Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

Президент Йемена Абд Раббу Мансур Хади назначил бывшего главу генштаба Мухаммеда Али аль-Макдиши министром обороны страны в преддверии решающих боев за порт на Красном море Ходейду, сообщило в среду вечером йеменское новостное агентство Саба.

Аль-Макдиши был назначен главой генштаба в 2015 году, когда в Йемене начались военные действия между мятежниками из движения "Ансар Алла" (хуситами) и сторонниками президента Хади, которого поддержала арабская коалиция во главе с Саудовской Аравией. Однако в апреле 2017 года его отстранили от управления генштабом и назначили советником верховного главнокомандующего и представителем в командовании совместными операциями арабской коалиции.

Кроме того, новым главой генштаба в Йемене стал бывший главнокомандующий военно-морскими силами Йемена и обороной побережья Абдалла Салим Али ан-Нахи.

В июле арабская коалиция вместе с проправительственными войсками объявили о начале наступления на Ходейду, которая остается в руках хуситов. С этого времени продолжаются тяжелые бои за город и порт, через который, как считают йеменские власти, хуситы получают вооружение из Ирана. В последние недели проправительственные войска во главе с Республиканской гвардией под командованием сына убитого экс-президента Йемена Тарика Салеха при поддержке подразделений ОАЭ смогли отвоевать у хуситов районы на юге Ходейды.

Командующий КСИР Ирана заступился за генерала Солеймани

Командующий Корпусом стражей Исламской революции (КСИР) генерал-майор Мохаммад Али Джафари выразил сожаление по поводу высказываний государственного секретаря США Майка Помпео против командующего силами КСИР генерал-майора Кассема Солеймани и охарактеризовал их, как смешные.

"Мистер Помпео, если вы не беспокоитесь о своей репутации, то хотя бы подумайте о репутации своей страны", - сказал генерал-майор Мохаммад Джафари во вторник в своем обращении к Помпео, сообщает Tasnim News.

"Почему вы делаете эти нелепые заявления, которые исходят из позиции слабости?", - добавил он.

"Вы действительно верите, что Саудовская Аравия, у которой на руках кровь тысяч невинных людей в Йемене и Бахрейне, а также своих же граждан, борется с терроризмом?", - задался вопросом командующий КСИР.

Он также подчеркнул важную роль генерал-майора Солеймани в спасении иракских и сирийских народов от террористов ДАИШ (ИГИЛ) и других группировок такфиристов, и заявил, что у США и их региональных союзников на руках кровь угнетенных народов региона.

Выступая на пресс-конференции в понедельник, Помпео раскритиковал генерала Солеймани и сказал, что "это человек, у которого на руках американская кровь. Он убил американских солдат, и это не смешно".

"И действия, которые предпринимает Исламская Республика Иран, касаются не маленьких глупостей, которыми люди занимаются здесь, в Вашингтоне, в округе Колумбия, а очень серьезных вопросов, которые затрагивают всю Европу, весь Ближний Восток и мир, и наших молодых мужчин и женщин, которым сегодня угрожает опасность", - добавил он.

Администрация Дональда Трампа совершила огромную ошибку, выйдя из соглашения с Ираном по ядерной программе, за это Вашингтону придется заплатить, уверен бывший помощник президента США Барака Обамы по Ближнему Востоку Роберт Малли, который играл ключевую роль в формировании политики предыдущей администрации Штатов по Ирану, Ираку и странам Персидского залива, а также принимал участие в переговорах "шестерки" и Ирана по ядерной программе. Выход из Совместного всеобъемлющего плана действий, по его мнению, не только изолировал Вашингтон, но и создал опасный прецедент — теперь будущие администрации также могут захотеть пересмотреть соглашения, достигнутые самим Трампом. Малли считает, что в Белом доме одержимы желанием нанести ущерб и дестабилизировать Иран, хотя открыто о смене режима никто и не говорит. О ситуации вокруг ядерной сделки и новых американских санкциях бывший высокопоставленный представитель американской администрации, а ныне президент "Международной кризисной группы" рассказал в интервью корреспонденту РИА Новости Татьяне Калмыковой.

— Сейчас в Вашингтоне говорят, что если бы сделка с Ираном по ядерной программе была оформлена как договор, то мы бы не оказались в такой ситуации. Исходя из вашего опыта, что можно было бы сделать иначе для сохранения будущих соглашений?

— То, что происходит, ужасно. Но подумайте о том, где бы мы были сейчас, если бы у нас не было сделки. Если бы у нас была администрация Трампа и Иран, который бы, соответственно, продолжал развитие своей ядерной программы без ограничений. Мы бы, скорее всего, двигались в сторону столкновения. Возможно, военного. Поэтому, я думаю, мы можем найти некое утешение и реальное удовлетворение тем фактом, что есть сделка, которая пока что сдерживает Иран, и Иран все еще уважает ее условия, несмотря на то что США из нее вышли. Я пока еще не пребываю в траурном настроении.

Надеюсь, Иран продолжит соблюдать соглашение. Во многом это будет зависеть от того, что делают Европа, Россия, Китай и другие страны. Я не уверен, что можно было еще что-то сделать (по-другому — ред.). Многие говорят: "Если бы это было договором". Но мы только что увидели, что президент Трамп может сделать с договором (выход из ДРСМД — ред.). Если бы это (Совместный всеобъемлющий план действий — ред.) было договором, то от него все равно можно было бы избавиться исполнительным указом. Не нужно никаких других шагов.

Что правда, так это то, что те, кто вели переговоры по сделке, не делали ставку на президентство Трампа. Это верно. Это одно из обстоятельств, которое не было учтено. Но любой договор, любая сделка, любое политическое соглашение в конечном счете зависит от доброй воли и приверженности вовлеченных сторон. В данном случае одна сторона решила по каким-то причинам, я думаю нам известным, что не хочет придерживаться сделки. И против этого нет защиты. Нет защиты от суверенного права или суверенного решения страны заявить, что мы планируем выйти.

— В этом случае, что бы вы посоветовали иностранным партнерам, которые обеспокоены ситуацией, при которой одна из сторон может начинать заново переговоры по сделке каждые четыре года?

— Это не частое явление. Я думаю, администрация допустила огромную ошибку. Какой бы ни была цель в отношении Ирана, это не способ ее достичь. Многие администрации, которые приходят к власти в США или других странах, даже если они не согласны с решением, принятым их предшественником или предшественниками по какой-либо международной сделке, проявляли некое уважение. Они понимали, что это создаст прецедент: если они выходят, то это значит, что другой может выйти из сделки, которую заключат они. Если завтра Трамп заключит сделку с какой-либо страной, означает ли это, что их успех будет просто эпизодом, от которого другие могут быстро отступить? Поэтому существуют закономерные ограничения в международном плане, о которых знает каждый: если выходишь из сделки, то нет никаких гарантии, что ту, которую заключишь ты, будут уважать в будущем. Поэтому, я считаю, США заплатят цену за выход из сделки.

Иран в некоторой степени имеет превосходство, которое они сами подрывают тем, что они, очевидно, сделали во Франции, а теперь в Дании (страны обвинили иранские спецслужбы в подготовке терактов на своей территории, Иран обвинения отверг – ред.). Но, по крайней мере, на протяжении некоторого времени у них было превосходство — Иран и весь остальной мир против США, а не США и весь остальной мир против Ирана. А так было до заключения ядерной сделки. И все же придется поплатиться за выход из сделки, переговоры вокруг которой велись в многостороннем формате. Также она была одобрена Советом Безопасности (ООН). Я думаю, что сигнал для всех тех стран, которые заключили сделку или которые считают, что она была хорошей, это попытаться сделать все, что возможно, чтобы она выжила вопреки и в отсутствие США.

— В интервью РИА Новости замглавы МИД Ирана Аббас Аракчи заявил, что после выхода США из сделки был нарушен баланс, и теперь Европа, Россия и Китай должны его восстановить. Считаете, возможно компенсировать то, что они потеряли?

— Невозможно полностью компенсировать (потери из-за выхода США). И я не думаю, что возможно компенсировать даже их большую часть. Другими словами, Иран будет в более плохом положении из-за выхода США, даже несмотря на то что делает Европа, Россия, Китай. Я думаю, что иранцы — и хотя они могут говорить, что хотят полной компенсации — они знают, что этого не произойдет. США являются слишком сильным игроком. Угроза санкций велика, компании уходят (с иранского рынка — ред.). Я думаю, трудность сейчас заключается в том, чтобы убедиться, что Иран получает достаточно выгод от сделки, и в его интересах ее сохранить. Несмотря на то, что эти выгоды гораздо меньше того, что они ожидали. Я знаю, что Аббас это говорит, я знаю, что другие это говорят. Я думаю, они осознают, что не смогут получить полной компенсации. Это попросту нереалистично.

— Они говорят, что если не получат этого, то тогда выйдут из соглашения. Это просто своего рода игра?

— Я не думаю, что это игра. Я думаю, что иранцы сейчас проводят политические и экономические расчеты. С экономической точки зрения, они изучают, достаточно ли тех выгод, которые они получают, находясь в сделке, даже несмотря на то, что они гораздо меньше того, на что они рассчитывали. Другими словами, если новый механизм, над которым работают европейцы и который включает сотрудничество русских, позволит Ирану продавать некоторую нефть Европе; если китайцы, индийцы продолжат покупать значительные объемы нефти — стоит ли все это, чтобы остаться в сделке. Даже несмотря на то, что объемы могут быть меньше, даже если инвестиции бизнеса меньше ожидаемых. Это один из аргументов, почему они бы остались (в сделке). Если это (продажа нефти — ред.) сократится почти до нуля и не будет различий между тем, где они находились до снятия санкций и тем, где они находятся сейчас, то это изменит их расчеты.

Другой расчет — политический. Это то, о чем я говорил ранее. С иранской точки зрения, иметь Европу и остальной мир с Ираном против Трампа — лучше, чем иметь США и весь остальной мир против них. Это помогает им политически и дипломатически. Это помогает показать им, что они не находятся в изоляции.

Я думаю, что оба расчета работают наилучшим образом в том случае, если они думают, что администрация Трампа пробудет один срок. Если они будут убеждены или побоятся, что это будет два срока, тогда расчет может поменяться. Они, вероятно, не смогут продержаться шесть лет при интенсивных санкциях США, не реагируя на это.

Я думаю, что часть их расчета заключается сейчас в том, что они все еще думают, что это продлится два года, и потом будет другая администрация. Другая администрация может быть не идеальной, но по меньшей мере с ней можно будет работать. В то же время, эта администрация, кажется, с одержимостью сосредоточена на Иране и на том, чтобы нанести им ущерб, задушить, дестабилизировать. Определенно, они сжимают их экономически. Но если это продлится только два года, то они (иранцы — ред.) могут это проглотить, сделать глубокий вдох, и посмотреть, что произойдет дальше.

— Давайте поговорим о новых санкциях, которые вступят в силу. Как вы видите развитие ситуации? Возможно ли сокращение импорта иранской нефти до нуля?

— Это невозможно. И я думаю, администрация сама уже готовится предоставить исключения из санкций до тех пор, пока имеется тенденция к сокращению (импорта нефти — ред.). Такие страны как Индия не сократят импорт до нуля, Китай точно не сократит, Япония и Южная Корея… Это может иметь большое влияние на их экономику. Это будет иметь большое влияние на стоимость нефти, даже если Саудовская Аравия попытается восполнить это в некоторой степени. Есть свидетельства, что администрация достаточно реалистично настроена в отношении того, что мы не сможем добиться сокращения (импорта иранской нефти) до нуля.

— Кому, вы считаете, они предоставят исключения из санкций?

— Идут разговоры об Индии, Турции, Китае. Я не вовлечен в эти разговоры, но я считаю, что это касается большинства стран, которые говорят, что не смогут сократить импорт до нуля. Я знаю, что Индия об этом заявила. Это просто невозможно. Некоторые из их нефтеперерабатывающих предприятий построены только для обработки иранской нефти. Это самая дешевая нефть, которую они могут получить. Готовы ли США или другие страны компенсировать эту разницу, и что они будут делать с теми перерабатывающими предприятиями, предназначенными только для иранской нефти? Я думаю, что мы увидим по меньшей мере половину стран, если не больше, которые получат исключения из санкций или же просто заявят США, что не смогут сократить импорт до нуля и будут жить с последствиями.

— Как заработают эти новые нефтяные санкции с учетом проблем с Саудовской Аравией из-за исчезновения журналиста Хашукджи? Будет ли это иметь какое-то влияние?

— Нет. Я думаю, что если это что-то и сделает, так это окажет больше давления на Саудовскую Аравию и ее руководство для удовлетворения требований США. Саудиты говорили до этого: "Мы не будем увеличивать наши поставки для компенсации потерь". Я подозреваю, и есть соответствующие сигналы, что саудиты поправили это. Они находятся под большим давлением, поскольку они ощущают себя более уязвимыми после убийства Хашукджи. Думаю, они, вероятнее всего, попытаются удовлетворить запросы США. В этом случае, это помогает усилиям США по оказанию давления на Иран.

— Значит они будут более склонны к сотрудничеству?

— Я так полагаю. Они уже в некоторой степени сотрудничают. Они, вероятно, будут сотрудничать еще больше, поскольку саудовское руководство не может позволить себе сейчас борьбу с США.

— Вы упомянули новый механизм, над которым работает Европа для обхода американских санкций. Иранцы надеялись, что он заработает до 4 ноября…

— Я не знаю, какое окажет влияние то, что случилось в Дании. Европейцы сказали мне, что они планировали представить пакет (мер — ред.) Ирану перед 4 ноября. Это было их намерением. Это могло измениться. Я не знаю, что произошло в Дании. Есть все причины полагать, что это является правдой. Почему Иран сделал это сейчас? Является ли это вопросом безразличия или уделением первостепенного внимания тому, что они считают крайне необходимым для их внутренней стабильности? Это является ложкой дегтя в бочке меда. Я не уверен, но это может возыметь эффект на то, с чем выйдут европейцы.

— Как вы представляете себе этот новый механизм?

— Насколько я понимаю — это будет сочетание параллельного финансового канала и бартерной системы. Не вдаваясь в технические детали, главное — иметь механизм, который был бы неуязвим по отношению к санкциям США. Этот механизм не включает в себя организации, деньги или все то, что касается финансовой системы США. Если это ее затрагивает, то длинная рука США может достичь их и наложить санкции. Они работают над своего рода параллельной финансовой системой, бартерными обменами. В обмен на нефть вы получаете товары. Что-то из этого работает через третьи страны, такие как Россия, и что-то может быть просто финансовым каналом, который независим или не затрагивает американский доллар.

— Считаете, что этот механизм будет действительно работать?

— Зависит от того, как вы определите слово "работать". Я не думаю, что он будет работать в той мере, что Европа сможет свободно вести торговлю с Ираном. Это будет ограничено, и это еще не было опробовано. Политический символизм, вероятно, настолько же важен, как и экономические выгоды. Опять-таки, для Ирана это доказательство того, что Европа старается, Европа готова противостоять президенту Трампу, что Европа готова проявлять изобретательность и стремиться к механизму, пусть он и не является идеальным.

— Одна из статей журнала Forbes вышла под заголовком "Санкции Трампа по Ирану отдали большую победу России". Речь идет про нефтяные санкции. Согласны ли с этим определением?

— Это поможет производителям нефти, поскольку цены начнут расти. И Россия является одним из значимых производителей нефти. Это определенно увеличит ее относительную власть на нефтяном рынке. В этом нет сомнений. В Пентагоне гораздо более заинтересованы — и, я уверен, вам это известно — в балансе между державами и конкуренцией с Россией. Борьба с Ираном для них вторична. Но для большинства в Белом доме, для советника по национальной безопасности (Джона Болтона — ред.), для госсекретаря (Майка Помпео — ред.), кажется, приоритетом является Иран — его действия на Ближнем Востоке и вне региона. Так что расплата за сдавливание и ущемление Ирана — это предоставление выгод для такой страны как Россия. Я думаю, они (в администрации — ред.) готовы это проглотить.

— Помпео заявлял, что США стремятся к тому, "чтобы Иран стал нормальной страной". Что значит — "нормальной"?

— Это является его общим обозначением 12 условий, которые он выдвинул и которые включают в себя все — от внешней до внутренней политики и прав человека. Это целый ряд вопросов, которые откровенно означают, хотя они это и не говорят… Они не говорят, что речь идет о смене режима. Но те изменения, которые они просят, настолько фундаментальны, что нельзя представить их выполнение с нынешним режимом. Никто, кого я знаю, всерьез не считает, что Иран будет смотреть на этот список (требований США — ред.) и думать: "ох, какое из них мы выполним". Это некого рода заявление в рамках общего курса — мы будем оказывать давление на Иран, чтобы нанести им урон и посмотреть, какие за этим придут изменения.

— Усилят ли эти требования США и факт выхода из сделки положение сторонников жесткой линии в Иране, а не умеренных?

— Я не думаю, что администрация хочет усиления умеренных. Это могло быть так в случае с другими администрациями. Эта администрация не видит особой разницы между так называемыми умеренными и сторонниками более жесткой линии. В их глазах они выглядят одинаково. Они считают, что такие люди как (глава МИД Ирана Мохаммад Джавад — ред.) Зариф и (президент Ирана Хасан — ред.) Роухани являются красивым лицом уродливого режима. В этой связи, усиление умеренных для них является плохим исходом, поскольку это поможет им продолжать политику, которую они всегда проводили, но при этом получать приемы в Елисейском дворце, на Даунинг-стрит, и красную дорожку везде. По большому счету, они предпочитают иметь сторонников жесткого курса у власти, поскольку для них (администрации США — ред.) — это истинное лицо Ирана. И это является своего рода странным зеркальным отображением позиции Ирана. Я думаю, что иранцы иногда предпочитают сторонника более жесткой линии в США, поскольку считают именно это истинным лицом США.

Но усилит ли это сторонников жесткого курса? Скорее всего, что курс на выход из сделки, переговоры по которой проводили более прагматичные силы, поможет тем, кто придерживается жесткой линии.

Оказание большего военного и экономического давления на Иран также усилит КСИР. Исторически санкции против Ирана помогали таким как КСИР, поскольку они лучше способны обходить санкции и искать другие пути. Будь то на политическом, военном или экономическом уровне, можно предположить, что курс США усилит силы, придерживающиеся более жесткого курса в Иране, в краткосрочной перспективе. Но я не уверен, что это то, чем вообще обеспокоена администрация.

— Означает ли это, что администрация Трампа не заинтересована в начале переговоров?

— На счет этого я не знаю. Я принимаю на веру слова президента Трампа. Я думаю, что президент Трамп действительно хотел бы, чтобы Иран вернулся за стол переговоров. Он хотел разорвать сделку и потом получить свою собственную сделку с Ираном. Это нереалистичный подход, и, вероятно, та сделка, которая у него на уме, является нереалистичной. Но я не сомневаюсь в том, что это то, что бы он хотел видеть. Думаю, такие люди как госсекретарь Помпео и Джон Болтон, вероятно, считают, что этого не произойдет. Иран не придет просить президента Трампа о другой сделке. Но я думаю, что он был бы очень рад встрече с президентом Роухани, как это было и с (лидером КНДР — ред.) Ким Чен Ыном.

— Что могут сделать иранцы для сохранения сделки?

— Если они в действительности вовлечены в террористический заговор во Франции, Дании или еще где-то в Европе, то это лучший способ разрушить сделку. Поскольку рано или поздно европейцы должны будут ввести санкции. И как только они присоединятся к санкциям, я думаю, для Ирана будет очень трудно оставаться в сделке. Я не думаю, что европейцы, Россия, Китай выйдут из соглашения. На усмотрение Ирана решить — придут ли они к выводу, что имеющиеся условия таковы, что лучше остаться в сделке или же выйти из нее. Отчасти, это будет зависеть от их действий. Если они отдалят Европу своим курсом, то думаю, мы увидим введения санкций со стороны европейцев.

— Перед началом ядерных переговоров было общее согласие, что вы не вносите в повестку такие вопросы как баллистические ракеты, ситуация на Ближнем Востоке. Уже после заключения сделки были ли разговоры о том, что пора начать подобные переговоры?

— Мы надеялись… Мы говорили иранцам, что мы готовы говорить по региональным вопросам. В действительности мы были готовы вести дискуссии по региональным вопросам по ходу (ядерных) переговоров.

— А были готовы они?

— Наполовину. У нас никогда не было систематических переговоров по региональным вопросам. Были разговоры между госсекретарем (Джоном) Керри и его коллегой по некоторым региональным проблемам. Иран участвовал в заседании Международной группы поддержки Сирии (МГПС). У нас были дискуссии по Йемену. Я думаю, было бы правильным шагом — параллельно или же после (ядерных переговоров) — начать дискуссии по всем этим вопросам.

Давайте предположим, что те в администрации Трампа, кто говорят, что это была плохая сделка, поскольку она не решает все эти проблемы, правы. Я не согласен с ними, но предположим, что они правы. Лучшим способом это сделать, было бы предложить: "давайте соблюдать сделку, и теперь начнем другие переговоры по тем вещам, которые хотим мы — баллистических ракетах, "Хезболле" и так далее". Но у США по-прежнему первичное эмбарго по отношению к Ирану. Между США и Ираном нет торговли. Даже до введения санкций велась торговля только запчастями к самолетам, коврами и фисташками. Это не помогает их экономике. Если бы у нас были переговоры, на которых бы мы сказали: "хорошо, есть и другие вопросы, которые мы тоже можем внести в повестку, но мы хотим услышать от вас некоторые вещи по вашему региональному курсу"… Я думаю, это было бы очень сложно. Это бы продлилось гораздо дольше, чем ядерные переговоры. Но иметь такую дискуссию было бы важно.

— Почему это не сработало?

— Конечно, я не являюсь беспристрастным наблюдателем, но мой анализ заключается в том, что иранцы не были готовы. Под иранцами я подразумеваю верховного лидера и тех, в чьих руках реально находится власть. Они чувствовали, что уже многое проглотили после ядерной сделки, которая оказалась противоречивой в Иране. Им нужно было взять паузу перед тем, как сделать следующий шаг. И это шаг никогда не был сделан. Опять-таки, мое мнение, они прождали слишком долго. И теперь они имеют дело с администрацией, с которой провести такие дискуссии будет гораздо сложнее. Я думаю, что рассказ с их стороны будет таков, что США не выполняли сделку добросовестно. Даже при (президенте США Бараке — ред.) Обаме у банковского сектора не было свободы. Поэтому они бы сказали, что, с их точки зрения, пока США не начнут добросовестно выполнять ядерную сделку, они не готовы всерьез начать переговоры по другим вопросам. Я думаю, это то, что бы они сказали. И я считаю, это правда. Мы не выполняли все таким образом, как они хотели.

Татьяна Калмыкова.

США. Иран. Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 4 ноября 2018 > № 2780051 Роберт Малли

Масштабные военные учения "Щит арабов-1" с участием сразу шести арабских стран стартуют в субботу в Египте, сообщили в пресс-службе египетских вооруженных сил.

Учения будут проводиться с 3 по 16 ноября на крупнейшей на Ближнем Востоке военной базе Мухаммед Нагиб, а также на море и в воздушном пространстве Египта. Для участия в маневрах на военные базы Египта прибыли военнослужащие сухопутных, военно-морских и военно-воздушных сил Саудовской Аравии, ОАЭ, Кувейта, Бахрейна и Иордании. В качестве наблюдателей на учениях присутствуют военные из Ливана и Марокко.

Согласно заявлению египетских военных, "учения направлены на развитие сотрудничества в военной сфере между Египтом и арабскими государствами для наращивания военного потенциала и реализации совместных целей". "Такие учения отвечают интересам поддержания мира и стабильности в регионе Ближнего Востока", — заявляют в египетских вооруженных силах.

По мнению египетского военного эксперта генерала Гамаля Мазлюма, учения "Щит арабов" — это сообразное послание, адресованное, прежде всего, Израилю и США в свете событий, развивающихся в регионе. "Это послание о том, что арабские страны все еще обладают достаточной силой и мощью для противостояния различным угрозам", — сказал египетский эксперт, который ранее возглавлял исследовательский центр вооруженных сил Египта.

Он добавил, что учения продемонстрируют, в частности, что арабы располагают достаточной военной мощью для того, чтобы отвечать на возникающие вызовы. Эксперт отметил, в частности, что вооруженные силы участников маневров задействованы в настоящее время в решении боевых задач. Так, ОАЭ и Саудовская Аравия проводят военную операцию в Йемене, а египетские вооруженные силы задействованы в антитеррористической операции на Синайском полуострове.

По словам эксперта, совместные учения шести арабских стран приобретают особое значение, учитывая, что усилия по созданию единых арабских вооруженных сил были приостановлены. "Военное сотрудничество — важная составляющая силы арабского мира. Речь идет о сближении арабских армий, унификации вооружений, военной стратегии, усилении координации", — сказал Мазлюм в беседе с РИА Новости.

Он также пояснил, почему выбор при проведении учений был сделан в пользу военной базы Мухаммед Нагиб на Средиземном море. "Это крупная база, которая может вместить огромные военные подразделения стран-участниц маневров. Также эта база расположена близко к морю и располагает современным военным аэродромом", — добавил собеседник агентства.

Надим Зуауи.

Президент Ирана предупредил, что поведение США ставит под угрозу глобальную стабильность

Президент Ирана предупредил, что нынешнее поведение администрации США ставит под угрозу глобальную стабильность и призвал Европу работать с Ираном, чтобы противостоять однополярности США.

"Иран верит в многополярность и готов присоединиться к другим миролюбивым странам на этом пути", - заявил президент Ирана Хасан Роухани в статье, опубликованной в лондонской газете Financial Times в четверг.

"За последние два года, внешняя политика США возникла, как новая и сложная проблема, поскольку Америка создает новые вызовы на различных фронтах в международных отношениях. Мы видим соучастие США в ежедневных зверствах в Йемене и в унижении и постепенной гибели великой нации Палестины, которая ежедневно воспламеняет эмоции полутора миллиардов мусульман", - отметил Роухани.

"Мы считаем, что американское правительство открыто поддерживает такие криминальные группы, как ИГИЛ, которые не ценят никаких человеческих принципов, усугубляя проблемы нашего региона", - заявил иранский президент.

"В более широком плане, подход президента США Дональда Трампа к вопросам торговли, международных договоров и унизительная манера, в которой он относится даже к союзникам Америки, иллюстрирует, как внешняя политика США ставит новые вызовы глобальному порядку. Короче говоря, политика администрации США в отношении однополярности, расовой дискриминации, исламофобии и подрыв важных международных договоров, включая Парижское климатическое соглашение, принципиально несовместимы с многополярностью и другими общественно-политическими нормами, ценимыми Европой", - добавил он.

Роухани также коснулся ядерной программы Ирана, отметив, что Иран продолжает придерживаться соглашения, подписанного с мировыми державами в 2015 году, и оно одобрено мировым сообществом. Однако США полностью проигнорировали выполнение своих обязательств по СВПД и в мае 2018 года вышли из сделки.

"США, по сути, угрожают государствам, которые стремятся соблюдать резолюцию СБ ООН 2231, карательными мерами", - отметил Роухани.

"Недавнее решение Международного Суда и его временное решение против односторонних санкций США подтверждают легитимность позиции Ирана и незаконность этих репрессивных санкций", - добавил президент Исламской Республики.

"Несоблюдение неукоснительного и обязательного характера временной меры, требуемой Международным Судом, подрывает доверие к международным договорам. Это создает серьезную проблему с возможными опасными и негативными последствиями для регионального и международного мира и безопасности", - сказал Роухани.

Президент Ирана выразил надежду на дальнейшее сотрудничество с Европой, которое "обеспечит долгосрочные интересы обеих сторон и обеспечит международный мир и стабильность".

Глава МИД Ирана добивается возвращения похищенных пограничников из Пакистана

Министр иностранных дел Ирана Мохаммад Джавад Зариф прибыл в Пакистан рано утром в среду, чтобы проследить за судьбой иранских пограничников, которые были недавно похищены террористами на ирано-пакистанской границе.

По прибытии в Исламабад во главе военно-политической делегации, Зариф заявил журналистам, что необходимы “постоянные консультации” между двумя странами, чтобы похищенные иранские солдаты благополучно вернулись на родину, сообщает Mehr News.

Он подчеркнул, что пакистанские чиновники пообещали не жалеть усилий для обеспечения освобождения похищенных военнослужащих.

15 октября террористическая группа "Джаиш уль-Адл" похитила 12 иранских пограничников на пограничном посту Мирджеве в провинции Систан-Белуджистан и перевезла их в Пакистан.

Позднее группа опубликовала две фотографии с похищенными на своем канале в социальных сетях.

Позже в тот же день Зариф встретился с премьер-министром Пакистана Имраном Ханом, чтобы обменяться мнениями по вопросу пограничников, обсудить пути борьбы с террористическими группами и повышения безопасности совместных границ.

В ходе встречи стороны также обсудили двусторонние отношения, в частности, энергетические связи, вопросы в Афганистане и Йемене, а также другие темы, представляющие взаимный интерес.

Министр иностранных дел встретился также со своим пакистанским коллегой Шахом Мехмудом Куреши, с которым обсудил пути повышения безопасности границ и проведения совместных операций против террористических групп.

В ходе встречи, Зариф поблагодарил пакистанских чиновников за проявленную добрую волю в вопросе охраны и их усилия по обеспечению безопасного возвращения иранских пограничников в свои семьи.

Он представил пакистанскому коллеге ряд предложений, направленных на повышение безопасности границ и проведение совместных операций против террористических и преступных группировок.

Со своей стороны, Куреши подчеркнул дружественные отношения между двумя сторонами и призвал улучшить коммуникацию и обмен разведданными для решения проблем безопасности Ирана.

"Безопасность Ирана - это безопасность Пакистана, и мы приложим все усилия и используем все ресурсы, чтобы ослабить опасения Ирана по поводу безопасности вдоль границ", - заявил он.

На отдельной встрече Зариф обсудил судьбу похищенных солдат с начальником штаба армии Пакистана Камаром Джаведом Баджвой.

Стороны призвали к сотрудничеству и усилиям по обеспечению безопасности границ, активизации усилий и мер по освобождению иранских солдат, а также к сотрудничеству в деле установления мира и безопасности в регионе, в частности в Йемене и Афганистане.

Всемирный конгресс соотечественников, проживающих за рубежом

Владимир Путин выступил на VI Всемирном конгрессе соотечественников, проживающих за рубежом.

В своем выступлении Президент сообщил об утверждении новой редакции Концепции государственной миграционной политики Российской Федерации на 2019 – 2025 годы.

* * *

В.Путин: Добрый день, уважаемые друзья!

Очень рад приветствовать участников шестого Всемирного конгресса соотечественников.

Символично, что он проходит в преддверии Дня народного единства. Этот праздник учреждён в честь подвигов наших предков и знаменует неразрывную связь всех поколений, преданных Отчизне, людей, отстаивающих свои традиционные ценности, общие идеалы – независимо от того, в каком государстве они сегодня проживают.

Нынешний форум собрал более семисот граждан из разных стран. Но одновременно вы – все вместе – представляете огромную общность российских соотечественников, представляете один большой, огромный Русский мир, который никогда не строился исключительно и только по этническому, национальному или религиозному признаку. Он собирал и объединял всех, кто духовно связан с Россией, кто чувствует духовную связь с нашей Родиной, кто считает себя носителями русского языка, культуры, русской истории.

Хочу искренне поблагодарить вас за сопричастность к жизни нашей страны, за неизменную поддержку и солидарность. Мы признательны за ваш вклад в продвижение и распространение нашего богатейшего исторического и культурного наследия. Всего того, что формирует нашу национальную, общероссийскую идентичность.

Важную роль в этом играют российские культурные учреждения за рубежом: театры, библиотеки, музеи. Многие из них созданы и поддерживаются самими соотечественниками за рубежом.

Не могу не отметить и роль средств массовой информации. Без них многие полезные начинания по расширению русскоязычного пространства не имели бы должного эффекта.

Хочу от всей души поблагодарить филологов, преподавателей, литературоведов, просто энтузиастов, которые помогают нам в организации празднования за рубежом юбилеев наших выдающихся писателей: Льва Николаевича Толстого, Ивана Сергеевича Тургенева, Александра Исаевича Солженицына и многих других.

Рад также сообщить, что в Москве уже построено современное, оснащённое по последнему слову техники здание Музея русского зарубежья имени Александра Исаевича Солженицына. Сейчас завершается формирование его экспозиции. В дар музею соотечественниками переданы бесценные реликвии, свидетельства драматических событий в истории нашей страны.

Весной следующего года музей откроется для посетителей, и, уверен, он станет одним из ведущих интеллектуальных и культурных центров России, площадкой для плодотворного диалога с нашими соотечественниками во всём мире.

Дорогие друзья! Всё это особенно важно сейчас, когда решаются вопросы, от которых напрямую зависит будущее России и других государств. Ситуация в мире непростая. Увеличиваются напряжённость и непредсказуемость. Подрываются основы международного права, рушатся многолетние договорённости между государствами.

В ход идут и русофобия, к сожалению, другие формы крайнего, агрессивного национализма. На Украине, что греха таить, в странах Балтии, в ряде других государств переписывается история, ведётся борьба с памятниками, с русским языком. Людей запугивают и просто терроризируют. Естественное для каждого человека стремление сохранить свои национальные корни объявляется преступлением, сепаратизмом. Право на свободу слова, на сбережение своих традиций грубо попирается. Для некоторых наших соотечественников по политическим мотивам устанавливаются запреты на профессии.

Последствия такого жёсткого давления многие ощущают на себе.

Мы будем решительно защищать ваши права и интересы, использовать для этого все имеющиеся двусторонние и международные механизмы. Продолжим оказывать содействие Фонду поддержки и защиты прав соотечественников, проживающих за рубежом. При его участии в 20 странах создано 26 центров правовой помощи. Оказана грантовая поддержка двумстам проектам. Проведено более 50 мероприятий, включая курсы по подготовке молодых правозащитников. Квалифицированную юридическую помощь получили свыше 70 тысяч человек, в том числе в таких горячих точках, как Сирия, Йемен, Ливия.

Повторю: в числе наших приоритетов – сохранение и популяризация русского языка. Для его продвижения только по линии Россотрудничества ежегодно повышают квалификацию около пяти тысяч зарубежных учителей-предметников и педагогов дошкольного образования.

Принимаются меры по поддержке преподавателей русского языка. Так, Министерство просвещения России с 2017 года направляет учителей-русистов в шесть городов Таджикистана, оказывает помощь туркмено-российской средней общеобразовательной школе им. А.С.Пушкина в Ашхабаде.

Создана партнёрская сеть «Институт Пушкина», задача которой –сделать общедоступными программы изучения русского языка. В её рамках уже действуют более 80 языковых центров в разных странах.

Растут поставки учебной, художественной, методической литературы в образовательные учреждения. На регулярной основе проводятся молодёжные олимпиады, победители которых приглашаются на учёбу в лучшие университеты, вузы нашей страны.

Отдельно отмечу деятельность фонда «Русский мир», который ежегодно организует в России масштабные ассамблеи. В этом году она пройдёт 2–4 ноября в Твери.

Фондом создано более 250 Русских центров и «кабинетов Русского мира» в 70 странах. Из них 12 – за последние три года, в том числе в Дамасском университете в Сирии. Общее число участников мероприятий фонда в 2018 году превысило миллион человек.

Безусловно, мы заинтересованы в том, чтобы молодые соотечественники, проживающие за рубежом, не теряли своих корней, своей «русскости», если можно так сказать, не утрачивали связи с Родиной. Поэтому молодёжное направление – одно из наиболее востребованных в нашей работе.

Мы хотим, чтобы как можно больше молодых соотечественников смогли побывать в России, познакомиться с её достижениями, с её сегодняшней жизнью, подружиться со своими сверстниками, запустить совместные проекты и инициативы.

Помогаем молодым людям налаживать контакты, в том числе деловые и профессиональные, подключиться к волонтёрскому движению. Заметную роль здесь сыграл Всемирный фестиваль молодёжи, который прошёл в прошлом году в Сочи.

Большой популярностью пользуются учебно-образовательные поездки по историческим местам «Здравствуй, Россия!», «Всемирные игры юных соотечественников», образовательный интернет-курс «Мастерская смыслов».

Особо отмечу, что с этого года для наших соотечественников открыт конкурс руководителей нового поколения «Лидеры России». Это хорошая возможность получить качественную профессиональную подготовку и реализовать себя.

Не могу сегодня не сказать и об усилиях Русской православной церкви, других наших традиционных конфессий – ислама, иудаизма, буддизма (многих из представителей этих конфессий я вижу в зале и хочу их поприветствовать). Хочу поблагодарить их за укрепление культурных и гуманитарных связей с Россией наших соотечественников за рубежом. К сожалению, сейчас их пытаются теми или иными способами разорвать, расторгнуть эти узы, растащить по «национальным квартирам». Хочу подчеркнуть одно: политиканство в столь чувствительной сфере всегда оборачивалось тяжелейшими последствиями, и прежде всего для тех, кто это делает. Наш общий долг – прежде всего перед людьми – сделать всё для сохранения духовного и исторического единства.

Дорогие друзья! Россия обладает мощным экономическим и гуманитарным потенциалом. И, как говорил уже в Послании Федеральному Собранию, её позиции и роль в мире определяют люди и те условия, которые мы создаём для их самореализации и творчества.

Перед нами стоят масштабные задачи по обеспечению прорывного, устойчивого, долгосрочного роста. Уверен, соотечественники способны внести большой вклад в эту созидательную работу.

Рассчитываем, прежде всего, на ваше участие в продвижении проектов сотрудничества с Россией. Однако, скажем прямо, обстоятельства могут складываться по-разному. Поэтому будем рады и тем, кто захочет приехать к нам на временной основе, и тем, кто примет решение о получении гражданства и о постоянном жительстве в России. А тем, кого беззаконно преследуют, кому угрожает опасность, будем делать всё, для того чтобы обеспечить их защиту и предоставить убежище.

Сегодня мною подписана новая редакция Концепции государственной миграционной политики. Она направлена в том числе на формирование более комфортных условий для переселения в Россию на постоянное место жительства соотечественников из-за рубежа, а также на создание чётких правил въезда и получения права на проживание, работу, на приобретение российского гражданства.

Многие проблемы, бюрократические барьеры в этой сфере, о которых справедливо говорили соотечественники, сняты. Во всяком случае, я надеюсь, что сделана попытка их снять и разбюрократить эту систему. Надо будет посмотреть, как она работает на практике. Будем и дальше двигаться в этом направлении.

Кроме того, продолжим совершенствовать Программу добровольного переселения соотечественников в Россию. Отмечу, что за время действия программы – а ей в этом году исполнилось 12 лет – в 66 субъектов Федерации переехало около восьмисот тысяч человек.

Видим, что в последние месяцы число желающих вернуться на Родину растёт. Будем и дальше облегчать процесс адаптации, упрощать процедуры, вместе с региональными и местными властями, предпринимателями, общественными организациями работать над повышением качества жизни переселенцев, создавать для них рабочие места, улучшать условия для ведения бизнеса.

Я знаю не понаслышке, знаю, что проблем здесь ещё очень-очень много. Будем вместе с вами анализировать эти проблемы, избавляться от них.

Дорогие друзья! В заключение хотел бы подчеркнуть: мы искренне заинтересованы в том, чтобы вы были успешны, благополучны и счастливы, разумеется. И в какой бы стране вы ни находились, всегда готовы оказать вам посильную поддержку.

Знаем, что вы делаете всё возможное для укрепления Русского мира, для налаживания конструктивного диалога между странами. Хочу вас заверить, что это наша общая цель.

Позволю себе пожелать участникам конгресса плодотворной работы, интересных дискуссий. Всего самого доброго вам и вашим близким.

Спасибо за внимание.

Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Миграция, виза, туризм > kremlin.ru, 31 октября 2018 > № 2781430 Владимир Путин

Саудовская Аравия и Иран установили секретные контакты!?

Alkhaleej Online сообщает, что министр иностранных дел Саудовской Аравии Адель аль-Джубейр установил секретные контакты с Ираном несколько недель назад, чтобы достичь политического понимания.

Арабоязычная новостная сеть цитирует высокопоставленного дипломатического источника о том, что существуют тайные контакты между Саудовской Аравией и Ираном для достижения политических договоренностей.

По словам источника, телефонные звонки, проведенные Аделем аль-Джубейром несколько недель назад, были направлены на достижение взаимопонимания между Ираном и Саудовской Аравией по ряду региональных проблем, особенно йеменского кризиса.

Контакты происходят в тот момент, когда Саудовская Аравия сталкивается с самым сильным давлением со стороны международного сообщества после терактов 11 сентября, признавшись в убийстве журналиста Джамала Хашогджи в консульстве страны в Стамбуле в начале этого месяца.

Саудовская Аравия разорвала дипломатические отношения с Ираном после того, как демонстранты штурмовали ее посольство в Тегеране, чтобы выразить протест против расправы Эр-Риядом над шиитским священником шейхом Нимром аль-Нимром.

Пресс-конференция по итогам встречи лидеров России, Турции, Германии и Франции

По окончании переговоров Владимир Путин, Реджеп Тайип Эрдоган, Ангела Меркель и Эммануэль Макрон дали совместную пресс-конференцию.

Р.Т.Эрдоган (как переведено): Уважаемый господин Президент Владимир Путин! Господин Президент Эммануэль Макрон! Канцлер ФРГ Ангела Меркель! Специальный представитель ООН по Сирии Стаффан де Мистура!

Всех присутствующих здесь представителей СМИ приветствую от всей души.

Хочу сказать, что нам приятно, что мы принимаем гостей здесь, в Стамбуле, по этому случаю. Хочу также выразить благодарность господину Путину, господину Макрону, а также госпоже Меркель, что они присутствуют здесь, на этом совещании. Желаю, чтобы решения, которые были приняты здесь, в Стамбуле, пошли на пользу нашим сирийским братьям. В рамках этого процесса главным приоритетом наших встреч были остановка кровопролития, а также установление перемирия.

С другой стороны, мы также желаем, чтобы согласно требованиям сирийского народа, легальным требованиям сирийского народа, политическое урегулирование в вопросах в Сирии было достигнуто.

Хочу также подчеркнуть одну очень важную вещь: дело в том, что сирийский конфликт превратился в глобальную проблему именно по той причине, что международное сообщество не считало эту проблему своей проблемой. К сожалению, на протяжении долгого периода тяжесть сирийского конфликта легла на плечи соседних стран и граждан Сирии. Многие страны поняли значение кризиса только тогда, когда этот кризис, эти проблемы достигли границ этих стран. Но нужно сказать, что необходимо покончить с этим равнодушием. Если мы не берём на себя гуманитарную, политическую и дипломатическую инициативу, трагедия в Сирии ещё будет усугубляться. Именно поэтому мы сегодня проводили встречу в Стамбуле.

Сотрудничество, которое было проведено в астанинском формате, стало образцом для международного сообщества.

Сегодня с присоединением Франции и Германии нам удалось увидеть, что возможно усовершенствовать сотрудничество в астанинском формате. Чем больше стран будет присоединено к этому процессу, тем быстрее можно достичь решения этого вопроса.

Уважаемые представители СМИ!

Сегодня мы провели продуктивные и искренние встречи. Мы остались приверженцами территориальной целостности Сирии и политического единства Сирии, а также, с другой стороны, мы пришли к выводу, что военного решения конфликта нет. Прочное решение конфликта возможно только посредством решения сирийского народа, а также под руководством ООН, под мониторинговой работой ООН.

Относительно идлибского вопроса. Благодаря усилиям господина Путина нам удалось ускорить процесс совершенствования в результате подписания меморандума относительно Идлиба. Соблюдение меморандума приведёт к сохранению перемирия, а также к предотвращению нового гуманитарного кризиса. Мы опять-таки подтвердили, подчеркнули, что в Идлибе после того, как был подписан меморандум, можно достичь также политического урегулирования. В этих рамках мы призываем, чтобы до конца этого года была завершена работа по образованию конституционного комитета.

Уважаемые товарищи! Другой вопрос, который мы обсуждали на нашей встрече, – это террористическая угроза, представляемая сирийскими террористами. В этом плане наши четыре страны пришли к выводу, что международное сообщество должно увеличивать сотрудничество.

Турция имеет общую границу с Сирией протяжённостью 911 километров, и Турция страдает от террористических угроз. С другой стороны, в результате террористических нападений, которые были совершены со стороны ДАИШ и так называемого Отряда самообороны, многие наши военные погибли и было много раненых. В результате операций «Щит Евфрата» и «Оливковая ветвь» нам удалось на месте уничтожить источник террористической организации. В общем количестве нам удалось уничтожить 7500 членов ДАИШ, а также так называемых отрядов самообороны. С другой стороны, нам удалось освободить от террористов территорию общей площадью 4 тысячи квадратных километров. Сегодня нашей стране удалось освободить такие города, как Африн, Джераблус, Айн-эль-Араб, и на этих территориях господствует спокойствие, безопасность и мир. Даже нужно отметить, что более 260 тысяч сирийцев уже вернулись в свои родные края. Считаем, что со временем это число увеличится. Турция не допустит, чтобы у её границ или же в любом участке любой территории Сирии были развиты террористические организации. Мы также не согласимся со свершившимися фактами так называемыми.

Также хочу отметить, что на востоке Евфрата мы продолжим свои операции, чтобы устранить угрозу нашей национальной безопасности.

Относительно сирийского конфликта мы также коснулись и гуманитарной точки. Мы считаем, что необходимо продолжить гуманитарную помощь сирийскому народу.

Сегодня также коснулись вопроса о возвращении сирийских беженцев на свою родину. Этот процесс – процесс возвращения беженцев – должен соответствовать международному праву, на добровольной основе и на безопасной основе, и этот процесс должен работать скоординированно с ООН.

Турция приютила у себя 3,5 миллиона сирийских беженцев. Несомненно, наша страна является в этом плане передовой страной. Наша страна потратила на нужды сирийских беженцев 33 миллиарда долларов. Это показывает, насколько мы жертвуем в этом плане. В этом плане Евросоюз должен выполнить свои обещания относительно финансовой помощи. С другой стороны, если подумать о суровых зимних условиях, призываю страны увеличить в этом плане финансовую помощь.

Уважаемые друзья! Когда мы видим погибших детей на берегу морей, это нам показывает очевидную драму, трагедию, которая продолжается в Сирии последние семь с половиной лет. В этом плане хочу отметить, что все должны сотрудничать и бороться с этой проблемой. Считаю, что к окончанию нашего саммита нам удалось передать международному сообществу необходимый месседж. Верю, что наша работа приведёт к улучшению деятельности. С другой стороны, призываю также увеличить усилия всех стран. Турция в этом плане продолжит свою работу как на астанинской платформе, так и на других платформах.

Также хочу отметить, что Иран как участник астанинского процесса тоже будет уведомлен о наших результатах этих встреч. Хочу отметить, что это необходимо сделать, чтобы положительное развитие событий продолжалось, это необходимо для солидарности с сирийским народом. Это необходимо, потому что это наш долг перед сирийским народом.

Завершая свою речь, хочу также выразить благодарность моим дорогим гостям, которые присутствуют здесь. Считаю, что наши встречи приведут к тому, что процесс урегулирования сирийского конфликта ускорится.

Большое спасибо.

В.Путин: Большое спасибо.

Уважаемые коллеги! Уважаемые дамы и господа!

Переговоры в четырёхстороннем формате прошли в деловой атмосфере. Хотел бы поддержать мнение наших коллег и поблагодарить руководство Турции за организацию этой совместной работы.

Мы обсудили ситуацию в Сирии и провели серьёзную работу по согласованию подходов по принципиальным вопросам сирийского урегулирования.

Принятое совместное заявление отражает настрой России, Турции, Федеративной Республики Германия и Франции на дальнейшее расширение взаимодействия в интересах нормализации обстановки в Сирийской Арабской Республике, запуска эффективного межсирийского диалога и проведения необходимых государственных реформ и преобразований.

Благоприятные условия для этого созданы в результате работы в астанинском формате при активной работе России, Турции и Ирана.

От террористов освобождена большая часть территории Сирии, страна постепенно переходит к мирному строительству.

Все участники встречи согласны в главном: добиться долгосрочной стабильности в Сирии можно исключительно политико-дипломатическими средствами, в полном соответствии с резолюцией 2254 Совета Безопасности ООН и при строгом соблюдении принципов единства, суверенитета и территориальной целостности Арабской республики. При этом сами сирийцы должны определять будущее своей страны.

Именно в таком контексте обсудили перспективы объединения усилий в рамках астанинского формата и так называемой малой группы. Это, на наш взгляд, способствовало бы началу реального политического процесса в Сирии, привлекло бы к нему всё большее число заинтересованных и конструктивно настроенных представителей сирийского общества.

В первую очередь необходимо обеспечить запуск деятельности конституционного комитета в Женеве, который призван рассмотреть основополагающие вопросы будущего государственного устройства Сирии. При этом должны учитываться решения, принятые на сочинском Конгрессе сирийского национального диалога.

Такой комитет, бесспорно, должен быть признан легитимным всеми сирийскими сторонами и пользоваться их уважением. Только в этом случае эта структура будет дееспособной и эффективной, сможет подготовить и осуществить назревшую конституционную реформу, которая будет укреплять сирийскую государственность и объединит сирийское общество. А значит, работа по формированию комитета предстоит серьёзная, кропотливая, и делать её нужно качественно. Россия как гарант астанинского процесса будет в ней активно участвовать.

Несмотря на то, что уровень насилия в Сирии существенно снижен, немаловажной задачей остаётся ликвидация всех скопившихся там радикальных элементов. Нельзя допустить, чтобы получившие боевой опыт бандиты продолжали преступную деятельность, создавали в наших странах «спящие ячейки», вербовали сторонников, проповедовали экстремистскую идеологию и террор.

В этой связи вместе с господином Эрдоганом подробно проинформировали наших европейских коллег о достигнутом прогрессе выполнения российско-турецких договорённостей по Идлибу. Исходим из того, что создание демилитаризованной зоны, равно как и самой зоны деэскалации в Идлибе, является временной мерой. Рассчитываем, что турецкая сторона в ближайшее время обеспечит завершение отвода оппозиции из демилитаризованной зоны, тяжёлого вооружения и военных формирований. Мы видим, что наши турецкие партнёры делают для этого всё возможное.

В случае если радикальные элементы будут препятствовать решению этой задачи, будут совершать вооружённые провокации из идлибской зоны, Россия оставляет за собой право оказать действенную поддержку решительным действиям сирийского правительства по ликвидации этого очага террористической угрозы.

Большое внимание сегодня было уделено вопросам оказания гуманитарной помощи населению Сирии, содействию возвращению в страну беженцев. Россия многое делает в этом направлении, но, чтобы радикально улучшить ситуацию в стране, снять острые социальные проблемы, восстановить экономику, нужны коллективные усилия всего мирового сообщества. Кстати, позитивный опыт таких совместных действий имеется: напомню, в июле успешно проведена российско-французская операция по доставке гуманитарной помощи в Восточную Гуту.

Мы сегодня много об этом говорили, пришли к выводу, что нужно расширить само понятие «гуманитарная помощь» и иметь в виду при этом поставку медицинского оборудования, лекарств, восстановление инфраструктуры, водоснабжение.

Предложили партнёрам поддержать российскую инициативу созыва международной конференции по сирийским беженцам. Мы понимаем всё, что с этим связано, понимаем проблемы, но если мы не будем работать совместно, то и результата не добьёмся.

В Сирийской Арабской Республике созданы условия для размещения до 1,5 миллиона человек, и правительством Сирии даны твёрдые гарантии безопасности и недискриминационного отношения ко всем тем, кто желает вернуться к родным очагам.

Уважаемые коллеги! В рамках сегодняшнего саммита у нас состоялись отдельные весьма полезные встречи с Президентом Турецкой Республики и с канцлером Федеративной Республики Германия, предстоит ещё разговор с Президентом Франции.

В заключение хотел бы выразить признательность партнёрам за содержательные и продуктивные переговоры.

И в завершение хотел бы поблагодарить господина де Мистуру за проделанную работу на этом направлении. Это была сложная, кропотливая и высокопрофессиональная работа, требующая значительных усилий со стороны участников этого процесса и лично господина де Мистуры. Большое Вам спасибо.

Позвольте также поздравить турецкий народ с приближающимся национальным праздником – с Днём Турецкой Республики. Послезавтра – 95 лет образования Турецкой Республики. Я искренне поздравляю Президента и весь турецкий народ с этим праздником, желаю счастья и благополучия.

Спасибо вам большое за внимание.

Э.Макрон (как переведено): Спасибо. Господин Президент Эрдоган, господин Президент Путин, госпожа канцлер Меркель! Господин специальный представитель ООН! Дамы и господа!

Прежде всего хочу поблагодарить господина Президента Эрдогана за сегодняшний приём в Стамбуле, который позволил продвинуться в решении важных вопросов, о которых вы знаете, а также поблагодарить Президента Путина.

Позвольте начать мою речь со слов солидарности с американским народом, с теми, кто погиб в Питтсбурге в результате произошедшей только что там стрельбы в синагоге. Я хочу выразить соболезнования и поддержку американскому народу.

Наш сегодняшний саммит коснулся сирийского конфликта. Несомненно, ещё раз было подчёркнуто, что имеется несколько форматов: это малая группа, это астанинский процесс. Нужно объединить эти усилия. Несколько месяцев назад мы уже говорили о том, что нужно эти усилия приблизить. Эти интересы совпадают. Я уже об этом говорил в рамках того, что нужно поддерживать работу ООН, и в Петербурге об этом в мае я говорил. Может быть, этот саммит является другим подобным шагом. Несомненно, члены астанинского формата (Соединённые Штаты, другие члены «малой группы», а также арабские страны) действуют скоординированно. Нашим приоритетом сегодня является борьба с терроризмом. Эта борьба продолжается.

Никогда в Сирии военное решение не является приоритетом, но, с другой стороны, есть борьба с террористическими группами. В наших странах эти террористические группы совершили ужасные нападения. И, продолжая борьбу с террористическими группами, необходимо отметить, что сегодня, если мы будем проводить военное решение этого конфликта, также [необходимо оказывать] гуманитарную помощь. Этот вопрос приближает нас к идлибскому решению. Несомненно, военное нападение или военная операция со стороны Сирии будет неприемлемой относительно решения идлибского вопроса, потому что здесь решается вопрос стабильности Турции, Евросоюза. Это приведёт к новой волне беженцев и к тому, что эти террористы разбегутся в другие страны.

Несколько недель назад был подписан меморандум между Россией и Турцией. Сегодня в ходе этой встречи и в итоговом заявлении также будет говориться, что идлибский меморандум будет соблюдён, что приведёт к прочному перемирию между сторонами. Это будет устойчивым меморандумом. Президент Турции проинформировал нас также относительно гуманитарной помощи. Также мы надеемся, что будет оказано давление на сирийский режим.

Пользуясь случаем, хочу отметить, что как в этом регионе, так и в других регионах мира применение химического оружия неприемлемо.

Относительно сирийского вопроса, оба президента коснулись этого вопроса, этого политического процесса, никогда не нужно забывать, что в Сирии продолжаются две войны. Вместе мы можем сказать, что это борьба с террористами, все продолжают борьбу против террористических групп в Сирии, и это сирийский режим, который против своей оппозиции продолжает военные решения. В результате этих войн Сирию покинули миллионы беженцев, и необходимо решить этот вопрос.

Политическое урегулирование этого вопроса имеет большое значение, чтобы эти беженцы сумели вернуться в свои родные края. Это масштабное решение вопроса. А с другой стороны, конструктивный подход со стороны режима имеет большое значение. Мы знаем, что сегодня сирийский режим считает, что эта военная интервенция может привести к решению вопроса. Нет, в ходе сочинского саммита, точнее спустя десять месяцев, конституционный комитет ещё не провёл своё совещание. Здесь мы сказали, что до конца года мы призываем утвердить список. Это, конечно, не зависит от нас, присутствующих здесь глав четырёх государств. Несомненно, наша воля в этом плане прочная, но для масштабного решения вопроса необходимо осуществить это решение, потому что народ Сирии должен принять решение относительно своего будущего. Это должны быть прозрачные выборы под международным мониторингом.

На данном этапе, к сожалению, нет какого-либо конкретного результата, конкретного шага. Поэтому относительно этого вопроса мы делаем всё возможное, чтобы привлечь международное сообщество. Имеет жизненное значение, чтобы до конца этого года конституционный комитет был учреждён и провёл своё первое совещание. В этом плане желания глав государств совпадают, потому что мы должны помочь народу Сирии, мы обязаны спасти беженцев, которые покинули свои родные края под натиском сирийского режима.

Другой вопрос, которого мы коснулись в итоговом заявлении, – это гуманитарная помощь. Господин Путин также затронул этот вопрос. Это была наша общая, совместная операция по оказанию гуманитарной помощи. Нам необходимо работать вместе с Россией и Турцией.

С другой стороны, с канцлером Германии мы также подняли этот вопрос, чтобы гражданское общество имело здесь свою роль. Все стороны заинтересованы, чтобы гуманитарные колонны достигли своей цели. В этом плане имеет также большое значение сотрудничество с гражданским обществом. Мы видим, что они подвергаются блокаде. Это неприемлемо. Гуманитарная колонна должна достичь совей цели. Мы должны вместе работать в этом вопросе.

Другой вопрос, которого мы коснулись в итоговом заявлении, – это возвращение беженцев в свои родные края. Относительно этого вопроса мы с удовлетворением воспринимаем усилия Турции, Иордании, Ливана. На протяжении долгих лет эти страны выполняют свои обязательства, это очень важно, потому что большое число беженцев нашли приют в этих странах. Они принимают беженцев в своих странах. Нужно откровенно говорить, для этих беженцев мы должны быть убедительными, что они должны вернуться в свои страны. Если не будет политического решения, эти беженцы не вернутся. Почему? Потому что они подвергались угнетению со стороны режима и покинули свои территории. В начале этого года мы уже замечаем, что появляется новая волна беженцев.

Также и относительно Идлиба, если мы не будем поступать так же, как и с идлибским вопросом, будет новая волна беженцев, и мы не сможем предотвратить этот процесс. Поэтому сегодня Высший совет по вопросам беженцев согласен с этими условиями, то есть на безопасной, на добровольной основе скоординированно с ООН должен начаться процесс возвращения беженцев. Но, с другой стороны, нужно подготовить необходимую почву для их возвращения, это должно соответствовать нормальным стандартам. Я считаю, что необходимо создавать инфраструктуру, имеется в виду электроснабжение и тому подобное. Это имеет большое значение. Считаю, что сегодняшний саммит имеет очень продуктивное значение.

Хочу выразить благодарность господину Президенту Эрдогану. Сегодняшняя встреча, сегодняшние наши консультационные встречи имели большое значение. Это также приводит к тому, что нас вовлекают в этот процесс и у нас тоже появляются свои обязанности и ответственности. Этот вопрос, эта проблема интересует весь регион, поэтому хочу отметить, что в рамках нашей сегодняшней встречи мы провели продуктивный разговор. И это навязывает нам новые обязанности на последующий период.

Большое спасибо.

А.Меркель (как переведено): Уважаемые коллеги! Дамы и господа!

Хочу выразить благодарность за приглашение для участия в стамбульском саммите. Считаю, что это была действительно продуктивная встреча. Даже если у нас были разные подходы, итоговое заявление, совместное заявление показывает, что у нас общие интересы. Два члена из «малой группы», два члена из астанинского формата представлены здесь, на этом саммите. В этом плане хочу отметить, что для итогового решения, для окончательного решения, конечно, этого недостаточно, но мы продвигаемся. Считаю, что это, с одной стороны, борьба с терроризмом, с другой стороны, угнетение своих же граждан со стороны сирийского режима. Здесь не только военная точка имеет большое значение, необходимо найти политическое решение вопроса, причём в рамках принципов ООН, потому что в Сирии мы стали свидетелями большой человеческой трагедии. Больше половины населения стали либо внутренними беженцами, либо они вынуждены были покинуть свои родные края и искать приют либо в Турции, либо в других европейских странах.

С другой стороны, необходимо также сказать, что это человеческая трагедия, причём очень большая человеческая трагедия. Нам необходимо предпринять всё, чтобы предотвратить последующие человеческие трагедии. В сентябре по идлибскому вопросу между Россией и Турцией был подписан меморандум о прекращении кровопролития, но нам также необходимо сделать всё возможное по разоружению Идлибского региона. В этом плане необходимо отметить большой успех.

Несомненно, неприемлемо применение химического оружия. В этом плане мы ещё раз хотим подчеркнуть свою решительность, потому что необходимо политическое решение этого вопроса. Хочу выразить большую благодарность господину де Мистуре. Вслед за соглашением об учреждении конституционного комитета де Мистура прилагал очень много усилий, но, к сожалению, этот комитет не провёл своё совещание. Образование этого комитета необходимо, все группы населения Сирии должны быть представлены, должна быть подготовлена новая конституция. Вслед за конституцией будут проведены выборы. Мы будем прилагать все усилия для учреждения конституционного комитета. Считаю, что до конца этого года встреча членов конституционного комитета имеет большое значение, и мы должны содействовать этому процессу. Военного решения этой проблемы нет, мы верим в это.

Другой вопрос, который мы также обсуждали, – возвращение беженцев, это имеет большое значение. Конечно, здесь [необходимо работать] вместе с ООН. Имеется Высший совет по вопросам беженцев, нужно тесно сотрудничать согласно этим принципам. Беженцы не должны подвергаться вновь каким-либо преследованиям, согласно человеческим, нормальным стандартам эти беженцы должны возвращаться. Только после политического урегулирования этого вопроса возможно возвращение беженцев, когда их родной край будет безопасным для этих граждан.

В непривычном формате мы сегодня провели свои встречи. Это было наше общее решение. В скором времени нужно решить этот вопрос, потому что это интересует все наши страны. Это необходимость. В этом плане политический процесс, особенно в этот период, имеет большое значение. Мы должны продолжить свои усилия в рамках мирного урегулирования процесса без каких-либо человеческих трагедий.

Вопрос (как переведено): Мой вопрос будет такой. Вслед за визитом господина де Мистуры в Дамаск господин Министр иностранных дел выступил с заявлением, причём с суровым заявлением. Какой манёвр здесь можно изложить, господин Путин? Что Вы можете сказать по этому поводу? Как Вы будете убеждать Башара Асада относительно учреждения конституционного комитета, причём до конца этого года? Каким образом Вы думаете убедить?

В.Путин: Если я вам сейчас назову все методы и средства убеждения правительства Сирии, то, наверное, это будет контрпродуктивно. Для того чтобы эта работа шла успешно, она должна идти спокойно, в уважительном режиме к законному правительству Сирийской Арабской Республики.

Кстати говоря, все употребляют выражение «сирийский режим», а, между прочим, в резолюции Совета Безопасности ООН сказано «правительство Сирийской Арабской Республики». Исходя из этих соображений, проявляя уважение к сирийским законным властям с одной стороны, но имея в виду необходимость наладить действенный диалог с оппозицией (а мы всё время призываем сирийские власти к этому конструктивному диалогу), опираясь в том числе и на декларацию сегодняшнего дня, которую мы с коллегами согласовали в ходе дискуссии, мы рассчитываем, что до конца текущего года при наличии соответствующих условий будет согласован полностью и начнёт свою работу конституционный комитет.

Я хочу напомнить, что именно в Сочи на Конгрессе сирийского народа было принято решение о созыве такого комитета и о его формировании. После этого нам удалось договориться и с оппозицией, и с Президентом Асадом, чтобы были сформированы две его части: от оппозиции и от правительства Сирии. Теперь нужно согласовать третью часть – с участием общественных организаций и представителей различных общественных структур. Непростая работа, потому что каждая из сторон будет стремиться к тому, чтобы насытить эту часть теми людьми, которым они доверяют.

Но если доверия к этой структуре не будет, то она не сможет работать результативно. Мы, безусловно, должны провести полноценные консультации и с правительством Сирии, и с нашим партнёрами в Иране, потому что без Ирана, который, как известно, является страной – гарантом мирного процесса и прекращения огня, создания демилитаризованных зон, без Ирана эта проблема тоже эффективно решаться не будет.

Вопрос (как переведено): Господин Эрдоган, обсуждалось ли в ходе сегодняшней встречи расследование убийства журналиста из Саудовской Аравии?

И вопрос госпоже Меркель. Обсуждали ли Вы с господином Макроном разногласия относительно продажи оборонной продукции в Саудовскую Аравию? Есть ли в этом плане какое-либо решение?

Информированы ли Вы о том, что в Стамбуле осуждён гражданин ФРГ? Говорили ли Вы об этом с господином Эрдоганом?

Р.Эрдоган: Что касается журналиста Джамаля Хашогги, в ходе нашей двусторонней встречи мы коснулись этого вопроса, необходимую информацию я передал.

Разведывательными органами проведена работа. Они также проинформировали необходимые органы. Мы подробно детализировали эту информацию в ходе наших двусторонних встреч.

Хочу чётко ещё раз выразить. На данный момент международная пресса находится здесь, поэтому я считаю, что должен выступить с таким заявлением.

Во-первых, есть 18 арестованных. Они, как известно, появились в нашей стране до убийства. Шесть – сначала, потом плюс девять, а потом ещё три прибыли в нашу страну, в общей сложности 18 человек. Кто их отправил в нашу страну? Несомненно, органы Саудовской Аравии должны ответить на этот вопрос. Как вы знаете, потом поступило заявление от уполномоченного лица Саудовской Аравии. Это лицо сказало, что с местными сотрудниками мы передали тело погибшего.

Было пособничество. Тогда кто же этот местный пособник? Это лицо или же лица, которые выступили с этим заявлением, должны сказать, кто же этот пособник или местные пособники. С другой стороны, они также заявили, что эти лица будут сурово наказаны.

Дело в том, что преступление было совершено в Стамбуле, поэтому, если они не будут этот судебный процесс продолжать, турецкая судебная система готова этот судебный процесс начать. Посредством Министерства юстиции Турции мы направили письменный запрос в Саудовскую Аравию и будем ждать ответа от Саудовской Аравии.

Генеральный прокурор Саудовской Аравии прибывает в нашу страну завтра и со стамбульским Главным прокурором вместе со своей делегацией проведёт встречи. Конечно, мы тоже придаём большое значение результатам этой встречи. И в рамках этого процесса наши органы безопасности, а также органы разведывательных служб, судебные инстанции ведут очень интенсивную, насыщенную работу, продолжают проводить тщательно, щепетильно.

Относительно арестованного гражданина Германии. Как вы знаете, суд уже вынес вердикт, и есть кассационное продолжение этого процесса. Поэтому необходимо всем уважать окончательное решение кассационного суда.

А.Меркель: Господин Президент Эрдоган только что сказал, что мы обсудили расследование убийства журналиста Джамаля Хашогги.

Что касается судебного процесса в Турции над немецким гражданином, мы считаем, что необходимо оказать консульскую помощь, и мы рассчитываем на справедливый, честный подход к делу.

С Президентом Макроном в ходе двусторонней встречи мы также говорили об убийстве саудовского журналиста.

Кроме того, коалиционное правительство Германии, с учётом войны в Йемене, приняло решение о прекращении поставок вооружений в Саудовскую Аравию. В связи с тем, что расследование ещё не завершено, могу сказать, что сейчас поставок оружия в Саудовскую Аравию нет. Но мы также договорились, что по завершении расследования, когда будет выяснено, кто является преступником, по этому вопросу может быть принято коллективное решение на уровне Евросоюза.

Р.Эрдоган: Я также хочу подтвердить, это ужасное преступление было предметом нашей двусторонней встречи. Мы осуждаем это убийство, есть обмен информацией по линии разведывательных спецслужб. С другой стороны, Турция уже проделала очень большую работу в этом плане. Есть некоторая информация, но расследование должно быть проведено до конца, чтобы выявить преступников. Относительно этих вопросов необходимо принимать санкции. И эти санкции должны соответствовать этому расследованию, и санкции должны быть пропорциональными после выявления преступников. Мы с Евросоюзом всё время скоординировано действуем в подобных вопросах.

Вопрос: У меня вопрос, наверное, ко всем лидерам: к госпоже Меркель и к господам президентам. В каком ключе вы обсуждали будущее политическое устройство Сирии? Затрагивалось ли каким-то образом участие или неучастие в этом будущем политическом устройстве господина Асада?

Если можно ещё, Владимир Владимирович, Вас попросить уточнить. Вы говорили про Идлиб. Довольны ли Вы тем, как выполняется меморандум в Идлибе, подписанный Вами и Вашим коллегой Эрдоганом, и насколько всё-таки существует вероятность опасности, при которой необходим будет тот самый силовой вариант решения проблемы, если с террористами не удастся справиться другими методами?

И, если можно, последний вопрос к господину Эрдогану. Вы в начале своего выступления говорили, что приветствовали бы расширение этого формата. За счёт каких стран возможно это расширение? За счёт США, которые де-факто являются важным игроком в этом регионе, или каких-либо ещё стран? Насколько постоянно вы будете в нём встречаться? Спасибо.

В.Путин: Если позволите, я начну.

Наша принципиальная позиция заключается в том, что судьбу своей собственной страны, в том числе и определение персоналий на политической сцене, должен определять сам сирийский народ.

Для этого должны быть созданы определённые условия, одним из которых является запуск политического процесса по формированию Конституционного комитета и начало его работы. Вот именно этим мы сегодня занимались. Никаких персоналий мы, естественно, не обсуждали, Это контрпродуктивно, если мы хотим добиться положительного результата в конце нашего пути.

А по Идлибу я всё сказал. Я сказал, что Россия оставляет за собой право поддержать сирийское правительство, если из Идлибской зоны террористы будут осуществлять провокации. Совсем недавно – я проинформировал об этом коллег – был осуществлён артиллерийский обстрел из этой Идлибской зоны в направлении Алеппо. За последние полтора-два месяца наши силы ПВО сбили возле нашей базы в Хмеймиме 50 летательных аппаратов. Но всё, что мы делаем с нашими турецкими партнёрами, друзьями по этому направлению, соответствует целям, которые мы перед собой поставили.

Мы хотим обеспечить демилитаризацию Идлибской зоны на 15–20 километров, с тем чтобы она была свободна от тяжёлого вооружения и от различных радикальных группировок. Эта работа идёт, турецкие партнёры свои обязательства выполняют, хотя не всё ещё сделано в полном объёме. Но мы видим, что это сложная работа, и мы намерены дальше сотрудничать с Турцией по этому направлению.

Р.Т.Эрдоган: В первую очередь относительно будущего Асада, что будет с ним. Воля, которая будет определять будущее Асада, – это воля народа Сирии. Весь народ, который представлен сейчас вне сирийской территории или же в Сирии, они вместе определят это будущее.

Асад – это тот человек, в результате действий которого погибли, были убиты миллионы жителей. Поэтому в этом плане мы считаем, что в этом плане он не действительное лицо.

Но мы все являемся свидетелями этой трагедии, которая до сих пор продолжается. И наша надежда заключается в том, чтобы этот процесс уже был завершён.

Как вы знаете, в Идлибе проживают 3,5 миллиона жителей. Откуда они появились, из каких регионов? Они из Алеппо туда приехали в результате применённых бомб. А в последний период и в Идлибе им уже угрожала смерть. И куда они должны были бежать? Они должны были бежать в Турцию, нет у них другого больше места. А мы и так приютили 3,5 миллиона беженцев и ещё новую волну количеством 3,5 миллиона – сколько ещё их мы должны были приютить?

Спасибо господину Путину, мы предприняли шаги, и в результате этого был подписан меморандум, и в этом меморандуме 10 пунктов, и этот меморандум придал импульс новому началу. И мы считаем, надеемся, что это перемирие мы уже обеспечили. Так или иначе, прочное, устойчивое сохранение этого перемирия, несомненно, успокоило жителей этого региона.

Но, с другой стороны, разрушены здания, мы же все это видели. Люди, которые остались под этими зданиями, – вы представляете себе? И когда мы видим, мы, политики, главы государств, главы правительств, когда мы всё это видим – как мы заплатим, какая цена за это?

На севере Сирии, и с севера Сирии есть поток беженцев, и мы предприняли шаги в этом плане. Все знают, какую поддержку мы оказали этим беженцам. Несомненно, необходимо оказать гуманитарную помощь. Да, в ходе наших этих встреч мы сегодня также обсудили аспекты гуманитарной помощи. Это касается здравоохранения, это касается образования и других деталей. Нам удалось всё это обсудить, мы предприняли шаги. Надеюсь и верю, что в этом плане также нам удастся преодолеть расстояние.

Можно ли расширить этот формат, Вы спросили. Это зависит от нашего общего решения. Несомненно, можно расширить, но если мы совместно решим это. Как и в ходе астанинского процесса, здесь также можно предпринять такой шаг.

А.Меркель: В нашем итоговом заявлении мы открыто сказали об этом: будущая политическая система Сирии будет зависеть от свободных выборов, которые будут проводиться под международным мониторингом. Несомненно, беженцы также должны участвовать в этом процессе. Народ Сирии сам определит своё будущее.

В результате действий сирийского режима было убито много людей. Несомненно, в этом плане мы делаем акцент на политическое решение. Но, с другой стороны, международный процесс тоже должен интересоваться этим вопросом. После сочинского соглашения в сентябре мне приятно услышать, что нам удалось сделать, чтобы этот процесс также продолжился. Мы поддерживаем этот процесс, потому что миллионы людей не подвергаются уже новой волне опасности. Считаем, что это будет устойчиво.

Несомненно, это нелегко. Но последние недели нам показывают, что можно успешно продвигать этот процесс.

Э.Макрон: Я также в начале своего выступления свой подход уже обозначил.

Присоединяюсь к словам Президента Эрдогана относительно политического строя Сирии. Это не наше решение, сам народ Сирии определит своё будущее. Но для этого нужно создать условия, и мы можем содействовать этому процессу. Асад останется во власти или же не останется – это не наше решение, конечно.

В Сочи было принято решение. И в этом плане решение об учреждении конституционного комитета также является частью этого процесса. Несомненно, мы уважаем суверенное правительство, необходимо уважать суверенное правительство. Но, с другой стороны, над этим есть ещё одна вещь – давление международного сообщества. У международного сообщества есть своё слово. И относительно решений, которые были приняты в Сочи, у международного сообщества тоже есть право сказать что-то. Мы будем уважать суверенное право сирийского народа, это во-первых.

С другой стороны, нам необходимо сказать, что сирийский режим представляет не весь народ Сирии, потому что миллионы граждан Сирии покинули свою страну. Они нашли приют во Франции, Германии, Иордании. Поэтому в рамках конституционного процесса нам нужно создать условия, чтобы все сирийцы участвовали в этом процессе. И когда мы будем осуществлять этот процесс, у нас есть одно требование: народ должен свободно выразить своё мнение. Мы должны это обеспечить.

Вопрос (как переведено): Относительно беспилотников: осуществляется ли совместное российское и турецкое патрулирование?

Уже десять месяцев продолжается процесс об учреждении конституционного комитета. Был какой-то список претендентов на пост главы этого комитета?

Сегодня де Мистура в своём выступлении сообщил, что в ноябре он покинет свой пост. Когда, вы считаете, ваша «четвёрка» опять встретится, проведёт свою следующую встречу? Большое спасибо.

В.Путин: Что касается встречи, то в этом формате мы пока об этом не договаривались. Всё возможно.

Я считаю, что расширение возможностей, расширение количества участников, принимающих участие в процессе урегулирования, идёт на пользу. По сути, изначально это было предложение Президента Франции, объединить усилия «малой группы», я сказал уже об этом, и астанинского процесса. Турецкий Президент, господин Эрдоган, это активно поддержал, выступил инициатором нашей сегодняшней встречи. Я считаю, что она пошла на пользу.

Теперь по поводу того, как это всё будет происходить. Вы сказали, что девять месяцев после решения в Сочи мы не добились конкретного результата. Я хочу напомнить, что до начала астанинского процесса стороны вообще не собирались в течение года. Этот процесс просто забуксовал. Это очень сложный процесс, вообще ничего не происходило.

Потом мы инициировали астанинский процесс вместе с Президентом Турции и Президентом Ирана, и колесо завертелось, закрутилось, пошли предложения.

Это была очень непростая история, провести Конгресс сирийского народа в Сочи, шла большая подготовительная работа. Да, достигнутые договорённости осуществляются не так уж и быстро, как бы нам хотелось, но всё-таки движение вперёд есть. Мы всё-таки убедили правительство Сирии представить свою часть списка для формирования конституционного комитета. Затем поработали наши коллеги, прежде всего, конечно, Президент Турции. Появилась составная часть от оппозиции. Теперь нужно сформировать третью часть.

Да, это непростой процесс, да, там должны быть люди, которые пользуются доверием у всех сторон, вовлечённых в конфликт. Но нужно набраться терпения, с уважением относиться ко всем участникам этого процесса. Только на этом пути нас ждёт успех.

Р.Т.Эрдоган: Я тоже хочу выразить благодарность, особенно в вопросе по Идлибу. Действительно, в этом меморандуме, в котором указаны 10 пунктов, вы найдёте много ответов.

В первую очередь относительно 12 наблюдательных пунктов. С Российской Федерацией мы в солидарности продолжаем свою работу. Кроме этих 12 наблюдательных пунктов Российская Федерация, как известно, имеет ещё 10 наблюдательных пунктов. Это всё обеспечивает безопасность региона, это всё направлено на обеспечение безопасности.

Но в меморандуме по Идлибу привлекает внимание, можно сделать акцент в том, что касается радикальных групп. Российская Федерация контролирует территорию глубиной 15–20 километров. Весь этот вопрос заключается в том, чтобы вся тяжёлая техника была отодвинута из центра Идлиба, чтобы они не представляли угрозу жителям Идлиба и наряду с этим чтобы также в результате вооружённых нападений была совместная реакция Турции и Российской Федерации. Наши органы продолжают свою работу. Это касается оборонных, разведывательных органов, они своё сотрудничество продолжают.

Главная задача в этом плане – обеспечение стабильности и спокойствия района. Около 60 тысяч человек уже вернулись в Идлиб. Это нам демонстрирует, что процесс успешно продолжается и развивается. Хочу выразить благодарность господину Путину, а также всем, кто оказывает содействие этому процессу.

Большое спасибо. Будьте здоровы.

Турция. Германия. Франция. Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 27 октября 2018 > № 2774074 Владимир Путин, Реджеп Тайип Эрдоган, Ангела Меркель, Эммануэль Макрон

Обнаружен новый след заговора США, Саудовской Аравии и Израиля против Ирана

Следователи из комиссии Мюллера рассмотрели серию встреч между израильским стратегом социальных сетей, генералом, обвиненным в убийстве Джамаля Хашогджи, и советником Трампа Майклом Флинном.

Глава саудовской разведки генерал Ахмед Аль-Ассири, берущий на себя вину за убийство журналиста Джамала Хашогджи, встречался в Нью-Йорке с Майклом Флинном и другими членами переходной команды незадолго до инаугурации Трампа. Темой обсуждения была смена правящего режима в Иране.

Могущественный наследный принц Саудовской Аравии Мохаммед бин Сальман отправил генерала Ассири из Эр-Рияда на эти встречи, которые состоялись в течение двух дней в начале января 2017 года, сообщает Daily Beast.

Январские встречи стали предметом пристального внимания специального адвоката Роберта Мюллера в рамках его расследования попыток иностранных правительств оказать давление на кампанию Трампа и на Белый дом.

В нью-йоркских совещаниях также приняли участие ливано-американец Джордж Надер, имеющий тесные связи с лидерами Объединенных Арабских Эмиратов, и израильский стратег социальных сетей Джоэл Замель, которого Мюллер допрашивал за его роль в обработке высших должностных лиц для того, чтобы помочь Трампу выиграть выборы. Главный политический и стратегический советник Трампа Стив Бэннон, как полагают, также участвовал в этих переговорах о смене режима в Иране в течение этих двух дней в январе.

Участники встреч обсуждали многоплановую стратегию эрозии и, в конечном счете, уничтожения нынешнего иранского режима, включая экономическую, информационную и военную тактику ослабления Тегеранского правительства.

Ранее в этом году New York Times сообщала, что Надер продвигал план проведения экономического саботажа против Ирана и весной 2017 года представил этот план саудовским, эмиратским и американским чиновникам. Неясно, продвигался ли этот план отдельно или он был частью более крупного проекта по изменению иранского режима, обсуждавшегося на этих встречах в январе 2017 года.

В любом случае, бывший исполняющий обязанности директора ЦРУ Джон Маклафлин сказал Daily Beast, что эти встречи были очень необычными. "Это касается меня, как бывшего сотрудника разведки из-за того, что это попахивает тайным планированием действий, что является самой чувствительной вещью...", - сказал он.

Встречи в Нью-Йорке, о которых пока официально не сообщалось, показывают глубину усилий иностранных чиновников по влиянию на формируемую администрацию Трампа с целью принятия ею наиболее чувствительных внешнеполитических решений.

Встречи в Нью-Йорке не только раскрывают детали одной из первых встреч команды Трампа с официальными лицами из Саудовской Аравии - страны, которая втянута в один из самых скандальных и последовательных геополитических инцидентов года, - но и проливает больше света на отношения команды Трампа с Замелем, имеющим глубокие связи с израильской разведкой.

Команда Трампа в ходе предвыборной кампании привлекала молодого стратега и предпринимателя Замеля. Замель в августе 2016 года предложил план Дональду Трампу-младшему, чтобы помочь Трампу-старшему выиграть президентские выборы, сообщала The New York Times. Неясно, был ли этот план когда-либо реализован. Адвокат Трампа ранее заявил, что президент слышал о плане Замеля, но не продвигал его вперед.

Детали январской встречи 2017 года, рассмотренной Daily Beast, показывают, что у Замеля имелся смелый план по использованию социальных сетей для победы Трампа над Хиллари Клинтон. Согласно данным Daily Beast, Замель также прилетал в Нью-Йорк, чтобы передать идеи по борьбе с иранским правительством Ассири и Трампу.

Встречи в Нью-Йорке были частью шквала визитов влиятельных иностранцев в Башню Трампа. За несколько недель до этого, наследный принц Эмиратов Мохаммед бен Заид, как сообщается, обсуждал политику Ирана в Башне Трампа с Бэнноном, Флинном и Джаредом Кушнером. Эти встречи, по-видимому, являлись частью усилий Саудовской Аравии и Эмиратов по лоббированию своих интересов перед администрацией Трампа против Катара и Ирана, их главных региональных конкурентов.

Мохаммед бин Сальман опирался на генерала Ассири, чтобы провести беседы с западными официальными лицами об Иране и войне, возглавляемой Саудовской Аравией в Йемене. Ассири ранее был представителем военной операции Саудовской Аравии в Йемене. Эти усилия, предпринимаемые совместно с ОАЭ и при поддержке Соединенных Штатов и европейских стран, вызвали огромный резонанс со стороны правозащитников и членов Конгресса. ООН назвала войну в Йемене худшим гуманитарным кризисом в мире.

Источники, знакомые с саудовским следом в Вашингтоне, описали Ассири как одного из ближайших союзников Мохаммеда бин Сальмана и наиболее доверенным ему лицом. До прихода в разведку он был старшим офицером в саудовских ВВС - в элитном подразделении службы, которому было поручено сбивать ракеты, нацеленные на страну. Убийство Хашогджи поставило Ассири и саудовских лидеров в центре внимания мировой прессы.

Иранская "Mihan Dairy Group" заняла 10-е место среди самых продаваемых марок мороженого в мире и первое в регионе

Согласно рейтингу, опубликованному журналом "Forbes", иранская "Mihan Dairy Group" заняла 10-е место среди самых продаваемых марок мороженого в мире и первое в регионе.

Бельгийский бренд "Magnum" занял первое место, а на втором расположился датский "Häagen-Dazs".

Иранская компания "Mihan Dairy Group" за последние шесть лет почти удвоила свои продажи до 575 миллионов долларов, поскольку она расширила свою деятельность на Ирак, Кувейт, ОАЭ, Бахрейн, Йемен и Сьерра Леоне.

"Mihan Dairy Group" с 47-летней историей является самым известным брендом мороженого в Иране. Иранский холдинг теперь является крупнейшей компанией по производству продуктов питания, молочных продуктов и мороженого в регионе Ближнего Востока.

"Mihan" производит мороженое на любой вкус, и разнообразие его продуктов является одной из причин его высокой популярности и успеха.

Премьер-министр Пакистана Имран Хан дал интервью по ближневосточным проблемам и Ирану

Премьер-министр Пакистана Имран Хан заявил в интервью лондонскому новостному порталу Middle East Eye, что его страна должна продолжать уделять приоритетное внимание хорошим отношениям с Саудовской Аравией, несмотря на убийство Джамала Хашогджи из-за тяжелого экономического кризиса в Пакистане.

В своем первом интервью иностранным журналистам после вступления в должность в августе, Хан признался, что не может себе позволить не присутствовать на инвестиционной конференции в Саудовской Аравии.

Премьер-министр Пакистана, шокированный убийством Хашогджи, заявил, что пакистанскому правительству необходим срочный доступ к саудовским кредитам, чтобы избежать дефолта из-за рекордных уровней внешнего долга в течение нескольких месяцев.

"Мы в отчаянии в данный момент", - сказал Хан.

Он охарактеризовал смерть журналиста как "невообразимо печальную" и указал, что не считает достоверным последнее официальное заявление Саудовской Аравии о том, что произошло.

Но Хан сказал, что у него нет выбора, кроме как принять участие в будущем инвестиционном саммите саудовского наследного принца Мохаммеда бен Сальмана, потому что его страна так глубоко в долгах.

"Причина, по которой я чувствую, что я должен воспользоваться этой возможностью [поговорить с саудовским руководством], заключается в том, что в стране с населением 210 миллионов человек в настоящее время самый худший долговой кризис в нашей истории", - сказал он.

"Если мы не получим кредиты от дружественных стран или МВФ [Международного валютного фонда], то в ближайшие два-три месяца у нас не будет достаточно иностранной валюты, чтобы обслуживать долги или оплачивать импорт. Так что сейчас мы в отчаянии", - отметил Имран Хан.

Хан добавил, что Пакистану, вероятно, потребуются займы как от дружественных правительств, так и от МВФ для выполнения своих обязательств.

В тоже время, Хан призвал США отменить санкции против Ирана, злейшего регионального конкурента Саудовской Аравии, которые, по его словам, также нанесли ущерб экономике соседнего Пакистана.

Он призвал президента США Дональда Трампа прекратить попытки провоцировать конфликт с Ираном и предложил его правительству сыграть посредническую роль между Тегераном и Эр-Риядом.

Он однозначно обвинил США и Израиль: "Американо-иранская ситуация тревожит всех нас в мусульманском мире... Последнее, чего хочет мусульманский мир - это еще одного конфликта. Тревожная часть заключается в том, что администрация Трампа движется к своего рода конфликту с Ираном. С нашей точки зрения, Иран является соседом. У нас уже есть проблема с одним соседом, Афганистаном... Это политика Израиля, который ведет США к конфликту с Ираном", - сказал он.

Он отметил, что Иран остается верен ядерной сделке, подписанной с США, Россией, Китаем, Великобританией, Францией и Германией, но решение администрации Трампа отказаться от нее и ввести санкции против Ирана напрямую повлияло на Пакистан.

На вопрос, хочет ли он, чтобы США отменили свои санкции в отношении Ирана, он без колебаний ответил: "Да, хотел бы".

Санкции США сорвали планы строительства газопровода из Ирана в Пакистан и вопрепятствовали торговле и банковской деятельности, пояснил он. Он также обеспокоен риском того, что конфронтация между преимущественно суннитской Саудовской Аравией и в основном шиитским Ираном может усилить межконфессиональную напряженность в Пакистане.

"Двадцать процентов нашего населения, почти 40 миллионов человек - шииты. Пакистан традиционно имеет очень мощные, очень тесные отношения с Саудовской Аравией. Не только потому, что в трудные времена Саудовская Аравия помогала нам. Есть также два миллиона пакистанских рабочих в Саудовской Аравии. Страна зависит от денежных переводов", - сказал он.

"Самое лучшее, что может произойти, это то, что мы сыграем роль их объединения, каким-то образом способствуя облегчению и избавлению от этого конфликта", - сказал он.

Тем не менее, в средствах массовой информации появились сообщения о том, что пакистанские инструкторы консультировали саудовские силы на йеменской границе. В своем интервью MEE Хан категорически опроверг это.

"Они [наши военные] не принимает участия ни в каких действиях в Йемене. Он не участвует ни в каком конфликте в Йемене", - сказал он.

Хан неоднократно отметил то, что войны редко идут так гладко, как хотят их планировщики. Он привел примеры американских вторжений в Ирак и Афганистан, в которых США рассчитывали добиться быстрого успеха, но они превратились в трясины, длящиеся годами.

Во время своего визита в Эр-Рияд в сентябре он высказал ту же точку зрения саудовскому руководству в связи с Йеменом, сообщил он.

"Я всегда выступал против военных решений", - сказал он. "Поэтому, когда я впервые приехал в Саудовскую Аравию, я высказал свое мнение, что всякий раз, когда военные говорят вам, что это всего лишь вопрос недель или месяцев, когда вы начинаете войну, она имеет непреднамеренные последствия", - добавил он.

Хан также призвал западные и арабские правительства вновь открыть свои посольства в Дамаске, теперь, когда просирийские правительственные силы отвоевали большую часть страны после семи лет гражданской войны.

Такой шаг ознаменовал бы заметный поворот политики правительств, которые закрыли свои посольства в первые месяцы войны и призвали президента Башара Асада уйти в отставку.

Пакистан является одной из немногих стран, которая сохраняет свое посольство открытым на протяжении всего конфликта.

Между тем, касаясь проблем соседнего Афганистана, Хан отметил, что США пришли к согласию о необходимости переговоров с талибами, и предположил, что одним из радикальных решений проблем страны может быть создание коалиционного правительства, в котором талибы разделяли бы власть.

Он занял твердую позицию по Сирии, утверждая, что вмешательство иностранных государств извне с целью смены режима там вызвало больше проблем, и было неправильным.

На вопрос, думал ли он, что Асад победит, он ответил: "Народ Сирии проиграл. Но я думаю, что он [Асад] сейчас контролирует ситуацию... Так что да, там должен быть мир. Сирии не нужны военные действия для смены режима".

Хан уже давно критикует военное присутствие США в Пакистане, а также на Ближнем Востоке.

Ссылаясь на теракты 11 сентября в США, Хан сказал: "Генерал Мушарраф подвергся давлению со стороны американцев и сделал то, что, вероятно, было самым большим промахом, совершенным пакистанским лидером".

"То, что произошло в племенных районах, было почти гражданской войной с людьми, противостоящими нашим войскам из-за сопутствующего ущерба, и это закончилось полномасштабной операцией, в которой половина людей оказалась внутренне перемещенными лицами", - отметил он.

"Почти три миллиона человек были перемещены из шести миллионов населения. Весь район был опустошен войной за 10-12 лет. Сейчас там все еще небезопасно. В итоге мы потеряли почти 80 000 человек. И это было сделано под давлением США".

Он констатировал, что "никогда больше не должно повториться то, что Пакистан по чьему-либо настоянию, включая американцев, должен когда-либо посылать войска против своего же собственного народа".

Он рассказал, что "за пропаганду политического урегулирования 10 лет назад меня называют Талибан-Ханом". Он приветствует тот факт, что американцы, наконец, поняли, что военного решения в Афганистане нет, и начали переговоры с талибами.

"Я думаю, что есть понимание того, что "Талибан" не может быть побежден, и я думаю, что талибы понимают, что другие силы, Северный Альянс, правительство президента Гани, не могут быть побеждены. Таким образом, они придут к какому-то соглашению о разделении власти, которое является единственным решением", - заявил Имран Хан.

На вопрос, что он думает о Трампе, он ответил: "Если бы я не был премьер-министром, я бы высказал свое мнение. Будучи премьер-министром, у меня гораздо больше ответственности, поэтому я просто скажу, как мы говорим в крикете: "хорошо ушел" ("well left", термин в крикете, означающий полное игнорирование шара, летящего мимо калитки - ред. iran.ru).

Миротворчество в военных целях: чем Йемен интересен России

Целью дипломатических усилий по урегулированию йеменского конфликта служит для Москвы строительство военной базы на юге Аравийского полуострова.

Россия поддерживает отношения со многими группировками, действующими в Южном Йемене, и уверена, что какая-нибудь из них со временем сделает Москве предложение открыть в стране военную базу. Российский интерес к созданию базы растёт, так как Москва все больше рассматривает Южный Йемен как плацдарм для распространения своего влияния во всем регионе Африканского рога.

Не так давно посол России в Йемене Владимир Дедушкин заявил, что Южный Йемен – это важная часть страны и интересы этого региона должны быть отражены в будущем мирном соглашении. Внимание, которое Москва стала уделять йеменским проблемам, показывает, что она рассматривает стабилизацию в этой стране предпосылкой для создания сферы интересов на берегах Красного моря, - пишет на сайте Московского Центра Карнеги эксперт по ближневосточным проблемам Самуэль Рамани.

Ещё в январе Сергей Лавров объявил о готовности выступить посредником в борьбе между южнойеменскими сепаратистами и сторонниками изгнанного президента страны Абд-Раббу Мансура Хади, а до этого Россия заключила с правительством Хади договор, по которому йеменские банкноты печатаются в Москве и затем перевозятся в Аден, что позволило властям Йемена выплачивать жалованье военным и полицейским в Южном Йемене и предотвратить их массовый переход на сторону сепаратистов.

О российских интересах в Красном море заговорили в 2009 году, когда высокопоставленный российский военный заявил, что Москва заинтересована в создании военной базы близ стратегически важного пролива, соединяющего Красное море и Аденский залив, с того времени Москва все больше рассматривает Южный Йемен как плацдарм для распространения своего влияния во всем регионе Африканского рога.

Более того, Россия предлагает странам Восточной Африки расширить двусторонние торговые связи в обмен на право создать там свою военную инфраструктуру. Сергей Лавров уже заявлял о намерении создать логистический центр в Эритрее для увеличения экспорта российских сельскохозяйственных и сырьевых продуктов в регион. Рассматривается также возможность строительства военно-морской базы в Сомалиленде, а военная база в Южном Йемене позволит связать эти центры с Аравийским полуостровом.

Именно поэтому российская дипломатия пытается найти компромисс между правительством Хади, которое выступает за унитарное устройство страны, и его партнерами по коалиции, которые добиваются расширения участия Южного Йемена в мирных переговорах. В этом конфликте Россия стремится выступить в роли авторитетного посредника, она поддерживает тесные отношения с представителями правительства Хади и неформальные связи с левыми политиками Южного Йемена. Москва уже добилась ослабления напряженности между правительством Хади и его южнойеменскими партнерами, полагая, что сумеет изолировать воинственных радикалов, стремящихся к созданию независимого Южного Йемена.

Россия считает, что сближение позиций умеренных представителей Южного совета и Йеменской соцпартии приведет к изоляции наиболее радикальных элементов и откроет путь к соглашению, которое позволит избежать нового раскола Йемена на два государства, как это было до 1990-х годов. Поддержка территориальной целостности Йемена повышает престиж Москвы в регионе, тем более, что ей удается отстаивать и свои интересы в Южном Йемене, и сохранять при этом хорошие отношения и с Саудовской Аравией, и с Ираном. Хорошие отношения с Эр-Риядом и Тегераном помогают России стать важным посредником еще в одном ближневосточном конфликте, так что более активное участие в йеменском урегулировании отлично вписывается в общую стратегию Москвы в регионе.

Для реальной стабилизации Южного Йемена России придётся сделать что-то большее, чем просто риторические заявления и неформальное посредничество. Но уже сегодня очевидно, что интерес Кремля к этой стране растет. Если России удастся наладить диалог в Южном Йемене и добиться от ООН, что умеренное крыло Южного переходного совета получит место за столом переговоров, Москва может стать важным игроком еще в одном крупном конфликте на Ближнем Востоке.

Убитый в саудовском консульстве в Стамбуле журналист Джамаль Хашукджи был неоднозначной личностью, сделавшей яркую карьеру. Он принадлежал к одной из самых влиятельных семей Саудовской Аравии и в то же время был критиком властей королевства. Хашукджи называл себя "другом Усамы бен Ладена" и шокировал западную общественность фотографиями с террористом.

Дед Джамаля, Мухаммед Халед Хашукджи, был личным врачом основателя королевства Абдель-Азиза Аль Сауда, а дядя, миллиардер Аднан Хашукджи, был известным торговцем оружием, обладателем редких коллекций. В начале 1980-х годов Аднан Хашукджи считался богатейшим человеком в мире с состоянием 4 миллиарда долларов. Его огромная яхта появилась в одном из фильмов про Джеймса Бонда, потом была продана султану Брунея, а позже – нынешнему президенту США Дональду Трампу за много лет до его прихода в Белый дом. Сейчас яхта принадлежит одному из саудовских принцев.

Кроме того, Джамаль Хашукджи был двоюродным братом продюсера Доди аль-Файеда, друга принцессы Дианы, с которым она погибла в автокатастрофе в Париже в августе 1997 года.

Джамаль Хашукджи родился в Медине 13 октября 1958 года (не дожил до своего 60-летия несколько дней). В 1982 году Хашукджи закончил университет Индианы в США и начал журналистскую карьеру. Он занимал должность информационного советника принца Турки аль-Фейсала, в разные годы взял несколько интервью у главаря "Аль-Каиды"* Усамы бен Ладена и сделал с ним фотографии.

Известно, что Хашукджи и бен Ладен были знакомы еще с 80-х годов, когда последний воевал против СССР в рядах афганских моджахедов. В те годы газета Arab News, где Хашукджи тогда работал, даже опубликовала его фотографию с РПГ в руках в окружении боевиков.

В своем интервью в 2008 году Хашукджи признался: "Да, я был другом Усамы бен Ладена… Он мог бы послужить своей религии и родине лучшим образом, если бы он контролировал свои страсть и гнев, а не страсти контролировали его".

Не так давно Хашукджи шокировал пользователей Instagram, опубликовав архивную фотографию бен Ладена в Афганистане.

В самой Саудовской Аравии Хашукджи был известен, скорее, своей неуживчивостью и оппозиционными взглядами. Он часто менял место работы. Например, в 2004 году он проработал всего 52 дня на посту главного редактора газеты "Аль-Ватан" – его уволили после публикации критики в адрес одного из крупных улемов (богословов).

В 2007 году Хашукджи вернулся на этот пост, но еще через три года снова был уволен. По некоторым сообщениям, его вынудили уйти после публикации одного автора, где критиковался салафизм и звучал призыв к реформе. Кроме того, в газете появлялись критические статьи о государственном Комитете по поощрению добродетели и удержанию от порока и правах женщин.

Также Хашукджи в 2004-2007 годах работал информационным советником посла Саудовской Аравии в Лондоне (затем в США) Турки аль-Фейсала – влиятельного саудовского политика. Аль-Фейсал был директором саудовской разведки более 20 лет с 1977 года, и именно в этом качестве контактировал с бен Ладеном.

В 2017 году Хашукджи эмигрировал в Вашингтон, стал сотрудничать с американской газетой Washington Post, где критиковал власти Саудовской Аравии и политику наследного принца Мухаммеда бен Сальмана, а также участие страны в гражданской войне в Йемене. В одной из статей журналист писал: "Я говорю о страхе, запугивании, задержании и оскорблении духовенства… Саудовская Аравия не всегда была такой репрессивной, но сейчас это стало невыносимо".

Кроме того, в своем "изгнании" Хашукджи сотрудничал с лондонской газетой "Аль-Хаят", принадлежащей одному из саудовских принцев. В конце 2017 года "Аль-Хаят" перестала с ним сотрудничать по причине "злоупотреблений, явной целью которых было подвергание сомнению реформ в королевстве и противодействие им".

Из-за переезда в США Хашукджи пришлось расстаться с его третьей женой Алей Насыф. Именно чтобы подтвердить бумаги о разводе с Насыф, Хашукджи пришел в саудовское консульство в Стамбуле 28 сентября – журналист собирался узаконить свои отношения с новой невестой, Хадиджей Ченгиз.

Все дела уладить не удалось, и Хашукджи пришлось вновь вернуться в консульство 2 октября. Хадиджей Ченгиз пошла с ним, однако в консульство ее не пустили. Женщина пять часов ждала на улице, после чего сотрудники сказали ей, что ее жених "уже ушел".

Более чем через две недели, 20 октября, государственные СМИ Саудовской Аравии распространили сообщение генпрокурора страны о том, что, по предварительным данным, Хашукджи мертв, и к его гибели привела ссора с сотрудниками консульства. По этому делу задержаны 18 человек, которые допрашиваются. Саудовские власти заявляют, что стремятся установить правду и привлечь к ответственности всех виновных.

У Хашукджи остались сыновья и дочери (известно о четырех от первого брака). Старший из них Салах ад-Дин Хашукджи работает журналистом в саудовской газете "Аль-Иктисадия". Салах ад-Дин получил соболезнования от короля Саудовской Аравии Сальмана бен Абдель-Азиза и наследного принца Мухаммеда бен Сальмана.

Сам принц в своем выступлении на форуме Future Investment Initiative (FII) в Эр-Рияде назвал убийство Джамаля Хашукджи "ужасным и неоправданным инцидентом".

*Террористическая организация, запрещенная в России

Комиссия по обороне конгресса депутатов (нижняя палата испанского парламента) выступила против внесения предложения правительству о наложении эмбарго на военные поставки в Саудовскую Аравию.

По итогам дебатов в комиссии против наложения эмбарго проголосовали представители правящей Испанской социалистической рабочей партии (ИСРП) и оппозиционной правой Народной партии. Центристская партия "Граждане" и "Баскская националистическая партия" воздержались.

Саудовская Аравия – один из крупнейших покупателей испанского оружия. Военные поставки Испании в Саудовскую Аравию в 2017 году составили 270,2 миллиона евро, на 133% больше, чем в 2016 году. В этом году был заключен крупный контракт на поставку пяти корветов, которые будут построены к 2022 году на испанских верфях. Его сумма — 1,8 миллиарда евро. Этот контракт должен обеспечить шесть тысяч рабочих мест в Кадисе (автономное сообщество Андалусия) и Ферроле (автономное сообщество Галисия). В сентябре испанские власти заявили, что не откажутся от контракта с Саудовской Аравией о поставках в эту страну 400 авиабомб с лазерным наведением. Возможность разрыва соглашения активно обсуждалось в связи с тем, что это оружие может быть использовано для авиаударов в Йемене.

С предложением приостановить нынешние контракты с Эр-Риядом выступили "Каталонская европейская демократическая партия" (PDeCat) и "Левые республиканцы Каталонии". Депутат от ИСРП Антонио Гутьеррес Лимонес в ходе дебатов призвал депутатов "подождать" результатов расследования обстоятельств убийства саудовского журналиста Джамаля Хашукджи, прежде чем принимать решение. "Испания – страна, которая выполняет свои международные обязательства, решения, которые будут приняты, должны быть коллективными в рамках Европейского союза", — заявил он.

В минувшие выходные канцлер Германии Ангела Меркель заявила, что экспорт вооружений в Саудовскую Аравию невозможен, учитывая обстоятельства гибели журналиста Хашукджи.

Представитель левой Podemos заявил о том, что эмбарго должно сопровождаться "поиском альтернативного покупателя" для строительства корветов. В случае, если альтернативный покупатель не будет найден, заявили в Podemos, правительство Испании должно инвестировать в судостроительную компанию Navantia для создания рабочих мест.

Ранее во вторник министр обороны Испании Маргарита Роблес заявила, что Испания не может оставаться равнодушной к убийству в саудовском консульстве в Стамбуле журналиста Джамаля Хашукджи, однако решение об ответных мерах должно быть взвешенным. В среду премьер Испании Педро Санчес должен выступить в парламенте по поводу дальнейших шагов испанского правительства в отношении контрактов.

В субботу МИД Испании сделал довольно сдержанное заявление в связи с убийством Джамаля Хашукджи, призвав к проведению тщательного расследования. Однако до сих пор ни один член испанского правительства не заявил о возможности пересмотра контрактов.

Обозреватель Washington Post Хашукджи, который с 2017 года проживал в США, пропал 2 октября после посещения саудовского консульства в Стамбуле. Через 20 дней власти королевства подтвердили его гибель в результате ссоры в консульстве. По этому делу были задержаны 18 человек, замглавы общей службы разведки и королевский советник отстранены от своих должностей. Король Саудовской Аравии Салман бен Абдель Азиз Аль Сауд заявил, что призовет к ответственности всех причастных к гибели оппозиционного саудовского журналиста Джамаля Хашукджи. Турецкий президент Тайип Эрдоган заявил, что Турция не удовлетворена объяснениями властей Саудовской Аравии по делу об убийстве Хашукджи. Он также отметил, что, вопреки заявлениям саудитов, по его данным, убийство было спланировано заранее.

Интервью Министра иностранных дел России С.В.Лаврова «РТ Франс», «Пари Матч» и «Фигаро»

Вопрос: Россия постоянно, особенно в последнее время, подвергается обвинениям со стороны западных стран, СМИ, ряда организаций, начиная от Антидопингового агентства, заканчивая ОЗХО, во вмешательстве в выборы, в кибератаках. Совсем недавно США, Великобритания, Канада, Нидерланды выступили синхронно с подобными обвинениями и представили СМИ информацию полугодовой давности. Что это? Спланированная акция для того, чтобы надавить на Россию и ввести новые санкции? Что Вы думаете о представленных доказательствах?

С.В.Лавров: Мне сложно рассуждать серьезно на эту тему, потому что все доказательства нам предоставляют через СМИ. При всем уважении к ним, к профессии журналиста, мы как серьезные люди не можем рассматривать конкретные проблемы, которые вбрасываются с обвинениями Российской Федерации во всех смертных грехах, без задействования правовых норм, создававшихся для такого рода случаев.

Вы упомянули то, что нам вменили обвинения шестимесячной давности. Совсем недавно нам также предъявили обвинения «четырёхлетней давности». Смерть бывшего вице-президента «Аэрофлота» Н.А.Глушкова, находившегося в Лондоне, где ему было предоставлено политическое убежище, вновь стала предметом озабоченности британской администрации. Уже появились спекуляции о том, что к его смерти причастна Россия, потому что незадолго до смерти он собирался рассказать о своих связях со спецслужбами, о том, что они замышляли сделать в Великобритании и других западных странах. Так что шесть месяцев – это еще не предел. Будем готовы и к более масштабным провокациям. Но наш ответ очень простой – если с нами разговаривают через СМИ, то мы будем отвечать через них же, но конкретно и корректно.

Корректность заключается в том, что мы задаем абсолютно практические вопросы. Почему не задействуется в случае, о котором Вы упомянули, механизм КЗХО? В документе прямо сказано, что страна-участница Конвенции, у которой возникают вопросы к другой стороне-участнице, должна вступать напрямую в профессиональный диалог. Этого не было сделано. Более того, мы направили запрос нашего Следственного комитета в соответствующие структуры Англии о необходимости задействовать положения о взаимной помощи по уголовным делам. Несколько месяцев этот запрос держали без ответа. Несколько дней назад поступил ответ, в котором официально написано, что по соображениям национальной безопасности Великобритания не может предоставить нам помощь по данному конкретному уголовному делу, связанному с судьбой граждан Российской Федерации. Даже если принять во внимание, что С.Скрипаль имеет двойное гражданство (кроме российского у него есть британское подданство). Но Ю.Скрипаль стопроцентно российская гражданка. Все международные конвенции требуют от Лондона выполнить свои обязательства и предоставить нам к ней доступ. Но этого не происходит. Более того, нет ответа не на какой-то расплывчатый (а-ля «хайли лайкли», ни у кого другого не было мотива и повода), а на очень конкретный вопрос – где С.Скрипаль? Где Ю.Скрипаль? Почему их родственников не пускают с ними повидаться? Почему не дают визу? И многое другое, все очень конкретно. Если наши западные коллеги всерьез вознамерились этой истерикой вывести нас из себя, то они плохо читают исторические книги. Если все это просто наносное и приступ «политического бешенства» пройдет естественным образом, когда они выговорятся по полной программе, то тогда мы всегда будем ждать их в правовом поле для серьезного профессионального непропагандистского разговора.

Вопрос (перевод с французского языка): Президент Франции Э.Макрон, говоря о России, в отличие от своего предшественника Ф.Олланда выразил намерение улучшить наши отношения. Знаменует ли это новую эру большей открытости в наших отношениях?

С.В.Лавров: Мне кажется, что намерения, которые высказываются нынешним французским руководством, заслуживают поддержки в том, что касается взаимодействия с Россией. Мы слышим и целый ряд обвинительных инвектив из Парижа, в том числе в отношении наших СМИ, включая «Спутник», «РИА Новости», «РТ Франс», которых практически отлучили от Елисейского дворца, иногда и от других официальных структур Французской Республики. Слышим критику в наш адрес о том, что мы ничего не делаем для преодоления того или иного кризиса, но одновременно видим, как Президент Э.Макрон, его команда, заинтересована в развитии диалога с нами. Он развивается неоднозначно. Мы полностью открыты к сотрудничеству, но иногда бывают ситуации, когда хорошие намерения начинают реализовываться, а потом буксуют.

Вы упомянули Президента Ф.Олланда. После жуткого теракта в Ницце 2016г., Президент Ф.Олланд проявил инициативу и приехал в Россию для разговора с Президентом России В.В.Путиным. Была достигнута, мне казалось, очень серьезная, искренняя договорённость о конкретных формах взаимодействия в борьбе с терроризмом, в том числе и в районе Средиземного моря в контексте сирийского кризиса. Но через несколько дней этот запал куда-то исчез. Никакого практического взаимодействия в то время с Францией так и не получилось. Сейчас мы готовы к любым формам сотрудничества по антитеррористической проблематике и другим направлениям. Упомяну Сирию. У нас установился достаточно доверительный двусторонний канал по линии МИД, внешнеполитических, дипломатических помощников двух президентов. Мы поддерживаем этот канал. Он достаточно полезный, позволяет обмениваться информацией, лучше понимать друг друга. Была совместная инициатива Президента России В.В.Путина и Президента Франции Э.Макрона о совместной гуманитарной акции. В Восточную Гуту российским транспортным средством была направлена французская помощь и распределена среди нуждающихся. Пока это единичная инициатива. Мы готовы и к более активным вещам.

Мы очень тесно сотрудничаем с Францией в рамках урегулирования украинского кризиса в том, что касается необходимости строгого выполнения Минских договорённостей (продукта совместной работы лидеров России, Франции, Германии и Украины). Речь заходит о том, чтобы провести очередную встречу в «нормандском формате». Было два саммита – в Париже в 2015 г. и в Берлине в 2016 г. Мы за то, чтобы состоялся третий саммит. Естественно, его нужно хорошо подготовить, чтобы лидерам четырех государств не было неловко от того, что решения предыдущих саммитов не выполняются. А они действительно пока остаются даже не на бумаге (мы хотим их на нее положить), а в атмосфере, в том числе, что касается разведения сил и средств в трех населенных пунктах в зоне конфликта. Это блокируется, причем жестко, киевскими властями. И в том, что касается оформления на бумаге «формулы Ф.-В.Штайнмайера», которая расписывает конкретные параметры предоставления этой территории Украины особого статуса, о чем, повторю еще раз, согласились еще в Париже и затем переподтвердили в Берлине. Как только мы хотя бы по этим двум направлениям выполним то, о чем говорили лидеры, мы будем «за» проведение очередного саммита.

У нас с Францией много других форм взаимодействия. Президент Франции Э.Макрон вскоре после избрания пригласил Президента России В.В.Путина. В июне 2017 г. состоялась их встреча в Версале. По ее итогам, помимо подтверждения заинтересованности развивать, нормализовывать отношения, была достигнута договорённость о создании «Трианонского диалога». Это очень важный формат, который позволяет общественности, гражданскому обществу, НПО, ученым, политологам регулярно общаться. Он уже функционирует. Проходят многие мероприятия, которые пользуются, по-моему, большим успехом в общественных кругах и в России, и во Франции. К сожалению, пока более формальные межправительственные и межпарламентские структуры не столь активны, как общественность двух стран. По-прежнему не можем возобновить работу Межправительственной комиссии по торгово-экономическому сотрудничеству. Ею руководят председатели правительств России и Франции. Она давно не собиралась, хотя орган на уровне министров экономики, которые готовят заседание этой комиссии, уже возобновил контакты. Конечно, мы тоже думали, что было бы правильно, если бы большая парламентская комиссия возобновила свою деятельность. Президент Франции Э.Макрон неоднократно выражал в этом заинтересованность. Мы полностью разделяем такой настрой и надеюсь, что все проблемы, остающиеся на нашей двусторонней, многосторонней повестке дня (а они есть и непростые), будут преодолеваться при наличии доброй воли двух президентов, которая налицо.

Вопрос: У меня очень простой вопрос по поводу Ирана, Сирии и Украины. Как Вы считаете, французская политика слишком похожа на политику США?

С.В.Лавров: Я бы так не сказал, потому что, в частности, если брать Иран, то Франция и Россия вместе с Великобританией, Германией, Китаем и самим Ираном остаются приверженцами СВПД по ИЯП. Сейчас идёт очень интенсивная работа, в том числе с участием всех перечисленных мной стран – авторов этой договорённости минус США, которые вышли из этой сделки. Идёт интенсивная работа европейской «тройки», России, Китая и Ирана по сохранению это договорённости уже без США. Для этого необходимо разработать механизмы, которые позволят всё, о чём договаривались, обеспечивать, включая предоставление экономических выгод Ирану, который будет выполнять свои обязательства в новых условиях. Эта работа включает много технических проблем, финансовых и банковских процедур, но ей занимаются. Надеюсь, что угрозы, звучащие из Вашингтона, который не только вышел из СВПД, но и требует от других прекратить участие в этой договорённости, являющейся одной из важнейших за последние годы, не будут иметь действия на европейский бизнес.

Слышал, что некоторые европейские компании, в том числе французские, ушли из Ирана. Наши коллеги в Берлине и Париже, подтверждая приверженность правительств Германии и Франции этой сделке говорят, что не могут заставить бизнес оставаться в Иране, если у бизнеса гораздо больше интереса в США. Мы это понимаем. Однако правительства могут и должны сделать всё, чтобы предоставить бизнесу альтернативу. Именно этим сейчас занимаются наши коллеги из финансовых ведомств, центральных банков и других структур. Так что здесь я не вижу совпадения позиций Франции и США, как не вижу совпадения позиций Парижа и Вашингтона в целом ряде других вопросов, в том числе в отношении Парижского соглашения по климату, откуда США тоже вышли, равно, как они вышли из одной уважаемой организации, штаб-квартира которой находится в Париже, – из ЮНЕСКО. Это тоже не очень хороший пример совпадений интересов США и Франции – здесь, явно, интересы расходятся.

Что касается Сирии, то здесь у вас больше общих моментов в подходах к этому кризису не только между Францией и США, а в целом между Европой и США. Действует созданная по инициативе Президента Франции Э.Макрона т.н. «малая группа» по Сирии, куда входят Франция, США, Великобритания, Германия, Иордания, Саудовская Аравия и Египет. Эта «группа» выступает с позиций, которые нами не разделяются. Тут вы очень близки к Вашингтону в том, что касается, абстрагируясь от того, в какие формы эта позиция вкладывается на том или ином этапе, ведения дела к тому, чтобы сменить этот режим любой ценой, и чтобы политический процесс обязательно закончился сменой режима. Это не вписывается в резолюцию 2254 СБ ООН, которую мы хотим уважать и которая предполагает очень простой принцип – только сам сирийский народ должен решать судьбу своей страны и собственную судьбу. Эта резолюция предполагает, как вы знаете, подготовку новой конституции и проведение выборов под надзором ООН, в которых все сирийцы смогут принять участие.

Мы не можем согласиться с действиями членов этой т.н. «малой группы», прежде всего западных стран, в отношении применения силы против сирийского государства и правительственных объектов под предлогом использования Дамаском химического оружия, который ни разу не был доказан фактами. То, что произошло 14 апреля, когда Франция, Великобритания и США бомбили объекты, как было заявлено, связанные с производством химического оружия в Сирии, делалось за несколько часов до того, как на эти объекты должны были прибыть инспекторы ОЗХО. Ваши официальные лица об этом прекрасно знали – об этом знали все. Если в такой ситуации, когда инспекторы должны были вот-вот приехать и провести независимое расследование, три западных страны решили бомбить именно эту территорию, у меня нет другого объяснения, кроме того, что узнали, что обвинения Дамаска ложные и ваши официальные структуры попытались этой бомбардировкой замести следы. С тех пор по Сирии стараемся наладить какой-то диалог. Мы не против контактов даже с теми, кто не разделяет наши оценки и чьи оценки мы не разделяем. Россия находится в Сирии по приглашению законного Правительства, западные страны – без такого приглашения. Президент Франции Э.Макрон выдвинул в своё время идею о том, чтобы эта т.н. «малая группа» по Сирии общалась с «Астанинской группой» – Россией, Турцией и Ираном. Мы готовы к таким контактам. Прежде чем всерьёз начинать что-то обсуждать, мы должны определиться с основами такого разговора. Основой может быть только резолюция 2254 СБ ООН, которая ставит во главу угла подходы самих сирийцев и процессы, которые должны вестись самими сирийцами. Мы не можем за спиной Правительства, оппозиции и гражданского общества Сирии решать серьёзные вопросы.

Темы Украины я уже касался. Есть Контактная группа, в которой Правительство и оппозиция при поддержке ОБСЕ и России должны договариваться о конкретных шагах по выполнению Минских договорённостей, и есть «нормандский формат», где представлены Россия, Франция, Германия и Украина и который призван обеспечивать сопровождение работы Контактной группы. Мы в этом формате сотрудничаем достаточно тесно. Хотя уже два года не было саммита, эксперты и министры общаются в этом формате, в том числе Россия и Франция. По-моему, мы стали лучше понимать друг друга.

Вопрос: Западный мейнстрим СМИ остаётся немым в отношении крупнейшего гуманитарного кризиса в Йемене. В том время, как некоторые страны, включая Францию, поставляют Саудовской Аравии оружие, пресса умалчивает о жертвах так, как это было в ситуации в Мосуле и Ракке, где потери среди мирного населения были огромными. В то же время ситуация с освобождением Восточного Алеппо, где Россией были организованы гуманитарные коридоры, преподносилась, как главная катастрофа этого региона. Как Вы объясните такие двойные стандарты?

С.В.Лавров: Это просто: если одним словом, – то это пропаганда, причём недобросовестная. Вы упомянули про Йемен. Уже достаточное время назад представители ООН на уровне заместителя Генерального секретаря, отвечающего за гуманитарные вопросы, называли ситуацию в Йемене крупнейшей гуманитарной катастрофой современности. Мы участвуем в усилиях по облегчению участи йеменского народа, периодически доставляем туда гуманитарную помощь. Это непросто, учитывая продолжающиеся боевые действия. Несколько раз мы смогли договориться с коалицией, конкретно с возглавляющей коалицию Саудовской Аравией. Такие гуманитарные рейсы осуществлялись. Будем их продолжать. Знаем, что сама коалиция, продолжая вести боевые действия, оказывает достаточно существенное гуманитарное содействие йеменскому народу. Это всё полезно, но нужно прекращать войну. Специальный посланник ООН по йеменскому урегулированию М.Гриффитс, по-моему, движим весьма благородными замыслами, помыслами. Мы хотим ему помогать. Сейчас ключевой задачей является прекращение боевых действий, достижение договорённости о том, как должен функционировать порт Ходейда, вокруг которого сейчас разворачиваются наиболее острые боевые события, и скорее переходить к политическому процессу, который завяз в спорах о том, где собираться и как добираться до места встречи. Это не соответствует остроте момента, и мы будем всячески продвигать необходимость оставить в стороне всё второстепенное и усадить стороны за стол переговоров, без каких-либо предварительных условий.

Что касается других ситуаций – Вы упомянули Ракку и Мосул – там никто не беспокоился по поводу каких-то дополнительных специальных мер, призванных облегчить, минимизировать риски для гражданского населения, как мы это делали в Алеппо. Там мы создавали гуманитарные коридоры, так же поступали в Восточной Гуте, принимали дополнительные меры безопасности вдоль этих гуманитарных коридоров, договаривались с оппозиционерами. Те жители, которые хотели выйти из этих районов, такую возможности имели. Боевики, которые хотели уйти оттуда, чтобы не участвовать в боестолкновениях, тоже получали такую возможность. Тогда было много шума, прежде всего в западной прессе и прессе некоторых стран региона, о том, что происходит этническая чистка, изгоняются люди с насиженных мест. Могу напомнить, что с тех пор уже сотни тысяч жителей Алеппо вернулись и продолжают активно возвращаться. Там полностью восстановлены все базовые элементы инфраструктуры и обеспечения жизнедеятельности.

Кстати, когда шли бои по освобождению Восточного Алеппо, среди стенаний наших западных коллег была тема нехватки медикаментов. Были постоянные требования обеспечить провод медицинских конвоев, включая и хирургические инструменты. Было, в общем-то, немало оснований подозревать, что наряду с искренними гуманитарными соображениями такие требования диктовались еще и желанием доставить медицинские материалы и медикаменты, хирургические инструменты, необходимые для лечения боевиков.

Когда Восточный Алеппо был освобождён, представители Всемирной организации здравоохранения ездили туда из Дамаска и публично объявили о том, что в Восточном Алеппо обнаружено огромное количество больших складов со всеми необходимыми медицинскими препаратами. Так что никакого дефицита лекарств в Алеппо не было.

Что касается Ракки и Мосула, там никто не объявлял никакие гуманитарные коридоры, и никто сильно не беспокоился о том, как сделать так, чтобы жители могли получить какой-то безопасный выход, чтобы потом они могли бы вернуться. Только сейчас туда начинают потихонечку возвращаться жители. До недавнего времени там месяцами лежали незахороненные трупы, мины никто не разминировал, как это делали наши военные в Алеппо и Восточной Гуте.

Повторю еще раз, мы, конечно, обращаем внимание ООН на то, чтобы уделять внимание положению гражданского населения в Ракке и в других местах. Мы никогда не делаем это по принципу – «раз вы на нас накатываете пропагандистские волны в Алеппо, то мы вам будем отвечать по Ракке». Мы за то, чтобы вся картина во всех частях Сирии была представлена объективно всему мировому сообществу.

Вопрос: Вернусь к Алеппо и Гуте 2015 года. На каждом этапе сирийской войны Россию обвиняли в том, что она ведет налеты, в результате которых страдает гражданское население. Как дипломат, сожалеете ли Вы, что столько людей погибло для того, чтобы положить конец этому конфликту? Если мы вспомним ситуацию 2011 г., когда Б.Асад был у власти, и то, что происходит сейчас, в принципе мало, что изменилось.

С.В.Лавров: У любого нормального человека не может быть легкого отношения к ситуации, когда гибнут гражданские люди, вообще, когда гибнут люди, но гражданские особенно. Во всех конвенциях, посвященных международному гуманитарному праву, членами которых являются России, Франция и большинство других стран мира, есть требования делать все необходимое для того, чтобы избегать рисков для гражданского населения. Среди прочего в этих конвенциях содержится требование категорически не допускать обстрелов гражданских объектов, школ, больниц, жилых кварталов, а также объектов двойного назначения, если есть подозрение, что там есть гражданские лица.

Если вы искренне интересуетесь тем, как человечество, западная и наша цивилизации выполняют эти требования, то, наверное, все-таки необходимо начать чуть-чуть пораньше. В этой связи, учитывая, что мы, европейцы, члены ОБСЕ, я бы начал с 1999 г., когда НАТО бомбил Югославию. Там не было никакого разбора – гражданские ли объекты или объекты двойного назначения. Разбомбили министерство обороны, генеральный штаб, а также, напомню, железнодорожный мост в момент, когда по нему шел пассажирский поезд.

Совсем близко к Вашей профессии. В Белграде натовцами был разбомблен телевизионный центр. Знаете за что? За то, что он распространял «лживую пропаганду». Поэтому, когда сейчас нашим СМИ говорят о том, что они не СМИ, как это звучало, в том числе из Парижа, а инструменты пропаганды, то это наводит на воспоминания.

Я с Вами полностью согласен. Ливию также, кстати, разбомбил НАТО во главе с Францией. Президент Н.Саркози был главным зачинщиком операции, которая осуществлялась в нарушение резолюции СБ ООН. Резолюция требовала лишь установить над Ливией бесполетную зону, чтобы авиация М.Каддафи не летала, и больше ничего. Кстати, это авиация и не летала. Но, тем не менее, Ливию стали бомбить. В 2011 г. французские военные откровенно заявляли, что они поставляют оружие противникам М.Каддафи, хотя действовал режим оружейного эмбарго на поставки любых вооружений в Ливию. Сейчас в Ливии мы имеем то, что имеем – колоссальную гуманитарную катастрофу, движение беженцев и мигрантов в Европу, движение бандитов и террористов, в том числе с французским оружием в «черную» Африку.

Я помню историю, которую просто невозможно забыть, когда вскоре после того, как НАТО разбомбил Ливию и террористы пошли на юг, мне звонил бывший министр иностранных дел Франции Л.Фабиус. Франция была озабочена тем, что угроза сгущалась над Мали, где по договоренности с Бамако находился французский контингент. Туда с севера Мали и с позиций туарегов шли разные плохие люди захватывать столицу этой страны. Франция хотела, чтобы ее контингент в Мали получил одобрение СБ ООН для противодействия этой террористической угрозе. Л.Фабиус звонил и просил не возражать. Мы поддержали, потому что это действительно важная задача и террористическая угроза. Я ему сказал, чтобы он имел в виду, что они будут пресекать действия людей, которых они вооружили в Ливии. Он засмеялся и сказал «се ля ви». Все-таки «се ля ви» – это не политика. Двойной стандарт – это точно.

Что касается Сирии. Еще раз подчеркну, я говорил об этом, отвечая на предыдущий вопрос, мы делали все возможное, чтобы обезопасить гражданское население при освобождении Восточного Алеппо и Восточной Гуты, кстати, и при решении проблемы южной «зоны деэскалации», которая была создана Россией, США и Иорданией в консультациях, между прочим, с израильтянами, учитывая близость Голанских высот. Там операция прошла вообще без каких-либо существенных гуманитарных последствий. Восстановлено патрулирование силами ООН по разведению на Голанских высотах, восстановлены две линии «Альфа» и «Браво», стоят сирийская и израильская армии, как это было заложено и согласовано еще в 1974 г. Конечно, всегда нужно поступать именно таким образом.

Мы не знаем, что творится в некоторых других районах Сирии. В частности, американцы надолго обосновываются на восточном берегу р.Ефрат. Они там в одном порядке конструировали зону радиусом 55 км в районе «Ат-Танфа», внутри которой находится лагерь беженцев «Рукбан», куда нет доступа, потому что никто не может дать гарантии, что в этот лагерь можно безопасно пройти, не рискуя быть атакованными бандитами, которые прекрасно себя чувствуют в этой американской зоне, в том числе, и игиловцы.

У нас все чаще появляются факты, что американцы перевозят игиловцев в Ирак и Афганистан. Это тревожные факты. Мы запросили соответствующие международные структуры и американцев. Нас это тревожит, поскольку вписывается в имеющиеся подозрения многих аналитиков о том, что Афганистан хотят превратить в новый плацдарм ИГИЛ. Особенно игиловцы обосновываются на севере. Это вплотную к Центральной Азии, к нашим союзникам и стратегическим партнерам. Это серьезнейший вопрос. Мы будем добиваться, чтобы здесь была полная ясность.

Вопрос: Хотел бы спросить у Вас о российско-китайских военных учениях, которые проводились недавно. Было очень впечатляющее мероприятие, о которых говорили во всех международных СМИ. У нас возникает несколько вопросов. Сегодня в глазах многих Россия повернулась к Китаю. Или она все еще повернута лицом к Западу? Как Вы считаете?

С.В.Лавров: У нас герб – двуглавый орел. Россия волею судеб, истории, достижением наших предшественников, занимает ту территорию, которую она занимает. Россия, наверное, никогда не могла позволить себе роскошь развернуться лицом к Европе и спиной к Азии или наоборот. В культурном плане, конечно же, Россия – часть европейской цивилизации. Она внесла огромный вклад в то наследие, которое сейчас имеет европейская цивилизация и которым она гордится – композиторы, поэты, писатели, художники, многие артисты, кстати, российские, русские жили и работали во Франции. У нас много того, что нас объединяет: смешение культур, идеалов и многое другое. Еще в лучшие времена мы, Россия и Евросоюз, регулярно проводили саммиты. Один из саммитов, по-моему, в 2007 или 2008 году проходил в Хабаровске. Тогда председателем Еврокомиссии был Ж.М. Баррозу. Когда делегация Евросоюза прилетела в Хабаровск, вечером они все гуляли по набережной и были просто потрясены тем, что они летели 10 часов из Москвы и все равно оказались в европейской атмосфере. Такое же впечатление производит Владивосток, другие наши восточные города. Россия, утверждаясь в качестве азиатской, евразийской державы, всегда оставалась страной, которая исповедует европейскую культуру. Безусловно, у нас очень много примеров, когда и азиатская культура воздействует на наш генетический код. Это и, например, наследие гуннов. Многие наши исследователи занимались изучением того, как восточные племена влияли на это геополитическое пространство. В итоге сейчас Россия является многонациональной, многоконфессиональной страной, причем даже наши мусульмане проживают на тех территориях Российской Федерации, где на протяжении многих веков жили их предки. Это не импортированная нация.

Конкретно отвечая на Ваш вопрос, скажу, что у нас с Китаем были сложные времена в 1950-1960-е годы, в начале 1970-х, но затем две больших, великих страны благодаря мудрости своих руководителей осознали, что надо пользоваться преимуществами нашего соседства. У нас очень много взаимодополняемых аспектов в наших экономиках, в подходах к решению региональных и международных проблем. С тех пор отношения стали неуклонно улучшаться, а с 2000 г. были подписаны документы, которые сейчас характеризуют эти отношения как стратегическое взаимодействие и всеобъемлющее партнерство. Никогда еще не было таких отношений между Россией и Китайской Народной Республикой, как сейчас.

В середине 2000-х годов мы окончательно закрыли территориальный вопрос, подписав соглашение по итогам переговоров, которые длились более 40 лет. Для нашей страны с ее географическим положением, наверное, было бы просто неблагоразумно и недальновидно отказываться от этих преимуществ и на Востоке и на Западе.

Наверное, нужно отметить, что в силу объективных факторов основное население России сосредоточено в европейской части страны. Там наиболее развитая промышленность, сельское хозяйство, и в целом Дальний Восток меньше развит, чем европейская часть России. Поэтому возможностей для бизнеса, пожалуй, больше на западе Российской Федерации просто в силу удобства, если хотите, географического, экономического, инфраструктурного (в этой части Европы и Российской Федерации гораздо лучше развита инфраструктура), тем более что совсем рядом было много давних партнеров, отношения с которыми развивались не одно десятилетие, а со многими – веками. Но параллельно мы прекрасно понимали, что нужно создавать на Дальнем Востоке условия, которые интересовали бы людей, чтобы они хотели туда поехать, там работать, обосновываться, заводить семьи (о чем с первых лет своего президентства говорил В.В.Путин). И для этого там должна быть создана необходимая экономическая, транспортная, социальная, культурная инфраструктура. Этим государство занимается. Это непросто, потому что необходимо выполнить очень большие объемы работ, стоят очень большие задачи, но прогресс налицо. Для того чтобы стимулировать развитие этих районов России, введен целый ряд законодательных инициатив. Там создан режим Свободного порта Владивосток, облегченный режим получения электронных виз, льготы для тех, кто хочет туда переселиться, включая получение бесплатной земли, целый ряд других преимуществ. Конечно же, мы этим занимались, подчеркну, и занимаемся почти 20 лет. Но когда отношения с Европой стали «съеживаться» из-за санкций и иных политических процессов, когда объемы торговли стали резко сокращаться (в 2013 г. товарооборот составлял, по-моему, 440 млрд. долларов США, а в прошлом году он хоть и рос по сравнению с 2016 г., но составил всего 217 млрд. долларов США, т.е. сократился в два раза по сравнению с объемами трехлетней давности), мы стали искать возможности компенсировать эти «выпадающие» объемы взаимовыгодного экономического сотрудничества.

На китайском направлении, так же как и на индийском, в известной степени на японском и на корейском, такие возможности постоянно росли, потому что за указанный период эти страны существенно нарастили свой потенциал, проявляли интерес к нашим товарам, не только к энергоносителям, но и, скажем, к сотрудничеству в сфере космоса, атомной энергетики, авиа-, автомобилестроения и многого другого. Так что здесь нет никакой политической предназначенности или запрограммированности. Это просто реальный ответ на те условия, которые в данный момент существуют для максимально эффективного развития экономических связей, не более того.

Как Вы знаете, у нас сейчас очень быстро восстанавливаются отношения с европейскими странами. Не могу сказать того же про Европейскую комиссию. Еврокомиссия пока еще находится, как я понимаю, в плену того, что вы называете «солидарностью», «консенсусом», когда небольшая группа стран, которая не хочет хороших отношений с Россией, заставляет всех остальных выдерживать «низкий профиль». Но я уверен, что национальные интересы, которые сейчас все больше и больше проявляются в ходе дискуссии о будущем Европейского союза, все-таки обеспечат то, что реформы, о которых в том числе говорит Президент Франции Э.Макрон, будут отражать консенсус не в том виде, что меньшинство может блокировать интересы большинства, а в том, что будет выбран какой-то срединный путь, и не всегда позиция Евросоюза по отношению к России будет опираться на наименьший, самый негативный знаменатель. Думаю, что не всегда мы будем видеть ситуацию, когда политику Евросоюза в отношении России во многом, а порой в решающей степени, определяют государства, которые выходят из Европейского союза.

Вопрос: Европа озабочена предстоящими выборами. Заголовки газет пестрят темами о грядущей радикализации Европы и приходе к власти правых сил. Россию же часто обвиняют, если и не в прямой поддержке, то в симпатии к крайне правым политическим движениям в Европе. Не могли бы Вы прояснить позицию России по этому вопросу?

С.В.Лавров: Наверное, это неверное представление, потому что те, кто так считает, кто высказывает такие мысли, плохо знает характер нашего народа. Наш народ очень отзывчивый, гостеприимный и необидчивый.

Не хочу вспоминать исторические примеры, но факт нашего примирения с Германия всем известен. Сейчас наш народ с германским практически ничто не разделяет, кроме некоторых политических игр, к которым сам народ имеет мало отношения.

Если говорить прямо, когда нам предлагают иметь конструктивные отношения, рассматривать вопросы, представляющие обоюдный интерес, и готовы к такому равноправному, взаимоуважительному сотрудничеству, меня лично в последнюю очередь интересуют политические взгляды этого конкретного человека. Если это человек, который представляет политическую силу, существующую в легитимном правовом поле, если он не нарушает ни законы своей страны, ни какие-либо международные нормы, почему его нужно считать «неприкасаемым»? Если только потому, что он отражает подходы, которые не вписываются в нынешний европейский мейнстрим, то, наверное, это недемократично.

Кто знает, каким мейнстримом через какое-то время могут быть нынешние «маргиналы», как их называют, популисты? Может быть, они создадут новый мейнстрим через какое-то время. Никто же этого не знает. Потом, демократия есть демократия. Когда в 2000 г., по-моему, в Австрии были парламентские выборы, победила партия Й.Хайдера, которую вся Европа считала популистской, проповедующей неприемлемые для либеральной политики ценности демократического волеизъявления австрийского народа. Но его всё равно заставили уйти в отставку.

К слову о демократии в универсальном применении. Когда в 2007 г. американцы очень хотели провести выборы в Секторе Газа в Палестине, их многие предупреждали, что, прежде чем проводить выборы, нужно убедиться, что все политические силы одинаково понимают этот процесс, и предлагали выборы отложить. Тогда Государственным секретарём США была К.Райз, и она настояла чуть ли не в одиночку на том, что выборы должны быть проведены. Их провели, и победил «ХАМАС». Американцы тут же заявили, что выборы нелегитимны, хотя все международные наблюдатели, которые присутствовали при голосовании, сказали, что всё было в порядке. Так что здесь очень важно не ставить искусственных задач.

Мы с нашими французскими коллегами, равно как и с итальянскими и другими европейскими и региональными партнёрами, стараемся помочь урегулировать ситуацию в Ливии. Мы очень высоко оценили то, что Президент Э.Макрон сделал в мае, когда он пригласил четверых ключевых игроков ливийского народа в Париж. Там было достигнуто понимание, согласовали как ориентир 10 декабря для выборов в Ливии. К сожалению, те понимания, которые были достигнуты в Париже, выполняются не очень чётко и в результате основные политические силы пока ещё не имеют общего согласия о том, как будет работать эта политическая система. В такой ситуации проводить выборы, по мнению многих специалистов, очень рискованно. Поэтому в этой ситуации мы, как и в Йемене, поддерживаем специального посланника ООН – Спецпредставителя Генерального секретаря ООН по Ливии Г.Саляме, который пытается нащупать такие подходы, которые действительно будут отражать консенсус политических сил прежде, чем они смогут уже с чистой совестью и взаимными обязательствами идти к избирательному участку.

Вопрос: При Президенте Д.Трампе США вышли из многих международных договоров – парижского, венского, по ИЯП, о котором мы много говорили. Получается, что США – непредсказуемый союзник. Многие сейчас говорят, что Европа должна стать более самостоятельной. Как Вам видится появление такой сильной автономной Европы?

С.В.Лавров: Знаете, это вопрос, конечно, прежде всего, к Европе, но мы всегда говорили (и это действительно наш позиция, не просто слова), что мы заинтересованы в единой сильной предсказуемой Европе, которая сама определяет своё будущее, своих партнёров и свои шаги по отношению к другим партнёрам.

Не могу сказать, что сейчас Европа выглядит самостоятельной. Наверное, это понимание диктует европейским лидерам стремление обсудить ситуацию и понять место Европы в современном мире, тем более, когда центр экономического развития уже сместился в АТР и идёт речь о конкурентоспособности Европы, сохранении цивилизационных ценностей. Мы рассматриваем инициативу Президента Франции Э.Макрона о реформе ЕС, точнее сказать, о начале серьёзной дискуссии реформы ЕС как отражение этих размышлений.

Мы хотели бы тоже быть в курсе того, как будут развиваться эти дискуссии. Рассчитываем в ближайших контактах получить брифинг от наших коллег, как они это себе представляют. Пока мы слышим идеи, которые излагаются в контексте концентрических кругов, предполагающих, что будет несколько категорий членства: где-то – самый плотный валютный союз, где-то даже общее министерство финансов, центральный банк. Второй круг – менее интегрированный. Третий круг будет включать партнёров, которые пока ещё не готовы к каким-то серьёзным шагам.

Звучит тема не только экономики и финансов, но и безопасности. Публично уже говорят лидеры, включая Президента Франции Э.Макрона, ряд других европейских руководителей, о том, что Европа в вопросах своей безопасности не может полагаться исключительно на США. Это я говорю абсолютно нейтрально – это констатация того, что звучит из европейских столиц.

Это право Европы, есть НАТО. Президент Э.Макрон сказал, что НАТО остаётся в любом случае, это данность, но Европа, по его убеждению, должна стремиться повысить свою самостоятельность в том числе и в сфере безопасности и обороны. Насколько это будет конкретно сформулировано, я не знаю, насколько это будет гармонизировано с обязательствами в Североатлантическом альянсе, я тоже не знаю. Вижу и слышу, как в НАТО американцы уделяют большое внимание этой теме и активно сейчас продвигают то, что называется «военный Шенген» – обустройство европейской инфраструктуры таким образом, чтобы тяжёлые вооружения могли быстрее добираться до нашей границы. По большому счёту это то, что обозначает «военный Шенген».

Все учения, которые сейчас проводятся НАТО в Прибалтике, Польше, Румынии, других странах, развёртывание контингентов Германии, Канады, Англии и, по-моему, также Франции в Прибалтике, Польше, идея наших польских коллег пригласить американскую дивизию на свою территорию, что будет прямым нарушением Основополагающего акта Россия-НАТО, запрещающего развёртывание существенных боевых сил на постоянной основе на территориях стран-членов НАТО из Восточной и Центральной Европы – это всё очень интересные процессы. Мы будем за ними следить, потому что это касается и нашей безопасности.

Идей много. Говоря об инициативах Президента Франции Э.Макрона. У него недавно прозвучала и такая инициатива, как европейская инициатива по вмешательству, которую он обосновал необходимостью порой направлять некие контингенты (он не назвал их, но по описанию это то, что раньше называли экспедиционным корпусом) в «горячие точки» быстро, не дожидаясь каких-либо специальных решений не только СБ ООН, но даже НАТО и ЕС. То есть получается какая-то совсем автономная ударная группа, которая будет решать прежде всего некие задачи в Африке, как я понял.

Не знаю, насколько это реализуемо, но то, что звучат такие идеи, подтверждает назревший характер вопроса о том, как вопросы безопасности будут решаться в ЕС. Мы, ещё раз скажу, будем внимательно за этим следить. Мы хотим сильного самостоятельного Евросоюза и, конечно, чтобы вопросы безопасности в Европе не были каким-то кулуарным делом между ЕС и НАТО, потому что это наш общий континент, у нас общие границы и нам много чего обещали, когда мы выводили свои войска из Европы, когда НАТО расширялась.

Вопрос: Хотел бы вернуться к военным учениями на востоке Европы, о которых Вы говорили. Не стоим ли мы на пороге третьей мировой войны?

С.В.Лавров: Думаю, что у всех хватит разума, чтобы не доводить до этого дело, хотя, конечно, нас очень тревожит полное отсутствие какого-либо профессионального диалога между военными России и НАТО.

Совет Россия-НАТО, работу которого заморозили наши западные партнёры, в последние пару лет встречался раза три, в общем-то, абсолютно без какого-либо результата. Инициатива возобновления таких встреч была натовская, но нам говорили, что они хотят встретиться, чтобы обсудить Украину. Я стараюсь оставаться в рамках приличий, но это означает только одно – что Совет Россия-НАТО хотели использовать как очередной инструмент обвинений нас во всех смертных грехах и как очередной способ удовлетворить капризы наших украинских соседей, которые спят и видят, чтобы санкции вечно ужесточались, чтобы Россия была постоянно под огнём критики. Мы пошли на такие дискуссии при понимании, что мы также должны обсудить Афганистан, что мы и сделали, борьбу с терроризмом и другие более реальные проблемы, нежели искусственно сохраняемый в угоду национал-радикалам и неофашистам кризис на Украине.

Но помимо таких «посиделок» на уровне постоянных представителей, практически все формы сотрудничества Россия-НАТО заморожены – Афганистан, где очень успешно осуществлялся «вертолётный пакет», программа подготовки кадров для борьбы с наркотрафиком в Афганистане, с терроризмом и многое другое.

Соответственно диалог военных вообще заморожен. Периодически наш Начальник Генерального штаба Вооруженных Сил Российской Федерации В.В.Герасимов разговаривает по телефону с верховным главнокомандующим ОВС НАТО в Европе К.Скапаротти Но это не то, что требуется в нынешней ситуации, когда существенно возрастают риски какого-то непреднамеренного инцидента. Недавно в Эстонии испанский истребитель случайно выпустил ракету «воздух-воздух». Слава Богу, она никого не убила. А если бы она упала не на эстонской, а на нашей территории? Там ведь было совсем рядом.

Поэтому какой-то профессиональный и постоянный диалог абсолютно необходим, НАТО пока от него уходит, во многом, как я понимаю, потому что в законах США, принятых для наложения санкций на Российскую Федерацию, среди прочих содержится запрет Пентагону сотрудничать с Министерством обороны Российской Федерации. Понятно, что в НАТО, без США, там никто ничего не сделает. Поэтому посмотрите на эту ситуацию. Я считаю, что глупо оставаться заложниками каких-то капризов американских законодателей. В конце концов, в Сирии они нашли возможность начать с нами работать и продолжают это делать по т.н. деконфликтингу, чтобы там не произошло каких-то столкновений. А в отношении нашей общей европейской территории в НАТО ничего подобного не происходит. Так что, смотрите. Накопление вооружений на наших границах, настрой на модернизацию транспортной инфраструктуры в Европе с тем, чтобы американским тяжелым вооружениям, и, наверное, вооружениям других стран НАТО было легче выбирать наши границы – откровенно провокационные учения, не наши с Китаем посреди Сибири, а на Украине, в Грузии и в Черном море. Сейчас Украина хочет зазвать натовские учения в Азовское море, но туда уже нельзя будет пройти, потому что наш договор с Украиной требует обоюдного согласия для прохода военных кораблей в Азовское море. Но они этого хотят, и им в этом активно потакают. Все это происходит на фоне новой ядерной доктрины США, в соответствии с которой резко понижается порог применения ядерного оружия, создаются ядерные заряды очень маленькой мощности с очевидным намерением сделать их возможным средством ведения войны, что будет концептуально подрывать все имеющиеся договоренности, в соответствии с которыми это оружие устрашения, взаимного сдерживания, но никак не оружие практического ведения войны. А вот заряды малой мощности, их необходимость так и объяснялась в этой новой ядерной доктрине. У нас с американцами еще с советских времен, по-моему, было два серьезных заявления, в которых констатировалось, что ядерная война не может быть никем выиграна, и поэтому ее быть не может. Было бы неплохо в нынешних условиях этот тезис подтвердить.

Вопрос: Украинский Патриархат решил повернуться к Москве спиной и получить независимость от Русской Православной Церкви. С политической точки зрения это считается важным решением. Что Вы думаете об автокефалии Украинской Церкви?

11 ноября мы будем праздновать 100-летний юбилей перемирия в Первой мировой войне. Многие главы европейских правительств приедут в Европу. Как Вы думаете, приедет ли Президент России В.В.Путин на эти мероприятия?

С.В.Лавров: Украинский патриархат не поворачивался спиной к Русской Православной Церкви потому, что Украинская Православная Церковь Московского патриархата выступает против тех провокаций, которые сейчас затевает Патриарх константинопольский Варфоломей при прямой публичной поддержке из Вашингтона.

Эта провокация задумана с тем, чтобы использовать две неканонические раскольничьи церкви на Украине (Украинская Православная Церковь Киевского патриархата и Украинская автокефальная церковь), которые никогда не были признаны ни одной православной церковью, но которые в интересах этой провокации, созвав на днях Священный Синод в Константинополе, Патриарх Варфоломей признал каноническими и снял анафему с двух иерархов, возглавляющих эти раскольничьи церкви. Уже прозвучали слова возмущения из большинства поместных православных церквей. Я думаю, что это не просто реакция одного-двух дней, а проблема надолго. Замысел очевиден – сделать еще один шаг, чтобы оторвать Украину уже не только политически, но еще и духовно от России.

Когда на Украине принимаются законы о лишении языков меньшинств, прав, которыми они до сих пор обладали, это шаг в том же направлении. Совсем недавно, помимо упомянутого мной Закона, в первом чтении принят еще более интересный закон «О функционировании украинского языка как государственного». В нем устанавливается, что все обучение в школах и университетах происходит только на украинском языке. Языки национальных меньшинств могут применяться в детском саду и начальной школе (первые четыре класса). Исключения могут делаться для английского и других языков ЕС. Это означает, что единственный объект атаки – это русский язык, на котором говорит подавляющее большинство граждан Украины, а для многих он родной. Мы уже запросили представителя ОБСЕ по свободе СМИ А.Дезира, структуры Совета Европы, как они к этому относятся и не хотят ли они сделать так, чтобы этот закон не пошел дальше первого чтения. Посмотрим, какой будет ответ. В конституции Украины прямо записано – «необходимо защищать русский язык и другие языки национальных меньшинств». Здесь еще вопросы и конституционного суда.

Что касается церковных проблем, то вмешательство в жизнь церкви запрещено законом на Украине, в России, надеюсь, что и в любом другом нормальном государстве. Но когда специальный представитель США по вопросам церковных отношений прямо приветствует решение Патриарха Варфоломея, когда К.Волкер, который призван от имени США заниматься содействием украинскому урегулированию на основе Минских договоренностей заявляет то, что он заявляет про эти процессы, то у нас говорят «на воре шапка горит». Люди, которые не могут предъявить нам ни одного факта, подтверждающего их огульные обвинения, что мы вмешиваемся в чьи-то внутренние дела, ведут себя так, как будто это является нормой. Я уже не говорю о том, как послы США в таких странах, как Македония, Черногория и Сербия, Украину вообще можно не упоминать, там страна по сути дела находится под внешним управлением, это все знают.

Так что назрели вопросы, в том числе и для обсуждения на Парижском форуме мира. Я очень надеюсь, что вот эти крайне негативные процессы подмены культуры диалога, переговоров, культуры дипломатии бескультурьем диктата, грубым шантажом не останутся вне поля зрения тех, кто будет организовывать Парижский форум мира. Наверное, это дискуссия, которую еще предстоит оценить. Мы пока еще не получили точных известий о том, как это будет структурировано, какая будет конкретная повестка дня, но, безусловно, с интересом ожидаем, как это будет все организовано и воспринято европейской общественностью.

Что касается торжеств, посвященных 100-летию окончания Первой мировой войны, то мы получили приглашения и обязательно будем там представлены.

Вопрос: А Ваша страна будет представлена на уровне Президента России В.В.Путина?

С.В.Лавров: Об этом будет объявлено в Кремле: о том, как и где участвует Президент Российской Федерации В.В.Путин, объявляет его Пресс-служба.

Вопрос: Я хотел бы вернуться к вопросу Идлиба. Президент Сирии Б.Асад заявил, что ситуация в Идлибе временная. Считаете ли Вы, что Ваши турецкие партнеры по сочинскому соглашению способны разоружить джихадистов, которые присутствуют в Идлибе? Как найти решение для этой последней части сирийской войны?

С.В.Лавров: Соглашение действительно временное. Конец истории будет только тогда, когда в Сирии восстановится власть сирийского народа и все те, кто находится на территории Сирии, в особенности, кто туда не приглашен, покинут эту территорию. Это понятно всем.

Насчет того, как выполняются сочинские договоренности. Они выполняются. Демилитаризованная зона создается по периметру этого района в Идлибе, выводятся тяжелые вооружения. Наши турецкие партнеры активно работают с оппозицией, убеждая ее сотрудничать. Такое сотрудничество идет. Мы будем внимательно за этим следить.

Не соглашусь с Вами в том, что Идлиб – это последний проблемный район на территории Сирии. Там к востоку от Евфрата есть огромные земли, где происходят абсолютно неприемлемые вещи. Эти земли США стараются использовать через своих сирийских союзников, прежде всего курдов, для того, чтобы создать там квазигосударство.

Вопрос: ИГИЛ еще контролирует эти территории, правильно?

С.В.Лавров: Там ИГИЛ есть в небольших количествах. Как я уже сказал, игиловцы есть в районе «Ат-Танфа», который был нелигитимно создан США. Они, в принципе, там нелигитимно, но этот район был создан вообще в одностороннем порядке. По нашим данным (они также есть и у других стран), они переправляют игиловцев в Ирак и Афганистан. Но на этой территории США абсолютно незаконно пытаются создать квазигосударство и сделать все, чтобы создавать там условия для нормальной жизни своих подопечных. Они создают там альтернативные органы власти легитимным Сирии, активно содействуют возвращению и расселению беженцев. Это все при том, что на территориях, которые подконтрольны законному сирийскому Правительству, ни США, ни Франция, ни другие западные страны не хотят создавать условия для возвращения беженцев до тех пор, как нам говорит Запад, пока не начнется заслуживающий доверия политический процесс. Вопрос в том, почему на восточном берегу р.Евфрат, который контролируют США и их местные соратники, не надо дожидаться начала вызывающего доверия политического процесса. Ответ может быть только один – там хотят создать территорию, которая будет прообразом некого нового государства, либо это опять будет опаснейшая игра с Иракским Курдистаном, т.н. идея «большого Курдистана». Не исключаю, что США в этом районе, как правило, стараются поддерживать ситуацию в таком разогретом состоянии, чтобы никто не мог успокоиться. В такой мутной воде им гораздо проще ловить рыбу, которую они хотят. До добра это никогда не доводило. Когда нам говорят о том, что кто-то там делает не так, как хотят США, то давайте вспомним Ирак и «пробирку» бедного К.Пауэлла. Главное, что в мае 2013 г. Дж.Буш младший объявил о победе демократии в Ираке с борта авианосца. Где сейчас Ирак? В Ливии также было объявлено, что диктатор сломлен, Х.Клинтон смотрела «лайв» как его убивали и радовалась этому. Где сейчас Ливия? Хотели сделать то же самое с Сирией. Наверное, обустройство этого и других регионов по американскому образцу едва ли является образцовым.

Россия. Франция > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > mid.ru, 18 октября 2018 > № 2778459 Сергей Лавров

Собственно "церковные" разъяснения причин и последствий вполне внятно и без нас дают представители РПЦ. Те, кто не являются теологами, но имеют представление о сверхновой истории Украины, по понятным причинам больше всего озабочены судьбой украинских верующих канонической церкви. Мы же поговорим о политическом измерении происходящего. Тем более что заварил нынешнюю кашу лично текущий президент Украины, точно никакого сана не имеющий.

С учетом того что отдельные епископы УПЦ колеблются и делают противоречивые заявления, а группировки национал-активистов ждут только сигнала к началу массовых захватов, вероятное дальнейшее развитие событий, увы, более-менее ясно.

Что тут по-настоящему важно. За фанарским патриархом Варфоломеем (как и за инициатором происходящего — киевским президентом Порошенко) вполне откровенно стоит Америка, где сосредоточено большинство паствы Константинополя. А как действуют США при захватах чужих территорий, известно достаточно хорошо.

Так что сначала, видимо, будет торг с высшими клириками канонической УПЦ в расчете повторить "успех в Ираке", где высшее командование армии атакованной страны было просто скуплено. Затем — при дисциплинированно беззаботном невнимании западных СМИ — силовой отжим непокорных монастырей и церквей, изгнание непокорившихся священников и верующих. Затем (с них станется) и какой-нибудь "демократический коалиционный синод УПЦ", в котором будут творчески сосуществовать все перешедшие под Варфоломея религиозные организации.

Украинских православных, скорее всего, ждет много дурного и страшного. Но сейчас главное — вопрос, как на происходящее будут смотреть поместные церкви планеты. Это будет иметь решающее значение, в том числе и для судьбы украинских православных.

Дело тут вот в чем. По факту константинопольское решение послало всему православному миру (вернее, клиру) простой и четкий сигнал: можно майданить. У любого раскола отныне есть крыша, и эта крыша формально гнездится в стамбульском квартале Фанар, а по факту — в столице сверхдержавы с амбициями на глобальное управление.

Этот сигнал послан не только Украине, но и Сербии, Черногории, Македонии, Болгарии, Грузии, Молдавии и так далее.

И России тоже.

Иерархи, конфликтующие со своим начальством, ушедшие в раскол, отлученные, — вы знаете, что делать, говорит этот сигнал. Отныне анафема не приговор, всегда есть альтернатива: хватайте все, что можете унести, и переходите под сертифицированный Капитолийским холмом зонтик. Кстати, учтите, что государства, в которых вы проживаете, — в подавляющем большинстве политическим суверенитетом не страдают, покорно лежа под США. Поэтому поддержка будет оказываться всесторонняя.

По факту все это является дистиллированным примером именно майдана. Все "цветные революции" нулевых и десятых годов, заметим, осуществлялись не в суверенных государствах. Там уже были либо проамериканские, либо, по крайней мере, "многовекторные" правительства, которые, почти не встречая сопротивления, сносили сертифицированные Западом борцы за настоящую демократию и против коррупции. Сопротивление же не оказывалось именно потому, что правительства не были суверенными — они все пытались "договориться, чтобы не потерять все". А у "цветных революционеров", в свою очередь, имелись практически официальные "томосы" — вашингтонские сертификаты о соответствии их погромов духу истинной демократии.

То есть в данном случае Константинополь выступает механизмом, по функциям аналогичным Виктории "плевать на Европу" Нуланд.

Кстати, с момента визита Нуланд в Киев прошло уже достаточно лет, чтобы ответить на вопрос, планировала ли Америка таким образом не только ослабить Россию, но также усилить и облагодетельствовать Украину. Счет на табло, текущее состояние Украины — красноречиво. Поэтому мысль, что на Украине после "церковного майдана" наступит какой-то там "церковный мир" и улучшение ситуации, по меньшей мере глупа. "Мир" попросту не является целью происходящего.

В общем, перед поместными церквями планеты стоит в полный рост тяжелый выбор. Либо четко осудить действия Константинополя и вызвать недовольство США и собственных проамериканских правительств. Либо ничего не делать и абстрактно призывать к мирному разрешению противоречий — словом, тянуть время до бесконечности, что равносильно капитуляции. Либо торговаться и получать ничего не стоящие гарантии, что тоже равносильно капитуляции (в этом смысле показательны появившиеся в прессе слухи о том, что лояльность Константинополю второй по величине поместной церкви — Румынской — Фанар намеревается купить решением о "разделе" Молдавии).

Либо просто в открытую капитулировать, поддержав Варфоломея. И тем самым открыться нараспашку любым рейдерским атакам, легитимизировав "церковные майданы" на собственных территориях в будущем.

А если посмотреть на то, как сейчас ведет себя Америка со своими как бы союзниками, можно спокойно прогнозировать: майданы будут.

Поэтому остается надеяться, что поместные церкви обнаружат волю к единству. В пользу этого выбора говорят не только соображения самосохранения, но и тот факт, что Москва, в отличие от Константинополя, папизмом не болеет и к мировой власти над христианами не рвется. А что думают в России о майданах — знают все.

Виктор Мараховский

ЛОНДОН ГОТОВИТСЯ К ВОЙНЕ С РОССИЕЙ

В Великобритании разворачивается дискуссия о том, какой будет предстоящая война с Россией.

Один из самых влиятельных консервативных британских политиков Лорд Эшкрофт отважился посетить линию фронта на Донбассе с украинской стороны и вернулся домой настолько напуганным «русской угрозой», что проговорился планах британской правящей элиты развязать войну с Россией и не позволить Москве захватить Восток Украины.

В своей новой книге «Белый флаг: изучение обороноспособности Объединенного Королевства» Эшкрофт изложил план подготовки к войне с Россией. Он выразил настроения своих собратьев по партии, выдав планы правительства тори.

Лорд Эшкрофт сильно сожалеет, что прежде монолитный блок НАТО разделен и дезорганизован, а британский ВМФ располагает не более чем 20 кораблями, часть из которых стоят на приколе, боевых самолетов у Британии в два раза меньше чем 25 лет назад.

Политик пугает, что «русская угроза» не меньше чем была во времена Холодной войны. В тоже время он признает, что британская армия уже находится на Украине и помогает в битве с республиками Донбасса. Однако воинственный политик промолчал о том, что около 100 британских летчиков тайно помогают еще и саудовским ВВС вести бесчеловечную войну в Йемене, где разрастается гуманитарный кризис.

Эшкрофт и его единомышленники не желают мириться с нынешним статусом Великобритании как второстепенной региональной державы и твердят, что террористическая угроза отходит на второй план перед задачей противодействия России. Он считает, что в первую очередь страна должна нарастить военно-морской флот, чтобы быть готой к сражениям на море.

Николай Иванов

Президент России Владимир Путин в Сочи проведет неформальную встречу с египетским коллегой Абделем Фаттахом ас-Сиси, на следующий день запланированы официальные переговоры.

Как сообщалось ранее, президент Египта в ходе трехдневного визита в Россию намерен встретиться с Путиным, премьер-министром Дмитрием Медведевым и другими политиками. Главы государств на встрече планируют обсудить дальнейшее наращивание взаимодействия между странами, а также обменяться мнениями по актуальным темам международной повестки дня.

Президент Египта накануне своего отлета в Россию заявил, что Каир заинтересован в усилении связей с Москвой. В свою очередь Путин поручил подписать договор РФ с Египтом о всестороннем партнерстве и стратегическом сотрудничестве на высшем уровне, он был опубликован на официальном портале правовой информации.

"Принять предложение МИД России, согласованное с заинтересованными федеральными органами исполнительной власти, о подписании договора между РФ и Арабской Республикой Египет о всестороннем партнерстве и стратегическом сотрудничестве. Считать целесообразным осуществить подписание договора, предусмотренного настоящим распоряжением, на высшем уровне", — говорится в документе.

Важной темой переговоров, как ожидается, станет сирийское урегулирование. Лидеры могут поговорить о координации усилий, а также пути выхода из кризиса. Путин и ас-Сиси, вероятно, обсудят проблемы Ливии, Йемена и вопросы борьбы с терроризмом в регионе.

Кроме того, на переговорах может быть поднят вопрос о возобновлении полетов российских самолетов в Шарм-эш-Шейх. На минувшей неделе об этом сообщил глава Минтранса Евгений Дитрих.

"В случае постановки вопроса нашими коллегами мы будем готовы ответить на эти вопросы. Определенное развитие ситуации сейчас есть", — сказал он.

По его словам, сейчас обсуждается вопрос о направлении туда комиссии из РФ, чтобы еще раз проинспектировать готовность египетских коллег к обеспечению всех мер безопасности.

«Не будем платить за безопасность»: Эр-Рияд ответил Трампу

Саудовский принц опроверг слова Трампа о его зависимости от США

Саудовская Аравия «не будет ничего платить американской стороне взамен безопасности» своего правящего режима, указал саудовский наследный принц Мухаммед бен Салман Аль Сауд. Так он ответил на заявление президента США Дональда Трампа о предоставлении Вашингтоном защиты Аль Сауду и его власти.

Наследный принц Саудовской Аравии Мухаммед бен Салман Аль Сауд ответил на недавнее заявление президента США Дональда Трампа о том, что Эр-Рияд должен платить Вашингтону за безопасность правящего режима.

Аравийский принц в интервью американскому информационному агентству Bloomberg заявил, что Эр-Рияд «не будет ничего платить взамен безопасности» американской стороне. Он подчеркнул, что все поставленное Штатами оружие было оплачено и не досталось стране бесплатно, передает ФАН.

Салман Аль Сауд также напомнил, что ранее Саудовская Аравия закупала оружие у других стран. Однако, после того, как президентом США стал Трамп, в Эр-Рияде было принято решение еще на десять лет оснастить армию американским вооружением, закупив 60% в США, а 40% произвести в королевстве с использованием американских технологий.

Общая цена контракта оценивается примерно в $400 млрд. Принц также добавил, что производство части вооружений в Саудовской Аравии позволило создать рабочие места в обеих странах, и это хорошо сказалось на экономиках партнеров.

Также 6 октября стало известно, что Госдепартамент США в 2018 финансовом году выдал разрешения на продажу за рубеж вооружений на сумму в $69,7 млрд.

Крупнейшим стал контракт с Саудовской на поставку американских противоракетных комплексов подвижного наземного базирования для высотного заатмосферного перехвата ракет средней дальности THAAD на сумму $15 млрд.

В августе нынешнего года сообщалось, что коалиция стран во главе с Саудовской Аравией, активную поддержку которой оказывают США, пошла на соглашение с террористической организацией «Аль-Каида на Аравийском полуострове» (организация запрещена в России) (АКАП, является частью террористической группировки «Аль-Каида» — запрещена в России).

Об этом писало информационное агентство Associated Press со ссылкой на официальные лица Йемена, включая офицеров служб безопасности, командиров отрядов ополчения, представителей племен, выступающих в качестве посредников, и на самих членов «Аль-Каиды».

По информации агентства, входящие в аравийскую коалицию государства — союзники США, такие как Объединенные Арабские Эмираты, платят боевикам «Аль-Каиды» за то, чтобы те отступили без боя из удерживаемых ими населенных пунктов, районов и без сопротивления отошли с оборудованных рубежей обороны.

При этом действующие при поддержке Эр-Рияда и его союзников формирования аравийского ополчения принимают в свои ряды бывших боевиков АКАП. Подобные сделки и компромиссы позволяют йеменскому филиалу «Аль-Каиды» сохранять свою боеспособность, полагает AP. По данным агентства, спецслужбы и военные США в курсе этих негласных договоренностей.

В мае Стокгольмский международный институт исследования проблем мира сообщил, что, по данным за 2017 год, Саудовская Аравия обогнала Россию в размере выделенных средств на военный бюджет – доля страны составила 4% от общемировых военных расходов, тогда как российское государство занимало 3,8% от общего показателя.

При этом сам Эр-Рияд не только приобретает и активно производит оружие, но и мешает другим это делать. Так, прошедшим летом Саудовская Аравия пригрозила применить силу против Катара в том случае, если он все же решит приобрести российские зенитные ракетные системы С-400.

По сообщению французской газеты Le Monde, саудовский король Сальман бен Абдель Азиз Аль Сауд отправил послание в Париж. В нем политик просил французского лидера Эммануэля Макрона оказать давление на Катар, чтобы избежать приобретения им российских комплексов С-400.

О возможности совершения такой покупки ранее заявлял посол Катара в Москве Фахд аль-Аттыйя.

В письме, направленном в Елисейский дворец, монарх выразил сильнейшую обеспокоенность переговорами между Дохой и Москвой. Король высказал уверенность в том, что размещение С-400 на территории Катара повлияет на безопасность воздушного пространства Саудовской Аравии и увеличит риск эскалации напряженности в регионе.

При этом, примечательно, что интерес к российским С-400 питала и сама Саудовская Аравия. Так, в мае прошлого года после продолжительных переговоров Эр-Рияд заключил с Москвой контракт на поставку зенитных комплексов.

Ранее бывший начальник подразделения ФСБ России по борьбе с терроризмом Владимир Луценко рассказал, каким государствам выгодно снабжать оружием и финансами террористов, передает НСН.

«Эти поставки выгодны тем государствам, кто хотел бы, чтобы Россия завязла в Сирии и потерпела там полный провал. Это, прежде всего, Саудовская Аравия, США и все, кто идет в кильватере с ними. Даже беспилотники, которые атаковали нашу базу, и те состоят из компонентов, которые поставлялись именно из этих стран Запада. Они и самих боевиков финансировали, и оружие поставляли. И сейчас это делают», — подчеркнул эксперт.

Россия прорабатывает вопрос доставки гуманитарной помощи в Йемен, заявил в интервью РИА Новости замглавы МИД РФ Сергей Вершинин.

Конфликт в Йемене между правительством и шиитскими повстанцами-хуситами из движения "Ансар Алла" продолжается с 2014 года. Это привело к острейшему гуманитарному кризису в этой стране. По сентябрьским данным Всемирной продовольственной программы ООН, в настоящий момент две трети населения Йемена (18 миллионов человек) "не знают, где достать продукты для следующего приема пищи", причем восемь миллионов из них находятся в ситуации, близкой к голоданию. В апреле постпред РФ при женевском отделении ООН Геннадий Гатилов сообщил о выделении Россией 1 миллиона долларов на гуманитарную продовольственную помощь Йемену в 2018 году по линии ВПП ООН.

"Что касается гуманитарного содействия, то регулярно гуманитарная помощь нами оказывается — как правило, направлением наших самолётов МЧС в Сану, а также в Аден, имея в виду, что одновременно помощь оказывается по линии международных организаций, по линии различных организаций ООН", — сказал он.

По словам Вершинина, сейчас прорабатывается очередная поставка гуманитарной помощи в Йемен, однако о сроках пока говорить преждевременно.

"Такая поставка прорабатывается. А сроки — это же целая операция: надо же получить разрешение на пролет, надо получить разрешение на посадку, надо подобрать такую номенклатуру гуманитарного груза, которая максимально учитывала бы потребности населения", — добавил он.

Европейский союз (ЕС) и ФАО сегодня подтвердили свою приверженность решению общих глобальных проблем, таких как рост голода, обеспечение процветания и мира и построение более устойчивого будущего для всех.

В течение следующих двух лет ЕС и ФАО сосредоточат свои усилия на укреплении устойчивости общин к продовольственным кризисам, борьбе с изменением климата и более рациональном использовании природных ресурсов, инвестировании в сельское хозяйство и производственно-сбытовые цепочки и улучшении питания и продовольственных систем.

«Постоянная поддержка ЕС принципа многосторонности и в целом системы Организации Объединенных Наций столь же важна для реализации Повестки дня в области устойчивого развития на период до 2030 года, сколько и для решения глобальных проблем, к которым приводят миграция, конфликты и продовольственные кризисы», - сказал Генеральный директор ФАО Жозе Грациану да Силва.

«Работая вместе и объединяя наш опыт, я убежден, что мы сможем справиться со многими из наиболее актуальных проблем современности», - добавил Грациану де Силва.

«Я чрезвычайно горжусь тем, чего достигли Европейский союз и ФАО. За прошедшие годы мы создали прочное стратегическое партнерство, при этом особое внимание было уделено областям, которые стоят в центре политической повестки ЕС. Мы по-прежнему остро осознаем, что продовольственная безопасность и устойчивое сельское хозяйство остаются актуальными проблемами. Именно поэтому только в прошлом месяце на Генеральной Ассамблее ООН Европейский союз и ФАО подписали соглашение на сумму 77 млн. евро для повышения устойчивости миллионов людей, пытающихся противостоять продовольственным кризисам по всему миру», - сказал Комиссар ЕС по международному сотрудничеству и развитию Невен Мимица.

Партнерство ФАО и ЕС - важный фактор перемен

Сотрудничество между ЕС и ФАО охватывает целый ряд областей: от безопасности пищевых продуктов и продовольственной безопасности, устойчивого сельского хозяйства, борьбы с болезнями и вредителями до защиты прав собственности на землю, рационального землепользования почвенных ресурсов и борьбы с незаконным рыболовством, опустыниванием и обезлесением.

Партнерство стало важным фактором перемен в интересах миллионов людей в развивающихся странах, странах с переходной экономикой и развитых странах, в том числе в ЕС, и за последние 10 лет оно активно развивалось.

В период с 2007 по 2017 год ЕС направил более 1,5 млрд. евро на более чем 250 возглавляемых ФАО программ в 60 странах, увеличив свою поддержку в связи с кризисом цен на продовольствие в 2007-2008 годах и вновь в 2017 году с целью решения проблемы отсутствия продовольственной безопасности и последствий конфликтов, миграции и изменения климата для сельского хозяйства.

ЕС остается основным ресурсным партнером ФАО, на который вместе со всеми его государствами-членами приходится 45 процентов бюджета учреждения ООН. В 2017 году вклад ЕС достиг 239 миллионов евро.

В период с 2014 г. по 2017 г. почти половина вкладов была направлена на проекты в Африке, оставшаяся часть - на проекты в Европе, Латинской Америке, Ближнем Востоке и Азии.

Вкратце: результаты партнерства ФАО и ЕС

Основные достижения сотрудничества ФАО и ЕС в период с 2006 г. по 2017 г. были сегодня представлены в двух докладах на специальном мероприятии в Риме:

Избавление от голода 49 стран, находящихся под угрозой глобального кризиса цен на продовольствие в 2007-2008 годах;

Истребление чумы крупного рогатого скота - инфекционного вирусного заболевания, поражающего скот и других животных, в 2011 году. Это была вторая инфекционная болезнь, официально объявленная искорененной в современную эпоху после (человеческой) оспы;

Разработка программы «Обеспечение продовольственной и нутриционной безопасности, резистентности, устойчивости и преобразований» (FIRST) (2015 г.), которая помогает 32 странам улучшить политику в области сельского хозяйства и стимулировать инвестиции в сельскохозяйственный сектор, продовольственную безопасность и питание;

Оказание экстренной помощи наиболее уязвимым, пострадавшим от кризиса людям на трех континентах, в том числе принятие ответных мер на Эль-Ниньо 2016 года в Зимбабве, Лесото, Колумбии, Сомали, Гаити, Вьетнаме и Доминиканской Республике, а в 2017 году предотвращение голода в Сомали, Нигерии и Йемене;

Наращивание потенциала европейских стран в области охраны здоровья животных и услуг в сфере животноводства с целью предотвращения угрозы распространения ящура;

Разработка эффективных концепций и мер для обеспечения устойчивого производства биоэнергии в Европе и во всем мире;

Глобальный доклад о продовольственных кризисах (впервые выпущен в 2016 году) стал всемирной точкой отсчета для анализа и реагирования на продовольственные кризисы. Запущенная изначально как совместная инициатива Всемирной продовольственной программы (ВПП), ЕС и ФАО, она превратилась в многосторонний учрежденческий проект, привлекла внимание всего мира к разрушительным последствиям конфликтов и затяжным кризисам для продовольственной безопасности.

Партнерство также привело к разработке и внедрению ряда международных руководящих принципов, соглашений и стандартов, направленных на поддержание безопасности продуктов питания, устойчивое производство продуктов питания и поддержание здоровья животных и растений, поощрение справедливой торговли продуктами питания и защиту дикой природы, океанов, земель и лесов.

К ним относятся Добровольные руководящие принципы ответственного регулирования вопросов владения и пользования земельными, рыбными и лесными ресурсами (VGGT), Программа устойчивого развития дикой природы и План действий в области правоприменения, управления и торговли в лесном секторе (FLEGT).

Иск предъявлен иностранцу

В практической деятельности правовые подразделения органов внутренних дел Российской Федерации нередко встречаются с необходимостью обращения в суды с исковыми требованиями к иностранным гражданам. Данный вопрос возникает зачастую в связи с необходимостью взыскания с иностранных граждан денежных сумм в рамках гражданского иска по уголовному делу, потерпевшими по которому признаны сотрудники органов внутренних дел Российской Федерации и в пользу которых необходимо взыскать денежные средства с иностранных граждан, находящихся на территории иностранного государства, необязательно своего.

Обращение в иностранные судебные инстанции может быть продиктовано целесообразностью взыскания денежных средств с бывших сотрудников органов внутренних дел Российской Федерации, переехавших на постоянное место жительства в иностранное государство и имеющих долги перед органом внутренних дел своей страны.

Также могут иметься на руках вступившие в законную силу решения российских судов и исполнительные листы в отношении иностранных граждан, однако взыскание с иностранцев денежных средств не происходит и дело не имеет своего логического завершения.

Рассмотрим ситуацию при обращении в иностранную судебную инстанцию с исковым требованием.

На основании статей 28 и 29 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) иск предъявляется в суд по месту жительства ответчика, либо по месту нахождения его имущества, либо по его последнему известному месту жительства в Российской Федерации, если на момент подачи иска место жительства ответчика неизвестно или он не имеет места жительства в Российской Федерации.

В соответствии с частью 2 статьи 402 ГПК РФ суды в Российской Федерации рассматривают дела с участием иностранных лиц, если организация-ответчик находится на территории Российской Федерации или гражданин-ответчик имеет место жительства в Российской Федерации.

Кроме того, по делу с участием иностранного лица стороны вправе договориться об изменении подсудности дела (пророгационное соглашение) до принятия его судом к своему производству (статья 404 ГПК РФ).

В силу статьи 404 ГПК РФ следует обратиться к положениям международных договоров, которые вступили в силу и стали обязательными для Российской Федерации, принимая во внимание объём правовой помощи, установленный конкретным международным договором.

В отношениях между Российской Федерацией и государствами – участниками СНГ по вопросам оказания правовой помощи по гражданским делам действует Конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам 1993 года в редакции Протокола к ней 1997 года (далее – Конвенция).

В соответствии со статьёй 20 Конвенции иски к лицам, имеющим место жительства на территории одного из государств - участников, предъявляются независимо от их гражданства в суды страны, где такие лица находятся. Если в деле участвуют несколько ответчиков, имеющих местожительство (местонахождение) на территориях разных государств-участников, спор рассматривается по местожительству (местонахождению) любого ответчика по выбору истца.

Российская Федерация является участницей более 50 двусторонних договоров, предусматривающих взаимное оказание правовой помощи: по гражданским, семейным и уголовным делам с Абхазией, Азербайджаном, Албанией, Алжиром, Болгарией, Венгрией, Вьетнамом, Грецией, Грузией, Ираком, Ираном, Йеменом, Кипром, Киргизией, Китаем, КНДР, Кореей, Кубой, Латвией, Литвой, Молдовой, Монголией, Польшей, Румынией, Тунисом, Финляндией, Филиппинами, Чехословакией, Эстонией, Югославией, Японией, государствами на территории бывшей Югославии (Босния и Герцеговина, Македония, Сербия и Черногория, Словения, Хорватия) и другими странами. Многие из таких договоров первоначально были подписаны и ратифицированы ещё во время существования СССР, но продолжают своё действие на территории Российской Федерации в силу правопреемственности.

В случае, если возможности выбора места рассмотрения дела на территории Российской Федерации нет в силу положений международных договоров или по причине отсутствия таковых, обращаться необходимо напрямую в иностранный суд в соответствии с внутренним законодательством конкретной страны, с уплатой госпошлины, переводом документов на официальный язык запрашиваемого государства и соблюдением ряда других требований. Например, в Германии обращение в суды в соответствии с их законодательством возможно только через местных адвокатов.

Рассмотрим ситуацию, при которой возникла необходимость в принудительном исполнении вступившего в законную силу решения российского суда на территории иностранного государства.

Для организации признания и исполнения решения российского суда на территории иностранного государства опять же необходимо применять такой международный договор, который вступил в силу и стал обязательным для Российской Федерации, а также объёмом правовой помощи которого предусмотрено признание и исполнение решений договаривающихся государств.

Для исполнения решения российского суда на территории иностранного государства необходимо следующее:

1. Лицу или организации, в пользу которых вынесено судебное решение, предоставить суду или мировому судье, вынесшему решение, ходатайство, адресованное компетентному суду соответствующего государства, с просьбой разрешить принудительное исполнение на территории этого государства решения российского суда, указав в ходатайстве существо решения, кем и когда оно вынесено, а также свой адрес и адрес должника, реквизиты счёта и отделения банка при взыскании денежных средств в доход юридического лица или лицевого счёта физического лица.

2. К ходатайству прилагаются документы, а именно:

а) удостоверенная гербовой печатью суда копия решения суда или его оригинал;

б) справка о вступлении решения в законную силу;

в) справка о том, что ответчик своевременно и в надлежащей форме был извещён о времени и месте судебного разбирательства с вручением копии искового заявления;

г) справка о неисполнении решения на территории России. В том случае если с ответчика уже производилось взыскание на территории России, суд к вышеназванным документам приобщает также справку о том, за какой период и в какой части с ответчика произведено взыскание.

Все документы, в том числе и ходатайство взыскателя, заверяются гербовой печатью суда и подписью судьи.

Документы, в том числе и ходатайство, снабжаются надлежащим образом заверенным переводом на язык запрашиваемого государства в соответствии с условиями международного договора. В соответствии с условиями Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам 1993 года перевод документов на язык запрашиваемого государства – участника СНГ не требуется.

Указанный пакет документов российским судом передаётся в Министерство юстиции Российской Федерации или его территориальный орган для организации передачи в установленном порядке компетентным органам соответствующего иностранного государства.

На территории иностранного государства соответствующим судом выносится определение о признании решения российского суда или о возврате предоставленного пакета документов без его рассмотрения с указанием причин возврата. В случае признания решения иностранный суд направляет соответствующий исполнительный документ в службу своего государства, в компетенцию которой входит исполнение решений судов, взыскатель уведомляется об этом.

Следует отметить, что, если в силу положений международных договоров отсутствует возможность признания решений судов, а также если таких договоров нет, положительного результата можно достичь путём непосредственного обращения в судебную инстанцию запрашиваемого государства в соответствии с его внутренним законодательством, с уплатой госпошлины, переводом документов на официальный язык запрашиваемого государства и соблюдением ряда других требований. Например, возможность признания решения иностранного суда предусмотрена законодательствами Германии, Франции, Италии и ряда других государств.

Отметим, что при возникновении трудностей в рамках рассматриваемой темы органы внутренних дел Российской Федерации в установленном порядке могут обращаться за разъяснениями, а также за информацией о законодательстве иностранных государств в Договорно-правовой департамент МВД России.

Дмитрий КИРСАНОВ, референт Международно-правового управления Договорно-правового департамента МВД России, советник государственной службы Российской Федерации 2 класса

Полиция России № 9, 2018 г.

Выступление и ответ на вопрос СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе совместной пресс-конференции по итогам переговоров с Министром внешнеэкономических связей и иностранных дел Венгрии П.Сиярто, Москва, 3 октября 2018 года

Уважаемые дамы и господа,

Мы подробно обсудили наши двусторонние отношения, региональную, европейскую и международную проблематику с учетом и в русле тех договоренностей, которые были достигнуты на встрече Президента России В.В.Путина и Премьер-министра Венгрии В.Орбана в Кремле 18 сентября. Наметили конкретные меры для эффективного и оперативного выполнения этих договоренностей.

Констатировали позитивные тенденции в товарообороте, который за первые месяцы этого года уже увеличился на 30 % и достиг почти 4 млрд.долл.США.

Рассмотрели ход реализации крупных проектов, включая строительство Госкорпорацией «Росатом» двух новых энергоблоков АЭС «Пакш», которая без преувеличения имеет стратегическое значение, в том числе ввиду его высокотехнологичного характера. Его осуществление, по нашему убеждению, укрепит энергетическую безопасность Венгрии, придаст дополнительный импульс созданию рабочих мест и в целом развитию национальной экономики.

У нас также успешно продвигаются другие совместные инициативы, включая модернизацию российскими специалистами вагонов для будапештского метрополитена, а также нашу совместную работу на рынках других стран. Совсем недавно был подписан контракт о совместной поставке нашими компаниями в Египет 1300 пассажирских железнодорожных вагонов.

Все эти вопросы, а также другие планы на перспективу будут подробно рассмотрены на очередном заседании российско-венгерской Межправительственной комиссии по экономическому сотрудничеству, которую Министр внешнеэкономических связей и иностранных дел Венгрии П.Сиярто возглавляет вместе с Министром здравоохранения Российской Федерации В.И.Скворцовой. Заседание состоится 22 октября в Будапеште.

Мы также договорились ускорить учредительное заседание новой двусторонней Межправительственной комиссии по региональному сотрудничеству между регионами России и Венгрии.

У нас расширяются гуманитарные контакты. На прошлой неделе состоялись дни Будапешта в Москве и в Санкт-Петербурге. Принята и реализуется Программа сотрудничества между Министерством культуры Российской Федерации и Министерством социальных ресурсов Венгрии на 2018-2020 годы.

В венгерских высших учебных заведениях начали стажировку 200 российских студентов. Венгерские студенты в свою очередь обучаются в российских университетах. Мы с удовлетворением отмечаем интерес Венгрии к изучению русского языка.

Из международных вопросов уделили внимание положению на Ближнем Востоке и Севере Африки, включая ситуацию в Сирии, Ираке, Ливии, Йемене. Помимо задач, которые стоят перед международным сообществом по урегулированию этих кризисов, мы рассказали, как Российская Федерация старается помогать, в частности, в преодолении сирийского конфликта.

Россия и Венгрия обеспокоены положением христиан, которые существенно страдают в результате происходящего в этом неспокойном регионе. Договорились продолжить практику проведения в рамках заседаний ОБСЕ, Совета ООН по правам человека, других органов международных организаций специальных мероприятий, которые посвящены защите христиан на Ближнем Востоке.

Говорили об Украине. Венгрия и Россия, как и все другие страны мира, выступают за полное выполнение Минских договорённостей. Наряду с этим у нас общая обеспокоенность в связи с проводимой официальными властями Киева линии на «украинизацию» образования, ущемление прав национальных меньшинств, прежде всего языковых прав вопреки тем обязательствам, которые Украина взяла на себя в рамках соответствующих международных конвенций.

В целом мы удовлетворены итогами наших переговоров, которые мы продолжим за рабочим обедом.

Вопрос: Как Вы видите перспективы энергетического сотрудничества между ЕС и Россией с учётом того, что не все хотят, чтобы российские трубы, газопроводы строились в Европе?

С.В.Лавров: У нас очень насыщенные энергетическое сотрудничество и энергетический диалог с ЕС. Был период, когда энергодиалог был одним из 20 секторальных диалогов, что подчёркивает в принципе богатство отношений, существовавших между Россией и ЕС в рамках стратегического партнёрства. К сожалению, сейчас такие полноценные диалоги заморожены, в том числе и энергодиалог, охватывавший нефть, газ, электроэнергетику, атомную энергетику, возобновляемые источники энергии. Вместе с тем разговоры прежде всего по углеводородам и особенно по газу никогда не прекращались, в частности, касательно проектов «Северный поток-2», «Турецкий поток», «Южный поток», участвовать в котором, к сожалению, Еврокомиссия запретила Болгарии и другим заинтересованным странам. Был, конечно, и разговор относительно транзита российского газа через Украину.

Сейчас, когда Украина доказала свою ненадёжность в качестве транзитера, когда газотранспортная система Украины находится в достаточно тревожном состоянии, как вы знаете, наша компания «Газпром» вместе с партнёрами из европейских стран соорудила первую ветку «Северного потока», уже начинается строительство «Северного потока-2». На этот счёт все необходимые разрешения получены. Также есть возможность для «Турецкого потока» стать не только российско-турецким проектом, но и проектом с участием ЕС, заинтересованных стран, разумеется, при наличии гарантий, что не будет повторения того, что произошло с «Южным потоком».

Вы абсолютно правы, у проектов, связанных с сооружением российских трубопроводов для доставки российского газа европейским потребителям, есть противники. Главный из них находится не в Европе, а за океаном. Мы все это знаем – США публично говорят, что не надо строить «Северный поток-2», поскольку он «усугубит» некую зависимость Европы от Российской Федерации. Зависимость всегда бывает взаимной. Как можем мы рисковать нашими поставками потребителям, на которых приходится огромная часть нашего экспорта углеводородов? Россия всем своим опытом, историей нашего взаимодействия в этой сфере с ЕС никогда не давала повода обвинить себя в том, что она является ненадёжным поставщиком. Имевшие место кризисы были связаны, прежде всего, с поведением транзитных стран.

Завершая свой ответ на Ваш вопрос, хочу сказать, что мы исходим из того, что европейские страны будут принимать решения о целесообразности или нецелесообразности своего участия в том или ином проекте на основе сравнения конкурентных преимуществ того или иного поставщика. У России имеются такие конкурентные преимущества, о них хорошо известно. По крайней мере, наши венгерские партнёры заинтересованы в том, чтобы наше взаимовыгодное надёжное устойчивое сотрудничество продолжалось. Уверен, что если все остальные страны ЕС будут руководствоваться экономическими соображениям, интересами своей собственной страны, а не политизированными идеологизированными подходами, которые навязываются извне, это будет к выгоде всех европейских стран.

Россия. Венгрия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 3 октября 2018 > № 2752669 Сергей Лавров

Месть за теракт: Иран ударил по объектам террористов в Сирии

Иран нанес в Сирии ракетный удар по террористам

Корпус стражей исламской революции Ирана нанес ракетный удар по объектам террористов на восточном берегу Евфрата в Сирии. Точное число запущенных баллистических ракет неизвестно, в результате атаки уничтожено множество боевиков. Эта акция — ответ Тегерана на теракт в иранском городе Ахваз, где четверо членов «Исламского государства» (ИГ, запрещено в РФ) расстреляли военный парад, убив 25 человек и ранив около 70.

Корпус стражей исламской революции (КСИР) Ирана нанес удар баллистическими ракетами по объектам террористов на восточном берегу Евфрата в Сирии. Об этом сообщает тегеранское новостное агентство Fars.

Террористы «Исламского государства» (организация запрещена в России) (ИГ, организация запрещена в России) подверглись атаке в ночь на 1 октября, примерно в 02:00 по местному времени. Согласно отчету КСИР, в результате ракетного удара множество террористов было уничтожено, также есть раненые.

Этот «удар возмездия», как его называют иранские военные, — ответ за террористический акт в иранском городе Ахваз, совершенный 22 сентября. Четверо боевиков открыли огонь по проходившему военному параду, убив по меньшей мере 28 человек, и ранив около 70.

Ответственность за теракт взяло на себя «Исламское государство». Тем не менее, президент Ирана Хасан Роухани заявил, что ответственность за ахвазскую атаку несут «союзники США в Персидском заливе», в первую очередь — Саудовская Аравия, поддерживающая оппозиционнеров-радикалов суннитского толка по всему Ближнему Востоку.

Два дня спустя после теракта в Ахвазе Тегеран пообещал отомстить США и Израилю — эти страны, якобы, являются вдохновителями атаки.

Постпред США при ООН Никки Хейли в интервью телеканалу CNN заявила, что «Ирану стоит посмотреть в зеркало», чтобы найти виновных в теракте. Такими словами она отреагировала на заявление иранских властей о причастности США к нападению.

«Официальный представитель США ранее сказала ужасные вещи о террористической атаке в Ахвазе и возложила ответственность [за теракт] на правительство Ирана!», — написал Роухани в твиттере после этого интервью. Иранский лидер также задался вопросом, что подумали бы в США, если бы иранская сторона сказала такое же про теракт 11 сентября.

Воскресный удар по террористам ИГ — уже не первый с момента вступления Ирана в гражданскую войну в Сирии. 18 июня 2017 с баз КСИР в провинциях Керманшах и Курдистан был нанесен ракетный удар баллистическими ракетами средней дальности по базам террористов, расположенным в мухафазе Дейр-эз-Зор на востоке Сирии.

В мае 2012 года Исмаил Гхаани, командир подразделения Иранской революционной гвардии, потвердил участие иранских военных в конфликте на стороне сирийского правительства. Интервью, опубликованное «полуофициальным» новостным агентством Isna, в последующем было удалено с сайта. В сентябре 2012 года подобное подтверждение поступило от главы Корпуса стражей исламской революции Мохаммада Али Джафари.

По словам генерала Джафари, Тегеран оказывает Дамаску финансовую поддержку и делится с ним разведывательной информацией. Если же Сирия подвергнется «внешней военной агрессии», иранские власти готовы предоставить ей и прямую военную помощь, предупредил он.

При этом в конце лета 2013 года, на фоне вероятной атаки США и их союзников, верховный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи дал указание об «эвакуации из Сирии 12 000 бойцов Корпуса стражей исламской революции, воюющих на стороне правительственных войск». Однако бойцы КСИР по-прежнему — пусть и в меньшем количестве — остаются на территории Сирии, подконтрольной правительству Асада. Как сообщает ФАН, главное условие ухода Ирана из САР — стабилизация ситуации в регионе и «победа над ИГ.

В феврале 2018 года президент США Дональд Трамп назвал Иран «главным спонсором терроризма». В ответ на это верховный духовный лидер Ирана Али Хаменеи назвал Трампа и глав европейских государств преступниками.

По мнению американского президента, действия Тегерана позволяют «Хезболле», ХАМАСу и другим террористам сеять хаос и убивать невинных людей. По словам Трампа, Иран «финансировал, вооружил и подготовил свыше 100 тысяч боевиков, чтобы распространять разрушения по всему Ближнему Востоку».

В прошлом году Израиль заявил, что Иран не отказался от своих ядерных амбиций, а действия этой страны после «ядерной сделки» «только усиливают эту тенденцию» и наблюдаемое усиление региональной экспансии Ирана. Данная связь обусловлена тем, что отмена международных санкций привела к заключению Ираном многих контрактов с иностранными партнерами, дала импульс развития его экономике и обеспечила ему приток валютных ресурсов, используемых Тегераном для финансирования КСИР и проиранских вооруженных формирований в Сирии, Ливане, Ираке и Йемене, сообщает НСН.

Министр иностранных дел России Сергей Лавров в мае 2018 года подчеркнул, что все разногласия между Ираном, Израилем и США необходимо решать посредством диалога. Кроме того, отметил глава МИД, нужно стараться избегать «взаимопровоцирующих действий» и инцидентов.

Дубай, ОАЭ. Дубайский международный аэропорт продолжает работать в штатном режиме, без перебоев, сообщили в Дубайском медиа-офисе. Ранее в социальных сетях появлялась информация о задержке рейсов.

Кроме того, утверждают официальные власти, в социальных сетях была распространена ложная информация о том, что аэропорт подвергся нападению беспилотников, принадлежащих йеменским повстанцам. В июле аналогичная ложная информация была распространена о работе аэропорта в Абу-Даби.

Согласно данным сервиса Flight Radar, рейсы в Дубайском международном аэропорту отправляются и прибывают в обычном режиме: среднее время задержки прибывающих рейсов составляет 5 минут, отправляющихся – 39 минут.

Источник: The National

Выступление Министра иностранных дел России С.В.Лаврова на 73-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН, Нью-Йорк, 28 сентября 2018 года

Уважаемая госпожа Председатель,

Дамы и господа,

Выступления в ходе общей дискуссии на нынешней сессии ГА ООН подтверждают, что международные отношения проходят через весьма сложный и противоречивый исторический этап.

Сегодня все мы – свидетели коллизии двух разнонаправленных тенденций. С одной стороны, это укрепление полицентричных начал мироустройства, уверенное становление новых центров экономического роста, стремление народов сберечь суверенитет, выбирать те модели развития, которые отвечают их национальной, культурной, конфессиональной идентичности. С другой – желание ряда западных государств сохранить за собой самопровозглашенный статус «мировых лидеров», затормозить необратимость объективного процесса формирования многополярности. Ради этого в ход идет всё, включая политический шантаж, экономическое давление и грубую силу.

В результате таких незаконных действий девальвируется международное право, на котором зиждется послевоенное мироустройство. Мы слышим громогласные заявления, которые не только ставят под вопрос юридическую силу международных договоров, но и декларируют приоритет узкокорыстных односторонних подходов над принятыми в рамках ООН решениями.

Мы наблюдаем наступление воинственного ревизионизма на современную международно-правовую систему. Атакам подвергаются базовые принципы ближневосточного урегулирования, Совместный всеобъемлющий план действий по иранской ядерной программе, обязательства в рамках Всемирной торговой организации, многостороннее соглашение по климату и многое другое.

При этом верховенство права в мировых делах наши западные коллеги пытаются подменить неким «порядком, основанным на правилах». Сами же эти правила изобретаются в зависимости от политической целесообразности и являют собой образец двойных стандартов. Голословные обвинения во вмешательстве во внутренние дела тех или иных стран выдвигаются одновременно с открытым курсом на расшатывание и свержение демократически избранных правительств. Пытаются втягивать одни страны в построенные под себя военные союзы вопреки воле народов, тогда как другим государствам грозят наказанием за свободный выбор своих партнеров и союзников.

Показательно, что агрессивные наскоки на международные институты сопровождаются попытками «приватизировать» их секретариатские структуры, наделить их правами межправительственных органов в расчете на то, чтобы впоследствии ими манипулировать.

Сужение пространства конструктивного международного сотрудничества, нагнетание конфронтации, усиление общей непредсказуемости, существенное повышение риска возникновения спонтанных конфликтов – все это отражается на деятельности Всемирной Организации.

За корыстные амбиции узкой группы стран мировому сообществу приходится платить высокую цену. Пробуксовывают коллективные механизмы реагирования на общие для всех вызовы безопасности. На смену дипломатии, культуре переговоров и компромиссов — приходит диктат, односторонние рестрикции, вводимые без согласия СБ ООН и носящие экстерриториальный характер. Подобные меры, охватывающие уже десятки стран, не только незаконны, но и неэффективны – как это подтверждает, в частности, более чем полувековая блокада Кубы со стороны США, осуждаемая всем мировым сообществом.

Но история опять ничему не учит. Желающих выносить приговоры без суда и следствия не убавляется. Сегодня некоторым западным коллегам для предъявления кому-либо вины достаточно утверждений в духе пресловутого «highly likely». Мы это уже проходили. Хорошо помним, сколько раз фальшивые предлоги использовались для оправдания интервенций и развязывания войн, как это было в Югославии в 1999 г., Ираке в 2003 г. и Ливии в 2011 году.

Те же методы практикуются сегодня в отношении Сирии, по территории которой 14 апреля под абсолютно сфальсифицированным предлогом были нанесены ракетные удары — за несколько часов до того, как международные инспекторы должны были прибыть на место инсценированного инцидента. Предупреждаем о недопустимости новых провокаций террористов и их покровителей с применением химического оружия.

Конфликту в Сирии уже семь лет. Неудавшаяся попытка смены режима извне с опорой на экстремистов чуть было не привела к распаду страны и возникновению на ее месте террористического халифата. Энергичные действия России в ответ на просьбу правительства САР, подкрепленные дипломатическими шагами в рамках Астанинского процесса, помогли предотвратить этот губительный сценарий. Инициированный Россией, Ираном и Турцией Конгресс сирийского национального диалога в Сочи в январе этого года создал условия для политического урегулирования на основе резолюции 2254 СБ ООН. Именно на этой основе сейчас формируется межсирийский Конституционный комитет в Женеве. На повестке дня – восстановление разрушенной инфраструктуры в интересах скорейшего возвращения на родину миллионов беженцев. Приоритетом международных усилий и деятельности организаций системы ООН должна стать помощь в решении этих задач в интересах всех сирийцев, без каких-либо двойных стандартов.

При всей сложности ситуации в Сирии, Ираке, Йемене, Ливии недопустимо игнорировать застарелую палестинскую проблему. Ее справедливое решение крайне важно для оздоровления ситуации во всем ближневосточном регионе. Хотел бы предостеречь от односторонних подходов и попыток монополизации процесса урегулирования. Сегодня как никогда требуется консолидация усилий мирового сообщества в интересах возобновления переговоров на основе резолюций ООН и Арабской мирной инициативы. Продолжим всемерно этому способствовать, в том числе в формате ближневосточного «квартета» и в сотрудничестве с ЛАГ и ОИС. Взаимоприемлемые договоренности должны обеспечить мирное и безопасное сосуществование двух государств – Израиля и Палестины.

Здесь, в стенах ООН, созданной на уроках Второй мировой войны, мы все обязаны думать о будущем, в котором не должно быть места повторению ошибок прошлого. На нынешний год приходится 80-летие позорного Мюнхенского сговора, ставшего венцом преступной политики умиротворения Третьего Рейха, печальным примером того, к каким катастрофическим последствиям могут привести национальный эгоизм, пренебрежение международным правом, попытки решать проблемы за чужой счет.

К сожалению, сегодня в целом ряде государств не просто ослабла вакцина от заразы нацизма, но и ширится кампания переписывания истории, обеления военных преступников и их пособников. Считаем кощунственной развязанную в ряде стран борьбу с памятниками освободителям Европы. Призываем поддержать проект резолюции Генассамблеи о недопустимости героизации нацистов.

Рост радикал-национализма и неофашизма на Украине, где героями объявлены преступники, воевавшие под знаменами СС, – один из главных факторов затянувшегося внутриукраинского конфликта. Единственный путь его преодоления – полная, последовательная и добросовестная реализация Минского «Комплекса мер», единогласно одобренного в СБ ООН. Мы поддерживаем деятельность Миссии ОБСЕ на Украине, готовы придать её наблюдателям ооновскую охрану. Однако вместо выполнения Минских договоренностей, вместо диалога с Донецком и Луганском, Киев тешит себя иллюзиями о введении на Донбасс оккупационных сил при поддержке Запада и все чаще грозит силовыми сценариями. Те, кто опекают нынешние киевские власти, должны вразумить своих подопечных, заставить их прекратить блокаду Донбасса и дискриминацию национальных меньшинств на всей территории Украины.

В Косово – санкционированное Советом Безопасности ООН международное военное присутствие трансформируется в американскую базу. Создаются косовские вооруженные силы. Достигнутые при посредничестве ЕС договоренности между Белградом и Приштиной не выполняются. Россия призывает стороны к диалогу в соответствии с резолюцией 1244 СБ и поддержит такое решение, которое будет приемлемо для Сербии.

В целом выступаем за то, чтобы не делать Балканы в очередной раз ареной противоборства, не объявлять их чьей-либо вотчиной, не ставить народы балканских стран перед ложным выбором, избегать появления в регионе новых разделительных линий.

Формирование архитектуры равной и неделимой безопасности востребовано и в других частях мира, в том числе в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Приветствуем положительную динамику развития ситуации вокруг Корейского полуострова, которая развивается в русле логики российско-китайской «дорожной карты». Важно поощрять этот процесс на основе дальнейших шагов сторон навстречу друг другу и через стимулирование по линии СБ ООН практической реализации важных договоренностей между Пхеньяном и Сеулом. Продолжим работать над скорейшим запуском многостороннего процесса, нацеленного на создание прочного механизма мира и безопасности в Северо-Восточной Азии.

Денуклеаризация Корейского полуострова является частью задач, стоящих перед мировым сообществом в ключевой сфере международной безопасности, имею в виду, обеспечение нераспространения ОМУ. К сожалению, на этом пути продолжают накапливаться серьезные препятствия. На отсутствие прогресса в ратификации ДВЗЯИ и создании на Ближнем Востоке ЗСОМУ наложился односторонний выход США из СВПД в нарушение резолюции 2231 – и это при том, что Иран полностью выполняет свои обязательства. Мы будем делать все, чтобы сохранить одобренную СБ ООН сделку.

Негативные тенденции нагнетаются в деятельности ОЗХО, Технический секретариат которой Запад пытается превратить в инструмент наказания неугодных правительств, что рискует подорвать независимый профессиональный статус этой структуры и универсальный характер КЗХО и исключительной прерогативы СБ ООН.

Об этих и других проблемах в сфере нераспространения подробно шла речь на заседании СБ ООН 26 сентября этого года, которое было весьма своевременно созвано американским председательством.

Убеждены, что любые проблемы и озабоченности, которые возникают в международных отношениях, должны регулироваться через предметный диалог. Если есть вопросы и претензии к кому бы то ни было – надо садиться и разговаривать, предъявлять факты, слышать встречные аргументы партнера, искать баланс интересов.

В последние пару лет резко обострилась полемика о злоупотреблениях в киберпространстве. Хотел бы привлечь внимание к тому, что еще двадцать лет назад Россия инициировала в ООН обсуждение вопросов обеспечения международной информационной безопасности. На фоне последних событий еще большую актуальность приобретает выработка под эгидой ООН глобальных правил ответственного поведения государств в информационном пространстве, включая принципы неприменения силы, невмешательства во внутренние дела, уважения государственного суверенитета. Проект такой резолюции мы намерены внести в Первом комитете Генассамблеи.

Считаем также важным начать разработку Конвенции по борьбе с киберпреступностью, предусмотрев соответствующие дискуссии в Третьем комитете.

Поиск общеприемлемых договоренностей, взаимный учет интересов как никогда востребованы в сфере мировой торговли и экономических связей, которые сегодня подвержены беспрецедентной политизации. Ценности свободной торговли становятся заложниками торговых войн, других форм недобросовестной конкуренции.

Россия последовательно продвигает философию неделимости экономического развития, которая заложена в выдвинутую Президентом Российской Федерации В.В.Путиным инициативу Большого евразийского партнерства. Этот масштабный проект открыт для всех государств Азии и Европы – как входящих, так и не входящих в различные интеграционные объединения. Его последовательная реализация могла бы способствовать формированию пространства широкой экономической кооперации в Евразии. А в перспективе – стать фундаментом для обновленной, отвечающей реалиям XXI века архитектуры континентальной безопасности.

Россия продолжит делать максимум для построения мира на принципах права, правды и справедливости. Мы не одиноки в этом стремлении. За демократизацию международной жизни во всех её проявлениях и в интересах всех без исключения государств вместе с нами выступают наши союзники и партнеры по ОДКБ, ЕАЭС, СНГ, БРИКС и ШОС, в целом подавляющее большинство других стран мира. К их голосу вынужден прислушиваться и Запад, что всё больше проявляется в деятельности «Группы 20».

В современных турбулентных условиях объективно повышается роль ООН – безальтернативной площадки для преодоления разногласий и координации действий мирового сообщества. В основание ООН изначально был заложен приоритет коллективной работы в интересах согласования общеприемлемых решений. Этот потенциал оказался нереализованным в результате биполярного противостояния времен «холодной войны». Нельзя допустить, чтобы и на нынешнем этапе все мы оказались не на уровне высоких целей и принципов Устава ООН и обязательств отцов-основателей перед грядущими поколениями.

Чтобы быть достойными их наследия, надо вспомнить искусство договариваться. Только на основе равноправия и взаимного уважения можно решать многочисленные проблемы современности. Диктат и принуждение, характерные для колониальной эпохи, следует раз и навсегда отправить «в архив», а лучше — «на свалку» истории.

Государственные деятели прошлого оставили нам в назидание немало напутствий, которые стали афоризмами. Приведу один – он принадлежит президенту Г.Трумэну: «Великие нации лидируют силой примера, а не доминированием».

Надеюсь, что культура взаимоуважительного диалога в конечном итоге возьмет верх. Россия будет этому всемерно способствовать.

Россия. ООН > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 29 сентября 2018 > № 2752671 Сергей Лавров

Ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова «на полях» 73-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН, Нью-Йорк, 28 сентября 2018 года

Вопрос (перевод с английского языка): Разочаровало ли Россию то, что новая Администрация Президента ЮАР С.Рамафозы отказалась от ядерной договоренности с ГК «Росатом»? Президент России В.В.Путин говорил об этом на саммите БРИКС в Йоханнесбурге в этом году. Расскажите о позиции России по этой сделке.

Поступают сообщения, что Россия пытается привлечь сотни, а возможно, даже тысячи южноафриканских фермеров, недовольных политикой экспроприации земли. Пытаетесь ли Вы привлечь этих фермеров в Россию?

С.В.Лавров (перевод с английского языка): Я не понял вопроса относительно фермеров, поясните.

Вопрос (перевод с английского языка): В Южной Африке проводится новая политика экспроприации земель. Люди могут лишиться ферм без каких-либо компенсаций. Говорят, что якобы Россия пытается восполнить этот пробел и привлечь этих фермеров к себе.

С.В.Лавров (перевод с английского языка): Нет, сейчас мы занимаемся тем, что вмешиваемся в выборы в Каталонии, так что времени не хватает, это слишком далеко.

Говоря об атомной электростанции, любая сделка зависит от готовности обеих сторон договориться о формате соглашения, наличии ресурсов и так далее. Это обсуждение началось еще до того, как нынешний Президент вступил в должность. Если Правительство ЮАР, анализируя проект, придет к выводу, что ему нужно время, дополнительный анализ ситуации, то это его суверенное право. Мы уважаем это право наших партнеров.

Вопрос (перевод с английского языка): Есть вопрос о Сирии и о важной сделке, которую Россия заключила с Турцией. Что произойдет с боевиками группы, которая называет себя «Джабхат ан-Нусра»? Объясните, как они будут покидать территорию? Если они этого не сделают, кто заставит их покинуть эту территорию? Куда они отправятся?

С.В.Лавров: Договоренность о зоне деэскалации в Идлибе, которая предусматривает создание демилитаризованного пояса глубиной 15-20 километров, была достигнута Президентом России В.В.Путиным и Президентом Турции Р.Т.Эрдоганом. Эту договоренность поддержало Правительство Сирии, а также Иран как третий участник Астанинского формата. Два дня назад мы здесь встречались с Министром иностранных дел Ирана М.Д.Зарифом и Министром иностранных дел Турции М.Чавушоглу и констатировали, что эта договоренность выполняется - боевики и тяжелое вооружение выводятся из этого демилитаризованного пояса. Вопрос возникает относительного того, что дальше.

Турция, как Вы, наверное, знаете, если читали меморандум, подписанный в Сочи, обязалась размежевать оппозицию, которая готова участвовать в политическом процессе, от «Джабхат ан-Нусры». Это непростая задача. Соединенные Штаты, которые нам это многократно обещали еще при администрации Б.Обамы, а впоследствии уже при нынешней Администрации, не смогли это сделать. Очень надеемся, что Турция сумеет отсепарировать нормальную, вменяемую, патриотическую оппозицию от «Джабхат ан-Нусры», поскольку эта организация является террористической и она включена в террористические списки Совета Безопасности ООН. Ей там не место. Существует много спекуляций насчет того, как будет решаться проблема этих боевиков, есть даже подозрение, что их будут переправлять в какие-то другие горячие точки, например в Афганистан. Это все неприемлемо. Террористы должны быть уничтожены, либо они должны понести заслуженное наказание и быть преданы суду. Как это сделать, придётся решать по мере развития обстановки. Никто не претендует на то, что договоренность, которая была достигнута в Сочи, раз и навсегда поставила все точки над «i» и что теперь это будет «дорожной картой» к окончательному решению проблемы. Но это факт, что мы выиграли время и для мирного населения, и для снятия прямой угрозы для сирийской армии и российской военной базы, потому что из этого демилитаризованного пояса как раз и шли обстрелы позиций правительственной армии и нашей военной базы.

Действовать мы будем максимально выверенно и осторожно, думая, как минимизировать любые риски для мирного населения. Я Вам точно гарантирую, что мы не допустим того, что произошло, например, в Ракке или в иракском Мосуле, которые освобождала антитеррористическая коалиция во главе с США. Мы не допустили такого ни в Алеппо, ни в Восточной Гуте, куда уже сотнями тысяч возвращаются те, кто покинул эти провинции на период боевых действий. Совсем недавно в Ракке был представитель некого СМИ, который докладывает, что люди пытаются туда возвращаться, но это сделать невозможно, так как там еще лежат незахороненные трупы и все находится в заминированном состоянии. Это тоже проблема, которую нужно решать.

Не будем забывать, что в Сирии есть и другие территории, которые требуют внимания международного сообщества, я имею в виду зону радиусом 55 километров, которую американцы создали в одностороннем порядке на юге вокруг города Эт-Танф. Внутри этой зоны находится лагерь беженцев Рукбан, в котором ужасающие условия. В этом круге, который американцы начертили вокруг Эт-Танфа, находят прибежище террористы, об этом хорошо известно. Мы сейчас ведем с американцами разговор о том, чтобы это незаконное присутствие было прекращено. Организация Объединённых Наций подключилась к тому, чтобы вывести людей из этого лагеря, где они пребывают в совершенно нечеловеческом состоянии. Я надеюсь, что мы будем обращать внимание на все проблемы, которые существуют в Сирии. По Идлибу, мы естественно будем рассказывать нашим коллегам из СМИ о том, какие дальнейшие шаги будут предприниматься.

Вопрос: Тридцатого сентября исполняется ровно три года с начала операции российских военных в Сирии. Наверное, это хорошая дата, чтобы подвести определенные итоги и «на земле», и в политическом смысле. Хотели бы попросить Вас это сделать.

Возвращаясь к тому, что говорил Президент США Д.Трамп на своей пресс-конференции. Д.Трамп сначала очень долго благодарил Россию, Сирию и Иран за то, что «операция по взятию Идлиба» была приостановлена, а потом он сказал следующее: «пусть они все-таки заходят, избавляются от террористов, но делают это селективно». Воспринимаете ли Вы это как определенный сигнал? Как Вы считаете, воспримут ли этот сигнал его собственные дипломаты?

С.В.Лавров: Я не знаю, как воспринимаются те или иные вещи в правительствах других стран, поэтому я здесь не стал бы комментировать. Как я уже сказал, отвечая на предыдущий вопрос, террористов нужно уничтожать, либо они должны быть преданы суду. Если они будут сопротивляться, то они должны уничтожаться. Есть способы, которыми владеют военные. Есть силы специальных операций, которые владеют тактикой антитеррористической борьбы в городских условиях. Наверное, профессионалы должны рассматривать эти вопросы, но нет никаких сомнений, что их принципиальная позиция о неприемлемости сохранения террористического очага на территории Сирии совпадает с нашей.

Касаемо политических итогов и перспектив тех трех лет, в течение которых ВКС России и военная полиция присутствуют в Сирии по просьбе Правительства Сирийской Арабской Республики, то я бы выделил в качестве главных достижений, во-первых, ликвидацию террористических очагов на юге, в Хомсе и в Восточной Гуте. Во-вторых, проблемы оказания гуманитарной помощи населению стали активнее решаться. В-третьих, на политическом фронте создание Астанинской «тройки», которая взяла на себя инициативу продвигать политический процесс в период бездействия наших коллег из ООН. Венцом этой работы на предыдущем этапе было проведение сочинского Конгресса сирийского национального диалога, который состоялся в январе этого года. Там была одобрена декларация, которая впервые от имени Правительства Сирии и оппозиции подчеркнула, что все сирийцы согласны работать на основе 12 принципов, которые сформулировал спецпосланник Генерального секретаря ООН по Сирии С.де Мистура. До сочинского Конгресса С.де Мистуре не удавалось заручиться поддержкой оппозиции и Правительства Сирии в отношении этих 12 принципов. В той же декларации принято решение о создании Конституционного комитета, в котором сами сирийцы будут определять, как они хотят видеть конституционное устройство своей страны. Сейчас этот Конституционный комитет формируется, причем Президент Сирии Б.Асад первым направил своих делегатов в этот орган. Оппозиции потребовалось несколько месяцев, чтобы составить свои списки.

Сейчас идет речь о том, чтобы дополнить список участников Конституционного комитета представителями гражданского общества. Здесь очень важно не торопиться, а подойти самым тщательным образом к той части Комитета, которая будет представлять гражданское общество - она должна быть приемлема и Правительству Сирии, и оппозиции. К сожалению, т.н. «малая группа по Сирии», прежде всего 4 западных и 3 арабских страны, которая недавно встречалась, приняла заявление, которое требует немедленного начала работы Конституционного комитета. Мы знаем, что давление в этом направлении оказывается на С.де Мистуру, которого пытаются заставить объявить, что он создает Комитет своей волей в таком-то составе. Это будет большой ошибкой. Данное давление направлено на то, чтобы перечеркнуть все, что было достигнуто в рамках Астанинского процесса и попытаться опять вести дело к тому, чтобы не сами сирийцы решали в какой стране они будут жить и как они будут обустраивать свою жизнь, а чтобы в очередной раз навязывать этой многострадальной стране схему, согласованную внешними силами. Такие подходы наблюдаются сплошь и рядом. Не буду перечислять страны, но почти любой конфликт, который сейчас существует на Ближнем и Среднем Востоке, может быть хорошим примером того, как внешние игроки кладут на бумагу свое видение, как людям стоит жить в одной или другой стране. Ни разу такие попытки не приносили стабильность и нормализацию обстановки в соответствующем государстве, поэтому мы будем настаивать на том, чтобы не торопиться. Конечно, бесконечно затягивать нельзя, но здесь важнее качество состава Конституционного комитета, а не некий искусственно придуманный срок. Мы ни в одном другом конфликте каких-то искусственных сроков не видим, никто их не требует, так что и здесь следует руководствоваться прежде всего тем, что нам надо помогать сирийцам, а не диктовать им, что делать.

Вопрос (перевод с английского языка): Россия заявила, что сделает всё для того, чтобы защитить СВПД. Это включает в себя создание системы закупок иранской нефти? Есть ли у России и Китая планы на иранскую нефть в обход санкций США?

Постпред США при ООН Н.Хейли обвиняет Россию в том, что она хочет облегчить санкции в отношении Северной Кореи, чтобы достроить Транссибирскую железную дорогу в Южную и Северную Корею. Каков будет Ваш ответ?

С.В.Лавров: Мой ответ очень простой - этого хотят обе Кореи. Если из уст наших американских коллег звучат искренние слова о том, что они хотят процветания для Северной и, естественно, Южной Кореи, то тогда у них здесь не должно быть каких-либо проблем с тем предложением, которое мы сделали и которое очень давно обсуждалось между нами, Сеулом и Пхеньяном. Это в интересах развития инфраструктуры Северо-Восточной Азии, в интересах всех тех, кто осуществляет торговлю между Азией и Европой. Это будет один из наиболее коротких и эффективных торговых транзитных путей.

Отвечая на вопрос по Ирану, отмечу, что 6 июля состоялась встреча министров иностранных дел европейской «тройки», Ирана, Китая, России и Высокого представителя ЕС по иностранным делам и политике безопасности Ф.Могерини. На этой встрече европейские участники сделки выступили с инициативой сформировать специальные консультативные механизмы, в которых будет рассматриваться вопрос, как продолжать обеспечивать экономические выгоды, которые причитаются Ирану в соответствии с достигнутым в 2015 г. соглашением и как можно сделать так, чтобы посторонние участники не влияли на эти схемы, которые будут вырабатываться в финансовой, банковской и во всех других областях.

В этом же формате мы встречались 24 сентября и европейцы подтвердили, что работа ведётся, наши эксперты в ней тоже участвуют. Я здесь вижу хорошие возможности, если только наши европейские коллеги не будут ссылаться на то, что их компании не хотят работать в Иране. Это будет большой ошибкой. Надеюсь, мы все будем не просто смотреть на бизнес и говорить о том, что если бизнес не хочет, то мы не сможем его заставить. Такие слова уже произносятся, и некоторые компании, в том числе европейские, уходят из Ирана. Но на их место приходят другие. Европейцы понимают, что потерять рынок легко, а вернуться туда потом будет очень сложно. Здесь нет никакой политики. Здесь есть приверженность тому, о чём договорились. У нас в стране - это святое дело, особенно когда договорённость положена на бумагу и закреплена решениями СБ ООН.

Что касается использования национальных валют в расчётах, чтобы не зависеть слишком сильно от доллара, то эта идея уже давно реализуется и применяется на практике в наших отношениях с Китаем и другими странами, между теми странами, которые являются партнёрами, друг с другом напрямую, третьими странами по отношению к России. Это естественно. Наши западные друзья не хотят упоминать международное право, а говорят о «порядке, основанном на правилах» (rules based order). Одним из правил, столпов такого порядка была долларовая система, которая гарантировалась США. Как только США начали злоупотреблять положением доллара в мировой валютно-финансовой системе, все страны, которые хоть чуть-чуть заботятся о своём будущем, стали искать пути, чтобы такой зависимости избежать. Так что этот процесс пойдёт и в конечном итоге ослабит США, их влияние на мировую экономику.

Если говорить о бартерной системе в торговле иранской нефтью, то по предложению наших европейских коллег обсуждаются все пути и возможности обеспечения того, чтобы Иран получал то, что ему было обещано СБ ООН.

Вопрос (перевод с английского языка): Сегодня утром Ваш коллега Госсекретарь США М.Помпео встречался с министрами иностранных дел Иордании, Египта и других стран-участниц Совета сотрудничества арабских государств Персидского Залива. Они договорились о том, что коалиция будет заниматься стабилизацией Йемена и Ирака и будет пресекать враждебную деятельность Ирана. Что Вы думаете об этой стратегической коалиции? Как Вы оцениваете отношения России, Саудовской Аравии и стран Персидского Залива?

С.В.Лавров: У нас очень хорошие отношения с Саудовской Аравией и Советом сотрудничества арабских государств Персидского Залива. С каждой страной Совета сотрудничества у нас продвинутый политический диалог, хорошие отношения в сфере торговли и экономики. С целым рядом из них у нас развито и расширяется военно-техническое сотрудничество. Мы дорожим этими отношениями.

Помимо двусторонних связей с каждым из этих государств у нас есть механизм министерских встреч «Россия плюс страны Залива». Мы периодически встречаемся в нашей стране или в одной из стран региона. Это тоже очень полезный механизм диалога, обмена мнениями по региональной проблематике.

Что касается Ближневосточного стратегического альянса, то мы слышим, что такой альянс готовится. Я знаю, что сегодня утром была встреча на уровне министров. Но о том, что всё решено и он создаётся, объявлено не было. Планировалось это сделать на саммите, который должен был состояться в Вашингтоне в октябре, потом он был отложен на начало следующего года. Давайте не будем делать поспешных выводов.

Вы перечислили, что есть замыслы стабилизировать Сирию, Ирак, Йемен и сдерживать Иран. Получается, чтобы стабилизировать все эти три страны - Сирию, Ирак и Йемен - нужно добиться того, чтобы позиции Ирана ослабли, а ещё лучше были ликвидированы, чтобы там не было никакого иранского влияния. Насколько это реально - не мне судить, но ни одну страну с такой историей, населением и цивилизационными ценностями как Иран, нельзя запереть, как в клетке, в своих границах.

Саудовская Аравия тоже имеет свои легитимные интересы. Она реализует эти интересы за пределами своих границ. Такое небольшое государство, как Катар, тоже оказывает влияние на процессы в разных частях региона, что вызывает критику со стороны его соседей. Поэтому надеяться на то, что можно запереть иранцев в их собственных границах и это будет реальной политикой, очень наивно. Выход в другом, в том, чтобы начинать обсуждать противоречия, которые давно назревали и сейчас всё больше проявляются, искать пути их преодоления. Мы знаем об отношениях, вернее их отсутствии и напряжённости, между Ираном и Саудовской Аравией, Объединёнными Арабскими Эмиратами и Ираном, Египтом и Ираном. На каком-то этапе будет необходимо, чтобы все заинтересованные стороны садились за стол переговоров.

Если собирают единомышленников, в том числе по критерию их негативного отношения к Ирану, то это не будет добавлять стабильности в регионе. Надо проводить конференцию с участием Ирана, за что мы очень давно выступаем. У нас есть концепция продвижения безопасности в Персидском Заливе с участием стран Персидского Залива, Ирана, Лиги арабских государств, Организации исламского сотрудничества, ООН, ЕС, США, России и Китая. Примерно так, как начиналось Совещание по безопасности и сотрудничеству в Европе. Первые шаги - меры доверия, транспарентность в военной сфере, приглашение друг друга с визитами. Всё к этому неизбежно придёт. Не думаю, что кто-то всерьез хочет решать проблемы региона путём очередной войны с совершенно непредсказуемыми последствиями.

Вопрос (перевод с английского языка): Вы только что сказали достаточно противоречивую вещь: Вы хотите, чтобы Иран был бы экспансионистской страной в регионе и, как Вы говорите, нереалистично было бы ожидать, что он останется в своих границах. Почему вы будете поддерживать такую экспансию?

С.В.Лавров (перевод с английского языка): Так создаются фейковые новости.

Вопрос (перевод с английского языка): Вы так сказали.

С.В.Лавров (перевод с английского языка): Нет, я сказал, что вы не можете запереть Иран внутри своих границ и не позволять ему оказывать влияние вне своих границ, как это делают Саудовская Аравия, Катар. Это то, что я сказал.

Вопрос (перевод с английского языка): Вы использовали слово «клетка». Интересный подбор слов.

С.В.Лавров (перевод с английского языка): Я думал, что красноречие - это один из методов журналистов. Простите, не получилось, я хотел сказать красноречиво. Но, пожалуйста, не нужно неверно меня толковать.

Вопрос (перевод с английского языка): Какие отличия в Вашей позиции и позиции Госсекретаря США М.Помпео относительно роли Ирана в Сирии? США ясно дали понять, что не хотят, чтобы Иран находился в Сирии в военном плане. Что Вы думаете на этот счет?

Что Вы думаете относительно слов Премьер-министра Израиля Б.Нетаньяху по поводу угроз в отношении Ливана, когда он перечислил три позиции, где размещены ракеты «Хизболлы»? Беспокоит ли Вас, что будут удары?

С.В.Лавров: О том, как Россия или США относятся к присутствию Ирана в Сирии, надо спрашивать не меня, а законное сирийское Правительство, по приглашению которого Иран помогает ему сохранить свою государственность и бороться с терроризмом. Могу подтвердить, что Иран эффективно помогает решать антитеррористические задачи.

Мы никогда не видели в Иране террористическую угрозу, в том числе и в тяжелые для моей страны времена, когда на Северном Кавказе работал террористический интернационал. Мы никогда не видели связи террористов в нашей стране с иранцами. Между прочим, если взять США и их отношение к этому, то несколько месяцев назад было открытое письмо ветеранов ФБР, разведки, военной разведки США, в котором они призывали не создавать искусственную террористическую угрозу, исходящую от Ирана. Они напомнили официальную статистику, в соответствии с которой из полутора дюжин организаций, определенных США как террористические, только одна является шиитской. Все остальные в перечне своих врагов перечисляли Иран.

У нас не совпадающие на сто процентов цели, может быть даже на гораздо меньшее количество процентов и с Ираном, и с Турцией в Сирии. На данном этапе мы являемся союзниками в борьбе с терроризмом в сохранении сирийской государственности, в оказании помощи сирийцам, в создании условий для начала между ними политического диалога, чтобы они сами определяли свою судьбу. У меня нет сомнения, что это очень полезное сотрудничество в рамках Астанинского формата, который все активно приветствовали.

Что касается Израиля, то, как мы сказали публично, он многократно гарантировал, что они будут сохранять с нами такой же канал деконфликтинга, какой мы имеем с США. Это то, что мы сейчас требуем от Израиля.

Когда Израиль высказывал озабоченность тем, что иранские или проиранские подразделения находятся практически на линии разъединения на Голанских высотах, мы достигли понимания. Тем более, что к тому времени уже была освобождена от террористов южная зона деэскалации, иранские подразделения отошли более чем на сто километров, как нас и просили израильтяне и американцы. Вместо них позиции на линии разделения на Голанских высотах заняли подразделения сирийской армии. Затем туда вернулись сотрудники сил ООН по наблюдению за разъединением. Им сейчас помогает наша военная полиция. Все то, что высказывал Израиль в плане озабоченности для своей безопасности в районе Голанских высот, мы устранили и сделали то, что обещали. К сожалению, наши американские коллеги (я уже упоминал про Эт-Танф) многократно заявляли, что ликвидируют эту совершенно нелегитимную, непонятно для чего созданную зону. Но они не выполняют своих обязательств.

Вопрос (перевод с английского языка): Что Вы думаете относительно такого понятия как государственный терроризм? Каково Ваше мнение о санкциях в отношении Венесуэлы со стороны США? Каковы риски вторжения?

С.В.Лавров: Государственный терроризм или терроризм, спонсируемый государством, - такого понятия нет в международном праве, в лексиконе ООН. Да, США и некоторые другие государства ввели такое понятие в оборот. Нужно понимать, что либо доказательства есть, либо их нет. У нас нет доказательств того, что Иран является спонсором терроризма. Я уже об этом говорил. В отношении целого ряда стран у их соседей есть подозрение, в том числе в регионе Ближнего и Среднего Востока. Но повторю еще раз, если какое-то государство сознательно готовит террористов и засылает их в другие страны для осуществления терактов, то это неприемлемо. Совершенно необязательно оперировать термином «государственный терроризм». Любой терроризм должен искореняться и пресекаться, чтобы никому никогда не повадно было заниматься этими кровавыми акциями.

Относительно Венесуэлы. Я сегодня в выступлении говорил, что любые односторонние санкции не только незаконны, но и контрпродуктивны, в том числе и для тех, кто их вводит. Достичь результат такими методами едва ли можно, если речь идет о странах, у которых есть уважение к себе, традициям, своему народу. Я привел пример - за более чем пятьдесят лет односторонние американские санкции против Кубы не принесли никакого результата в плане изменения поведения кубинского руководства. Уверен, что и в отношении Венесуэлы санкции не будут результативными. Там надо договариваться. Делать это сложно, потому что вроде Правительство к этому готово, а оппозиция постоянно получает сигналы из-за рубежа, прежде всего из США, что они их поддерживают. Поэтому стимула, чтобы договариваться и даже разговаривать с Правительством у венесуэльской оппозиции (по крайней мере, ее части) не существует. И внешние игроки вместо того, чтобы занимать чью-то сторону во внутреннем конфликте, должны призывать Правительство, оппозиционные силы к тому, чтобы они садились и договаривались. Я сегодня об этом сказал – я не вижу иного пути ни для одного кризисного региона. Везде нужно поступать именно так, а не делать ставку на одну или другую сторону.

Вопрос (перевод с английского языка): На заседании высокого уровня по КНДР Министр иностранных дел Китая Ван И предложил пересмотреть санкции, принимая во внимание позитивные сдвиги. Как Вы это прокомментируете?

Президент США Д.Трамп осуждал и Россию, и Китай по поводу вмешательства в выборы в Америке. Как Вы можете это прокомментировать?

С.В.Лавров: Позитивно отношусь к словам моего коллеги Министра иностранных дел Китая Ван И о необходимости поощрять прогресс на переговорах по денуклеаризации Корейского полуострова и ослаблять санкционное давление. Я сказал буквально то же самое, что и мой китайский коллега на заседании СБ ООН.

Я слышал выступление Президента США Д.Трампа. Но в этот раз он, по-моему, обвинил только Китай во вмешательстве в выборы. Россию он не упомянул, хотя раньше он нас действительно называл. Такие вещи нужно предъявлять через факты. Мы последние, кто заинтересован в том, чтобы кто-то вмешивался в чьи-то внутренние дела. Если какие-то преступники на нашей, китайской территории, в других странах занимаются подобными вещами, то их надо отслеживать, ловить через Интерпол, другие механизмы сотрудничества специальных служб и полиции. Если есть просто подозрение, тогда нужно о них разговаривать. Мы имели с США рабочую группу по кибербезопасности. Сами США заморозили ее еще при Б.Обаме. Мы предложили американцам, когда они начали волноваться по поводу вмешательства в выборы, возобновить работу этой группы, чтобы там профессионалы, специалисты смотрели на реальное положение дел, на озабоченности, которые могут возникать у сторон по отношению друг к другу.

Если вообще говорить о вмешательстве (не о взломе различных сайтов, причем цифры, которые называются, количество таких взломов, размещение рекламы смехотворны - меньше одной десятой процента от всего контента, который идет по тем или иным соцсетям), у нас миллион примеров того, как США открыто, не стесняясь требуют от того или иного правительства занимать ту или иную позицию. Когда у всех на устах были события на Украине, Конгресс США принял закон о поддержке демократии на Украине, в котором Госдепартаменту было поручено в обязательном порядке ежегодно тратить 20 миллионов долларов на продвижение демократии в России, включая поддержку НПО, которые выступают в России за плюрализм и являются оппонентами правительства. Это не абстрактные рассуждения, это факт. Существует такой закон. Очень много НПО, получающих в России финансирование из США. С нашей стороны, как только кто-нибудь захочет просто поговорить с коллегами-сторонниками ношения стрелкового оружия, вы знаете, что происходит - М.Бутина сидит в тюрьме. Приехала, занималась продвижением идей, которые разделяет Национальная стрелковая ассоциация США.

Есть более свежий пример насчет вмешательства. США назначили К.Волкера представителем по украинскому урегулированию. Он несколько раз встречался с нашим представителем В.Ю.Сурковым. Он продвигает идеи, перечеркивающие Минские договоренности, достигнутые руководителями России, Германии, Франции и Украины. Если в договоренностях 2015 г. содержались требование и согласие Киева и территорий в Донбассе на то, чтобы вести прямые переговоры и договариваться о конституционной реформе, об особом статусе этого района, об амнистии, восстановлении экономических связей и проведении выборов на условиях, которые будут согласованы между киевским правительством и этим районом, то К.Волкер предложил действовать иначе. По его мнению, сначала нужно ввести на эту территорию 20-30 тыс. вооруженных военных в рамках сил ООН с тяжелой военной техникой, туда же направить 500-600 гражданских, чтобы создать администрацию, которая распустила бы все существующие там ныне муниципалитеты и прочие органы поддержания жизнедеятельности граждан и сама определила бы, как и когда проводить выборы. Это как в США видят выполнение договоренностей. Ладно бы К.Волкер занимался разговорами про украинское урегулирование, но он постоянно заявляет, что, во-первых, Россия во всем виновата, а дальше позволяет себе следующее, цитирую (даже выписал, чтобы не забыть): «Русский народ заслуживает свободы (говорит представитель США по Украине), а украинский опыт должен вдохновить русский народ». Делайте выводы, кто призывает к вмешательству, а кто нет. Не говорю про то, как сейчас всем восточноевропейским, азиатским, африканским, латиноамериканским странам американские послы говорят не общаться с Россией, не торговать, не покупать газ, нефть, военную технику. Нас еще обвиняют в том, что мы вмешиваемся во внутренние дела на Балканах. Посмотрите, что происходит перед референдумом в Македонии. Лично руководители правительств, стран ЕС приезжают туда и говорят, что они должны сделать выбор в пользу членства в НАТО, ЕС и заодно поменять свое название. С таким же призывом обращаются американские первые лица. Там только что был Министр обороны США Дж.Мэттис. Он говорил о том же самом. Даже если бы мы сказали десять процентов от этого, мы уже были бы пригвождены к позорному столбу. А Высокий представитель ЕС Ф.Могерини в одном из своих выступлений в начале этого месяца заявила, что Балканы - это территория ЕС и где они находятся, там не должно быть места другим. Наверное, нужно проводить воспитательную работу с нашими коллегами, чтобы хотя бы чуть-чуть приличнее вели себя внешне.

Вопрос: В августе в МИД России заявили, что еще в мае Генеральному секретарю ООН А.Гутеррешу было направлено обращение в связи с ситуацией с российской дипломатической собственностью в США для подготовки доклада на 73-й сессии ГА ООН.

На этой неделе у Вас состоялась встреча с Генсекретарем ООН А.Гутеррешем. Затрагивалась ли эта тема, была ли какая-нибудь реакция на это письмо? Как Вы считаете, остались ли в целом какие-то возможные действия в международно-правовой плоскости для того, чтобы ситуация с российской дипломатической собственностью была урегулирована?

С.В.Лавров: Эту тему мы не затрагивали, потому что вопрос уже был решен. Соответствующая информация включена в доклад, который будет рассматриваться на этой сессии. Этот вопрос обсуждался на заседаниях Комитета по сношениям со страной пребывания, где зафиксирована правомерность нашей позиции.

Что касается дальнейших правовых действий, то мы завершаем подготовку исков в американские суды. Мы наняли юристов. Хотим начать с американских судов. Понимаем, это будет непростой путь. Одновременно мы готовы к внесудебному решению на взаимной основе, если США все-таки сочтут возможным вернуться к выполнению своих международных обязательств.

Вопрос (перевод с английского языка): Изменились ли подходы в связи с инцидентом над Сирией, когда был сбит российский самолет? Как Вы считаете, вернутся ли российско-израильские договоренности о взаимопонимании, которые существовали до этого инцидента? Будет ли Россия поставлять С-300 и «закрывать» небо над Сирией?

С.В.Лавров (перевод с английского языка): Как заявил Президент России В.В.Путин, поставки уже начались. Наши военные сказали об этом на брифинге Министерства обороны Российской Федерации. Как заявил Президент России В.В.Путин, меры, которые будут приняты нами, будут посвящены тому, чтобы обеспечить стопроцентную безопасность и защиту наших людей в Сирии. Мы это сделаем.

Вопрос (перевод с английского языка): А понимание, которое было до сих пор?

С.В.Лавров (перевод с английского языка): Как я уже сказал, всесторонний ответ был представлен на брифинге Министерства обороны России, и Президент России В.В.Путин исчерпывающим образом публично прокомментировал этот вопрос.

Вопрос (перевод с английского языка): Президент России В.В.Путин через несколько дней посетит Индию. По последней информации, есть вероятность, что оборонные соглашения на 8,5 млрд.долл. США будут заморожены. Так ли это?

Вопрос относительно обвинений в рамках французско-индийского соглашения по поставкам. Сейчас это вызывает большой спор в Индии. Будет ли Россия как-то принимать в этом участие?

С.В.Лавров (перевод с английского языка): Я не совсем понял, что Вы говорили по поводу Франции.

Вопрос (перевод с английского языка): Французско-индийская сделка на 36 истребителей «Рафаль». Сейчас идет большая полемика, что это коррупционная сделка. В вашем соглашении с Индией вы более тщательно будете это проверять?

С.В.Лавров (перевод с английского языка): Я не слышал, чтобы в связи с «Рафаль» стоял коррупционный вопрос. Мы принимали участие в тендере на поставку самолетов. Мы не получили этого контракта. Более об этом я ничего не слышал.

Относительно других коммерческих контрактов, по которым ведутся переговоры, я ничего не слышал ни о сроках, ни о том, чтобы что-нибудь отсрочить или что-то заморозить. Я понимаю, что Индия будет принимать суверенное решение по поводу того, как действовать и какого рода оружие ей необходимо.

Вопрос: Президент Украины П.А.Порошенко рассказывает в ООН о том, что готовится совместная резолюция Украины, США, Германии и Франции и якобы они выступают единым фронтом. При этом он говорит о том, что не хочет делиться деталями этой резолюции, потому что Россия может узнать и начать противодействовать.

Вчера у Вас была двусторонняя встреча с Министром Европы и иностранных дел Франции Ж.-И.Ле Дрианом. Месяц назад он говорил, что такой шаг может быть преждевременным. Его позиция как-то поменялась, или у Европы и США разный взгляд на эти вопросы, вспоминая то, что Вы сказали о спецпредставителе Госдепартамента США по Украине К.Волкере?

С.В.Лавров: Министр Европы и иностранных дел Франции Ж.-И.Ле Дриан тему Украины вообще не затрагивал.

Что касается заявлений Президента Украины П.А.Порошенко, я не хочу их комментировать, потому что есть Минские договоренности, и на столе СБ ООН есть предложения в виде проекта резолюции, внесенного Россией, который предполагает направление туда миссии ООН по охране наблюдателей ОБСЕ, потому что в отношении этих наблюдателей иногда складываются не очень комфортные условия и ситуации. Каких-либо других проектов резолюций никто не видел. В своем кругу можно описать что угодно. Пока не увижу этих текстов, я не хочу их комментировать. Если это то, о чем постоянно говорит спецпредставитель Госдепартамента США по Украине К.Волкер, то это просто вызывает улыбку. Я удивляюсь, как взрослые и серьезные люди, которые читают Минские договоренности, могут предлагать нечто подобное.

Вопрос (перевод с английского языка): Устраивает ли Вас ситуация в Ливии? Вы, наверное, предполагали бы какую-нибудь другую ситуацию.

Какое видение России в отношении мира более предпочтительно: то, что рассказывает Президент США Д.Трамп или Генеральный секретарь ООН А.Гутерреш?

С.В.Лавров: Насчет Ливии - мне немного странно слышать вопрос, довольна ли Россия ситуацией в Ливии.

Вопрос (перевод с английского языка): Лично Вас, я не думаю, что это устраивает Россию. Ожидали ли Вы такую ситуацию в Ливии?

С.В.Лавров (перевод с английского языка): Я думаю, что Вы думали больше о том, довольна ли Италия тем, что происходит в Ливии или, например, Франция. Это должно Вас заботить больше.

Мы стараемся помочь сформировать условия, которые позволят способствовать политическому процессу. Откровенно говоря, мы не считаем, что в данном случае все в порядке. Как в случае с Сирией, здесь не должно быть никаких искусственных сроков. Мы приветствовали встречи, которые проводились, как я помню, между четырьмя лидерами различных ливийских сторон в мае в Париже. Мы поддерживаем усилия спецпосланника Генсекретаря ООН по Ливии Г.Саламе. Однако говорить о том, что мы должны умереть, но обеспечить, чтобы в декабре состоялись выборы – это было бы неверным сигналом. Необходимо провести выборы тогда, когда все ключевые политические силы придут к пониманию, что это будет именно тот результат, который они примут. Мы по-прежнему не наблюдаем такого уровня договоренностей между ними.

Вопрос (перевод с английского языка): Какое выступление Вам понравилось больше - Президента США Д.Трампа или Генерального секретаря ООН А.Гутерреша?

С.В.Лавров: Президент США Д.Трамп сказал, что он твердо выступает за суверенитет каждой страны на свете. Я это очень сильно поддерживаю. США говорят, что суверенитет – это главное, а все многосторонние дела – второстепенное. У США так и записано в конституции и в законах о присоединении к ООН, что у них приоритет отдается национальному законодательству. Но настолько открыто и жестко эту линию до сих пор прежняя администрация не проводила. С другой стороны, если США привержены суверенитету как основополагающему принципу, то, наверное, не нужно вмешиваться в дела других стран. Примеры я уже привел. А многосторонность – это все-таки необходимость сегодняшнего дня, когда все проблемы становятся трансграничными, технологии объединяют весь мир и совершенно по-новому позволяют устраивать жизнь, предоставляя возможности тем, кто хочет экономического и социального развития на пользу людей. Технологии также представляют возможности и тем, кто с негодными целями хочет ими пользоваться, в том числе террористы, экстремисты и прочие преступники.

Вопрос (перевод с английского языка): Вы и другие члены вашего Правительства критикуете то, что в Восточной Европе якобы фашизм «поднимает голову». Вы то же самое наблюдаете в Западной Европе, когда появляется неофашизм в правительствах Австрии или Италии. Отслеживаете ли вы там такие тенденции?

Поставляет ли Россия оружие в Мьянму? Если так, может быть, там тоже идет речь о нажиме с тем, чтобы генералы прекратили этнические чистки?

С.В.Лавров: Насчет нацистских тенденций. Да, это, конечно, есть и на территории Евросоюза. В Латвии и Эстонии регулярно проводятся марши бывших эсэсовцев, им оказывают почести. В своем выступлении на ГА ООН я упоминал снос памятников тем, кто освобождал Европу. Это в основном распространено в Польше. Есть, конечно же, неонацистские тенденции и в ряде других стран. Именно поэтому мы ежегодно вносим проект резолюции ГА ООН о недопустимости героизации нацизма. К сожалению, весь Евросоюз дружно воздерживается, потому что усматривает в этом покушение на свободу слова. Если ЕС считает покушением на свободу слова требование выполнять приговор Нюрнбергского трибунала, то тогда Евросоюз все-таки должен еще раз посмотреть со своими юристами на то, что они обязаны делать.

Вопрос (перевод с английского языка): По поводу неофашистов в Австрии и Италии, с которыми дружит ваше Правительство.

С.В.Лавров: Не обязательно дружим, поддерживаем отношения. Они являются системными политическими партиями, не исповедуют человеконенавистнические идеологии, не демонстрируют фашистскую символику, как это делают в Эстонии, Латвии и на Украине. Здесь я не вижу оснований для того, чтобы проводить какие-то параллели.

Что касается нашей торговли оружием, я сейчас, естественно, не могу всю статистику держать в голове. Мы продаем оружие исключительно в соответствии с существующими международно-правовыми нормами, которые регулируют поставки вооружений.

Вопрос (перевод с английского языка): Мы всё чаще слышим упрёки со стороны Израиля и США в адрес Ирана. Россия дружит с Ираном и так же активно вовлечена в сирийский конфликт. Может ли Россия выступить в качестве посредника, чтобы примирить обе стороны?

С.В.Лавров: Я уже касался этого вопроса. Мы много лет продвигаем концепцию создания системы безопасности в районе Персидского Залива. Мы за то, чтобы налаживать такое сотрудничество. Для начала надо начинать хотя бы разговаривать. Если мы будем восприниматься обеими сторонами как удобная площадка, где они могли бы встречаться, мы будем только рады.

Вопрос (перевод с английского языка): Учитывая политические тенденции, которые сегодня возобладали, что Вы думаете о будущем ООН?

С.В.Лавров: ООН имеет будущее. Оно будет непростым, учитывая то, о чём Вы упомянули, и то, что мы наблюдаем сегодня. С одной стороны США сегодня наступают на многосторонность, хотят, чтобы суверенитет превалировал, но имеют в виду прежде всего и, может быть, только чтобы свой суверенитет превалировал во всех мировых делах. Убеждён, что объективно формирующееся новое мироустройство, когда мощно развивается Азиатско-Тихоокеанский регион, Китай, Индия, когда огромные ресурсы начинают использоваться в Африке, потенциал латиноамериканского континента, невозможно будет все эти процессы контролировать из одного центра и диктовать всем какую-то одну линию поведения. Эти санкции, угрозы, стремление заставить торговать не с тем, с кем страна хочет торговать, а только с собой - это всё временное. В любом случае придётся садиться и договариваться. А лучшего места для того, чтобы договариваться и находить баланс интересов всех ключевых игроков, но не забывая и о других странах, чем ООН, трудно себе представить.

Вопрос: Есть возможность, что отношения США и России могут стать лучше в ближайшем будущем?

Когда Президент России В.В.Путин собирается приехать в Вашингтон и встретиться с Президентом США Д.Трампом?

С.В.Лавров: То, что отношения сейчас плохие, даже наихудшие за всё время наших связей с США, это все понимают. То, что встречи, которые президенты уже провели в Гамбурге и в этом году в Хельсинки были весьма конструктивным, это тоже все заметили и обратили внимание. То, что договорённости отвечают интересам обеих стран и воспринимаются президентами позитивно - это моё прямое впечатление, поскольку я участвовал в этих встречах. Очевидно также, что те, кто должен выполнять эти договорённости, по той или иной причине не очень спешат это делать. Имею ввиду совместную работу по контртерроризму (у нас существовала рабочая группа, которая пока опять оказалась замороженной), кибербезопасности, о которой я тоже говорил и диалог по стратегической стабильности, включая те вопросы, которые необходимо урегулировать для того, чтобы функционировали договоры, существующие в этой сфере (Договор о стратегических наступательных вооружениях и Договор о ракетах средней и меньшей дальности). Помимо этих конкретных документов стратегическая стабильность включает в себя больше факторов, которые на неё влияют. Этот разговор давно назрел и перезрел. То, что этот диалог сейчас в подвешенном состоянии, не делает позитива ни для кого.

У нас раньше с США были встречи в формате «2+2» министров иностранных дел и министров обороны, начальников генеральных штабов, встречи между командами России и США на уровне заместителей глав внешнеполитических ведомств с участием военных, разведки и структур, отвечающих за безопасность. Всё это сейчас подвешено. Однако начат диалог по линии Секретаря Совета Безопасности России Н.П.Патрушева и Советника Президента США по национальной безопасности Д.Болтона. Они встречались в июне в Москве, затем в августе в Женеве и сейчас готовится их очередная встреча. Это уже хоть что-то, что может позволять поддерживать отношения и не допускать их скатывания ещё ниже.

Диалог между военными имеет ключевое значение для обеспечения того, чтобы не было никаких неприятных случайностей. Вы знаете, что в Конгрессе США законодательно принят запрет Пентагону сотрудничать с российскими военными. Единственное исключение - деконфликтинг, которым мы занимаемся в Сирии.

Вы ещё спросили по поводу визита Президента России В.В.Путина в США. Он, действительно получил приглашение от Президента США Д.Трампа, который так же имеет приглашение посетить Российскую Федерацию. Когда все будут готовы, и прозвучат предложения по срокам, тогда можно будет определяться.

Вопрос (перевод с английского языка): Президент Государства Палестина М.Аббас и Премьер-Министр Израиля Б.Нетаньяху выступали по поводу мира на Ближнем Востоке. Сейчас мир на Ближнем Востоке выглядит очень отдаленным, практически невозможным. Администрация Д.Трампа «разбирает» основы справедливого мира: Иерусалим, возвращение беженцев, незаконные поселения. М.Аббас предлагает новый механизм, он предлагает расширить круг посредников, включить туда Россию, Францию Китай, возможно, другие страны. Что Вы думаете? Как сказать палестинцам, что международное сообщество о них не забудет? Что сделает Россия для того, чтобы мир на Ближнем Востоке стал возможен?

С.В.Лавров (перевод с английского языка): Мы никогда не отказывались от механизма, который был принят для посреднической работы, ближневосточного «квартета». На этой неделе представители «квартета» собирались «на полях» ГА ООН в Нью-Йорке. Практически никаких результатов не было достигнуто, но они обменялись мнениями о положении дел на сегодняшний день.

Мы привержены выполнению решений СБ ООН, ГА ООН и Арабской мирной инициативы. Конечно мы видим, что происходит, как Вы сказали, постоянные попытки разрушить все «краеугольные камни» возможного двустороннего соглашения, и это является поводом для беспокойства. Вчера я встретился с Президентом Государства Палестина М.Аббасом, он очень разочарован происходящим. Мы поймем и поддержим те действия, которые палестинцы сочтут уместными в данных обстоятельствах. Обстановка в Секторе Газа, ситуация между Сектором Газа и Рамаллой также являются поводом для озабоченности. Мы высокого оцениваем и поддерживаем египетские усилия их объединить, но последняя серия попыток не принесла результатов. Это вызывает беспокойство, так как текущая ситуация не позволяет палестинцам аргументировать свою линию более уверенно.

Вопрос (перевод с английского языка): Израильское Правительство предупреждает путешественников о том, чтобы никто не пользовался аэропортом им. Р.Харири в Бейруте, потому что будут подвергаться ударам позиции недалеко от аэропорта, где «Хизболла» установила ракеты. Как Вы думаете, выполнит ли эту угрозу Израиль?

С.В.Лавров (перевод с английского языка): Это будет грубое нарушение международного права. Мы были бы категорически против таких действий. То, что реально произойдёт, невозможно предсказать. Мы предостерегаем против любых нарушений резолюции СБ ООН, согласно которой нарушением является даже использование ливанского воздушного пространства.

Вопрос (перевод с английского языка): В СБ ООН Вы говорили о милитаризации здравоохранения, когда лекарства превращают в оружие. Гуманитарные изъятия из ограничительных мер против Северной Кореи закончились провалом. Глобальный фонд по борьбе с малярией и туберкулёзом прекратил финансировать Северную Корею. Это своего рода биологическое оружие.

С.В.Лавров (перевод с английского языка): Полностью с Вами согласен. Использование бактериологического оружия - это нарушение резолюций СБ ООН, которые предусматривают гуманитарные исключения из санкционного режима. Вчера в СБ ООН я заявлял, что мы хотим, чтобы это было пересмотрено. Особенно в свете того прогресса, который медленно, но ведётся на политическом уровне.

Россия. ООН > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 29 сентября 2018 > № 2752670 Сергей Лавров

Организация Объединенных Наций, Всемирный банк и гуманитарные организации объявили о создании инновационного партнерства в целях искоренения голода

ВАШИНГТОН, 23 сентября 2018 года. – Организация Объединенных Наций, Всемирный банк, Международный комитет Красного креста, компании Microsoft Corp., Google и Amazon Web Services (AWS) объявили сегодня о создании инновационного глобального партнерства, ставящего своей целью предотвращение голода в мире.

Международные организации, при поддержке трех технологических гигантов, ввели в действие Механизм борьбы с голодом (FAM) – первый глобальный механизм, призванный предотвращать возникновение голода. В прошлом меры реагирования на подобные бедствия нередко принимались с опозданием – лишь после того, как голод уносил большое число жизней, – и были сопряжены с высокими затратами. Новый механизм призван изменить эту ситуацию с помощью усилий по прогнозированию голода, обеспечению готовности к нему и своевременному реагированию, – то есть с помощью мер, способных спасти большее число жизней и сократить гуманитарные издержки на 30 процентов. Эта инициатива будет использовать предсказательную способность данных для разблокирования финансирования через соответствующие финансовые инструменты в тесном сотрудничестве с существующими системами.

В 2017 году более 20 миллионов человек на северо-востоке Нигерии, в Сомали, Южном Судане и Йемене оказались в условиях, близких к голоду, под воздействием сложного сочетания таких факторов, как вооруженные конфликты, бедность, изменение климата и рост цен на продовольствие. Во многих регионах мира такие условия существуют по сей день, что сводит на нет успехи, с огромным трудом достигнутые хронически бедными странами в процессе развития. Сегодня 124 миллиона человек живут в критических условиях отсутствия продовольственной безопасности и нуждаются в гуманитарной помощи, чтобы не умереть с голоду. Более половины этих людей живут в районах, охваченных вооруженными конфликтами.

«Механизм борьбы с голодом, FAM, является важным новым инструментом, который позволит предвидеть, а значит и предотвращать отсутствие продовольственной безопасности и голод, не дожидаясь пока ситуация выйдет из-под контроля. Предотвращение кризисов спасает жизни. Создавая этот механизм, мы вновь заявляем о своей приверженности политике нулевой терпимости в отношении голода и особо тяжелых форм отсутствия продовольственной безопасности», – заявил генеральный секретарь Организации Объединенных Наций Антониу Гутерриш.

«Тот факт, что миллионы людей, среди которых множество детей, все еще страдают от острого недоедания и голода в XXI веке, – это глобальная трагедия», – заявил президент Группы Всемирного банка Джим Ён Ким. – «Мы формируем беспрецедентную глобальную коалицию, с тем чтобы сказать: «Хватит!» Механизм борьбы с голодом является превентивным подходом, сочетающим в себе инновационные технологии, своевременное финансирование и прочные отношения с партнерами на местах с целью предотвращения голода. Он позволит нам задействовать наши общие ресурсы для защиты беднейшего и наиболее уязвимого населения, вновь сфокусировав наше внимание на миллионах людей, живущих в условиях хронического отсутствия продовольственной безопасности».

«МККК, работающий на передовых рубежах по всему миру, видит тяжелые страдания, причиняемые конфликтами и насилием. Голод часто является разрушительным симптомом затяжных войн. Мы надеемся, что новые модели сотрудничества, подобные этой, позволят найти новые способы решения проблемы продовольственной безопасности в мире», – заявил президент МККК Петер Маурер.

FAM будет стимулировать инвестиции, призванные устранить глубинные причины голода при появлении первых же тревожных признаков. Он поможет создать источники средств к существованию для наиболее уязвимых людей, укрепить системы социальной защиты и механизмы адаптации. На протяжении последнего десятилетия Банк ежегодно инвестировал порядка 3 млрд долл. США в инициативы по обеспечению продовольственной безопасности и намерен изыскать дополнительные возможности для увеличения объема этих инвестиций в рамках будущих проектов и программ.

FAM будет использовать новейшие технологии для создания более эффективных систем раннего предупреждения, сигнализирующих о риске перерастания продовольственного кризиса в голод. Получаемые сигналы будут приводить в действие выделение финансирования и реализацию планов действий, заранее предусмотренных донорами, гуманитарными организациями и правительствами с целью принятия более своевременных и эффективных мер.

«Если мы сможем более точно предсказывать место и время возникновения голода в будущем, мы сможем спасать жизни, принимая более своевременные и эффективные меры», – заявил президент компании Microsoft Брэд Смит. – «Искусственный интеллект и машинное обучение открывают огромные перспективы в области прогнозирования и выявления первых признаков нехватки продовольствия, таких как неурожаи, засухи, стихийные бедствия и конфликты. Microsoft с гордостью присоединяется к Amazon и Google, чтобы найти пути решения этой гуманитарной проблемы».

Google, Microsoft, Amazon Web Services (AWS) и другие технологические компании мобилизуют свой непревзойденный экспертный потенциал для разработки аналитических моделей под общим названием «Артемис», которые используют передовые технологии на основе искусственного интеллекта (ИИ) и машинного обучения для оценки и прогнозирования обострения кризисов в сфере продовольственной безопасности в режиме реального времени. Эти прогнозы позволят директивным органам стран принимать более своевременные меры реагирования.

«Искусственный интеллект и другие передовые технологии могут стать мощной силой на службе добра, и мы уже убедились в том, что они способны помогать фермерам диагностировать заболевания маниока, улучшать здоровье и повышать продуктивность животных, а также координировать процесс оказания помощи в целом. Google с гордостью сотрудничает с Всемирным банком в рамках Механизма борьбы с голодом с целью предупреждения голода во всем мире», – отметил Кент Уокер, старший вице-президент по глобальным вопросам и главный юрисконсульт корпорации Google.

«Мы гордимся тем, что можем внести свой вклад в реализацию инициативы FAM и участвовать в совместном решении одной из наиболее серьезных проблем, стоящих перед миром», – заявила Тереза Карлсон, вице-президент Amazon Web Services, Inc. по вопросам государственного сектора в глобальном масштабе. – «Государственно-частные партнерства, подобные этому, позволяют нам предоставлять в распоряжение ведущих гуманитарных организаций новейшие технологии, предлагая им инновационные инструменты, с помощью которых они смогут прогнозировать и предотвращать голод и в конечном счете спасать жизни людей».

FAM опирается на опыт Всемирного банка и его решимость совершенствовать прогнозирование рисков и предотвращать все виды кризисов еще до их возникновения. В июле Совет директоров Группы Всемирного банка утвердил Глобальную платформу сокращения риска кризисов – новый механизм, позволяющий выявлять факторы риска до их перерастания в полномасштабные кризисы. Эта платформа используется для прогнозирования глобальных кризисов, таких как голод, эпидемии Эболы и другие природные и антропогенные катастрофы, и позволяет включать меры по их предупреждению и повышению готовности к ним в стратегии развития стран-клиентов.

FAM также является продолжением усилий, прилагаемых Организацией Объединенных Наций к приоритезации мер по предотвращению голода и управлению рисками на более систематической основе. Он согласуется с недавно принятой Резолюцией 2417 Совета Безопасности ООН о взаимосвязи между отсутствием продовольственной безопасности в условиях вооруженных конфликтов и угрозой голода.

При том, что на начальном этапе к средствам FAM получит доступ лишь небольшая группа уязвимых стран, конечной целью механизма является обеспечение глобального охвата. Лидеры, выступившие с этой инициативой, обсудят дальнейшее использование FAM 13 октября в рамках Ежегодных совещаний МВФ и Всемирного банка.

Зариф: Европа должна защищать ядерное соглашение не для Ирана, а для своего суверенитета

Министр иностранных дел Ирана Мохаммад Джавад Зариф заявил немецкому журналу "Der Spiegel", что Европа должна защищать ядерное соглашение 2015 года не для Ирана, а для "своего суверенитета и своих долгосрочных экономических интересов".

Ниже приведен текст этого интервью:

Вопрос: Господин министр иностранных дел, в мае президент Соединенных Штатов Дональд Трамп в одностороннем порядке вышел из ядерной сделки с Ираном. В августе, были введены санкции против вашей страны, и с тех пор иранская экономика борется. Чувствуете ли вы, что вы остались в Европе?

Ответ: Европейцы сталкиваются с очень фундаментальным вопросом о принципах международных отношений. США хотят навязать свою политическую и экономическую волю всему остальному миру. Существует резолюция Совета Безопасности ООН по ядерному соглашению, и Иран соблюдает ее, пока США ее нарушают. Теперь США требуют, чтобы другие присоединились к ним в нарушение международного права. Европа должна решить, будет ли она подчиняться этому требованию. Это прецедент, который будет иметь последствия в течение очень долгого времени.

Вопрос: Трамп объявил, что он планирует ввести дополнительные санкции против Ирана в начале ноября, направленные на предотвращение экспорта из вашей страны. Президент Ирана Хасан Роухани пригрозил, что если Вашингтон продолжит это, Иран закроет Ормузский пролив. Это будет де-факто заявление о войне против Соединенных Штатов?

Ответ: Роухани говорил о том, что американцы действительно могут блокировать экспорт нефти из Ирана. Если это произойдет, никто другой не сможет заниматься бизнесом там как обычно.

Вопрос: Роуахни предупредил США "не играть с хвостом льва", заявив, что они пожалеют об этом...

Ответ: Мы не думаем, что это произойдет. Иран все равно сможет продавать нефть. Если бы США действительно хотели предотвратить экспорт нефти из Ирана, им потребовались бы больше, чем просто угрозы. И тогда мы столкнулись бы с совершенно другой ситуацией.

Вопрос: Что делает Иран для предотвращения эскалации?

Ответ: Мы не хотим эскалации. Мы провели добросовестную сделку, которая отвечает интересам международного сообщества, в том числе США. Двенадцать докладов, представленных Международным агентством по атомной энергии (МАГАТЭ), в том числе два после выхода США из соглашения, показали, что Иран выполняет свои обязательства. Мы хотим продолжить. Чтобы это произошло, США должны стать нормальной страной и соблюдать свои международные обязательства.

Вопрос: ЕС, Россия и Китай все еще придерживаются ядерного соглашения. Какие будут проблемы, если продолжать сделку только с этими подписавшими сторонами?

Ответ: Европейцы и другие подписавшие стороны должны принять меры для компенсации последствий санкций США. В мае они представили нам пакет. Это было важным обязательством. Теперь он должен быть приведен в действие. Самое главное, что Европа не должна делать это для Ирана, а для своего суверенитета и своих долгосрочных экономических интересов.

Вопрос: Что вы имеете в виду в конкретных терминах?

Ответ: Наш первоочередной задачей является обеспечение того, чтобы Иран мог продолжать продавать достаточное количество нефти и возвращать доходы в Иран. Кроме того, мы заинтересованы в инвестициях и сотрудничестве в самых разных областях, таких как наука, технология и торговля. Но лакмусовая бумажка - это нефть и банковское дело.

Вопрос: Европейские правительства не могут заставить компании продолжать предпринимательскую деятельность в Иране, если США наказывают их за это.

Ответ: Вопрос в том, хочет ли Европа, чтобы ее компании подчинялись европейскому законодательству или американскому? Подчиняет ли она себя американским издевательствам?

Вопрос: Ни одно правительство не может заставить компании инвестировать в Иран.

Ответ: ЕС имеет "Блокирующий устав". Он может оштрафовать компании, если они выйдут из Ирана из-за санкций США.

Вопрос: Вы думаете, что Германия должна наказать "Siemens" и "Daimler", потому что их бизнес-операции в США для них важнее, чем в Иране?

Ответ: Европа заявила, что ядерное соглашение находится в их собственных интересах безопасности. Европа должна быть готова заплатить за свою безопасность. Ничего нет бесплатного. Европейцы должны решить, готовы ли они вкладывать свои деньги туда, где находится их рот.

Вопрос: Есть ли у ядерной сделки еще сторонники среди иранского руководства?

Ответ: Ядерное соглашение - это не любовный роман. Это был разумный компромисс. Иран готов продолжать придерживаться его до тех пор, пока он служит нашим интересам. Это чисто практический вопрос, а не эмоциональный. Международные отношения коренятся на взаимных уступках. Если этот баланс будет разрушен действиями американцев и пассивностью европейцев, мы отреагируем соответствующим образом.

Вопрос: Вы прекратили бы сделку?

Ответ: У Ирана есть возможности как в рамках ядерного соглашения, так и вне его. Это то, к чему мы подготовились.

Вопрос: Какое преимущество у Ирана было бы от прекращения этого соглашения?

Ответ: Мы не обязательно должны его прекращать. Статья 36 ядерного соглашения вместе с резолюцией 2231 Совета Безопасности предусматривает его ограниченное применение, а не прекращение действия.

Вопрос: Вы снова начнете обогащать уран на повышенном уровне?

Ответ: Это было бы одной из возможностей.

Вопрос: Трамп предложил прямые переговоры с Ираном. Вы назвали это предложение "PR-трюком". Что случилось с проведением переговоров?

Ответ: Если прямые переговоры направлены не только на PR-эффект, они должны быть направлены на достижение соглашения. Но у нас уже есть то, над которым мы провели 12 лет переговоров. У нас были часы и часы переговоров на министерском уровне, что было беспрецедентным в истории США и Ирана. Теперь Трамп все выбросил. Кто может гарантировать, что он выполнит новое соглашение? Мы больше не будем тратить время на прямые переговоры.

Вопрос: Вы исключаете переговоры?

Ответ: Нет оснований для переговоров.

Вопрос: Что, если США вернутся к ядерному соглашению?

Ответ: Это был бы необходимый шаг. Это позволило бы рассмотреть вопрос о проведении переговоров.

Вопрос: Одна из вещей, о которых хотел бы рассказать Трамп, - это агрессивная внешняя политика Ирана на Ближнем Востоке.

Ответ: Это не имеет никакого отношения к ядерному соглашению. Только когда Европа гарантирует, что соглашение действительно будет реализовано, Иран может определить, имеет ли смысл говорить о других проблемах.

Вопрос: В последние несколько лет Иран расширил свою мощь в регионе, и в настоящее время оказывает значительное влияние от Афганистана до Средиземного моря либо через свои собственные войска, либо через посредников.

Ответ: Разве это наша вина? Разве мы виноваты в том, что принимаем правильные решения, что не поддерживали "Аль-Каиду" в Сирии и с самого начала боролись против "Исламского государства"?

Вопрос: Многие страны обеспокоены растущим влиянием Ирана.

Ответ: Иран последовательно демонстрирует благоразумие и сдержанность в регионе. У нас также есть много опасений относительно политики Запада в этом районе. Европейские союзники вооружили ИГИЛ и "Фронт ан-Нусра".

Вопрос: Вы имеете в виду Саудовскую Аравию.

Ответ: Европа молчит о сотнях тысяч людей, которые голодают в Йемене. И кто поставляет все оружие в наш регион?

Вопрос: Разве иранские ракеты не стреляли по Саудовской Аравии из Йемена?

Ответ: Это всего лишь обвинение. У йеменцев много оружия, им не нужны иранские ракеты. Мы предложили мир, но саудовцы настаивают на военной победе.

Вопрос: Вы даже не разговариваете с Эр-Риядом.

Ответ: Что мы должны сделать? Мы предложили переговоры, но некоторые страны региона надеются вовлечь США в конфликт с Ираном. Они разжигают напряженность.

Вопрос: Израилю тоже непросто. Иранская революционная гвардия в Сирии некоторое время действовала довольно близко к границе.

Ответ: Угроза исходит от Израиля, а не из Сирии или Ливана.

Вопрос: Иран называет Израиль раковой опухолью, которую необходимо искоренить.

Ответ: Мы никогда не угрожали Израилю насилием. Мы говорим, что политика, проводимая сионистским режимом, приведет к его уничтожению. Это не то, что мы будем делать.

Вопрос: Ополченцы "Хезболлы" в Ливане, с которыми Иран является союзником, обладают ракетами, которые могут долететь до Тель-Авива. Этого достаточно в качестве угрозы.

Ответ: У них есть ракеты только для самообороны. Они не используют их, чтобы нападать на кого-либо. "Хезболла" действовала с чрезвычайной сдержанностью, когда Саудовская Аравия похитила премьер-министра Ливана Саада Харири. Эр-Рияд пытался спровоцировать гражданскую войну в Ливане и даже призвал Израиль вмешаться.

Вопрос: У вас создается впечатление, что США ищут смены режима в Иране?

Ответ: Есть все признаки того, что они продолжают поддерживать эту иллюзию.

Вопрос: Война в Сирии крайне непопулярна среди многих в Иране. На недавних протестах люди скандировали: "Забудьте о Сирии! Позаботьтесь о нас!". Почему Иран не выходит из Сирии?

Ответ: Война никогда не бывает популярной. Но терроризм и экстремизм не знают границ. Исламское государство было чрезвычайно близко к иранской границе. Нас попросили помочь, и в качестве ответственной региональной власти мы помогаем. Но мы никогда не принимали непосредственное участие. Мы только поддерживали Сирию и Ирак-Курдистан военными советниками.

Вопрос: Ополченцы, связанные с Ираном, борются бок о бок с сирийским режимом. Около полумиллиона человек погибли. Иран уже добился своих военных целей: Асад стабилизировался, ИГИЛ потерпел поражение.

Ответ: Ситуация в Сирии остается хрупкой.

Вопрос: Асад готовится покорить последний мятежный оплот в Идлибе.

Ответ: Мы пытаемся предотвратить дальнейшую эскалацию и кровопролитие в густонаселенном регионе. Наш девиз всегда заключался в том, что в Сирии нет военного решения.

Вопрос: Ваши союзники бомбили регион, где проживает почти 3 миллиона гражданских лиц.

Ответ: Наша цель - освободить регион от экстремистских террористов, таких как "Фронт ан-Нусра", восстановить минимальную обыденность для гражданского населения и открыть безопасные маршруты для товаров и для беженцев.

Вопрос: На недавнем саммите в Тегеране Турция предложила прекратить огонь. Почему Иран отверг это?

Ответ: Мы не отказались от прекращения огня. Проблема заключалась в том, что было непонятно, как включить ИГИЛ и "Фронт ан-Нусра".

Вопрос: Кто на самом деле несет ответственность за внешнюю политику Ирана? Вы, как министр иностранных дел или Революционная гвардия во главе с могущественным Касемом Солеймани?

Ответ: Внешняя политика Ирана не определяется ни мной, ни господином Солеймани, а Верховным советом национальной безопасности. Именно там проводятся обсуждения и принимаются решения. Когда мы договорились о ядерном соглашении, было также сказано: "Это просто рупор, сделка никогда не будет реализована, потому что у правительства нет мощи". Но мы выполнили это соглашение.

Вопрос: Экономическая ситуация в Иране значительно ухудшилась. С начала года риал потерял две трети своей стоимости по отношению к доллару. Результатом стали месяцы протестов. Каков ваш ответ демонстрантам?

Ответ: Люди имеют право выражать свои опасения и гнев через протесты. Это одна из наших сильных сторон. Протесты проходят перед зданием парламента в Тегеране почти каждый день.

Вопрос: Правительство жестоко подавляло протесты. Были десятки смертей.

Ответ: Возможно, в одном или двух инцидентах произошли эксцессы. Но я уверен, что политика сил безопасности заключалась в том, чтобы поддерживать правопорядок с помощью самых разумных ненасильственных средств. Протесты, конечно же, должны проходить мирным образом и в соответствии с законом, как в Европе.

Вопрос: Насколько серьезно вы принимаете протесты? Может ли Иран испытать сценарий, подобный тому, что имело место в Сирии?

Ответ: Нет. Но мы должны серьезно относиться к протестам. Некоторые опасения очень оправданы, особенно в связи с экономикой. Там мы, возможно, допустили некоторые ошибки и должны предпринять некоторые действия.

Вопрос: Почему экономическая ситуация ухудшилась до такой степени?

Ответ: Есть экономические и психологические причины. У нас есть огромные валютные резервы в Иране, но эти деньги не инвестируются в экономику, потому что опасения относительно давления со стороны США настолько высоки. Теперь правительство должно принять взвешенные меры, и оно работает над этим.

Вопрос: Вы сами также находитесь под давлением. Довольно консервативный парламент освободил нескольких министров от своих обязанностей.

Ответ: Мне, вероятно, было предложено выступать в парламенте чаще, чем все предыдущие министры иностранных дел Ирана до и после революции. Но они осуществляют только права, гарантированные конституцией.

Вопрос: Вас сильно критиковали сторонники жесткой линии за ядерную сделку. Оглядываясь на сегодняшнюю перспективу, вы считаете это ошибкой?

Ответ: Нет, ядерное соглашение не было ошибкой. В конце концов, администрация США также поддерживала всевозможные другие соглашения. Было ли Парижское климатическое соглашение ошибкой? TPP (Транстихоокеанское партнерство) было ошибкой? Если кто-то проезжает на красный свет, являются ли светофоры ошибкой?

Перевод на русский язык Игоря Семенова.

Иран. Евросоюз > Электроэнергетика > iran.ru, 21 сентября 2018 > № 2739970 Мохаммад Джавад Зариф

Постоянные конфликты и климатические потрясения обуславливают высокий уровень продовольственной необеспеченности в настоящее время, особенно на юге Африки и на Ближнем Востоке, которые по-прежнему нуждаются в гуманитарной помощи, говорится в новом докладе, опубликованном сегодня Продовольственной и сельскохозяйственной организацией ООН (ФАО).

В соответствии с докладом «Прогнозы на урожай и продовольственная ситуация», около 39 стран, 31 из которых находится в Африке, семь - в Азии и одна - в Карибском бассейне (Гаити), нуждаются во внешней продовольственной помощи - эта цифра осталась неизменной по сравнению с оценкой, проведенной три месяца назад. ФАО подчеркивает, что затяжные конфликты, экстремальные погодные явления и перемещения населения продолжают препятствовать доступу к продовольствию для миллионов уязвимых людей.

Гражданские конфликты и миграция остаются ключевыми факторами отсутствия продовольственной безопасности в Восточной Африке и на Ближнем Востоке, тогда как засушливые погодные условия привели к сокращению объемов производства зерновых в Южной Африке, говорится в докладе.

Снижение прогнозов по мировому производству зерновых

Последний прогноз ФАО по глобальному производству зерновых в 2018 году составляет 2587 миллионов тонн, что на 2,4 процента ниже рекордного урожая прошлого года и является самым низким показателем за последние три года.

По прогнозам, производство зерновых в 52 странах с низким уровнем доходов и продовольственным дефицитом (LIFDCs) прогнозируется в этом году примерно на уровне 490 млн. тонн, что на 19 млн. тонн больше среднего показателя за последние пять лет. Практически оставшийся неизменным совокупный показатель по производству зерновых в этих странах отражает снижение урожая, связанное с погодными условиями в Южной Африке, Центральной Азии и на Ближнем Востоке, которое, как ожидается, будет компенсировано ростом производства в Восточной Азии и Восточной Африке.

Конфликты и перемещения сказываются на продовольственной безопасности

Гражданские конфликты, часто в совокупности с экстремальными погодными явлениями, оказывают негативное влияние на продовольственную безопасность уязвимых групп населения в Центральноафриканской Республике, Нигерии, Южном Судане, Сирии, Йемене и других странах.

В Йемене из-за продолжающегося конфликта, по оценкам, 17,8 миллиона человек испытывают дефицит продовольствия и нуждаются в срочной гуманитарной помощи, что на пять процентов больше, чем было в 2017 году.

По оценкам, в Центральноафриканской Республике около 2 миллионов человек, или 43 процента от общей численности населения, особенно перемещенные лица, принимающие семьи и репатрианты, нуждаются в срочной продовольственной помощи вследствие гражданских конфликтов, несколько лет подряд сокращающегося сельскохозяйственного производства, плохо функционирующих рынков и межобщинной напряженности.

Засуха оказывает влияние на производство зерновых на юге Африки, на Ближнем Востоке и в Южной Америке

Плохие осадки на юге Африки на ключевых посевных этапах обусловили снижение производства зерновых в этом году, причем наибольшее снижение было зарегистрировано в Малави и Зимбабве.

В Малави, где объем производства зерновых в этом году оценивается ниже среднего показателя, число людей, страдающих от отсутствия продовольственной безопасности в 2018 году, может увеличиться более чем в два раза по сравнению с прошлым годом до 3,3 миллиона человек.

В Зимбабве 2,4 миллиона человек, по оценкам, будут испытывать дефицит продовольствия в 2018 году в результате сокращения производства зерновых и ограничения доступа к продовольствию, что обусловлено низкими доходами и проблемами с ликвидностью у уязвимых семей.

Ближневосточный регион также пострадал от нехватки осадков, что привело к сокращению производства зерновых культур, особенно в Афганистане и Сирии. Согласно данным доклада, в Сирии около 6,5 миллиона человек, страдают от дефицита продовольствия, тогда как еще 4 миллиона человек подвержены риску отсутствия продовольственной безопасности.

Засушливые погодные условия в Южной Америке обусловили снижение производства зерновых в 2018 году по сравнению с прошлогодним показателем, особенно для кукурузы. В Центральной Америке и Карибском бассейне неблагоприятные дожди также сократили производство кукурузы в этом году, за исключением Мексики.

Урожаи зерновых восстанавливаются в Восточной Азии и Восточной Африке

Ожидается, что в Восточной Азии производство зерновых в 2018 году вырастет, в первую очередь отражая резкий рост производства в Бангладеш и Индии, причем в Индии ожидается рекордный урожай пшеницы в этом году благодаря благоприятным погодным условиям. Аналогичным образом, в Бангладеш благоприятная погода в комплексе с выгодными ценами привела к расширению посевных площадей риса, что в свою очередь привело к росту производства зерновых в 2018 году после снижения объемов производства в прошлом году.

Аналогичным образом, в результате благоприятной погоды урожаи зерновых в Восточной Африке также будут восстанавливаться после сокращения производства в 2017 году, однако проливные дожди в начале этого года, а также в августе привели к наводнениям, вызвавшим локальные потери урожая.

39 странами, которые в настоящее время нуждаются в внешней продовольственной помощи, являются: Афганистан, Буркина-Фасо, Бурунди, Кабо-Верде, Камерун, Центральноафриканская Республика, Чад, Конго, Корейская Народно-Демократическая Республика, Демократическая Республика Конго, Джибути, Эритрея, Свазиленд, Эфиопия, Гвинея, Гаити, Ирак, Кения, Лесото, Либерия, Ливия, Мадагаскар, Малави, Мали, Мавритания, Мозамбик, Мьянма, Нигер, Нигерия, Пакистан, Сенегал, Сьерра-Леоне, Сирия, Уганда, Йемен и Зимбабве.

«Смертоносный сюрприз»: немцы оценили советский Т-34

В немецком журнале оценили характеристики Т-34

В немецком издании Stern опубликовали обзор на советский танк Т-34. Автор назвал эту модель «смертоносным сюрпризом» для напавшего на СССР вермахта. Также в журнале отмечается, что Т-34 превосходил все немецкие танки. Военный эксперт, в свою очередь, отметил, что в области танкостроения с Россией никто не может сравниться и сегодня.

Немецкий журналист назвал советский танк Т-34 настоящим «смертоносным сюрпризом» для напавшего на СССР вермахта. Материал был опубликован в журнале Stern.

По мнению автора, этот танк превосходил все немецкие модели. Так, например, отмечается, что в сравнении с Т-34 танки противников Pz.I, II, III были «лишь игрушками». Журналист сообщил, что советская модель имела мощное орудие, отличную маневренность и наклонную лобовую броню, которую стандартные противотанковые орудия вермахта не пробивали.

В числе особенностей советской модели автор также назвал простую и гениальную конструкцию, которая легко позволяла наладить массовое производство танка.

В журнале сообщается, что в ответ на Т-34 в Германии создали новые модели танков, которые, однако, так и не превзошли советскую машину в маневренности и проходимости.

Кроме того, автор назвал новаторской для того времени силовую установку Т-34, дизельный V-образный двигатель B-2. Наследники этого мотора используются в современных российских боевых машинах — таких как Т-90, отмечает издание.

T-34 — это легендарный советский средний танк, который использовали в Великой Отечественной войне. Эту модель серийно выпускали с 1940 года.

Машина была основным танком Красной Армии до первой половины 1944 года. Затем в войска поступили модификации Т-34-85. Всего в годы войны было построено более 35 тыс. таких танков, а Т-34-85, которые производились до 1950 года, было выпущено более 30 тыс. единиц.

Военный эксперт Александр Жилин заявил, что на сегодняшний день в области танкостроения с Россией никто не может сравниться.

«Еще с тех лет в танкостроении Россия занимает ведущие позиции. Равных нам нет по сей день. Мы впереди планеты всей по металловедению, у нас уникальные сплавы и уникальная броня. Кроме того, мы первыми создали такие танки, которые могут стрелять на ходу, несмотря на то что при этом машина едет по пересеченной местности и собирает все ямы и кочки», — цитирует слова эксперта ФАН.

Многие эксперты, в том числе немецкие генералы, называли «тридцатьчетверку» одним из самых лучших танков времен Второй мировой войны.

«Что касается танка Т-34, то он удивляет даже в наши дни. Когда началась война в Донбассе, был интересный случай: в Донецке на постаменте стояла «тридцатьчетверка». 70 лет стояла. Когда украинские военные перешли в наступление, два танкиста залезли в этот «памятник», завели его, залили солярку и поехали воевать. Еще и стреляли. Неубиваемая машина. Хоть сейчас на нее садись и езжай», — отметил он.

Популярность Т-34 не убавилась и после войны. Эта модель состояла на вооружении Войска Польского, Чехословацкого корпуса, а также Народно-освободительной армии Югославии, воевавших против нацистской Германии. По состоянию на 2011 год эти танки также стояли на вооружении Кубы. В 2010 году 30 Т-34 было у Йемена, сейчас они, вероятно, находятся в резерве.

На сегодняшний день Т-34 до сих пор находится на вооружении КНДР (по данным на 2016 год). Первым вооруженным конфликтом после Второй мировой войны, в котором широко использовалась бронетехника и танки Т-34 в том числе, стала война в Корее 1950-1953 годов. Танки играли ключевую роль в военных действиях в течение первых девяти месяцев войны. Во многом причиной успешного вторжения северокорейских войск на территорию Южной Кореи стало умелое использование бронетехники северокорейскими военными, а также отсутствие противотанковой обороны у юга.

Несмотря на то что «тридцатьчетверки» уже давно считаются устаревшими, как и их модифицированные версии Т-34-85, последнее их применение в боевых действиях было зафиксировано всего несколько лет назад в Йемене.

Видеозапись применения танка Т-34-85 в ходе конфликта в Йемене была выложена на YouTube в 2016 году. В описании к видео указано, что танк состоит на вооружении армии Йемена, поддерживаемой саудовской коалицией, и был задействован в боях против повстанцев-хуситов в провинции Дали на юге страны. При этом на записи видно, что, предположительно, из-за плохого технического состояния машины «тридцатьчетверка» используется в качестве артиллерийского орудия.

Санкции превратились в игрушку в руках лидеров Белого дома

Специальный помощник спикера парламента Ирана по международным делам Хоссейн Амир-Абдоллахиан заявил, что санкции превратились в игрушку в руках лидеров Белого дома, последствия от которых негативно сказываются на экономике, торговле и политике Соединенных Штатов.

Хоссейн Амир-Абдолллахиан отметил это на встрече с послом России в Иране Леваном Джагаряном в Тегеране, во вторник, сообщает Mehr News.

Он также охарактеризовал выступление Специального посланника Организации Объединенных Наций в Йемене в связи с проведением йеменских переговоров в Женеве как мзиерное и осудил Эр-Рияд за то, что он не допустил полет йеменской политической делегации из Саны в Женеву.

Также, Амир Абдоллахян отметил, что Совместная ирано-российская парламентская комиссия является новым и успешным опытом, который может способствовать активизации двустороннего сотрудничества.

Джагарян, со своей стороны, заявил, что у Ирана и России есть много общих позиций и стратегий в разных областях, и выразил надежду, что двусторонние отношения будут расширяться более чем когда-либо.

Критикуя политику США в международной сфере и в связи с кризисом в Йемене, российский посланник подчеркнул, что для разрешения этого кризиса необходимо сотрудничество между странами региона, особенно с Ираном и Саудовской Аравией.

Война в Сирии: пресечена атака на аэропорт Дамаска

Опубликовано видео перехвата израильской ракеты силами ПВО Сирии

Сирийские средства ПВО минувшей ночью отразили удар нескольких израильских ракет, нацеленных на Дамасский международный аэропорт. Ранее сирийские войска ПВО уничтожили два шпионских беспилотника-разведчика Израиля к востоку от Дамаска.

В Сети появилось видео того, как система противовоздушной обороны Сирии отразила ракетную атаку Израиля на Дамасский международный аэропорт, передает ФАН.

Военный источник сообщил, что средства противовоздушной обороны минувшей ночью сбили несколько израильских ракет, передает сирийское информационное агентство САНА.

В понедельник 3 сентября сирийские войска ПВО сбили два шпионских беспилотника-разведчика Израиля к востоку от Дамаска, заявил сирийский военно-полевой командир. Израильские военные информацию о потерях БПЛА не подтвердили.

Два дня спустя ВВС Израиля нанесли авиаудар по сирийской Хаме. Тогда в социальных сетях появились видеоролики, на которых видны ракеты, выпущенные израильскими самолетами.

На одной из видеозаписей было показано, как предположительно израильская ракета летит по воздуху к цели. На другой были засняты последствия ракетной атаки и взрыва. Также, было видно, как город заволакивает серый плотный дым, за кадром плачет маленький ребенок, слышен шум самолетных двигателей.

По словам военного источника агентства SANA в Сирийской Арабской армии, эскадрилья ВВС Израиля ворвалась в воздушное пространство САР с территории Ливана, атаковав позиции сирийской армии в мухафазах Хама и Тартус, передает НСН.

Всего было выпущено пять ракет, все они были перехвачены сирийской системой противовоздушной обороны. Часть сбитых ракет упала в районе населенного пункта Эн-Насира в Хомсе, часть рухнула в районе Вади-эль-Уюн в Хаме.

По данным сирийского информагентства, в результате налета израильских военных самолетов на Хаму от взрыва ракеты погиб один человек, еще четверо получили ранения различной степени тяжести.

В июле самолет Су-22 ВВС Сирии был сбит израильской противовоздушной обороной. В сирийский «Сухой» были запущены две ракеты-перехватчика комплекса Patriot после того, как воздушное судно, по данным израильской армии, на два километра проникло на территорию Израиля.

Сначала появились сообщения, что самолет был «перехвачен», однако впоследствии стало известно, что Су-22 упал в районе Голанских высот. Стоит отметить, что президент Ирана Хасан Роухани несколько раз призывал израильских военных покинуть Сирию.

«Оккупационный режим Израиля должен незамедлительно покинуть сирийские оккупированные территории», — сказал иранский лидер.

По его словам, израильские войска находятся на территории Сирии вопреки международным резолюциям и требованиям сирийского народа.

Он добавил, что «остановить» терроризм в Сирии, а также «значительно обуздать» его распространение по региону и миру удалось лишь благодаря России, Ирану и Турции.

В свою очередь, министр разведки Израиля Исраэль Кац заявил о готовности незамедлительно отреагировать на действия Ирана в Сирии, если они будут представлять собой угрозу Израилю.

«Соглашение являет собой проверку израильского политического курса в Сирии и той красной линии, которую мы установили. Наша реакция будет четкой и однозначной. Мы будем действовать со всей силой против любой цели Ирана в Сирии, несущей угрозу Израилю», — сказал военный.

По его словам, в случае, если президент Сирии Башар Асад примет решение защищать иранские силы, «он увидит последствия незамедлительно».

Что касается России, то заместитель командующего российской группировки в Сирии Сергей Кураленко сообщал, что ВС РФ разместили четыре поста военной полиции перед линией «Браво» вдоль демилитаризованной зоны на Голанских высотах.

«Подчеркиваю, непосредственно в демилитаризованной зоне постов военной полиции нет. Мы ставим посты вдоль линии «Браво», — сказал Кураленко.

Генерал указывал, что число постов может быть доведено до восьми, если в этом возникнет необходимость.

Кураленко отмечал, что посты военной полиции размещаются на Голанских высотах для содействии миссии ООН в регионе.

Голанские высоты являются спорной территорией на Ближнем Востоке. Большая ее часть контролируется Израилем, а восточная часть — Сирией.

В этой связи издание Foreign Policy писало, что Россия играет серьезную роль в предотвращении конфликта между Израилем и Сирией.

В материале отмечалось, что Башар Асад прекрасно знает, что его силы не смогут противостоять силам Израиля, который занимает восьмое место в мире по мощности после Франции и Японии.

Израиль менее озабочен Сирией, нежели Ираном, которые вместе с Россией и группировкой «Хезболла» помогли сирийскому лидеру одержать явную победу над повстанцами.

Израиль рассчитывал, что Москва будет способствовать уходу иранских военных сил на территории САР, писало издание.

FP отмечало, что США не играют такой роли, как Россия, в усилиях Израиля по вытеснению иранцев из cирийского конфликта. Израиль, как и весь регион, признает, что в настоящее время Москва является «арбитром Ближнего Востока».

Ключ к миру вдоль Голанских высот принадлежит России, а не Соединенным Штатам, констатировало Foreign Policy.

Президентство без ограничений

Сдержки и противовесы были подорваны задолго до Трампа

Джеймс Голдгайер – профессор международных отношений в Американском университете и приглашенный старший научный сотрудник в Совете по внешним связям.

Элизабет Сондерс – профессор факультета внешнеполитической службы и член профессорско-преподавательского состава Программы исследования безопасности Джорджтаунского университета.

Резюме Сегодня мы имеем в США необузданную, ничем не ограниченную президентскую власть. Началось это не с Трампа, но при нем полномочия президента стали беспрецедентными, и американцы вынуждены будут еще долго пожинать последствия.

В эпоху Дональда Трампа порой возникает ощущение, что один человек может совершенно самостоятельно определять внешнеполитический курс Соединенных Штатов в нашем непростом мире. С тех пор как Трамп занял кресло президента, он принял ряд односторонних решений, имевших колоссальные последствия. Он вышел из Транстихоокеанского партнерства, Парижского соглашения по изменению климата и иранской ядерной сделки. Он обложил пошлинами Канаду, Китай, Мексику и Европейский союз. В июне он единолично перевернул вверх дном саммит «Большой семерки», оскорбив канадского премьер-министра Джастина Трюдо и не подписав от имени Соединенных Штатов совместное коммюнике. Его июльское турне по Европе сопровождалось дипломатическими фейерверками, начиная с саммита НАТО в Брюсселе, где возникли сомнения относительно приверженности Трампа этой организации, до почтительной пресс-конференции с президентом России Владимиром Путиным.

Каждое из этих решений вызывало вопли негодования, однако реального противодействия не было. Например, Конгресс оказался неспособен помешать президенту начать торговую войну с Китаем и союзниками США. Сколько бы Трамп ни сетовал на теневое «глубинное государство», все время вставляющее ему палки в колеса, гигантская бюрократия американского правительства пассивно наблюдала за тем, как президент тянет с реализацией плана по сдерживанию российского вмешательства в электоральный процесс. Даже ближайшие союзники не смогли убедить Трампа не вредить организациям либерального мирового порядка, которыми Соединенные Штаты руководили десятилетиями, и не выходить из них. Как может политическая система, славящаяся сдержками и противовесами, позволить одному человеку действовать по своему усмотрению в таких важных вопросах?

В действительности проблема не только в Трампе и даже не в тенденции к увеличению президентских полномочий. Ограничения, накладываемые на президента – не только Конгрессом, но также бюрократией, союзниками и международными организациями – размываются на протяжении нескольких десятилетий. Ограничения чем-то напоминают мышцы: когда они атрофируются, требуется время для их восстановления, прежде чем спортсмен сможет вернуться в игру. Не Трамп создал ту свободу действий президента, которой он теперь пользуется. Он просто продемонстрировал, как трудно помешать президенту США.

Сочетание снижающейся внешнеполитической компетентности конгрессменов и растущей политической поляризации лишает законодателей способности контролировать исполнительную власть, даже если бы они очень этого захотели. У чиновников нет стимула повышать уровень компетентности и проявлять свои полномочия, когда центр принятия внешнеполитических решений смещается в Белый дом, а надзор Конгресса за внешнеполитической деятельностью неуклонно ослабевал. В то же время союзники Вашингтона все менее способны контролировать внешнюю политику президента, по мере того как альянсы становятся заложниками партийной борьбы в США. Помимо всего прочего, после окончания холодной войны президенты нередко обходили международные организации и не считались с их мнением.

В будущем при любой попытке остановить рост президентских полномочий необходимо учитывать не только ущерб, причиненный Трампом, но также и более глубокую проблему: органы, уполномоченные ограничивать президентские полномочия, неуклонно утрачивают как желание, так и возможности обуздывать президентов. Многие, особенно после событий 11 сентября 2001 г., красноречиво доказывали необходимость сдерживать президентские полномочия. Однако Конгресс не в том состоянии, чтобы вернуть себе былую роль во внешней политике, равно как и другие традиционные источники ограничения власти американских президентов. Для перезапуска этой системы может потребоваться сильное потрясение – например, беспрецедентный рост могущества Китая.

Законодатели ушли в самоволку

Конституция дает Конгрессу полномочия ограничивать президента по таким вопросам, как торговля и применение силы. Хотя формальное голосование по вопросам внешней политики, проводимой президентом, случается редко, законодательная власть имеет возможность сдерживать президента другими, менее формальными способами. Сенаторы и конгрессмены могут проводить слушания, вызывающие дебаты и выносящие решения на суд широкой общественности. Они способны также вынудить президента просчитывать реакцию Конгресса на проводимую им политику, что будет побуждать его сдерживать себя до того, как это сделают конгрессмены. Это важная, пусть зачастую и невидимая, форма надзора. Например, президент может проработать детали спорного международного соглашения таким образом, чтобы Конгресс не обрушился на него с критикой.

Однако контроль Конгресса над американской внешней политикой значительно ослаб со времени начала холодной войны, и особенно с середины 1990-х годов. По словам политолога Линды Файлер, «что-то не так в Сенате и его комитетах по национальной безопасности». Два сенатских комитета, имеющих мандат следить за внешней политикой и национальной безопасностью – Комитет по внешним связям и Комитет по вооруженным услугам – проводят значительно меньше слушаний (публичных и закрытых), чем в эпоху холодной войны, что привело к ослаблению надзора за внешнеполитическими предприятиями, такими как войны в Афганистане и Ираке.

Почему уменьшилось число слушаний? Обострение межпартийной борьбы – одна из важных причин. Внешняя политика никогда не была полностью изолирована от внутренней, но в 1970-е гг. политическая поляризация начала нарастать и резко усугубилась в 1990-е годы. И сегодня конгрессмены рефлексивно поддерживают свою партию. В периоды единого правительства это означает крайне почтительное отношение к президенту, в периоды разделенного правительства – тупиковую ситуацию. Ни тот ни другой сценарий не способствует качественной работе Конгресса.

Поляризация также дает президентам повод просто игнорировать Конгресс при проведении внешней политики. Как утверждает политолог Кеннет Шульц, поскольку конгрессмены все меньше готовы перейти черту, становится «все труднее получить двухпартийную поддержку амбициозных или рискованных предприятий, особенно получить добро на применение силы и заключение договоров». Поэтому президенты предпочитают формальным механизмам, таким как ратифицированные договоры, альтернативы типа исполнительных соглашений. Это хорошо видно на примере иранской ядерной сделки. В 2015 г. Барак Обама, озабоченный тем, что не сможет провести договор с Ираном через Конгресс, находящийся под контролем республиканцев, решил заключить исполнительное соглашение (что позволило Трампу впоследствии так легко его разорвать).

Еще одна тенденция, ведущая к ослаблению влияния Конгресса – снижение компетенций конгрессменов в области внешней политики и национальной безопасности. Попросту говоря, раньше законодатели были лучше осведомлены о тонкостях и нюансах внешней политики, чем сейчас. Более глубокие экспертные знания усиливали формальную и видимую роль Конгресса, поскольку его комитеты могли осуществлять более строгий надзор за исполнительной властью. Экспертные знания также усиливали невидимые способы ограничения президентской власти, используемые Конгрессом. Президентам приходилось думать о том, как искушенный председатель или член комитета оценит их политику. Например, во время начальной эскалации войны во Вьетнаме президент Линдон Джонсон старался заручиться поддержкой могущественных председателей комитетов, таких как сенатор Уильям Фулбрайт, возглавлявший Комитет Сената по внешним связям с 1959 по 1974 годы. Фулбрайт поддержал сенатскую резолюцию по Тонкинскому заливу в 1964 году. Но спустя два года его доказательные слушания помогли настроить общественное мнение против войны.

Экспертиза Конгресса также помогала выработать серьезную двухпартийную линию, вынуждавшую президента подчиниться. Хорошим примером служит Программа совместного уменьшения угрозы – инициатива по обеспечению безопасного хранения и уничтожения оружия массового уничтожения в бывшем Советском Союзе. Сенатор-демократ от штата Джорджия Сэм Нанн и сенатор-республиканец от штата Индиана Ричард Лугар – два столпа и оплота оборонного лобби, принимавшие активное участие в подготовке соглашений по контролю вооружений в годы холодной войны – предложили эту программу в 1991 г. в качестве поправки к ежегодному законопроекту об обороне. Поначалу администрация Джорджа Буша-старшего возражала против принятия этой поправки, поскольку на нее требовалось 500 млн долларов, ранее утвержденных для других целей. Однако Нанн и Лугар одержали верх, так как их поддержали 86 сенаторов. Законопроект был утвержден Сенатом, потому что имевшая уже тогда место поляризация все еще была управляемой, и к тому же оба сенатора являлись уважаемыми специалистами по вопросам обороны и внешней политики.

Данная программа стала апофеозом законотворческой деятельности на базе экспертных знаний. В последующие годы законодателей все меньше и меньше интересовали детали внешней политики. В 1994 г. небольшая группа недавно избранных конгрессменов-республиканцев даже с гордостью заявила, что у них нет загранпаспортов.

Упадок экспертных знаний объясняется несколькими причинами. Изменения в распределении функций комитетов, а именно увеличение числа комитетов, привело к расширению широты охвата за счет глубины. Средства массовой информации, столкнувшись с сокращением бюджетов, обращали меньше внимания на важные комитеты, особенно Комитет по внешним связям в Сенате и Комитет по внешней политике при Палате представителей. Тем самым они утрачивали привлекательность в качестве средства повышения репутации на Капитолийском холме. Текучесть кадров привела к сокращению стажа работы и опыта, особенно в Комитете Сената по внешним связям, а это, в свою очередь, уменьшило число специалистов, к которым можно обращаться за советом по сложным вопросам. Добавьте сюда поляризацию и рост числа безвыходных ситуаций, что, при снижении общей активности Конгресса, также сокращает стимулы для развития специализации. Итог – решительный упадок экспертных знаний в Конгрессе.

Переломный момент в долговременной тенденции ослабления надзора со стороны Конгресса наступил после 11 сентября, когда законодатели одобрили применение военной силы. Эта мера была призвана противодействовать терроризму; однако президенты в итоге стали широко интерпретировать данное позволение. На протяжении почти 17 лет санкция на применение военной силы служила законным оправданием расширения военных действий на Ближнем Востоке, многие из которых лишь условно соотносились с первоначальным намерением. Однако законодатели не проявили большого рвения, чтобы добиться новой санкции, ограничивающей президента, когда речь заходит о проведении многочисленных контртеррористических операций в таких странах, как Сомали, Сирия и Йемен. А все потому, что нынешний статус-кво устраивает многих конгрессменов. Он позволяет им избегать голосования по военным операциям, что всегда рискованно, поскольку в случае неудачи после завершения кампании они могут быть призваны к ответу. И это позволяет сосредоточиться на законности той или иной операции без необходимости занять определенную позицию о ее целесообразности.

Решение Обамы в августе 2013 г. добиться от Конгресса одобрения по вопросу использования силы в Сирии в ответ на применение тамошним режимом химического оружия может на первый взгляд выглядеть как признак уважительного отношения. Однако на самом деле это показало, насколько ослабли полномочия законодателей по объявлению войны. Не получив поддержку даже от Великобритании, Обама объявил, что будет добиваться санкционирования военных действий Конгрессом, прежде чем нанести удар. Если не считать нескольких республиканцев, утверждавших, что президент не может нанести удар по Сирии без одобрения законодателей (на чем они впоследствии не настаивали, когда в 2017 г. Трамп нанес удары по Сирии), большинство конгрессменов явно не желали втягиваться в дебаты. Тем самым они еще раз продемонстрировали, до какой степени отстранены от внешнеполитических дел. Как подтвердил в своих мемуарах помощник советника Обамы по национальной безопасности Бен Роудс, президент добивался голосования в Конгрессе, зная, что может проиграть, что ясно продемонстрировало бы нежелание законодателей поддерживать более активное военное вовлечение США в дела Ближнего Востока. Как показали последующие события, этот вопрос стал более запутанным, когда, по понуканию России, Сирия пообещала отказаться от химического оружия.

Так же неохотно Конгресс поддерживает президента в вопросах торговли. Несмотря на опасения по поводу протекционистских мер Трампа, законодатели от Демократической и Республиканской партии, по сути, отказались рассматривать этот вопрос. В июне Боб Коркер, республиканец от штата Теннесси, председательствующий в Комитете Сената по внешним связям, предложил законопроект, требующий от президента добиваться утверждения Конгрессом пошлин, вводимых по соображениям национальной безопасности. Однако он не смог получить достаточной поддержки других республиканцев, не желающих сердить Трампа в преддверии промежуточных выборов.

И все же в Конгрессе есть люди, неравнодушные к внешнеполитическим вопросам, готовые бороться за то, чтобы голос законодательной власти был услышан. Например, в 2017 г. Конгрессу удалось ввести дополнительные санкции против России, вопреки желаниям президента. Но в целом Конгресс отказался от своих полномочий в области внешней политики и торговли в пользу исполнительной власти, и теперь ему будет трудно их вернуть, даже если он очень этого захочет.

Отстранение бюрократии от дел

Формирование Соединенных Штатов как мировой державы столетие назад потребовало сильного аппарата внешнеполитического ведомства и международных отношений, выстраивающего отношения с другими странами. Знающие и опытные сотрудники стали противовесом импульсивным переменам. Вполне естественно, президентов всегда раздражало, что они не могут заставить чиновничество выполнять свои поручения. Например, президент Гарри Трумэн жаловался, что «старые дипломаты» из Госдепартамента отказываются проводить его политическую линию. Однако в последние десятилетия некоторые из тех сил, которые ослабляют Конгресс, также подрывают и способность бюрократии сдерживать и ограничивать власть президента.

С тех пор как Трумэн подписал в 1947 г. Закон о национальной безопасности, согласно которому был создан Совет по национальной безопасности (СНБ), президенты пытаются отодвинуть в сторону опытных сотрудников Государственного департамента, фактически заменяя их политически более благонадежными кадрами из СНБ в Белом доме. Опираясь на наследие президента Джона Кеннеди, замкнувшего внешнеполитические процессы в большей степени на Белом доме, Генри Киссинджер, служивший помощником по национальной безопасности президента Ричарда Никсона, отрезал бюрократию от важных инициатив, таких как установление деловых отношений с Китаем и переговоры по контролю над вооружениями с Советским Союзом. Его коллега при администрации Картера Збигнев Бжезинский позаботился о закреплении доминирования Белого дома во внешней политике. В частности, он не подключил Госдепартамент к переговорам 1978 г. о нормализации отношений с Китаем. Хотя президент Рональд Рейган вернул полномочия Госдепартаменту на короткий период, когда у руля стоял Джордж Шульц (сменив шесть помощников по национальной безопасности за два президентских срока), маятник качнулся в обратную сторону при президенте Джордже Буше-старшем. Его могущественный госсекретарь Джеймс Бейкер отодвинул от дел служащих своего ведомства, сделав ставку на горстку политических назначенцев для управления процессами воссоединения Германии и переговоров между Израилем и Палестиной.

Следующие президенты неуклонно расширяли СНБ, так что число его сотрудников удваивалось при каждом последующем. Если при Джордже Буше-старшем там было 50 человек, то при Билле Клинтоне – уже 100, при Джордже Буше-младшем – 200, а при Обаме – 400. СНБ уже не просто координировал политику, а проводил ее – во многом за счет кадровых дипломатов из Госдепартамента. Даже официальные лица в Пентагоне чувствовали, что их пытаются «вывести за скобки». Бывший министр обороны Роберт Гейтс жаловался, что «Белый дом пытается управлять военной политикой на микроуровне».

Более могущественный СНБ может быть полезен президентам, но он снижает возможность чиновников влиять на ситуацию, пользуясь своими глубокими и независимыми экспертными знаниями. Политические инсайдеры, выбираемые президентом для управления работой Белого дома за свою лояльность, зачастую не имеют достаточного опыта для политических маневров. Например, Клинтон пришел в Белый дом после 12-летнего правления республиканских администраций; его сравнительно неопытная команда порой не знала, что делать в сложной ситуации, складывавшейся в таких странах, как Босния, Гаити и Сомали. Но чем больше эта политика разрабатывается и проводится Белым домом, тем меньше у чиновников стимулов использовать свои знания для восполнения пробела. Если никто не поручает чиновникам разрабатывать и проводить в жизнь внешнеполитическую линию, то зачем париться?

Конгресс не только не мешал президентам постоянно приближать внешнеполитический аппарат к Овальному кабинету, но и играл определенную роль в размывании бюрократии в качестве противовеса. Поскольку в годы холодной войны президентам нередко приходилось быстро принимать решения и действовать, Конгресс согласился с ростом президентских полномочий не только за свой счет, но и за счет служащих Госдепартамента. Как доказывали политологи Шон Гейлмард и Джон Пэтти, если Конгресс не может ограничивать власть президента, то по крайней мере было бы логично «позаботиться о том, чтобы президент при принятии важных политических решений опирался на заслуживающих доверие советников, к которым он прислушивается». Если уж президент склонен к централизации внешнеполитических решений и прислушивается в основном к мнению чиновников Белого дома, то Конгресс по крайней мере хотел бы быть уверен, что глава исполнительной власти принимает осознанные решения. Поэтому Конгресс предпочел не сдерживать рост персонала СНБ.

Однако есть одно подразделение американской государственной бюрократии, которое переживает рост и подъем, а не упадок, и это Пентагон. Внешняя политика США неуклонно милитаризуется, по крайней мере после 11 сентября, и Конгресс выделяет все более значительные финансовые ресурсы для Пентагона без сопутствующего ужесточения контроля их использования. Больше всего от этого страдает Госдепартамент. В Африке, Латинской Америке и на Ближнем Востоке региональное военное командование подчас играет более важную роль в выстраивании двусторонних отношений, чем послы США. Армия действительно впечатляет своей способностью быстро решать разные вопросы; однако опасность в том, что военное командование слишком часто может полагаться на применение силы. Как сказал министр обороны Джеймс Маттис, «если вы не финансируете Госдепартамент в полном объеме, тогда мне нужно закупать больше военной техники».

Несмотря на эти тенденции, Госдеп долгие годы сохранял экспертный потенциал, что давало ему некоторые полномочия, чтобы влиять на принимаемые президентом решения. Однако при первом госсекретаре Трампа Рексе Тиллерсоне пренебрежительное отношение исполнительной власти к внешнеполитическому ведомству достигло кульминации. Должности заместителя и помощника госсекретаря остались вакантными. В декабре 2017 г. бывший посол и президент Американской внешнеполитической ассоциации Барбара Стивенсон сообщала, что дипломатический корпус США с января того же года лишился 60% кадровых дипломатов. Несмотря на критику Конгресса, Тиллерсон отказался расходовать уже выделенные средства на противодействие российской и террористической пропаганде и даже поддержал дальнейшее сокращение бюджета своего ведомства (чего Конгресс не допустил). Преемник Тиллерсона Майк Помпео заявил в мае, что возобновит кадровую комплектацию Государственного департамента и вернет ему былую «крутизну». Однако в июле все еще не ясно, выполнит ли он свое обещание.

Нет союзников, на которых можно опереться

На фоне ослабления внешнеполитических полномочий Конгресса и бюрократии еще одним важным противовесом внешнеполитической линии президентов были консультации с союзниками. После окончания Второй мировой войны США тесно координировали действия с союзниками при принятии серьезных решений, нередко учитывая их внутренние потребности. Отчасти подобное почтительное отношение было продиктовано необходимостью сохранять единство перед лицом советской угрозы. Президенты понимали, что если самая могущественная страна в мире будет играть мышцами, не считаясь с озабоченностями других государств, это породит противодействие. Вот почему менее сильные союзники во многом могли выполнять функцию противовеса американской силе.

В конце 1940-х гг., во время переговоров о реализации «плана Маршалла», Трумэн позволил Великобритании сохранять привилегированный статус в торговле со своими колониями и протекторатами во избежание раскола в трансатлантическом альянсе. В конце 1970-х гг. Соединенные Штаты обнадежили своих западноевропейских союзников, предложив двойное решение для НАТО: США размещают ядерные силы дальнего радиуса действия в Европе и одновременно ведут переговоры о контроле над вооружениями с Советами. А после вторжения Ирака в Кувейт в 1990 г. Бейкер объезжал весь мир, встречаясь с главами и министрами иностранных дел стран, входящих в Совет Безопасности ООН (а также других стран, выделивших войска для проведения операции по освобождению Кувейта). В то же время Джордж Буш-старший обзванивал коллег, чтобы добиться принятия резолюции ООН, разрешающей применить военную силу, если Ирак не освободит Кувейт. Как впоследствии признал Бейкер, решение Буша не захватывать Багдад в ходе преследования иракских войск американской армией отчасти объяснялось его нежеланием поставить под угрозу международную коалицию.

Но в 1990-е гг. Америка все чаще стала думать, что как единственная сверхдержава она может и обязана формировать мир по своему усмотрению и желанию. К концу десятилетия союзники Соединенных Штатов чувствовали себя исключенными из процесса принятия решений, что видно на примере министра иностранных дел Франции Юбера Ведрина, в раздражении назвавшего США «гипердержавой». ООН также меньше и меньше ограничивала власть Вашингтона – отчасти благодаря усилиям республиканцев-конгрессменов, энергично противостоявшим этой организации.

В преддверии войны в Косово в 1999 г. Клинтон обошел ООН, так как понимал, что Китай и Россия наложат вето на резолюцию. Однако он все же провел военную операцию США через НАТО, чтобы укрепить ее легитимность. Соединенные Штаты с готовностью проводили все варианты возможного выбора целей через процесс проверки в Североатлантическом совете – органе по принятию политических решений в рамках НАТО, и французы, в частности, притормозили ряд американских запросов.

Президент Джордж Буш-младший поднял односторонний подход на новые высоты. Однако он стремился хоть как-то привлечь союзников к вторжению в Ирак и даже попытался добиться второй резолюции ООН – отчасти чтобы помочь британскому премьеру Тони Блэру в решении внутренних проблем. Первая резолюция была принята в конце 2002 г., чтобы дать Саддаму Хусейну последний шанс выполнить требования по разоружению, но она не санкционировала войну. А когда Франция и Россия заявили, что наложат вето на вторую резолюцию, Буш провозгласил, что будет действовать с «коалицией добровольцев». Он все же не решался единолично развязать войну, это было бы уж слишком. Вместе с тем вторжение справедливо считается примером того, как США игнорируют мнение ближайших союзников. Одним из итогов стала политизация альянсов, когда американские сторонники войны стали критиковать страны, которые не поддержали эту инициативу (конгрессмен-республиканец, осуществлявший надзор за кафетерием Палаты представителей, даже переименовал «французский картофель фри» (French fries) в «картофель свободы»).

Обама вел свою кампанию на платформе восстановления отношений между Соединенными Штатами и их союзниками, и ему удалось вернуть союзников и международные организации в русло проводимой США внешней политики. Но ущерб уже был причинен. Фундаментальные союзнические обязательства могли больше не выполняться независимо от того, кто хозяин в Овальном кабинете; они все чаще становились предметами межпартийных дебатов. Когда Обама решил осуществить интервенцию в Ливии при посредничестве НАТО после одобрения СБ ООН в 2011 г., республиканцы, вместо того чтобы поддержать вовлечение союзников, раскритиковали президента за «лидерство из-за чужих спин», как один из его советников охарактеризовал эту стратегию.

Впоследствии, когда Обама договорился о ядерной сделке с Ираном, поддержка союзников не помогла ему добиться одобрения республиканцев, что стало свидетельством снижающегося влияния союзников на достижение американского внутриполитического консенсуса.

Если альянсы продолжат рассматриваться через призму межпартийной борьбы, то, по мнению политолога Даниэла Дрезнера, «акции союзников будут расти или падать в цене в зависимости от того, кто находится в Белом доме и какая партия контролирует ситуацию». Это нанесет урон не только видимой, законной роли альянсов, когда общественность больше склонна поддерживать внешнеполитические инициативы, одобряемые союзниками или многосторонними организациями, но также и их консультативной функции. Во время кризисов союзники могут быть как полезным противовесом, так и ценным ресурсом. Однако некоторые будущие президенты лишатся контроля со стороны союзников, что очень опасно. Другие могут попытаться связаться и проконсультироваться с союзниками, но те не захотят поднимать трубку телефона.

Будущее сдержек и противовесов

Долгое время у американских президентов было больше свободы действий во внешней, нежели во внутренней политике, но никогда у них не было полного контроля. Однако после окончания холодной войны система сдержек и противовесов, когда-то ограничивавшая президентскую власть на международной арене, стала размываться. Ничем не связанная исполнительная власть при Трампе появилась не на пустом месте: она стала возможной как кульминация долгосрочных тенденций. Будучи президентом, которого явно не интересуют чужие мнения, Трамп вряд ли мог мечтать о более подходящей системе.

Многие ограничения внешнеполитического курса не видны. Президенты предвидят отповедь со стороны Конгресса и соответственно ограничивают себя сами. Они беспокоятся о том, чтобы получить достаточную поддержку вне Америки, и предлагают уступки союзникам на встречах за закрытыми дверями. Невидимость этих ограничений затрудняет их понимание до тех пор, пока в них не возникает потребность. Трамп демонстрирует, что этих ограничений по сути уже нет, и их нельзя быстро восстановить.

Можно ли что-то предпринять? Окончание холодной войны развязало руки американским президентам. Быть может, понадобится беспрецедентный подъем Китая до уровня равной конкуренции с США, чтобы американский народ и его лидеры осознали: для проведения более действенной внешней политики нужна мудрость и сдержанность, предлагаемая Конгрессом и бюрократией, имеющими реальные полномочия и серьезные экспертные знания. Нужны также консультации с союзниками и международными организациями, приносящими реальную пользу. Угроза со стороны Китая может привести к росту влияния внешнеполитической экспертизы Конгресса, укреплению дипкорпуса и осознанию того, что союзники и международные организации могут дать Америке больше сил и возможностей для отведения этой опасности.

Без этого Конгресс вряд ли будет интересоваться внешней политикой или повышать свою компетентность в этой области; Белый дом все так же будет пренебрегать талантами, сокрытыми в дипломатическом корпусе, а президенты продолжат игнорировать мнения даже ближайших союзников. Сегодня мы имеем необузданную, ничем не ограниченную президентскую власть. Началось это не с Трампа, но с тех пор, как он стал президентом, полномочия президента стали беспрецедентными, и американцы вынуждены будут еще долго пожинать последствия этого тренда.

Опубликовано в журнале Foreign Affairs, № 5, 2018 © Council on Foreign Relations, Inc.

США > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 14 сентября 2018 > № 2775781

Советский Союз и революция в Иране

Дмитрий Асиновский

Как эксперты, спецслужбы и политики двух сверхдержав проспали зарождение исламского фундаментализма

Дмитрий Асиновский – младший специалист-исследователь Европейского университета в Санкт-Петербурге.

Резюме Исламизм, политический ислам, исламский фундаментализм – сегодня эти термины звучат везде. Но то, что сегодня представляется естественной частью международных отношений, на рубеже 1970-1980-х гг. было не просто новым, а невиданным и немыслимым явлением в мировой политике.

Я хочу засвидетельствовать, что в советской внешней политике того периода такой проблемы, как фундаментализм, не существовало на практическом уровне. Никто не обсуждал этот вопрос на Политбюро или коллегии МИДа. В то время мы действительно не рассматривали это как серьезную проблему. По крайней мере я не помню ни одного документа или постановления, или дискуссии о фундаментализме в правительственных кругах. Анатолий Добрынин, советский посол в США (1962–1986)

Вы знали больше об исламском фундаментализме в Соединенных Штатах, чем мы в Советском Союзе, потому что я не думаю, что кто-то в то время объяснил нашему руководству, что такое «аятолла». Карен Брутенц, зам. заведующего Международным отделом ЦК КПСС (1976–1986)

В сентябре 1995 г. по приглашению Норвежского Нобелевского института в историческом отеле Лысебю под Осло прошел симпозиум, собравший ветеранов холодной войны с советской и американской стороны – людей, принимавших политические, военные и идеологические решения. Темой симпозиума была история советского вторжения в Афганистан и завершения разрядки. Среди участников с советской стороны присутствовали бывший заместитель заведующего Международным отделом ЦК КПСС Карен Нерсерович Брутенц и бывший резидент КГБ в Тегеране, а позднее глава первого главного управления КГБ Леонид Владимирович Шебаршин. На сессии, посвященной революции в Иране и реакции на нее сверхдержав, возможно, впервые после окончания холодной войны прозвучал ряд тезисов о советском взгляде на иранскую революцию, которые после этого многократно цитировались и обсуждались исследователями. Именно во время этой сессии Карен Брутенц и бывший посол СССР в Соединенных Штатах Анатолий Добрынин произнесли фразы, вынесенные в эпиграф.

Страны Азии и Африки vs. Страны третьего мира

Исламизм, политический ислам, исламский фундаментализм – сегодня не только медийное пространство, но и академические исследования пестрят этими терминами. На фоне радикальных исламских движений 1990–2010-х гг. режим в Иране кажется нам сегодня если не умеренным, то точно более понятным хотя бы потому, что вписан в рамки государственных структур. Однако то, что сегодня представляется естественной частью международных отношений, на рубеже 1970–1980-х гг. было не просто новым, а невиданным и немыслимым явлением в мировой политике. Революция в Иране стала неожиданностью для большинства аналитиков, включая тех, кто вырабатывал внешнюю политику мировых держав. Однако внезапные смены режимов не были большой редкостью, особенно в государствах, которые в СССР было принято называть «странами Азии и Африки», а в США и Западной Европе – «странами третьего мира». Всего за несколько лет до событий в Иране неожиданный переворот в Эфиопии заставил Москву разорвать длительный союз с Сомали и лишиться морской базы на Красном море ради поддержки нового просоветского режима Менгисту. Особенность иранской революции заключалась не в ее внезапности, а в том, какие силы ее возглавили и какие в итоге сформировали правительство нового Ирана.

Представления о религии как элементе исключительно традиционного домодерного общества были ключевой частью как идеологии либеральной демократии, так и теории марксизма. Тем более важной составляющей либеральной теории и особенно марксизма является представление о революционном развитии во главе с прогрессивными силами, двигающими историю вперед. В этих идеологических рамках нарратив об «исламской революции», предложенный аятоллой Рухоллой Хомейни сразу после его возвращения в Иран в феврале 1979 г., не мог быть воспринят всерьез ни в США, ни особенно в СССР.

Выступая в Лысебю, Шебаршин подчеркнул, что события, происходившие в Иране, нельзя назвать иначе, как «народной революцией». В этом он полностью соглашался со своими американскими коллегами. Революция в Иране действительно была результатом массового народного движения против шахского режима, но что двигало миллионами демонстрантов, каким они видели новый Иран? В течение уже почти сорока лет историки дискутируют о причинах и природе иранской революции. Была ли она действительно «исламской» и что такое «исламская революция»? Или же исламские лозунги лишь прикрывали социальный или антизападный характер вполне секулярного модерного движения? Не имея цели и компетенции для участия в этой дискуссии, здесь мы обращаемся к взгляду людей, задававшихся такими же вопросами по ходу развития событий в Иране. С той только разницей, что эти люди должны были формулировать позицию одной из сверхдержав.

Роль лидера мировой революции всегда была определяющей для советской идеологии. Победа во Второй мировой войне и распространение влияния в Восточной Европе делали эту заявку на лидерство более настойчивой, чем когда-либо раньше. Смерть Сталина и приход к власти Никиты Хрущёва, совпавшие с мировым трендом на деколонизацию, позволили расширить арену противостояния холодной войны и изменить отношение Советского Союза к антиколониальным национальным движениям. В результате противостояние двух сверхдержав в Европе превратилось в то, что принято называть глобальной холодной войной. Стремление СССР привлечь на свою сторону обретающие независимость страны Азии и Африки привело к появлению новых внешнеполитических инструментов. Например, интеллигенцию советской Средней Азии использовали в качестве посредников в коммуникации с культурными элитами азиатских и африканских стран, опровергая нарратив о Советском Союзе как о такой же колониальной державе, как и страны Западной Европы. Несмотря на целый ряд стратегических неудач (поражение Гамаля Абдель Нассера и его союзников в Шестидневной войне и отказ нового президента Египта Анвара Садата от сотрудничества с Москвой; переворот в Индонезии под руководством генерала Сухарто, свержение режима Сальвадора Альенде в Чили и наиболее болезненная из всех – идеологический раскол с Китаем), в начале 1970-х гг. в Советском Союзе сложилось впечатление, что наконец марксистские законы истории приведены в действие и развивающийся мир разворачивается в сторону советского пути развития.

Эта иллюзия утвердилась в результате череды политических трансформаций в развивающемся мире, которые посчитали результатом успешной внешней политики СССР. В 1971 г. после того, как последние британские солдаты были эвакуированы из Адена, власть в Южном Йемене захватили повстанцы, исповедовавшие леворадикальные марксистские взгляды. В 1975 г. после десятилетия кровавой войны в Индокитае последние американские солдаты покидали Сайгон. В 1976 г. при советской и кубинской поддержке в столицу Анголы Луанду вступили формирования марксистского Народного Движения за Освобождение Анголы (МПЛА). За два года до этого в другой бывшей колонии Португалии – Мозамбике в результате переворота к власти пришла просоветская леворадикальная партия ФРЕЛИМО. В 1977–1978 гг. в Эфиопии была свергнута многовековая монархия и у власти оказалась просоветская партия Дерг во главе с Менгисту Хайле Мариамом. В середине 1979 г. леворадикальные повстанцы Сандинистского фронта национального освобождения, поддерживаемые СССР и Кубой, после продолжительной гражданской войны захватили власть в Никарагуа.

Революция в Иране казалась логичным продолжением этой серии предполагаемых успехов советской внешней политики – надежный союзник США и «региональный полицейский» (по доктрине Никсона), шах Ирана был свергнут в результате массового народного движения. Однако на деле иранская революция оказалась одним из первых сигналов начала обрушения системы международной разрядки, не вписываясь в советскую теории революции и расходясь с привычным опытом революций в странах Азии и Африки. Советский Союз занял официально благожелательную позицию по отношению к новому революционному режиму и вновь образованной исламской республике. Даже к 1983 г., когда иранское левое движение было уничтожено, а в Иране явно установилась теократическая система власти, в СССР продолжали называть исламскую республику «прогрессивной антиимпериалистической силой, которой удалось свергнуть деспотичный и феодальный режим шаха».

19 ноября 1978 г. в передовице «Правды» было опубликовано заявление Леонида Брежнева. Официальную позицию Советского Союза относительно ситуации в Иране можно было описать одним словом — «невмешательство». Социальный и политический кризис, продолжавшийся в Иране к ноябрю 1978 г. уже почти год, для экспертов и людей, принимавших решения в советском руководстве, являлся частью большей картины глобального масштаба – картины, в которой Иран был одной из многих арен идеологической конфронтации между двумя сверхдержавами. В своем заявлении Брежнев предостерегал какую-либо иностранную силу от вмешательства во внутренние дела Ирана. Это заявление во многом вписывалось в общую риторику советских средств массовой информации предыдущих месяцев, а также, несомненно, влияло на публичную позицию последующего периода. Советскому читателю, зрителю или слушателю предлагалось не только описание актуальных событий в Иране, но также и анализ исторической ретроспективы, в которую эти события вписывались.

Особое внимание уделялось военному перевороту 1953 г. против правительства доктора Мохаммеда Моссадыка, который был спланирован и организован ЦРУ. Подчеркнутое внимание именно к этому эпизоду указывало на схожесть текущей ситуации с событиями 25-летней давности, а также вольно или невольно вскрывало главное опасение советских экспертов и политических деятелей – потенциальное повторение этих событий и подавление Соединенными Штатами народного движения в Иране. Подобный взгляд из Москвы кажется вполне естественным в рамках системы международных отношений периода холодной войны, вот только это «народное движение» в конечном итоге вылилось в революцию совсем иную, нежели те, к которым советские эксперты были подготовлены учебниками по историческому материализму.

Региональная Realpolitik семидесятых

Общая граница и традиционные геополитические интересы СССР в регионе определили советскую активность после вывода войск из Ирана в мае 1946 г. и даже после отказа иранского меджлиса ратифицировать договор о нефтяных концессиях в конце 1946 года. Основным проводником советских интересов оставалась Народная партия Ирана – «Туде». Однако в 1949 г. партия была запрещена под предлогом покушения на шаха, якобы осуществленного при участии «Туде». Таким образом, к началу 1950-х гг. возможности у СССР влиять на ситуацию в Иране существенно сократились. Этот момент совпал с важнейшими изменениями в стране – приходом к власти Национального фронта во главе с Мохаммедом Моссадыком. Попытка национализации нефтяной промышленности и последовавший за этим переворот, организованный американскими и британскими спецслужбами, оказались ключевыми не только для истории Ирана XX века, но и для восприятия советским руководством будущей внутриполитической ситуации в стране – в том числе и в период революции 1978–1979 годов.

Сегодня для исследователей Ирана XX века это событие является важнейшей (наряду с самой революцией) точкой, но, как становится понятно из советской научной литературы 1970-х гг., оно было не менее принципиально и тогда. Теперь нам вполне достоверно известно развитие событий и, что важнее, тот факт, что ЦРУ официально признало свое участие в перевороте. В 1970-е гг. данный факт все еще оставался вопросом спекуляций, активно использовавшихся советскими экспертами и в то же время формировавших их представление о роли Соединенных Штатов и иранского национализма во внутренней политике Ирана.

Любопытно, что, когда Моссадык был премьер-министром Ирана, он не воспринимался в Советском Союзе как дружественная фигура или потенциальный идеологический союзник. Его противодействие предоставлению СССР концессий на добычу нефти в Северном Иране в 1944 г., а также в целом «буржуазно-националистическая» программа способствовали формированию скорее негативного образа. Даже его программа национализации, которая, казалось бы, могла привлечь советских лидеров мотивами антиимпериалистической борьбы с Великобританией, была воспринята как часть сделки Моссадыка с США, которые намеревались занять место британцев в Иране. В целом позиция Москвы в отношении Ирана в период Моссадыка была нейтральной. После неудачных попыток занять доминирующее положение в Иране в конце Второй мировой войны советская внешняя политика остерегалась непосредственного вмешательства в дела страны. Никакой особенной поддержки Моссадыку Советский Союз не оказывал ни в ходе его правления, ни после свержения. Однако с середины 1950-х гг. его образ в СССР начинает серьезно меняться. Из потенциального союзника американских империалистов Моссадык превращается в символ национально-освободительной борьбы и коварства империалистических держав.

Во многом это связано с более глобальным разворотом Советского Союза к странам Азии и Африки. Во второй половине 1950-х гг. советское руководство и лично Хрущёв сделали несколько попыток наладить отношения с Мохаммедом Реза Шахом. В 1956 г. шах осуществил свой первый визит в Советский Союз. Поиски компромиссов и добрососедских отношений с Тегераном напрямую связываются с образованием Багдадского пакта, в котором Иран стал играть ключевую роль. Попытки найти общий язык с шахом совпали с идеологической реабилитацией его важнейшего политического противника – Моссадыка. Решение не поддерживать Моссадыка во время переворота оказалось в числе прочего среди обвинений, предъявленных Вячеславу Молотову на пленуме 1957 г., раскрывшем «антипартийную группу». Молотов, вернувший себе контроль над внешней политикой после смерти Сталина, действительно разделял сталинский взгляд на бесперспективность революционной ситуации в Иране. Однако к 1957 г. конъюнктура изменилась, и отказ от поддержки Моссадыка уже мог быть поставлен в вину как предательство интересов глобального антиколониального движения.

В то же время эта разнонаправленность инициатив не позволила выстроить дружеские отношения с шахом в ходе секретных переговоров 1959 года. Переговоры велись о заключении соглашения о ненападении, но в конце концов зашли в тупик из-за нежелания шаха создавать конфликт внутри Багдадского пакта, с которым подобный договор вошел бы в противоречие. Вслед за провалом переговоров история инспирированного американцами переворота против Моссадыка стала важной частью антишахской пропаганды, которая велась с территории Советского Союза на Иран. Впрочем, даже после 1962 г., когда отношения с Тегераном стабилизировались и пропагандистская кампания была прекращена, Моссадык как национальный лидер остался главной фигурой, к которой шли отсылки советских оценок недавней иранской истории и современной политики.

После начала своеобразной разрядки в советско-иранских отношениях в 1962 г. ключевым аспектом взаимодействия двух государств стало быстрое экономическое и торговое сближение. Растущий торговый оборот, общие инфраструктурные проекты, экономическое сотрудничество в бассейне Каспийского моря были не только взаимовыгодны, но и укрепляли политический фундамент двусторонних отношений. К концу 1970-х гг. осуществлялось более 150 совместных сельскохозяйственных и индустриальных проектов, включая строительство Транскавказского газопровода, позволившего СССР поставлять больше газа в Восточную Европу и тем самым увеличить доходы в твердой валюте.

Начатая шахом в 1963 г. «белая революция» была положительно встречена и прокомментирована в СССР как движение, ломающее традиционные феодальные отношения в иранском обществе и открывающее перспективы «демократического прогрессивного развития». Советская пресса откликнулась на иранские реформы как на «попытку прорыва из феодализма в капитализм с усилением пролетариата в традиционном аграрном обществе, снижением политического влияния крупных землевладельцев и усилением классовой борьбы». Любопытно, что подобные оценки расходились с официальной позицией руководства «Туде», находившегося в изгнании в Восточном Берлине. Подконтрольное «Туде» радио «Пейк-е Иран», вещавшее на территорию Ирана из Болгарии, резко критиковало реформы шаха, объявляя их недостаточными и обманными. Под советским давлением болгарское руководство не только остановило трансляции, но и вовсе закрыло радио «Пейк-е Иран» вплоть до 1978 г., когда его работа возобновилась.

Впрочем, несмотря на сохраняющиеся чрезвычайно плодотворные экономические связи Тегерана и Москвы, оценка политической трансформации иранского режима к началу 1970-х гг. в Советском Союзе перестала быть столь же оптимистичной, как в 1962–1963 годах. Все более явно проявлялось стремление шаха сделать Иран ключевой региональной державой, вписывающееся в доктрину Никсона и опиравшееся на долговременный союз с США. C 1971 г. шаху удалось наладить и укрепить отношения с двумя стратегическими противниками СССР. На региональном уровне шах интенсифицировал сотрудничество с Египтом как раз в тот момент, когда президент Анвар Садат разорвал дружественные отношения с Москвой и выслал всех советских советников из страны (1972 г.). Стоит отметить, что личные отношения Садата с шахом оставались очень близкими вплоть до смерти монарха – именно в Египте тело изгнанника было захоронено после торжественной церемонии, организованной по протоколу государственных похорон. Вторым партнером Ирана в эти годы стал намного более серьезный противник СССР на мировой арене – Китай. В 1971 г. шаху удалось установить с КНР дипломатические отношения, которые, впрочем, не перевели двустороннее взаимодействие в активную фазу, но явились явным сигналом для Москвы и даже в большей степени для Вашингтона. Соединенные Штаты продолжали оставаться основным и стратегическим союзником Тегерана, и с укреплением иранской экономики, особенно после нефтяного кризиса 1973 г – важнейшим поставщиком вооружений для иранской армии. Рост цен на нефть укрепил представления шаха о перспективах Ирана как региональной державы и позволил начать масштабные закупки вооружений за океаном, что стало еще одним поводом для критики с советской стороны.

В середине 1970-х гг. перспективы подъема революционного движения в Иране оценивались в Советском Союзе как незначительные и ограниченные. Левое движение в этот период практически не существовало – партия «Туде» была запрещена уже в течение 25 лет, ее лидеры пытались влиять на иранскую политику, однако большинство из них находилось в изгнании в Советском Союзе или в странах народной демократии. Более радикальные и популярные левые движения, такие как Моджахедин-э Халк (Организация моджахедов иранского народа), были плохо организованы, разрознены и не способны ни на что, кроме редких спорадических террористических атак. И если позже, с началом революции, такие движения, как Моджахедин, стали более массовыми, то партия «Туде», наиболее близкая к СССР, продолжала испытывать трудности.

Есть у революции начало…

Роль духовенства в Иране для широкого круга экспертов, судя по всему, была еще менее понятна. Особенно ярко это можно заметить в одной из публикаций журнала «Новое время», где впервые в советской печати появляется аятолла Рухолла Мусави Хомейни:

«Самая сильная группировка, выступающая против шаха, – отмечала “Нью-Йорк таймс” – состоит из мусульман-традиционалистов, верных аятолле Мохаммеду (так!) Хомейни, религиозному деятелю, живущему в эмиграции в Ираке с 1963 года, когда он организовал по всей стране движение против проведения земельной реформы и других предпринятых шахом мер по модернизации».

Справедливости ради нужно признать, что в обзоре иностранной прессы авторы дословно цитируют июньскую статью из «Нью-Йорк таймс», где будущий лидер исламской революции назван именно так. Сам по себе этот маленький и, казалось бы, незначительный эпизод довольно символичен – по обе стороны океана аналитики в равной степени несведущи во внутренней ситуации в Иране. Если ни в «Нью-Йорк таймс», ни в «Новом времени» не нашлось специалиста, который мог бы указать на явную ошибку в имени одного из крупнейших религиозных деятелей Ирана, то стоит ли задаваться вопросом об их информированности относительно идеологической основы новых исламских политиков? В новогодней речи 31 декабря 1977 г. в Тегеране президент США Джимми Картер назвал Иран «островом стабильности» на Ближнем Востоке. Картера вполне могли поддержать советские коллеги. Тот факт, что американские журналисты в июне и советские в ноябре все еще мало что знали о ключевых фигурах иранской религиозной оппозиции, в какой-то степени даже более показателен, чем новогодний просчет Картера.

По мере развития событий в Иране отношение Советского Союза к революции и новому режиму постепенно менялось. Озабоченность и недоверие к возможности изменений в начале-середине 1978 г. сменились осенью-зимой 1978 г. опасениями вероятного вмешательства Соединенных Штатов для предотвращения свержения иранской монархии. Хотя подобные опасения доминировали и в дальнейшем, советские руководители и эксперты довольно быстро пришли к выводу, что свершившаяся в начале 1979 г. революция позволит левыми силами – прежде всего Народной партией Ирана – перехватить инициативу. И хотя этого не произошло, СССР продолжал поддерживать иранский революционный режим, в том числе и после начала операции в Афганистане, которая вызвала резкий рост антисоветских настроений в иранском руководстве и обществе. Только полный разгром левого движения и суд над партией «Туде» привел к охлаждению и фактической заморозке отношений с Тегераном. Впрочем, в академической и экспертной среде и после 1983–1984 гг. революция в Иране и сложившийся там режим оценивались скорее положительно.

Подобное, отчасти парадоксальное, отношение советских руководителей и экспертов к событиям в Иране объясняется рядом факторов. Прежде всего оперативное управление советской внешней политикой было возложено наряду с МИД СССР на Международный отдел ЦК КПСС. В частности, иранское направление в Международном отделе курировал Ростислав Александрович Ульяновский. В представлении этого старого большевика, изучавшего международные отношения в Коминтерне, ситуация в Иране вписывалась в концепцию некапиталистического пути развития, предполагавшую быстрый переход освобождающихся от империалистической зависимости народов к построению социализма. Доступные нам документы и публикации за подписью Ульяновского, а также воспоминания показывают, что именно Международный отдел ЦК КПСС по сути руководил действиями партии «Туде», используя резидентуру КГБ в Тегеране как канал связи и финансирования тудеистов. Это подтверждают воспоминания резидента КГБ в Тегеране Леонида Шебаршина, его подчиненного и впоследствии перебежчика Владимира Кузичкина, а также документы из архива Василия Митрохина.

Положение и возможности Ульяновского-идеолога во многом определили преимущественное влияние идеологии на решения советского руководства. Это, однако, не означает отсутствия прагматизма. В частности, один из людей, входивших в узкий круг лиц, принимавших внешнеполитические решения – председатель КГБ Юрий Андропов, по воспоминаниям Шебаршина, не верил в скорое просоветское продолжение революции. Отметим, впрочем, что такие выводы, по тем же воспоминаниям, Андропов делал на базе сочинений Маркса, то есть тоже с отчасти идеологических позиций. Однако прагматизм Андропова заключался в том, что возглавляемый религиозными лидерами Иран был выбит из круга союзников США. И главное опасение Андропова и его окружения заключалось в том, что Соединенные Штаты будут искать способ эту ситуацию изменить. В этом смысле захват заложников в американском посольстве и кризис ирано-американских отношений, с одной стороны, воспринимался в СССР с осторожным оптимизмом, но с другой – становился поводом для большей тревоги. Даже в 1995 г., выступая в Лысебю, несмотря на протесты американских коллег, Шебаршин утверждал, что неудачная попытка освобождения заложников в 1980 г. была на деле операцией с более значительными целями – вплоть до смены режима в Иране.

На ошибках учатся?

Постоянные опасения американской интервенции объясняют – по крайней мере частично – последовательную поддержку, которую СССР продолжал оказывать исламскому режиму, даже когда это, казалось бы, противоречило не только идеологическим, но и прагматическим соображениям. Генералы всегда готовятся к предыдущей войне. Тема событий 1953 г. и переворота, осуществленного британскими и американскими спецслужбами против правительства Мохаммеда Моссадыка, постоянно появлялась на страницах советской прессы и аналитики. Советские руководители рассматривали поведение своих предшественников в 1953 г. как непростительную ошибку. Вместо того чтобы вмешаться и поддержать антиимпериалистическое, пусть и не просоветское, правительство Моссадыка, Советский Союз остался наблюдателем в ситуации, когда США удалось защитить свои геополитические интересы в Иране. Эта ошибка была признана и непублично осуждена еще в хрущёвские времена. И теперь, когда в Иране вновь установилось не просоветское, но антиимпериалистическое правительство, Москва стремилась не повторить эту ошибку.

Ввод войск в Афганистан оказал значительное влияние на баланс советско-иранских отношений. С одной стороны, он спровоцировал резко негативную реакцию в Тегеране. И, несмотря на то, что наиболее активные сторонники жесткой линии в отношении Советского Союза во главе с министром Готбзаде были отстранены от власти, вторжение в Афганистан помогло закрепить в иранской внешней политике тезис аятоллы Хомейни об СССР как о «малом сатане». С другой стороны, начало войны в Афганистане вызвало всплеск исследовательской активности в отношении ислама как фактора политической жизни. Несмотря на достаточно консервативный подход большинства советских экспертов, отрицавших исламский фактор как политическую составляющую, протоколы заседаний секций и круглых столов, собиравших специалистов международников и востоковедов в 1979–1981 гг., показывают нам другую картину. Среди советских аналитиков находилось достаточное число людей, видевших проблему в недоизученности ислама как политической силы и приводивших революцию в Иране как явное тому доказательство в противовес публичной позиции СССР, отражавшей точку зрения Международного отдела. Особо показательна дискуссия между Георгием Мирским и Евгением Примаковым, в которой оба сошлись на том, что поддержка хомейнистской революции была ошибкой, способной привести к краху левого движения в Иране и в целом нанести ущерб интересам Советского Союза.

Однако эти голоса почти не были услышаны людьми, принимавшими решения. На фоне афганских событий, внутриполитического кризиса, в который начал входить Советский Союз, иранская проблема, а вместе с ней и проблема изучения политического ислама, по сути, исчезли из повестки дня. Таким образом, когда в Лысебю Анатолий Добрынин говорил об отсутствии в советском руководстве дискуссии об исламском фундаментализме и самого такого понятия, он не лукавил – лидеры СССР не захотели увидеть эту проблему, оставив ее решение своим последователям.

Данный материал представляет собой сокращенный вариант статьи, опубликованной по-английски в третьем номере журнала Russia in Global Affairs за 2018 год.

Россия. Иран > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 14 сентября 2018 > № 2775776 Дмитрий Асиновский

Иран заявляет, что война не является решением для кризиса в Йемене

Старший помощник министра иностранных дел Ирана Хоссейн Джабери Ансари заявил, что коалиция, возглавляемая Саудовской Аравией, должна признать, что война не является решением для кризиса в Йемене.

Он рассказал об этом в интервью IRIB в четверг вечером, когда он провел брифинг о результатах своей трехдневной поездки в Женеву.

Пока возглавляемая Саудовской Аравией коалиция делает ставку на победу в Йеменской войне, нет никакого практического пути выхода из этого кризиса, подчеркнул он.

Иранский дипломат заявил, что нет возможности одержать победу в войне, добавив, что единственным решением является политический и серьезный диалог между йеменскими сторонами. "Мы продолжаем наши усилия в этом направлении", - отметил он.

Он также рассказал о своих встречах с Хельгой Шмид из Европейской службы внешнеполитической деятельности, а также с представителями министерств иностранных дел Германии, Великобритании, Франции и Италии, отметив, что были обсуждены последние события в регионе, и все стороны обсудили пути прекращения гуманитарного кризиса в Йемене.

Джабери Ансари далее рассказал, что он также проинформировал европейских дипломатов об итогах недавних переговоров между Ираном, Россией и Турцией о продолжающемся процессе возвращения мира в Сирию.

Встреча с Президентом Ирана Хасаном Рухани и Президентом Турции Реджепом Тайипом Эрдоганом.

Владимир Путин принял участие в Третьей трёхсторонней встрече глав государств – гарантов Астанинского процесса содействия сирийскому урегулированию.

Главы России, Ирана и Турции обсудили вопросы обеспечения долгосрочной нормализации обстановки в Сирии, в частности комплекс дополнительных мер, нацеленных на окончательную ликвидацию очага международного терроризма, продвижение процесса политического урегулирования и решение гуманитарных вопросов, включая создание условий для возвращения беженцев и внутренне перемещённых лиц.

По итогам саммита Владимир Путин, Хасан Рухани и Реджеп Тайип Эрдоган приняли Совместное заявление. Президенты трёх стран также дали совместную пресс-конференцию.

* * *

Встреча с Президентом Ирана Хасаном Рухани и Президентом Турции Реджепом Тайипом Эрдоганом.

Х.Рухани (как переведено): Господин Путин, уважаемый Президент Российской Федерации! Господин Эрдоган, уважаемый Президент Турции! Дорогие гости!

Хотел бы вас тепло приветствовать в Исламской Республике Иран. Сегодняшний саммит проводится в рамках Астанинского процесса и в продолжение успешных усилий трёх стран, направленных на эффективную борьбу с терроризмом и завершение сирийского кризиса. Сегодняшнее событие является требованием большинства сирийских граждан. Настоящий саммит также служит подходящей возможностью для обсуждения наших совместных усилий в нынешнее и будущее время.

Принимая во внимание сложности сирийского кризиса, для того чтобы положить конец распространению огня войны, трём сторонам было очень важно достичь общих и принципиальных рамок в вопросах территориальной целостности, единства Сирийской Арабской Республики, уважения суверенитета и права сирийцев на определение судьбы своей страны.

Мы изначально неоднократно подчёркивали неэффективность военного подхода к урегулированию сирийского кризиса. Сегодня, спустя семь лет с начала кризиса в Сирии, после произошедших событий в этой стране и в других странах региона, разрешение подобных проблем мирным путём превратилось в общее мнение у всех влиятельных игроков на этом поле.

После сосредоточения действий и усилий в рамках Астанинского процесса наши усилия за последние годы были направлены на упрочение межсирийского диалога, а также поощрение правительства и оппозиции в деле присоединения к Астанинскому процессу. Считаю необходимым почтить память всех преданных погибших военных, которые своей кровью открыли путь к миру.

Нам надо уважать региональные и международные усилия, особенно со стороны Организации Объединённых Наций, которые были направлены на тушение пожара в Сирии. От лица участников Астанинского процесса могу с гордостью заявить, что наши совместные усилия послужили двигателем того, чтобы война и кровопролитие подходили к концу. Нам удалось остановить терроризм в Сирии и значительно обуздать его распространение по всему региону и миру. И сегодня благодаря вышеуказанным усилиям подготовлена почва для конструктивного национального диалога в межсирийском формате.

Уважаемые президенты!

Исламская Республика Иран по просьбе законного сирийского правительства в деле борьбы с терроризмом присутствует в этой стране, и продолжение нашего присутствия в Сирийской Арабской Республике на основе этого принципа будет решаться дальше. Наше присутствие ни в будущем, ни в прошлом не навязывало свою волю кому-нибудь, но всегда будем поддерживать волю сирийского народа как дружественного нам народа.

Борьба с терроризмом – это общее международное требование, но когда данная борьба происходит в определённой и признанной стране, без открытого согласия и приглашения от той страны, никто не вправе вмешиваться в эти дела.

Мы прекрасно понимаем беспокойство региональных стран по поводу терроризма и сепаратизма, но считаем сотрудничество с законным правительством Сирии самым эффективным и устойчивым подходом и глубоко убеждены, что другие подходы, как прямое вмешательство без координации с правительством Сирии, могут только обострить ситуацию в этой стране.

С другой стороны, борьба с терроризмом должна свершиться, принимая во внимание все аспекты данного зла. При этом борьба с терроризмом в Идлибе является неотъемлемой частью миссии установления мира и стабильности в Сирии. От данной борьбы гражданское население не должно пострадать. Мы все вместе боремся за мир, и война ради войны – это только подход у террористических режимов и террористических группировок. Окончательная задача в Сирии и в регионе может быть только миром. Но для достижения устойчивого мира серьёзная борьба с терроризмом неизбежна.

Ни один план по борьбе с терроризмом без изучения корней не может быть полноценным планом. Нужно отметить, что такие основоположники оккупации, терроризма, агрессии, внешнего вмешательства и дискриминации, как США, сионистский режим и другие определённые пособники терроризма в этом регионе, путём поднятия шума и устройства сенсационных событий и обвинительных высказываний в адрес других не могут заменить место обвиняемого местом истца.

Сионистский режим, который образовался путём оккупации, этнической и религиозной дискриминации и агрессии, не может быть претендентом на борьбу с терроризмом. Не могут они себя назвать борцами за мир и против терроризма. Согласно международным резолюциям и требованию сирийского народа оккупационный режим Израиля должен незамедлительно покинуть сирийские оккупированные территории.

Прекрасно понятно, что американцы незаконно присутствуют в Сирии и занимаются только агрессией и поддержкой режима сионистов. От них не ожидается какой-либо позитивной роли в сирийском вопросе. Варварское и незаконное вмешательство Соединённых Штатов Америки в Сирии не соответствует ни одному международному правилу, и их присутствие только усугубляет проблемы и осложняет установление устойчивого мира в Сирии. Продолжение присутствия тысяч беженцев в соседних с Сирией странах имеет негативные последствия. При этом мы должны подготовить почву для возвращения беженцев.

Мировое сообщество должно оказать содействие правительству Сирии в деле восстановления своей страны. Любое решение по судьбе Сирии должно приниматься самими сирийцами. Усилия ООН и стран-гарантов лишь направлены на то, чтобы помочь им в создании конституционного комитета, в борьбе с терроризмом и оказать гуманитарную помощь, в возвращении беженцев, восстановлении Сирии, а также в выходе иностранных военных из этой страны.

В определении будущего Сирии этническое и религиозное разнообразие должно уважаться, и решения по ним должны без всяких давлений, угроз или иностранного вмешательства приниматься. У нас остался горький опыт от иностранного вмешательства в Ливии, и мы все это понимаем прекрасно. Целое государство уничтожено. Но народы региона, и особенно сирийский народ, будут противодействовать любому иностранному давлению и вмешательству извне. Мы убедились, что демократию не принесут на штыках. Свобода – это общее требование у народа, и любые военные подходы только могут открыть путь к насилию и кровопролитию. Демократия не приходит через стволы оружия; кровопролитие и насилие, как в виде терроризма, так и в виде иностранного вмешательства, недопустимы в этом регионе.

Дорогие гости! Весь мир, особенно наш регион, заплатил очень большую цену за иностранное вмешательство из-за одностороннего подхода и авантюризма определённых стран. Определение ситуации в Сирии может быть примером разрешения других кризисов, как йеменский. Но мы все должны отдать себе полный отчёт в том, что лишь уничтожение терроризма и военное превосходство над ним не может гарантировать стабильность и мир в будущем Сирии и не только в этой стране. Однако все могут опираться на такие принципы, как диалог, признание разнообразия в политических и общественных взглядах.

Дорогие гости! Уважаемые президенты! Мы до сих пор прошли очень сложный путь относительно сирийского урегулирования. Теперь понимаем, что всё-таки мы так близки к концу этого кризиса. Должны оказать содействие работе Конституционного комитета и возвращению беженцев, обмену задержанными и восстановлению Сирийской Арабской Республики.

Уважаемые дамы и господа! Наш регион может жить в условиях мира, конечно, но только без угроз, без оккупации, без милитаризма, без этнической и религиозной дискриминации. Сотрудничество трёх стран в сирийском вопросе может стать надёжной опорой в деле установления мира в Сирии и долгосрочных взаимодействий на региональном и глобальном уровне.

Ещё раз хотел бы подчеркнуть важные принципы.

Первое. В ходе любых переговоров по Сирии все должны уважать территориальную целостность и суверенитет Сирийской Арабской Республики.

Второе. Необходимо продолжать борьбу с терроризмом до искоренения террористических группировок, в частности в Идлибе.

Международное сообщество должно внести в повестку дня возвращение беженцев и восстановление Сирии. Исламская Республика Иран готова оказать максимальную помощь в этом вопросе.

Четвёртое. Незаконное присутствие Соединённых Штатов Америки в Сирии, которое привело только к обострению ситуации, безотлагательно должно закончиться.

Пятое. Международное сообщество обязано противодействовать актам агрессии Израиля, особенно оккупации сирийских земель и территорий, что угрожает существованию народа и государственности Сирии.

Шестое. Все должны ценить заслуги трёх стран-гарантов в урегулировании сирийского вопроса. Необходимо продолжать сотрудничество и координацию трёх стран для должного установления мира и стабильности в Сирии.

Уважаемые господа, спасибо большое за внимание.

Сейчас слово передаётся моему другу господину Путину. Просим Вас, господин Путин. Вам слово.

В.Путин: Большое спасибо.

Уважаемый господин Президент Рухани! Уважаемый господин Президент Эрдоган! Уважаемые коллеги!

Прежде всего хотел бы поблагодарить господина Рухани за приглашение провести здесь, в Тегеране, новую трёхстороннюю встречу и обсудить дальнейшие совместные шаги Турции, Ирана и России на сирийском направлении.

Отмечу, что решения предыдущих саммитов государств – гарантов Астанинского процесса успешно реализуются.

Достигнут существенный прогресс в деле обеспечения долгосрочной нормализации в Сирии. Очаг международного терроризма в этой стране практически ликвидирован. Освобождено более 95 процентов сирийской территории, 141 населённый пункт.

Оставшиеся группировки экстремистов в настоящее время сосредоточены в зоне деэскалации в провинции Идлиб.

Террористы предпринимают попытки сорвать режим прекращения огня, более того – осуществляют и готовят различного рода провокации, в том числе с использованием химического оружия.

Тем не менее успешная реализация наших совместных договорённостей позволила серьёзно продвинуться на политическом треке урегулирования. Предприняты конкретные шаги по межсирийскому примирению, причём прежде всего на местах.

Можно с уверенностью констатировать, что созданы все возможности для того, чтобы сирийцы самостоятельно занялись определением будущего своей страны.

В этом контексте предлагаю обсудить дальнейшие планы по поэтапному выполнению решений Конгресса сирийского национального диалога, состоявшегося в Сочи в январе этого года. Прежде всего имею в виду формирование и запуск работы под эгидой Организации Объединённых Наций Конституционного комитета в Женеве.

Для достижения устойчивой нормализации необходимо оказать содействие улучшению социально-экономической и гуманитарной ситуации в Сирии. На территориях, возвращённых под контроль сирийского правительства, уже постепенно восстанавливается мирная жизнь, укрепляется безопасность, растёт занятость гражданского населения.

В этой связи Россия выступила с инициативой о международном содействии возвращению в Сирию беженцев и внутренне перемещённых лиц. Отрадно, что эта инициатива находит поддержку иранских и турецких наших партнёров.

Хотел бы упомянуть, что наряду с действующим в Дамаске Центром приёма, распределения и размещения беженцев в Москве развёрнут Межведомственный координационный штаб. Кроме того, открыты пункты пропуска на границе с Иорданией и Ливаном. За полтора месяца домой вернулись более пятнадцати тысяч человек.

Россия на регулярной основе оказывает прямую помощь населению Сирии: осуществляет доставку продуктов питания, медикаментов, других грузов в районы, наиболее пострадавшие от боевых действий.

В целом было бы полезно придать нашим совместным усилиям на гуманитарном направлении системный характер, с тем чтобы помочь поднять Сирию из руин, восстановить её промышленность, сельское хозяйство, инфраструктуру, тем самым обеспечить массовое возвращение сирийцев домой.

Уважаемые коллеги! Повторю, что, благодаря кропотливой работе России, Ирана, Турции, на сирийском направлении достигнуты внушительные результаты. Уверен, что и сегодняшние переговоры будут продуктивными, а принятые решения внесут весомый вклад в обеспечение окончательного урегулирования в Сирийской Арабской Республике.

Спасибо за внимание.

Х.Рухани: Большое спасибо, господин Президент, господин Путин, за вашу речь. Вы отметили очень хорошие моменты и принципиальные вещи, что сегодня как раз очень важны для нас и для будущего Сирийской Арабской Республики.

Сейчас предоставляю слово моему брату, господину Эрдогану, уважаемому Президенту Турецкой Республики.

Прошу Вас, господин Президент!

Р.Эрдоган (как переведено): Дорогой мой брат, господин Президент, господин Рухани!

Уважаемый мой дорогой друг, Президент Российской Федерации господин Путин!

Хочу выразить большое удовлетворение тем, что нахожусь здесь вместе с вами. Выражаю благодарность господину Рухани за его гостеприимство.

Весь мир с нетерпением ждёт результатов нашего саммита, решений, которые будут приняты здесь. Верю, что мы оправдаем эти ожидания.

В самом начале своего выступления я хочу изложить ситуацию.

Мы знаем, что в духе астанинских процессов было соприкосновение наших общих базовых направлений. Этими общими базовыми направлениями являлись обеспечение территориальной целостности Сирии, политического единства Сирии, а также урегулирование конфликта мирным, политическим путём.

С этой целью с самого начала мы ставили перед собой задачу, чтобы прекратить акты насилия, улучшить гуманитарную помощь, а также поиск политических механизмов для урегулирования процесса.

С этим пониманием мы за счёт жизни, за счёт крови наших солдат в Джераблусе и Эль-Бабе, а также в Африне очистили территорию от террористов. Сирийские земли были обеспечены спокойствием, миром, и, таким образом, мы старались создать условия для возвращения беженцев в свои родные края. С другой стороны, также за время Астанинского процесса было претворено в жизнь решение об образовании зон по уменьшению напряжения. Но со временем по разным причинам все эти зоны были ликвидированы. На данный момент осталась только одна такая зона – это Идлиб.

Конечно, нужно отметить, что оппозиция после учреждения этих зон считает себя обманутой. В этом плане я хочу сказать, что погибло много турецких солдат, мы приложили много усилий, но, несмотря на это, ситуация подвергается различным рискам. Идлиб считается [важным] не только для будущего Сирии, а также для обеспечения безопасности нашей страны, Турции, а также обеспечения мира в регионе и в мире.

В этом регионе мы учредили 12 наблюдательных пунктов. Это один из шагов, который мы здесь осуществляем, для обеспечения безопасности населения, проживающего в этом регионе. Благодаря нашей стране, нашим усилиям здесь обеспечена безопасность. Но мы не должны допустить, чтобы отдать этот регион на милость режиму Асада, мы до сих пор помним о [совершавшихся] убийствах. Любое нападение, независимо от причин, приведёт к катастрофе, к убийствам и к большой человеческой трагедии. В регионе более 3,5 миллиона населения, которое будет подвергнуто риску во время этого нападения.

У десятков тысяч гражданского населения нет места, где можно укрыться, и они опять будут устремлять свой взгляд на нашу территорию. В нашей стране мы и так приютили более 4,5 миллиона беженцев. Мы, несомненно, с пониманием относимся к озабоченностям наших российских и иранских друзей относительно безопасности [беженцев].

Так как мы являемся соседней страной этого региона, хотим отметить, что мы также понимаем ваши озабоченности. Мы считаем, что для борьбы с террористами необходимо и время, и терпение. В этом плане Турция терпела и готова ещё приложить много усилий. Мы желаем, чтобы Идлиб не превратился в кровавое озеро, и в качестве ваших друзей мы просим, чтобы вы также поддержали эти усилия.

Считаю, что мы должны найти разумный подход для выхода из такой ситуации. Это также касается и Алеппо, и Хмеймима. Мы считаем, что мы приложим все усилия, чтобы ликвидировать все опасности, которые угрожают Хмеймиму (военно-воздушной базе в Хмеймиме) и также Алеппо. В этом плане считаю, что мы можем попробовать удалить элементы, которые беспокоят наших российских друзей и создают угрозу Хмеймиму и Алеппо.

В этом плане хочу сказать, что этот регион, таким образом, можно будет контролировать путём умеренной оппозиции. Также хочу отметить, что астанинский дух будет играть в этом плане важную роль. Считаю, что это будет наша последняя возможность здесь для регулирования Астанинского процесса. Считаю, что наши решения, которые будут приняты в отношении Идлиба, также будут определять наше будущее сотрудничество в этом плане.

Особенно хочу просить вас, дорогие мои друзья, чтобы вы с пониманием отнеслись к этому вопросу. Позиция Турции известна в плане обеспечения безопасности народа Сирии и этой страны. Как страны – гаранты Астанинского процесса мы должны передать послание международному сообществу, что мы не допустим ещё раз новой волны актов насилия и гуманитарной трагедии в этом регионе.

Дорогие друзья, когда весь мир устремил свои взгляды в Идлиб, на востоке Евфрата происходит нежелательное развитие событий. Некоторые иностранные силы в этом регионе под прикрытием того, что они продолжают свою борьбу против террористической организации «Даиш», не скрываясь уже, направляют свои силы в другом направлении.

Мы чрезвычайно обеспокоены тем, что Америка продолжает поддерживать другую террористическую организацию. Несмотря на то, что никакой угрозы уже террористическая организация «Даиш» не представляет, несколько тысяч грузовиков с оружием американцы отправили в этот регион, несколько военных самолётов с оружием были направлены в этот регион. Откровенно хочу сказать, что это демонстрирует, каким образом они «поддерживают» регион.

Террористическая организация на востоке Евфрата продолжает усиливаться благодаря поддержке иностранных сил. Они хотят продолжать усиливать свою позицию. Эта позиция интересует не только безопасность нашей страны, но также касается безопасности, территориальной целостности Сирии и обеспечения безопасности народа. Считаю, что мы должны продемонстрировать общую позицию относительно всех инициатив, которые представляют угрозу территориальной целостности Сирии и политическому единству Сирии. Позиция, которая демонстрируется по-разному в разных регионах Сирии, нам ещё раз демонстрирует то, что на этот процесс по-разному смотрят на международном уровне.

Хочу сказать, что Турция продолжит своё существование в этом регионе, пока действительно не будет обеспечено политическое, географическое и социальное единство в Сирии. Мы никоим образом не допустим, чтобы террористические элементы продолжали усиливаться на границе, прямо перед нашим носом. Мы продолжим принимать любые решения в зависимости от источника и величины представленной угрозы.

Мы поддерживаем решение Совета Безопасности ООН № 2254 при сотрудничестве со специальным представителем ООН по Сирии завершения конституционного вопроса в Сирии, а также подготовки условий для свободных и справедливых выборов, которые должны пройти в Сирии. Считаю, что мы можем только после этого приняться за шаги, которые будут направлены для возвращения беженцев в свою страну и для восстановления Сирии. Считаем, что возвращение беженцев должно быть на добровольной основе и согласно международному праву и уставу ООН.

Хочу также выразить одну вещь, это касается такого вопроса – химического оружия. В 1997 году была подписана Конвенция о запрещении химического оружия, образована Организация по запрещению химического оружия. Мы говорим о запрещении химического оружия, это правильно, но дело в том, что в результате применения химического оружия убиты люди – это тысяча, две тысячи, три тысячи, пять тысяч человек были убиты. Но посредствам этого конвенционального [химического] оружия есть убитые, которые насчитываются сотнями тысяч.

Мы опаздываем, хочу это отметить, принимать решения в отношении тех людей, которые убивают, или в отношении тех, которые убиты посредством применения конвенционального оружия. Мы сразу реагируем на применение химического оружия, но гибнут люди.

В этом году на Генеральной Ассамблее ООН мы вновь поднимем этот вопрос, чтобы независимо от того, применяется конвенциональное оружие, или же химическое оружие, был общий подход. Считаю, что на Российской Федерации в этом плане лежит ответственность, потому что она является членом Совбеза ООН. Считаю, что она сможет поддержать этот вопрос и можно прийти к положительным результатам.

Желаю, чтобы решения, которые будут приняты в завершение этого саммита, пошли на пользу гражданам Сирии.

Да, есть коммюнике, в котором имеется 12 пунктов, и считаю, что весь мир устремил свои взгляды на Тегеран, и это будет как бы «Тегеранское коммюнике». Верю, что результаты этого тегеранского саммита мы увидим.

Выражаю благодарность за гостеприимство господину Президенту Рухани.

Конечно, хочу также отметить, что после этого наша следующая встреча, наверное, будет проведена в Российской Федерации. Считаю, что, в Российской Федерации когда мы проведём нашу встречу, положительные шаги уже будут.

Кто еще перешел в разряд врагов Ирана?

Недавнее заявление министра иностранных дел Франции Жан-Ива Ле Дриана обозначило начало крайне опасной «красной черты», когда Иран своё отношение к США перенесёт на весь Запад и, разумеется, на ЕС. Напомним слова французского министра: «Иран не может избежать переговоров по таким вопросам, как программа баллистических ракет и его роль в ближневосточных конфликтах. Иран должен уважать основы ядерного соглашения JCPOA, и я думаю, что это так, но Иран не может избегать дискуссий, переговоров по трём другим серьёзным темам, которые нас волнуют», — сказал Ле Дриан, когда он прибыл на встречу министров иностранных дел ЕС в Вене, сообщал 31 августа ресурс Arab News.

В связи с этим напомним, что Франция является одной из сторон, подписавших ядерную сделку 2015 г. с Ираном, наряду с США, Германией, Великобританией, Россией и Китаем. Но американский президент Дональд Трамп вышел из неё в мае и недавно официально восстановил санкции США против Ирана, требуя попросту капитуляции Ирана перед Америкой и Израилем. Европейские стороны, а также весь ЕС, подписавшие пакт, не согласились с решением Трампа покинуть сделку и попытались спасти соглашение, которое они считают крайне важным для предотвращения создания иранского ядерного оружия. В свою очередь Тегеран потребовал, чтобы ЕС выступил с экономическим пакетом, компенсирующим последствия выхода США, но пока что предложения Европы оказались неудовлетворительными для Ирана. Заявление Ле Дриана прозвучало после того, как Международное агентство по атомной энергии ООН (МАГАТЭ) в очередной раз подтвердило, что Иран неукоснительно выполняет ядерное соглашение 2015 г.

Обратим внимание на то, когда МИД Франции в очередной раз «лёг» под США, 20 августа специальный докладчик ООН по вопросу о негативных последствиях односторонних принудительных мер Идрисс Джазери заявил в Женеве, что санкции, наложенные на Иран после одностороннего выхода США из ядерной сделки, которая была одобрена резолюцией Совета Безопасности ООН и самими США, доказали, что они были незаконными, сообщало агентство Mehr News. Джазери добавил, что другие постоянные члены СБ ООН и все международные партнёры подтвердили незаконность санкций, подчеркнув, что международные санкции должны иметь законные цели и не наносить ущерб обычным гражданам, в то время как санкции США не соответствуют ни одному из этих критериев. В его заявлении была выражена высокая признательность международным усилиям по противодействию экономической политике, связанной с издевательствами, и действиям европейцев в защите их бизнеса от санкций США. Он также выразил надежду, что международное сообщество сможет противостоять полноценной экономической войне.

В Вашингтоне явно заволновались после этого заявления, и 21 августа советник Трампа по нацбезопасности Джон Болтон заявил, что европейцы должны сделать выбор между США и Ираном относительно американских санкций, которые, по его словам, оказались более эффективными, чем ожидалось: «Мы ожидаем, что европейцы увидят, как видят предприятия по всей Европе, что выбор между ведением бизнеса с Ираном или ведением бизнеса с Соединёнными Штатами очень ясен для них. Трамп хочет максимального давления на Иран, максимального давления, и именно это происходит», — подчеркнул Болтон агентству Reuters в Израиле. Он также заявил, что вновь введённые санкции призваны изменить политику Ирана, в том числе его роль в регионе, подчеркнув, что они не направлены на уничтожение Исламской Республики.

Ложь на лжи, плюс — плохо скрываемая тревога за то, что отнюдь не всё в мире подотчётно США, учитывая не только колебания ЕС и резкое заявление спецдокладчика ООН по вопросу о негативных последствиях односторонних принудительных мер Идрисса Джазери, но и жёсткие позиции России и Китая по Ирану и сделке JCPOA. Поэтому Болтон в Израиле продолжал наводить тень на плетень и похвастался, что, мол, разве Европа не видит? — санкции «уже оказывают значительное влияние на экономику Ирана», но был вынужден признать, что они не привели к каким-либо изменениям в политике этой страны: «Я думаю, что последствия, экономический эффект, безусловно, даже сильнее, чем мы ожидали. Но иранская активность в регионе продолжает быть воинственной».

В чём же «воинственность» иранской политики в регионе? Неужели в том, что Тегеран продолжает обвинять США, Запад и Израиль в потворстве геноциду в Йемене, осуществляемому военщиной Саудовской Аравии и ОАЭ? Или в том, что США/Запад не желают ничего предпринимать в целях минимизации той гуманитарной катастрофы, которую переживают арабские страны, подвергшиеся террористическим агрессиям — тот же Йемен, а также Ирак и Сирия? И как можно судить из слов министра Франции Ле Дриана, официальный Париж поспешил доказать делом, что более в мире нет Франции как самостоятельного геополитического игрока. Феномен — но ближайший партнёр Парижа по ЕС — Германия, к тому же до сих пор, по сути, оккупированная США, и то стремится быть дистанцированной от оголтелой антииранскости Вашингтона — в день, когда Болтон предъявлял из Израиля ультиматум Европе, министр иностранных дел Германии Хайко Маас заявил, что Европе необходимо развивать независимые от США платёжные сети для обеспечения торговли с Ираном. Пойдём, однако, в нашем исследовании дальше.

23 августа Европейская комиссия приняла первый пакет в размере 18 млн евро для проектов в поддержку устойчивого экономического и социального развития в Иране, включая помощь частному сектору в размере 8 млн евро. Согласно пресс-релизу ЕС, проекты являются первыми из более широкого пакета в размере 50 млн евро для Ирана, целью которого является поддержка этой страны в решении ключевых экономических и социальных проблем. Они являются частью возобновлённого сотрудничества и взаимодействия между ЕС и Ираном после выхода США из договора JCPOA, сообщало Mehr News.

«С момента возобновления отношений между ЕС и Ираном в результате ядерной сделки с Ираном сотрудничество развилось во многих секторах. Мы полны решимости поддерживать его, и этот новый пакет расширит экономические и отраслевые отношения в областях, которые имеют прямую выгоду для наших граждан», — рассказала еврокомиссар Федерика Могерини.

Комиссар ЕС по международному сотрудничеству и развитию Невен Мимика заявил: «Этими мерами ЕС демонстрирует свою поддержку иранскому народу и его мирное и устойчивое развитие. Он поощряет к более активному участию всех заинтересованных лиц для работы в Иране, и в частности в частном секторе».

Деятельность, поддерживающая частный сектор, будет включать поддержку высокопотенциальных иранских малых и средних предприятий (МСП), разработку отдельных цепочек создания добавленной стоимости и техническую помощь Организации по содействию торговле Ирана. В рамках 18 млн. евро комиссия также предоставит техническую поддержку в области экологических проблем на сумму 8 млн. евро и поддержит снижение вреда от наркотиков, выделив 2 млн. евро, говорится в пресс-релизе. Проекты будут осуществляться Центром международной торговли, государственными органами ЕС и другими организациями в тесном сотрудничестве с иранскими коллегами.

Оппоненты могут сказать — ну что за символическая сумма, что на эти деньги можно «сбалансировать» в такой стране, как Иран? Но вопрос ведь не в объёме денег по первому пакету Европейской комиссии, а в том, что, как и шаги США по ликвидации JCPOA, августовское решение ЕС носило политический, а не финансовый характер. Этим шагом европейцы пытались как бы «ответить» шантажисту Джону Болтону и подтвердить, что в договоре от 2015 г. Европа была самостоятельной стороной и таковой останется, несмотря на ультиматум Вашингтона. А уже 24 августа, как сообщал иранский англоязычный телеканал Press-TV, все европейские СМИ сообщали, что Международный суд ООН в Гааге с 27 августа (!) начнёт слушания по судебному иску Ирана против возобновления санкций со стороны США, поданному Тегераном в июле этого года. В иранском иске, в частности, говорится, что решение Трампа нарушает договор о дружбе и экономических отношениях, подписанный двумя странами в 1955 г.

Крупные европейские компании приостановили свою деятельность в Иране, опасаясь наказания со стороны Вашингтона. Это происходит, когда Германия, Франция и Великобритания как европейские партнёры по ядерной сделке Ирана 2015 г., известной как Совместный всеобъемлющий план действий (JCPOA), неоднократно критиковали Трампа за односторонний выход из этой сделки, подтверждая при этом, что они будут оставаться приверженными ей. Китай и Россия также пообещали сделать всё возможное для спасения JCPOA. В своём иске Иран призвал обязать США немедленно приостановить санкции, заявив, что Вашингтон не имеет права восстанавливать такие меры. И что ведь интересно — даже на Западе мало у кого есть сомнения в обоснованности иранских требований, хотя все в августе отреагировали и отмечали, что дело явно нескорое. Предварительное решение международного суда займёт несколько месяцев, а окончательный вердикт, по крайней мере, может появиться через несколько лет. То есть, по сути, Штатам не о чем беспокоиться, если Болтон не врал и антииранские «санкции» в действительности направлены «не против Ирана» и т.д. Пока суд да дело, односторонние антииранские «санкции» действовали бы себе и действовали, а там — как Бог даст, как говорится.

Но нет! 28 августа США ультра-оперативно спешат унизить Международный суд ООН в Гааге, а заодно и всё мировое сообщество. Представитель Вашингтона, адвокат госдепартамента США Дженнифер Ньюстед заявила судьям ООН, что у них нет никакой юрисдикции выносить решения по требованию Тегерана о приостановлении санкций, связанных с ядерной программой Ирана. Вашингтон привёл в качестве «аргумента» для санкций соображения безопасности в своём первом юридическом ответе на иск Исламской Республики, которая страдает от экономических проблем, сообщало агентство AFP. Ньюстед дословно сказала Международному суду в Гааге, что он «не обладает юрисдикцией prima facie («на первый взгляд» — прим.) для рассмотрения заявлений Ирана». Она отметила, что США имеют право «защищать свою национальную безопасность и другие интересы». Таким образом, по её словам, договор «не может служить основанием для юрисдикции этого суда». Каким именно образом соблюдение ядерной сделки с Тегераном «угрожает нацбезопасности» США, разумеется, адвокат Ньюстед предпочла не распространяться. Мир молчит — мир привык быть униженным со стороны США и «теневого управленца» США, а в вопросе Ирана — это, безусловно, Израиль и произраильские круги в США и Европе. Почему Америка избрала заведомо нелогичную и противозаконную форму защиты в суде? Дело в том, что в первый день судебного заседания в Гааге (27 августа) адвокаты Ирана заявили, что санкции угрожают благополучию его граждан и нарушают деловые сделки в размере десятков миллиардов долларов. Ведущий представитель Исламской Республики по этому делу Мохсен Мохеби назвал санкции «неприкрытой экономической агрессией». «Соединённые Штаты публично пропагандируют политику, направленную на то, чтобы навредить как можно более серьёзно экономике Ирана, иранским гражданам и компаниям, — сказал Мохеби. — Иран будет оказывать самое сильное сопротивление экономическому удушению США всеми мирными средствами».

Мы напомним — неприкрытую экономическую войну Вашингтон ведёт против Ирана не менее 40 лет. И мир в курсе этого. Сейчас же США сколь публично пропагандируют политику иранофобии, столь же публично отвесили пощёчины (кстати, в том числе и России с Китаем), словно бы говоря: американцы никому не подсудны, что захотят американцы — так и будет идти. Гитлеризм XXI века в чистом виде — по-иному не скажешь. А почему США так взволновались из-за первого пакета помощи Еврокомиссии и принятия иранского иска Международным судом ООН в судопроизводство — понятно. Судебные решения Международного суда в Гааге являются обязательными, окончательными и не имеют процедуры апелляции. Не дай Бог, суд в Гааге признает полную обоснованность иска Ирана — и это станет прецедентом для других стран. И Китай был «под санкциями», не говоря об американском грабеже по отношению к золотому запасу правительства Чан Кай Ши, и Россия, и Сербия как правопреемница бывшей Югославии, и т.д., и т.п. По сути, Иран начал контрборьбу с США за права и интересы всей планеты, а не только за свои.

Идём дальше. Казалось бы, прошла у США «отмашка» от иранского иска, и в Гаагском суде Иран пока не ответил, хотя, справедливости ради — сейчас очередь за самими судьями. Но Иран — есть Иран. Ответ американцам был найден. И мы бы просили обратить особое внимание на тегеранскую «реплику», скажем, — в первую очередь, власти таких стран, как… Россия, Армения, Украина и т.д. С этим ответом Тегеран ни на секунду не замедлил — он был озвучен именно 28 августа, но после того, как адвокат госдепа Ньюстед лупцевала по щекам гаагских судей и международную общественность. Министр информации и разведки Ирана Махмуд Алави заявил, что «в различных правительственных организациях Ирана были выявлены и арестованы десятки шпионов, большинство из этих задержанных лиц имеют двойное гражданство», сообщало агентство ISNA, которое, напомним, крайне близко к Верховному лидеру Исламской революции аятолле Сейеду Али Хоссейни Хаменеи. Конечно, министр Алави говорил не только об арестованных шпиках с двойным гражданством — это был в целом доклад о деятельности иранских спецслужб. Например, помимо сообщения о десятках арестованных иностранных агентов, Алави также поведал: «Департамент разведки министерства является одним из самых мощных подразделений в мире, таким образом, что у нас был шпион в кабинете нашего врага», — подчеркнул он, вероятно, имея в виду недавно арестованного в Израиле за шпионаж в пользу Ирана бывшего министра энергетики сионистского режима Гонена Сегева.

Он также отметил, что с начала августа в стране проводились различные антитеррористические операции, добавив, что террористические группы пытаются спровоцировать религиозное насилие в Иране: «Они хотели убить пять суннитских клириков …, но мы сорвали их заговор». Алави сообщил, что на юге Ирана был арестован террорист из ИГ (организация, деятельность которой запрещена в РФ), а на севере страны была нейтрализована «террористическая ячейка». Были предотвращены также несколько взрывов в подземных станциях и в университетах, отметил он. Силы безопасности страны уничтожили также две террористические группы в западных районах Ирана, которые были связаны с враждебными странами, и их члены были арестованы с помощью разведывательных операций. Он рассказал, что в одной из террористических групп было 12 членов, которые были идентифицированы и арестованы иранскими силами правопорядка. Напомним — в последних случаях речь о террористах-боевиках из числа иранских курдов, работающих на спецслужбы США и Израиля.

29 августа в США в ответ на заявления министра Алави не нашли ничего лучшего, чем через издание The Wall Street Journal обвинить Иран… в том, что Тегеран «обучает и вооружает иракцев, чтобы сражаться с американцами». Но в этот же день представитель миссии Ирана в ООН Алиреза Мирюсефи в письме автору лживой пасквильной статьи Майклу Гордону назвал данные обвинения смешными, заявив, что Иран помог Ираку исключительно для целей самообороны против террористических группировок, таких как ИГ (организация, деятельность которой запрещена в РФ). Мирюсефи подчеркнул, что неправильно утверждать, что Иран призывает иракцев участвовать в выборах, чтобы помочь шиитам доминировать в политике страны: «Хотя Иран всегда призывал всех наших иракских братьев — шиитов, суннитов и курдов — поддержать демократические выборы, абсурдно и явно ложно утверждать, что это поощрение было направлено таким образом, чтобы «шииты могли доминировать в иракской политике». Призыв к полному участию всех групп и отдельных лиц в любых выборах по определению не даёт предпочтения одной стороне над другой», сообщает агентство IRNA. Опять у США «не прошло»?

Что ж, как уже «традиционно» сложилось, «за дело взялся» и Израиль — 30 августа оттуда валом пошли сообщения, что, мол, новые спутниковые снимки района в северо-западной части Сирии свидетельствуют о создании нового иранского ракетного завода для производства ракет класса «земля-земля», на котором может размещаться оружие, способное поражать Израиль, сообщала газета The Jerusalem Post. Изображения, сделанные ImageSat International (ISI), якобы свидетельствуют о том, что Иран продолжает строить различные объекты, связанные с разработкой и производством ракет класса «земля-земля» (SSM) в районе Вади Джаханнама вблизи Банияса. Согласно ImageSat, некоторые объекты на месте строительства имеют схожие визуальные характеристики, такие как конструкция, с построенными объектами для производства ракет в Парчине и Ходжире в Иране. ImageSat пишет в своём анализе, что объект находится на завершающей стадии строительства и, вероятно, будет завершён к началу 2019 г. «Говорил» и премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху — в частности, он предупредил, что будет продолжать действовать против врагов еврейского государства и что у него есть средства для их уничтожения: «Те, кто угрожает уничтожить нас, подвергают себя аналогичной опасности и в любом случае не достигнут своей цели».

Сказать по правде — реакция из The Wall Street Journal и из Израиля больше схожа с паникой и неуверенностью, и мы склонны связывать такие болезненные вскрики и обвинения США и Израиля именно с заявлениями министра информации и разведки Ирана Алави об аресте «десятков шпионов — лиц с двойным гражданством». О ком же идёт речь? Видимо, об этнических иранцах, или же бывших гражданах Ирана, которые в своё время бежали от Исламской революции. Ради тактики «реформаторов» и лично президента Хасана Роухани со второй половины 2013 г. Тегеран пошёл на известные послабления, и такой категории иранцы — лица с двойным гражданством получили возможность вернуться. Но, судя по заявлениям Алави, какая-то часть вернувшихся возвращалась на Родину, уже будучи завербованными разведслужбами стран, из которых они прибывали в Иран. А то и в качестве агентов именно американских и израильских спецслужб. И вдруг — в течение каких-то недели-двух Тегеран нейтрализовал всю эту агентурную сеть врагов собственного народа, собственной страны. Есть с чего запереживать, в частности, и тому же госсекретарю США — бывшему директору ЦРУ Майклу Помпео, в бытность которого главным «рыцарем плаща и кинжала», видимо, вербовалась значительная часть арестованных в Иране в августе агентов. И — даже и главе израильской спецслужбы «Моссад» Йоси Кохену, весной хваставшему, что у него в Тегеране «свои люди» чуть ли не даже в канцелярии аятоллы Хаменеи, не говоря уже об иранских учреждениях по атомной энергетике. Вот пиком чего и стали заявления главы МИД Франции Жан-Ива Ле Дриана. Словно бы не помнят в Париже, что было заявление аятоллы Хаменеи о полном запрете на переговоры с США и по баллистическим ракетам, и по политике Ирана по оказанию помощи шиитам всего Ближнего Востока, ну и — по внутреннему государственному строю Ирана. Мир же помнит, что главной целью у США и Израиля было и остаётся свержение Исламской республики и насаждение в Иране американо-сионистских марионеток. Достаточно вспомнить обо всех разоблачениях и обвинениях в адрес США и Израиля, звучавших с уст самых разных должностных лиц Ирана, начиная с зимних волнений конца декабря 2017 г. — участие террористов из организации «Моджахеддин-э-халк» (MEK), как и содержание этой MEK «на балансе» спецслужб США, Израиля и… совершенно верно, и Франции, это не секрет. И не зря ряд последних сборищ террористов MEK привечался именно в Париже, где французские власти создавали более чем комфортные условия убийцам, на руках которых кровь более чем 17 тысяч иранцев, и напрочь игнорировали протесты официального Тегерана.

Впрочем, Иран ещё с апреля текущего года был готов к позорному поведению Франции. И не ждал никаких заявлений мсье Ле Дриана — с весны Тегеран предупреждал, в частности, директорат французской фирмы Total, что если вдруг её сотрудники вздумают поддаться шантажу США и свернуть свою деятельность в Иране, то бизнес Total на иранских месторождениях нефти и газа будет отчуждён и передан Китаю. Отметим, что официально французы признали свой уход именно 20 августа — в день антиамериканских заявлений спецдокладчика ООН по вопросу о негативных последствиях односторонних принудительных мер Идрисса Джазери. «Total официально отказалась от контракта на разработку фазы 11 проекта Южный Парс», — заявил тогда министр нефти Ирана Бижан Намдар Зангане, сообщило Reuters. Хотим напомнить: французы были одними из первых, кто предпринял прорывные шаги в Иране. Предварительное газовое соглашение с Total на сумму $4,8 млрд. власти Ирана подписали в ноябре 2016 г. Соглашение предусматривало разработку одного из самых крупных нефтегазовых месторождений Южный Парс и увеличение добычи до 56 млн. куб/м газа в день для нужд внутреннего потребления и экспорта. Total принадлежало 50,1% акций проекта, у нефтяной компании Ирана 19,9% акций, а у китайской CNPC — 30%. Париж зря надеется, что, в очередной раз встроившись «в фарватер» американо-израильской политики против Ирана, он ещё раз получит место в нише внимания иранских политиков и нефте — газовиков — все активы Total или уже переданы, или будут вскоре переданы именно китайской CNPC, уход французов никак не скажется на замедлении работы проекта. А по двум другим месторождениям, на которые предъявляла претензии Total, Иран уже вступил в переговоры с российским «Газпромом». Кроме того, в иранском газе и в участии в разработке месторождений постоянно и кровно заинтересованы Индия, Пакистан, Афганистан и ряд других государств. В целом же, конечно, не только Total и Франция в проигрыше — целый ряд европейских компаний покинули Иран, проиграв своим китайским, российским и даже индийским конкурентам.

Франция сделала свой выбор — даже не выйдя (официально) из соглашения JCPOA, она после заявлений Ле Дриана уже перешла в разряд врагов и потенциальных военных противников Ирана. Ведь не может быть, чтобы в Европе, да и в США с Израилем, не понимали бы — после того, как 24 августа министр иностранных дел РФ Сергей Лавров, по сути дела, «заткнул рот» советнику президента США по нацбезопасности Дж. Болтону, подчеркнув, что иранские военные советники в Сирии — на законных основаниях, а вот войска США и даже Турции — нет, убеждать Тегеран в том, что он «должен» вести переговоры по вопросу о своей политике в регионе — это просто кретинизм. Напомним фразу Лаврова: «Все иностранные силы, присутствующие в Сирии без приглашения Дамаска, должны покинуть страну» — она явно не про Иран. Ну, а после того, как министры обороны Сирии генерал Али Абдулла Айюб и Ирана бригадный генерал Амир Хатами в Дамаске подписали 26 августа новое двустороннее соглашение о развитии военного и оборонного сотрудничества между странами, думается, США, Израиль, все на Западе, терпящие американо-израильское ярмо, обязаны были понять: а некому «выдворять» иранских военных советников из Сирии. И Тегеран ни с кем не собирается обсуждать свои двусторонние отношения — ни с Сирией, ни с Ираком, ни с какой-либо иной страной планеты.

Сергей Шакарянц

Источник: https://regnum.ru/news/polit/2474079.html

Иран планирует увеличить мощности своих баллистических и крылатых ракет

Иран планирует увеличить мощности своих баллистических и крылатых ракет и приобрести современные истребители и подводные лодки, заявил высокопоставленный чиновник Министерства обороны Ирана.

"Увеличение баллистических и крылатых ракетных мощностей и приобретение истребителей нового поколения, а также тяжелых и дальних судов и подводных лодок с различными оружейными возможностями стоит на повестке дня Министерства", - заявил заместитель министра обороны по международным делам Мохаммад Ахади, сообщает IRNA.

Выступая перед находящимися в Тегеране иностранными военными атташе, Ахади заявил, что санкции не препятствуют развитию иранской военной промышленности.

"У нас есть необходимая инфраструктура, и нам нужно расширять НИОКР и обновлять оборонную промышленность, опираясь на собственный научный потенциал и десятки тысяч выпускников технических и инженерных специальностей", - сказал Ахади.

Он защитил роль Ирана в конфликтах в Ираке и Сирии, говоря: "Если бы Иран и его союзники в Сирии и Ираке не остановили ИГИЛ, то сегодня карта региона была бы другой, и мир столкнулся бы с ужасными вызовами".

Новости о планах разработки ракет появились на следующий день после того, как Иран отклонил французский призыв к переговорам о будущих ядерных планах Тегерана, его арсенале баллистических ракет и его роли в войнах в Сирии и Йемене после выхода США из ядерного соглашения.

Президент США Дональд Трамп в мае принял решение выйти из исторического соглашения и возобновить санкции в отношении Тегерана.

Высокопоставленные иранские чиновники предупреждают, что страна не поддастся возобновленной кампании США по удушению жизненно важного экспорта нефти Ирана. Они отмечают, что ракетная программа страны предназначена исключительно для нужд обороны и она не подлежит обсуждению.

Трудная дорога в будущее

Андрей СТОЛЯРОВ

Опубликовано в журнале: Дружба Народов 2018, 9

Столяров Андрей Михайлович — прозаик, автор многочисленных статей по аналитике современности и книги по философской аналитике «Освобожденный Эдем» (2008). Постоянный автор «Дружбы народов».

Статья расширяет круг тем, поднятых автором в последних номерах «ДН»: «Война миров. Исламский джихад как историческая неизбежность» (№ 9, 2017); «Разноликий ислам» (№ 12 2017); «Четыреста лет вместе» (№ 2, 2018).

Бурное движение в пустоту

Будущее — это не «продолженное настоящее». Это принципиальная новизна — то, чего еще нет. Будущее не «надстраивает» настоящее, а разрушает его, создавая принципиально иной цивилизационный пейзаж.

Наиболее ярко это заметно на примере истории.

В свое время знаменитый западный футуролог Элвин Тоффлер предложил выделить в историческом развитии три четкие фазы, обладающие собственными базовыми параметрами: аграрная фаза, символом которой является мотыга, промышленная фаза, символ которой — сборочный конвейер, и информационная фаза, ее символ — компьютер.

На наш взгляд, однако, это слишком крупные таксономические единицы. Удобнее пользоваться теми историческими периодами, которые в свое время были выделены марксизмом, — разумеется, освободив их от идеологической упаковки. Перед аграрной фазой добавить архаическую, которая характеризуется присваивающей экономикой (охота и собирательство), а от самой аграрной фазы, которая у Тоффлера чересчур велика, отделить период Средневековья, где впервые в европейской истории утвердилась глобальная трансценденция (христианство).

Тогда последовательность исторических фаз будет выглядеть следующим образом: архаическая фаза (символ — каменный топор), аграрная фаза, заканчивающаяся вместе с античностью (символы — плуг и меч), фаза Средневековья (символ — икона), индустриальная фаза (символы — механизм и машина), информационная фаза, которую иначе можно назвать когнитивной (символ — компьютер).

Символика фаз, конечно, весьма условна. Она отражает лишь знаковую, эмблематическую, «внешнюю» сторону каждого исторического периода: то, что является для него наиболее характерным. Однако сами фазы (онтологические периоды) в истории несомненно наличествуют и образуют собой ступени, по которым медленно, но неуклонно продвигается единая человеческая цивилизация.

Причем, поскольку фазы эти структурно несовместимы, поскольку каждая представляет собой самостоятельную функциональную целостность, движение между ними носит революционный, скачкообразный характер. По аналогии с агрегатными превращениями вещества (твердое — жидкое — газообразное — плазменное), известными физике, такой процесс можно назвать фазовым переходом. Суть явления здесь та же самая: «историческое вещество», сохраняя свой первоначальный состав, приобретает иное агрегатное состояние.

Другими словами, фазовый переход представляет собой системную катастрофу: демонтаж практически всех старых цивилизационных структур и возникновение новых — принципиально иных.

Исторически это выглядит как распад прежнего социального мироустройства, что в координатах обыденного человеческого сознания воспринимается как конец света.

В действительности же это означает наступление будущего.

Современный мир находится сейчас именно в таком состоянии. Мы вступили в период очередного фазового перехода, в период цивилизационного хаоса, который, судя по всему, будет лишь нарастать.

Это проявляется на всех уровнях индустриальной реальности.

Метафизический хаос обнаруживает себя как появление в современности множества маргинальных течений — от религиозного «Белого братства» до исламского терроризма и движения антиглобалистов. Данная ситуация соответствует множественности религиозных доктрин, «ересей», расплавлявших католицизм в позднем Средневековье.

Социальный и экономический хаос представлен, согласно определению аналитиков, «областями демодернизации» — целыми регионами, где современность редуцируется до архаических, родоплеменных форм хозяйствования: Афганистан, Ирак, Нигерия, Сирия, Судан, Сомали. Это тоже вполне соответствует цивилизационной редукции, которую когда-то переживала Европа — и после крушения Римской империи, и во времена Реформации.

Этнический хаос можно диагностировать по громадным антропотокам, перемещающим сейчас миллионы людей с континента на континент. Аналогии здесь — миграция первобытных племен в период неолитической революции, «великое переселение народов» при переходе от античности к Средневековью, экспансия в Новый свет (Северную Америку) при трансформации средневековой фазы в индустриальную.

Более того, в связи с формированием техносферы, чего ранее не было, нынешний фазовый переход отягощен еще и таким явлением, как технологический хаос, который проявляет себя в нарастании динамики техногенных катастроф: увеличении их частоты, масштабности, количества жертв. Технохаос, спонтанная деструкция техносферы становится сейчас одной из главных опасностей.

Как видим, сходство с двумя прежними фазовыми переходами (от античности к Средневековью и от Средневековья к Новому времени) поразительное. Нынешний фазовый переход, как в зеркале, отражает фазовые переходы прошлого.

Но есть и принципиальная разница.

В прежние периоды трансформаций, когда рушился старый мир, внутри него уже существовала некая новая трансценденция, некий метафизический оператор, который начинал сборку новой реальности. В момент распада античности (Римской империи) уже наличествовало христианство, и оно тут же начало сборку новой глобальной целостности — христианской цивилизации. Когда в период Реформации обрушился католический мир, уже существовала доктрина протестантизма, и она тоже немедленно начала сборку новой протестантской цивилизации. Когда в результате Первой мировой войны (очередной фазовый переход) обрушился мир классического капитализма, уже существовали либеральная и социалистическая доктрины, и они — каждая в своем ареале — опять-таки начали сборку новых реальностей.

То есть мир, пройдя эпилепсию хаоса, вновь обретал системную целостность.

В нынешнем фазовом переходе (от индустриализма к когнитивизму) такой трансценденции, такого метафизического оператора, такой социальной доктрины — нет. Движение идет в пустоту. Зоны хаоса расширяются, старый мир рушится, соскальзывая в небытие, но до сих пор не проступила идея, способная образовать новую системную целостность.

Существуют лишь три проекта, претендующих на глобальную универсальность. Однако пока непонятно, имеет ли хоть один из них необходимый для этого потенциал.

Американский проект предполагает, что весь мир следует переустроить по американскому образцу, а сама Америка (США) в этом случае образует его консолидирующий (управляющий) центр.

Европейский проект, в свою очередь, предлагает в качестве образца западноевропейскую «гражданскую, договорную цивилизацию», и в этом случае Западная Европа предстанет как ее основополагающая модель.

И наконец исламский проект, в противоположность американскому и европейскому, подразумевает, что роль глобального оператора в мире предназначена для ислама, а основой будущей государственности должен стать шариат.

Есть, правда, еще мощный китайский проект, но он не обладает качествами универсальности. Китайцы не стремятся сделать весь мир китайским, они лишь добиваются для Китая статуса сверхдержавы. Это не универсальный, это национальный проект.

Таковыми же, то есть по сути национальными, являются проекты Бразилии, Индии, Японии и России. Они тоже не претендуют на универсальность.

Только три глобальных проекта конкурируют сейчас между собой — американский, европейский, исламский. Лишь они подали заявки на формирование нового мира.

Каковы их шансы на успешную реализацию?

Трио для трех времен

На наш взгляд, все три проекта неосуществимы.

Американский проект представляет будущее в виде Большой Америки. Причем эта «Америка» будет четко разделена на три геополитических сектора: Америка первого сорта, то есть собственно США, руководящий и управляющий центр; Америка второго сорта, западные союзники Соединенных Штатов, послушно следующие за ними; и Америка третьего сорта — весь остальной мир, который с легкой руки С.Хантингтона так и именуется ныне полупрезрительным термином «остальные» («the Rest»).

Этот проект обречен. «Остальные» вовсе не хотят становиться ни второсортными, ни — тем более — третьесортными американцами. Чем больше Соединенные Штаты будут стремиться осуществить свой проект, тем большее сопротивление они будут встречать.

Мы в данном случае не пророчим «гибель Америки». Мы говорим лишь о том, что шансов на интеграцию мира американский проект не имеет.

В свою очередь, не имеет шансов и европейский проект. Пусть даже это лучший проект, к настоящему времени выдвинутый человечеством. Пусть даже «Большая Европа» по сравнению с «Большой Америкой» имеет явное преимущество: европейцы свой проект силой никому не навязывают, они лишь представляют его как версию всепланетного будущего.

Однако европейский проект не пассионарен. Фактически весь он сводится к максимизации бытового комфорта. Это идеал среднего класса, который в России XIX столетия назывался мещанами. Европейский проект не ставит перед собой сверхзадачи. Он не обладает «энергетикой подвига», необходимой для продвижения за горизонт. Вероятно, Шпенглер был все-таки прав: «каждая культура проходит возрастные ступени отдельного человека. У каждой есть своё детство, своя юность, своя возмужалость и старость». Европа пребывает сейчас в состоянии старости. Она хочет только спокойствия и более ничего. И, вероятно, главная ошибка Европы заключается в том, что она реализовывала свой проект исключительно в социальных координатах. Она редуцировала метафизическое (духовное) измерение, которое и является источником пассионарной энергии. Она замкнулась на быт, вычеркнув из него бытие. Европейская трансценденция выродилась. Из формы, обозначающей нечто, она превратилась в форму, обозначающую ничто. Идея нового мира не стала национальной идеей Европы, и европейцы не превратились в новый народ, обретший «новое небо и новую землю». Они остались конгломератом старых народов, замкнутых в своих эгоистических интересах. Европейцы так же не готовы к будущему, как и американцы.

Зато чрезвычайно высокой пассионарностью обладает радикальный исламский проект. Правда, точней его было бы называть не исламским, а исламистским, но поскольку в литературе утвердилось именно это именование, мы тоже будем называть его так. Тем более что всемирная исламская умма достаточно активно этот проект одобряет. Можно даже сказать, что — в противоположность Европе — он стал национальной идеей Мира ислама, образуя ныне внутри него, как и положено национальной идее, совершенно новую нацию — сетевую или виртуальную умму.

Цели исламского проекта поистине грандиозны. Это возвращение «исконных исламских земель», тех территорий, куда хотя бы однажды ступила нога мусульманина. «А нога мусульманина Европу сильно потоптала. Арабская конница дошла до центра нынешней Франции (Битва при Пуатье — 732 г.). С VIII в. мусульмане — арабы и берберы оккупировали Пиренейский полуостров. Турки в 16 — 18 вв. оккупировали земли, заселённые венграми (так наз. “Османская Венгрия”). И т.д. — любой мусульманский историк выкатит длинный список. И включит туда Кубу и всю Америку. Через любую поисковую систему в Интернете, задав фразу “Америку открыли мусульмане” (Muslims Discovered America), читатель может узнать весьма любопытные вещи — о том, что доколумбова Америка была открыта и освоена мусульманами. “Руины мечетей и минаретов с высеченным текстом аятов Корана были обнаружены на Кубе, в Мексике, Техасе и Неваде… В Неваде, Колорадо и Нью-Мексико — остатки существовавших здесь когда-то медресе”. Это — типичный текст подобного рода (не имеющий абсолютно никакого отношения к реальности, но ему верят или делают вид, что верят, даже некоторые президенты…). Если мусульмане, по этой логике, открыли и освоили Америку раньше Колумба и, естественно, раньше отцов-основателей Северо-Американских Соединенных Штатов, то это означает, что США (а также Куба и другие американские государства) расположились на «исламских землях». И теракты 11 сентября 2001 года были битвой за “освобождение исламских земель” в Америке»1 .

Понятно, что радикальный исламский проект тоже неосуществим. Человечество — в глобальном масштабе — никогда не примет ислам. И тем не менее этот проект находится в фазе экспансии: растет число террористических актов, совершаемых джихадистами, растет число радикальных исламистских групп. Расширяется физическая территория исламизма, что заметно не только в Азии, но и в Африке, непрерывно усиливается давление ислама на Запад. Фактически идет исламский Армагеддон, и результаты его могут стать катастрофой для всего человечества.

Эту же ситуацию можно изложить на другом языке. Американский проект пытается удержать настоящее — доминирующую роль США в глобальном мире. Европейский проект предлагает перспективную версию будущего, но пока не способен эту версию осуществить. Исламский проект стремится возродить прошлое, эпоху «праведного халифата», и распространить его на весь мир.

Идет ожесточенная борьба трех времен. Причем все три проекта, воплощающие эти три статуса времени, геополитически несовместимы. К взаимному согласованию они не способны.

Примирение, на наш взгляд, невозможно. Для этого либо Запад должен перестать быть Западом — по крайней мере, в нынешнем понимании этого слова — либо Исламский мир должен перестать быть Миром ислама.

Это — цивилизационный тупик. Главное — нет идеи, которая была бы способна интегрировать распадающуюся реальность. Выражаясь метафорически, нет «света по дороге в Дамаск». И потому главный вопрос, который стоит ныне перед международным сообществом — как с этим быть?

Можно ли все же согласовать имеющиеся проекты?

Можно ли перевести энергию разрушения в энергию созидания?

И обращен этот вопрос прежде всего к Исламскому миру.

Государство — это ислам

Существуют две точки зрения на современный Исламский мир.

Первая точка зрения предполагает, что поскольку исламская цивилизация возникла лишь в VII веке нашей эры, то есть на шесть веков позже, чем христианская, то она представляет собой точно такую же, но просто более раннюю фазу развития. Шестьсот лет назад европейская цивилизация переживала период крестовых походов, порожденных демографическим взрывом, резким увеличением численности населения, которое, в свою очередь, было вызвано климатическим оптимумом X — XIII веков. Исламский мир ныне переживает аналогичный период, и его экспансия — тоже следствие резкого демографического взрыва, в данном случае обусловленного общим подъемом уровня жизни после Второй мировой войны и приходом в исламские страны современной медицины и фармацевтики.

Эта точка зрения имеет отчетливый негативный аспект. Она позволяет Западу рассматривать исламскую цивилизацию как безнадежно «отсталую», как архаический, увязший в прошлом реликт, главная задача которого — учиться правильной жизни у западных стран. Естественно, что для Мира ислама такое отношение психологически неприемлемо и вызывает протест.

Приверженцы другой точки зрения утверждают, что Исламский мир — это совершенно особая, самостоятельная цивилизация, и при оценке его надо исходить из этой «особости», а не искать сомнительных аналогий. В частности, сам А.А.Игнатенко считает, что исламский радикализм обусловлен «эндогенными факторами», то есть он неизбежно порождается исламом как таковым.

На наш взгляд, принципиальных различий между двумя этими точками зрения нет. Мы основываемся на том, что законы развития универсальны и представлены на каждом онтологическом уровне. Они едины для унигенеза (развития всей Вселенной), для биогенеза (развития жизни на Земле), для социогенеза (развития человеческих обществ) и даже для онтогенеза (развития отдельной человеческой особи). Другое дело, что эти закономерности опосредуются средой — совокупностью обстоятельств, влияющих на развитие. Таким образом и возникают особенности, которые, вне всяких сомнений, необходимо учитывать.

Ислам как религия полностью соответствует этим рамкам. Например, любая сложная динамическая система после своего возникновения проходит состояние так называемых «осцилляций» — создает множество различных конфигураций, из которых по-настоящему — как базисная — утверждается только одна. Так осцилляции христианства порождали в свое время арианство, несторианство, монофизитство, монофелитство и т.д. и т.п., пока не утвердилась та версия, которую ныне мы называем «ортодоксальной». Точно так же осциллировал в свое время социализм, представая в версиях Маркса, Ленина, Троцкого, Бухарина, Сталина, в версиях «европейского коммунизма», в различных социал-демократических версиях.

Ислам здесь исключением не является. Уже в ранний период своего существования он предстал в версиях суннитов, шиитов и хариджитов, а затем не раз образовывал различные «параллельные конфигурации». Сейчас они наличествуют в виде мазхабов — религиозно-правовых школ, по-своему толкующих шариат. То есть ислам реализует вполне стандартный сюжет. Ну а то, что хариджиты отличаются от несториан — так это и есть «особость», которую необходимо учитывать.

Или еще пример. В свое время христианство прошло период тотальной национализации. После Вестфальского договора (1648 года), завершившего эпоху религиозных войн и провозгласившего суверенитет национальных культур (на языке того времени «cuius regio, eius religio»: «чья земля — того и вера»), в Западной Европе, а затем и во всем мире, образовалось множество национальных государств и, соответственно, множество национальных церквей, по своей практике довольно существенно отличающихся друг от друга. Появились «французский католицизм», «испанский католицизм», «польский католицизм», «латиноамериканский католицизм» и так далее, это не считая многочисленных протестантских деноминаций. И совершенно схожим путем произошла национализация мирового ислама. Оставаясь — в теории — целостной и единой религией, он сначала распался на арабский, османский, персидский, индийский ислам, а затем раздробился на индонезийский, турецкий, алжирский, саудовский, иранский, пакистанский, российский… Причем даже российский, достаточно изолированный, ислам сейчас представлен московской, кавказской, татарской и крымско-татарской версиями.

Собственно говоря, образование виртуальной исламской уммы — это тоже своего рода национализация, доктринальное выделение особого вида ислама, которую произвел исламский радикализм. В этом смысле еще большой вопрос: «существует ли Исламский мир в качестве консолидированного субъекта международной политики»2 или таковым субъектом является сейчас лишь радикальный ислам, вытеснивший «большой ислам» из сознания мирового сообщества?

Как бы то ни было, развитие Исламского мира идет стандартным путем. Хочет того Мир ислама или не хочет, но он вовлечен в процесс глобальной модернизации. В нем происходит тот же структурный метаморфоз, что на триста — четыреста лет раньше происходил в Западном мире: разорение крестьянства, урбанизация, индустриализация, образование больших масс маргинализованной молодежи, распад традиционного общества, спонтанное утверждение новых жизненных практик. Ничего принципиально нового здесь нет. Подобный метаморфоз испытало — и, между прочим, тоже с большим опозданием — уже множество стран. Другое дело, что в Мире ислама все это происходит очень медленно и болезненно, порождая коррупцию, автократии, нищету и чрезвычайно острые социальные пертурбации. Главное, что Исламский мир никак не может завершить данный этап и образовать стабильные развивающиеся государства современного типа.

И вот тут от общего мы перейдем к частностям. От всеобщих законов развития — к их индивидуальному воплощению. А индивидуальное воплощение нынешнего ислама заключается в том, что он как религия по-прежнему остается тотальным. Ислам пронизывает и определяет собою все — и политику, и государственное устройство, и социальные отношения, и экономику, и личную жизнь. Он в принципе не создает светских пространств, где могла бы рождаться творческая, независимая и свободная мысль, представляющая собой драйвер развития. Причем данная ситуация является для него имманентной, и это сразу заметно при сравнении ислама и христианства.

Христианство возникло в свое время в Римской империи, в зрелом, иерархическом государстве, расчерченном четкими и неукоснительными законами. Поэтому, предложив миру новый философский и социальный концепт, христианство сразу же стало в оппозицию к этому государству — оно принципиально отвергало его и более трехсот лет боролось с ним за право на существование. То есть здесь с самого начала произошло разделение светских и духовных властей, что и закрепилось во всей последующей истории. Вспомним европейское Средневековье: для защиты от своеволия феодала горожане могли обратиться к епископу, а для защиты от притязаний епископа — к феодалу. Причем каждый раз выторговывая для себя какие-нибудь преференции. В этом зазоре, в этом интервале неопределенности, который существовал сотни лет, и зародилось Магдебургское право — городское самоуправление, трансформировавшееся затем в гражданское светское общество. В христианской цивилизации ни одна из властей не смогла окончательно победить, и в конце концов сферы их влияния были четко разделены: у государства — социальное управление, у церкви — спасение души. Церковь и власть могли друг с другом сотрудничать, они могли упорно соперничать между собой, но ни одна из сторон не могла возвести себя в абсолют. Светская сфера жизни хоть и соотносилась с основными принципами христианства, но не была им полностью подчинена.

Совсем по-другому обстояло дело с исламом. Он возник в «благословенной Аравии», когда никаких государств там еще и в помине не было. Собственно государство в этом пробуждающемся регионе образовал сам ислам, и с тех пор власть и вера в Исламском мире не могли быть друг от друга отделены. Они представляли собой единое целое. Отсюда — онтологическая тотальность ислама, в принципе не допускающего наличия в обществе чуждых ему светских пространств. А поддерживается и воспроизводится эта тотальность мощным механизмом индоктринации, выраженным исламской религиозной обрядностью. Обратим в этом смысле внимание на Россию. В России большую часть ее государственного существования власть и церковь тоже были объединены — это качество называлось «симфонией» и досталось нам в наследство от Византии; светское, социальное и политическое пространство в России также было не слишком большим, и Россия тоже развивалась медленнее, чем западные европейские страны.

Вывод из сказанного, на наш взгляд, следует сам собой. Поскольку ислам как религия обладает экзистенциальной тотальностью, то и модернизация Исламского мира невозможна без трансформации самого ислама. Нынешняя конфигурация ислама препятствует естественному развитию, она создает среду, где любые преобразования даются с колоссальным трудом. Против них работает «таклид», то есть воспроизведение мнения предшественников, отклоняться от которого нельзя и который категорически отрицает всякие новшества3 . Более того, в поле тотальной веры, пронизывающей собою всё, любые инновации, даже если их вводить авторитарным путем, как правило, искажаются и потому порождают не столько позитивные, сколько негативные следствия. Именно поэтому, по образному замечанию Е.Сатановского, Исламский мир, как заколдованный, ходит по кругу: коррумпированный военный режим — коррумпированный гражданский режим — коррумпированный исламский режим, и затем — все сначала. Что, как пишет этот автор, «составляет основу политического цикла, повторяющегося на протяжении десятилетий». А промежутки между режимами довольно часто заполняются гражданской войной.

В общем, без трансформации религиозной доктрины Исламский мир обречен оставаться в тягучем прошлом. Никакие попытки Запада внедрить туда свободу и демократию не будут успешными. И не только лишь потому, что инсталляция демократии — это чрезвычайно трудоемкий и долгий процесс, требующий, как показывает история, смены нескольких поколений, но также и потому, что его будет непрерывно блокировать сам ислам. Прав, вероятно, тот же Е.Сатановский, который в книге «Россия и Ближний Восток» замечает, что по отношению к Миру ислама «благие идеи о демократии как основе построения гражданского общества современного модернизированного типа, копирующего западные образцы, хорошо звучат в университетских аудиториях и на международных форумах, но не имеют никакого отношения к действительности».

В этих координатах, как нам представляется, не обладает реалистической перспективой и «концепт диалога» между Западом и Исламским миром, на который сейчас возлагается столько надежд.

Показательно, что сама идея такого межцивилизационного диалога была выдвинута в 1998 году никем иным как президентом Ирана Мохаммадом Хатами и представляла собой политическую альтернативу известной концепции С.Хантингтона о «столкновении цивилизаций». Но еще показательней здесь было другое: когда на волне общественного энтузиазма Организация Объединенных Наций (ООН) объявила 2001 год — первый год третьего тысячелетия — «Годом диалога цивилизаций», то уже осенью этого же года, 11 сентября, исламские радикалы нанесли удар по башням-близнецам на Манхэттене. Естественно, что после этой трагедии концепт «диалога цивилизаций» приказал долго жить. Не имел успеха и план создания «Альянса цивилизаций» под эгидой ООН, предложенный в 2005 году Турцией и Испанией. Причем, как считает известный российский дипломат В.В.Попов, неудача уже этого плана в немалой степени явилась «следствием скептического, а по сути негативного отношения американцев к возможности равноправно­го диалога со слабыми государствами, представляющими иные цивилизации».

Это, разумеется, не означает, что диалог цивилизаций не нужен. Он, несомненно, оказывает благотворное влияние на ситуацию в мире. Однако этот механизм имеет и очевидные недостатки. Прежде всего он — чрезвычайно медленный, гносеологически инерционный, и результаты такого межцивилизационного согласования в лучшем случае проявят себя лишь через несколько десятков лет. Кроме того, вполне очевидно, что современный Исламский мир представлен в нынешнем международном дизайне вовсе не сообществом мусульманских стран, каждая из которых имеет свои собственные интересы, а скорей — «радикальной уммой», исламскими экстремистами, объявившими непримиримую войну Западу. Это в настоящий момент — авангард Мира ислама, и это всечеловеческая угроза, ликвидировать которую надо не когда-нибудь, через многие поколения, но — прямо сейчас. А с радикальными исламистами никакой диалог невозможен. Разве можно о чем-либо договариваться с людьми, которые открыто и недвусмысленно заявляют: «Мы разрушим европейские города, сравняем их с землей. Мы устроим водопады крови. <…> Мы не прекратим наши атаки до тех пор, пока вы не образумитесь и не вернетесь на праведный путь». Это строки из заявлений организации «Бригады Абу Хафса аль-Масри», которая уже осуществила теракты в Ираке, Испании, Турции, акции саботажа в Англии и США, но точно таких же воззрений придерживается и множество других радикальных исламских групп.

Самостоятельно Исламский мир справиться с радикалами не способен. Даже те правительства мусульманских стран, которые надвигающуюся опасность осознают, находятся под сильным давлением «улицы», то есть ислама «народного», формирующегося в мечетях и медресе. Они вынуждены с ним считаться, поскольку он инсталлирован в сознание масс.

А «народный ислам» за последние десятилетия приобрел очень специфические черты.

Трансформация

Здесь нам придется вновь вспомнить о ваххабизме, который является официальной религией Королевства Саудовская Аравия. Правда, сами саудиты именование «ваххабизм» отвергают, называя себя салафитами, то есть сторонниками «чистого», «истинного» ислама. Но терминология не так уж важна, главное, чтобы было понятно, о чем идет речь.

Идеология ваххабизма очень проста. Аллах через пророка Мухаммеда указал человечеству, как следует жить, и людям надо исполнять волю Аллаха, а не выдумывать «от себя» всякие новшества, искажающие божественное предначертание. Коран надо воспринимать буквально, поскольку законы создаются Богом, а не людьми. Ислам надо очистить от всех позднейших напластований и понимать его так, как понимали его пророк Мухаммед и праведные халифы.

По сути, это идеология исламского фундаментализма, которую исповедует множество самых различных организаций и групп. Однако от других фундаменталистских течений современные ваххабиты отличаются тем, что проявляют крайнюю нетерпимость ко всем, кто не разделяет их взглядов.

Два принципа движут их религиозной активностью: такфир и джихад.

Такфир — означает обвинение в неверии. А «неверным» считается всякий, кто не соблюдает исламский религиозный канон. Это один из самых тяжких грехов с точки зрения классического ислама. Причем обвинение в неверии ваххабиты предъявляют не только всей западной цивилизации, которая, по их мнению, безбожием и развратом пытается уничтожить ислам, но и тем мусульманам, которые сотрудничают с «кафирами». Ваххабиты квалифицируют их либо как «отступников» (муртаддун), либо как «лицемеров» (мунафиккун). А наказание за неверие или вероотступничество может быть единственное — смерть. Ведь сказано в священном Коране: «Не уступай неверным, но <…> воюй с ними великой войной» (25:54). И сказано в священном Коране, кто такие неверные, — это «те, которые не судят по тому, что ниспослал Бог» (5:48). И сказано в священном хадисе: «Убейте того, кто поменяет свою религию»4 (имеется в виду, конечно, отвергнет ислам). И провозглашено в другом священном хадисе, что неверующий (атеист) — это тоже «вероотступник, который должен быть приведен к покаянию и [если не покается] убит»5 .

Причем всех «неверных» ваххабиты считают людьми настолько презренными, что такой же презренной должна быть и их смерть. «Модой» среди джихадистских террористических групп ныне является обряд нахр: это когда «неверному» перерезают горло, точно скоту. В свое время в экстремистской медийной среде даже была развернута целая идеологическая кампания, проходившая под лозунгом: «Соверши нахр со словами “Во имя Аллаха!”». Таким именно образом в ноябре 2004 года был убит голландский режиссер Тео ван Гог, снявший десятиминутный фильм «Покорность», осуждавший насилие над женщинами в мусульманском мире: убийца (гражданин и уроженец Голландии, по происхождению — марокканец) сначала его подстрелил, а потом перерезал ему горло. «Были и другие убийства по ритуалу нахр <…> которые снимались на видеокамеры или мобильные телефоны, а видеоклипы выставлялись в Интернете»6 . Причем смертью вероотступникам грозят не только подпольные группы. Сейчас в Организацию Исламская Конференция входят 57 государств, из которых пять рассматривают отступничество от ислама как преступление, наказуемое смертной казнью. Это Афганистан, Иран, Йемен, Саудовская Аравия и Судан.

Аналогичным образом обстоит дело с тезисом о большом и малом джихаде. Хадис, на который опирается этот тезис, многими мусульманскими теологами признается недостоверным: у него слабый иснад7 . Тем не менее на него активно ссылаются те, кто пытается доказать мирный характер ислама. Однако идеологи ваххабитов этот хадис вообще отвергают: для них не существует никакого другого джихада, кроме вооруженной борьбы. Причем участвовать в таком джихаде — обязанность каждого мусульманина. Ведь сказано в священном Коране, что «Воюющих за веру <…> Бог поставил выше остающихся дома» (4:96). И сказано в священных хадисах, что «быть один час в боевых порядках на пути Бога лучше, чем быть [на молитве] шестьдесят лет»8 . Вот — глас божий! И никаких сомнений тут просто не может быть! Ислам всегда распространялся мечом, подчеркивал Мухаммед абд аль-Салам Фарадж, осуществивший убийство президента Египта — Анвара Садата. Вести джихад против неверных — священный долг слуг Аллаха, и тот, кто уклоняется от него, тот — изменник, ему может быть предъявлен такфир.

Таковы основные принципы ваххабизма.

А теперь заново оценим ту ситуацию, которая сложилась в мире в результате «Войны Судного дня». Тогда, после введения в 1973 году нефтяного эмбарго арабскими странами, цены на «черное золото» фантастически возросли и колоссальные деньги хлынули в нефтяные монархии Персидского залива — в Катар, Объединенные Арабские Эмираты, в Кувейт, но прежде всего — в Королевство Саудовская Аравия. Доходы их в этот период были просто чудовищными. По некоторым данным, с 1970-х годов до конца ХХ века в нефтедобывающих мусульманских странах скопилось около 10 триллионов долларов избыточного капитала. И значительная часть этих денег была вложена в распространение и пропаганду ислама. Арабские нефтяные монархии строили по всему миру мечети и медресе, финансировали исламские университеты и начальные курсы для мусульман, вкладывали громадные средства в радио, телевидение и СМИ, поддерживали множество экстремистских групп, борющихся за то, чтобы в их странах воцарился «настоящий ислам».

Масштабы этой деятельности поражают. Одна только Саудовская Аравия организовала примерно 6 000 фондов, распространяющих в разных странах исламскую литературу. Считается, что за последнюю четверть века она израсходовала на эти цели не менее 70 миллиардов долларов. Американские исследователи вообще «утверждают, что Саудовская Аравия истратила на ваххабитскую пропаганду за последние четверть века больше средств, чем Советский Союз на коммунистическую пропаганду за все время своего существования»9 . А ведь, помимо нее, «вкладывались» в этот проект и Катар, и Кувейт, и Объединенные Арабские Эмираты. Причем распространялся по миру именно ваххабизм, вытеснявший собой все другие религиозные форматы ислама. Его преподавали в университетах и медресе, его пропагандировали саудовские эмиссары в различных исламских объединениях, он утверждался в «шариатских зонах» Европы, он служил идейной основой боевиков в тренировочных лагерях Афганистана и Пакистана.

В общем, можно, вероятно, сказать, что за последние десятилетия ислам претерпел колоссальную мировоззренческую трансформацию. Современный ислам (по крайней мере его «новая умма») обрел отчетливый ваххабитский формат, и именно это, как нам представляется, в значительной мере обостряет конфликт между Западным миром и Миром ислама. Зарубежный исследователь Мухаммад Хасан даже считает, что «салафизм (читай: ваххабизм — А.С.) — полностью и радикально иная культура, иной менталитет и, в конечном счете, иная религия, нежели традиционный ислам». А американский обозреватель Томас Фридман конкретизирует эту мысль. Он полагает, что «ничто так значительно не подрывает стабильность и модернизацию арабского мира и мусульманского мира в целом, как те миллиарды и миллиарды долларов, которые саудовцы с 70-х годов прошлого века инвестировали в то, чтобы полностью стереть все следы плюрализма в исламе — будь то суфистская, умеренно суннитская или шиитская версии — и навязать вместо него пуританский, антимодернистский, антизападный, антиплюралистический, направленный против женщин, ваххабитский, салафитский бренд ислама, пропагандируемый саудовским религиозным истеблишментом. Далеко не случайно несколько тысяч саудовцев присоединились к “Исламскому государству”, а благотворительные фонды Арабского залива переводят ИГ финансовые средства. Именно поэтому все суннитские джихадистские группировки — ИГ, “Аль-Каида”, “Джебхат ан-Нусра” — это идеологические ответвления ваххабизма, впрыснутого Саудовской Аравией в мечети и религиозные школы от Марокко до Пакистана и Индонезии».

Да что там Пакистан или Индонезия! «В настоящее время в Британии, число мусульман в которой составляет 5 % населения, — около 3 миллионов человек, более трети мусульман, обучающихся в университетах, считают оправданным убийство во имя интересов религии»10 . Вот неисчерпаемый резерв «спящих кротов», которые могут проснуться и начать действовать в любой момент.

С конца 1970-х годов, еще с афганских и пакистанских военно-тренировочных лагерей, нефтяные монархии Персидского залива взращивали чудовище. Они надеялись, что оно пожрет «кафиров», «безбожников», советские войска, вторгшиеся в Афганистан. В этом им помогали Соединенные Штаты, в свою очередь рассчитывавшие использовать «борцов за веру» против СССР. Непрерывным потоком шли деньги, инструкторы, оборудование, военное снаряжение. И вот наконец чудовище выросло, возмужало, окрепло и внезапно дохнуло огнем на своих «родителей». Первый удар пришелся как раз на Америку: обнаружилось, что из 19 террористов, ответственных за трагедию 9/11 на Манхэттене, пятнадцать были гражданами Саудовской Аравии, а еще двое — гражданами Объединенных Арабских Эмиратов. Более того, выяснилось, что 80 процентов мечетей в Соединенных Штатах контролируется ваххабитами, пропаганда ваххабизма свободно осуществляется многочисленными саудовскими исламскими культурными центрами и ваххабитские материалы обильно представлены даже на сайте посольства КСА в Вашингтоне.

Вряд ли верна точка зрения, полагающая, что исламский радикализм — это вынужденный ответ Мира ислама на цивилизационное давление Запада. То есть, быть может, она и верна, но только отчасти. Экспансия радикального исламизма началась бы и без этого фактора. Ведь не случайно девизом Королевства Саудовская Аравия является символ веры ислама — шахада: «Нет Бога кроме Аллаха, и Мухаммед — посланник его». А государственный гимн этого государства звучит так: «Да здравствует король! Стремись к славе и превосходству»!

Вот и стремятся.

Трансформация действительно осуществилась. Ислам от лица всего Исламского мира представляют в настоящий момент почти исключительно приверженцы ваххабизма. В полном соответствии с известным тезисом В.И.Ленина ваххабитская идея овладела массами и стала революционной силой. Монархии Персидского залива радикализовали ислам, и «процесс пошел» со все нарастающей интенсивностью. Терапевтические меры, которые предпринимают сейчас Соединенные Штаты и сама Саудовская Аравия, на него практически не влияют — феномен радикализма стал самодостаточным, самоподдерживающимся, поглощающим одну исламскую страну за другой. Разгром конкретного «халифата», в Сирии например, ничего не даст: пока в мировоззренческом дискурсе ислама главенствует ваххабизм, он будет воспроизводить по всему миру все новые и новые «исламские государства». Война Запада с исламскими радикалами станет «дурной бесконечностью», и нельзя поручиться, что Запад в этой войне победит. Тем более, что — парадоксально, но факт! — Соединенные Штаты по-прежнему являются надежной защитой для нефтяных ваххабитских монархий. На что здесь Америка рассчитывает, непонятно. Фактически она сама пестует свою смерть.

Единственная возможность погасить данный конфликт — это трансформировать нынешний религиозный дискурс Мира ислама. Предложить вместо ваххабизма иную теософскую конфигурацию — более современную, более энергичную, но главное — имеющую прикладной социальный характер. То есть способную создать эффективное мусульманское государство: политически стабильное, уверенно развивающееся, своевременно отвечающее на вызовы новой эпохи — государство, которое стало бы социальной моделью для других мусульманских стран, государство, которое могло бы наглядно продемонстрировать всему миру, что у ислама есть не только безнадежное прошлое, но и перспективное будущее.

Понятно, что Запад решить такую задачу не в состоянии. Он хочет превратить Исламский мир во второсортный, эрзацный аналог себя, перелицевать его в Соединенные Штаты или в Европу — более ничего.

Других рецептов спасения у Запада нет.

Но, может быть, используя свой исторический опыт, это способна сделать Россия?

Война в Зазеркалье

Правда, ситуация с российским исламом тоже не внушает особых надежд. Следует, как нам кажется, честно признать, что несмотря на очевидные достижения в этой сфере, мусульманские республики, входящие в состав РФ, так и не стали по-настоящему органической частью России. А российские этнические и верующие мусульмане так и не начали ощущать себя настоящими россиянами.

Нет, внешне все выглядит благополучно. Уважение к исламу и этническим мусульманам демонстрируется непрерывно. Выступая в октябре 2013 года в Уфе на торжественном собрании, посвященном 225-летию Центрального духовного управления мусульман России, президент В.В.Путин сказал, что «ислам — это яркий элемент российского культурного кода, неотъемлемая, органичная часть российской истории. Мы знаем и помним много имен последователей ислама, составивших славу нашего общего Отечества, — государственных и общественных деятелей, ученых, предпринимателей, представителей культуры и искусства, доблестных воинов».

Причем это отнюдь не политические декларации. Они неуклонно воплощались на практике. Вот что пишет об этом доктор Луай Юсеф, координатор Всемирного союза мусульманских ученых в России и СНГ, чье мнение особенно ценно как мнение наблюдателя со стороны: «Весьма примечательно, что за короткий промежуток времени они (российские мусульмане — А.С.) сумели получить такие права, каковых не имеется у мусульман, живущих в исламских странах, во главе которых стоит правитель-мусульманин». Доктор Юсеф приводит интересный факт: несколько лет назад власти Республики Татарстан обратились в Государственную Думу РФ с предложением сделать день принятия ислама государственным праздником России. Тогдашний «президент Дмитрий Медведев одобрил это предложение. Примечательно, что этот проект горячо приветствовала и Русская Православная Церковь, которая призвала не медлить с его осуществлением».

Вместе с тем, если рассмотреть ситуацию более объективно, выясняется, что все не так радужно. Да, действительно «в России живет больше мусульман, чем в любой другой европейской стране, и процентная доля мусульман среди населения быстро растет»11 . Да, действительно в истории России не было религиозных войн, а в новейшей истории — серьезных религиозных конфликтов. Да, российские мусульмане очень лояльны к российской власти, можно даже сказать, что это ее надежный электоральный ресурс. Во всяком случае, количество голосующих на выборах за «партию власти» в мусульманских республиках всегда значительно выше, чем в русских регионах России. Последнее, впрочем, объясняется тем, что «традиционные мусульмане» лояльно относятся к любой сильной власти, какой бы она ни была. К тому же российский ислам в определенной части своей имеет отчетливый суфийский характер (не только у мусульман Северного Кавказа, но и у татар Урало-Поволжья), а суфии — это их базовая черта — стремятся не вмешиваться в политику. Имеет значение и сравнение образов жизни: благодаря электронным СМИ российские мусульмане прекрасно знают, как живут их собратья по вере в государствах Средней Азии или на Ближнем Востоке, и вовсе не жаждут оказаться в условиях диктатуры или — что еще хуже — гражданской войны.

И однако то состояние «исламского инобытия», о котором мы говорили ранее, никуда не исчезло. Российские мусульмане по-прежнему пребывают как бы в «мире ином». Формально являясь полноправными российскими гражданами, активно участвуя в гражданской и экономической жизни страны, они как религиозная общность существуют в некой параллельной реальности, которая неведома подавляющему большинству россиян. Русские россияне почти ничего не знают ни об исламе, ни о «своих» мусульманах. Отношение к ним формируется в основном электронными и печатными СМИ, уже давно поставившими знак равенства между исламом и терроризмом. Как начали российские журналисты еще с середины 1990-х годов писать о «полчищах ваххабитов», которые угрожают России, так это продолжается до сих пор. Об исламе в российской русскоязычной прессе вспоминают только тогда, когда происходит очередной террористический акт. Ситуация усугубляется и наплывом мигрантов из среднеазиатских республик — отношение к ним, очевидно «чужим», также переносится и на «своих» мусульман. И вообще, большинство россиян считает Россию европейской и христианской страной и поэтому искренне не понимает — при чем тут ислам?

Можно констатировать весьма неприятный факт. Нация «россияне» до сих пор реально не сформировалась. В России, конечно, наличествует определенная гражданская консолидация, вызванная прежде всего обстановкой «враждебного окружения» (конфликтом с Западом, который по отношению к России — «чужой»), но отсутствует то внутреннее, деятельностное и мировоззренческое, единство, которое можно было бы назвать «национальной общностью».

Термин «россияне», используемый в течение последних десятилетий, обозначает не столько собственно нацию (государственно-этнокультурную общность), сколько формальную гражданскую принадлежность людей, проживающих в пределах определенных границ. Фактически нынешняя Россия представляет собой разнородный, противоречивый этнокультурный конгломерат, по-настоящему не сплоченный в единую нацию и потому потенциально готовый к различным геополитическим метаморфозам.

Вообще есть некий простой индикатор. Любая нация, если она действительно существует, формирует определенную онтологическую модель, «национальную аватару», выражающую представление нации о самой себе. Можно также сказать, что аватара — это концентрат национального (или этнического) характера, предъявление нации (этноса) в виде образа (эталона), который воплощает ее базисные черты. Это выделение нацией (народом) «себя» среди множества «других» этносоциальных культур.

В бытийной механике нации аватара играет чрезвычайно важную роль. Она непрерывно воспроизводит национальный характер, воспроизводит четкий национальный стереотип, утверждая нравственные, культурные и социальные нормы, специфические для него: «русские не сдаются», «англичанин никогда не будет рабом», «немцы не боятся никого, кроме Бога».

Классическим примером такой аватары является «образ советского человека», целенаправленно сформированный в СССР.

Значительно раньше в имперском сознании Великобритании возникла другая национальная аватара, которую можно определить как «образ белого человека». Здесь также нетрудно выделить набор главных характерологических черт. Это существо высшего порядка по отношению к колониальным аборигенам: он относится к ним как отец к неразумным детям — воспитывая и направляя их, поощряя, а если требуется, то и наказывая. Кроме того, «белый человек» никогда не отступает перед опасностью, он всегда, несмотря ни на какие препятствия, достигает поставленной цели, и он также всегда готов прийти на помощь другому «белому человеку». Энергетика этой внятно сформированной национальной модели, как нам представляется, сыграла не последнюю роль в становлении огромной Британской империи, «над которой никогда не заходило солнце».

Можно также вспомнить начальную американскую аватару, которая обозначалась аббревиатурой WASP (по первым буквам английских слов): белый, англо-саксонец, протестант. Ее типовой канон выглядит так: индивидуализм, протестантизм, пассионарная предприимчивость, стремление к успеху, личная ответственность за свою судьбу. Наличие такой аватары, которая, насколько можно судить, возникала в значительной мере спонтанно, определило и лицо нации (американский национальный характер) и специфику складывающейся американской государственности, где не власть формирует и направляет народ, а народ формирует и контролирует власть.

Понятно, что аналогичной национальной модели в современной России нет. Никто не может сказать, что представляет собой нынешний «россиянин», какие наличествуют у него базисные характерологические черты, каков его нормативный поведенческий репертуар. Нет точки сборки. Нет эталона «российскости», естественно объединяющего в себе разнообразные онтологии этносов, верований и социальных групп.

Между тем — повторим еще раз — ваххабитский ислам сумел за последние годы создать яркую аватару, притягивающую к себе мусульманскую молодежь. Это — мужественный воин ислама, сражающийся во имя всех истинно верующих на земле. Он бесстрашен и справедлив. Он презирает слабость и смерть. Он грозен со своими врагами: перед ним трепещут мягкотелые американцы и европейцы. Он призван освободить мир от зла. Он исполняет вышнюю волю Аллаха, и потому правда на его стороне.

Что может противопоставить ему традиционный российский ислам, не имеющий ни яркого образа, ни вдохновляющей цели? Что может противопоставить ему рыхлая нынешняя «российскость», не могущая определить даже саму себя?

И потому традиционный российский ислам постепенно глобализуется. В него медленно, но упорно просачиваются общемировые ваххабитские ингредиенты. Выступая в феврале 2013 года на заседании Национального антитеррористического комитета в Пятигорске, директор ФСБ России генерал А.В.Бортников сказал, что идеология радикального исламизма продолжает распространяться, причем «не только на Северном Кавказе, но и в ряде субъектов Приволжского, Уральского и Сибирского федеральных округов».

Вот в чем специфика нынешней ситуации. В России идет невидимая россиянам война. Идет громадное по масштабам сражение в Зазеркалье — за то, каким будет новый российский ислам.

Собственно — какой будет сама Россия.

И главное сражение этой войны разворачивается вовсе не в сфере экономики или социальной политики, которые, разумеется, тоже очень важны. Главное сражение разворачивается в мировоззренческой сфере, которая определяет собою все. Чей флаг будет развиваться на этой господствующей высоте, тот и выиграет сражение. Чья национальная аватара окажется привлекательнее, тот и будет претендовать на реальное место в формирующейся сейчас новой истории.

Пока Россия ведет в этой войне лишь чисто оборонительные бои.

Но как нам представляется, у нее есть все возможности, чтобы перейти в стратегическое наступление.

Точка сборки — «приоритет знаний»

Формирование новой нации, модернизация идентичности, создание аватары, которая воплощала бы собой национальный канон, — вполне реальный процесс. Уже в наше время, в ХХ веке, были сконструированы такие новые нации, как «советский народ», с очевидностью отличающийся от классических европейских и азиатских народов, или «израильтяне», которые тоже достаточно сильно отличались от диаспоральных евреев, или «кемалистские турки», выделенные из населения Османской империи, или «арийская раса» в Германии во время правления Гитлера.

Преобразование нации — осуществимый процесс, и занимает он не такое уж долгое время. Другое дело, что тут сразу же возникает главная тема: каким должен быть новый национальный формат, чтобы соответствовать современности, каких целевых параметров при этом необходимо достичь?

Оценим в этих координатах потенциал России. Понятно, что путь классического «догоняющего развития», путь «вторичной индустриализации» как основы создания национальных богатств не является для нас перспективным. Против этого работает российская «географическая специфика», которая заключается в том, что в России более холодный климат, чем в большинстве развитых западных и восточных стран, и более обширная, с трудными коммуникациями территория, во многом не освоенная до сих пор. При любой экономической деятельности Россия вынуждена будет платить дополнительные налоги — транспортный и климатический, — исключить которые из накладных расходов нельзя. И если до периода интенсивной глобализации, когда национальные экономики в определенной степени были разобщены, это принципиального значения не имело, то теперь, в мире всеобщей экономической взаимосвязанности, любая, даже самая незначительная, добавочная нагрузка на производство порождает ощутимые конкурентные трудности.

В классическом варианте, в сюжете обычного догоняющего развития Россия всегда будет экономически опаздывающей страной, что в общем и наблюдалось в значительной части ее истории. При прочих равных мы ни по уровню технологий, ни по уровню жизненных благ никогда не сумеем сравняться с мировыми лидерами Запада и Востока.

Мы будем все время хотя бы чуть-чуть отставать.

Путь простого количественного развития приведет нас в тупик.

Единственная возможность для нас вновь оказаться в авангарде истории — это резко поднять качество нации, создать новый народ, способный на принципиальный цивилизационный прорыв. Причем критерий такой «национальной модернизации», точка сборки, на основе которой могла бы возникнуть новая российская аватара, должны — вне всяких сомнений — иметь универсальный характер. Ни «русскость», ни «православность» в чистом виде здесь не годятся, поскольку представляют собой изолирующие доктрины.

Мы не можем, следуя классическим западным образцам, стать самой богатой, самой развитой и самой сильной державой мира, сколько бы мы ни напрягались, — здесь существуют четкие географические ограничения. Зато мы можем стать самой образованной в мире страной — страной, лидирующей прежде всего в когнитивном, интеллектуальном пространстве. Заметим, что это полностью отвечает вызову будущего: в информационной эпохе знания ценятся выше, чем металл, газ или нефть. К тому же интеллектуальный вектор развития имеет явное преимущество: в среде концентрированных и возобновляемых знаний, при высокой когнитивной температуре, которая в подобной среде возникает сама собой, новые идеи и новые технологии (то есть собственно инновации) зарождаются как бы из ничего. Они представляют собой «воздух существования». А появившись на свет, эти идеи уже влекут за собой и динамичное сбалансированное развитие, и ощутимые экономические преференции.

Добавим, что это не есть сугубо умозрительная концепция. В 1866 году, когда прусские войска разгромили армию Австрийской империи при Садове, канцлер Бисмарк сказал, что «эту войну выиграли немецкие учителя». Подразумевалось, что качественный уровень немецкого солдата был значительно выше австрийского, что являлось следствием немецкого школьного образования. Заметим также, что политические, экономические и военные успехи Соединенных Штатов не в последнюю очередь были обусловлены тем, что они целенаправленно ассимилировали в себе образованных, творческих, энергичных людей — эмигрантов со всего мира. Или еще пример. Когда Япония, разгромленная во Второй мировой войне, в качестве национальной идеи выдвинула цель «выиграть мир», то фундаментом для реализации этой идеи стало именно образование. «Рабочий день» японского школьника длился тогда 12 часов: с 8 утра до 3 дня — собственно школа, с 6 до 9 вечера — занятия с репетитором, а потом до полуночи — выполнение домашних заданий. Средняя японская семья тратила на образование детей до четверти своего дохода. Культ образования в Японии и сейчас чрезвычайно высок. Аналогичную ставку — на образование — сделали в свое время также Сингапур и Тайвань, совершившие победный рывок от отсталости к передовым технологиям.

Есть что с чем сравнить.

Вот мощный ресурс, не требующий (по крайней мере на первых порах) ни глобального экономического переустройства, ни резких политических сдвигов, чреватых потрясениями и революциями.

Когнитивная трансформация нации, повышение ее качества за счет резкого повышения уровня образования — это путь, который современной России и вполне доступен, и остро необходим. Более того, на наш взгляд, это вообще единственный путь, обеспечивающий России реальное продвижение в будущее.

Главное же, что эта стратегия опирается на русский национальный характер, для которого свойственно скептическое отношение к материальным благам, но зато повышенное внимание к благам нематериальным — духовным. А образованность, умение думать, интеллектуализм — это как раз воплощение светской, современной духовности (во всяком случае, интерпретировать ее можно именно так), и потому здесь весьма вероятен архетипический резонанс, который придаст данной стратегии дополнительную энергетику.

А дальше следует самое интересное.

Точно такая же идеологема присутствует и в изначальной форме ислама. Причем в отличие от не слишком определенной «русской духовности» в исламе этот концепт имеет гораздо более четкие когнитивные характеристики.

Действительно, если обратиться к Корану с этих позиций, то можно заметить его сильную акцентированность на ценности и приобретение знаний. «Символично, что первым словом, с которым архангел Гавриил обратился к Мухаммаду, призывая его на пророческое служение, было: “Читай!” и что в начальных строках первой (в хронологическом порядке) суры-главы Корана прославляется Бог именно как творец, научивший человека письму (96:1-5). Также и последующую суру (68-ю) открывает Божья клятва орудиями письма — чернилами и пером. Превосходство знания/разума Бог отмечает в таких коранических откровениях: “Неужели равны знающие и незнающие?!” (39:9); “На высшую ступень Бог поднимает уверовавших и знающих” (58:11); “Из рабов Божьих подлинно боятся Его / Именно люди ученые (35:28)”». Или вот еще вполне однозначное повеление: «Назидайтесь, обладающие зрением!» (59:2).

«В свою очередь, пророк Мухаммад назвал разум первым и наивысшим творением Божьим, а ученых мужей (‘уляма’) — наследниками пророков. Поиск знания/науки он объявил “обязанностью каждого мусульманина и мусульманки”; говорил об учебе как о непрерывном процессе, длящемся от колыбели до могилы и требующем от человека отважных поисков мудрости “даже в далеком Китае”. Мухаммаду принадлежат также слова о том, что “чернила ученого так же драгоценны, как кровь мученика, павшего за веру”; или “один час размышления лучше семидесяти лет богослужения”»12 .

Примеры можно было бы продолжить, но, как нам представляется, сказанного достаточно. Ориентированность на познание — это специфика ранней коранической теософии, несомненно, выделяющая ислам среди других мировых религий. Средневековые авторы не случайно указывали, что в исламском обществе той эпохи существовали две отчетливые социальные группы: «люди пера» и «люди меча». Причем «мусульманская цивилизация отдавала перу предпочтение перед мечом, ставила ученого выше солдата, в чем выражался характерный для классического ислама культ знания»13 . Именно этот гносеологический вектор, вероятно, и вывел ислам в число лидирующих цивилизаций Средневековья — обеспечив ему подъем, какого не знал тогдашний Запад, то есть европейские страны.

Однако «врата иджтихада» начали закрываться уже в XI веке. Свободное высказывание, основанное на разуме, стало считаться грехом. Соответственно трансформировался и исламский гносеологический вектор: из познания мира он превратился исключительно в познание Бога. Наука была подменена богословием, и расцветшая было исламская цивилизация начала «тормозить» — чем дальше, тем больше. Отдельные попытки выдающихся исламских философов возродить рациональное знание успеха уже не имели: время было упущено…

Такая ситуация сохраняется до сих пор. Яркой иллюстрацией тому может послужить практика перевода. Еще в VIII веке в Мире ислама возникло знаменитое «переводческое движение», особенное активизировавшееся после «учреждения в Багдаде халифом аль-Мамуном (813 — 833) “Дома Мудрости”, который одновременно совмещал в себе библиотеку, академию и переводческое бюро. На арабский язык, ставший языком науки и культуры для всего населения мусульманской империи, были переведены многие произведения античной, иранской и индийской мудрости…» Исламский мир впитал в себя знание предшествующих цивилизаций, и естественно, что «за эпохой переводов, длившейся около столетия, вплоть до середины IX в., последовал период собственного творческого развития унаследованных культурных традиций»14 . По мнению американского ориенталиста Франца Роузентала, знание в арабо-мусульманской культуре приобрело ценность, не имевшую равных в других цивилизациях.

А что мы видим теперь? В одной Греции ежегодно переводится и издается в пять раз больше книг, чем во всех арабских странах вместе взятых.

«Наследники пророков» — ученые — перестали быть в Исламском мире уважаемыми людьми. Их совершенно вытеснили со статусных пьедесталов муллы и улемы. Творческую мысль заменила религиозная догма, и барьер этот, поставленный тысячу лет назад, по сю пору непреодолим.

Если же обратиться к исламу в современной России, то положение здесь нисколько не лучше. Оно даже хуже: в зарубежных мусульманских странах духовные наставники, «окормляющие» паству, имеют хотя бы профессиональное богословское образование. Российский ислам делает в этой сфере лишь первые неуверенные шаги. Ощутимых результатов пока не видно, и, вероятно, прав Юрий Михайлов, который пишет, что «сегодня редко встретишь муфтия, имама или муллу, занимающегося саморазвитием. В мечетях на пятничных проповедях звучит порой такая ахинея, что, если ее пересказать, никто не поверит, что подобное возможно не где-нибудь, а в столице государства, претендующего на цивилизационное лидерство. Духовенство меж тем и не скрывает, что ничего не читало и читать не желает». По подобию «духовных наставников» формируется и их паства — с низким уровнем образования, совершенно не соответствующая требованиям современности. А отсюда вытекают и главные трудности во взаимоотношениях с российским исламом: он все больше и больше отрывается от настоящего, погружаясь в догматическое средневековое прошлое.

Превратить российский ислам в активный цивилизационный ресурс, на наш взгляд, можно лишь одним способом. Следует создать «точку сборки» новой российской нации — причем в той области, которая является пересечением обеих социокультурных систем. Такой точкой сборки может стать «приоритет знаний» — идеологема, вырастающая, с одной стороны, из архетипической «русской духовности», а с другой — из архетипической «познавательной» сути ислама.

Вот здесь и может вспыхнуть настоящий архетипический резонанс — взаимодополняющая энергетика обеих цивилизационных культур.

Русская «духовность» в этом случае обретет конкретный смысловой формат.

В свою очередь, в российском исламе возродятся истинные «наследники пророков». В России возникнет нация, способная ответить на вызов будущего.

Лишь одна трудность возникает на этом пути — поставить такую задачу гораздо проще, чем реально ее решить.

Коранический гуманизм

Значительная часть нового профессионального духовенства в российском исламе получает образование за рубежом. Молодые российские мусульмане едут на учебу в иностранные исламские центры, а потом, возвращаясь оттуда, привозят с собой ваххабитский ислам. Причем во многих случаях его и везти не надо: агрессивный ислам просачивается в Россию сам. А.И.Маточкина, изучавшая положение мусульман в Петербурге, прямо пишет, что «большую роль в преподавании ислама играют выходцы из арабских стран — студенты, приехавшие на учебу в Санкт-Петербург и оставшиеся жить в городе после окончания обучения». Традиционный российским ислам не может этому противостоять: у него нет той яркой пассионарности, которой в настоящее время обладает зарубежный ваххабитский ислам.

Показателем низкого когнитивного уровня нынешнего исламского образования служит и отсутствие в публичном пространстве России мусульманской интеллигенции, хотя именно наше время, как отмечает Н.В.Полякова, «ознаменовалось выходом на авансцену современного мира фигуры публичного интеллектуала как нового активного участника не только внутренней, но и международной политики». Мы, конечно, не имеем в виду представителей разных российских народов, в том числе «этнических мусульман», активно участвующих в общественной жизни России. Таких в нашей стране достаточно. Но слышал ли кто-нибудь по радио или видел по телевизору выступление блестящего исламского интеллектуала, который на доступном слушателям/зрителям языке демонстрировал бы актуальность и современность своей религии? Главное — показывал бы совместимость «исламскости» и «российскости», их взаимодополняемости как цивилизационных культур? В собственно мусульманских СМИ такие публикации изредка попадаются, но мусульманская пресса является «параллельным пространством» для большинства россиян, на основную массу российских граждан она никакого влияния не оказывает. В общем приходится констатировать, что в России нет мусульманской интеллигенции, которая могла бы грамотно объяснять россиянам, что такое ислам.

Как нам представляется, опять-таки ясно, о чем идет речь. И об этом уже не раз весьма настойчиво говорили специалисты. России необходима единая, унифицированная система исламского образования — от самых начальных курсов при медресе до современных, интеллектуально насыщенных исламских университетов, способных не просто готовить профессиональные кадры, но и выдержать образовательную конкуренцию с крупнейшими зарубежными центрами.

Для многонациональной России это особенно актуально. У нас ведь, не забывайте, наличествует не только «татарский», «кавказский», «крымский» и «башкирский» ислам. Картина религиозной специфики намного более сегментирована. Например, южные регионы России представляют собой сложнейший коктейль как в конфессиональном, так и в этническом отношении. Здесь проживают представители более 170 народов, исповедующие более 40 направлений и вариантов религий: по разным оценкам, это от 11 до 22 млн. мусульман, принадлежащих более чем к 40 самостоятельным этносам. Ислам, пропитанный своеобразной местной культурой, дифференцированный в «мозаику» на протяжении двух последних веков, является здесь даже не региональным, а районным и областным, и потому социальные противоречия мгновенно обретают религиозную и этническую окраску.

Единство, противостоящее этой изначально конфликтной среде, осознание общности при сохранении местных культурных различий тут может обеспечить только строго унифицированный ислам, внедряемый через систему единого исламского просвещения.

Осуществимо ли это на практике? Или это сугубо схоластическая теория, обреченная оставаться чисто умозрительным построением?

На наш взгляд, подобная трансформация вполне осуществима. «Суверенная демократия», сложившаяся в России, имеет не только очевидные недостатки, но и достаточно очевидные инструментальные преимущества. Она представляет собой один из видов «государственного дирижизма», то есть такую социально-политическую систему, при которой власть напрямую управляет наиболее важными сферами общественного развития. «Дирижизм» не является чисто российской особенностью. Когда Шарль де Голль на волне алжирского кризиса пришел к власти во Франции, то для спасения страны он использовал именно дирижистские методы — собственно тогда и возник сам этот термин. На дирижизм, проводя системную модернизацию, опирались также Китай, Южная Корея и Сингапур. Правда, в России предпочитают определять это как «государственный патернализм», но суть не меняется: власть осуществляет преобразования под своим жестким контролем.

Так вот, при «суверенном» характере власти в современной России данный процесс действительно осуществим, причем даже во вполне обозримые сроки. Власти требуется лишь проявить политическую волю к преобразованиям. Тем более что действия эти встретят понимание у мусульман. «Мусульманская духовная элита на разных уровнях стремится к взаимодействию с государством, апеллируя к нему при решении своих проблем. “Несмотря на принцип отделения государства от религии, государство не должно игнорировать духовные потребности общества”, — считает <председатель Совета муфтиев России> Равиль Гайнутдин, и под этими словами подписались бы, пожалуй, все официально признанные мусульманские пастыри. Например, муфтий Дагестана Ахмад-хаджи Абдуллаев, выступающий за “сотрудничество и совместные с государством усилия по духовному оздоровлению общества”. По мнению имама ингушского села Галашки Умара Арапханова, “необходима государственная поддержка исламской жизни в республике, исламской мысли в России”. Глава ДУМ Мордовии Рашит-хазрат Халиков в обращении к президенту республики Николаю Меркушкину подчеркивает, что “...мусульмане всегда могут рассчитывать на помощь и понимание со стороны властных структур. Такой положительный опыт сотрудничества необходим очень многим регионам нашей страны”. А глава Координационного центра мусульман Северного Кавказа Исмаил Бердиев неоднократно подчеркивал: “...Без тесного взаимодействия с властью невозможно обуздать ваххабизм и терроризм. Нам нужно работать в одной упряжке, если мы хотим побороть это зло”. И подобных высказываний не счесть»15 . Ведь «традиционные мусульмане», как правило, лояльно относятся к власти. Впрочем так же относится к ней и большинство традиционно мыслящих россиян.

Однако «заточенность» российского ислама на образование отнюдь не гарантирует его мирный характер. Уже замечено, что руководителями террористических групп довольно часто становятся люди именно с высшим образованием — инженеры, менеджеры, врачи. И уж тем более — выпускники богословских университетов. Конечно, без «массы» рядовых исполнителей они оказались бы в пустоте, но сборку той или иной экстремистской организации обеспечивает именно их идеологическая направленность. Многое здесь зависит от поставленной цели. Это как с атомным производством: можно строить электростанции, освещающие города, а можно накапливать бомбы, способные превратить эти города в радиоактивную пыль.

То есть когнитивный вектор ислама, который необходимо сформировать, должен еще иметь и соответствующее мировоззренческое содержание.

Обратим в этой связи внимание на идею «коранического гуманизма», которую выдвинул главный научный сотрудник Института востоковедения РАН, доктор философских наук, профессор Тауфик Ибрагим. Под кораническим гуманизмом, если охарактеризовать его в самых общих чертах, он понимает представление «о человечестве как о единой семье», а также «о религиозном плюрализме и о свободе вероисповедания», представление о том, что приверженцы иных «религий, во-первых, тоже могут идти своим истинным путем к Богу и, во-вторых, что Бог осенит их своей милостью наравне с твоими единоверцами, даруя им вечное спасение», поскольку, например, христианин, если, конечно, он истинный христианин, в определенном смысле — также и мусульманин.

Причем особенно интересно, что акцент профессор Т. Ибрагим делает прежде всего на разуме. Он пишет: «Коран не выдвигает никаких догматов, которые надо принимать вопреки своему разуму. И это есть один из главных моментов коранического гуманизма. Картина мира в Коране существенно рационализируется, фактически отгораживается от вмешательства сверхъестественных сил, притом не только злых духов, таких как демоны и джинны, но и добрых — ангелов. Пророк Мухаммад стал “печатью пророков”, последним из них именно в том смысле, что к тому времени человечество вышло из религиозного детства, достигло умственной зрелости, а потому больше не нуждается в прежних, относительно примитивных способах Божьего просвещения и водительства. Отныне ты сам, своим разумом будешь устраивать свою жизнь, — такое высокое доверие к человеческому разуму и есть величайший гуманизм»16 .

Фактически речь здесь идет о той самой «рационалистической революции», которая в свое время в исламе завершена не была.

Эти идеи профессор Т. Ибрагим подтверждает громадным философско-историческим материалом. Причем он считает, что принципы коранического гуманизма были заложены в Коран изначально, то есть провозгласил их сам Аллах, но в дальнейшем, при восприятии их, они были искажены средневековым сознанием. Теперь пришло время вернуться к их истинному толкованию.

И тут важен вывод, к которому приходит Т. Ибрагим. Он полагает, что «подобающее (то есть гуманистическое — А. С.) будущее ислама будет сформулировано не в собственно мусульманских странах. Идеология выхода появится только на периферии исламского мира — в той же Европе, к которой я отношу и Россию», поскольку «более открытое понимание религии — мусульманской, иудейской, христианской — возможно только там, где люди существуют друг с другом на более или менее равноправных основаниях. Только эта атмосфера создает нормальную обстановку для такой идеологии и для восприятия такой идеологии».

Сходные мысли высказал и председатель Совета муфтиев России Равиль Гайнутдин на VIII Международной теологической научно-образовательной конференции с характерным названием: «Коранический гуманизм как фундамент мусульманского образования». Он определил коранический гуманизм как «совокупность коранических истин о человеке как о высшем творении Всевышнего», и поэтому «аксиомой коранического гуманизма является утверждение о разумности человека, о необходимости рационального подхода к миру». В свою очередь, «рациональный подход к действительности предполагает получение знаний, а творческий созидательный подход — преобразование, совершенствование человека и мира». При этом под образованием, по его мнению, следует понимать «систему интегрального знания, включающего и богословие, и право, и философию, и естественные, и гуманитарные науки».

И, наконец, с предельной четкостью сформулировал данный тезис президент В.В.Путин на встрече с муфтиями духовных управлений мусульман России в Уфе. «Одна из важнейших задач, — сказал он, — воссоздание собственной исламской богословской школы, которая обеспечит суверенитет российского духовного пространства и, что принципиально важно, будет признана большинством мусульманских ученых мира. Эта школа должна откликаться на самые актуальные события и в России, и в мире в целом, давать свои оценки, которые будут понятными и авторитетными для верующих».

Заметим, что ситуация для подобных преобразований складывается в России чрезвычайно благоприятная. Отсутствие у большинства россиян каких-либо знаний о современном исламе имеет не только негативный аспект. Эту «гносеологическую пустоту» может — вполне естественно — заполнить внятное позитивное содержание. И не только заполнить, но и создать в российском сознании столь необходимую ныне русско-исламскую гармонизирующую среду.

С другой стороны, неопределенный статус, в котором пребывает нынешний российский ислам, предполагает, что ему все равно предстоит испытать некий метаморфоз, и лучше если данный процесс будет не спонтанным, сопровождающимся различными инцидентами, а контролируемым, мягким, цивилизованным, направленным в сторону высоких коранических идеалов.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Игнатенко А.А. Недокументированные заметки о «гуманитарном джихаде». Часть 1 // Институт Ближнего Востока. — http://www.iimes.ru/?p=25700.

2 Игнатенко А.А. Самоопределение исламского мира // Игнатенко А. А. Ислам и политика: Сборник статей. — М.; 2004. С. 53.

3 О противостоянии таклида и иджтихада в истории Исламского мира см.: Андрей Столяров. Война миров. Исламский джихад как историческая неизбежность. // Дружба народов. 2017, № 9.

4 Ислам против терроризма. Фетвы имамов по вопросам, касающимся тяжких бедствий. — М.; 2003. С. 141.

5 Игнатенко А.А. Эпистемология исламского радикализма // Религия и глобализация на просторах Евразии. — М.; 2009. С. 209.

6 Игнатенко А.А. Ислам в XXI веке: главные направления исследования // Полития. 2007. № 4 (47). С. 21—22.

7 Определение «слабый иснад» означает, что у данного хадиса не слишком авторитетные источники.

8 Игнатенко А.А. Эндогенный радикализм в исламе. С. 17.

9 Игнатенко А.А. Вашингтон и Эр-Рияд: союз против ваххабизма // Независимая газета. 13.02.2004.

10 Сатановский Е. Россия и Ближний Восток. Котел с неприятностями. — М.; 2012.

11 Попов В.В. Почему пробуксовывает диалог цивилизаций // Вестник МГИМО Университета. Вып. № 4. 2012. С. 153.

12 Ибрагим Т.К. Классическая мусульманская цивилизация (ценности и институты). // Исламская цивилизация в глобализирующемся мире. — М.; 2011. С. 10—11.

13 Там же.

14 Ибрагим Т.К. Классическая мусульманская цивилизация… С. 12.

15 Малашенко А. Ислам для России. — М.; 2007. С. 42—43.

16 Профессор Тауфик Ибрагим: Коранический гуманизм // Медина аль-Ислам. 2015. № 8 (166).

Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе совместной пресс-конференции по итогам переговоров с Министром иностранных дел Саудовской Аравии Аделем Аль-Джубейром, Москва, 29 августа 2018 года

Мы провели очень полезные переговоры с моим коллегой Министром иностранных дел Саудовской Аравии Аделем Аль-Джубейром, которые были конструктивными и весьма насыщенными.

Договорились наращивать наши связи по всем направлениям в соответствии с теми договоренностями, которые были достигнуты между нашими лидерами в ходе визита в Российскую Федерацию Короля Саудовской Аравии Сальмана Бен Абдель Азиза Аль Сауда в октябре прошлого года.

Приветствовали уверенный рост товарооборота, который удвоился в прошлом году и в первые четыре месяца этого года показал рост более чем на 70 %. В рамках эффективно и системно работающей Совместной межправительственной Российско-Саудовской комиссии по торгово-экономическому и научно-техническому сотрудничеству функционируют рабочие группы, которые разрабатывают перспективные проекты в инвестиционной, промышленной, сельскохозяйственной и в других областях.

Целый ряд проектов почти на 2 млрд.долл.США уже реализуется между Российским фондом прямых инвестиций и Публичным инвестиционным фондом Саудовской Аравии.

Наши углеводородные компании активно сотрудничают. Уже установлены связи между «Сауди Арамко», ПАО «НОВАТЭК», ПАО «Газпром», ПАО «Газпромнефть» и ПАО «Сибур», активно прорабатываются перспективные контакты по линии ПАО «НК «Роснефть».

Высоко оценили тесную координацию действий наших стран и компаний на мировом рынке углеводородов, которая направлена на обеспечение баланса между спросом и предложением, и на поддержание взаимоприемлемых для производителей и потребителей цен на энергоносители.

У нас успешно развиваются культурные и гуманитарные связи. В июне в саудовском городе Дахране с большим успехом прошли концерты Симфонического оркестра Мариинского театра под управлением В.А.Гергиева. Осенью в Королевстве планируется Неделя российской культуры, в рамках которой мы договорились организовать выставку архивных документов.

В очередной раз выразили признательность нашим саудовским друзьям за неизменную помощь российским паломникам, которые совсем недавно совершили хадж к святым местам ислама в Мекке и Медине.

Обменялись мнениями по ключевым международным проблемам с приоритетным вниманием к региону Ближнего Востока и Северной Африки. Мы едины в том, что сохраняющийся конфликтный потенциал в этом стратегически важном регионе оказывает самое негативное влияние не только на региональную, но и в целом на глобальную безопасность и стабильность.

Наши страны полны решимости бескомпромиссно бороться с терроризмом во всех его проявлениях, уделяя особое внимание искоренению террористической и экстремистской идеологии. Под этим углом зрения мы рассмотрели ситуацию в различных странах региона, которые охвачены кризисами. Прежде всего это касается Сирии, где необходимо полностью и последовательно выполнять резолюцию 2254 СБ ООН при сохранении территориальной целостности Сирии. Мы обменялись мнениями по ситуации, которая складывается вокруг зоны деэскалации в Идлибе, при понимании необходимости отмежевать вооруженную оппозицию, которая заинтересована в присоединении к политическому процессу, от террористов «Джабхат ан-Нусры» и им подобных. У России и Саудовской Аравии существуют общие подходы к формированию Конституционного комитета, началу политических переговоров между Правительством и оппозицией при участии представителей гражданского общества. Особенно признательны нашим саудовским друзьям за ту роль, которую они сыграли в объединении сирийской оппозиции с обеспечением участия в ней, в том числе представителей «московской» и «каирской» группы.

Мы также ознакомили наших коллег с теми усилиями, которые сейчас предпринимает Российская Федерация в контакте с соответствующими странами региона для того, чтобы обеспечить необходимые условия для возвращения беженцев и внутренне перемещенных лиц в места их постоянного проживания в Сирии.

Призываем ООН и все ее специализированные учреждения играть более активную роль в создании условий для такого возвращения беженцев и перемещенных лиц, включая модернизацию и восстановление социально-экономической инфраструктуры.

Вместе с Саудовской Аравией выступаем за скорейшее урегулирование конфликтов в Йемене и Ливии с опорой на посреднические усилия, которые предпринимают специальные представители ООН в этих странах.

Обменялись мнениями о ситуации, которая складывается вокруг Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД) по иранской ядерной программе. Мы заинтересованы в том, чтобы эта ситуация разрешилась политическими и дипломатическими методами, и чтобы в районе Персидского залива продвигались меры доверия – в русле той инициативы, которую Российская Федерация выдвинула уже достаточно давно – в форме концепции по обеспечению безопасности в этом районе.

Мы подтвердили, что Президент Российской Федерации В.В.Путин помнит о приглашении, которое Король Саудовской Аравии Сальман Бен Абдель Азиз Аль Сауд передал ему в ходе визита в Российскую Федерацию в октябре 2017 года. Договорились, что конкретные сроки и другие детали этого визита будут дополнительно согласованы по дипломатическим каналам.

Считаю, что наши переговоры сегодня будут способствовать дальнейшему расширению разнопланового российско-саудовского взаимодействия. Благодарю наших саудовских друзей за сегодняшнюю совместную работу.

Вопрос: Глава оборонного ведомства США Дж.Мэттис заявил, что Госдепартамент активно работает с российской стороной с целью не допустить применения химического оружия в сирийском Идлибе. Заявление было сделано в контексте обвинений в адрес Дамаска в подготовке химической атаки. Россия утверждает обратное, раскрывая планы террористов относительно готовящейся провокации. Есть ли контакты между Министерством иностранных дел России и Госдепартаментом США по этому вопросу и насколько они эффективны?

С.В.Лавров: Относительно предупреждений, которые звучат из западных столиц – Вашингтона, Лондона, Парижа – о том, что им якобы известно о подготовке Правительством САР химической атаки в Идлибе и о том, что в случае применения химического оружия, они нанесут сокрушительные удары по позициям сирийской армии, скажу, что мы уже неоднократно излагали нашу позицию. Официальный представитель Министерства иностранных дел М.В.Захарова делала это на регулярных брифингах. Вчера на Совете Безопасности ООН соответствующие позиции были изложены нашим Постоянным представителем В.А.Небензей на основе конкретных фактов.

Такие ситуации случались и в прошлом: имею в виду события 2017 г. в Хан-Шейхуне, и 2018 г. в Восточной Гуте – и те, и другие происходили в апреле. Тогда тоже обвинялось сирийское правительство, но цену этим обвинениям мы хорошо знаем. Например, когда в апреле 2017 г. в Хан-Шейхуне мы настаивали на том, чтобы инспекторы ОЗХО посетили место инцидента, наши западные коллеги, прежде всего, эта тройка, которая сейчас грозит Дамаску новыми ударами, заблокировала направление инспекторов для того, чтобы собрать пробы веществ на месте инцидента. Любому грамотному человеку было очевидно, что все это инсценировка. Видимо, наши западные коллеги не хотели, чтобы вся эта очевидность стала еще более кричащей.

Когда уже в апреле 2018 г., в Восточной Гуте, состоялась очередная инсценировка, мы все-таки преодолели сопротивление наших западных коллег и настояли на том, чтобы инспекторы ОЗХО выехали для сбора проб на месте. Когда инспекторы были в нескольких часах езды от места происшествия, США, Великобритания и Франция нанесли ракетные удары.

Я думаю, вся надуманность этой ситуации понятна, когда обвинения выдвигались, а независимым инспекторам не дали провести необходимое расследование. Кстати, тогда официальный представитель Франции торжественно заявил, что после этих ударов в апреле 2018 г. сохранявшиеся незадекларированные запасы химического оружия в Сирии были полностью уничтожены. Сейчас, когда американцы начинают нагнетать страсти вокруг Идлиба, и вновь грозятся Правительству САР «карами», если оно применит химическое оружие, мы у них спросили, откуда у Сирии химическое оружие, если вы с французами и англичанами в прошлом году все уничтожили. Американцы нам ответили, что это сказали французы, а они так не говорили. Здесь какие-то дополнительные пояснения излишни.

Что касается наших контактов с американцами по этому вопросу, то они ведутся. Эту тему затрагивал Госсекретарь США М.Помпео, когда он звонил мне по телефону несколько дней назад. Эту же тему поднимал советник Президента США Дж.Болтон на встрече с Секретарем Совета безопасности России Н.П.Патрушевым в Женеве. Для обсуждения в том числе и этого вопроса используется канал и между военными. Итог всех этих разговоров на данную тему один – мы приводим все больше фактов, которые подтверждают готовящуюся постановку – применение Правительством Сирии химического оружия. Наши партнеры заявляют, что это неправда, но ни одного факта в обоснование своей позиции привести не могут.

Вообще создается впечатление, что данную тему и угрозы, которые выдвигаются в этой связи в адрес Правительства САР, используют с единственной целью – не дать выгнать террористов из зоны деэскалации Идлиб. Наверное, за этим скрывается желание, которое просматривается уже не первый год в позиции США. Это началось еще с Администрации Б.Обамы, когда американцы всеми правдами и неправдами хотели вывести «Джабхат ан-Нусру» из-под ударов, рассчитывая использовать ее в борьбе против, как они говорят, «режима».

Уже не первый раз США при самых разных администрациях ставят задачу смены неугодных им режимов выше общих целей искоренения терроризма и экстремизма. Так было в Ираке, Ливии, так пытаются сделать и в Сирии, хотя правильно было бы сказать «пытались это сделать», но у них не получилось. Мы считаем такие эгоистичные, односторонние геополитические игры контрпродуктивными. Выступаем за то, чтобы все проблемы в этом регионе и в других регионах мира решались коллективно. Мы открыты к взаимодействию с США, другими западными странами и странами региона в урегулировании всех имеющихся здесь проблем, будь то Сирия, Ливия, Ирак, при этом не забывая и проблему Палестины, которая не решается десятилетиями и от рассмотрения которой в коллективном формате, в частности, в рамках «квартета» международных посредников США последовательно уклоняются. Это печально и не помогает делу.

Вопрос: Можно ли ожидать, что перед началом военной операции в Идлибе российская сторона значительно усилит контакты по дипломатическим каналам с Турцией?

С.В.Лавров: Мы проводим максимально интенсивные контакты со всеми участниками процесса из числа сирийских сторон, внешних игроков. Конечно, особенно активно мы работаем в рамках Астанинского формата. Если говорить конкретно о зоне Идлиб, то объективно здесь мы работаем в основном с нашими турецкими коллегами наряду с Правительством Сирии. Эта тема обсуждалась между Москвой и Анкарой за последние пару месяцев, наверное, с десяток раз. Несколько дней назад, как Вы знаете, в Москве прошли российско-турецкие переговоры между министрами иностранных дел, министрами обороны с участием представителей спецслужб. В ходе этих переговоров Идлибу по понятным причинам было уделено главное внимание. Это последний крупный очаг террористов, которые пытаются спекулировать на статусе зоны деэскалации, держать в заложниках в качестве живых щитов гражданское население и «подминать» под себя вооруженные формирования, готовые к переговорам с правительством. Со всех точек зрения этот «гнойник» необходимо ликвидировать. Политическое понимание по данному вопросу между Москвой и Анкарой существует. Необходимо срочно отмежевать нормальных вооруженных оппозиционеров от бандитов из «Джабхат ан-Нусры» и одновременно подготовить операцию против этих террористов, сделав все, чтобы минимизировать риски для гражданского населения. Как перевести это политическое согласие на язык практических действий, об этом говорят военные России и Турции, владеющие ситуацией «на земле». Очень надеюсь, возвращаясь к теме спекуляций по поводу якобы планируемых Правительством САР химических атак, что западные партнеры, активно «разогревающие» эту тему, не станут потакать провокациям, инсценировкам, которые явно готовятся, и не будут препятствовать антитеррористической операции в этой зоне деэскалации против «Джабхат ан-Нусры», определенной и в ООН, и в США в качестве террористической организации. Очень надеюсь, что наши западные партнеры будут полностью выполнять свои обязательства по борьбе с терроризмом.

Вопрос: Учитывая, что украинские власти намерены разорвать с Россией Договор о дружбе, как это скажется на двусторонних отношениях?

Закрылось Представительство Украины при СНГ. Означает ли это выход страны из Содружества при том, что Украина продолжает участвовать в некоторых договорах в рамках СНГ?

С.В.Лавров: Не хотел бы комментировать очередные намерения украинской стороны, потому что их высказывается слишком много. Было намерение разорвать дипломатические отношения, прекратить транспортное сообщение с Российской Федерацией. Давайте дождемся, когда какое-то дело будет сделано, когда какое-то из этих намерений будет материализовываться.

Думаю, что чем ближе к украинским выборам в марте следующего года, тем больше намерений будет звучать в публичном пространстве.

Что касается СНГ, как я понимаю, это действительно уже факт, а не намерение. Закрыто Представительство Украины при СНГ. Но Украина по большому счету никогда полноценно не состояла в СНГ, потому что не присоединилась к Уставу Содружества.

Что касается договоров и соглашений, то в СНГ есть международно-правовые документы, для участия в которых необязательно быть полноценным членом Содружества. На таких основаниях в частности Грузия продолжает участвовать в целом ряде договоров СНГ, хотя официально, в юридическом смысле вышла из Содружества. Могу вас заверить, при всей русофобской заряженности нынешнего украинского руководства, если здравый смысл будет пробивать себе дорогу и украинские коллеги будут проявлять интерес к сохранению взаимодействия по тем или иным направлениям на пространстве СНГ со своими соседями, мы, конечно, не будем возражать.

Россия. Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 29 августа 2018 > № 2720278 Сергей Лавров

Проливы, нефть и геополитическое противостояние.

Эскалация напряженности на Ближнем Востоке – привычный сценарий для американских республиканцев при возникновении внутриполитических проблем в США.

65 лет назад, в августе 1953-го, ЦРУ и британская МИ-6 организовали переворот в Иране, свергнув демократически избранного в 1951 году премьер-министра Мохаммеда Моссадыка, национализировавшего после прихода к власти нефтяную промышленность страны (ранее в ней доминировала Англо-персидская нефтяная компания, ставшая впоследствии BP). В результате в Иран вернулся шах Мохаммед Реза Пехлеви, находившийся у власти вплоть до Исламской революции 1979 года.

Сейчас президент США Дональд Трамп, исходя из интересов ближневосточных союзников и стремясь укрепить свою власть на фоне возможного импичмента, находится в жестком противостоянии с одним из самых прозападных за последние десятилетия режимов Ирана, возглавляемым с 2013 года президентом Хасаном Роухани.

Эскалация напряженности на Ближнем Востоке – привычный сценарий для республиканцев при возникновении внутриполитических проблем.

Непрочность положения президента США Дональда Трампа вынудила главу американской администрации заговорить об импичменте – он заявил о крахе мировой экономики в случае реализации негативного сценария в отношении его президентства.

«Все станут бедными», – предрек Дональд Трамп в интервью телеканалу Fox News, а его адвокат Рудольф Джулиани пообещал восстание в Штатах, если Демократическая партия инициирует импичмент и добьется его.

Пока результатом действий Трампа может стать обеднение ряда стран – экспортеров нефти: США распродают запасы из стратегического резерва. Возможные объемы поставок на мировой рынок в октябре – ноябре 2018 года, по данным Reuters, составят 11 млн баррелей, но, по информации Bloomberg, они могут вырасти до 30 млн баррелей, что станет одной из крупнейших распродаж такого рода. До этого 30 млн баррелей Штаты распродавали в 1991 году, во время «Бури в пустыне» – первой войны Штатов с Ираком из-за вторжения войск Саддама Хусейна в Кувейт в 1990-м; нефтяные поставки из региона тогда были прерваны.

Напомним, что стратегический запас был создан в 1973 году, когда страны ОПЕК отказались поставлять сырье на Запад, протестуя против поддержки Штатами Израиля в ходе «войны Судного дня» в октябре того же года.

В наши дни выброс американской нефти на рынок может вызвать обвал котировок. В Соединенных Штатах пройдут выборы в Конгресс, и Трамп хочет повлиять на цены на заправках в США и настроения избирателей. Кроме того, для президента одной из задач является максимальная ликвидация политического наследия демократа Барака Обамы, заключившего ядерное соглашение с Ираном в числе других государств, включая Россию.

У конфликта есть военная подоплека: иранцы поддерживают режим Асада в Сирии и Йемен в противостоянии с Саудовской Аравией.

Администрация США, согласно американским СМИ, не хочет допускать военного присутствия Ирана в Сирии и поддержки иранцами региональных антиизраильских сил. Но американцы заинтересованы и в иранской поддержке стабильности в соседних Ираке и Афганистане, тогда как Иран – в западных инвестициях и поставках современного оборудования. Поэтому даже на пике обострения отношений сохраняется широкое поле для переговоров.

Тем временем в начале ноября 2018 года вступит в силу решение Трампа по повторному введению санкций в отношении Ирана. Американцы предполагают, что могут добиться ими сокращения экспорта иранской нефти на 1 млн баррелей в сутки (б/с). По итогам июля 2018 года Иран экспортировал 2,32 млн баррелей нефтяного эквивалента в сутки. Штаты не могут навязать эмбарго иранской нефти Китаю. Однако КНР пообещала не наращивать поставки из Ирана, стараясь сохранить диверсифицированный и сбалансированный по объемам и поставщикам нефтяной импорт. Сейчас Саудовская Аравия и Иран сражаются за рынки АТР: активно конкурируют и демпингуют, развязав в Азии настоящую «ценовую войну».

Обострение в проливах

В качестве одной из ответных мер, на которую могут пойти иранские власти, называется возможное перекрытие Ормузского пролива. Иран летом провел в районе пролива учения ВМС. Они проходят ежегодно, но на этот раз привлекли особое внимание экспертов и СМИ на фоне повторного введения санкций США.

Между тем по проливу из Ирана, Саудовской Аравии, ОАЭ, Кувейта и Ирака экспортируется примерно 18,5 млн баррелей нефти, конденсата и нефтепродуктов в сутки.

85% поставок приходится на импорт в АТР: Китай, Индию, Японию и Южную Корею. Катар поставляет по тому же маршруту свой СПГ. Контролирует пролив базирующийся в Бахрейне Пятый флот США.

У Саудовской Аравии и ОАЭ есть альтернативные трубопроводные маршруты, позволяющие частично решить проблему возможной блокировки поставок. Так, Восточно-западный нефтепровод, или Petroline, может обеспечить поставки 5-8 млн б/с нефти до Баб-эль-Мандебского пролива. Saudi Aramco планирует в 2018 году вновь запустить нефтяной терминал Muajjiz в Красном море, что позволит нарастить экспортные возможности страны до 15 млн б/с (11,5 млн б/с в настоящее время). Терминал использовался для экспорта иракской нефти, поставлявшейся по нефтепроводу из Ирака в Саудовскую Аравию (Iraqi Pipeline in Saudi Arabia – IPSA). Но он не эксплуатировался в 1990 году, когда Саддам Хуссейн начал агрессию против Кувейта. IPSA был построен в 1980-х годах, когда в ходе ирано-иракской войны обе стороны охотились за танкерами в Персидском заливе.

ОАЭ недавно построила нефтепровод Abu Dhabi Crude Oil Pipeline мощностью 1,5 млн б/с, что позволяет перенаправить значительную часть экспорта на нефтяной терминал в Фуджейре на побережье Индийского океана.

Главной пострадавшей стороной в случае продолжительного конфликта может стать Катар, крупнейший мировой производитель и экспортер СПГ в мире.

Возможное прекращение поставок катарского СПГ на руку США, выводящим в настоящее время свой СПГ на мировой рынок. Что касается нефти, главным пострадавшим от блокировки пролива окажется сам Иран, выполняющий по нему большую часть поставок.

Пока о возможном перекрытии маршрута заявлял верховный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи: «Если экспорт иранской нефти будет блокирован, никакая другая страна в регионе тоже не будет ее экспортировать». Президент Хасан Роухани говорил об ответственности, которая лежит на его стране как гаранте стабильности, и предупреждал Вашингтон о том, что возможный конфликт будет «матерью всех войн»: «Не дергайте льва за хвост, будете об этом жалеть до скончания века». Иранский президент настаивал: «Америка должна понять, что Иран будет беспощадным противником в войне и самым благородным партнером в созидательных деяниях».

В конце июля Саудовская Аравия временно приостанавливала поставки по другому направлению – через Баб-эль-Мандебский пролив: как сообщали власти страны, два экспортных танкера были атакованы в Красном море у берегов Йемена хуситами, поддерживаемыми иранцами. В начале августа израильский премьер Беньямин Нетаньяху выступил с заявлением, что если Иран заблокирует пролив, то страна столкнется с международной коалицией, в которую войдут и израильские вооруженные силы.

С августа 2014 года в Йемене продолжается конфликт между правительственными силами и хуситами, захватившими столицу страны. В марте 2015 года Саудовская Аравия начала против хуситов операцию «Буря решимости». Официальные йеменские власти обвинили Иран в поддержке мятежников и создании угрозы судоходству в Баб-эль-Мандебском проливе. Под контролем хуситов находятся основные порты на западном побережье Йемена: Ходейда, Эс-Салиф и Рас-Ису.

Блокировка Баб-эль-Мандебского пролива приведет к остановке движения по Суэцкому каналу, основному экспортному коридору мировых поставок нефти. Трубопровод SUMED, проложенный параллельно Суэцкому каналу и связывающий Средиземное и Красное море, может принять лишь 2,34 млн б/с.

По данным Управления энергетической информации США, через Баб-эль-Мандебский пролив идет до 4,8 млн б/с нефти и нефтепродуктов (по информации Reuters – 500-700 тыс. б/с в сутки). Угроза мореплаванию может отразиться на поставках и других грузов, идущих по Суэцкому каналу, альтернативой которому является плавание в обход Африки, что значительно увеличивает расстояние и затраты на поставки нефти.

Мария Кутузова

Интервью Посла России в Македонии О.Н.Щербака газете «Нова Македония», 25 августа 2018 года

Господин Посол, как Вы могли бы оценить динамику развития российско-македонских отношений за время Вашего пребывания в должности главы дипломатической миссии в Македонии?

Мне было приятно и интересно работать в Республике Македонии, к народу которой в России испытывают чувство глубокого уважения и с которым мы связаны многовековыми узами дружбы, общими корнями и духовными ценностями. Главная задача каждого российского посла и всех наших дипломатов, работающих в вашей стране, – способствовать сохранению и укреплению этого бесценного наследия, развивать обоюдовыгодное сотрудничество и взаимопонимание. Я искренне благодарен гражданам Македонии за их доброе отношение к России, в которой подавляющее большинство македонцев видят настоящего друга. Полагаю, что в этом и есть самый важный результат моей работы здесь, равно как и усилий всех моих предшественников на этом посту. Немало полезного было сделано и для динамичного развития торгово-экономических, образовательных, культурных, гуманитарных и иных связей между нашими странами. Убеждён в том, что, несмотря на некоторые сбои в этом процессе из-за затянувшегося внутриполитического кризиса в Македонии, потенциал наших отношений весьма велик, и если в них будет преобладать линия на взаимный учёт интересов друг друга, на укрепление благожелательной атмосферы, то дальнейшее сотрудничество будет иметь большие перспективы. Со своей стороны, мы готовы развивать всестороннее партнёрство с Республикой Македонией настолько глубоко и широко, насколько к этому готова сама македонская сторона. Как известно, Россия своих слов на ветер не бросает.

Три года Вы являлись дуайеном дипломатического корпуса. Что Вы можете сказать об этом аспекте Вашей деятельности?

Да, на протяжении ряда лет мне довелось выполнять эту почётную функцию, и я благодарен и македонской стороне, и своим коллегам по дипкорпусу за конструктивное сотрудничество при осуществлении обязанностей дуайена. Думаю, что на этом поприще мне удалось добиться главного, что требуется от старейшего по сроку пребывания в стране посла – своим примером показывать полное уважение к стране пребывания, её суверенитету, обычаям и традициям, чётко придерживаться дипломатического протокола, не допускать попыток политизировать миссию дуайена. Надеюсь, что мой преемник в этой роли, кто бы им ни стал, будет вести себя таким же образом, строго соблюдать положения Венской конвенции о дипломатических сношениях.

Новость о завершении Вашей работы в Македонии имела эффект разорвавшейся бомбы для публики. Выстраиваются самые разные догадки и теории, в частности, увязывающие это событие с предстоящим 30 сентября референдумом по Преспанскому соглашению. Имеют ли под собой все эти версии какую-либо реальную основу?

Все эти спекуляции беспочвенны. Понимаю желание отдельных журналистов и СМИ в погоне за сенсацией нафантазировать любые, даже самые экстравагантные, теории относительно такой обыденной в дипломатической практике процедуры, как смена посла, но вынужден их разочаровать: механизм назначения моего преемника был запущен задолго до появления на горизонте Преспанского соглашения и идеи проведения референдума. Реальность же проста. Как Вы уже упомянули, я проработал в Республике Македонии почти восемь лет, и это – едва ли не рекорд для глав иностранных дипмиссий в Скопье. За этот период времени здесь сменилось по нескольку послов из других стран. Наступило время и мне завершать работу в вашей гостеприимной стране, сказать «До свидания!» многочисленным македонским друзьям.

В последнее время в медийном пространстве появляются публикации о том, что Россия делает всё, чтобы не допустить урегулирования спора о госнаименовании и помешать вступлению Македонии в НАТО любой ценой. Как бы Вы могли прокомментировать подобные обвинения?

Мы уже неоднократно заявляли об абсурдности и фейковом происхождении этих утверждений. Речь идёт о сознательных и целенаправленных информационных вбросах, нагнетании русофобской истерии, запугивании людей «русской угрозой» с целью достижения конкретных внутри- и внешнеполитических задач. Ключевая из них – любыми способами затащить Республику Македонию в НАТО. Очень жаль, что часть политического истеблишмента в вашей стране, столкнувшись с дефицитом поддержки в обществе, пытается слепо копировать порочные методы Вашингтона и Лондона, которые своими клеветническими обвинениями в адрес России авторитета себе не нажили, но фактически «обнулили» отношения с Москвой и теперь сами не знают, как без потери лица выбраться из этого тупика. Полагаю, что правящим кругам в вашей стране не стоит подражать этому недальновидному курсу.

Теперь об урегулировании. Напомню, что Россия является Постоянным членом Совета Безопасности ООН и неизменно выступает за достижение Скопье и Афинами взаимоприемлемой, без давления извне договорённости по госнаименованию, которая учитывала бы интересы обеих стран, базировалась на широком общественном консенсусе и безупречном правовом фундаменте. Только на такой основе может быть обеспечено устойчивое и долгосрочное урегулирование этого двустороннего спора, упрочена региональная стабильность. Именно поэтому мы не скрываем своей озабоченности попытками навязать искусственные сроки для решения этой сложной, застарелой и крайне чувствительной для обеих сторон проблемы. По оценкам многих экспертов, Преспанское соглашение вырабатывалось в условиях неоправданной спешки, по сути, цугцванга, страдает серьёзными юридическими изъянами и явно не соответствует упомянутым критериям. Именно в этом коренятся причины нового всплеска противоречий и проблем по обе стороны границы, и Россия здесь не при чём. Для нас и Македония, и Греция – давние и важные партнёры на Балканах, и мы, безусловно, заинтересованы в их успешном развитии и процветании. Полагаем, что рациональная политика состоит в том, чтобы эффективно урегулировать существующие проблемы, а не нагромождать всё новые и новые.

Какова в целом позиция России по референдуму 30 сентября?

Сам по себе референдум – наиболее демократичная и, вероятно, единственно возможная форма волеизъявления граждан, когда речь идёт о столь чувствительных вопросах, как изменение названия страны и об идентитете её населения. Важно, однако, понимать, что плебисцит только тогда будет иметь надлежащую моральную и юридическую силу, если он организуется и проводится в строгом соответствии с законом. Все граждане Республики Македонии должны иметь возможность открыто и свободно выражать свою позицию, добровольно решать, участвовать или нет в этом референдуме. Необходимо создавать здоровую и конструктивную обстановку для широкой общественной дискуссии по сути выносимых на голосование вопросов. Согласно международному праву, проведение плебисцитов является сугубо внутренним делом любой страны, и внешние игроки не имеют права вмешиваться в этот процесс, влиять на его результаты, а также финансировать организацию соответствующих информационных кампаний.

К сожалению, в реальности всё пока обстоит иначе. Тоталитарный в своей сути принцип политической целесообразности всё более доминирует над верховенством права. На македонское общество оказывается массированное информационное и психологическое давление со стороны Запада, финансируемых им СМИ и неправительственных организаций. Граждан Македонии пугают тем, что, мол, если они не проголосуют «за», то ни у их страны, ни у них самих не будет будущего, поскольку единственным шансом для выживания Македонии непременно является её срочное – любой ценой – вступление в НАТО и ЕС. В нарушение всех норм права и приличий в этой кампании по «промыванию мозгов» активно участвуют и мои западные коллеги по дипкорпусу, многочисленные высокопоставленные визитёры из западных столиц. Шантаж ведётся и путём нагнетания угрозы обострения межэтнических отношений, что на фоне кровавого конфликта 2001 года и возникновения т.н. «Тиранской платформы» весьма опасно. Подобные эксцессы, конечно же, усиливают напряжённость в обществе, провоцируют его раскол. Беспокоит и то, что, по мнению специалистов в области права, подписание Преспанского договора и его последующая ратификация происходили в нарушение Конституции и действующих законов. Небезупречна с юридической точки зрения и предлагаемая к голосованию на референдуме формулировка вопроса, которая явно противоречит нормам внутреннего права, Конституции страны, рекомендациям Совета Европы, решениям европейских судов по схожим прецедентам. Увязка сразу трёх вопросов (Преспанское соглашение, членство в ЕС и членство в НАТО) является откровенной манипуляцией и, по меткому выражению местного юмориста, напоминает не плебисцит, а попытку навязать одно решение в нагрузку к другому. Так сказать, чисто американское пакетное предложение: покупаете «бигмак» – извольте купить и стакан «пепси-колы», отдельно или то, или другое не продаётся. Думаю, однако, что гражданам вашей страны сейчас не до шуток: их всерьёз принуждают к отказу не только от своего имени, но и от своего идентитета – станового хребта существования любой, в том числе и македонской нации.

Вступление в НАТО – стратегическая ориентация Македонии. Как оно отразится на российско-македонских отношениях? Может ли это негативно повлиять на политические, торгово-экономические, культурные и гуманитарные связи между нашими странами?

Считаем процесс расширения НАТО пагубным для безопасности в Европе. В то же время вступление вашей страны в НАТО, равно как и в другие межгосударственные объединения, является суверенным правом Республики Македонии и её граждан, и никто не вправе решать за народ вашей страны, в какие международные структуры ей входить и с какими государствами дружить. Россия всего лишь призывает македонскую сторону объективно взвесить аргументы «за» и «против» вступления в этот военный альянс, на совести которого многократные акты агрессии и разрушения суверенных государств. Вспомним варварские бомбардировки Сербии, насильственное отторжение от неё Косово, уничтожение Ирака, Ливии, трагедии Сирии и Йемена, гибель сотен тысяч мирных жителей, потоки миллионов беженцев. Безусловно, официальное присоединение Македонии к такому военно-политическому блоку, который к тому же открыто провозглашает своим главным противником Россию, не может не повлиять на атмосферу наших двусторонних отношений. На территории Македонии неизбежно появятся находящиеся вне юрисдикции вашего правительства военные объекты НАТО – факт, который мы будем вынуждены учитывать при составлении планов по защите России от возможных агрессивных действий блока. Кто может дать гарантию, что если завтра, не дай Бог, НАТО нападёт на мою страну, македонских солдат не заставят участвовать в этой авантюре? Понятно также, что членство Македонии в Североатлантическом альянсе не будет способствовать росту российских инвестиций: бизнес априори избегает вкладывать деньги в страны, где он не будет чувствовать себя в безопасности и где против него могут быть введены политически мотивированные санкции.

Перспектива ухудшения климата в отношениях с Россией – не единственный риск для Македонии, связанный с вступлением в НАТО. Вхождение в эту организацию будет стоить вашей стране дорого: это и усиление нагрузки на бюджет в связи с требованием увеличить военные расходы до 4 процентов от ВВП к 2022 году, и вовлечение под предлогом «евроатлантической солидарности» в сомнительные военные авантюры по всему миру, и ограничение суверенитета над собственной территорией, и отказ от национальной идентичности, вытекающие из договоров с Грецией и Болгарией. Стоит подчеркнуть, что, вопреки обещаниям, которые нынче столь щедро вам раздают, никакой реальной внутренней и внешней стабильности и безопасности, притока инвестиций и повышения уровня жизни членство в альянсе не несёт. В этом контексте полезно присмотреться к печальному опыту, к примеру, Болгарии, Румынии, Литвы и ряда других стран, уже длительное время находящихся в составе НАТО. Где обещанное процветание, рост числа рабочих мест, улучшение образования и здравоохранения? Где торжество демократии и победа над коррупцией? Пока мы видим лишь деградацию традиционных секторов экономики и массовый отток населения из этих стран.

Годы, которые Вы провели в нашей стране – это серьёзный этап не только в карьере, но и жизни. Какие впечатления остались у Вас и членов Вашей семьи от Македонии? Что бы Вы хотели пожелать гражданам нашей страны и хотели бы Вы вернуться когда-нибудь сюда?

В моральном плане нам легко работалось в Республике Македонии. И я, и моя супруга прониклись искренней симпатией к вашей стране и вложили частичку своей души в укрепление отношений между нашими братскими народами. Уверены, что это не был «сизифов труд».

Мы навсегда сохраним самые тёплые воспоминания о Македонии и её главном богатстве – чудесных и открытых людях, дружбой с которыми мы дорожим и по которым, конечно же, будем скучать. Наши пожелания? Они просты: мира, счастья, здоровья, взаимной любви и благополучия. Заботьтесь и о своей прекрасной родине, честь и достоинство, традиции и культуру которой вам – её детям и гражданам – завещано хранить и оберегать. Бог даст, может ещё не раз вернёмся на близкую русскому сердцу македонскую землю.

Россия. Северная Македония > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 27 августа 2018 > № 2763020 Олег Щербак

О «мире от изнеможения»

Тридцатилетняя война: первая современная война?

Паскаль Додэн – старший политический советник в Международном комитете Красного Креста (МККК) в Департаменте политической и гуманитарной дипломатии.

Резюме Тридцатилетняя война – один из самых ранних из зафиксированных в истории примеров продолжительного конфликта, к которому неприменима обычная модель сражение-перемирие. Она сходна с осадными войнами сегодня, когда стороны пытаются измотать друг друга, но ни у одной нет ресурсов для решительной победы.

Четыреста лет назад, в 1618 г., в Северной Европе вспыхнул первый из серии конфликтов, положивших начало трем десятилетиям насилия, голода и болезней, которые распространились по всему континенту. То, что сегодня мы называем «Тридцатилетней войной», продолжалось до 1648 года. Вызванный этими событиями интеллектуальный переворот возвестил о начале нового мирового порядка и заложил основы правил ведения войны. Но имеются и другие, менее известные последствия. Благотворительная деятельность Св. Винсента де Пола стала началом гуманитарной работы, какой мы ее сегодня знаем. И существует множество параллелей между этим затянувшимся средневековым конфликтом и его современными эквивалентами – в Йемене, Южном Судане, Нигерии и Сомали, например – где трудно добиться устойчивых политических решений. Тридцатилетняя война глубоко изменила политический ландшафт и социальную структуру Европы. И именно это потрясение, а не военный конфликт сам по себе, привело к самым тяжелым человеческим потерям. Спустя почти четыре столетия Тридцатилетняя война учит нас, что продолжительный конфликт может вызывать голод и катастрофу для гражданского населения.

Избави нас, Господи, от войны, голода и язвы!

23 мая 1618 г. группа протестантов из Богемии во главе с графом Йиндржихом Матиашем Турн-Вальсассиной выбросила двух католических наместников и их секретаря из окна верхнего этажа Пражского града. Этот эпизод стал неожиданной искрой, из которой разгорелся огонь Тридцатилетней войны. Сначала начался Богемский мятеж, распространившийся на большие территории Европы. Он заставил испанские войска перейти через Альпы для проведения военной кампании в Нидерландах, чем была спровоцирована шведская оккупация Эльзаса, что кажется совершенно невероятным. XVII век был таким же непредсказуемым, переменчивым и сложным временем, как та эпоха, в которую мы живем сегодня. Легко себе представить, какое смятение эти события произвели в людских умах и как они перевернули устоявшийся нравственно-религиозный порядок. Та война поколебала мышление людей, спровоцировала интеллектуальную революцию, которая в конечном итоге стала началом эпохи Просвещения.

Люди долгое время находились под впечатлением Тридцатилетней войны, которая пустила глубокие корни в коллективной памяти и сознании. Многочисленные ссылки на этот конфликт есть в литературных произведениях – от автора плутовского романа «Похождения Симплициссимуса» Ганса Якоба Кристоффеля фон Гриммельсгаузена (1668 г.) до пьесы Бертольда Брехта «Мамаша Кураж и ее дети» (1939 г.), а также романа Артуро Перес-Реверте Гутьерреса «Солнце над Бредой» (1998 г.). И отголоски все еще слышны сегодня, когда на нас накатывает новая волна религиозного конфликта, который иногда может казаться противоречащим здравому геополитическому смыслу. В рамках данной статьи невозможно описать все перипетии Тридцатилетней войны. Сосредоточимся на главных событиях, сформировавших этот период истории.

Война началась с того, что император Священной Римской империи Фердинанд Второй попытался силой навязать своим подданным римско-католическую веру. События стали набирать обороты, когда серия военных кампаний и альянсов втянула большую часть Европы в полномасштабный конфликт. В войну вступили крупные европейские силы того времени: Священная Римская империя (управляемая династией Габсбургов), Католическая церковь, Савойский дом и разные немецкие княжества, а также армии Испании, Швеции, Дании и Франции, не считая других подразделений самой разной принадлежности. Война закончилась в 1648 г. Вестфальским миром – договором, который косвенным образом заложил принципы юридического равенства между государствами, невмешательства во внутренние дела и урегулирования споров. Тем самым был проложен путь к созданию нынешнего мирового порядка.

Тотальная война?

Тридцатилетняя война была сложным, продолжительным конфликтом с участием многих сторон, которые на современном политическом жаргоне называются государственными и негосударственными игроками. На практике это выглядело как ряд раздельных, но вместе с тем взаимосвязанных международных и внутренних столкновений с участием регулярных и нерегулярных вооруженных формирований, партизан, частных армий и наемников. Ввиду того что эти боестолкновения оказали глубокое, продолжительное влияние на Европу того времени, вовлекая разные слои общества на поле боя и вне его, их можно описать как образец тотальной войны.

Появились новые боевые подразделения – разнообразные отряды наемников и вооруженных мародеров, совершенно безнаказанно совершавших зверства и грабежи. И на первый план вышло новое поколение военных дельцов, таких как Альбрехт фон Валленштайн, стремившихся поддерживать вражду ради личной выгоды и использовать прибыль от первой кампании для финансирования следующей. В каком-то смысле война стала самостоятельной индустрией. Любители легкой наживы использовали любую возможность для расхищения средств и поддержания своей бизнес-модели, оставляя целые регионы опустошенными и не давая им возможности для быстрого восстановления.

Историческая хроника открывает перед нами цепочку военных кампаний и временных перемирий при посредничестве Католической церкви, перемежавшихся необычайно жестокими и кровопролитными сражениями, дерзкими набегами, во время которых войска далеко отходили от мест своей дислокации, углубляясь в тыл врага. Воцарившийся в итоге повсеместный хаос – осады городов, генеральные сражения, оккупации и жестокое подавление сопротивления – возымели сильное действие на большую часть Европы и особенно на Германию.

Крестьяне брались за оружие, поднимая мятежи против непосильного налогового бремени, против оккупационных войск и зверств наемников и праздношатающихся солдат, что приводило к кровопролитным столкновениям. Евреи подвергались гонениям, а беженцев безжалостно убивали в крупных городах, таких как Франкфурт и Майнц. По Южной Германии прокатилась волна судов над ведьмами. Безжалостные военные кампании и мобилизация войск привели к масштабному перемещению населения. Тиф и чума свирепствовали среди военных и гражданского населения. И все это происходило на фоне Малого ледникового периода, который больно ударил по сельскому хозяйству и привел к дефициту продовольствия.

Цена насилия

Единственное уцелевшее свидетельство того, какое влияние боевые действия оказали на людей – рассказы отдельных очевидцев, церковные записи и архивы местных властей. Из этих скудных летописей следует, что прямое насилие против гражданского населения применялось редко. Грабежи, опустошение крестьянских хозяйств и болезни причиняли людям больше страданий. Большинство историков и обозревателей соглашаются с тем, что гораздо больше людей умерло от тифа и чумы, чем от мушкетов и пушечного огня.

В 1620 г. Священная Римская империя потеряла 200 человек убитыми на поле боя у Белой горы на окраине Праги. Для сравнения – в том же году тиф или «венгерская лихорадка», как его называли в то время, привел к гибели более 14 тыс. солдат империи. Осадная война также унесла несчетное число жизней – только в Нюрнберге и Бреде ежедневно умирало по 100 человек. На протяжении конфликта были зафиксированы многочисленные вспышки чумы, которая достигла пика в 1636 г. в Лотарингии, где свирепствовала так называемая «шведская чума». В связи с перемещением большого числа людей, служивших переносчиками заболевания, чума опустошала в Европе целые провинции.

Некоторые полководцы ради финансирования своих военных походов обирали до нитки местное население и ввергали экономику целых областей в хаос. Более того, именно в эти годы в Европе впервые была осуществлена мобилизация в доселе небывалых масштабах. Чтобы хорошо кормить многочисленное войско, находившееся вдали от постоянных мест дислокации, требовалось большое количество провианта, который пользовался большим спросом. Князья и знать оплачивали расходы на мобилизацию солдат. Однако воюющие подразделения вводили местные налоги, отнимали имущество и грабили беззащитные селения ради содержания своих солдат. Численность некоторых армий росла за счет гражданского населения – в основном членов семей и слуг, которые занимались материально-техническим обеспечением военных формирований. В некоторых случаях на одного бойца приходилось четыре-пять гражданских лиц.

Человеческие жертвы

Считается, что Тридцатилетняя война унесла от четырех до 12 млн жизней. Около 450 тыс. человек пали на поле брани, но львиную долю поглотили болезни и голод. По имеющимся оценкам, погибло около 20% населения Европы, а в некоторых областях население сократилось на 60%. Эти цифры пугающе высоки даже по меркам XVII века. Для сравнения, Первая мировая война, включая вспышку испанки после заключения перемирия, унесла 5% населения Европы. Единственным сопоставимым примером были потери Советского Союза в годы Второй мировой войны, которые составили 12% населения страны. Человеческие жертвы Тридцатилетней войны оказались громадными, имели значительное и продолжительное влияние на число браков и рождаемость.

Согласно историческим источникам, например, одна только шведская армия разрушила 2200 замков, разорила 18 тыс. деревень и 1500 городов в Германии, уничтожив треть населенных пунктов страны. Особой жестокостью отличалось разграбление Магдебурга в 1631 г., когда погибло 24 тыс. человек – большинство из них заживо сгорели в своих домах. Масштаб зверств остается спорным вопросом, и мы не можем определенно сказать, что массовые убийства происходили планомерно. Однако факты говорят о том, что военизированные формирования использовали террор для подавления гражданского населения и грабеж был обычным делом.

Поселения соглашались выплачивать потенциальным агрессорам «пожарный налог» или другие поборы, чтобы их дома не спалили и не разграбили. Крестьяне искали убежища в городах, потому что возделывать землю было слишком рискованно. Например, в 1634 г. из 15 тыс. жителей городка Ульм 8 тыс. были беженцами, что очень похоже на положение дел в современном Ливане. В некоторых местах цена на пшеницу взлетела в шесть раз. К 1648 г. треть пахотных земель Европы были заброшены и не обрабатывались.

Какие уроки мы можем вынести из Тридцатилетней войны?

Историки едины относительно уроков Тридцатилетней войны. Некоторые утверждают, что она стала первым примером тотальной войны, ссылаясь на ее далеко идущее, глубокое и продолжительное влияние. Со всех точек зрения это была современная война – смесь конфликтов малой интенсивности и обычных сражений, которые мало напоминали средневековое рыцарство или «барочные войны» XVIII века. Некоторые обозреватели проводят политические параллели между религиозными войнами XVII века и конфликтами, происходящими сегодня во всем мире. Точка зрения, разделяемая по крайней мере некоторыми исследователями, что принцип вестфальского суверенитета сегодня размывается, порождает творческие аналогии. Например, несколько лет тому назад Збигнев Бжезинский назвал конфликт на Ближнем Востоке «тридцатилетней войной». А когда в 2011 г. молодой тунисский торговец совершил самосожжение, Ричард Хаас провел параллели с выбрасыванием из окна католических прелатов в Праге.

Некоторые экономисты, такие как Микаэль Кларе, утверждают, что мы вполне можем вернуться в эпоху нестабильности и военно-политического конфликта середины XVII века в связи с истощением ресурсов, изменением климата, из-за которого страдают многие люди, и перекраиванием государственных границ. А стратеги лелеют надежду, что соглашение вестфальского типа могло бы привести к продолжительному миру в некоторых регионах планеты. Хотя это привлекательная политическая аналогия, мы живем сегодня в другой среде. Мировой порядок и способы управления изменились. Всегда опасно сравнивать два эпизода, так далеко отстоящие друг от друга во времени. Сходство не говорит о том, что эти две эпохи можно сравнивать. Тех, кто ищет в прошлом объяснение современных событий, обычно обвиняют в наличии скрытых мотивов – найти любое оправдание своей политической повестке.

Опустошительные последствия гибридной войны

Наверно, самый важный урок Тридцатилетней войны следует искать в другом: она перекликается с сегодняшними конфликтами, в которых не удается найти долгосрочных политических решений. Документальные источники более чем трехсотлетней давности показывают, как далеко идущее и продолжительное насилие повлияло на социально-политическую систему. И трудно не провести параллели с современными конфликтами – в Афганистане, Демократической Республике Конго, Судане и Сомали.

В своем трактате «О войне» Карл фон Клаузевиц доказывал необходимость локальных, быстрых и решительных сражений для сдвига баланса сил. Однако Тридцатилетняя война – наверно, один из самых ранних из зафиксированных в истории примеров продолжительного конфликта, к которому неприменима обычная модель «сражение-перемирие». И в этом смысле эта война во многом сходна с осадными войнами в таких странах, как Ирак и Сирия, где стороны пытаются измотать друг друга, но ни у одной нет ресурсов для решительной победы. Подобные затяжные конфликты имеют самые пагубные последствия для гражданского населения и окружающей среды. Экономист Квинтин Оутрам исследовал связь между насилием, голодом, смертью и болезнями в годы Тридцатилетней войны и доказал, что огромные человеческие жертвы нельзя объяснить исключительно вооруженными столкновениями или экономическими трудностями.

Военные сражения были катализатором того, что случилось во время Тридцатилетней войны, но они не были главной причиной высокой смертности. Насилие глубоко изменило политический ландшафт и социальную ткань Европы, и именно эти перемены привели к масштабной катастрофе. Этот процесс происходил постепенно. Но, как только насилие стало повсеместным и нескончаемым, изменения оказались неотвратимы. В отличие от Тридцатилетней войны, английская гражданская война 1642–1651 гг. не оказала заметного влияния на демографию, потому что насилие не достигло уровня, при котором крах экономики и массовое перемещение людей становятся неизбежными.

Для теоретиков вооруженного конфликта всегда было трудно различать отношение между разными событиями, их взаимосвязанность и причинную обусловленность. Например, эксперты до сих пор спорят о том, существует ли причинно-следственная связь между плохим питанием и распространением инфекционных и заразных болезней. Но точно известно, что повсеместный голод часто становится непрямым, но вполне реальным результатом боевых действий. Анализ войны в Дарфуре 2010 г. показал, что, помимо прямых последствий, вооруженный конфликт порождал и другие явления (включая перемещение населения и ограниченность движения). Исследование также установило, что эти явления вредят экономике, так как людям становится трудно продавать товары, и происходят серьезные сбои в цепочке поставок, что делает и без того ослабленную местную экономику неспособной справиться с будущими потрясениями, вызванными экстремальными климатическими явлениями или другими масштабными событиями.

В своей книге о голоде в Судане 1983–1985 гг. Алекс де Вааль заметил, что война и насилие лишают людей способности противостоять ухудшающимся экономическим условиям. Появляется эффект снежного кома, при котором голод и нехватка продовольствия разрушают общественный порядок, и люди утрачивают веру в способность формальных и неформальных общественных институтов защищать их. Таким образом, вооруженное насилие ослабляет устойчивость людей, как доказал Марк Даффилд, когда объяснил, как гибридная война приводит к появлению полевых командиров и экономическому хищничеству, оставляя нации лишь призрачные надежды на развитие.

Гуманитарная работа во время продолжительных конфликтов

Тридцатилетняя война положила начало работе гуманитарных организаций, осуществляемой во время конфликтов любых форм и масштабов. Нам приходится удовлетворять насущные потребности, а также охранять здоровье, систему образования, заботиться о том, чтобы людям было чем питаться, чтобы из кранов текла вода и чтобы в домах было электричество. Три столетия тому назад люди были уязвимы из-за множества взаимосвязанных факторов. То же самое мы наблюдаем и сегодня. Гуманитарные миссии должны ставить перед собой краткосрочные и долгосрочные цели: тушить пожары и строить дома из огнеупорных материалов. Мы должны рассматривать вооруженные конфликты не как отдельные события, а как процессы, подрывающие основы общества. Всякий раз, когда разрушается или закрывается школа, дети лишаются образования и воспитания; появляется опасность их присоединения к вооруженным группировкам, вследствие чего они могут оказаться неспособны участвовать в восстановлении своей страны. В этом смысле война ставит под угрозу их будущее.

В Международном комитете Красного Креста (МККК) мы давно уже придерживаемся подобного целостного взгляда на военный конфликт, считаем реагирование на чрезвычайную ситуацию и развитие двумя сторонами одной медали. Мы восстанавливаем инфраструктуру, обеспечиваем оказание жизненно важных услуг, добиваемся устойчивого и продолжительного прогресса, повышаем стабильность и вызволяем людей из бедности. Все это делается для наращивания возможностей местного общества. Помогаем сохранять общественный порядок в неприкосновенности и тем самым предотвращаем потенциально разрушительные и долгосрочные последствия для людей, с которыми работаем. Цель – избежать так называемого «идеального шторма». Вестфальский мир был следствием политической доблести, поскольку позволил завершить Тридцатилетнюю войну и создать новую систему национальных государств, принципы которой живы по сей день. Но он также стал следствием крайнего истощения Европы. Наверно, его было бы лучше охарактеризовать как «Мир от изнеможения».

В данном тексте автор высказывает собственные идеи. Опубликовано в журнале Humanitarian Law and Policy.

Евросоюз. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > globalaffairs.ru, 27 августа 2018 > № 2714098 Паскаль Додэн

Тридцатилетняя война – вечная война

Ее уроки актуальны и сегодня

Герфрид Мюнклер – профессор политологии в Берлинском университете имени Гумбольдта и автор многочисленных книг по истории Германии. Его последняя по времени книга – «Тридцатилетняя война. Европейская катастрофа, немецкая травма 1618–1648» (Издательство Rowolt Berlin, октябрь 2017 г.).

Резюме Эра Вестфальского миропорядка прошла. Но связанная с ее окончанием надежда на то, что и война исчезнет, так как больше не является допустимым инструментом политики, была ошибочной. Столкновения, которые мы наблюдаем сегодня в Сирии, Йемене или Ливии, выглядят возвращением к Тридцатилетней войне.

Тридцатилетняя война поблекла в коллективной памяти немецкого народа. Это легко объяснимо. Во-первых, после ее окончания прошло уже четыре столетия, и следы, которые она оставила, давно загладило время. Во-вторых, по масштабу разрушений, изгнаний и жертв среди мирного населения Вторая мировая война не уступала Тридцатилетней и поэтому смогла «заглушить» воспоминания о ней. Речь, конечно, идет не столько о личных или семейных воспоминаниях, сколько о памяти, которая сформирована исторической политикой, подпитываемой уроками прошлого. Урок Второй мировой, по крайней мере в Германии, гласит, что немецкая земля никогда больше не станет источником военной агрессии. И если сегодня какой-нибудь публицист желает привлечь больше внимания к своим предупреждениям, он напоминает о Второй мировой или говорит о надвигающейся Третьей мировой войне.

В XIX и даже еще в начале XX века подобным образом расценивалась и Тридцатилетняя война, только выводы из ее опыта делали совершенно другие. Так, первый урок гласил: сделать все, чтобы такая война никогда больше не велась на немецкой земле. Второй урок вытекал из первого: конфессиональные споры должны регулироваться так, чтобы в междоусобной борьбе ни протестанты, ни католики не были вынужденны обращаться за поддержкой к иностранным державам. Фактически Вестфальский мир, согласованный в Мюнстере и Оснабрюке, положил конец религиозному противостоянию в государстве. Войны, которые впоследствии велись на немецкой земле, в основном касались власти и политических интересов, но не вопросов вероисповедания.

На основании всего этого историки XIX века, симпатизировавшие Пруссии, пришли к выводу, что в политической структуре Западной и Центральной Европы Германия должна стать военным оплотом для того, чтобы предотвратить межгосударственные конфликты в геополитической сердцевине Старого Света. Под влиянием Наполеоновских войн воспоминания о Тридцатилетней войне обрели новый смысл и обострили запрос на объединение Германии под эгидой Пруссии. Этот урок, извлеченный из войны, предопределил будущие военные конфликты.

Изучение Тридцатилетней войны так познавательно именно потому, что на ее примере хорошо видно: из «уроков истории» (так звучит старая формула политической риторики) не всегда извлекается то, что затем оказывается целесообразным и правильным. Во всяком случае, проект сильного в военном отношении центра, мотивированный осмыслением Тридцатилетней войны, в долгосрочной перспективе вверг Германию и Европу в катастрофу. И если конфессиональное умиротворение, обеспеченное Вестфальским механизмом, положительно повлияло на обстановку в государстве, тема «сильного центра» явно обусловила рост агрессивности с вытекающими последствиями. Опыт познания Тридцатилетней войны в Германии в высшей степени амбивалентен. Выявление этой двойственности есть задача политической и исторической науки в ее диспуте с внушениями политики исторической памяти, которая управляет «уроками истории».

Может быть, пора оставить историю в покое и озаботиться поиском другого советника для ответов на современные вопросы? Тогда историческая память заняла бы подобающее ей музейное место, превратившись, наконец, из упражнения жанра политпросвета в тему для разговора о высших материях. Впрочем, такое пробовали делать не раз, но всегда с более чем переменным успехом. Возвращение к истории в качестве политического ориентира происходит снова и снова, особенно во времена кризисов: Великая депрессия, период, предшествующий Первой мировой войне, успокоение западных демократий в отношении гитлеровской угрозы, холодная война – очевидно, мы не можем разобраться в дебрях политики без консультации с историей. Речь идет не о том, чтобы отказаться от такого способа «перестраховки», а о том, чтобы повысить качество его применения.

Особенно это относится к Тридцатилетней войне. Сложности исторической категоризации начинаются с ключевого вопроса, о чем она была на самом деле: об отстаивании прав сословий перед лицом суверена, которое было в центре внимания во время богемского восстания? Или о позиционировании и признании конфессий, что подстрекало к войне кальвинистов и католиков, в то время как лютеране скорее воздерживались, поскольку их полностью устраивал статус-кво Аугсбургского религиозного мира? Или же на кону стояло перераспределение сил между европейскими государствами, открытые притязания которых, прежде всего Испании и Франции, но также и Нидерландов, Дании и Швеции, позволили им вмешаться в войну?

Долгое время исследования и связанные с ними споры исходили из того, что одна из причин войны должна рассматриваться как решающая. Между тем в основном все сходились в одном: невозможно установить, велась ли эта война преимущественно из-за религии или власти, потому что оба аспекта переплелись и подхлестывали друг друга. Поэтому нельзя классифицировать отдельные компоненты как «важные» и «менее важные». Эта война состояла из многих войн, различных типов боевых действий, несовпадающих мотивов, что в совокупности и определяло ее сложную динамику.

Именно слияние разных типов войн и поначалу географически разрозненных кампаний делает Тридцатилетнюю войну почти парадигмальной для некоторых больших военных конфликтов нашего времени – и дает повод опасаться, что войны будущего будут ближе к этому примеру, нежели к вооруженным конфликтам, случившимся между 1648 г. и XX веком. Поэтому сегодня так полезно анализировать Тридцатилетнюю войну.

Дело не в отдельных аспектах войны и даже не в ее начале, ставшем следствием плохо скоординированных действий дворянского восстания в Праге. Они были структурными признаками, которые сделали ее наглядным пособием для настоящих и будущих войн: смешение религиозно-конфессиональных конфликтов с битвами за господство, синхронное протекание «больших», перманентных кампаний и мелких местных усобиц, ударяющих по мирному населению, а также взаимосвязь социально-революционных элементов и столкновения государств, в ходе которых речь шла о об изменении границ и территориальных аннексиях. Тридцатилетняя война была очень похожа на ту, которая на рубеже XXI века разворачивается в Африке к югу от Сахары в районе Великих озер, или которая свирепствует в районе между Сирией и Йеменом, между Месопотамией и Ливией.

Тот факт, что разные мотивы и причины конфликта соединяются со всеми возможными формами борьбы, заставляет эти войны длиться так долго и делает их окончание столь сложным. В свою очередь, длительность приводит к чудовищному опустошению целых регионов, а число жертв доходит до уровня демографической катастрофы. Непомерно высокий уровень смертности от таких войн возникает не на полях сражений, не в противостоянии войск и даже не от применения оружия, а от голода и последующих волн эпидемий. В результате Тридцатилетней войны на территории Священной Римской империи германская нация сократилась примерно на четверть, исчезли целые деревни, и процветавшие прежде города пришли в упадок. Территории, охваченные подобными бедами, отбрасываются в развитии на десятилетия, и не только в экономическом и демографическом отношениях, но и в плане культуры и научно-технического прогресса. Войны, аналогичные Тридцатилетней, приводят к задержкам в развитии, которые трудно наверстать десятилетиями.

По этой причине Тридцатилетняя война стала немецкой травмой. С одной стороны, она вызвала безутешную скорбь и породила настроения тщетности бытия в барочной литературе. С другой стороны, привела к затаенной обиде и глубочайшей враждебности в отношении тех, кого посчитали виновными в катастрофе. Неустойчивая предпосылка для установления долговечного миропорядка. Мюнстерский и Оснабрюкский мир, заключенный после более чем четырех лет переговоров, такого порядка не создал. Хотя в преамбулах и сопутствующих декларациях говорится о прочном мире, баталии продолжались. Сразу же возобновилась война между Францией и Испанией (конечно, уже не на немецкой земле), а вскоре сражения вспыхнули между Швецией, Польшей и Россией в Восточной части Центральной Европы. Война испанцев, венецианцев и их союзников против Османской империи, приостановившаяся во время Тридцатилетней войны, разгорелась с новой силой. Мир на юго-восточной границе в первую очередь позволил императору в Вене задействовать все ресурсы в пределах империи. Если бы турки теснили его на Балканах, как они делали это в прошлые десятилетия, он не смог бы проводить внутренние операции. Бывает, что мир на одном направлении провоцирует войну на другом.

Однако продолжительность и интенсивность Тридцатилетней войны обусловлена тем, что в ней по сути сконцентрировались все конфликты, существовавшие на тот момент в Европе, и они переместились на территорию рейха. Как только эта война была окончена, вновь вспыхнули окраины континента.

Во многих отношениях возобновление боевых действий за пределами государства было, конечно, удачей для опустошенной Германии, так как десятки тысяч наемников, которые не знали ничего кроме насилия, покинули страну. Останься они в Германии, внутреннее умиротворение оказалось бы еще более мучительным. По крайней мере через два года после заключения мира в 1648 г. многие по-прежнему сомневались, что перемирие сохранится, потому что не могли вообразить, каким образом удастся расформировать армии, вознаградить солдат и интегрировать их в мирную жизнь. Только в день проведения Нюрнбергского конгресса в 1650 г. возобладала уверенность в том, что мир установился.

Все это поучительно для понимания сложности мирного урегулирования на территориях, где сегодня бушует новая «Тридцатилетняя война». В отличие от классического межгосударственного конфликта, задача здесь не ограничивается просто прекращением боевых действий. Скорее, необходимо разработать и пошагово реализовывать долгосрочный план восстановления мирного порядка. Интегрирование воинов в этот порядок – обязательное условие для его стабильности. Вот почему путь к выходу из таких войн настолько долгий и тернистый: вследствие этого заключение мира станет процессом, растянувшимся на многие годы, который будет очень хрупким и может легко сорваться в новое противостояние.

Если посмотреть на результаты Вестфальского мира 1648 г. с точки зрения здравого смысла политической теории, то в основном они состоят из трех пунктов:

незамедлительное перемирие, которое обеспечили бесчисленные гонцы, поспешившие разнести весть о нем по всей стране;

стабильное прекращение конфессиональных конфликтов путем предоставления реформаторам гарантий свободы вероисповедания и приостановления действия правила большинства голосов для принятия решений в Рейхстаге по религиозно-конфессиональным вопросам, зафиксированного конституционно;

заключенный мир регулировал будущие войны таким образом, чтобы больше не могло случиться смешения разных их типов. Межгосударственные и гражданские войны были четко разделены. Политическое требование Вестфальского порядка гласило, что межгосударственные войны допустимы, но гражданские необходимо предотвращать при любых обстоятельствах. Более того, «малая война», которая стала тактическим инструментом «большой войны» (регулярные войска – особенно во второй половине Тридцатилетней войны – действовали как наемники-мародеры, что привело к разрушительным последствиям для сельского населения), не должна выходить из-под контроля. За «малой войной» впоследствии закрепилось испанское название Guerilla, которое стало общеупотребительным.

Предпосылкой всему этому была строгая национализация военного противостояния. Это означало, что в случае конфликта формирование постоянных армий происходит путем призыва на военную службу мирного населения. Времена военных предпринимателей, тех, кого именовали кондотьерами, а сегодня называют «военными баронами», подошли к концу. Эрнст фон Мансфельд, Альбрехт фон Валленштейн и Бернхард из Саксен-Веймара были последними в своем роде: они организовывали военную рабочую силу, чтобы предоставлять ее властителям за соответствующее вознаграждение. Эта форма военного дела в основном и способствовала интенсификации насилия и продлению боевых действий, поскольку наемники не знали, где территория, которую им нужно защищать, и считали всех фермеров и горожан потенциальными жертвами, из которых следует выжимать средства для продолжения войны. Те, кто привязан к войне как к бизнес-модели, не были заинтересованы в прочном мире. В постоянных армиях ситуация была другой, жалованье выплачивалось и в мирное время.

Вестфальский мирный порядок, построенный по окончании Тридцатилетней войны, становился в последующие десятилетия все более стабильным. Но это был не порядок мира, а одно из правил ведения войны. Он снова сделал войну инструментом политики, что позволяло использовать ее в качестве альтернативы дипломатии. В войне политика меняет перо на меч, написал когда-то прусский генерал и военный теоретик Карл фон Клаузевиц. Такая аллегория использовалась в начале Тридцатилетней войны, но со временем военную силу стали изображать в памфлетах и стихах как чудище, разрушающее и уничтожающее все на своем пути. Сорвавшийся с цепи хищник больше не подчинялся политической узде, он рассвирепел и творил все, что хотел. Беллону, мифическое воплощение дикого и неукротимого духа войны, пришлось усмирять политическими и юридическими средствами, чтобы военная сила снова служила интересам политики. В современных торжествах, посвященных заключению Вестфальского мира, об этом, как правило, забывают. Кстати, такая возможность была доступна только потому, что война и мир были четко разделены между собой как разные агрегатные состояния, в которых может находиться государство.

Неконтролируемые войны типа Тридцатилетней не знают точного разделения этих состояний. Фактически многочисленные игроки выводили армии на поля сражений, никогда открыто не объявляя о войне. Так было не только в случае с кондотьерами, это относилось и к конфликтам между государствами, как Франция при Ришелье или Швеция во времена Оксеншерна. И так как война внутри империй была оправдана либо как подавление мятежа, либо как законное сопротивление тираническому правлению, не существовало оснований для формальных объяснений. А заключение мира должно было принимать форму наказания или помилования агрессора, которое исходило от императора. В результате ни один из договоров не привел к долговечному миру, речь шла только о промежуточных фазах относительного спокойствия до следующего возобновления боевых действий. Изменения принес только Вестфальский порядок, который отделил войну от мира и превратил ее в кровавый конфликт, который государства ведут между собой посредством регулярных армий.

Эра Вестфальского миропорядка миновала. Но не оправдалась надежда, связанная с ее окончанием: война, мол, исчезнет, так как больше не является инструментом политики, допустимым согласно международному праву. Войны, которые мы наблюдаем сегодня в Сирии, Йемене или Ливии, во многом выглядят возвращением к Тридцатилетней войне.

Сходства начинаются с появления «военных баронов» и варьируются от различных форм массового насилия и зверств до огромных потоков беженцев. Из-за своего религиозно-конфессионального компонента Тридцатилетняя война стала причиной движения переселенцев в масштабах, невообразимых и по сей день. По оценкам, после подавления восстания в Богемии и начала принудительного обращения в католичество страну покинула десятая часть населения. Если прежние войны сопровождались изгнанием элит проигравшего государства, теперь это привело к массовой миграции, в которой богемские беженцы были только началом. Катастрофические экономические последствия войны в некоторых частях империи также обусловила массовая миграция: она дезорганизовала распределение населения. В то время как в некоторых областях было безлюдно, в других теснились толпы, лишенные пропитания. Это также способствовало возникновению голода и распространению эпидемий.

Одно из структурных сходств между нынешними войнами на Ближнем Востоке и Тридцатилетней состоит в том, что конфликты, поначалу распределенные по разным территориям, сливаются в единую войну. Между 1618 и 1648 гг. восстание в Богемии переплелось с войной за независимость Нидерландов против Испании. Соперничество за гегемонию в Балтийском регионе стало еще одним звеном цепи в борьбе дома Габсбургов за императорскую корону. Конфликт между правящими в Гейдельберге и в Мюнхене Виттельсбахами по поводу избрания своего ставленника курфюрстом соединился с проектом по отходу от католицизма, который вновь ощутил уверенность в своих силах и захотел восстановить верховную власть над секуляризированным к тому времени имуществом церкви.

Переплетением всех этих конфликтов объясняется длительность противостояния. Оно стало самовоспроизводящимся, даже если первоначальные мотивы были исчерпаны. То же самое можно сказать о многих военных конфликтах нашего времени.

Чем поучительна Тридцатилетняя война в контексте современных междоусобиц в Сирии, Йемене и Ливии, где религиозно-конфессиональные конфликты также сочетаются с гегемонистскими устремлениями, а всплеск повстанческого движения накладывается на межгосударственное соперничество? Нужно настроиться на то, что они должны быть решены не просто мирными соглашениями, а сложными процессами мирного урегулирования. И нужно сделать все возможное, чтобы они не превратились в единый военный конфликт, который подожжет весь Ближний Восток. Однако это тем вероятнее, чем дольше длятся эти войны. Если не удастся их локализовать и быстро закончить, региону угрожает судьба, постигшая Европу в XVII веке.

Статья была напечатана в газете Die Zeit и публикуется на русском языке с любезного разрешения автора.

Германия. Евросоюз. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > globalaffairs.ru, 27 августа 2018 > № 2714097 Герфрид Мюнклер

 Глава МИД Великобритании Джереми Хант, выступая во вторник в вашингтонском Институте мира, призовет Евросоюз к усилению санкций против России в связи с инцидентом в Солсбери, следует из имеющихся в распоряжении РИА Новости отрывков текста речи министра.

"Конечно, мы должны вести диалог с Москвой, но мы также должны предельно ясно дать понять: внешняя политика России при президенте Путине сделала наш мир более опасным", — говорится в тексте речи.

"И сегодня Соединенное Королевство просит своих союзников пойти еще дальше, призывая Евросоюз обеспечить, чтобы его санкции против России были всеобъемлющими и чтобы мы по-настоящему стояли плечом к плечу с Соединенными Штатами. Это предполагает единую критику и реакцию на правонарушения, когда бы и где бы они ни совершались, от улиц Солсбери до судьбы Крыма", — отметит Хант.

Выступление Ханта состоится в рамках его первого визита в США в статусе министра иностранных дел. В его программе значится встреча с госсекретарем Майком Помпео, другими высокопоставленными представителями администрации, с лидерами конгресса. На встречах будет обсуждаться широкий спектр международных проблем, в том числе Иран, КНДР, Сирия, Йемен, ближневосточное урегулирование.

Из Вашингтона Хант отправится в Нью-Йорк, где выступит перед Совбезом ООН. Его речь там будет посвящена борьбе с ИГ* Великобритании, США и их партнеров. Хант также встретится с генсеком ООН Антониу Гутеррешем, с которым обсудит ряд гуманитарных вопросов и реформу ООН.

Вызовы международному порядку

Выступая в Институте мира, Хант, как ожидается, назовет поведение России первым из четырех факторов, внушающих опасение на международной арене.

"Второй вызов – это меняющийся экономический баланс сил между Востоком и Западом. К 2030 году Китай, согласно прогнозам, обойдет США и станет крупнейшей мировой экономикой. Но с экономической мощью приходит политическая ответственность. И хотя Китай ясно давал понять, что поддерживает некоторые элементы нынешней системы, в особенности те, которые позволяют ему свободно вести торговлю с миром, он выражал меньшую поддержку в других сферах, например отказавшись противостоять аннексии Крыма Россией или поддержать меры по усилению международного запрета на химоружие. Мы надеемся на более последовательную, сильную поддержку со стороны Китая на правилах порядка – и ключевым фактором для этого будет обеспечение правильного баланса между конкуренцией и сотрудничеством с тем, чтобы мы могли при возможности реализовывать общие задачи", — отметит министр.

Третьей проблемой Хант считает снижающийся уровень поддержки населением западных стран западных же демократических принципов: многие европейцы стали ставить под вопрос глобализацию.

"В сердце любой демократии лежит свобода слова, что позволяет гражданам получать независимую информацию, которая помогает им решить, за кого голосовать. Но вездесущность "фейковых новостей", таргетирование соцсетей и попытки из-за рубежа манипулировать выборами подорвали веру в то, что это возможно", — считает министр.

Четвертой проблемой Хант назовет проблему исламского терроризма, до истоков которого, по его мнению, так добраться и не удалось.

Решать эти проблемы, по словам министра, следует с помощью усиления существующих альянсов между странами с общими ценностями и укрепления экономики западных стран.

"Одной из крупнейших угроз для европейского единства является хаотичный Brexit в том случае, если соглашения достичь не удастся", — отметит министр, призвав Евросоюз в очередной раз предпринять все усилия для того, чтобы соглашение было.

Хант также подчеркнул, что необходимо реагировать на выражаемое самими европейцами недовольство тем, как "работает общество".

"Мы зарываем наши головы в песок, когда виним соцсети, притворяясь, что некоторые из поводов для возмущения не имеют отношения к реальности: будь это связано с падением уровня дохода многих американцев и европейцев, с проблемами, связанными с технологическими изменениями или с вызванными иммиграцией вопросами идентичности у многих голосующих", — отметит Хант.

Новые санкции США

Восьмого августа администрация США анонсировала новые санкции против России из-за якобы использования ею химоружия в Солсбери, где в марте, согласно утверждениям британских властей, были отравлены бывший офицер ГРУ Сергей Скрипаль и его дочь Юлия. Ожидается, что первый пакет санкций вступит в силу во вторник. Речь прежде всего идет о введении ограничений на поставки в Россию продукции двойного назначения.

Увязку новых американских санкций с инцидентом в Солсбери в Кремле назвали незаконной и неприемлемой. Официальный представитель МИД Мария Захарова назвала предлог для новых санкций надуманным.

По словам Дмитрия Пескова, "подобные рестрикции, безусловно, наносят ущерб всей международной торговле". При этом пресс-секретарь главы государства призвал не забегать вперед в вопросе реакции руководства России.

Отравление в Солсбери

В английском городе Солсбери 4 марта, согласно утверждениям британских властей, были отравлены бывший офицер ГРУ Сергей Скрипаль и его дочь Юлия, что спровоцировало крупный международный скандал. Лондон считает, что к отравлению Скрипалей веществом А234 причастно российское государство, Москва это категорически отрицает. Сергей Лавров в мае заявил, что "дело Скрипаля" рассыпается на глазах из-за отсутствия каких-либо доказательств виновности России.

Мария Захарова ранее заявила, что по делу Скрипалей в Форин-офис было направлено около 60 дипломатических нот с требованием предоставить России доступ к расследованию, пострадавшим россиянам, а также с запросом о правовой помощи и предложениями о сотрудничестве, в том числе о проведении совместного расследования, но британские власти на них не отреагировали.

Экс-глава британского МИД Борис Джонсон в марте обвинял Россию в отравлении Скрипаля, утверждая, что доказательства вины Москвы "ошеломляющие". Обвинения оказались ложными. Глава секретной лаборатории минобороны Британии позже заявил, что эксперты не смогли установить источник происхождения вещества, которым, как утверждала британская сторона, были отравлены Скрипаль и его дочь. Британский МИД в тот же день признал, что вывод о причастности Москвы к отравлению Скрипалей был сделан в том числе на основании собственных оценок информации.

* Террористическая организация, запрещенная в России

Мария Табак.

Петер Маурер: верю, что можем улучшить гуманитарную ситуацию в мире

Всемирный день гуманитарной помощи отмечается 19 августа. В этот же день ООН вспоминает обо всех гуманитарных работниках, которые погибли во время выполнения своей миссии.

О том, изменилась ли гуманитарная ситуация в Сирии и Йемене за последние месяцы, о проблемах, с которыми сейчас сталкиваются сотрудники гуманитарных организаций во время вооруженных конфликтов, а также о том, как облегчить их работу, в интервью руководителю представительства РИА Новости в Швейцарии Елизавете Исаковой рассказал президент Международного комитета Красного Креста (МККК) Петер Маурер.

— Как вы оцениваете нынешнюю ситуацию в Сирии с гуманитарной точки зрения? ООН считает, что в стране больше не осталось осажденных районов. Как вы считаете, приблизились ли мы к завершению конфликта?

— С гуманитарной точки зрения, это ситуация, с который мы сталкиваемся очень часто. Конечно, на земле — мы признаем это — ситуация очень поменялась, потому что территории, которые находятся под контролем правительства, значительно расширились за последние пару месяцев. В то же время гуманитарная ситуация для людей не улучшается так же быстро, как изменяется ситуация в военном плане. Так что много вопросов остается, много отвлекающих моментов из-за военной операции. Кроме того, мы думаем, что доступ для гуманитарных организаций не сопоставим с той скоростью, с какой увеличиваются нужды. Так что при наличии новых военных стратегий на земле у нас все еще есть много гуманитарных проблем. В частности, у нас до сих пор проблемы с доступом для увеличения наших операций.

Мы готовы к наращиванию нашей активности в Сирии, потому что мы думаем, что многие сирийцы нуждаются в гуманитарной помощи и защите. Но доступ остается проблемой и, повторюсь, он не увеличивается с той же скоростью, с которой продвигается военная операция.

В целом, я должен сказать, что изменяющаяся ситуация на земле также приводит к новым нуждам. Как гуманитарная организация, мы сталкиваемся с большим количеством сирийцев, которые ищут пропавших людей, спрашивают, кто умер, кто стал заключенным. И это всегда связано с тем, о чем я говорил выше – с доступом к нуждающимся, доступом к местам лишения свободы, с уважением к международному гуманитарному праву. Со всем этим есть проблемы, и мы продолжаем работать, чтобы дать возможность большему количеству сирийцев получить доступ к гуманитарной помощи.

— То есть вы планируете расширять свою деятельность в Сирии?

— Мы продолжим активно работать в Сирии в 2019 году. Я думаю, в работе МККК все также будут нуждаться, и мы нацелены нарастить наши операции и взаимодействие с Сирийским арабским Красным Полумесяцем.

— Если сравнивать с предыдущими годами, к примеру, с 2017-ым, стало ли в этом году гуманитарным организациям безопаснее работать в Сирии?

— Я бы не стал судить о том, безопасно или нет. Это деликатная ситуация. В Сирии уже нет того множества активных зон боевых действий, которые мы видели ранее, но это не значит, что нас не заботит безопасность наших операций в Сирии.

Если сравнивать предыдущий и нынешний годы, гуманитарные работники продолжают погибать в Сирии. Многие попадают под атаки. Так что мы далеки от того, чтобы быть вне опасности. Сирия, как Афганистан, Йемен, ЦАР или Южный Судан, является местом, где беспокойство относительно безопасности гуманитарных сотрудников очень высоко.

— Если говорить о Йемене, МККК отозвал оттуда 70 международных сотрудников. Планируется ли возвращать их обратно или же ситуация с безопасностью пока не позволяет это сделать?

— Мы, конечно же, работаем над тем, чтобы их вернуть. Мы всегда говорили, когда мы перемещали часть нашего международный контингента в Джибути, что наша цель — вернуть их обратно как можно скорее.

В Йемене прошло много переговоров с участниками конфликта. Сегодня я чуть более оптимистичен, с учетом тех бесед, которые были у МККК за последние пару недель, что мы вскоре получим возможность вернуть наш международный контингент в большом количестве в Йемен. Это важно, потому что, как и в ситуации с Сирией, мы полагаем, что присутствие большого количества гуманитарных сотрудников поможет отреагировать на нужды людей, в том числе в тех районах, где проходит военная операция. И мы прилагаем большие усилия, чтобы вернуть наших людей и нарастить операции.

Сегодня я могу сказать, что дискуссии с участниками конфликта идут в правильном направлении. И у меня больше надежды, чем было две или три недели назад. И если все продолжится так и дальше, у нас больше людей вернется. У нас уже некоторые сотрудники вернулись в Йемен из Джибути.

— На ваш взгляд, гуманитарная ситуация в Йемене ухудшилась за последние месяцы или ее все же можно назвать относительно стабильной?

— Ситуация, конечно же, нестабильная. Она ухудшается по нарастающей, что мы наблюдаем в последнее время. Мы вместе с гуманитарными партнерами не смогли справиться с вопросами доступа, существуют проблемы с доставкой грузов в Йемен, отсутствием безопасности при их транспортировке от места выгрузки. Так что, к сожалению, ситуация не улучшается.

— В начале сентября, 6 числа, в Женеве запланированы консультации по Йемену. Ожидаете ли вы, что на них будут подняты гуманитарные вопросы?

— Я думаю, с такой ужасной гуманитарной ситуацией, как в Йемене, было бы сложно избежать этой темы. Я ожидаю политических дискуссий и по другим вопросам. Я ожидаю, что крайне тяжелая гуманитарная ситуация будет одним из важных элементов политического решения. Потому что чтобы найти политическое решение, необходим больший доступ, большая стабильность для гуманитарной работы в Йемене. И я надеюсь, что оба трека – политический и обеспечения безопасности для гуманитарного доступа — помогут людям в Йемене. Так что мы надеемся, что предстоящие консультации приведут к улучшению ситуации на гуманитарном уровне.

— 19 августа отмечается Всемирный день гуманитарной помощи. На ваш взгляд, сложнее ли стало работать гуманитарным организациям в последние годы?

— Я бы сказал, что, к сожалению, за последние пару лет мы видим растущее количество вызовов в области безопасности для гуманитарных работников. И в воскресенье мы вспоминаем о погибших коллегах. Как вы знаете, 19 августа 2003 года в Багдаде было взорвано представительство ООН в Ираке. В этот день ООН и все международное гуманитарное сообщество вспоминает тех, кто погиб во время конфликтов выполняя гуманитарную миссию.

К сожалению, сегодня верно и то, что общий тренд за последние пару лет был не очень хорошим. Но это касается не только безопасности гуманитарных работников. Речь идет и о недостатке доступа, административной волоките, с которыми нашим сотрудникам приходится сталкиваться. А также неуважение к международному гуманитарному праву, которое так важно в нынешних конфликтах. Так что, если посмотреть шире, то мы не вышли из динамики последних пары лет, согласно которой в 15-ти или 20-ти самых активных конфликтов в мире погибло наибольшее количество гуманитарных работников, и откуда происходят порядка 80% всех перемещенных лиц. Нам надо отвечать на эти вызовы и международное сообщество может это сделать.

— Считаете ли вы, что международное сообщество действительно может что-то предпринять на этом направлении? Стоит ли, к примеру, пересмотреть Женевские Конвенции?

— Я верю, что мы можем это сделать. Потому что, к примеру, в сирийском или йеменском конфликтах нам необходимы серьезные и полноценные переговоры по прекращению огня и политическом урегулированию. Это не то, что делают гуманитарные работники, но это будет иметь непосредственный эффект на их деятельность. И поэтому нам нужно больше политического лидерства, больше политической вовлеченности, чтобы создавать условия для более тщательного рассмотрения тех проблем, которые стали возникать в последние пару лет.

Я не думаю, что речь должна идти о пересмотре Женевских Конвенций. Необходимо их вначале выполнять. Немедленное решение всех конфликтов сегодня не заключается в том, чтобы пересмотреть или внести поправки в Женевские Конвенции. Речь о выполнении этих Конвенций и создания при помощи политических переговоров условий для работы независимых гуманитарных организаций.

Швейцария. Сирия. Йемен. ООН > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > ria.ru, 19 августа 2018 > № 2712064 Петер Маурер

Замминистра обороны Йемена: надеемся, Россия поможет решить конфликт

В Йемене четвертый год идет война между захватившими часть территории страны отрядами мятежного шиитского движения "Ансар Алла", известных больше как хуситы, и армией президента страны Абд Раббу Мансура Хади, поддерживаемой арабской коалицией во главе с Саудовской Аравией. Конфликт обострился в июне этого года, когда коалиция объявила о начале штурма Ходейды — стратегически важного города-порта на Красном море. Спустя несколько недель после начала операции боевые действия были приостановлены для проведения переговоров о перемирии. Заместитель министра обороны Йемена генерал-майор Абдель Кадер аль-Амуди в интервью корреспонденту РИА Новости в Каире Рафаэлю Даминову рассказал о том, почему затянулся конфликт в самой южной арабской республике, скольких человек лишилась правительственная армия за время гражданской войны и откуда у хуситов современные баллистические ракеты.

— Два месяца назад йеменская армия и силы арабской коалиции объявили о начале штурма города Ходейда. Звучали громкие заявления о том, что город вот-вот окажется в руках законной власти, однако уже через несколько недель было объявлено о приостановке операции. На ваш взгляд, удастся ли вам овладеть Ходейдой, если бои все же возобновятся?

— Город-порт Ходейда очень важен для обеих сторон конфликта. Порт имеет важное экономическое и стратегическое значение. Хуситы собирают всю свою мощь для того, чтобы удержать ее, чтобы иметь сильные позиции на предстоящих переговорах. Легитимное правительство также стремится взять ее под свой контроль с той же целью – обрести крепкую переговорную позицию на переговорах, которые будут проходить под эгидой Совбеза ООН.

Становится ясно вследствие позиции некоторых государств, что мировое сообщество не поддерживает овладения Ходейдой законными властями, оправдывая это тем, что она является единственным коридором для доставки гуманитарной помощи для жителей северных районов. Я считаю, что это утверждение надуманно и не имеет отношения к действительности, так как если Ходейда окажется в руках законных властей, гуманитарная помощь не только продолжится, но и увеличится. Думаю, что это всего лишь предлог для затягивания войны и хуситы продолжат упрямиться.

По моему мнению, военное решение не станет определяющим в Ходейде, так как этот город имеет стратегическую важность для Красного моря и пролива (Баб-эль-Мандебский пролив), через который проходит большинство поставок нефти в мире. Международное сообщество, представленное в СБ ООН, сделает все возможное для прекращения войны в этом городе.

— Война в Йемене затянулась. Если арабской коалиции удалось за несколько месяцев выбить хуситов из южной части страны, то уже в северных провинциях бои за одни и те же населенные пункты идут третий год. Почему так происходит?

— В южных и восточных провинциях Йемена у хуситов нет никакой поддержки. Ни среди простых людей, ни политиков, ни племенных объединений, поэтому жители этих районов, молодежь вступили в ополчение для того, чтобы сражаться с ними, и заставили мятежников покинуть южные провинции. Но на севере страны у них такая поддержка есть. Как политическая, так племенная и религиозная, поэтому на севере мало кто поднял против них оружие, а часть людей им откровенно симпатизирует. Это одна из главных причин, которая привела к задержке побед в северных провинциях.

Все свидетельствует о том, что военное решение йеменского кризиса не станет решающим, оно не сможет удовлетворить в будущем всех в Йемене. Мы поддерживаем усилия, которые прилагаются сейчас со стороны международного сообщества и спецпосланника ООН в Йемене, а также выдвижение им разных инициатив в каждый свой визит в регион.

— Каковы дальнейшие планы у йеменской армии?

— Во-первых, это реорганизация вооруженных сил, лояльных легитимным властям в освобожденных районах. Создание национальных вооруженных сил, объединение армии и сил сопротивления в единую армию и органы безопасности. Работа над организацией и подготовкой национального сопротивления в регионах, контролируемых хуситами, и их поддержка. Поддержание мира и безопасности в уже освобожденных районах и противодействие террористическим элементам, которые присутствуют в ряде провинций.

— Что сегодня представляет собой йеменская армия?

— Сложно дать точную формулировку. Большая часть армии сегодня это люди из южного сопротивления, присоединившиеся к армии после призыва президента Йемена Абд Раббу Мансура Хади.

В освобожденных районах на севере большинство в правительственных войсках составляют военные из бывшей йеменской армии. Также присутствует молодежь из отрядов сопротивления, возникших в этих провинциях, и члены ряда оппозиционных мятежникам-хуситам политических партий.

— Сколько человек сегодня служит в йеменской армии?

— Никто не сможет назвать точного количества, так как большая часть этой армии – добровольцы из сопротивления, присоединяющиеся к вооруженным силам в самые нужные моменты.

— Воюют ли на стороне йеменской армии на земле военные из других государств? Известно, например, что контингент из Судана уже несколько лет находится в Йемене и принимает участие в боевых действиях.

— Да, есть, но их ограниченное количество. В основном коалиция помогает нам с воздуха, иногда с моря, но на земле в боевых действиях участвуют в основном йеменцы.

— Сколько бойцов йеменских правительственных сил погибло в войне с хуситами с начала конфликта?

— Есть данные по количеству убитых и раненых в боях по освобождению южных провинций. Количество убитых там достигло девяти тысяч человек. Примерно двадцать семь-двадцать девять тысяч получили ранения. Но продолжение боевых действий вдоль западного побережья и на фронтах Кирш, Эр-Рахида и Эль-Байда ежедневно увеличивает количество погибших. Не говоря уже о потерях на фронтах: Нехм, Сарвах, Саада и Аль-Джауф, а также других, где потери еще больше и увеличиваются с каждым днем. Когда мы говорим о том, что мы потеряли девять тысяч человек погибшими, освобождая только южные провинции, то что можно сказать об оставшихся? Потери постоянно растут, с продолжением войны они будут увеличиваться с каждой стороны.

— Сколько погибших за время войны со стороны хуситов и сторонников экс-президента Али Абдаллы Салеха?

— Точных данных нет. Они стараются скрыть информацию о количестве погибших в своих рядах. Мы не можем определить эту цифру, так как боевые действия ведутся на огромной территории.

— Практически ежедневно представители арабской коалиции и руководства стран, входящих в этот военный союз, обвиняют Иран в прямой военной поддержке хуситов, в том числе снабжении их баллистическими ракетами. Насколько эти обвинения имеют отношение к действительности?

— Всем известна та поддержка, которую Иран оказывает хуситам. Это касается и вооружения, и обучения, и логистики. Иран замешан напрямую в идущей войне. Он снабжает хуситов баллистическими ракетами и помогает им усовершенствовать те ракеты, что стояли на вооружении ранее (у йеменской армии), которыми завладели хуситы.

Ракетный потенциал, который был у ВС Йемена, хорошо известен, поэтому когда хуситы в недавнем прошлом начали запускать баллистические ракеты по саудовской территории, стало ясно, что это современное оружие, которое они получили при поддержке Ирана. Эти ракеты доставляются разными путями к берегам Йемена, затем их переправляют вглубь на север страны.

— Какой процент территории Йемена правительственной армии удалось вернуть под контроль властей с начала боевых действий?

— Можно сказать, что семьдесят процентов территории Йемена контролирует законная власть. Это почти все южные провинции, а также провинция Мариб, некоторые районы провинции Эль-Джауф, Саада и ряд районов провинции Ходейда и Таиз.

— Какую роль могла бы сыграть Россия для урегулирования конфликта в Йемене?

— Россия — великое государство, она играет большую роль на международной арене, влияет на разные международные и региональные проблемы. Россия так же, как и сегодня в Сирии, могла бы сыграть свою роль и в разрешении конфликта в Йемене.

К России в международных делах, благодаря ее политическим, военным и экономическим позициям, есть доверие. Все надеются заручиться поддержкой России и российской дипломатии для поиска решений, инициатив, которые остановят войну, разрешат эти проблемы. Россия и Йемен исторически имеют давние и крепкие связи, поэтому мы надеемся и ожидаем, что Россия, благодаря своему весу на международной арене, сыграет еще большую роль и примет участие в разрешении йеменской проблемы.

Йемен. Саудовская Аравия. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > ria.ru, 16 августа 2018 > № 2712077 Абдель Кадер аль-Амуди

Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова по итогам совещания послов и постоянных представителей Турции при международных организациях, Анкара, 14 августа 2018 года

Уважаемый господин Министр, дорогой друг,

Дамы и господа,

Прежде всего, хотел бы поблагодарить турецких друзей за предоставленную возможность выступить перед послами и постоянными представителями Турции за рубежом. Это – наглядный пример высокого уровня взаимного доверия. Наши отношения развиваются по возрастающей траектории. Постоянный импульс общим усилиям по их развитию на всех направлениях придают президенты двух стран. Они лично координируют совместную работу всех ведомств и структур, включая внешнеполитические ведомства. У нас уверенно растет товарооборот, в прошлом году он увеличился более чем на 40%. Успешно реализуются крупные проекты, включая «Турецкий поток» и строительство АЭС «Аккую» силами российских специалистов. Мы также отмечаем насыщенные гуманитарные связи, в следующем году состоится перекрестный год культуры и туризма России в Турции и Турции в России. На этом фоне мы с удовлетворением отмечаем рост турпотока из нашей страны на прекрасные турецкие курорты. В прошлом году мы опять вышли на первое место по количеству посещений россиянами Турции с целями рекреации — 5 млн. человек. В этом году, наверное, будет новый рекорд, об этом недавно сказал Президент Турции Р.Т.Эрдоган.

В сфере внешней политики Россия и Турция проводят независимый курс. Мы высоко ценим отказ партнеров присоединиться к антироссийским санкциям.

В ходе выступления перед турецкими послами и постоянными представителями поделился видением российского государства ключевых тенденций глобального развития, изложил наши принципиальные подходы к основным проблемам современности, ответил на многочисленные вопросы коллег. Разговор получился профессиональный, такой обмен мнениями абсолютно востребован сегодня, когда ситуация в мире остается тревожной. Мы находимся на переломном этапе, без преувеличения мировой истории, это этап перехода от биполярных и однополярных моделей и схем к построению полицентричного миропорядка, который формируется как объективная реальность. Мы сегодня много об этом говорили. Конечно, противодействие этим объективным тенденциям налицо — используются методы санкций, угроз, шантажа и диктата. В этих условиях ощущается, что некоторые наши западные партнеры утратили культуру дипломатии, но, надеюсь, объективная реальность все-таки заставит разум восторжествовать, и мы вернемся к тем основам, которые заложены в Уставе ООН и предполагают коллективную работу над решением глобальных проблем при уважении суверенного равенства государств и невмешательстве в их внутренние дела. Наша заинтересованность в решении многочисленных проблем опирается именно на такие принципы. Это проявляется в Сирии, где мы сегодня обсуждаем по разным каналам задачи преодоления сопротивления последних террористических групп, возвращения к мирной жизни вооруженной оппозиции, которая отвергает террористические методы, и реализации в полном объеме договоренностей по зонам деэскалации, включая зону деэскалации в Идлибе, во всем объеме этой договоренности. С аналогичных позиций поиска общих подходов и мирных решений сегодня рассмотрели и другие ситуации, в т.ч. в ближневосточном регионе, на севере Африки, в Ливии, Йемене, ситуацию на Балканах, украинское урегулирование, нагорно-карабахскую проблему и др.

Сегодня мы подтвердили выбор наших стран на наращивание стратегического партнерства по внешнеполитическим делам. Я думаю, что за рабочим завтраком мы подробнее обсудим конкретные аспекты нашего взаимодействия.

Еще раз хочу поблагодарить наших хозяев, лично М.Чавушоглу, за приглашение и прекрасное гостеприимство.

Вопрос: Есть ли у Москвы и Анкары какие-то договоренности по провинции Идлиб, учитывая, что Дамаск хочет вернуть её под свой контроль, а Анкара выступает против?

С.В.Лавров: Что касается зоны Идлиба, то в дополнение к тому, что я уже сказал во вступительном слове, замечу следующее: Идлибская зона деэскалации, как и все зоны деэскалации, создавалась на определенных условиях. Одним из непременных условий была договоренность о том, что на террористов режим прекращения огня не распространяется и что те вооруженные формирования, которые не хотят ассоциироваться с террористами, должны территориально от них отмежеваться для того, чтобы «непримиримые», прежде всего «Джабхат ан-Нусра», были уничтожены. Эта договоренность сохраняется и в Идлибе. Обстановка там сложнее, чем в других зонах. Она была с самого начала наиболее сложной, в том числе и из-за доминирования «Джабхат ан-Нусры». Там несколько десятков тысяч боевиков, в том числе по оценкам ООН. По мере развертывания в Идлибской зоне наблюдательных постов Турции, ситуация успокаивалась, но в последнее время мы ощущаем достаточно агрессивные действия прежде всего «Джабхат ан-Нусры»: обстрелы позиций сирийский войск, ежедневное направление дронов с целью обстрела российской авиационной базы Хмеймим и многие другие провокационные действия. Поэтому сирийская армия имеет полное право подавлять подобные проявления. Здесь не может быть и речи о том, что «позволит ли Россия что-то сирийской армии». Сирийская армия находится на своей земле, она воюет за свою независимость против террористов в полном соответствии с резолюцией СБ ООН 2254, а мы, в полном соответствии с международным правом, оказываем ей поддержку в этих действиях. Ключевым в рамках сирийского кризиса является хроническая неспособность, начинающаяся еще с Администрации Б.Обамы, отделить нормальные, патриотические отряды вооруженных оппозиционеров от террористов «Джабхат ан-Нусры», которые не проявляют никакой договороспособности и которые должны быть легитимной целью всех тех, кто борется с экстремизмом и терроризмом в Сирии. Сегодня мы будем об этом говорить с господином Министром. Об этом говорят и наши военные в рамках тех механизмов, которые были созданы в Астанинском формате.

Вопрос: Как Москва смотрит на политику ужесточения санкций США в отношении России, Ирана и Турции? Насколько сильно это повлияет на кризисы в регионе, особенно на координацию по сирийскому досье и стремление России найти решение по вопросу беженцев?

С.В.Лавров: Вы фактически перечислили страны-участницы Астанинского формата. Конечно, никакого прямого увязывания с сирийским кризисом мы не увидим в заявлениях, которые делает американская сторона, объявляя о санкциях против наших стран, но объективно мы ощущаем желание Запада, прежде всего, США, но не только, не позволять Астанинскому процессу достигать конкретных результатов и подавать его как не вполне успешный. Эти попытки предпринимались и раньше. Наверное, они продолжатся. То, что Россия, Турция и Иран, имеющие не всегда, а порой и далеко несовпадающие подходы к тому или иному аспекту сирийского кризиса, смогли найти в себе мудрость и готовность решать конкретные проблемы, я считаю, все это внесло коренной перелом в ситуацию в Сирии. Т.н. ИГИЛ практически разгромлен, остались отдельные разрозненные группки. Главной задачей, сейчас мы об этом уже упоминали, является «Джабхат ан-Нусра».

Не думаю, что США вводили санкции для того, чтобы каким-либо образом вывести из равновесия астанинскую «тройку», но в целом позиция Запада по ситуации с беженцами вызывает удивление - сдержанность в большинстве случаев. Была, правда, очень полезная акция с участием России и Франции по доставке гуманитарной помощи в Восточную Гуту. Но мы говорим сейчас о гораздо более масштабных задачах. Огромные территории Сирии освобождены от террористов. На них не ведутся боевые действия. Там пора восстанавливать инфраструктуру, все системы жизнеобеспечения, чтобы беженцы из Турции, Ливана, Иордании, Европы начали возвращаться в свои дома, в том числе и из Ирака. Этот процесс уже идет. Мы считаем, его нужно всячески поощрять. На этом фоне было странно услышать заявление, если оно было правильно изложено, Верховного комиссара ООН по делам беженцев Ф.Гранди о том, что, по его мнению, возвращение беженцев в Сирию сейчас преждевременно, потому что там по-прежнему опасно. Если такое заявление действительно имело место, то это недостаточная информированность, если не нечто более серьезное.

Возвращаясь к вопросу о том, как мы смотрим на политику ужесточения санкций. Мы смотрим на нее как на нелегитимную, незаконную политику, продиктованную в решающей степени стремлением доминировать везде и во всем, «заказывать музыку» в мировых делах без согласования с кем бы то ни было ради того, чтобы достигать преимуществ на мировых рынках, односторонних выгод для своего бизнеса, прибегая к протекционизму, санкциям, недобросовестной конкуренции, в том числе наказывая и своих союзников, как Вам известно. Эта политика не может быть основой для нормального диалога. Мне кажется, что она не может долго продолжаться.

Вопрос: Европейские страны недавно осудили санкции США против Турции и Ирана. Как Россия оценивает эти санкции? Есть ли возможность использовать национальную валюту в международной торговле?

С.В.Лавров: Я про санкции уже сказал: они незаконны и подрывают все принципы мировой торговли и принципы, одобренные решениями ООН, в соответствии с которыми односторонние меры экономического принуждения нелегитимны.

На счет того, как преодолевать эти противоправные барьеры и ограничения, действительно, использование национальных валют во взаимной торговле является уже несколько лет одной из задач, которую президенты России и Турции поставили в наших отношениях с Ираном. Такие же процессы уже имели место не только с Турцией и Ираном, но и с КНР, с которой мы договариваемся и уже реализуем расчеты в национальных валютах во взаимной торговле.

Я уверен, что подобное грубейшее злоупотребление ролью американского доллара в качестве мировой резервной валюты приведет к тому, что роль его будет ослабевать и падать. Все больше стран, даже не затронутых американскими санкциями, будут на всякий случай уходить от доллара и полагаться на более надежных, более договороспособных партнеров с точки зрения использования их валюты.

Вопрос: США заявили о желании обсудить соответствие новых российских вооружений Договору СНВ-3. В этой связи интересно узнать позицию Москвы и понять, идёт ли речь исключительно о технических параметрах или же это начало дискуссии о возможном выходе Вашингтона из Договора?

С.В.Лавров: О чём идёт речь, мне судить трудно. Гадать, что произойдёт в Вашингтоне в ближайшие дни и даже часы – достаточно бесперспективное занятие. Слышал заявления многих экспертов, представителей Администрации США о том, что они заинтересованы в продлении действия Договора СНВ-3. Для этого, конечно, как сказал Президент России В.В.Путин, нужно уже сейчас начинать переговоры.

Как я понимаю, СНВ-3 в Вашингтоне в последнее время упоминался в Конгрессе, когда утверждался бюджет Пентагона. В законе идёт речь не о желании США обсуждать с нами эти вопросы, а о поручении Администрации США разобраться в том, о чём идёт речь, и задать нам определённые вопросы. Могу только в очередной раз напомнить, что в Хельсинки на встрече Президента России В.В.Путина с Президентом США Д.Трампом и на проходившей там же моей встрече с Госсекретарем М.Помпео, мы подтверждали нашу готовность возобновить полноценный диалог по всем вопросам стратегической стабильности. Если американская сторона хочет профессионально задать нам конкретные вопросы, это та самая площадка, где это необходимо делать.

Россия. Турция > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 14 августа 2018 > № 2720286 Сергей Лавров