Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 11 апреля 2012 > № 539146 Владимир Путин

Председатель Правительства Российской Федерации В.В.Путин выступил в Государственной Думе с отчётом о деятельности Правительства Российской Федерации за 2011 год.

Выступление В.В.Путина:

Уважаемый Сергей Евгеньевич! Уважаемые депутаты, коллеги!

Рад приветствовать представителей всех фракций нового, шестого созыва Государственной Думы Российской Федерации.

Страна прошла через напряжённый период выборов парламента, главы государства, и сегодня, конечно, ещё чувствуются отзвуки обострённых эмоций, политических баталий, но логика зрелой демократии заключается в том, что выборы завершаются, после них всегда начинается другой, гораздо более важный период совместной работы. Нам с вами нужно смотреть в будущее. Понимаю, что у нас общая ответственность за страну, общая забота – это благополучие и достойная жизнь миллионов российских семей.

Россия у нас одна, и её современное, передовое развитие обязано стать целью, объединяющей все политические силы страны, которые хотят работать на созидание.

В начале 2012 года, как мы и планировали, российский ВВП превысил докризисный уровень. Это значит, что наша экономика в полном объёме преодолела последствия спада 2008, 2009 и отчасти даже 2010 годов. Я приведу цифры: объём ВВП России в ценах 2008 года составил по итогам 2011 года 41,421 трлн рублей, а по итогам 2008 года – 41,277 трлн, мы его чуть-чуть превысили.

Я сейчас скажу о результатах работы за 2011 год, за предыдущие несколько лет. Хочу сказать, что нам с вами за эти результаты не стыдно, у нас хорошие результаты. Я хочу сказать и отметить, что это результат не только работы Правительства, – это прежде всего результат работы наших людей, деятельности наших людей во всех отраслях производства и социальной сфере и это наш совместный с вами результат, я имею в виду и правящую партию, имеющую большинство в парламенте, я имею в виду и те политические силы, которые находятся в оппозиции, потому что в ходе совместной работы, борьбы мнений, споров всё-таки рождались решения, которые нас и привели к этому результату или к этим результатам, а они, безусловно, есть, я сейчас об этом скажу.

Мы с вами помним, как Россия столкнулась с беспрецедентным абсолютно кризисом в финансово-экономической сфере. По существу, это был первый кризис глобального мира, он был гораздо более масштабным и гораздо более опасным, чем кризис 1998 года. Правильно говорили те политики, эксперты, что вообще мир стоял на пороге очень возможных серьёзных, самых кардинальных изменений. Это был колоссальный вызов для нашей страны. Если бы мы не сумели дать на него ответ, то не только обрушили бы экономику и социальную сферу, но и поставили бы под сомнение сам суверенитет, геополитическую состоятельность страны, надолго похоронили бы всякие идеи модернизации и развития.

Собственно, мы с вами сейчас видим, что происходит в некоторых странах Европы. Я ещё об этом буду говорить, но там реально утрачиваются некоторые элементы суверенитета, когда вопросы абсолютно суверенного характера передаются в наднациональные органы, а для России это было бы очень тяжёлой историей. Но мы не сломались, мы показали себя зрелой, творческой, уверенной в себе нацией с огромной внутренней жизненной силой.

Сегодня хочу ещё раз поблагодарить граждан России за выдержку, за терпение, за доверие. Убеждён: мы преодолели испытания благодаря общей ответственности, социальному партнёрству и гражданской солидарности.

Считаю нашим главным достижением стабилизацию и рост численности населения России: по итогам 2011 года она превысила 143 млн человек. Мы не дали кризису перечеркнуть позитивные демографические тенденции.

Вы знаете, сегодня об этом и в средствах массовой информации уже объявлено, что в Сибири городом-миллионником стал Красноярск.

Миллионный рубеж вновь перешагнула Пермь. В текущем году миллионного жителя ждут в Воронеже и в некоторых других городах. Общее число городов-миллионников в России в 2012 году достигнет 15. За 2008–2011 годы в России родилось более 7 млн детей – один из самых высоких показателей за несколько последних десятилетий.

Что любопытно и для меня было, честно, неожиданным? Я же каждый день занимаюсь этими вопросами, и тем не менее, когда готовился к выступлению перед вами, посмотрел ещё материалы: всё больше российских семей принимают решение о рождении второго и даже третьего ребёнка. За последние пять лет количество «вторых рождений» у нас увеличилось на 45%, а третьих и последующих – на 62%. За всем этим, конечно, – вера людей в себя, в своих близких, в свою страну, в будущее своих семей, в дееспособность и ответственность своего государства.

Как говорят специалисты в таких случаях, просто раздвигается горизонт планирования, когда люди чувствуют определённую стабильность.

В 2009 году здесь, в этом зале депутатам Государственной Думы прежнего созыва я представлял антикризисную программу Правительства и сказал тогда, что в центре наших усилий будет благополучие российских семей, что мы не просто будем бороться с кризисом, а продолжим решение долгосрочных задач, что мы должны одолеть кризис через развитие.

Объективно невозможно было, к сожалению, помочь каждому, кто нуждался в помощи и столкнулся с проблемами, но мы старались строить нашу работу так, чтобы отстоять интересы абсолютного большинства наших граждан. Если в начале 1990-х и в 1998 году экономические удары обернулись жестоким шоком для миллионов наших людей, то в период кризиса 2008–2010 годов власть показала свою состоятельность перед лицом испытаний.

Мы не отступили – я хочу это подчеркнуть, уважаемые коллеги, – ни от одного ранее заявленного обязательства. Мы могли, конечно, сослаться на объективные сложности, и это было бы абсолютно нормально, более того, большинство людей и поняли бы это. Так поступили во всех странах мира. Мы могли бы сослаться на эти обстоятельства и ничего не делать, просто отмолчаться. Но это была бы неправильная позиция и с социальной точки зрения, и с политической, и с экономической даже. Ну и, самое главное, конечно, нужно всё время говорить правду и всегда нести ответственность за свои слова.

Беспрецедентно, что на фоне кризиса, его последствий реальные доходы граждан в России не падали в среднем, а пусть ненамного, но всё-таки росли. И так продолжалось все предыдущие четыре года, включая самый сложный 2009-й. Кстати, в этом году даже немножко больше было, чем в предыдущие. Вот смотрите, что было, по цифрам: рост реальных, за вычетом инфляции, доходов граждан составил в 2008 году 2,4%, в 2009-м – 3,1%, в 2010-м – 5,1%, в 2011-м – меньше, около 1% только. Что касается средней заработной платы по экономике, то за 2008–2011 годы она выросла на 18%. Подчеркну, это в реальном выражении, в номинальном – рост почти на 75%; средняя номинальная начисленная зарплата по экономике в 2007 году была 13 593 рубля, а в 2011 году – 23 693 рубля.

Однако, и это все мы хорошо знаем, у нас ещё сохраняется большая имущественная дифференциация, доходы наиболее обеспеченных граждан примерно – хочу это сказать отдельно, это наша проблема действительно, – так вот доходы наиболее обеспеченных граждан примерно в 16 раз превышают доходы наименее обеспеченных, и за последние годы этот разрыв, к сожалению, практически не сократился. Мы должны уделить этой проблеме самое пристальное внимание. Здесь огромные риски – и социальные, и политические, и экономические.

Как мы выглядим на фоне других стран? В Германии, Австрии, Франции разрыв между теми, кто получает наибольшие доходы и наименьшие составляет 5–7 раз, и это в целом экспертами считается наиболее оптимальным разрывом. Но, как у нас, примерно то же самое в Штатах: там в 15 раз разрыв. В такой стране БРИКС, как Бразилия, разница гораздо больше, чем у нас, – 39 раз.

Считаю, что сегодня нам необходимо вернуться к решению важнейшей задачи: минимальный размер оплаты труда в ближайшие несколько лет должен сравняться с уровнем прожиточного минимума. При этом нужно, конечно, совершенствовать сами механизмы определения прожиточного минимума и МРОТ, сделав их более современными и более справедливыми.

В очень непростой период кризисных испытаний мы провели переоценку советских пенсионных прав, а по сути, восстановили справедливость в отношении старшего поколения. Начиная с 2008 года средний размер трудовой пенсии в России увеличился в 2,5 раза.

Вы знаете, что происходило и происходит сейчас в других странах на фоне кризисных явлений, которые там, собственно говоря, не прекращаются. Украина подняла пенсионный возраст, во Франции был принят закон о повышении возраста выхода на пенсию с 60 до 62 лет, и там, по-моему, разницы нет между мужчинами и женщинами в этом смысле. В рамках стабилизационной программы в Греции происходят, вы знаете, какие проблемы, не буду даже говорить.

С 1 января текущего года сразу в 1,6 раза были повышены пенсии всех военных пенсионеров – не в проценты какие-то, а в 1,6 раза независимо от ведомственной принадлежности этих граждан. Также с 1 января практически в 3 раза выросло денежное довольствие военнослужащих Вооружённых сил, увеличено денежное довольствие в системе МВД, а с 1 января 2013 года зарплаты существенно вырастут и во всех остальных так называемых силовых правоохранительных структурах и специальных службах.

За четыре года при поддержке государства получило жильё около 1,5 млн наших граждан при прямой поддержке государства, в том числе более 200 тыс. ветеранов Великой Отечественной войны. Добавлю, что с помощью средств материнского капитала улучшили свои жилищные условия ещё более 1 млн российских семей. Кстати говоря, по материнскому капиталу: мы, как и обещали, постоянно с вами его индексируем. Если в 2008 году он составлял 276 с небольшим тыс. рублей, то в 2012 году он составит уже 387 640 рублей.

Мы продолжили масштабные работы по ремонту многоквартирных домов и расселению аварийного жилья. Этот проект охватил порядка 16 млн наших граждан. За прошедшие годы была реализована программа строительства 23 перинатальных и 7 высокотехнологичных медицинских центров, создано 9 федеральных университетов и 29 национальных исследовательских университетов. Ежегодно в стране открывается порядка 5 тыс. новых спортивных объектов. По сравнению с 2008 годом число людей, которые регулярно занимаются спортом, выросло на 6 млн человек. Спорт вернулся в школу, обязательными стали три урока физической культуры в неделю. Конечно, и этого пока маловато. Ну, естественно, если посмотреть на наших соседей в Скандинавии, там и в процентном отношении количество людей, занимающихся спортом, гораздо выше, чем у нас. Но тенденции, тренд у нас абсолютно позитивный.

За последние четыре года число только стадионов и бассейнов увеличилось на 20%. Для примера, сегодня в России в 2 раза больше бассейнов, чем было во всем Советском Союзе. Отмечу также, что в ближайшие месяцы будут вводиться в строй ключевые объекты в рамках подготовки саммита АТЭС во Владивостоке, Универсиады в Казани, Олимпиады в Сочи. Разворачивается работа по созданию инфраструктуры по проведению чемпионата мира по футболу в 2018 году. Всё это крупнейшие даже по мировым масштабам проекты.

Конечно, как и для всех стран мира, кризис стал для нас испытанием, и испытанием тяжёлым. Мы вынужденно потеряли время и темп в некоторых проектах преобразований, но мы не потеряли сам вектор развития, движения вперёд. Да, спад у нас был значительным, мы это с вами знаем и помним. Но и восстанавливались мы гораздо быстрее, чем многие другие страны. Сегодня у нас самые высокие темпы роста экономики среди государств «восьмёрки» и одни из самых высоких среди крупнейших экономик мира. Напомню для сравнения: рост экономики США составил 1,7%, в еврозоне – 1,5%, в Индии – 7,4%, в Китае – 9,2%, в России – 4,3%, и это третий показатель в мире среди крупных экономик.

Особо отмечу полное восстановление нашего сельского хозяйства после тяжёлой засухи 2009–2010 годов. Смотрите, мало того, что мы столкнулись с мировым финансово-экономическим кризисом, да и засуха ещё два года подряд. И тем не менее все меры поддержки и эффективная работа наших сельхозпроизводителей, селян дали свои результаты: рост в сельском хозяйстве в 2011 году – 22%, Россия выходит на второе место в мире по объёмам экспорта пшеницы.

В 2011 году уровень инвестиций в основной капитал достиг рекордной величины – 10,8 трлн рублей. За четырёхлетку у нас произошло удвоение объёма инвестиций – с 17,9 трлн рублей в период с 2004 по 2007 год до 36,7 трлн с 2008 по 2011-й. Прибыль российских предприятий в 2011 году выросла почти на 16%, а налоговые поступления в консолидированный бюджет страны – на 27%.

Позитивная динамика отмечается по всем ключевым показателям развития Российской Федерации, по всем без исключения, тогда как в некоторых странах Европы, как вы знаете, в других регионах мира кризис перерос в хроническую форму, в затяжную рецессию и застойную, растущую изо дня в день безработицу. Бюджетный дефицит и банкротство государственных финансов стали настоящей удавкой для государств, теряющих сегодня право на суверенные решения, я уже об этом говорил.

По оценке МВФ, объём мирового государственного долга в 2008–2011 годах увеличился на 14%. Для сравнения, что происходит в еврозоне: долг – почти 90% во всей еврозоне, у США превысил 100% от ВВП страны, в Италии – 100%, у Японии – 226%, у Китая рост на 10% и достиг почти 27% от ВВП. У нас с вами – менее 10%, из них только 2% с небольшим – это внешний долг. Мы прошли кризис, избежав серьёзных рисков, избежав долговой ловушки, сохранили устойчивость национальной валюты и бюджетной системы. Россия – единственная страна среди государств «восьмёрки», имеющая по итогам 2011 года бездефицитный бюджет, более того, у нас даже профицит небольшой. Для сравнения могу сказать: дефицит бюджета в США – 8,7%, Японии – 8,9%, Франции – 5,7%, Канаде – 5%.

Между тем международные резервы России, рассчитанные на 1 апреля 2012 года, – свыше 500 млрд долларов: 513,9 млрд. Это третий по объёмам золотовалютный резерв в мире после Китая и Японии. Фонд национального благосостояния растёт, резервный фонд растёт. Резервный фонд увеличился за прошлый год на 36 млрд и сейчас составляет 1826 млрд рублей. Фонд национального благосостояния также растёт и сегодня составляет 2624 млрд рублей. Нам не нужно ни к кому, слава Богу, сегодня идти с протянутой рукой. Наш совокупный долг, как я говорил, – менее 10%, и это один из самых лучших показателей в мире и лучшее значение не только среди стран «восьмёрки», но и «двадцатки», и БРИКС.

За последние прошедшие четыре года инфляция снизилась, и на это я хотел бы обратить, уважаемые коллеги, особое внимание: это очень важный показатель – с 13,3% до 6,1%. Такого низкого уровня инфляции в новейшей истории России не было никогда, фактически мы в 2 раза сократили инфляционный налог на граждан и на экономику. Она у нас ещё большая по сравнению с развитыми рыночными экономиками, но всё-таки уже приближается к мировым показателям. Для сравнения могу сказать: в Великобритании она составляет 4,5% по прошлому году, в США – 3,2%, у нас – 6,1%, но темп снижения какой высокий.

В период кризиса мы направили большие ресурсы на борьбу с безработицей. Сейчас уровень безработицы уже ниже докризисных показателей – чрезвычайно важная вещь, чрезвычайно.

Если говорить о наиболее проблемных странах, то, вы знаете, в Испании, например, уже 25%. Вы представляете: каждый четвёртый без работы из экономически активного населения! Да и в других странах, надо сказать, обстановка очень сложная.

Я ещё раз подчеркну, несмотря на все испытания, мы сознательно отказались от психологии выживания, мы выбрали путь развития. Мы часто слышим критику. Критика должна быть, она отчасти справедлива, я ещё об этом скажу. Но за последние четыре года в России построено и открыто более 2 тыс. новых заводов и производств, в том числе в таких отраслях, как фармацевтика, IT- и нанотехнологии, промышленность строительных материалов, лесопереработка. Посмотрите, как разительно изменилась картина в российском автопроме. Вспоминаю, в начале 2000-х годов, да и раньше, особенно в период кризиса, говорили о том, что нам нужно некоторые предприятия вообще закрыть. Конечно, мы этого не сделали и поступили абсолютно правильно. Что сегодня мы видим? У нас создано сразу несколько крупных автомобилестроительных кластеров. Если в 2008 году мы импортировали более 2 млн легковых и грузовых автомобилей, то в 2011 году эта цифра снизилась вдвое, при этом доля машин отечественной сборки на рынке поднялась с 40% до 70%. Российский авторынок демонстрирует высочайшие темпы роста и уже сегодня является вторым в Европе после ФРГ и четвёртым в мире.

Мы говорили, что кризис должен сыграть мобилизующую роль для нашей экономики, подтолкнуть отечественный бизнес к росту эффективности и модернизации. Важно, что такие процессы действительно идут. В 2011 году более 60% российских предприятий вкладывали средства в обновление основных фондов, в технологическое перевооружение и повышение энергоэффективности. Если в 2008 году доля нового оборудования в возрасте до 10 лет на российских предприятиях составляла порядка 30%, то к концу 2011 года это уже 40%.

Нам известны проблемы отечественного авиапрома. Ну, конечно, там много проблем. В космической отрасли, оборонно-промышленном комплексе, и тем не менее запущен в серию новый российский пассажирский лайнер «Суперджет-100», сделанный впервые в цифре. Продолжаются лётные испытания истребителя пятого поколения. Начинается строительство нашего национального, нового национального, космодрома «Восточный», который будет ориентирован исключительно на гражданские программы. Полностью завершено формирование спутниковой группировки системы ГЛОНАСС. Ну, конечно, можно, знаете, иронизировать сколько угодно. Конечно, проблем много с этой системой, но это важнейшее направление и для оборонки, и для безопасности, и для экономики страны, и для технологического развития.

Мы начали, кстати говоря, этот проект совместно с нашими европейскими партнёрами одинаково. У них на орбите сейчас, по-моему, пять-шесть спутников. У нас полностью сформирована группировка. Наверное, это одна из немногих областей, где мы реально обогнали наших партнёров. Китайская Народная Республика планирует и пытается создавать такую систему. Мы её создали за те же самые сроки – даже быстрее, чем планировали первоначально. Конечно, и картографией нужно ещё заниматься, нужно сигнал уточнять и т. д. – там много всяких проблем, но огромный путь вот по этой программе пройден. Он, безусловно, является показательным.

Что касается оборонно-промышленного комплекса, то по сравнению с 2007 годом объём производства продукции военного назначения увеличился почти в 1,5 раза. Последние четыре года принесли в нашу национальную копилку нефть и газ Ванкора и Талакана, новых месторождений Ямала, Якутии, Сахалина, началась работа на Каспии и на арктическом шельфе. Построена первая очередь нефтепровода Восточная Сибирь–Тихий океан. Мы вышли с нашими поставками в Азиатско-Тихоокеанский регион, очень перспективный район мира, быстрыми темпами развивающийся. Появилась даже наша новая смесь на мировом рынке. В прошлом году мы впервые напрямую вышли на газовый рынок Европы за счёт пуска «Северного потока» – газовой трубы по дну Балтийского моря. И вы понимаете, насколько это важно: мы оказались после развала Советского Союза запертыми целой чередой посредников и транзитеров. А уже в конце текущего года должна начаться прокладка «Южного потока» по дну Чёрного моря.

За четыре года введено в строй более 12 ГВт новых мощностей в энергетике. Это самые высокие показатели за несколько последних десятилетий. 12 ГВт! Я вам скажу, как это было по годам: в 2008 году – 1,7 ГВт, в 2009 году – 1,5 ГВт, в 2010 году – 3,2 ГВт, в 2011 году – 6 ГВт, а в текущем мы планируем сразу за один год ввести ещё дополнительно 8 ГВт мощности.

В 2010 году было завершено строительство трассы Чита–Хабаровск. Впервые в российской истории Дальний Восток интегрирован в национальную автомобильную сеть. Сейчас мы должны довести эту трассу до самых современных мировых стандартов, включая подъезды к населённым пунктам, обустроить всю придорожную инфраструктуру и т.д.

Запущена программа скоростного железнодорожного сообщения. Построено более 50 сложнейших тоннелей и железнодорожных мостов, полным ходом идёт модернизация БАМа и Транссиба.

К слову, тоже очень интересный показательный пример: перевозки на Дальневосточной железной дороге сегодня на 75% превышают самые лучшие показатели перевозок советского времени, 1988 года. Представляете, рост какой по сравнению с самыми лучшими показателями в СССР – на 75%?

Или другой пример. После развала СССР, тоже очень важная вещь, практически все крупные торговые гавани оказались за границей – на Балтике, Каспии, Чёрном море, Азове. Все наши крупные порты в одночасье оказались за рубежами Российской Федерации, а Советский Союз вкладывал в них миллиарды в долларовом эквиваленте. Честно говоря, тогда в том числе и мне казалось, что нам не уйти уже будет никогда от этой инфраструктурной зависимости. Хочу вам доложить: сегодня мощность российских морских портов практически на 50% превышает перевалку во всех морских портах СССР, а к 2015 году планируется увеличить мощность российских портов ещё в 1,5 раза.

Оценивая итоги прошедшего четырёхлетия, мы можем с полным основанием утверждать: Россия не только преодолела кризис, мы сделали серьёзный, значительный, заметный шаг вперёд, мы стали сильнее, чем были раньше.

Уважаемые коллеги, вы знаете, что в ходе недавно прошедшей избирательной кампании были изложены приоритеты, во всяком случае так, как я их видел как кандидат на должность Президента Российской Федерации. Должен вам сказать, что уже в первом своем президентском указе обозначу дорожную карту по всем заявленным инициативам, более того, работа по ним практически уже началась. Считаю, что мы должны сосредоточиться на вопросах, которые имеют стратегические, принципиальные значения и связаны с нашими историческими перспективами как нации.

Первое – это демографическая состоятельность Российского государства. Сегодня для России каждый человек на счету. Мы должны понимать, что столкнёмся с серьёзным вызовом – с демографическим эхом 1990-х годов, когда страна пережила самый жестокий, я бы не побоялся этого слова, самый жестокий демографический спад. Нам нужны новые решительные шаги по сбережению и развитию народа, однако если мы не восстановим традиционное отношение к базовым моральным ценностям, то никакие меры экономической и социальной политики не принесут устойчивого результата.

Крепкая благополучная многодетная семья – вот вокруг чего следует объединить усилия государства, общества, религиозных организаций, отечественного просвещения и культуры.

Второе. Россия – самая большая страна в мире по территории. Наши пространства мы должны не только сохранить, оградить от внешних угроз, но и обустроить, сформировать современную среду для жизни человека, для работы во всех регионах страны. Особое внимание, конечно, должны уделить развитию Дальнего Востока и Восточной Сибири – это важнейшая геополитическая задача. Нужно сделать так, чтобы темпы увеличения ВРП сибирских и дальневосточных регионов были выше роста общероссийского ВВП, и такая тенденция должна сохраняться как минимум 10–15 лет. Конечно, будем добиваться, чтобы в дальневосточных и восточносибирских регионах наметился устойчивый прирост населения, а не отток, который до сих пор продолжается, хоть темпы снижаются, но отток, к сожалению, есть до сих пор. Нужно добиваться прироста населения.

Сейчас мы рассматриваем вопрос создания специальной структуры, которая возьмёт на себя координацию и контроль реализации проектов, направленных на развитие Дальнего Востока и Восточной Сибири, и решения будут представлены в ближайшее время.

Третий наш приоритет – это новые и качественные рабочие места. Миллионы людей сегодня заняты на устаревших, неэффективных рабочих местах, с низкой зарплатой и отсутствием перспектив. Мы должны дать им другую работу, интересную, хорошо оплачиваемую, а значит, способную обеспечить высокие стандарты жизни, достойный заработок и возможность содержать большую семью. Средняя реальная заработная плата в России к 2020 году должна увеличиться не менее чем в 1,6–1,7 раза. Мы также должны сформировать все условия для активной, полноценной занятости людей с ограниченными возможностями, что в том числе требует повсеместного развития безбарьерной среды. Такая программа у нас с вами принята, вы об этом знаете.

Создание качественных рабочих мест – это востребованность нашего человеческого потенциала, это ключ к победе над бедностью, это массовый средний класс, это возможность для миллионов людей реализовать свою мечту и, конечно, это путь к реальной диверсификации национальной экономики.

В этой связи четвёртая наша базовая задача – построение новой экономики. Она четвёртая не по важности – по важности, может быть, главная. Она должна быть устойчивой, способной демонстрировать качественный рост в условиях жёсткой конкуренции. Мы должны быть готовы к любым внешним шокам, вероятность их повторения, как вы знаете, достаточно высока. Мир вступил в эпоху турбулентности, кроме того, идёт новая волна технологических изменений, меняется конфигурация глобальных рынков.

Перед сегодняшней нашей встречей поступили вопросы от фракций, я в своём выступлении попробую сразу на некоторые из них отвечать. Например, в США в последние годы активно занимаются развитием технологий добычи сланцевого газа. Коллеги из ЛДПР спрашивают, что с этой проблемой, как мы к ней относимся? Это, конечно, может серьёзно перекроить структуру рынка углеводородов, отечественные энергетические компании, безусловно, должны уже сейчас отвечать на этот вызов. Полностью согласен с предложением депутатов о том, что нам нужно создать систему более качественного, долгосрочного прогнозирования макроэкономического, финансового, технологического и оборонного. Это тем более важно, учитывая, что XXI век обещает стать эпохой складывания новых геополитических центров финансово-экономических, культурно-цивилизационных.

Отсюда, конечно, и наш пятый приоритет – укрепление позиций России в мире, и прежде всего через новую интеграцию на евразийском пространстве. Уважаемые коллеги, создание Таможенного союза, снятие барьеров на границе уже в прошлом году позволили увеличить взаимный оборот России, Белоруссии и Казахстана сразу на 37%. С нынешнего года мы работаем в более тесном интеграционном формате в рамках единого экономического пространства со свободным передвижением товаров, капитала, рабочей силы. Кстати, в январе–феврале текущего года взаимный товарооборот стран «тройки» увеличился ещё на 13%.

Мы совместно с белорусскими и казахстанскими партнёрами передали важнейшие полномочия в сфере макроэкономики, таможенной деятельности, техрегламентов наднациональному органу – Евразийской экономической комиссии, по сути это придаёт интеграционным процессам необратимый характер.

И здесь я бы хотел особо подчеркнуть: создание Таможенного союза и единого экономического пространства, на мой взгляд, по моему убеждению, является важнейшим геополитическим и интеграционным событием на постсоветском пространстве со времён крушения Советского Союза.

Наш следующий шаг – запуск с 2015 года проекта Евразийского экономического союза. Рассчитываем, что к России, Белоруссии, Казахстану присоединятся и другие партнёры, заинтересованные в более продвинутом сотрудничестве.

Привлекательность идеи новой интеграции на евразийском пространстве неуклонно растёт, жизненные реалии, накопленный 20-летний опыт расставляют всё по своим местам. Стало очевидно, что в одиночку с сегодняшними вызовами глобальной турбулентности не справиться. Не случайно, что в отношениях партнёров по СНГ стало гораздо более здравого смысла и заинтересованности в коллективной работе.

Например, больше десятилетия без особых результатов шли многословные дискуссии о зоне свободной торговли на пространствах СНГ. В прошлом году договор о зоне свободной торговли был по-деловому, профессионально обсуждён, оперативно согласован и подписан. Я признателен российскому парламенту, который первым ратифицировал этот стратегический документ.

Уважаемые коллеги, по нашим оценкам, уже в ближайшие два-три года Россия войдёт в число пяти крупнейших экономик мира по паритету покупательной способности, при этом мы всё ещё уступаем самым развитым экономикам мира по производительности труда, а это значит, другими словами, по качеству экономики в 3–4 раза.

Естественное решение проблемы низкой производительности – это создание качественно новых рабочих мест. Я уже об этом говорил и цифру называл: не менее 25 млн в ближайшие годы. Наша стратегическая задача – запустить мотор постоянного обновления рабочих мест и экономики в целом. Рабочие места создаются прямыми инвестициями, прежде всего частными инвестициями. Нам нужно довести уровень инвестиций не менее чем до 25% ВВП к 2015 году, а затем и до 30%. Это абсолютно реализуемая, решаемая задача, в 2011 году у нас было порядка 20%, рост 25–30% – вполне реальный.

Для этого в России должен быть не просто создан благоприятный, а конкурентоспособный инвестиционный климат. Мы ставим перед собой задачу в ближайшие годы сделать 100 шагов вперёд в этом направлении и подняться с нынешнего 120-го места до 20-ого. Кстати говоря, на 20-м месте сегодня как раз находится Япония, на 21-м – Латвия. Нас обгоняют существенно и наши партнёры по Таможенному союзу и по единому экономическому пространству: Белоруссия находится на 69-м месте, Казахстан – на 47-м.

Сегодня запрос со стороны предпринимателя на комфортную, открытую деловую среду огромен и абсолютно справедлив. Это запрос на реализацию себя в своей собственной стране. Такой запрос на созидание, на востребованность своего таланта, труда, стремление служить России есть практически во всех сферах нашей жизни. Конечно, мы должны ответить на этот запрос.

Принципиально новым форматом прямого диалога общества и государства стало создание Агентства стратегических инициатив. Уже сегодня оно служит реальным инструментом продвижения общественных инициатив и предложений бизнеса, тиражирует и поддерживает лучшие практики и проекты, открывает дорогу новым людям с позитивной, созидательной мотивацией. По сути агентство – это и новый формат управления развитием в экономике, социальной сфере, в органах власти.

В декабре прошлого года была выдвинута идея национальной предпринимательской инициативы, смысл которой в том, что само предпринимательское сообщество формулирует предложения по улучшению инвестклимата. Мы будем уделять этому и дальше ключевое внимание, особое внимание. Если мы не исправим ситуацию с деловым климатом, то не сможем решить ни одной стоящей перед нами задачи в экономике, а значит, и в социальной сфере.

Я всё говорил о позитиве, и его действительно много, а сейчас бы хотел сказать об оценках того, что у нас происходит с деловым климатом, деловой средой. Есть такое рейтинговое агентство Doing Business, хорошее такое, стабильное, ничем себя не запятнавшее. Так вот, по его оценкам, Россия находится на 178-м месте в мире по условиям ведения бизнеса в строительстве, вы представляете – 178-е место.

Я практически на каждом заседании Правительства говорю о том, что нам нужно сделать в этой сфере. Двигается очень медленно. Я обращаюсь и к вам с просьбой, уважаемые коллеги, депутаты: давайте вместе подумаем над конкретными шагами (сейчас об этом ещё скажу), как нам работать в этой сфере совместно. Уже до конца текущего года планируем внести целый пакет поправок в законодательство, которые призваны существенно улучшить деловой климат, создать дополнительные гарантии для инвесторов.

В том числе в России появится институт уполномоченного по защите прав предпринимателей как на федеральном уровне, так и на региональном. Мы вчера с Дмитрием Анатольевичем обсуждали, есть идея, может быть, создать специального прокурора по этим вопросам. С вами будем советоваться, давайте будем искать наиболее эффективные инструменты решения стоящих перед нами задач совместно.

Я прошу депутатов всех фракций не просто в приоритетном порядке рассмотреть наши законопроекты по улучшению инвестклимата, а выступить их подлинными соавторами.

В начале нового бюджетного цикла мы представим парламенту предложения по налоговому манёвру. Его логика в том, чтобы фискальная нагрузка на производство и инвестиции была необременительной, а наоборот, была повышена на неэффективное потребление, на рентные платежи. Нам нужна справедливая налоговая система, стимулирующая развитие.

Далее. Перипетии на мировых финансовых рынках научили нас: нашу модернизацию мы должны финансировать прежде всего сами. Банковская система, институты развития, фондовые рынки должны быть постоянно в поле нашего внимания.

Уже в текущем году надо принять решение по увеличению возможностей для инвестирования национальных накоплений, прежде всего речь идёт о так называемых длинных пенсионных деньгах. Естественно, важнейшее условие – это обеспечение доходности и безусловной сохранности пенсионных накоплений граждан.

Что касается резервного фонда, о котором я говорил и который у нас подрос, фонда национального благосостояния, эти средства, уважаемые коллеги, играют важнейшую роль для обеспечения макроэкономической стабильности. Опыт 2008–2009 годов убедительно показал нам, как важно иметь такие подушки безопасности, я считаю, что к этому нужно относиться очень аккуратно. Истратить накопленные средства легко, денег всегда не хватает, но остаться без этого резерва очень опасно, особенно в современном мире, в условиях, как я говорил, турбулентности и неопределённости развития мировой экономики.

Мы с вами куда пойдём? Вот Греция идёт в Брюссель за деньгами, и дают. А нам кто даст? Тоже, может, дадут, но условия-то какие? Если Греция теряет свой суверенитет в принятии ряда решений, у нас будет еще жёстче. Я это помню очень хорошо с 2000 года, когда мы были обременены долгами и когда нам выставляли условия. Даже не буду сейчас говорить, чтобы никого не расстраивать. В России особый случай, остаться без резервов очень опасно.

Вместе с тем, конечно, можно подумать, у нас и в Правительстве на экспертном уровне идут споры и дебаты на этот счёт. Некоторые, например, считают, что можно подумать об использовании доходов, полученных от управления средствами Фонда национального благосостояния: не самим телом фонда распоряжаться, а на развитие пустить доходы от его управления, допустим, на развитие той же Восточной Сибири или Дальнего Востока, а часть средств Фонда национального благосостояния, как считают некоторые эксперты, можно было бы использовать для инвестиций в долгосрочные, беспроигрышные стратегические, прежде всего инфраструктурные проекты. Можно подумать, но повторяю ещё раз: очень аккуратно.

Знаете, мы должны добиться абсолютного консенсуса на экспертном уровне по этому вопросу, прежде чем принять решение. В таких вопросах нужно к этому стремиться, надо к этому стремиться, тем более что мы без этого-то живём и жили всё это время, и развиваемся, видите, какими темпами. Хочется ещё сильнее, ещё быстрее. Это олимпийские лозунги – выше, быстрее, сильнее. В экономике, в социалке мы должны быть очень аккуратными, но, повторяю: ничего не исключено. Давайте вместе будем думать и принимать решения.

Мы будем развивать банковскую систему, чтобы доступность кредитов для реального сектора росла, а ставки снижались. Уже даны поручения сделать эффективную ставку кредитования для бизнеса и граждан, и самое главное, сделать эту работу абсолютно прозрачной, исключить из неё любые скрытые комиссии.

Далее. За последние годы у нас сформирована целая линейка институтов развития, однако далеко не всегда они доступны и эффективны, часто проигрывают зарубежным аналогам. Необходимо обеспечить международную конкурентоспособность наших институтов развития, совместно с предпринимательскими объединениями провести аудит и сформулировать предложения по совершенствованию их работы.

Институты развития призваны служить настоящим бизнес-лифтом для тысяч наших компаний. Так, уже с 2012 года Российское агентство по страхованию экспортных кредитов должно предоставить свою поддержку малому и среднему бизнесу, который выходит на мировой рынок с высокотехнологичной продукцией. К 2020 году мы должны увеличить высокотехнологичный экспорт не менее чем в 2 раза, а долю высокотехнологичных и интеллектуальных отраслей в ВВП – в 1,5 раза.

Уже к 2013 году только за счёт программ компаний с госучастием мы доведём внутренний спрос на инновации до 1,5 трлн рублей. Государство будет напрямую вкладывать средства в разработку технологий и поддержку критически важных отраслей. Прежде всего это станкостроение, двигателестроение, производство новых материалов, фармацевтика, авиа- и судостроение.

Вот коллеги из КПРФ спрашивали в письменном виде, как мы собираемся и что собираемся делать в этом направлении. Я ещё буду отвечать на вопросы, могу некоторые вещи конкретизировать. Но главное, надо сделать инновации выгодными для бизнеса. Мы продолжим поддержку технологических альянсов российских компаний с ведущими мировыми производителями. Особое внимание уделим формированию производств полного цикла, а также центров проектирования, что очень важно, и технологического развития именно на территории Российской Федерации. Одним из основных наших условий при привлечении иностранных инвесторов является не только локализация, не только производство большего количества оборудования на территории Российской Федерации, до 60–70%, но и создание технологических центров – центров проектирования и технологического развития. Будем поощрять создание площадок опережающего индустриального роста, территориально-производственных комплексов. В ближайшие годы появится порядка 20–30 таких опорных кластеров – от машиностроения и фармацевтики до нанотехнологий и электроники.

Ресурсом модернизации станут оборонные заказы в том числе. На перевооружение армии и флота, как вы знаете, модернизацию ОПК в предстоящее десятилетие выделяется порядка 23 трлн рублей. Крупные контракты получат наши оборонные и гражданские предприятия, научные центры и ведущие университеты. Чтобы не допустить сбоев, ужесточены правила размещения гособоронзаказа. Мы переходим к практике долгосрочных оборонных контрактов – трёх-, пяти- и даже 7-летних. Уточнение заданий будет производиться только на основании поручений Председателя Правительства, а в части приоритетных вооружений – только по поручениям Президента. Вот коллеги из КПРФ спрашивали, что будет в этом направлении делаться? Вот в общих чертах так будем работать.

Поставлена задача уже к 15 апреля завершить размещение гособоронзаказа на текущий год. Кстати говоря, по этому году объём размещенного заказа на данный момент времени чуть выше, чем по прошлому году. Будем решительно пресекать злоупотребления в ВПК: коррупция в этой сфере абсолютно не допустима. Это касается и завышения цен, и коммерческого подкупа и т. д. В этом направлении, в борьбе с этими проявлениями, нужно действовать самым решительным образом.

Конечно, самым серьёзным образом сокращают поле для коррупции новое качество госуправления, новые стандарты работы и поведение чиновников. Дмитрий Анатольевич Медведев, как вы знаете, внёс уже в Государственную Думу законопроект по декларированию расходов чиновников. Полностью такой шаг поддерживаю. Убеждён, не только чиновники, но и руководители крупных госкомпаний, ректоры государственных вузов, руководители крупнейших государственных медицинских центров, а возможно, и иной административный персонал госучреждений должны ежегодно отчитываться о своих доходах и имуществе.

Мы внедрим практику общественного контроля государственных закупок на сумму свыше 1 млрд рублей. Все крупные инвестиционные проекты с госучастием также должны проходить обязательный публичный технологический и ценовой аудит. Наконец, мы перейдём к построению федерального бюджета на основе государственных программ с четкими показателями результативности и возможностями для общественного мониторинга их исполнения. Повторю, каждая государственная программа – «Развитие здравоохранения», «Развитие образования», «Культура России», «Социальная поддержка граждан», – как и все остальные госпрограммы, должны содержать чёткие и понятные каждому гражданину приоритеты развития отрасли, конкретные результаты для каждой сферы, инструменты и показатели их достижения.

Ведущими бюджетными приоритетами должны стать образование и наука. Мы прекрасно понимаем, что именно от этих сфер зависят интеллектуальная, технологическая сила России, качество нашего человеческого капитала. Будут усовершенствованы подходы к формированию долгосрочной программы фундаментальных исследований: она должна интегрировать работу, проводимую в государственных академиях наук, научных центрах, вузах. Такую программу важно нацелить на разработки, которые позволят России выйти на уровень стран самых передовых в научном и технологическом плане.

Намерены последовательно увеличивать финансирование вузовской науки, прежде всего в национальных исследовательских университетах. Считаю также, что необходимо установить более жёсткие требования к работе всей вузовской сети, предусмотреть эффективные формы ответственности. Российским дипломам должны доверять не только в России, но и во всём мире.

Средняя заработная плата научных сотрудников государственных академий и научных центров, преподавателей высшей школы уже в течение 2012–2013 годов выйдет на уровень средней зарплаты по экономике конкретного региона, а к 2018 году превысит её вдвое.

Мы продлим как минимум до 2015 года программу по привлечению лучших мировых специалистов в наши университеты и исследовательские лаборатории. В несколько раз, до 25 млрд рублей, в 2018 году увеличится финансирование специализированных фондов, которые поддерживают научные исследования. В том числе это касается Фонда фундаментальных исследований и Фонда гуманитарных исследований.

Кроме того, специальную грантовую поддержку получат лучшие научные работы студенческих коллективов. Кстати говоря, по поводу привлечения лучших специалистов: она работает, эта программа, эффективно работает. Я, как вы знаете, много по стране езжу, был в таких лабораториях, встречался с этими людьми. В процентном отношении сейчас затрудняюсь сказать, но это и наши бывшие соотечественники, выехавшие за рубеж, и проработавшие там много-много лет, и просто иностранцы, которые приезжают и живут у нас.

У нас одно из условий – это минимум три месяца проводить в нашем учебном заведении или лаборатории. По полгода живут, работают, коллективы создают. Одна из главных целей – не только продукт получить, но и вывести его на рынок. И это работает.

За 2012–2014 годы будут построены и новые студенческие общежития общей площадью не менее 0,5 млн кв. м. Кроме того, надо создать систему сопутствующих образовательных кредитов, чтобы у студентов была возможность оплачивать проживание и решать другие бытовые вопросы во время обучения. Напомню, что сейчас у нас есть образовательные кредиты, но они предоставляются только на самообучение и эти деньги нельзя использовать на решение сопутствующих проблем бытового характера. В принципе считаем возможным и будем сейчас этот вопрос решать – будем предоставлять кредиты на решение этих бытовых вопросов, тем более что у нас количество бюджетных мест увеличивается в вузах.

И ещё. В одной из своих статей писал, что прибавка к стипендии для нуждающихся студентов, которые показывают хорошие результаты, должна быть такой, чтобы эта социальная стипендия достигла не менее 5 тыс. рублей в месяц. Принципиальное решение на этот счёт принято.

Нам также нужно создать современную систему подготовки квалифицированных рабочих кадров. И такую задачу не решить без повышения социального статуса преподавателей лицеев, колледжей, мастеров производственного обучения. Этот уровень образования находится в прямой зоне ответственности регионов, и они должны в течение нескольких ближайших учебных лет довести среднюю зарплату педагогических работников училищ, техникумов, лицеев до средней зарплаты по экономике конкретного субъекта Федерации. Я обращаю внимание: безусловное выполнение этого требования станет обязательным условием предоставления всех федеральных межбюджетных трансфертов.

И конечно, необходимо решить базовую задачу – модернизировать сеть учреждений профессионального образования, настроить её на потребности экономики, дав самим работодателям возможность прямого участия в управлении профессиональным образованием. Вы знаете, конечно, старая система не работает. Есть ли какие-то ростки нового? Есть, и они являются очень привлекательными. Нужно расширять эту практику, она пока очень минимальная. Но направление крайне важное.

Уже до конца текущего года нужно разработать национальные планы развития профессиональных стандартов. Эффективная система профессиональных компетенций должна стать важнейшим карьерным и социальным лифтом.

Уважаемые коллеги! Теперь несколько слов по поводу вступления России во Всемирную торговую организацию. Здесь вопросы поступали и от «Единой России», и от ЛДПР, и от КПРФ. Что хотел бы сказать в этой связи? Убеждён, что членство в ВТО в стратегическом плане даст мощный импульс для динамичного инновационного развития нашей экономики. Её открытость, рост конкуренции – на пользу гражданам России, а для нашего производителя необходимый стимул для развития. Это новые рынки и новые перспективы, которые мы пока ещё не привыкли видеть и верно оценивать. Наконец, членство в ВТО открывает возможность цивилизованно, в правовом поле отстаивать наши интересы. Завершение переговорного процесса по ВТО создаёт условия для подключения России к ещё одной многосторонней структуре – Организации экономического сотрудничества и развития, ОЭСР. Такую работу мы уже ведём. Вступление в ОЭСР будет означать присвоение глобального знака качества нашей экономике и в целом, и отдельным производителям.

Что хотел бы в этой связи сказать? В ВТО можно, конечно, вступать бездумно и без толку, даже вредные последствия можно огрести (и мы знаем такие примеры), а можно так, как это делают другие страны, которые сумели выжать из формата ВТО максимум пользы для своего собственного развития. И нам нужно использовать инструменты ВТО в своих интересах, как это делают старожилы этой организации.

Кроме того, мы хорошо понимаем, что новая реальность, рост конкуренции – это серьёзный вызов для российской экономики и для целого ряда её отраслей. Сейчас с участием бизнеса, отраслевых объединений рассматриваем ситуацию во всех чувствительных секторах и разрабатываем конкретные механизмы гибкой поддержки отечественного производителя, прежде всего в автопроме, сельском хозяйстве, сельхозмашиностроении. Что касается сельского хозяйства, то уже в этом году мы примем новую госпрограмму развития АПК до 2020 года, которая будет полностью адаптирована к режимам ВТО. Кстати, один из приоритетов этой программы – вовлечение в оборот неиспользуемой пашни. Знаю, что вопросов по этой проблеме много. В ближайшие семь лет планируем не менее чем на 5 млн га увеличить площадь обрабатываемых сельхозземель.

Отдельно, уважаемые коллеги, остановлюсь на работе региональных и местных властей. На этом уровне решается значительное количество проблем и вопросов, волнующих граждан, формируется комфортная для жизни среда. На федеральном уровне уже действует механизм «электронного правительства», сотни тысяч людей избавлены от необходимости бегать по инстанциям, собирать бумажки. Всего за год в рейтинге ООН – я вам приводил малоприятные цифры, где мы находимся в рейтингах по ведению бизнеса и так далее, – но что касается «электронного правительства», то могу сказать, что всего за год в ООН по уровню развития «электронного правительства» Россия сделала более 30 шагов вперед: поднялась с 59-го до 27-го места. А уже с 1 июля этого года на электронное межведомственное взаимодействие должны перейти все регионы и все муниципалитеты страны.

Уважаемые коллеги, эта задача, этот шаг гораздо более сложный, чем то, что было сделано Правительством Российской Федерации. Всё-таки на правительственном уровне это непростая задача, но она централизованно решалась. Следующий шаг – перейти на электронный формат обслуживания граждан в регионах, муниципалитетах – гораздо более сложный. Поскольку вы постоянно в регионах находитесь, я прошу вас уделять этому самое пристальное внимание. От этого действительно напрямую будет зависеть качество обслуживания граждан. И конечно, необходимо развивать практику предоставления услуг гражданам по принципу «одного окна», в том числе на базе многофункциональных центров. Деньги для создания таких центров можно найти, в том числе за счёт оптимизации работы чиновничьего аппарата. Со своей стороны мы так и поступаем: к 2013 году штаты госорганов, подведомственных Правительству, сократятся на 100 тыс. человек. На федеральном уровне мы вводим оценку персональной эффективности руководителей министерств и ведомств. Считаю, что регионам и муниципальным образованиям необходимо ввести такую же систему оценки работы должностных лиц, она должна базироваться на внятных и чётких показателях.

Мы запустили проект по внедрению стандарта создания благоприятного инвестклимата в субъектах Российской Федерации. Задача – сделать так, чтобы лучшие практики развития бизнеса были не уделом отдельных успешных регионов, а общим правилом работы всех региональных администраций. Вы наверняка знаете такие положительные примеры, когда нет ни нефти, ни газа, ни золота, а результаты работы, объёмы инвестиций, в том числе иностранных инвестиций, рост ВРП кардинальным образом в лучшую сторону отличается от средних показателей по России. В качестве первого шага на муниципальный уровень будут переданы налоги, для того чтобы обеспечить большую самостоятельность регионов и муниципалитетов. На муниципальный уровень будут переданы налоги от малого бизнеса, который сейчас работает в условиях специальных налоговых режимов.

Кроме того, должны быть разработаны понятные механизмы определения объёма региональных дотаций муниципалитетам. Они постоянно жалуются на то, что там чехарда, неразбериха. Кому сколько дать, как дать, по каким принципам – всё это не определено. Это нужно сделать. Повторю, мы готовы передавать средства на места, но важно, чтобы регионы и муниципалитеты грамотно их использовали, концентрировали на приоритетах, на решении вопросов, улучшающих среду жизни людей. Мы уже закрепили в законодательстве такое понятие, как «благоустройство», установили ответственность муниципалитетов перед гражданами за состояние дел в этой сфере и будем помогать местному самоуправлению в этой работе.

В 2010–2011 годах при поддержке федерального бюджета реализован проект по ремонту дорог и благоустройству во всех столицах российских регионов. Теперь логично продолжить его в отношении всех населённых пунктов страны. Поэтому мы обозначили три приоритета расходования средств региональных дорожных фондов. Они создаются, концентрируются там серьёзные ресурсы. По некоторым регионам на дорожное строительство в этом году средств будет получено на эти цели раза в три больше, чем в предыдущие годы.

Так какие это приоритеты? Это сельские дороги, благоустройство малых и средних городов, посёлков, сёл, ремонт внутригородских и поселковых дорог. За два года на эти цели предполагается направить порядка 130 млрд рублей, в том числе везде, где это возможно, обеспечить сельские населённые пункты дорогами с твердым покрытием. По всей России нам предстоит удвоить объёмы дорожного строительства, за предстоящее десятилетие построить порядка 120 тыс. км федеральных и региональных дорог по принятому в мире однополосному исчислению.

От депутатов поступил вопрос о строительстве транспортного перехода через реку Лену в районе Якутска (от «Справедливой России» вопрос). Уважаемые коллеги, проект очень дорогой. По предварительным оценкам, он будет стоить 79 млрд рублей. Надо как следует всё просчитать, определить оптимальные варианты. Там есть вариант и тоннелей, и мостов, и т. д. Нужно понять, куда эта дорога приведёт и какой будет экономический эффект от этого строительства. 79 млрд рублей! Я не говорю, что его не нужно строить, но надо всё взвесить, подумать просто.

Уважаемые коллеги, продолжительность жизни в России за последнее четырёхлетие возросла на 2,4 года и превысила 70 лет. И сейчас нам нужно уже ориентироваться на показатели самых развитых стран. Хочу напомнить, что в концепции демографической политики, которую мы утвердили в 2007 году, планировалось достичь средней продолжительности жизни в России в 75 лет к 2025 году. Эксперты, оценивая текущую динамику, полагают, что такого уровня можно достичь уже к 2018 году. Я думаю, именно так мы с вами задачу и должны ставить перед собой. У нас ещё огромный, не использованный резерв по снижению уровня смертности, прежде всего от так называемых предотвратимых причин – от дорожно-транспортных происшествий, в результате производственных травм, отравлений, прежде всего алкоголем, от табакокурения нужно снижать смертность. Нужно укрепить систему профилактики и лечения онкологических, сердечно-сосудистых и инфекционных заболеваний.

Курение, алкоголизм, наркотики без всяких войн, без всяких глобальных бедствий ежегодно уносят жизни 500 тыс. наших сограждан. Это просто страшная цифра.

Уже в ближайшее время будет введена система раннего выявления наркотической зависимости у школьников. В дальнейшем нужно подумать о такой практике и среди студентов и учащейся молодёжи. Также должны быть приняты поправки в законодательство усиливающие наказание за распространение наркотиков, нарушения в сфере оборота алкогольной продукции, вовлечение несовершеннолетних в употребление алкоголя и табака.

Для семей, попавших в трудную жизненную ситуацию, мы должны предложить социальный контракт – адресную поддержку на условиях включения в нормальную человеческую жизнь, что в первую очередь подразумевает заботу о детях, выполнение общественных работ, отказ от пьянства и асоциального поведения.

Отмечу, что уже реализованные программы – программы поддержки семьи, охраны материнства и детства – доказали свою эффективность. Например, в тех регионах, где мы открыли новые перинатальные центры, скажем, в Ярославле, Ярославской области, Мордовии, других субъектах Федерации, обратите внимание, младенческая смертность сразу снизилась почти на 20%.

Также уже принято решение о бесплатном выделении земельных участков семьям, в которых есть трое и более детей. К сожалению, встречаются случаи прямого невыполнения или даже саботажа этой меры со стороны местных чиновников. Я прошу депутатов держать эту ситуацию тоже на контроле. Нужно, чтобы эти решения, связанные с передачей земель, сопровождались и другими решениями на региональном и муниципальном уровнях. Ну что, кусок земли? Надо же помочь инфраструктуру там наладить.

Конечно, обязательно дополним наши усилия по поддержке семьи новыми мерами на региональном и федеральном уровнях. Как уже говорил, в субъектах Федерации, где демографическая ситуация является отрицательной на протяжении нескольких лет, будут введены пособия семьям, нуждающимся семьям, при рождении третьего и последующих детей. Речь идёт о ежемесячных выплатах в размере до 7 тыс. рублей до достижения ребёнком трёхлетнего возраста.

Следующий важнейший момент. Женщины, находящиеся в отпуске по уходу за ребёнком до трёх лет, должны иметь все возможности сохранить и даже повысить свою профессиональную квалификацию. Необходимо оказать помощь многодетным матерям и женщинам, воспитывающим детей-инвалидов: им сложнее всего найти своё место на рынке труда.

И конечно, нам нужно решать проблему с дошкольным образованием. В прошлом году в рамках программы развития дошкольного образования было создано и оснащено около 200 тыс. дополнительных мест в детских садах. Таких показателей не было многие годы.

На что хочу обратить внимание и прошу вас, как людей, которые каждую неделю бывают в регионах, это всё время на местном уровне, муниципальном, региональном с коллегами иметь в виду. Я уже упоминал о демографическом спаде 1990-х годов, яма такая у нас была, вот сейчас будет подъём, пройдёт ещё несколько лет, и это эхом отразится. Это значит, что мы с вами можем сейчас настроить огромное количество детских садов, а потом количество нуждающихся сократится, понимаете, и опять будем перепрофилировать эти детские сады. Поэтому лучше сегодня их строить где-то рядом с другими учебными заведениями, школами, чтобы потом можно было школы расширять за этот счёт. Повнимательнее, заранее надо об этом подумать.

Но, безусловно, что очереди в детские сады должны быть полностью ликвидированы в течение четырёх лет, в том числе, за счёт развития негосударственных дошкольных учреждений. В свою очередь регионам необходимо довести среднюю заработную плату педагогических работников в дошкольных образовательных учреждениях до средней в сфере общего образования, сделать это уже в течение двух ближайших лет, не позднее.

Мы будем наращивать государственную поддержку социальной сферы, при этом каждый бюджетный рубль должен повышать эффективность, качество социальных услуг. Так, мы значительно увеличили финансирование здравоохранения, растут и зарплаты медицинских работников. К 2018 году средняя заработная плата квалифицированного врача должна вдвое превысить среднюю по экономике региона.

За счёт проекта по поддержке российской школы уже в текущем году во всех субъектах Федерации средняя заработная плата учителей достигнет или превысит, как уже в некоторых случаях имеет место быть, среднюю заработную плату по конкретному региону России. Этот результат нужно обязательно удержать и внимательно следить за тем, чтобы опять не пошло снижение этой заработной платы по отношению к общерегиональному показателю.

В свою очередь, мы рассчитываем на то, что повышение зарплат, изменение социального статуса специалиста в здравоохранении и образовании прямо скажется на повышении качества их работы. Без позитивной мотивации, без нравственного начала кардинальное улучшение социальной сферы невозможно.

Что хочу подчеркнуть? В ближайшие годы у нас будет на 1 млн школьников больше, чем сейчас, и нужно заранее предусмотреть, чтобы дети могли нормально и комфортно учиться. В России не должно быть школ, находящихся в аварийном состоянии. Эту проблему мы должны полностью решить в течение пяти лет, и за этот же срок регионы планируют построить ещё порядка 1000 школ, новых школ, а количество школ, в которых создана безбарьерная среда, должно возрасти до 10 тыс.

Ещё одно предложение. В ходе подготовки к выборам Президента мы создали систему видеоконтроля на всех избирательных участках. Меня некоторые ваши коллеги критиковали за то, что мы направили туда значительное количество федеральных ресурсов. Считаю, что эту инфраструктуру, включая современные каналы связи и скоростного интернета, нужно, конечно же, использовать в интересах российского образования – для развития дистанционного обучения, для доступа школьников к крупным библиотечным и музейным фондам. Это будет абсолютно справедливо, и на этой базе это всё можно сделать.

Главенствующим принципом для нас является, безусловно, и бесплатность школьного образования в рамках образовательного стандарта. Хочу подчеркнуть: практика так называемых дополнительных платных услуг в школе создаёт риск фактической эрозии принципа бесплатности. Например, в некоторых школах формирование классов напрямую связано с необходимостью посещать определённый набор платных занятий или вводятся дополнительные платные консультации по подготовке к ЕГЭ, в то время как школа обязана обеспечить полноценную подготовку к экзамену в рамках выделенных бюджетных средств. Тем самым школа становится источником социального неравенства вместо того, чтобы быть социальным лифтом. Поэтому давайте прямо скажем: дополнительные платные услуги могут быть, но только вне рамок основного образовательного процесса.

В этой связи считаю важным остановиться на нашем фундаментальном подходе к развитию социальной сферы. Государство должно не командовать повседневной хозяйственной деятельностью десятков тысяч детских садов, школ, больниц, поликлиник, социальных центров, а, безусловно, гарантировать людям получение бесплатных и качественных социальных услуг.

Положения известного 83-го Федерального закона существенно расширяют самостоятельность учреждений социальной сферы. Они направлены как на повышение качества и доступности социальных услуг, прозрачности работы социальной сферы, так и на создание дополнительных стимулов для сотрудников. И, конечно, задача состоит в том, чтобы искоренить прямые и скрытые поборы в фактическую фиктивность бесплатности многих государственных и муниципальных учреждений.

Что хочу подчеркнуть? В ближайшие шесть-десять лет нужно создать в России современную, динамично развивающуюся социальную сферу. Какие системные вопросы для этого необходимо решить? Первое – сформировать независимую систему оценки качества работы учреждений социальной сферы, включая критерии эффективности, практику публичных рейтингов социальных учреждений, принятие профессиональных и этических кодексов. Второе – определить современный набор социальных услуг, необходимых для граждан в условиях развивающегося, усложняющегося общества. Третье – нужно открыть социальную сферу для предпринимательства, некоммерческих и общественных организаций, готовых предоставлять качественное образование, медицинскую помощь и социальную защиту. Тем самым мы создадим естественную, живительную конкуренцию, так необходимую нашей социальной сфере. И конечно, следует создать режим наибольшего благоприятствования для социального служения наших традиционных российских конфессий. Нужно ещё раз посмотреть законодательство о государственно-частном партнёрстве и принять соответствующие решения. Убеждён, надо сделать государственно-частное партнёрство одним из существенных механизмов реализации программ в социальной сфере.

Важнейшей основой для развития человеческого потенциала, сохранения нашей идентичности как единого народа служит отечественная культура. Мы утвердили Федеральную программу «Культура России», планируем направить на её реализацию порядка 200 млрд рублей. Безусловно, будем помогать регионам и муниципалитетам приводить в порядок и строить новые дома культуры, театры, библиотеки. Считаю, что особое внимание надо уделить малым городам и сёлам. На реставрацию объектов культурного наследия народов России предполагается выделить свыше 42 млрд рублей.

Ещё один приоритет – развитие музейного дела, которое играет огромную роль в жизни общества, сохранения национальной памяти, обеспечивает историческую связь поколений. Бюджетные ассигнования на поддержку музеев в следующие шесть лет вырастут в 4 раза и превысят 67 млрд рублей. Будем повсеместно внедрять информационные технологии, чтобы каждый гражданин страны независимо от места проживания имел доступ к национальным и мировым культурным ценностям. Будем создавать общенациональные электронные библиотеки, обеспечивать возможность бесплатного просмотра в сети интернет кинофильмов, спектаклей из национального художественного фонда.

Приобщение к культуре начинается, конечно, с самого юного возраста, поэтому в своих статьях, как вы знаете, я предложил ввести позицию организатора детского художественного творчества, а также увеличить объёмы грантов, распределяемых на конкурсной основе среди молодёжных творческих коллективов.

Кроме того, рад, что предметом широкого общественного обсуждения, дискуссии стала идея о ста книгах, с которыми должен познакомиться каждый молодой гражданин Российской Федерации. И конечно, мы должны повысить социальный статус, уровень жизни работников культуры. Наша задача – поэтапно довести оплату труда работников культуры до показателей, сопоставимых со средними для других бюджетных секторов экономики.

Уважаемые коллеги! В предстоящее десятилетие у нас есть всё, чтобы кардинально продвинуться в решении вечной жилищной проблемы. Для большинства семей в России должна быть реализована возможность обзавестись жильём через поддержку государства, через доступную ипотеку, через развитие индивидуального и кооперативного строительства, через формирование сегмента доступного арендного жилья.

В 2011 году вновь начали расти объёмы жилищного строительства. Мы вышли на максимальное с 1990 года число построенных квартир – 780 тыс. По метрам у нас чуть-чуть поменьше, чем в прошлом году, но по количеству квартир (рынок требует такого количества квартир с меньшей площадью) это наибольшее значение.

Мы ставим задачу к 2015 году увеличить темпы строительства в 1,5 раза, до 90 млн кв. м в год. Это примерно 1,5–2 млн новых квартир и домов в год. Что здесь принципиально важно? Первое – нужно продолжить работу по наведению порядка на земельном и строительном рынке, радикально сократить административные барьеры. Я уже говорил об этом. Сегодня, по оценкам самих застройщиков, затраты на прохождение всех процедур, на подключение к инженерной инфраструктуре могут порой доходить до 30% от общей стоимости объекта. Многое упирается в отсутствие документов территориального планирования, правил землепользования и застройки. Считаю, что надо разработать механизм, найти средства и обеспечить в кратчайшие сроки решение этого вопроса. Второе – у нас огромные земельные ресурсы. Надо ввести их в строительный оборот за счёт развития местной дорожной и коммунальной сети, расширение агломерационного радиуса вокруг крупных городов. Понятно, что вокруг крупного города легче строить, дешевле просто. Также будем изымать неэффективно используемые земли у государственных учреждений и ведомств и отдавать их под застройку. Третье – если мы сможем додавить инфляцию, то обеспечим снижение ставок по ипотечным кредитам где-то на уровне 6,5% в ближайшие годы. Убеждён, что эта задача вполне реальна. При этом, например, ипотеку для молодых семей и молодых специалистов можно будет сделать ещё дешевле. Собственно говоря, такие программы у нас сегодня уже работают. Можно будет выдавать кредиты и нужно будет на 20–25 лет. Конечно, регионы должны подключиться – например, помочь с первоначальным взносом, тогда ипотека действительно будет работать. Кстати, мы уже начали реализацию льготной ипотечной программы для молодых учителей, вы это знаете. Намерены активно использовать возможности Фонда развития жилищного строительства, в том числе Фонд РЖС будет бесплатно делать проектную документацию, предоставлять землю, готовить инфраструктуру для жилищных кооперативов. Кстати, в рамках этой работы снижение стоимости до 25–30%. В рамках программы Фонда РЖС уже сданы или находятся в разных стадиях реализации проекты общим объёмом более чем на 10 млн кв. м жилья.

В 2012–2013 годах необходимо полностью обеспечить постоянным жильём военнослужащих. В ближайшее время также полностью решим жилищные проблемы чернобыльцев. В разы увеличим предоставление жилищных сертификатов нуждающимся переселенцам. В текущем году регионы должны в основном закрыть вопрос обманутых дольщиков. Хочу это подчеркнуть: региональные руководители мне ещё года два назад заявляли о том, что они эту проблему закроют, и они должны это сделать. Это не федеральная задача, но мы будем внимательно наблюдать за тем, как эта задача решается на региональном уровне. Там движение есть, но есть и проблемы. Они острые, люди чувствуют себя обманутыми, им нужно помочь, это очевидно. Двигается проблема. Сейчас не буду вам называть конкретно количество предоставленных квартир, оно значительное. Движение есть, но нужно сделать ещё немало, и главное, что это можно сделать.

Ещё одна очень важная тема. Мы приняли решение до 2015 года продлить работу Фонда реформирования ЖКХ. Считаю, что средства фонда следует сконцентрировать на полной ликвидации аварийного жилья в России. Нужно вытащить людей из трущоб в конце концов! В таких домах не только невозможно нормально жить, они представляют и прямую угрозу здоровью и безопасности граждан.

Доступное, комфортное жильё – это ещё и качественные коммунальные услуги по понятным и справедливым ценам. Жилищно-коммунальную сферу надо превратить в современную эффективную отрасль, открытую для конкуренции и привлекательную для частных инвестиций, причём стоимость коммунальных услуг должна быть понятной и прогнозируемой для граждан и инвесторов в ЖКХ. И поэтому мы предлагаем установить нормативы минимум на три года вперёд.

Напомню, что Правительство приняло решение о переносе сроков повышения тарифов на газ, электричество, тепло в 2012–2013 годах на середину году, с тем чтобы не провоцировать инфляцию в начале года. При этом темпы по повышению в большинстве случаев ограничены целевым уровнем инфляции. Руководителям регионов поручено принять меры, исключающие скачки цен в ЖКХ. Будем держать эту ситуацию на контроле. Предлагаю и вам тоже включиться в эту работу.

Инфляция за первые месяцы текущего года в годовом исчислении составила 3,7% против 6,1% в прошлом году. Это ясное, почти математическое доказательство того, какой существенный вклад в рост цен вносят инфраструктурные монополии. В этой связи считаю, что новому Правительству нужно будет тщательно продумать механизм и уровень индексации тарифов естественных монополий. Нужно предметно разбираться со структурой издержек, прозрачностью инвестпроектов, схемами финансирования таких компаний. Граждане и производственный бизнес не должны оплачивать чью-то неэффективность. Это очевидно. Цена вопроса – низкая инфляция. А что это значит? Мы с вами понимаем, это образовательные кредиты, доступная ипотека и так далее. Собственно говоря, это другая экономика.

Уважаемые коллеги! В декабре следующего года мы будем отмечать 20-летие Конституции и современного парламента страны. Однако мы не можем забывать и о том, что нынешняя Государственная Дума – это уже десятая в отечественной истории, если вести счёт от первой российской Думы 1906 года. Убеждён, нам необходимо совместно работать над повышением авторитета и значением Федерального Собрания в системе органов государственной власти России, а также над укреплением роли законодательных собраний в регионах и представительных органов местного самоуправления по всей стране.

Также вместе с Государственной Думой готов совершенствовать институт парламентского расследования, вести последовательную линию на укрепление судебной власти, обновление и оздоровление правоохранительных органов, искоренение коррупции. Это, безусловно, наши важнейшие задачи, которые должны стать общими для власти и оппозиции.

Со своей стороны рассчитываю на конструктивное взаимодействие в течение всего срока наших конституционных с вами полномочий. Надеюсь также и на взаимоуважительную работу законодательной и исполнительной власти, на их совместные действия в целях развития экономики России, достижения нового качества жизни для граждан страны. Скажу больше, сегодня это единственный путь к сохранению доверия общества к власти в целом.

Уважаемые коллеги, восстановив страну после всех потрясений, которые выпали на долю нашего народа на рубеже веков, мы фактически завершили постсоветский период. Впереди новый этап развития России – этап создания государственного, экономического, социального порядка и общественного жизненного устройства, способного обеспечить процветание граждан нашей страны на десятилетия вперёд.

Символично, что мы приступаем к этой работе в год, объявленный Годом российской истории. Ключевые вехи истории определили судьбу России, её тысячелетний путь. Наше поколение должно быть достойно этой великой истории, достойно нашего великого народа, который создал эту великую страну. Сегодня нас, как и наших предков столетия назад, должны вдохновлять вера и любовь к России. Мы обязательно добьёмся успеха.

Спасибо вам большое за внимание.

* * *

Ответы В.В.Путина на вопросы представителей фракций

С.А.Гаврилов (фракция КПРФ): Уважаемый Владимир Владимирович, действительно, наша экономика здорово забюрократизирована, и многие ФГУПы и МУПы попросту не нужны. Однако совершенно очевидно, что в деле новой индустриализации, модернизации нашей страны уникальные предприятия ВПК, институты Академии наук, госкорпорации, банки с госучастием являются локомотивами в деле освоения новых технологий и защиты интересов и безопасности нашей страны. Не случайно зарубежные конкуренты в ходе обсуждения вступления в ВТО ставят задачу ускорения приватизации стратегических предприятий.

Как председатель Комитета по собственности я хотел бы спросить у Вас: не приведёт ли новая широкая приватизация в нашей стране к захвату стратегических предприятий иностранными конкурентами, к валу банкротств и рейдерства, как это происходило в 90-е годы в ходе нечестной, несправедливой приватизации, особенно в условиях финансового кризиса и снижения капитализации наших промышленных активов, а также к неизбежному росту тарифов и срыву инвестпрограмм? Какие Вы видите в этой связи меры по финансовому оздоровлению и поддержке государственных предприятий? Готово ли Правительство утверждать, как и было раньше, вместе с бюджетом программу приватизации в парламенте России?

Спасибо.

В.В.Путин: Очень бы не хотелось, чтобы кто-то захватывал наши стратегические активы. И мы с вами вместе всё должны сделать для того, чтобы этого не произошло. Уверяю вас, что здесь мы с вами союзники.

Если говорить концептуально, вообще приватизация: хорошо это или плохо? Потому что, понятно, Вы задаёте вопрос от Компартии, Компартия известным образом относится к приватизации. Но я сейчас не хочу переводить в политическую плоскость эту дискуссию. Совершенно очевидно, просто мировой опыт показывает, что приватизированные предприятия работают поэффективнее, чем государственные.

Ведь для рядового гражданина... Сейчас, подождите, наберитесь терпения. Вам понравится, что я скажу, правда, честное слово. Понравится, понравится, я серьёзно. Ведь рядовому гражданину, работнику на самом деле всё равно, на каком предприятии он работает – государственном или частном, как правило. Для него важно что? Уровень заработной платы, условия работы, соблюдение техники безопасности, ответственность администрации и собственника, кто бы ни был собственником – государство либо частное лицо или группа лиц. А для государства важно, чтобы, первое, предприятие это (любой формы собственности) активно развивалось, внедряло новые технологические стандарты и исправно платило налоги, а мы с вами аккумулировали эти налоги в государственный бюджет и эффективно использовали в решении оборонных и социальных целей.

У нас так получается или нет, когда мы приватизируем предприятия? Нет. Правильно, я согласен. Я же говорил, вам понравится. Скажем так, далеко не всегда так получается. Так получается в целом по экономике, но по отдельным крупным компаниям далеко не всегда. Более того, частные собственники тырят друг у друга доходы, деньги, имущество.

Со стороны Компартии аплодисменты раздались. Это уникальный случай, надо записать в историю парламентаризма. Но это правда! Вы знаете, они правы. У нас такая, к сожалению, ситуация складывается, когда даже у приватизированных предприятий, повторяю, вот такие совершенно ненормальные явления происходят. Для меня ясно, почему. Нам нужно ещё многое сделать, для того чтобы вот те позитивные вещи, о которых я говорил, при приватизации работали на общество в целом. Надо ещё думать над этим, подправлять законодательство, но в целом тренд правильный.

Если мы всё опять вернём в государственную форму собственности, ничего хорошего из этого тоже не получится. Мы сейчас говорим о стратегических предприятиях. Вопрос-то был такой.

Здесь у нас выработан ряд системных ограничений и контроля со стороны государства. Какие это? Ряд предприятий могут быть приватизированы исключительно при согласии Президента. Это первый рубеж защиты.

Второй рубеж – есть специальная Правительственная комиссия по привлечению иностранных инвестиций в стратегические отрасли и стратегические предприятия. Мы несколько лет назад приняли такое решение как раз с целью предотвращения возможного развития событий по тому сценарию, который вы сейчас описали. Это касается и оборонных предприятий, это касается и сырьевых отраслей, крупных месторождений. Мы индивидуально принимаем решения по каждому такому случаю.

Сказать, что предприятия оборонно-промышленного комплекса представляли какую-то особую ценность для наших конкурентов, было бы большим преувеличением, но есть, конечно, отдельные предприятия, которые тем не менее такой интерес для конкурентов представляют. Будем внимательно следить за тем, чтобы этого не произошло. Будем аккуратненько допускать иностранных инвесторов, но так же, как и во всём мире, будем это контролировать на Правительственном уровне.

Та комиссия, которая создана, – думаю, пока этого инструмента достаточно. Будем вместе с вами советоваться, если увидим, что что-то будет происходить негативное.

Конечно, есть ещё один элемент. Он не связан с оборонно-промышленным комплексом, а связан вообще с экономикой в целом. Надо, конечно, аккуратно смотреть за тем, что государство получает при приватизации, каков доход.

Здесь ведь два главных компонента. Первое. В ходе приватизации ставится цель, чтобы экономика была более совершенной, структурно более современной и эффективной. Некоторые эксперты говорят: и неважно, по какой цене продаём, главная цель – вот эта. А вторая цель – всё-таки фискальная: всё-таки нужно денег побольше получить за вырученные активы. Я думаю, что нужно стремиться к совмещению двух этих задач, из этого и будем исходить.

И.В.Лебедев (фракция «ЛДПР»): Уважаемый Владимир Владимирович!

В последние годы события на Ближнем Востоке с точки зрения наших российских экономических интересов превратились в сплошное разочарование. Ещё не так давно Россия имела сильные политические и экономические позиции, но прокатившаяся волна так называемых революций в этом регионе обошлась России в копеечку. Несмотря на кучу вложенных в эти страны средств, нас вытеснили из Ирака, мы практически всё потеряли в Ливии. На повестке дня вопрос номер один – наши интересы в Сирии, не за горами вопрос по Ирану. Мы везде, что называется, остаёмся с носом.

Вопрос. Скажите, пожалуйста, Владимир Владимирович, когда мы научимся отстаивать наши российские экономические интересы за рубежом, как это делают другие страны для себя, и какова будет политика нашего Правительства и государства в этом регионе в дальнейшем?

В.В.Путин: Ну, «с носом» – неплохо, что плохого-то? С носом, с другими частями тела. Мы здоровые, всё у нас есть. Всё работает, слава богу.

Если у нас экономика будет с вами эффективно функционировать, то в целом мы будем привлекательными для сотрудничества вне зависимости от смены режимов в каких бы то ни было странах. Они сами будут к нам тянуться, и не за подачками, а за совместной работой.

Ещё в советские времена, помните, эти события, которые происходили в Египте, вот там просто реально вкладывали в одностороннем порядке – по политическим и идеологическим соображениям. А потом в том же Египте – тук! – ситуация изменилась, и где все наши вложения оказались? Неудобно говорить в этом зале, но вы понимаете, что я имею в виду. Помните, Гамаль Абдель Насер и прочие в этот период времени, когда произошла переориентация Египта?

Недосмотрели, говорят... Да при чём здесь разведчики? Это не разведчики – это ошибочный подход был. Сейчас я не хочу никого ругать. Я не знаю, как бы я сам поступил. Наверное, действовал, как бывшее советское руководство. Просто мы в зону своего влияния втаскивали определённые страны и за это им платили, а потом там – тук! – и режим сменился, и все наши вложения неизвестно где. То есть известно…

Я хочу вам сказать, что за последнее десятилетие мы по идеологическим соображениям никаких ресурсов крупных ни в одну из стран не вкладывали. Всё, что происходило, происходило на рыночной основе. Никаких подарков мы никому не делали. Поэтому сказать, что мы что-то потеряли, – это не точно. Можно, наверное… Да не можно – я с вами соглашусь: говорить о недополученной выгоде – это правда.

У нас были, допустим, контракты по Ливии и в сфере железнодорожного строительства, освоения ресурсов, – «Элефант» там собирались мы осваивать вместе с итальянцами (нефтегазовое месторождение), и в сфере поставок вооружения, специальной техники были контракты. Там можно было бы на этом заработать в хорошем смысле этого слова. И ливийской стороне было бы выгодно, и нам. Мы эти возможности пока утратили, хотя новые руководители Ливии уже дают сигнал о том, что им было бы интересно продолжить экономические связи. Дай бог, чтобы страна просто сохранилась. Мы знаем, какие там процессы происходят тяжёлые. Там возможен просто распад страны. Но можно ли остановить эти процессы? Наверное, нет. Это отдельная история.

Вы знаете, фундаментальные интересы России и многих стран этого региона в значительной степени совпадают. Я уверен, просто не сомневаюсь: мы будем выходить на новые формы и горизонты сотрудничества, на новые уровни сотрудничества.

Но, конечно, при этом всегда Россия должна действовать таким образом: должна иметь в виду свои национальные стратегические интересы и отстаивать их на всех уровнях и во всех международных организациях.

С.В.Кривоносов (фракция «Единая Россия»): Уважаемый Владимир Владимирович, Вами определены серьёзные социально-экономические задачи развития нашей страны. При нынешних ценах на нефть они выполнимы, но системные проблемы мирового экономического кризиса до сих пор не решены. Что планируется предпринять для решения проблемы, если она возникнет, с точки зрения международной экономической ситуации?

В.В.Путин: Вы как будто не из «Единой России». Хороший вопрос, правда. Я благодарен всем представителям фракций за эти вопросы, потому что они дают возможность разъяснить нашу позицию и снять некоторые озабоченности, которые возникают у депутатов.

Что я хочу сказать: все инициативы, которые я излагал, по-разному можно считать, сколько они стоят, они не связаны с нефтегазовыми доходами, с большими нефтегазовыми доходами, вот что главное. Мы рассчитываем бюджет из консервативного сценария мировых цен на углеводороды. И даже если цена упадёт, скажем, до 70 долларов за баррель, мы будем в состоянии выполнять наши обязательства.

Да, в этом случае нам придётся провести некоторую перегруппировку наших приоритетов так же, как мы с вами делали в 2009–2010 годах, мы будем делать с парламентом эти шаги, если потребуется. Если не потребуется, то мы будем исходить из имеющихся консервативных сценариев цены на углеводороды и выстраивать приоритеты, в том числе и изложенные в тех статьях, о которых вы сейчас сказали. Там по-разному считают: от 1,5% ВВП, кто-то считает – пять. Это неправда, совершенно неточно. Можно сказать, до 1,5. Мы всё это считали.

Я вас уверяю, всё, что я изложил в этих статьях, я предварительно обговаривал со специалистами, с Министерством финансов, которое, вы знаете, очень прижимисто и по каждому вопросу возражало. Но в конечном итоге всё-таки приходили к выводу, что это возможно, это возможно…

О чём идёт речь, я напомню. Я только сейчас говорил. Скажем, выплата 7 тыс. рублей на третьего ребёнка, повторяю, нуждающимся семьям в депрессивных с демографической точки зрения регионах. Стипендию довести до 5 тыс. рублей нуждающимся студентам, хорошо успевающим. То есть мы должны с вами социальную поддержку делать более адресной. И по некоторым другим позициям: уровень заработной платы преподавателей вузов и так далее. Всё это – счётные позиции.

Сейчас мы дополнительно, конечно, более тщательно работаем над каждой из этих позиций. За счёт чего? Нужно сокращать издержки, нужно увеличивать собираемость налогов, нужно вообще более эффективно хозяйствовать, и мы можем это сделать. Там почти по каждой позиции, если я сейчас буду перечислять, положительный выхлоп (извините меня за моветон) будет в размере 1,5% ВВП, почти по каждой, а она не одна. Но, конечно, это потребует серьёзной административной и правовой работы по обеспечению этих заявленных приоритетов. Надеюсь, что мы вместе с вами это и сделаем.

Е.Г.Драпеко (фракция «Справедливая Россия»): Уважаемый Владимир Владимирович, 4 марта в Астрахани проходили выборы мэра. Они прошли с грубыми нарушениями избирательного законодательства, и «Справедливая Россия» не признала их результаты. В знак протеста против массовых фальсификаций наши коллеги во главе с Олегом Шеиным ещё 16 марта объявили бессрочную голодовку.

Именно по Вашей инициативе на избирательных участках были установлены веб-камеры. И сейчас, когда мы получили видеозаписи с избирательных участков, мы можем официально заявить: результаты выборов мэра Астрахани не соответствуют реальному волеизъявлению граждан. Когда есть видеосвидетельства фактически совершённых преступлений, нашими товарищами оформляется иск в суд. Мы знаем, что решение суда – единственно возможное для отмены результатов выборов и признания их недействительными. Вы, конечно, знаете об этой ситуации.

Я прошу Вас, Владимир Владимирович, дать Вашу личную оценку астраханскому беспределу.

В.В.Путин: Вы знаете, насколько мне известно (мне и Сергей Михайлович об этом говорил где-то неделю назад), но и у Председателя Правительства, и у Президента нет права отменять результаты выборов. Я на этот процесс не могу повлиять.

Вот сейчас мы с вами обсуждаем возможность выборов руководителей регионов. Я думаю, что таких коллизий и споров будет очень много. Но и по проекту этого закона у Президента тоже не предусмотрено права отменять результаты выборов. Если вы считаете, что нужно Президента наделить таким правом, давайте подумаем. Но мне кажется, что Президент тогда просто погрязнет в постоянных спорах по поводу того, правильно или неправильно были проведены выборы, каковы нарушения в ходе этих выборов.

Разумеется, если вы спрашиваете моё личное мнение, оно заключается в том, что если нарушения такие, которые могут поставить под сомнение сами результаты, то тогда, соответственно, суд должен принять решение об отмене, но если суд не найдёт оснований для отмены, ну тогда нужно согласиться с результатами. Насколько мне известно, ваш коллега Шеин голодовку начал, а в суд не обращался до сих пор. Честно говоря, даже странновато как-то. Зачем голодать, может, суд ещё и разберётся и все согласятся с результатами этого разбирательства? Мне кажется, надо в суд обратиться.

Честно говоря, я не знаю деталей, откровенно вам говорю. Сегодня с утра смотрел новостной блок (не помню, по какому каналу), видел, что прокурор выступал астраханский. Вот он заявил о том, что они рассмотрели жалобы, нашли нарушения, но считают, что эти нарушения не являются существенными и не должны вести к отмене, но окончательное решение должен принять суд. Повторяю ещё раз: это инстанция, с решением которой мы все должны будем согласиться.

С.И.Штогрин (фракция КПРФ): Уважаемый Владимир Владимирович!

Для всех очевидно, что за последние годы экономика Российской Федерации приобрела ярко выраженный экспортный характер, сырьевой характер. Это особенно ярко видно на примере Дальнего Востока, который превратился в территорию для транзита наших природных ресурсов, ну и добычи их.

Если в советское время строились Комсомольский-на-Амуре авиационный завод, судостроительный завод, «Амурсталь», пять предприятий лёгкой промышленности в Биробиджане, целые комплексы предприятий сельского хозяйства, тепличные комбинаты, животноводческие комплексы вокруг Хабаровска, то что построено на Дальнем Востоке за последние годы? Нефтепровод, угольный терминал в Ванинском районе на 13 млн т, газопровод и завод по сжижению газа на Сахалине. Почему это происходит?

Налоги такие же, как во всей стране, зарплата населения ниже, чем в центральных регионах. Что предпринято Правительством за последние годы и что Вы думаете сделать, чтобы Дальний Восток был настоящим промышленно развитым регионом и люди там хотели жить, жили там, а не бежали оттуда, как чёрт от ладана?

Спасибо.

В.В.Путин: Обе территории стратегически важны, я полностью согласен, я об этом сказал в своём выступлении, и хочу вам сказать, что меня так же, как и вас, это очень беспокоит. Думаю, что ваша озабоченность справедлива, и я уже говорил: темпы оттока людей из этих регионов сократились существенным образом, но всё равно, даже по сравнению с 2010 годом, отток небольшой есть в 2011 году. Это говорит о том, что наших усилий, которые мы прикладываем по стабилизации ситуации как минимум, а ещё лучше, конечно, по развитию, недостаточно.

Делается что-то или не делается? Делается, конечно. У нас программа есть, одна из семи региональных программ, которую мы финансируем из федерального бюджета, по Забайкалью и по Дальнему Востоку. Одна из семи территориальных программ.

Я сейчас не буду говорить количество десятков и сотен миллиардов, которые вкладываются в рамках этой программы, но этого недостаточно. Нам нужно подумать над системой преференций. Как бы там ни было, а всё-таки в советское время действительно преференции эти работали. Они заключались в том, что люди, которые жили на Дальнем Востоке, в Восточной Сибири, в сопоставимых величинах, значительно больше зарабатывали, чем в европейской части, и мирились по сути дела с теми инфраструктурными неудобствами, которые и в советское время там были.

Эти все неудобства остались, даже ухудшилась ситуация, особенно в связи с дороговизной билетов на железной дороге, тем более на самолёте, а эта разница в доходах между теми, кто проживает в европейской части и на Дальнем Востоке, в Забайкалье, серьёзным образом сократилась.

Конечно, нам нужно вместе подумать над тем, как ситуацию поменять. Но сказать о том, что там совсем уж ничего не происходило, – это неправда, это не так. Недостаточно, именно поэтому я и предложил создать там или корпорацию, или отдельный орган по развитию Восточной Сибири и Дальнего Востока.

Там действительно много сделано с точки зрения развития сырьевых отраслей: добыча нефти, газа, завод по сжижению. Это, кстати говоря, тоже неплохо. Скажем, завод по сжижению – это самые высокие технологии, это повышение уровня не только производительности труда в регионе и доходов в региональный бюджет, это ещё и изменение качества этих рабочих мест, уровня заработной платы и т.д.

Сейчас мы там активно работаем над созданием предприятия в сфере судостроения. Там же, как вы знаете, работает и известное предприятие «Сухой». «Суперджет-100», о котором я говорил и о котором мы все знаем, там делается, самолёт пятого поколения тоже там в значительной степени делается. Там это всё не исчезло, никуда не пропало, и там люди работают.

Сейчас два судостроительных предприятия будем создавать, одно вместе с Сингапуром, другое вместе с Южной Кореей. Металлургическое предприятие поддерживаем (оно оказалось в тяжёлом состоянии после кризиса, но уверен, что будет выживать), авиацию, Бурейскую ГЭС ввели.

На самом деле с точки зрения энергетики существенный прогресс, хорошие шаги вперёд были сделаны. В Амурской области по сути полностью с введением Бурейской ГЭС ликвидирован дефицит электроэнергии. Это создаёт хорошие условия для развития производственного кластера, вот это надо сделать. Давайте будем вместе думать, как сделать это современными, эффективными средствами, таким образом, чтобы каждый вложенный туда рубль эффективно работал. Такая проблема существует, и она одна из стратегических для нашей страны.

Я.В.Зелинский (фракция ЛДПР): Владимир Владимирович, за 2011 год Правительством многое было сделано и ещё больше не сделано. Цели и задачи, которые Вы ставили, в глубинке России не почувствовали. Люди на протяжении десятилетий не видят явных перемен и в будущее не верят. Те цифры, которыми Вы апеллируете, в рот не положишь и детей не накормишь. Я не сомневаюсь в Вашем стремлении помочь нашему населению, но те люди, которые работают в Вашей команде, не являются тем плечом, на которое можно было бы положиться.

Взгляните в лицо правде: министр обороны, решивший закупить военную технику за рубежом, министр образования ведёт политику дебилизации наших детей, министр здравоохранения, которая кормит неэффективным и бесполезным «Арбидолом» всю страну, – у меня не хватит времени перечислять все «заслуги» псевдореформаторов, действующих министров. Я уверен, что они не являются Вашими единомышленниками. Может быть, не имеет смысла, бессмысленно тасовать карты, пора обновить руководящие кадры, ведь кадровая альтернатива Вашему окружению имеется?

В.В.Путин: Чертовски хочется поработать лично? Я так и думал. Молодец!

Вы правы. Проблем у нас много, и далеко не все решены. Цифры, которые приводил, также как и любые другие цифры действительно в рот не положишь, и съесть их невозможно, но они объективные, они показывают темп нашего развития. Это совершенно точно, очевидный факт: они позитивные.

Мы вместе с вами, в том числе, повторяю, я уже об этом сказал, со всеми депутатами Госдумы, вне зависимости от фракционной принадлежности, в целом можем этим гордиться. Мы многое сделали, но многое, и об этом я много раз говорил, ещё не сделано.

Есть ли проблема в тех отраслях, о которых Вы упомянули: в здравоохранении, в образовании, в сфере оборонной безопасности? Ну конечно, есть, ну конечно, их там много. Я вас уверяю, что в любой, даже в стране с очень развитой социальной инфраструктурой, их тоже очень много. И это хорошо, что мы имеем с вами возможность так открыто, прямо глядя в глаза друг другу, обо всём этом говорить, потому что это избавляет нас от необходимости всё время стучать в барабаны и говорить о наших успехах. Вы правы, надо всё время смотреть в сторону того, что ещё не сделано.

Допустим, у меня много вопросов к ЕГЭ, который внедряется Министерством образования. Там много и коррупционных схем возникло, и так далее, но подавляющее большинство, это факт, преподавателей, родителей в целом оценивают и позитивные стороны этого процесса. Вы знаете, что у нас в крупнейшие вузы, скажем в Уральский государственный университет, около 70% поступило в прошлом году абитуриентов из сельской местности? Такого никогда раньше не было, из других регионов России, не только непосредственно там, где университет находится. Это и способ снижения коррупционной нагрузки на эту сферу.

Конечно, нужно многое сделать с точки зрения реформирования, и реформировать по уму нужно. Я сейчас приводил данные по изменениям в сфере демографии, ведь это же не само по себе произошло. Это снижение смертности от ДТП, у нас наблюдается снижение смертности по всем критическим показателям, и в онкологии, меньше всего по онкологии, к сожалению, но тоже есть небольшое снижение, по сердечнососудистым заболеваниям и так далее – это тоже результат работы Министерства здравоохранения и коллег на местах.

Давайте будем объективными, посмотрим, что реально происходит в стране. Я понимаю, логика политической борьбы даёт вам основание говорить: там обманывают, здесь неправильно. Но для того чтобы нам принимать эффективные решения, нужно апеллировать к реальным цифрам. Если Вы считаете, что статистика неверна, давайте мы ещё посмотрим на статистику. Но уверяю вас, там всё нормально, там всё выдержано, это же многократно проверяется.

Поэтому, скажем, в самом низовом звене здравоохранения, конечно, огромное количество вопросов и проблем. Разумеется, мы должны с вами над этим работать, и мы будем это делать, но апеллировать нужно всё-таки к объективным данным.

Что касается кадровых вопросов, я уже многократно говорил и хочу подтвердить: мы существенным образом будем менять управленческую команду, но не потому что люди не заслуживают того, чтобы дать их работе позитивную, удовлетворительную оценку, – нет, просто таков жанр этой деятельности. По некоторым направлениям просто очень сложно быть под постоянным давлением, очень много интересов, причём разных групп. И в целом, конечно, кадровая политика у нас будет связана с обновлением, я не исключаю, что в том числе и за счёт представителей самых разных политических сил. Ведь для всех нас важно, чтобы люди прежде всего были профессионально хорошо подготовлены.

А.Н.Хайруллин (фракция «Единая Россия»): Уважаемый Владимир Владимирович, конечно, если бы в ВТО было плохо, то нас, наверное, давно туда приняли бы. Тем не менее уже летом наша страна станет полноправным членом Всемирной торговой организации, а это означает не только дальнейшую интеграцию в мировую экономику и получение дополнительных торговых привилегий, о которых Вы сказали в своём выступлении. Это означает прежде всего и то, что мы должны взять на себя определённые обязательства.

В связи с этим скажите, пожалуйста, сможем ли мы, обременённые этими обязательствами, обеспечить должный уровень защиты наших товаропроизводителей, в том числе озвученного Вами машиностроения, сельского хозяйства, особенно молочного животноводства, то есть тех отраслей, которые обеспечивают наибольшую занятость и имеют наивысшие риски при вступлении в ВТО?

Спасибо.

В.В.Путин: Конечно, такие опасения правильными являются, и мы должны над этим думать: хотим ли мы, чтобы наши производители были поставлены в худшие условия, чем их конкуренты в других странах мира, на нашем собственном рынке? Помните, как в известном фильме: сам не хочу. Мы всё время думаем о том, чтобы этого не произошло. Мы и членами Всемирной торговой организации должны быть, и должны избежать тех рисков, о которых вы сейчас сказали. Это не только сельское хозяйство, это и сельхозмашиностроение, очень чувствительный там момент, само сельское хозяйство, конечно, автопром.

В ходе переговорного процесса, который продолжался 18 лет, мы в целом получили в руки те инструменты, которые позволяют нам сохранить конкурентоспособность нашего товаропроизводителя. Скажем, в автопроме мы выработали новые механизмы, так называемые автосборки, то есть привлечение иностранных инвесторов с их технологиями на нашу территорию. Я уже об этом сказал: при условии переноса на территорию Российской Федерации технологических и научных центров и локализации продукции, то есть производства соответствующих компонентов этой продукции до 60–70% – двигательные установки, покраска, лакокраска, трансмиссия и т.д., т.е. самые важные узлы. Просто для примера говорю.

В ходе переговорного процесса с ВТО некоторые страны Европы настояли на том, чтобы мы вот эти особые условия для наших производителей перенесли с 2020 года на более ранний срок, просто сократили бы для них определённые преференции и льготы по ввозу запасных частей до середины 2018 года, и мы согласились с этим.

Но чтобы не подвести наших инвесторов, с которыми мы уже заключили на тот момент соответствующие соглашения, мы приняли решение субсидировать их работу на два года напрямую из федерального бюджета, с тем чтобы обеспечить современное лицо нашего автопрома, причём на отечественной почве. В целом все с этим согласились, вот такой компромисс был найден по автопрому.

При этом я уже говорил, недавно мы собирались на АвтоВАЗе, есть и вполне законные, применяемые другими странами–членами ВТО инструменты, например экологическая организация обратила наше внимание на то, что автохлама у нас становится все больше и больше. Хорошо, мы введём экологический сбор. Для тех, кто производит на территории России, – гарантийное письмо (понимаете, что оно стоит), а для тех, кто завозит по импорту, – соответствующие деньги, по сути равные той разнице, которая получится после снижения ввозной таможенной пошлины на территорию России импортной автотехники после присоединения к ВТО. Как пример.

Другие примеры в очень чувствительной для нас сфере, вы тоже об этом упомянули, – сельском хозяйстве. Конечно, сельхозтоваропроизводители постоянно обращали наше внимание на проблемы, с которыми могут столкнуться.

Я упоминал о том, что у нас сельское хозяйство в целом демонстрирует хорошие результаты, но это совсем не значит, что их не нужно защищать при присоединении к ВТО. У нас с вами сегодня общий объём субсидий – примерно 4,5 млрд долларов (в долларовом эквиваленте), а мы договорились, что на ближайшие два года в рамках принятых решений по присоединению к ВТО мы имеем право субсидировать наше сельское хозяйство на 9 млрд – не на 4,5, а на 9 потом, при последующем постепенном снижении. Но мы не в состоянии даже этого делать, то есть мы выгадали для себя вполне приемлемые условия.

Одна из чувствительных позиций (я просто могу сейчас до утра об этом говорить) – это красное мясо, и прежде всего мясо свинины. Мы занимались этим предметно очень много. Конечно, мы стараемся отследить до деталей, и конечно, это был очень тяжёлый, сложный такой, скандальный процесс наших дискуссий с нашими партнёрами–членами ВТО. Но в целом компромиссы, я считаю, достигнуты, и есть инструменты, которые позволяют при дополнительном их использовании гарантировать наши интересы.

Вместе с сельхозпроизводителями мы сейчас об этом думаем и будем их внедрять так же, как я сказал применительно к автопрому.

Н.В.Левичев (фракция «Справедливая Россия»): Уважаемый Владимир Владимирович, хочу продолжить обсуждение системы образования, которая, на наш взгляд, развивается довольно однобоко. Огромные усилия Министерства направлены на создание оценочных и измерительных процедур – проверок, отчётов. За годы разработки ЕГЭ потрачены огромные деньги: по экспертным оценкам, ежегодная цена ЕГЭ сейчас составляет до 6 млрд рублей – это примерно 20% федерального бюджета, выделяемого на все среднее образование. На наш взгляд, явный перекос. Принято решение о введении ЕГЭ для бакалавров, это тоже будет стоить больших денег. И ради чего? Проверки ужесточаются, а качество знаний всё равно снижается.

Не считаете ли Вы, что сам вектор развития отечественного образования выбран неверно, что разработка всякого рода тестовых процедур происходит в ущерб самому содержанию учебного процесса? Спасибо.

В.В.Путин: Я отчасти соглашусь с вами в том, что исключительно тестовые процедуры – это опасный путь для выявления талантливых, перспективных людей. Но у нас существует не только этот тестовый путь, есть ещё и другой путь – путь через различные олимпиады, конкурсы и так далее. Это во-первых. И во-вторых, крупнейшие вузы страны, допустим, как Московский университет, они проводят дополнительные собеседования. Я с вами согласен, если только на этом сконцентрироваться и только эти инструменты использовать, пожалуй, мы попадаем в рискованную зону, но нужно сочетание того, о чём сказал я, и того, что вызывает опасение у вас.

Но в целом всё-таки генеральный путь развития образования у нас правильный, на мой взгляд. Мы должны сделать нашу систему образования гораздо более эффективной и современной. Что касается бакалавриата и т. д., нужно нам это или нет? Если мы хотим, чтобы наши выпускники чувствовали себя уверенно на мировом рынке труда, то это неплохо. Это повышает конкурентоспособность системы образования в целом. Когда человек приезжает к нам в вуз – российский ли гражданин или гражданин любого другого государства, он знает: закончил вуз и может работать в любой стране мира. Это повышает конкурентоспособность, привлекает в систему высококвалифицированные кадры. Понимаете, это очень важно. В целом я считаю, мы действуем правильно.

Н.М.Харитонов (фракция КПРФ): Уважаемый Владимир Владимирович! Как Вы считаете, какая концепция, условия и какое законодательное обеспечение необходимы для ровного и равного регионального развития в России? Правда, Министерство регионального развития своими действиями пытается быть Ариной Родионовной для всех регионов сразу, но этого мало и малоэффективно.

В.В.Путин: Знаете, вместе надо подумать, это непростой вопрос. Я скажу, что, допустим, по региональным программам мы почти 0,5 трлн рублей в последние годы направили. У нас семь региональных программ существует, я об одной из них уже упоминал – это развитие Забайкалья и Дальнего Востока, потом развитие Чеченской Республики, «Юг России», Северный Кавказ отдельно, Калининградская область, ну семь региональных программ.

Повторяю, за последние годы почти 0,5 трлн рублей мы направили на эти программы. Работают они эффективно или нет? В целом эффективно. Достаточно этого или нет? Недостаточно. Конечно, Министерству регионального развития нужно подумать на тему о том, как организовать его работу в ближайшие годы. Можно и должно действовать более эффективно, здесь я с вами согласен. Нам нужно концентрировать ресурсы на ключевых направлениях регионального развития и выстраивать общие правила поведения по ключевым вопросам, используя конкурентные преимущества каждого региона в отдельности. Мы именно таким образом постараемся действовать.

Если у вас есть конкретные предложения по поводу того, как нужно организовать работу, мы с удовольствием прислушаемся к этим рекомендациям.

Я.Е.Нилов (фракция ЛДПР): Уважаемый Владимир Владимирович! В своём докладе Вы вскользь коснулись вопросов внешних угроз, и фракция ЛДПР хотела бы узнать Ваше мнение по следующему вопросу.

Как известно, военный блок НАТО был создан не как наш друг и товарищ, а скорее как военный соперник. Нельзя сегодня не вспомнить последние слова кандидата в президенты США Ромни, который назвал Россию одним из главных врагов Америки, наверное даже первым врагом Америки. Принципиальная позиция верховной власти России всегда была направлена на то, чтобы не допустить развёртывания никаких военных баз не только на территории нашей страны, но и близ границ. Принципиальный лозунг ЛДПР всегда был: «Нет – движению НАТО на Восток». Однако недавно появилась информация о том, что на территории Ульяновской области будет развёрнута военная база НАТО.

В связи с этим встаёт такой вопрос: поменялась кардинально позиция у руководства страны или мы чего-то не знаем, что-то не так понимаем? Прошу Вас прокомментировать. Спасибо.

В.В.Путин: Я считаю, что блок НАТО – это в целом (и я говорю об этом прямо нашим коллегам) атавизм времён холодной войны. Он возник в то время, когда существовала биполярная система в международных отношениях: сначала были созданы западный блок и НАТО, а потом в ответ на это Варшавский договор. Сегодня такой ситуации нет. Непонятно, зачем нужна такая организация, как НАТО. Но она есть, это реалии геополитические и с ними нужно считаться.

Более того, в некоторых случаях НАТО действительно играет роль такого стабилизатора в мировых делах. Правда, свой нос иногда суёт туда, куда не нужно, и выходит за рамки даже своей уставной деятельности, но мы должны соответствующим образом реагировать. Это совершенно естественно, но, повторяю, в ряде случаев играет стабилизирующую роль.

Например, в Афганистане НАТО действует в соответствии с мандатом Организации Объединённых Наций. Я хочу обратиться ко всем вам здесь присутствующим вне зависимости от политической ориентации: мы с вами понимаем, что происходит в Афганистане, ведь правда? Мы с вами заинтересованы в том, чтобы ситуация там была под контролем, так? И мы с вами не хотим, чтобы наши солдаты воевали на таджикско-афганской границе? Не хотим. Но там западное сообщество и НАТО присутствуют. Дай Бог им здоровья, пускай работают.

Мы с вами приняли решение поддержать транзит (и наземный, и воздушный) отдельных стран – и США, и ФРГ, и Франции. Надо им помогать – в этом моя позиция, – надо помогать им решать проблему стабилизации ситуации в Афганистане. Или нам придётся это делать самим. Понимаете, в чём дело, выбор какой?

Что касается НАТО. Если мы отдельным странам НАТО уже разрешили транзит, то в чём проблема для самой НАТО? Знаете, нужно очень прагматично подходить к определению того, что нам выгодно, соответствует это нашим национальным интересам или не соответствует. Нашим национальным интересам соответствует поддержание стабильности в Афганистане, и мы публично говорим об этом: мы будем вам, и поэтому транзиты будем обеспечивать.

Что касается Ульяновска, то никакая там не база НАТО. Это просто, как военные говорят, площадка подскока в случае транзита по воздуху грузов соответствующих военных. Поэтому, уверяю вас, ничего там необычного, не соответствующего нашим интересам не происходит. Наоборот, всё, что делается в этой сфере, полностью соответствует национальным интересам Российской Федерации и нашего народа.

А.Л.Шхагошев (фракция «Единая Россия»): Владимир Владимирович, у меня два вопроса, они носят политический характер. Первый связан с возобновлением прямых выборов глав субъектов, в частности с выборным фильтром. Несмотря на то что мы сегодня концептуально поддержали эту инициативу, у многих наших коллег выборный фильтр, обсуждение, вызывает некоторое недоумение. Очень важно услышать Ваше мнение здесь: каким Вы видите такой фильтр и сможет ли этот фильтр выполнить важнейшие две задачи: а) поддержать достойных кандидатов; б) не пропустить криминал во власть и тех людей, которые ни при каких обстоятельствах не могут служить политическим гарантом в своих регионах?

Второй вопрос – это больше, наверное, просьба дать свой комментарий по принятому уже закону «О внесении изменений в Закон “О политических партиях”» по поводу регистрации, а точнее...

В.В.Путин: Давайте начнём с того, что вы спросили в завершение. Какие комментарии? Закон принят, его надо исполнять. Нам важно с вами не допустить того, чтобы у нас возникали партии по религиозным принципам, по национальным, по региональным. У нас очень сложноустроенная Федерация. Принятие решения такого рода должно, конечно, проходить очень серьёзную оценку с точки зрения последствий принимаемых решений. Надо внимательно следить за правоприменительной практикой, с тем чтобы у нас действительно не возникало вот таких партий, которые вели бы к сепаратизму, национализму и т. д. У нас же не мононациональное государство. У нас сложноустроенная Федерация. Я ваши опасения понимаю и отчасти разделяю их.

Вместе с тем мы должны иметь в виду и запрос общества. Общество должно чувствовать, что оно формирует власть. Только тогда оно будет реально устойчивым, только тогда будет баланс политических сил соблюдён. В Швеции, например, 700 партий, маленькая страна, но там 700 партий. Реально в выборах принимает участие 30, а парламент формируют, по-моему, шесть или семь партий. В США огромное количество партий, даже не помню количество уже, но реально на политической сцене страны две. Люди чувствуют себя свободными, и им предоставлена возможность формировать политические партии, принимать участие в политической деятельности. Но система выстроена таким образом, что она не мельчит, не разрушает само государство, а стабилизирует его – нам с вами нужно к этому стремиться. От того, как мы выстроим практику применения этого закона, в значительной степени будет зависеть политическое самочувствие страны и её будущее.

Что касается выборов руководителей регионов. Вы знаете, что я был одним из авторов, если не единственным, прежней системы приведения к власти руководителей регионов. Это не было прямое назначение, всё-таки выигравшая региональные выборы партия предлагала своего кандидата, а потом за него голосовала или не голосовала. И навязать непросто было на самом деле, и вообще никто уже не хотел навязывать. После того как у меня возникла реально ситуация, когда я был ещё Президентом, мне депутаты одного из региональных собраний сказали: мы знаем, что Вы хотите предложить такого-то, – мы не будем за него голосовать. Я вам скажу прямо – в Волгограде, по-моему, или в Нижнем, – и мы изменили решение: мы другого человека предложили.

Вот на тот период времени мне казалось, и я в этом убеждён – не просто казалось, убеждён, мы же только из гражданской войны фактически вылезали, мы знали с вами, – что за кандидатами часто вставали и криминальные структуры, и националистические. И вот такой механизм, который совмещал в себе – и будущими кандидатами, и будущими руководителями регионов – учёт региональных особенностей, поскольку к власти допускался через заксобрания регионов, и обязательный учёт общенациональных интересов, был правильным и обоснованным.

Конечно, всё, что делал этот человек, хорошего и плохого… Ну про хорошее мы стараемся не думать и не говорить об этом – только на отчётных встречах, а ошибки-то всегда на слуху, поскольку он квазиназначаемый, всегда концентрируются на том, кто назначил… Дело не в ответственности, скажем, Президента, дело в том, чтобы люди чувствовали сами тоже свою ответственность за того человека, кого они приводят к власти путём прямого тайного голосования. Это важно с точки зрения развития внутридемократических процессов.

Ну, конечно, в условиях нашей страны опасность того, что на рынке избирательных услуг будут востребованы национализм и сепаратизм, представляет для нас угрозу, здесь вы правы абсолютно. Нужно к этому очень аккуратно относиться, очень-очень аккуратно.

Как нам построить эти фильтры, о которых вы сказали, о которых я тоже говорил? Вы меня спрашиваете: какие они? Я не знаю, надо вместе подумать. Они должны быть не обременительными и не создавать проблемы для волеизъявления людей, но они должны отсекать полукриминальные элементы, националистические, должны отсекать людей с крайними взглядами, здесь я согласен.

Вот один из вариантов, предложений в проекте закона, о котором вы сказали, – это предварительное голосование через депутатов муниципальных собраний. Это реальный инструмент, такой инструмент применяется во Франции при выходе кандидатов на президентские выборы. Если человек хочет баллотироваться на должность губернатора, он должен провести консультации с депутатами местных собраний, они должны его послушать и поставить подписи – от 5 до 10%. Но это уже, по-моему, неплохо. Нужны ли и возможны ли какие-то фильтры на федеральном уровне, скажем президентский фильтр? Ну если мы с вами изобретём такой механизм, я, конечно, буду его поддерживать. Но повторяю ещё раз: он должен быть необременительным, понятным и прозрачным для общества, чтобы не было так, что по наитию там Президент взял кого-то и завернул. Но это же всё живой процесс. Давайте посмотрим, как будет работать тот закон, о котором мы говорим. В наших с вами силах – внести поправки в будущем, если потребуется, конечно, посмотреть, как он работает, сначала нужно. Ну и, пока он ещё окончательно не принят, пожалуйста, ваши предложения.

М.В.Емельянов (фракция «Справедливая Россия»): Уважаемый Владимир Владимирович! В своём выступлении и в ответе на вопрос депутата Хайрулина Вы упомянули о позитивном международном опыте вступления в ВТО. Но Китай, Индия, Южная Корея, Азиатско-Тихоокеанский... другие страны, успешно осуществлявшие модернизацию, они сначала проводили модернизацию экономики, а потом уже открывали свою экономику внешнему миру.

Вы сами сказали, что почти 70% основных фондов изношено, то есть мы вступаем в ВТО, открываемся миру с немодернизированной экономикой. На мой взгляд, это стратегическая ошибка. О какой равноправной конкуренции с импортом можно говорить, если рентабельность большинства предприятий упадёт и, может быть, даже станет отрицательной? Где они возьмут деньги на модернизацию? Кредитовать их никто не будет, инвестировать в них тоже никто не будет. В этой связи конкретный вопрос: какие отрасли промышленности выиграют от вступления в ВТО, но не в туманной среднесрочной перспективе, а сразу же, а какие отрасли мы потеряем, в каких отраслях будет торможение экономического роста или спад? Почему задаю вопрос непосредственно Вам? Те чиновники, которые занимаются вопросами ВТО, на эти вопросы конкретных ответов не дают. Можете ли Вы дать вполне конкретные, чёткие ответы, был ли такой анализ? Спасибо.

В.В.Путин: Помните шутку: что раньше было – курица или яйцо? И ответ: раньше всё было. Это неправильный ответ, потому что раньше почти ничего не было. А куриц, которых покупали с прилавков наших магазинов, называли «крылья советов», таких синих полуцыплят… Так называли.

Кстати говоря, для того, чтобы понять, мы в 2,5 раза, почти в 3 раза за последнее время увеличили производство мяса птицы.

Реплика: «Ножки Буша»?

В.В.Путин: Нет, не Буша уже, а наши, собственные. Почти в 3 раза! А свинины – в 1,5 раза, представляете? И потребление мяса в России увеличилось. В лучшие советские годы у нас лучший показатель был 67 кг в год.

Реплика: 75 кг.

В.В.Путин: Нет-нет. Сейчас – 72, а было – 67. Сейчас 72 – лучший показатель.

Вы говорите, не лучше бы было сначала модернизировать, а потом вступить? Многие эксперты, подавляющее большинство экспертов, считают, что нам не модернизировать нашу экономику без вступления в ВТО. Вот в чём всё дело. И я бы, откровенно говоря, никогда бы и не согласился на присоединение к ВТО, если бы после длительных, очень продолжительных дискуссий не согласился с этим мнением.

Вы понимаете, ведь реалии жизни таковы, что, у нас говорят: пока гром не грянет, мужик не перекрестится. Вот то же самое: пока реальную конкуренцию не почувствуют, не вкладывают в модернизацию. Я уже приводил пример, что в условиях кризиса на 10% выросло новое оборудование на наших предприятиях. Почему? Кризис заставил, просто вынуждены были, особенно, скажем, в электроэнергетике новое оборудование применять, в химической промышленности. То же самое и здесь.

Когда предприятие вынуждено модернизироваться, оно начинает действовать. Если рынок закрыт, и так покупают, то не очень модернизируются. И вопрос переходит в другую сферу. Закройте импорт, а не закрыть его никак всё равно, но он всё равно растёт. Вы же знаете, что происходит, как только чуть-чуть уровень доходов реальных поднимается, сразу кратно растёт импорт. Почему это происходит? Потому что наша экономика, наша промышленность не отвечает вызовам сегодняшнего дня по качеству и по цене товаров.

Я заканчиваю ответ на Ваш вопрос и хочу сказать, что и меня тоже это тревожит, но я всё-таки рассчитываю на то, что увеличение конкуренции подстегнёт модернизацию нашей экономики. А какие-то ключевые вещи, я уже говорил, – сельское хозяйство, автопром, производство сельхозоборудования, техники, – конечно, я с вами согласен, здесь есть вопросы, но нужно самым активном образом (сейчас мы этим и занимаемся) искать инструменты их защиты на какой-то период времени, используя инструменты ВТО. Они существуют. Я по автопрому же сказал, и по другим отраслям можно найти – и по сельскому хозяйству, и по другим.

С.Е.Нарышкин (председатель Государственной Думы): Спасибо.

Коллеги, все вопросы заданы, ответы получены. Депутат Нилов Олег Анатольевич предложил ещё задать вопросы и в письменном виде, но и такая возможность тоже была.

В.В.Путин: Я предлагаю так. Если есть желание вне рамок всяких наших договорённостей задать какие-то вопросы, которые вы считаете нужными, давайте ещё по одному вопросу прямо от каждой фракции. Пожалуйста, прошу Вас.

В.В.Бортко (фракция КПРФ): Уважаемый Владимир Владимирович, извините Бога ради, хочу задать политический вопрос Вам как Премьеру, ну и как будущему Президенту тоже. Скажите, пожалуйста, в целях расширения демократии как Вы относитесь к тому, если будет нами внесён (Думой) проект исключения слов «подряд два срока президентских полномочий?» Это первое.

Расширяя президентские полномочия, не обидитесь ли Вы, если мы внесём такое предложение (с целью определения точно Вас как представителя не законодательной, а исполнительной власти): лишить Вас, извините, пожалуйста, законодательной инициативы, только потому, чтобы обозначить, что Вы есть представитель законодательной власти?

И последнее. Как бы Вы отнеслись к тому, если бы мы внесли инициативу изменить преамбулу Конституции, сказав, что мы, как сейчас, не многонациональный народ, а мы – русский народ и присоединившийся к нему народ?

В.В.Путин: Первое, по поводу того, чтобы убрать из Конституции «два срока подряд», а сделать просто «два срока». Я считаю, что это разумно, вполне можно подумать. Это мы вместе должны со всеми фракциями. Я говорю вам совершенно искренне и не только потому, что это меня касается в меньшей степени, как вы понимаете. Что там, мы же с вами понимаем, о чём мы говорим, мы же взрослые люди. Закон обратной силы не имеет, с того момента, когда он будет принят, у меня есть возможность работать сейчас и следующий срок, здесь проблем нет, но если ситуация позволит, если я захочу.

Вы понимаете, дело в том, что в жизни каждого из нас наступает момент, и, уверяю вас, в моей жизни он наступил, когда нет необходимости за что-то хвататься, а можно и нужно думать о судьбе страны. Я с Вами согласен, нужно всегда думать о совершенствовании нашей системы политической таким образом, чтобы она была стабильной, надёжной, эффективной и гибкой с точки зрения реакции на те процессы, которые происходят внутри страны и вокруг неё. Давайте вместе думать об этом обо всём. На самом деле для меня это суперзадача, сверхзадача всей моей работы, а может быть, и жизни, поэтому я не исключаю никаких вариантов обсуждения. Первое.

Второе. По поводу законодательной инициативы. А зачем, скажем, Президента лишать законодательной инициативы? Я сейчас не о себе говорю, а в целом.

В.В.Бортко: Он символ.

В.В.Путин: Символ? А работать кто будет? А если Президент – это работающий орган, то он должен иметь возможность представить на суд общества, на суд парламента свои предложения по совершенствованию нормативно-правовой базы. Я думаю, что это неверно. Я с этим не могу согласиться.

Дальше, вместо «многонационального народа» – «русский и присоединившиеся к нему». Вы понимаете, что мы сделаем? Часть нашего общества будет людьми первого сорта, а часть – второго. А этого нельзя делать, ведь мы же с вами хотим, чтобы у нас была сильная единая нация, единый народ, чтобы каждый человек, который живёт на территории страны, чувствовал, что это его родина, другой родины нет и быть не может. А чтобы каждый человек так чувствовал, все мы должны быть равны. Это принципиальный вопрос. То, что русский народ является, безусловно, костяком, основой, цементом многонационального российского народа – это безусловно.

И знаете, мне это очень легко говорить, я уже публично говорил, мне подняли церковные документы с 1600 какого-то года у меня здесь в 120 или 180 километрах от Москвы все мои родственники жили в одной деревне и 300 с лишним лет ходили в одну и ту же церковь. Я это нутром чувствую, нутром чувствую свою связь с этой страной и с этим народом. Но делить на первую, вторую, третью категорию, вы знаете, это очень опасный путь. Не надо нам с вами это делать.

Л.Э.Слуцкий (фракция ЛДПР): Уважаемый Владимир Владимирович! У нас одна страна, одна внешняя политика, и думаю, что меня поддержат коллеги из всех других фракций, если я скажу о том, что для нас является моментом истины: будет ли создан в 2015 году Евразийский экономический союз, и сможет ли он уже в самое ближайшее время стать снова одним из полюсов в мировой политике, международных отношениях?

И сегодня мы много работаем, скажу как председатель Комитета по делам СНГ, для того чтобы прикинуть парламентское измерение будущего Евразийского союза. Но у нас очень много, как Вы сказали применительно к НАТО, атавизмов или рудиментов нашей общей со странами ближнего зарубежья новейшей истории, той новейшей истории, когда работа на пространстве СНГ, скажу дипломатично, была, ну не совсем в первой линии. Поэтому вопрос, а может быть, предложение: в течение ближайших месяцев (нам не столь много осталось до формирования бюджета на 2013 год) принять представителей комитета по делам СНГ совместно с руководством Россотрудничества, и по тем атавизмам, которые у нас есть по госпрограмме переселения, по Агентству международного развития, по некоторым другим актуальнейшим вопросам, необходимо решить. Чтобы все массы соотечественников и граждан евразийского пространства поддержали нас, пространства Евразийского союза, всё это надо подробно рассмотреть, синхронизировать и некоторые решения у нас, в Российской Федерации, принять в течение ближайших нескольких месяцев. Просил бы поддержать.

В.В.Путин: Я с Вами согласен. Не только ничего против не имею, и будем поддерживать. Более того, считаю, что углубление интеграции на постсоветском пространстве является ключевой задачей и экономики, и внешней политики России – ключевой, важнее у нас ничего нет. От этого зависит наше будущее.

Но в этой связи, в продолжение того вопроса, который Владимир Владимирович Бортко задал, нам нужно и внутри страны сделать так, чтобы мы были привлекательным магнитом, к которому хотят присоединиться. Потому что если, скажем, некоторые бывшие республики Советского Союза, которые не приняли ещё решения об участии в глубоких интеграционных процессах, всё-таки задумаются над тем, что это выгодно, чтобы никто там внутри этих стран не ссылался на то, что «куда мы там присоединяемся, у них внутри страны нет равенства».

Понимаете, это очень важная структурная вещь. Я думаю, что, безусловно, вот эти процессы интеграционного характера, которые сейчас запущены и дают реальный результат, не только должны быть нашим приоритетом, они и будут нашим приоритетом. Но я не могу только с вами согласиться в том, что это ушло на второй план в предыдущие годы. Если бы это ушло на второй план, у нас не было бы ни Таможенного союза, ни единого экономического пространства.

А.К.Исаев (фракция «Единая Россия»): Уважаемый Владимир Владимирович, я думаю, что очень важно, что в Вашем сегодняшнем докладе очень серьёзно прозвучала социальная тема, были обозначены социальные гарантии. Это значит, что громадное количество телезрителей, которые смотрели, почувствовали (это, наверное, лучшее чувство, которое они испытывали в советское время) уверенность в завтрашнем дне. Но я хочу также сказать о том, что Вы затронули очень важный для нас вопрос – это вопрос повышения минимального размера оплаты труда до уровня прожиточного минимума.

Я помню, что когда Вы приступали к работе в качестве Премьер-министра, Вы как раз настояли на том, чтобы такое решение в 2008 году было принято. Сейчас Вы также ставите эту тему. Она немножко отстала в период кризиса. Вы также сказали о том, что МРОТ должен быть повышен поэтапно в течение нескольких лет и при этом осовременен. Как Вам это видится, Владимир Владимирович?

В.В.Путин: Это очень чувствительная тема. Я бы сейчас не хотел разворачивать дискуссию. МРОТ надо повышать, надо думать о том, как мы исчисляем прожиточный минимум. Вы знаете, что во многих странах считается почасовая оплата. Даже если мы к этому когда-нибудь перейдём, мы должны выработать такие механизмы, которые не приведут к понижению доходов наших граждан, которые и так небольшие деньги получают, а, наоборот, мы должны создать такой путь, по которому бы шёл подъём.

Это мы с вами должны обсудить и в Правительстве, и на президентском уровне (есть соответствующее у нас управление), и, безусловно, с участием профсоюзов. Широкая дискуссия должна быть в парламенте. Это очень чувствительная сфера, потому что просто так взять и перейти к почасовому измерению оплаты труда и сказать, что от этого мы будем считать прожиточный минимум и уровень жизни, – этого недостаточно. Нужно чётко и ясно понимать, к чему это приведёт на практике. Поэтому я в своём докладе коснулся этой темы, но не стал её развивать, потому что, прежде чем сказать что-то конкретное, нам нужно на экспертном уровне погрузиться в проблему и понять последствия каждого нашего шага. Но, разумеется, эти инструменты социальной политики должны быть современными и отражать реалии. Вместе и предлагаю подумать на этот счёт.

А.В.Митрофанов (фракция «Справедливая Россия»): Уважаемый Владимир Владимирович! В последние годы в мире развивается такой бизнес очень активный, как частные военные услуги. Американцы почти на 350 млрд долларов оказывают этих услуг. Частные военные компании, которые охраняют иностранное имущество и тренируют иностранный персонал, объекты инфраструктуры охраняют, оказывают огромное количество услуг и в Ираке, и везде, в разных странах. Не кажется ли Вам, что мы тоже должны быть представлены, безусловно, понимая, что это инструмент влияния определённый? Готовы ли Вы создать, скажем, рабочую группу, которая проработала бы этот вопрос? Понятно, что это вопрос только в ведении Президента, поскольку речь идёт о компаниях, обладающих оружием, в том числе выше стрелкового, среднего вооружения, поэтому вещь серьёзная.

В.В.Путин: Я понял ваш вопрос, и считаю, что это действительно является инструментом реализации национальных интересов без прямого участия государства. Вы правы абсолютно. И считаю, что, да, можно подумать над этим, рассмотреть.

Что касается применения соответствующих институтов внутри страны, то он уже у нас развивается, но это так называемый аутсорсинг. Вы знаете, он дорогой очень, где-то оправданно, сейчас в Минобороны внедряется. Я стараюсь, честно говоря, немножко это сдерживать, потому что это просто дорого, требует больших бюджетных расходов. Но в целом, конечно, это в правильном направлении движение, имея в виду, что тогда сами военнослужащие освобождаются от необходимости выполнения различных хозяйственных функций, а больше внимания уделяют вопросам боевой подготовки. Это связано не только с хозяйственными функциями, охраной объектов, охраной техники и так далее. Да, я согласен с Вами, можно и нужно подумать, как реализовать эти планы.

* * *

Заключительное слово В.В.Путина:

Уважаемые коллеги!

В целом я уже достаточно подробно высказался и в ответах на вопросы, по-моему, определил свою позицию по ряду ключевых направлений развития страны. Что бы можно было сказать дополнительно в ответ на выступления наших коллег с этой трибуны?

Из фракции «КПРФ» передали записку по поводу переподчинения, возможного прямого подчинения Росстата Председателю Правительства или даже Президенту. Можно рассмотреть. Вы знаете, исполнительные органы власти, как никто другой, заинтересованы в объективности этих цифр, иначе невозможно ничего планировать. Поэтому давайте посмотрим, я против ничего не имею. Наоборот, может быть, так и следует поступить. Сейчас не готов ответить наверняка, сделаем мы так или нет, но мы обязательно это обсудим, причём абсолютно серьёзно. Я думаю, что логика в этом, безусловно, есть.

Теперь конкретно на выступления наших коллег.

Геннадий Андреевич говорил, что в европейских странах и других регионах мира очень много серьёзных, системных проблем и вряд ли у нас будет лучше, чем у них. Но у нас лучше, чем у них, уже сейчас, это очевидно. Я же сказал, и вы это знаете, в Испании 25% безработных. У нас нет... Да я знаю, что у нас много безработных, но не каждый четвёртый, как в Испании, вот о чём речь-то. Вы что, это не знаете, что ли? Знаете.

Понимаете, надо вещи некоторые принимать так, как они есть, и не политизировать, не выдавать желаемое за действительное. А у вас что, желание, чтобы у нас была безработица, как в Испании, что ли? Ведь нет, наверное. Вы же за то, чтобы занятость была обеспечена. И нам нужно думать об этом, и думать вместе.

Или по росту ВВП, по промышленному производству. Я же вам сказал, это объективные данные, 4,3% – третий показатель в мире. Лучше, чем у них? Лучше, чем во многих странах. По росту промышленного производства из развитых экономик мира нас только Германия обошла, и то ненамного. Лучше? Лучше, чем во многих странах мира.

Поэтому мы можем добиваться лучших показателей, вот я о чём. И нам нужно избавиться от того, что у нас, знаете, в подкорке сидит – у них где-то там что-то лучше, а у нас не может быть никогда ничего лучше. Может быть! И мы добиваемся таких результатов.

Кстати говоря, по поводу энергетики. Я согласен, абсолютно правильно: если мы не обеспечим ввод мощностей, то нам не решить задач, которые стоят перед экономикой страны в целом. Конечно, это так. Я же вам привёл эти цифры. За последние несколько лет 12,5 ГВт ввели, а только за этот год восемь должны ввести. Это что? Не движение вперёд? Ну конечно!

Что касается ленинского НЭПа. Я обращаю ваше внимание, я сейчас не буду давать политических оценок, но когда стало ясно, что плановая экономика не срабатывает, тот же Владимир Ильич ввёл элементы рыночной экономики. Он же это сделал. Поэтому, вы знаете, говорить: в рыночной экономике всё плохо, – это не так. Даже компартия вводила элементы рыночного регулирования, когда другие элементы не справлялись. Это потом Иосиф Виссарионович ликвидировал все эти рыночные инструменты. Конечно, была возможность сконцентрировать ресурсы. Я сейчас об этом скажу, отвечая на выступления других коллег.

Вы знаете, ведь преимущество плановой экономики заключается в том, что она даёт возможность концентрировать государственные ресурсы на наиболее важных, критических направлениях национальной повестки дня, скажем, на обороне, на безопасности, но в целом она гораздо менее эффективна, чем рыночная экономика.

Абсолютно два хорошо известных в мире эксперимента поставила история – Восточная Германия и Западная Германия, Северная Корея и Южная Корея. Ну это же очевидные вещи! Но это не значит, что в рыночной экономике всё хорошо. Если будем внедрять так называемый дикий капитализм, он ни к чему хорошему не приведёт, до добра не доведёт никогда. Поэтому каковы наши ориентиры? Рыночная, но социально ориентированная экономика. Мы вместе с вами должны будем искать эти золотые середины в нашей практической работе.

Но что касается зависимости от энергоресурсов, это тоже задел советского времени. Это очевидный факт. Так же, как и авиапром. Конечно, мы гордимся авиапромом. Разве я об этом не говорил? По-моему, мы и в прошлом году об этом говорили. Но наши аппараты летательные ни по шумам не проходят, ни по энергетике...

Понятно, что надо вкладывать. Но вкладывать всё время только из бюджета неэффективно. Вы знаете, что там происходит.

А потом, в 90-е годы прежние парламенты напринимали таких решений в сфере приватизации этих ключевых отраслей, что нам даже сконцентрировать ресурсы в одну кучу потребовалось несколько лет, несколько лет усилий, практической каждодневной работы. Невозможно же было стащить в кучу эти ресурсы. Кто принимал эти решения – я, что ли? Нет.

Вы понимаете, это серьёзная вещь. И здесь я согласен с нашей левой оппозицией. Есть отрасли, над которыми государство должно работать и должно принимать прямое участие в этом, потому что в мире, скажем, в авиастроении, в авиационной отрасли два-три конкурента, больше нет, и все они работают с поддержкой государства. Это очевидный факт.

А мы что, делаем не так, что ли? Да, именно так и делаем. Для чего мы создали холдинг авиационный? Не «нет», а «да», так и делаем. И делаем напрямую. А что мы делаем в судостроении?

Я согласен. Но, понимаете, говорили по поводу вступления в ВТО, а потом модернизации. Не так происходило на самом деле. Конечно, скажем, Южная Корея в 1962 году приняла законы о поддержке судостроения – прямые вливания со стороны государства. Они сделали это, а потом постепенно ушли от этого субсидирования, вывели в рыночную сферу. Послушайте, именно так мы и поступаем, создавая крупные холдинги, в том числе в рамках «Ростехнологий». Это всё вещи длительного цикла в рамках действующего законодательства, если мы хотим оставаться, но именно в этом направлении и действуем.

Тоже об этом говорил: не для того чтобы огосударствлять эти отрасли и вечно там государству сидеть, а поставить их на ноги, сделать конкурентоспособными и внутри страны, и на международной арене и постепенно государству выходить из этих инструментов, но таким образом, чтобы влиять на эти отрасли и иметь возможность их поддерживать. Такова будет наша тактика. Я считаю, что она обоснованна и очень взвешенная.

Что касается того, что у нас поступления в бюджет в связи с ростом цен на энергоносители, – слушайте, ну это так и должно быть. Как только цены на энергоносители в мире растут, у нас увеличиваются – это просто объективный фактор – поступления в бюджет. Что, нам не брать эти деньги? Они поступают.

Но, к сожалению, достаточно медленно всё-таки это происходит, здесь я согласен с Геннадием Андреевичем. Но всё-таки происходит и диверсификация. За прошлый год структура допдоходов такова, что больше поступало от перерабатывающей промышленности. И, что важно, – хочу обратить ваше внимание, вы будете сейчас работать над бюджетом – мы в среднесрочной перспективе планируем снижение доходов от нефтегазовой отрасли и повышение доходов от поступлений в бюджет от перерабатывающих отраслей.

Импорт продовольствия. Здесь Владимир Вольфович передал свои предложения. Интересные предложения. Я сейчас не буду их все перечислять. Но там, действительно, много полезных вещей. Мы постараемся учесть эти предложения.

Импорт продовольствия. Вы знаете, мы не можем, Владимир Вольфович и уважаемые коллеги из других фракций, резко, к сожалению, сейчас сократить импорт, хотя мне бы очень хотелось. Но мы с вами понимаем, почему: сразу цены возрастут. Мы и так стараемся между Сциллой и Харибдой проходить эти вещи.

Я уже сказал, мы за последние годы почти в 3 раза увеличили производство мяса птицы. Мы с вами года три назад импортировали 1600 тыс. т мяса птицы. В прошлом году квоту поставили 300 тыс. тонн, а на самом деле завезли ещё меньше.

Виктор Алексеевич (Зубков) здесь у нас? Виктор Алексеевич, сколько мы в прошлом году завезли мяса птицы? Где-то 250 тыс., да? Да, около 200 тыс. т мяса птицы завезли. Совсем недавно – 1600 тыс., а в прошлом году только 200 тыс. завезли.

Но совсем прекратить нельзя – и не потому, что мы должны заботиться об иностранном производителе, – мы должны подумать о ценах на продовольствие в крупных городах.

Есть проблемы здесь? Да, есть. Это КРС – крупный рогатый скот и мясо крупного рогатого скота.

Кстати, мясо свинины – мы тоже увеличили производство почти что в 1,5 раза. Но со вступлением в ВТО проблема по свинине реальная существует. И мы должны подумать и думаем сейчас о том, как поддержать производителей мяса свинины.

Что касается КРС. У нас, к сожалению, даже произошло небольшое снижение производства в прошлом году, не очень чувствительное, но произошло. Мы анализируем – почему, и будем поддерживать крупные инвестиционные проекты в этой сфере животноводства.

У нас только в Центральной России сейчас – несколько проектов, один из них по крупному рогатому скоту, по производству мяса крупного рогатого скота почти на миллиард долларов – около 30 млрд рублей. Здесь во фракциях и КПРФ, и ЛДПР, и «Справедливой России», я знаю, тем более в «Единой России» есть специалисты в области сельского хозяйства.

Назовите мне хотя бы один проект в Европе такого масштаба. Не сможете, нет таких проектов. Там деградация происходит сегодня, во всяком случае, стагнация в области сельского хозяйства. А у нас инвестиционная привлекательность нашего сельского хозяйства растёт. И это не единственный такой проект, мы сейчас думаем на тему о том, чтобы поддержать и другие проекты подобного рода. Я уже не говорю по некоторым другим направлениям.

Мы планируем ввести в сельхозоборот 5 млн земель в ближайшее время. Вот такие хозяйства и такие проекты и будут способствовать тому, что у нас и земли сельхозназначения будут осваиваться всё больше и больше. Вот 200 тыс. га только это предприятие берёт сейчас в обработку, только одно предприятие. Поэтому мы будем действовать, конечно, в этом направлении.

Да и что там говорить, вот говорили о заделах советского времени, но не было в заделах у нас производства мяса крупного рогатого скота, ну не было…

(Реплика из зала.)

Я говорю правду, и вы должны знать об этом, если занимаетесь, потому что не было у нас производства специального, – послушайте меня, и вы не можете об этом не знать, – у нас в Советском Союзе не было специального мясного животноводства…

(Реплика из зала.)

В Оренбургской области и везде по России не было специального мясного животноводства.

Я уже занимаюсь этим не первый год, и я внимательно, очень внимательно слушаю наших сельхозпроизводителей. И вы поезжайте к ним и поговорите. И с Зубковым поговорите, который у нас занимается сельским хозяйством с младых ногтей. Он был и директором совхоза, и колхоза, и не чета многим здесь в зале сидящим, поднимал разваленные предприятия, и он знает, как строить эту работу. Знает, уверяю вас! И у нас много таких специалистов. Я почти каждую неделю с ними встречаюсь, почти каждую неделю.

Не было у нас в Советском Союзе мясного животноводства. У нас забивали скотину, которая уже молоко не давала...

(Реплика из зала.)

Да не о поголовье идёт речь. У нас голов много, мяса мало было всегда в Советском Союзе, вот в чём всё дело.

И местные электрички помните, наверное? «Длинное, зелёное, мясом пахнет. Что такое?» Электричка в Москву. Мы же это знаем с вами, что об этом говорить.

Я не хочу с вами вступать в идеологический спор. Дело ведь не в этом, дело в том, что нам нужно добиться, чтобы эффективно функционировало хозяйство. Вот в чём всё дело.

Не было мясного животноводства специального. И сейчас мы занимаемся селекцией, занимаемся ввозом этого поголовья из-за границы. Это кропотливая, большая и требующая длительного цикла работа. И вы знаете, что это 8–10 лет. Не можете этого не знать! И мы добьёмся решения этой проблемы, так же как по мясу птицы и по свинине добиваемся…

(Реплика из зала.)

Да нет, они многие вещи правильно говорят, но это, знаете, полемический задор такой. Это правда, у нас поголовье было большое, только с каждой коровы мяса было с гулькин нос, – вот в чём всё дело. Потому что это выработанное стадо, которое давало молоко.

Другая проблема, которая у нас до сих пор есть в животноводстве, – это молоко. У нас, к сожалению, в прошлом году даже было небольшое снижение. Связано это в том числе и с достаточно большими субсидиями, которые в других странах даются. Это правда. Но мы сейчас в рамках единого экономического пространства договорились с нашими белорусскими партнёрами о том, что мы будем выравнивать эти субсидии. А по молоку связано с закупочными ценами и с уровнем субсидирования. Будем приводить это в должное соответствие.

Это просто очевидные вещи, поверьте мне. Я бы не стал ни в коем случае вступать в спор, но это правда. Ничего плохого здесь нет, так построена была структура сельского хозяйства. Так вот жили – не хватало, но это же очевидный факт, и все это знают. Сейчас нужно менять ситуацию. Ничего страшного и зазорного в этом тоже нет. Я никого не хочу обвинять.

По поводу выступлений перед военными. Нам не нужно с вами втаскивать Вооружённые силы в какую-то политическую борьбу, но, скажем, предусмотреть возможность выступления руководителей фракций перед слушателями Академии Генерального штаба вполне возможно. Мне кажется, что это было бы нормально, и людям интересно, но только, знаете, без особой полемики и без политиканства. Но это важно, чтобы и наши военные, слушатели Академии Генштаба видели напрямую, слушали, понимали, могли задать вопросы. Мне кажется, что здесь ничего плохого нет.

По поводу безбарьерной среды и ЖКХ. Знаете, самая главная проблема, которая у нас есть. Всё это правильно. У нас много проблем. У нас очень много проблем. Я уже об этом говорил. Хочу ещё раз сказать: нам есть чем гордиться, но и проблем очень много.

Самая главная проблема – это необходимость повышения уровня доходов граждан Российской Федерации. Вот это самое главное. От этого зависит социальное самочувствие всего общества.

По поводу выборов в Астрахани, – Сергей Михайлович (Миронов) уже ушёл, – что я могу сказать? Почему провокация? Они работают. Это элементы политической борьбы. Это понятно. Но в компетенцию Председателя Правительства, да и Президента не входит оценка результатов выборов, либо их отмена, тем более на муниципальном уровне. Поэтому нам всем нужно оставаться в рамках действующего законодательства. Мы должны уважать друг друга, слушать и слышать и меньшинство, и парламентское, и непарламентское, делать из этого выводы. Но и любое меньшинство должно уважать выбор большинства. Каковы процедуры? Может быть, их нужно совершенствовать. Давайте вместе об этом будем думать.

Что хотел бы сказать в заключение.

Нам всем нужно повышать уровень нашей политической культуры, никогда не переходить ни на какие личности ни в этом зале, ни в полемике в целом, это очень важно. Это первое.

И второе, по поводу национального вопроса. Я хочу обратиться к вам с огромной просьбой – не спекулировать на национальных проблемах, это очень чувствительная тема для страны. Я обращаюсь ко всем, и к представителям «Единой России», «Справедливой России», Компартии, ЛДПР.

Вы понимаете, конечно, безусловно, российский народ, русский народ – костяк нашего общества и государства. Но если мы позволим себе в ходе каких-то политических дебатов, процессов внутри страны спекулировать на национальной теме, мы можем расшатать внутреннее единство российского общества, и в конечном итоге пострадает именно русский народ, потому что мы будем разваливать нашу страну и нашу Федерацию.

Я хочу вас поблагодарить за сегодняшнюю встречу и надеюсь на совместную работу в будущем.

Спасибо вам большое.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 11 апреля 2012 > № 539146 Владимир Путин

Россия > Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 11 апреля 2012 > № 535516

Членство России в ВТО даст новый импульс к развитию экономики, заявил премьер-министр Владимир Путин, выступая в Госдуме.

По его словам, присоединение к ВТО открывает новые рынки и новые перспективы. Премьер добавил, что идет работа по возможному вступлению в ОЭСР, присоединение к которой является присвоением глобального знака качества для экономики.

Глава правительства признал, что членство в ВТО спровоцирует рост конкуренции, который станет вызовом для отдельных отраслей российской экономики. Правительство разрабатывает программы поддержки наиболее чувствительных экономических секторов, в частности, автопрома и сельского хозяйства, сообщил он. Новая программа по развитию сельского хозяйства до 2020 года, адаптированная к требованиям ВТО, предусматривает, в частности, вовлечение неиспользуемой пашни, рассказал Путин. По его словам, в ближайшие семь лет планируется увеличить площадь обрабатываемых земель на 5 млн гектаров.

Путин также коснулся вопроса региональной и местной власти. Он напомнил, что с 1 июля все регионы должны перейти на электронный документооборот. Следует развивать предоставление госуслуг по принципу "одного окна" на базе многофункциональных центров, а средства на это пойдут, в том числе, и от оптимизации численности чиновников, объяснил премьер. Так, к 2013 году штаты сотрудников, подведомственных правительству, сократятся на 100 тысяч человек.

Глава правительства добавил, что на муниципальный уровень передадут часть налогов для большей самостоятельности. Будет также разработан четкий механизм федеральных дотаций, подчеркнул премьер.

В течение ближайших 10 лет будет построено около 120 тысяч километров автодорог по однополосному исчислению, сказал Путин. Средства региональных дорожных фондов будут расходоваться на три основные задачи: постройку сельских дорог, благоустройство малых и средних городов и сел, а также ремонт внутригородских и поселковых дорог, сообщил глава правительства. На эти цели за 2 года направят около 130 млрд рублей, рассказал премьер.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 11 апреля 2012 > № 535516

Россия. ЕАЭС > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 10 апреля 2012 > № 539326 Дмитрий Медведев

Заседание рабочей группы по формированию системы «Открытое правительство».

Дмитрий Медведев провёл заседание рабочей группы по подготовке предложений по формированию в России системы «Открытое правительство». Основные темы дискуссии – развитие конкуренции и предпринимательства, создание благоприятного инвестиционного климата.

Это третье заседание рабочей группы. На предыдущих встречах обсуждались вопросы противодействия коррупции и подготовки кадров для государственной службы.

* * *

Стенографический отчёт о заседании рабочей группы по формированию системы «Открытое правительство»

Д.МЕДВЕДЕВ: Всем добрый день!

Наша сегодняшняя встреча, совещание в формате «Открытого правительства», посвящена важнейшей теме – конкуренции, предпринимательскому климату.

Как мы и договаривались на других встречах подобного рода, я не буду делать больших вступительных слов, скажу лишь, что у меня была возможность ознакомиться с некоторыми идеями, которые сегодня будут, видимо, презентованы. Часть из них мне нравится; другая часть, мне кажется, требует дальнейшего обсуждения.

В любом случае, мне кажется, нужно поговорить по нескольким направлениям. Первое касается присутствия государства в экономике, а вернее говоря – сокращения объёма этого присутствия. Вторая тема, вне всякого сомнения, должна касаться общей ситуации с конкурентоспособностью нашей экономики и развитием антимонопольных правил. И конечно, мы должны с вами поговорить об инвестиционном климате в целом.

На эту тему мною было проведено, наверное, несколько десятков разных совещаний, мы приняли целый ряд решений. Далеко не все из них оказались эффективными. Давайте обсудим, что делать дальше, потому что, с одной стороны, все понимают: мириться с таким уровнем предпринимательского, инвестиционного климата, который сложился в нашей стране, нельзя. С другой стороны – далеко не все меры, которые мы предлагаем, дают эффект. И очевидно, что нам ещё очень многое предстоит сделать.

Не будем забегать вперёд. Я просил бы начать работу.

М.АБЫЗОВ:Уважаемый Дмитрий Анатольевич!Уважаемые коллеги!

Сегодняшнее заседание, посвящённое конкуренции, заканчивает цикл из трёх совещаний (первое – по кадрам, второе – по антикоррупционным предложениям), которые группа экспертов «Открытого правительства» определила как наиболее острые и приоритетные с точки зрения подготовки предложений и решения назревших проблем.

Работу по данному направлению возглавляли Сергей Гуриев и Андрей Никитин – руководители АСИ [Агентства стратегических инициатив]. К ней были привлечены более 100 экспертов, которые на протяжении последних двух месяцев объединили в том числе и предложения, которые являются предложениями нового характера (они будут презентованы), а также сделали акценты на тех предложениях, которые на самом деле, как Вы правильно сказали, уже были выработаны, но по тем или иным причинам не нашли должного применения и реализации за последние годы.

В соответствии с принятой практикой мы подготовили и предложили Вам письменные предложения по возможным проектам поручений. Будем благодарны, если наше сегодняшнее совещание, как и два предыдущих, закончится конструктивной работой и непосредственно поручениями, которые бы позволили уже дальше экспертам продолжить работу над совершенствованием тех предложений, которые подготовлены.

Соответственно, модерировать сегодняшнее заседание я предложил бы Сергею Гуриеву, с Вашего разрешения, и передаю ему слово для последующего ведения.

Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо, Михаил Анатольевич.

Сергей Маратович, пожалуйста. Единственное, за что я сразу зацепился, Вы [Михаил Анатольевич] сказали, что наша встреча должна закончиться поручениями. Это, конечно, худший расклад, который только себе можно представить. Поручения, конечно, я все подпишу, после того как мы с вами обсудим и договоримся, чего делать, чего не делать. Но, конечно, желательно, чтобы всё закончилось несколько иными событиями – изменением в деловом климате и общим улучшением дел в экономике.

Пожалуйста, Сергей Маратович.

С.ГУРИЕВ: Уважаемый Дмитрий Анатольевич!

Уважаемые коллеги!

Действительно, наша цель – дать такие поручения, чтобы поручения выполнялись.

Д.МЕДВЕДЕВ: Всем поручениям – поручения.

С.ГУРИЕВ: Да, на самом деле построить такую систему получения обратной связи от общества и предпринимательского сообщества, чтобы всё-таки поручения по повышению конкурентоспособности и развитию конкуренции выполнялись. Часть нашей работы – как раз и вовлечь «Открытое правительство» и механизмы, которые есть у «Открытого правительства», в эту тему.

На самом деле конкуренция – это очень сложная тема. Михаил говорил о том, что она проходит насквозь через все рабочие группы «Открытого правительства». Конкуренция – это такой вопрос, который требует понимания проблемы с разных сторон: со стороны потребителей, производителей, со стороны государства. И что мы сделали буквально на прошлой неделе – мы попросили Фонд «Общественное мнение» провести репрезентативный опрос российского населения и выделить те сферы, где, по мнению россиян, конкуренции недостаточно, а также задали бы им вопрос о том, насколько конкуренции в целом хватает в российской экономике. Понятно, что это не опрос бизнес-сообщества. Во многом темы, которые для наших экспертов были острыми, здесь не получили своего отражения, но тем не менее эти цифры на самом деле говорят о многом.

Во-первых, если мы посмотрим на первый вопрос – чьи интересы защищает российское Правительство, мы видим, что подавляющее большинство россиян не верят в то, что российское Правительство защищает интересы потребителей в первую очередь. И это на самом деле должно нас немного обеспокоить, потому что по Конституции источником власти является российский народ, не предприятия, не группы интересов, а те самые потребители, население.

Во-вторых, очень интересно, что потребители и респонденты считают, что конкуренции должно быть больше. С другой стороны, очень много людей не понимают, зачем нужна конкуренция. И наша гипотеза в том (и мы об этом будем сегодня говорить), что многие люди просто не знают, насколько полезна конкуренция для защиты их собственных интересов.

Д.МЕДВЕДЕВ: Я правильно понимаю, что почти пятая часть наших людей считает, что конкуренция приносит вред?

С.ГУРИЕВ: Да, совершенно верно.

Д.МЕДВЕДЕВ: На этом можно было бы точку и поставить.

С.ГУРИЕВ: Есть и обратная сторона медали. Хорошая новость в том, что их всего лишь 18 процентов. Мы, наверное, сегодня как раз и поговорим, почему люди часто ассоциируют конкуренцию с вредом, а не с пользой.

На правой части слайда тоже много интересных вещей. Конечно, людей в первую очередь волнует жилищно-коммунальное хозяйство. Для экспертов здесь спрятан и сам рынок ЖКХ, и реформа газовой отрасли, и реформа электроэнергетики, и целый ряд других проблем, о некоторых из которых мы не будем говорить сегодня, а о некоторых из которых мы поговорим.

Ещё одна важная вещь – это рынок труда. На этом слайде есть рынок труда и рынок рабочей силы. Рынок труда понимается как предложение вакансий, как возможность сделать карьеру. Это то, что беспокоит людей. Люди беспокоятся о том, что в обществе отсутствуют социальные «лифты», что люди боятся того, что сделать карьеру им трудно, если у них нет связей или родственного положения.

Рынок рабочей силы, наоборот, – это рынок труда со стороны предпринимателей. Эта проблема волнует россиян гораздо меньше.

Вы видите, что россиян не заботит ни политическая конкуренция, ни конкуренция в СМИ. Но надо сказать, что те 100 экспертов, о которых говорил Михаил [Абызов], на самом деле говорили о том, что без развития политической конкуренции и конкуренции на рынке СМИ трудно рассчитывать на то, что всё остальное заработает хорошо.

Я не буду занимать Ваше внимание. Мы договорились, что те эксперты, которые работали в группе, сделают несколько выступлений как раз по этим темам. И первым выступит наш [сегодняшний] хозяин – Рубен Аганбегян, президент объединённой биржи ММВБ-РТС.

Пожалуйста.

Р.АГАНБЕГЯН: Добрый день!

Я поговорю о конкуренции, о принципах, которые мы выработали. Начну, наверное, с того, что экономическая мощь и конкурентоспособность страны взаимосвязаны. Мы видим, что по размеру ВВП мы на 11-м месте, а по ВВП на душу населения мы находимся на 58-м месте. Нам нужно увеличивать [объём ВВП] и преодолевать наш экономический разрыв в области ВВП на душу населения, безусловно. Не нарастив экономическую мощь, нам будет это сделать очень тяжело. Конкурентоспособность – это фактически то, что может нам в этом вопросе помочь. При этом очень важно понимать, что чем мы мощнее экономически, тем больше других стран с нами конкурирует. Поэтому одно вызывает другое. Это очень важная дилемма, с которой мы сталкиваемся.

Если мы посмотрим на следующий слайд, то на текущий момент мы увидим тех, кому выгодна и кому не выгодна конкуренция сегодня.

Конкуренция, безусловно, выгодна потребителям. У нас 140 млн. граждан, которые приобретают товары и услуги и заинтересованы в том, чтобы покупать это на лучших условиях, по лучшим ценам, от лучших поставщиков и провайдеров. Она выгодна экономике, потому что конкуренция является мощнейшим драйвером инноваций, она заставляет бизнес повышать производительность труда и реформироваться. Бизнесу она тоже выгодна, потому что через конкуренцию он получает доступ к лучшим кадрам, к лучшим технологиям и так далее. Государству конкуренция тоже выгодна, потому что она создаёт социальные «лифты», и на уровне государства поднимаются лучшие люди, поднимаются и презентуются лучшие идеи. Она выгодна, безусловно, простому человеку, потому что, как я уже сказал, к нему и сервис, и услуги приходят на самых лучших условиях.

Но есть те, кому она невыгодна. Конкуренция, безусловно, невыгодна бюрократам, потому что даёт возможность получать коррупционную ренту. Она невыгодна монополистам, потому что позволяет фактически избегать тех вызовов, которые несёт конкуренция, и добиваться эффективности. Конкуренция невыгодна дельцам, которые аффилированы с непрозрачными компаниями, с властью, и это даёт им в определённом смысле своё конкурентное преимущество. Госкомпаниям она, безусловно, невыгодна. В настоящий момент вес не на стороне тех, кому выгодна конкуренция.

Если мы посмотрим на то, что же мешает конкуренции, то увидим, что мешает ей растущий госаппарат. Мы его сокращали, реструктурировали и так далее. Но мы видим, что (на правом слайде показано) госуправление растёт внутри инфраструктурных отраслей быстрее, чем другие отрасли.

Избыточное регулирование. Каждый новый акт – это новый барьер. Он фактически останавливает конкуренцию.

Растущая государственная собственность. Мы неоднократно говорили о приватизации, о её сокращении и так далее, но цифры показывают, что госсобственность растёт, а это мощный фактор. У нас очень смещены ценностные ориентиры. Мы ассоциируем предпринимателя не с создателем, не с чем-то таким, что хорошо, мы его ассоциируем с жуликом. Если мы посмотрим на статистику, за последние десять лет каждый шестой предприниматель тем или иным образом был подвержен уголовному преследованию. Это страшные цифры. При этом, если мы посмотрим на опрос общественного мнения и увидим, сколько людей хочет создать свой собственный бизнес, то увидим, что это 4 процента против 25 процентов в других странах. Соответственно, нам нужно менять эту систему.

Перед нами стоит вопрос – какие принципы нам принять, для того чтобы переломить эту ситуацию. В настоящий момент силы добра (те, кому конкуренция выгодна) проигрывают эту войну. Почему? Потому что другие силы просто эффективней. И, соответственно, нам важно сейчас договориться…

Д.МЕДВЕДЕВ: (комментируя слайд презентации) Вот этот дяденька эффективней, который «биг бизнес», да?

Р.АГАНБЕГЯН: Да.

Д.МЕДВЕДЕВ: Толстый, монополист.

Р.АГАНБЕГЯН: Мы обсуждали, каким образом нам эту историю двинуть вперёд.

К какому выводу мы пришли? Мы пришли к выводу, что, просто сказав, что нам важна конкуренция, мы ничего не добьёмся. Мы должны сделать конкуренцию основой, базисным принципом построения своей экономической политики. Только тогда, когда мы это сделаем, только тогда мы сможем добиться результата. Иного пути нет. А если мы не готовы сделать конкуренцию базисом нашего движения вперёд, тогда лучше вообще ничего не делать.

Когда мы обсуждали этот вопрос, то предложили шесть ключевых принципов, которые надо принять за основу. И любое решение, которое мы принимаем, фактически подвергать анализу через эти шесть принципов. Первый ключевой принцип – это предприниматель и предпринимательский талант. Предприниматель – это создатель, он создатель стоимости. Одна из ценнейших вещей, которая есть у государства, – это предпринимательский талант, его нужно холить, лелеять, развивать. Тот, у кого этого предпринимательского таланта больше, тот и победит в конкурентной борьбе.

Второй – это минимум участия государства в бизнесе и регулировании. Государство должно участвовать в бизнесе и регулировании через доказательства обществу того, что оно [государство] там должно быть, а не наоборот. У нас сегодня обратная история. Безусловно, очень важна прозрачность правил. Мы должны искоренить слово «административный ресурс». Он не должен быть уменьшен, его просто не должно быть, условия должны быть равными, и только так. Мы находимся в международной конкуренции. Мы должны понимать: мы не в вакууме, мы не можем жить сами по себе, мы вступаем в ВТО, мы собираемся вступать в ОСЭР, мы строим ЕврАзЭС. Мы находимся в международной конкурентной ситуации, соответственно, те правила, которые у нас есть, должны это учитывать.

Нейтральность и эффективность судебной и правоохранительной систем – это ключевая вещь. Мы должны полностью переломить баланс сил в этом вопросе, а судебная система должна относиться одинаково к частнику и к государству. Если мы это не изменим, то у нас предприниматель будет оставаться жуликом, и никуда мы не будем двигаться вперёд. Регулировать конкурентную среду, я считаю, нужно вместе с сообществом, и это то, что говорят эксперты. Сообществом является система «Открытого правительства», есть много ассоциаций потребителей, есть много профессиональных СРО [саморегулируемые организации] – их надо вовлекать в этот процесс, делать это вместе с ними, тогда процесс будет прозрачным.

Я хочу ещё немного остановиться на нескольких деталях этих принципов, откуда они взялись. Вот здесь мы показываем малый и средний бизнес и занятость в экономике. Мы видим, что в крупных странах малый и средний бизнес – это 50 процентов ВВП и больше. Доля занятости примерно такая же. В России эта цифра – 20 процентов. Страшный результат, но он показывает то, как мы относимся к предпринимателю и предпринимательскому таланту. Если мы с вами вместе посмотрим на три цифры, которые я уже упомянул, а именно: сколько людей хотят создать бизнес, какое количество людей (предпринимателей) подвергалось уголовному преследованию, и на эту цифру, – ответ, мне кажется, виден сам по себе. Мы должны коренным образом изменить ценностные ориентиры в отношении к предпринимательству. Мы должны предпринимательство и предпринимательский талант поставить во главу угла. Это означает, что государство в этом смысле должно выступить локомотивом, потому что без государства эта система не изменится, но должно это делать вместе с сообществом. Как мне кажется, здесь ключевая вещь – через рекламные компании, в том числе через сериалы, мы должны полностью отказаться от идеи того, что у нас предприниматель – жулик, которого правоохранительная система только что изобличила и в ближайшее время осудит. Тогда постепенно и отношение общества будет к этому меняться.

Мы пытались посчитать долю (общую долю) государства в экономике и поняли, что цифры довольно тяжело найти. Поэтому мы взяли топ-10 компаний и посчитали, какой процент из них контролируется государством. 60 компаний – топ-10 компаний по капитализации – 62 процента, в топ-20 – 54 процента контролируется государством, а компаний с госучастием, где доля участия от 25 до 50 процентов, 4 процента. Но в этих данных не учитываются многие непубличные компании, которые мы знаем, такие как РЖД и прочие, которые ещё на рынок не вышли, но где тоже велико влияние. Влияние государства в экономике велико, поэтому приватизацию нужно делать. Я знаю, что решения об этом принимались, но тем не менее очень важно сказать: государство должно существенно понизить свою долю в экономике. Приватизация – ключ к этому, это институциональная вещь. Помимо фискальной, она несёт мощнейший институциональный заряд обществу, потому что компании уравниваются в своих правах. Мы видим по тем компаниям, которые стали частными, что к ним государство относится одинаково, как и к другим частным компаниям, причём этот ментальный слом происходит очень и очень быстро. Поэтому приватизацию надо делать, она даёт очень мощный эффект.

Ещё один из дополнительных эффектов – это, безусловно, то, что приватизация развивает наш финансовый рынок, и развивает его очень мощно. Поэтому приватизацию, я считаю, надо проводить в России как можно быстрее.

Пока мы не провели приватизацию, у нас есть ещё одна очень важная проблема – стало много эффективных руководителей государственных компаний. Поэтому идёт ещё и невидимая экспансия государства через покупки, через приобретения, через расширение. [Доля] государства растёт, а оно само это не контролирует. Эту экспансию надо останавливать. Для этого есть ФАС, для этого есть корпоративное управление. Но государство должно ещё и до приватизации прекратить фактически ползучее расширение, которое сейчас происходит через развитие этих компаний. Мне кажется, это очень важно. Также надо сократить регулирование.

Хотел бы два слова сказать о международном аспекте. Та конкурентная среда, которую мы выстраиваем, должна учитывать международный аспект. За последние десять лет, по оценкам Сергея Степашина, [из страны] выехало миллион с четвертью людей. Думаю, что точную цифру тяжело посчитать, потому что люди не меняли гражданство, они просто взяли и уехали. Но цифра страшная, даже если она больше чуть-чуть или меньше, всё равно цифра страшная. Это то, где мы проиграли конкурентную борьбу за этих людей: за эффективных учёных, за хороших предпринимателей. Это то, где мы выгнали предпринимателей, которые могли бы создавать бизнес, и они выехали. Это фактически наш, я бы так сказал, юрисдикционный проигрыш за наших людей, причём не самых худших.

37 российских компаний покинули Россию, перерегистрировали себя и разместили свои акции за рубежом. Эта цифра тоже страшная. Среди них мощнейшие российские промышленные компании. Мы проиграли юрисдикционную войну другим странам, которые предложили нашим компаниям более эффективную систему корпоративного управления, налогообложения, чего угодно. Мы здесь проиграли, и проиграли в конкурентной борьбе. Нам нужно на это обратить внимание, нам нужно, когда мы работаем с конкуренцией, учитывать тот аспект, что мы находимся в конкурентной борьбе и за наших лучших людей, и за наши лучшие компании. Есть кто-то, кто хочет [им] что-то предложить, поэтому это надо учитывать.

Я показал те принципы, о которых я ранее говорил, и хотел бы остановиться на двух моментах.

Первое – очень важно использовать конкурентоспособность в госсфере. Когда была кадровая сессия [«Открытого правительства»], мы с вами обсуждали конкуренцию за должности. Это очень важный момент.

Ещё одна важная вещь, где государство могло бы само себя реформировать в правильном русле, – это конкуренция регионов за предложения бизнесу наиболее эффективных условий. Я знаю, что сегодня, наверное, наша система работы с регионами это не учитывает. Мне кажется, такую задачу надо ставить. Регионы должны конкурировать между собой за предложения людям наиболее хороших условий.

В заключение я хотел бы сказать о вовлечении сообщества и его частей [к регулированию] конкурентной среды. Считаю, что нам нужно сделать национальный рейтинг конкурентоспособности. Считаю, что этот рейтинг и его результаты должны быть обязательными к обсуждению органами власти, обсуждению публичному, с содокладами, которые будут являться частью докладов соответствующих государственных ведомств. Затем по результатам таких обсуждений мы бы принимали листы (списки) того, что нужно сделать, и проверяли бы, насколько мы эту историю исправили. В следующий раз, когда рейтинг собран, мы бы могли это дело проверить. Мне кажется, та система, которая создаётся в «Открытом правительстве», может послужить очень мощным подспорьем в такой работе.

Спасибо большое.

Д.МЕДВЕДЕВ: Если можно, мы договоримся приблизительно также, как на нашей предыдущей сессии. Я в конце какие-то итоги подведу, чтобы не растаскивать доклады и внимание не уводить, но всё-таки некоторые комментарии я буду делать.

Вы назвали одну цифру по поводу того, сколько у нас предпринимателей привлекалось к ответственности. Мне её включили в проект моего выступления, но я её не стал называть. Более того, звонил в правоохранительное ведомство, чтобы понять: это правда или нет? Потому что если это правда, то это катастрофа. У меня всё-таки ощущение, что эта цифра несколько виртуальная, я имею в виду, что каждый шестой предприниматель привлекался к уголовной ответственности. Смотря, конечно, что имеется в виду. Если речь идёт о проверках, то я, наверное, готов в это поверить, если речь идёт о том, что предпринимателя именно привлекали к уголовной ответственности в качестве подозреваемого или обвиняемого...

С.ГУРИЕВ: ...доходил до суда.

Д.МЕДВЕДЕВ: Да, я понимаю, то есть речь идёт не об осуждении, потому что по экономическим составам у нас сидит [в тюрьме], например, где-то 120 тыс. человек, но это те, кто реально отбывает наказание. Если, ещё раз говорю, это так, то это тяжелейший показатель, потому что в этом случае наш предпринимательский климат будет целиком и полностью завязан на деятельность уголовной системы, и с этим тогда нужно что-то делать радикальным образом. Да, я понимаю, что могут быть разные составы, наверное, подавляющее большинство составов – это налоговые составы, но тем не менее речь идёт о цифрах, которые просто подрывают веру в наличие здорового предпринимательского климата в стране.

Маленький комментарий по поводу приватизации. Я знаю, что коллеги ещё будут выступать, просто зацепился за Вашу фразу, что мы принимаем важные решения о приватизации, а потом они куда-то уходят. Уходят – понятно куда, потому что решения принимаются, а потом на уровень руководства страны устремляется поток лоббистов, одержимых разными, кстати, устремлениями: кто-то абсолютно искренен в том, что не надо ничего приватизировать, кто-то считает, может быть, что не время ещё. Но факт такой, что в результате этого правильное, по сути, решение о приватизации размывается по соображениям нецелесообразности: «Давайте этот завод не будем трогать, он нам так важен. Более того, там пока ситуация не блестящая, но пройдёт два-три года, допустим, если акции на рынке начнут котироваться, может быть, по каким-то другим уже цифрам, тогда мы всё и продадим». И ничего не исполняется. Поэтому Правительству (в данном случае я имею в виду не «Открытое правительство», а настоящее, совсем такое закрытое Правительство) нужно набраться мужества и провести приватизацию в полном объёме, как утвердили по пунктам, так и провести. Если Правительство этого не сделает, это означает, что приватизации не будет.

И наконец, последнее, по поводу того, сколько уехало, сколько осталось. Эти цифры очень неприятные, но к ним я отношусь чуть более спокойно, чем к цифрам привлечения к уголовной ответственности. Почему? Потому что это действительно борьба за человека, борьба за бизнес. Мы действительно где-то проигрываем в конкурентоспособности. Если кто-то выбирает другую юрисдикцию, то это просто повод для того, чтобы работать. Вернутся, если создадим нормальные условия для работы. Вот, собственно, и всё. Тем более что во многих странах, куда уезжают, для того чтобы регистрировать компании, эти правила создавались на протяжении если не веков, то десятилетий, и они там действительно работают очень хорошо.

С.ГУРИЕВ: Спасибо большое, Дмитрий Анатольевич.

Я сразу скажу, что среди экспертов было полное понимание того, что уголовное преследование – это ключевой элемент бизнес-климата, поэтому мы сегодня посвятим этому отдельную часть нашей дискуссии.

Вы правильно говорите, если речь идёт о таких цифрах, а судя по измерениям, по нашим ощущениям, речь идёт именно об этом, несмотря на те меры, которые были в том числе и Вами приняты в последние несколько лет, то, конечно, какой смысл говорить о предпринимательском климате, если речь идёт о том, что предприниматель не может обеспечить свою собственную безопасность.

По приватизации. Мне кажется, обсуждаемые нами в прошлый раз меры будут абсолютно работающими, потому что Правительству нужно будет доказать, что этот завод нельзя приватизировать именно поэтому, и система «Открытого правительства» расскажет, убедительны эти аргументы или нет. В некоторых случаях будет просто стыдно публично рассказывать, почему этот завод можно или нельзя приватизировать, учитывая, как Вы правильно сказали, что за последние два года эффективность управления на нём, может быть, не до конца выросла, мягко говоря.

Давайте мы передадим слово Леониду Меламеду – генеральному директору холдинговой компании «Композит». Дальше мы не будем просить коллег формулировать принципы, которыми мы будем руководствоваться, а будем говорить о вполне конкретных мерах.

Д.МЕДВЕДЕВ: Принципы уже есть?

С.ГУРИЕВ: Принципы есть. И поручения мы предлагаем формулировать не так – руководствоваться шестью принципами, а так – делать раз, два, три, четыре, пять в такие-то сроки.

Л.МЕЛАМЕД: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемый Сергей Маратович! Уважаемые коллеги!

Поскольку уже была создана доказательная база, то я позволю себе сразу идти по конкретным предложениям.

Мы считаем, что каждый день необходимо делать какие-то важные практические шаги, может быть, не дожидаясь каких-то глобальных решений по приватизации. Мы видим такие шаги и считаем, что они абсолютно оправданны.

Первое (то, что здесь частично затрагивалось) – необходимо ввести запрет на увеличение доли госкомпаний за счёт приобретения активов. Мы сталкиваемся почти каждый день с тем, что госкомпании, которые не могут у себя завести эффективные бизнесы, начинают скупать с рынка частные активы, скукоживая его тем самым. При этом ещё оказывая давление и используя в том числе и административный ресурс, и силовые ведомства, у которых действительно установки, что государственное – это лучше частного. Конечно, к этому надо подходить достаточно обдуманно и закрыть многие лазейки не только при прямой покупке, но и с тем, что связано с залогами, увеличением доли и так далее.

Вторая мера, которую предлагают принять эксперты «Большого правительства», – это организовать продажу непрофильных активов государственных компаний. Естественно, это не первый заход, который делается на эту тему, они время от времени продаются, потом оборачиваешься – нет, их стало ещё больше. Где они их берут – неизвестно, тем не менее это планомерная работа, которую действительно надо организовать в государственных компаниях.

Следующее дело, которое действительно мы разобрали очень глубоко (было достаточно много споров у экспертов), – замахнуться на застарелую проблему существования государственных и муниципальных унитарных предприятий. По сути, все эксперты признают, что эта форма собственности не является государственной, это собственность директоров этих компаний...

Д.МЕДВЕДЕВ:Только необязательно муниципальных, есть и федеральные унитарные предприятия.Л.МЕЛАМЕД: Я извиняюсь.

Собственность директоров компаний и собственность, в общем, чиновников, которые ими управляют. Мы уверены, что технически возможно решить эту проблему в быстрые сроки, здесь эксперты, как мне кажется, выступают с единых позиций. Единственное, у нас зашёл спор о конкретных сроках. Мы с более радикальным подходом считаем, что это можно было бы сделать к 1 января 2013 года. Министр экономического развития считает, что это недостаточный срок и как минимум надо говорить о 1 июля 2013 года.

Следующая мера тоже направлена на то, чтобы вернуть эту собственность в государственную, а именно, если мы сегодня возьмём любое акционерное общество, то у нас система управления строится на поиске баланса трёх различных сил: акционеров, директоров, которые, как правило, представляют крупных акционеров и сидят в совете директоров, и операционных управляющих. В государственных акционерных предприятиях, находящихся под контролем государства, этот баланс полностью нарушен. Все три силы, которые должны приходить между собой в какое-то столкновение, представляет государство.

У нас есть предложение сделать прослойку. По-прежнему государство, являясь главным акционером, голосует на собрании акционеров, по-прежнему оно назначает единоличный исполнительный орган, но совет директоров, который должен следить за независимостью, за эффективностью предприятий, должен быть поэтапно доведён до 100 процентов независимости. Естественно, это процесс, в котором общественность должна принимать активное участие, в том числе и разного рода миноритарии.

Для госкомпаний, которые останутся за пределами приватизации к 2015 году, надо организовать продажу профильных активов в тех секторах экономики, где сложился приемлемый уровень конкуренции. Например, есть государственная компания, и у неё есть завод, который производит патроны, но на рынке есть ещё три частные компании, которые производят патроны. Пришла пора это дело продать, пусть это будет четвёртая конкурирующая компания. Конечно, это достаточно сложно в администрировании, но если поставить задачу начать эту работу, то её можно эффективно организовать в самое ближайшее время.

Следующее – обеспечить максимально возможную, растущую от года к году с доведением до этих цифр долю малых, средних негосударственных предприятий в обеспечении производства продукции госпредприятий. Это путь, по которому пошли все развитые страны и большинство развивающихся экономик. Таким образом, государство в значительной степени страхует себя по важному роду продукции, которая признана действительно важной для оборонной или национальной безопасности. У неё есть достаточная конкурентная среда, чтобы эту продукцию и в будущем производить на конкурентоспособном уровне.

Государственные инвестиции. Сегодняшняя ситуация такова, что у нас, с одной стороны, есть собственники в виде бюрократов, с другой стороны, они раздают инвестиции. Кому они раздают? Конечно, этим же госкомпаниям. И в результате неэффективность в ещё большей степени растёт. Поэтому мы предлагаем сделать прямые государственные инвестиции очень редким видом инвестиций. Для чего? Утвердить постановлением Правительства исчерпывающий, как можно более короткий список тех товаров, услуг, объектов, которые являются объектами для прямых инвестиций.

Мы знаем, что сегодня на прямые инвестиции строятся предприятия, которые совершенно не загружены производством продукции, потому что изначально представления о необходимости этой продукции базировались не на рынке, а на некоторых предположениях. Естественно, всё это устремлялось в сторону больших капитальных вложений. Поэтому необходимо (прежде чем эти инвестиции произвести) убедиться, причём убедиться с точки зрения юридической и финансовой, что такой заказ действительно существует.

То, что касается инвестиций за пределами этого списка, они должны производиться не в сами объекты, а в создание условий для конкуренции, чтобы появлялись частные предприятия, которые эти необходимые товары, услуги, объекты инфраструктуры производят на коммерческих основаниях, конкурируя между собой.

Что касается оценки этих инвестиций. Она, конечно, должна быть публичной, публичной должна быть не только на стадии, когда эти инвестиции обосновываются, но и на стадии, когда они уже произведены. Те, кто принял решение об этих инвестициях, должны собраться и отчитаться через год, через три года, через пять лет: собирались такие мощности – что получилось; надеялись, что отдача будет такая-то; что товары для народа будут столько стоить, а вот что получилось.

И наконец, последнее, о чём бы я хотел сказать в своём выступлении, – это связь между конкуренцией и инновациями. Вы объявили курс на модернизацию, и этой модернизации, честно говоря, эксперты на сегодняшний день не ощущают, то есть мы видим, что большое давление оказано на многих потенциальных субъектов этой модернизации, но самой модернизации нет. Мы считаем, что в основе инноваций должна лежать конкуренция, и это является главным стимулом.Например, если взять моё предприятие, я в 2010 году затеял три большие инновационные программы, из которых одна провалилась полностью, от одной до сих пор у меня технологический процесс лихорадит, а одна удалась и хорошо себя зарекомендовала. Инновация – дело всегда тяжёлое, очень рисковое. Если у тебя нет сильного давления, то ты делать её не станешь. Делают инновации только те люди, которые понимают, что если он этого не сделает, завтра его выметут с рынка, конкуренты его обгонят. Этот график, мне кажется, очень хорошо это подтверждает. Мы здесь видим явную корреляцию между уровнем внутренней конкуренции, который сложился в стране, и, собственно, индексом инноваций.

Мотивация к инновации, запрос на инновацию порождается только в сильно конкурентной среде. Я уверен, что если мы в ближайшие годы создадим эту конкурентную среду, нам придётся заниматься только институтами инноваций, а не развитием давления на потенциальных агентов.

Большое спасибо за внимание.

С.ГУРИЕВ: Спасибо большое.

Правильно я понимаю, Леонид, на самом деле, в частности, Вы говорите о том, что те государственные корпорации, которые мы создали четыре или пять лет назад, пора оценить, понять, что они смогли достигнуть или не смогли, может быть, некоторые из них заставить продать профильные активы, может быть, некоторые из них преобразовать в акционерные общества, как одна из корпораций, которой Вы раньше руководили, сейчас преобразовывается в ОАО. Насколько, как Вам кажется, пришло время сделать оценку тех мер, которые были приняты в конце 2007 года по созданию госкорпораций?

Л.МЕЛАМЕД: Я считаю, что, в общем, конечно, каждый чиновник, принимающий любые решения, должен потом оценить их эффективность, через некоторое время, и внести соответствующие правки. Для меня форма акционерных обществ является гораздо более ясной, чем какие-то специально придуманные формы. Тем более когда речь идёт о какой-то обычной деятельности производства товаров, услуг, пусть даже в оборонной отрасли. Поэтому чем меньше у нас будет специфических экзотических форм, чем больше будет равенство между субъектами и предпринимательством, тем будет лучше для нас для всех и для страны в целом.

Д.МЕДВЕДЕВ: Когда несколько лет назад я объективности ради предложил государственные корпорации либо ликвидировать, либо наметить путь их трансформации в публичные акционерные общества, единственная госкорпорация, которая не нашла оснований для того, чтобы не превращаться в акционерное общество, была корпорация «Роснано». Все остальные, естественно, пришли ко мне, прислали ходоков, бумаги какие-то притащили, которые объясняли, почему ни в коем случае нельзя отказываться от такой прекрасной формы, как госкорпорация. Тоже такая объективная ситуация.

У меня всё-таки есть предложение, давайте я буду после каждого выступления комментировать, говорить, что мне кажется абсолютно правильным, а что ещё требует размышления.

Прошу Вас.

Е.ШАПОЧКА: Спасибо, Дмитрий Анатольевич.

Дорогие коллеги!

Я хочу продолжить тему, которую начал Леонид, – это, собственно, роль государства в развитии конкуренции, и начать с комментария отчёта Всемирного банка, который говорит о том, что в России сохраняется высокий уровень государственного контроля за экономикой. В частности, Всемирный банк характеризует наши меры регуляторного характера как ограничительные, в то время как другие страны, в частности страны Европейского союза, двигаются по пути развития мер разрешительного характера.

Что это значит? Это принятие законов и их рассмотрение с точки зрения того, чтобы обеспечить доступ максимального количества хозяйственных субъектов к рынку.

Мы знаем, что в рамках административной реформы в России, которая проводится уже с 2003 года, проведён достаточно существенный анализ функций государства. Мы видим впечатляющие цифры, результаты этого анализа. Проанализировано более 5 тысяч функций, из них признаны избыточными полторы тысячи функций, дублирующими – 263 и так далее. К сожалению, мы не нашли списка этих функций и нам не удалось найти планы действий, то есть что же с ними делать, как изменить эту ситуацию.

А ситуация на самом деле продолжает быть достаточно, скажем так, тревожной. По исследованиям «Цифира», который провёл исследование в начале 2011 года по вопросам лицензирования, количество лицензий, которые получил бизнес в 2011 году, не изменилось по сравнению с 2006 годом. Более того, количество так называемых нелегитимных лицензий, то есть лицензий на виды деятельности, которые по новому законодательству не являются лицензируемыми, даже увеличилось.Готовясь к этому выступлению, я нашла такой тревожный пример, что в такой отрасли, как производство, например, парфюмерной продукции наблюдался спад производства на 40 процентов в прошлом году именно за счёт трудностей в получении лицензий.

Что же мы предлагаем? Какие действия необходимо предпринять? Во-первых, я хотела бы сказать, что в последние годы исполнительная власть всех уровней во многих странах уже переходит от роли и функций прямого поставщика услуг к функции как бы сервисного брокера, выступая в роли партнёра для многих коммерческих и некоммерческих организаций по предоставлению услуг гражданам. Это позволяет государству сконцентрироваться на своих коренных функциях, то есть на функциях, собственно, организации экономической деятельности, и повысить качество обслуживания граждан. В то же время сэкономить бюджет и даже получить некие новые поступления в бюджет. Могу привести пример Чикаго: город приватизировал около 40 городских функций и за пять лет получил дополнительные поступления в бюджет в размере трёх миллиардов долларов за счёт авансовых платежей от частного сектора за арендуемое городское имущество.

И второе наше предложение – существенное повышение роли саморегулируемых организаций, особенно в вопросах лицензирования и выдачи разрешений, даже контроля за качеством деятельности предприятий. Они существуют (организации), они есть, они работают, но хотелось бы всё-таки сделать их реальным инструментом в экономической жизни. На наш взгляд, это вдохнет в них новую жизнь и поможет сбалансировать и права, и ответственность государства, и хозяйствующих субъектов в экономике.

Избыточность функций госрегулирования приводит к тому, что часто мы видим некое избыточное количество сотрудников в ряде, скажем, отраслей. Могу привести данные РСПП о том, что в России насчитывается 1 миллион 700 тысяч чиновников.

И хотелось бы сегодня остановиться на вопросе избыточности требований государства в области бухгалтерского учёта и отчётности. Этот вопрос поднимался неоднократно на собраниях совершенно различного уровня. Последний раз он поднимался на встрече деловых объединений с премьер-министром в декабре, там же прозвучала ещё одна страшная цифра, мы их много сегодня будем называть, – 5 миллионов бухгалтеров в России. РСПП посчитал, что они стоят экономике более 2 триллионов рублей.

Мы сделали ещё один расчёт и попробовали сравнить, а сколько же бухгалтеров в США, например, и как это соотносится с ВВП? Получилось, что один бухгалтер США обслуживает в 40 раз большую часть ВВП, чем один бухгалтер в России. Это говорит и об эффективности деятельности, и о качестве наших кадров, к сожалению, и, конечно, о той нагрузке, которую государство своими требованиями налагает на штат бухгалтеров. Всем понятно, что главный источник этого – это так называемый двойной или даже тройной бухгалтерский учёт, о котором мы хотели бы сегодня сказать.

В этом смысле очень много делается Министерством финансов. Есть закон о переходе на МСФО компаний, которые размещают свои ценные бумаги на биржах, в банках, страховых компаниях. Там есть некий период с 2012-го до 2015 года. Министерство финансов также выпустило План действий, сформировало общественный совет по сближению стандартов российского бухучета и международного бухучета. Однако рабочая группа «Открытого правительства» предлагает идти дальше и быстрее в этом отношении и прислушаться к мнению предпринимателей, которое, в частности, было высказано в декабре на той самой встрече «Деловой России» с премьер-министром и поддержано им, об отмене требований сдачи отчётности по РСБУ для непубличных компаний.

Мы также предлагаем предоставить публичным компаниям право выбрать самим, по какому стандарту им сдавать отчётность – по РСБУ или МСФО (их выбор). Таким образом, мы считаем, что налоговый учёт и статистический учёт может тогда вестись за счёт поправок, как это сделано во многих странах.

И второй вопрос в этом же плане – это абсолютно непропорциональный фокус на налоговый учёт, именно на его формальные аспекты, например, отсутствие ошибок в первичных документах, правильность бухгалтерских проводок и так далее. Огромное время тратят бухгалтеры именно на выверение этих документов, что, в общем-то, является формалистикой, с нашей точки зрения. Мы предлагаем законодательно установить, что ошибки в первичных документах не делают документы, собственно, и связанные с этим, например, налоговые льготы недействительными.

Мы предлагаем также законодательно установить, что неверные проводки не приводят напрямую к нарушениям в налоговом и бухгалтерском учёте, если финансовые результаты предприятия корректны. И в целом (этот обобщающий принцип здесь сформулирован) законодательно установить и определить принцип добросовестности налогоплательщика. Это было бы большим шагом в плане либерализации экономики и, скажем, снижения нагрузки на бизнес.

Я также скажу несколько слов об институтах, которые должны поддерживать конкуренцию, и остановлюсь на роли судебной системы, Федеральной антимонопольной службы. Далее мои коллеги расскажут об оценке регулирующего воздействия.

Дмитрий Анатольевич, Вы сделали лично очень много для реформы судебной системы и повышения её эффективности. Это, поверьте, очень ценится деловым сообществом. В то же время мы слышим и продолжаем получать сигналы от бизнеса о том, что всё-таки ещё существует так называемое телефонное право при рассмотрении судебных дел с участием, скажем, государства и бизнеса, то есть звонки, контакты, давление на судей и так далее. В этом смысле мы предлагаем пойти по очень простому пути повышения прозрачности этого процесса, который, нам кажется, приведёт к совершенно новым качественным результатам. То есть мы предлагаем, чтобы все обращения любых граждан либо вышестоящих судей к судье по вопросу того дела, которое он сейчас ведёт, были опубликованы, включая содержание этих контактов. Мы также предлагаем, чтобы судьи в обязательном порядке заявляли и публиковали все факты давления на суд в ходе рассмотрения дела. И мы считаем, что не заявление или не публикация должны стать основанием для дисквалификации судей. В то же время такие обращения со стороны чиновников должны являться поводом для рассмотрения и, возможно, возбуждения дел о коррупции или о злоупотреблении служебным положением.

В этой же части последнее о судах – это третейские суды. Институт сформирован, существует, но действует пока неактивно, хотя во многих странах, мы знаем, это один из главных инструментов поддержания некой конкурентной среды в бизнесе. И что мы в данном случае предлагаем? Мы предлагаем сделать обязательными третейские оговорки в делах, в спорах, где участвуют госкомпании и компании, которые принимают участие в гостендерах.

Последний этап моего выступления – повышение роли Федеральной антимонопольной службы в развитии конкуренции. В данном случае мы предлагаем идти по пути увеличения общественного контроля и участия граждан в работе ФАС. В первую очередь мы предлагаем сформировать общественный совет, совет по конкуренции вокруг ФАС. Дело в том, что в настоящее время общественные советы при федеральных министерствах и ведомствах организованы на основе Указа Президента №842 и постановления Правительства №481, они в принципе не могут рассматриваться как эффективное средство общественного влияния. Почему?

Потому что типовые положения об этих общественных советах, а также их состав утверждаются на самом деле руководителем ведомства, поэтому о контроле в обществе, об общественном диалоге речь в данном случае вестись не может. Поэтому в данном случае мы предлагаем сформировать совет по конкуренции с активным участием «Открытого правительства». При этом мы предлагаем определить степень и характер влияния на осуществление всех 27 функций ФАС и наделить совет правом участвовать не только, скажем, в обсуждении и утверждении финального годового доклада ведомства, но также и в формировании стратегических приоритетов службы на год или на более долгосрочный период. Мы также предлагаем ввести обсуждение и открытые выборы руководителей ведомства. Нам кажется, это тоже повысит общественный контроль за его работой.

Наверное, последнее – это вопросы развития федеральной контрактной системы и поправок к ФЗ-94. Мы знаем, что Министерство экономического развития вело широкое обсуждение этих вопросов. «Открытое правительство» готово своё мнение предоставить по этим вопросам в самый кратчайший срок. Мы предлагаем в ближайшее время Президенту поставить точку в этом вопросе.

Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Я думаю, что было бы полезно и мне что-то откомментировать, потому что прозвучало уже много конкретных идей. Я какие-то буду комментировать совсем коротко, просто для того, чтобы присутствующие и те, кто нас смотрит, понимали мою позицию, а какие-то чуть подробнее.

Ввести запрет на увеличение доли госкомпаний за счёт приобретения частных активов. В принципе, действительно, государственные компании много чего покупают, очень часто это ничем не мотивировано, очень часто это чем-то мотивировано. В любом случае в результате этого происходит расползание государственной собственности, причём очень часто на те сферы деятельности, которые вообще к бизнесу или основному бизнесу государственной компании отношения не имеют, и проконтролировать всё это чрезвычайно тяжело.

Я сам имел, как вы знаете, опыт председательства в совете директоров одной из наших крупнейших компаний, там тоже много чего покупается, продаётся. И когда оцениваешь, допустим, когда тебе докладывают какую-то позицию о приобретении чего-то, вроде выглядит всё логично, а потом в комплекте получается абсолютно бессмысленно.

Поэтому я думаю, что попробовать что-то сделать можно, но не просто ввести запрет, потому что запрет в данном случае будут стараться обходить. Я считаю, что можно было бы пойти по другому пути, допустим, на такого рода приобретения нужно давать какое-то высочайшее согласие или в форме решения Правительства, или в форме решения министерства, причём это должно делаться абсолютно публично, чтобы было видно, что госкомпания такая-то решила, допустим, приобрести средство массовой информации или ещё что-то.

Продажа непрофильных активов государственных компаний. Без сомнения, нужно этим заниматься, нужно программу создать по продаже непрофильных активов и добиваться её исполнения через советы директоров.

Предусмотреть прекращение существования формы унитарных предприятий. В принципе я скорее «за», хотя, на мой взгляд, не в этом основная проблема, тем не менее действительно можно попытаться их реформировать или в публичные акционерные общества (у нас закрытых акционерных обществ уже не будет, вы знаете, в соответствии с теми поправками в Гражданский кодекс, которые я внёс в Государственную Думу), или в казённые предприятия. Сколько на это времени потребуется? Не знаю. До середины следующего года?

Э.НАБИУЛЛИНА: Меня смущает, коллеги предлагают сделать это упрощённо (срока можно достичь 1 января), если неоформленное имущество в ГУПах передавать в акционерные общества без регистрации прав собственности. И смущает то, что в акционерных обществах появится такая оспариваемая в судебных решениях ссылка.

Д.МЕДВЕДЕВ: Вы правы, потому что, во-первых, передадут, может быть, чего и передавать нельзя. Во-вторых, естественно, спорить будут. Поэтому лучше всё-таки с имуществом разобраться, но на это уйдёт какое-то время. Можно посмотреть оба варианта.

Предусмотреть поэтапное доведение доли независимых директоров, контролируемых государством акционерных обществ до 100 процентов. Это я поддерживаю.

Э.НАБИУЛЛИНА: Лучше приватизировать.

Д.МЕДВЕДЕВ: Что-то приватизировать, что-то, может быть, мы не успеем приватизировать, в любом случае независимые директора действительно должны полностью заместить государственных служащих. Я сделал первый шаг, и то он проходил с нервами, тем не менее всё-таки он прошёл: министры у нас больше в советах директоров не заседают, помощники Президента не заседают, но остались замминистра. Это тоже имело определённое психологическое воздействие, тем не менее надо довести.

Меры по продаже профильных активов в секторах экономики, где есть приемлемый уровень конкуренции, – это более сложная тема, вне всякого сомнения, давайте её обсудим.

Обеспечить максимально возможную долю малых и средних негосударственных предприятий в обеспечении производства продукции госпредприятий. С этим, конечно, спорить сложно.

Утвердить постановлением Правительства исчерпывающий список товаров, услуг, объектов инфраструктуры, производство которых может осуществляться за счёт прямых государственных инвестиций и субсидий. Я думаю, что, конечно, этот перечень будет очень-очень тяжёлым, для того чтобы его сформулировать. Попытаться можно, я готов такое поручение дать, но, сами понимаете, этот перечень будет очень объёмным. В противном случае каждый раз Правительству придется вносить в него изменения по тем или иным предложениям министерств.

Дальше. Прямые государственные инвестиции в производство товаров осуществлять только при наличии юридически значимой гарантии заказа, не менее 50 процентов. Вот это у меня вызывает некоторые всё-таки сомнения, честно скажу. Почему не менее 50 процентов? А 25 мало, что ли? То есть такая оценочная вещь. Я согласен, что гарантии заказа должны какие-то предоставляться, но по цифрам у меня есть сомнения.

Инвестиции в производство товаров и услуг, не входящие в список, осуществляются в формах, позволяющих создать условия, при которых конкурирующие частные предприятия создадут соответствующее производство или объекты инфраструктуры. Если это можно материализовать каким-то образом, то можно попробовать.

Органы исполнительной власти, инициирующие инвестиции, обязаны организовать обсуждение проектов с гражданским обществом и профессиональными объединениями – с этим согласен. С момента приёмки объекта в эксплуатацию органы исполнительной власти, которые эти инвестиции придумали, должны выпустить публичный отчёт – да, это правильно абсолютно.

Государственные функции. Передача полномочий по обслуживанию населения в коммерческий и некоммерческий сектор – дело хорошее. Главное, делать его более активно, чем мы, может быть, делали за последние годы.

Передача функций по регулированию и лицензированию в саморегулируемые организации вместе с реформированием института этих организаций для того, чтобы сбалансировать права и ответственность. Дело тоже хорошее, единственное, что меня смущает, нам просто не стоит превращать эти организации в подобие государственных структур, потому что мы вчера на эту тему разговаривали с коллегами. Ведь на чём основан авторитет этих саморегулируемых организаций за границей как профессиональных сообществ? Не на том, что у них есть функции государственного регулирования, а просто на авторитете этих организаций и на понимании того, что если ты не присоединился к соответствующей саморегулируемой структуре, тебя просто на рынке не будут воспринимать. Поэтому я – «за», но только давайте не будем их перекачивать государственными функциями, их нельзя превращать в прокуроров, это противоречит смыслу создания организации с такой неблагозвучной аббревиатурой.

Хорошая, интересная информация про 5 миллионов бухгалтеров и аудиторов, я не знал. У нас юристов, наверное, уже больше, чем в Америке, мы в этом смысле хорошо двигаемся вперёд, но если и бухгалтеров 5 миллионов, то тогда всё в порядке, тогда мы создали надёжный способ забюрократизировать всё что угодно.

Если говорить серьёзно, полностью солидарен с идеей уйти от тройного или двойного учёта. Допустим, налоговый учёт отдельно, но учёт, который идёт и по российским стандартам, и по МСФО, и по ГААПу – это явный перебор. Я думаю, что здесь у нас позиция одинаковая.

Единственно, что меня смущает, идею вроде, как я понял, в декабре сформулировали, а сейчас уже апрель. И что с ней? Всем понравилось. Кто возражает? Минфин? Понятно. Мне кажется, что на это придётся пойти.

Законодательно установить принцип добросовестности, чтобы бухгалтеров не привлекать к ответственности, если они действовали разумно и добросовестно. Тут такая ситуация. Это, конечно, будет сделать довольно сложно, тем более, я напомню, что даже в Соединённых Штатах в период кризиса довольно большое количество людей бухгалтерской и аудиторской специальности было привлечено к ответственности, даже несмотря на то, что они доказывали, что они действовали добросовестно, разумно, в соответствии с обычаями делового оборота, руководствуясь практикой и так далее. С другой стороны, конечно, подать им сигнал, что их не будут таскать каждый раз к следователю, нужно. Как сделать? Давайте попробуем сформулировать.

Да, отменить для непубличных компаний отчётность по российским стандартам. Это, конечно, круто. Министра финансов здесь нет, поэтому можно попробовать.

Теперь судебная система. Немедленно публиковать любые факты контактов с судьёй, его близкими, сотрудниками суда по делу. Несообщение о таких контактах является основанием для дисквалификации. В принципе, это дело хорошее. Вопрос в том, насколько к этому судьи сами готовы. Руководители судебной системы к этому относятся нормально. Я разговаривал и с Председателем Высшего Арбитражного Суда, и с Председателем Верховного Суда. Нужно, чтобы само судейское сообщество к этому было готово. И чтобы такого рода доклады о контактах превратились в рутину, а не в экзотику или в дискредитацию конкретного человека.

Обязать судей публиковать все ставшие известными факты о попытке оказать давление на любого сотрудника суда по поводу рассматриваемого дела. В принципе, это неплохо.

Развитие третейских судов. Здесь сомнений нет, это всё, конечно, полезная штука. Вряд ли можно заставить использовать третейские оговорки, это уж слишком круто, тем более что есть третейские суды российские, есть иностранные третейские суды. Иностранные популярнее, чем наши. И не потому, что у нас суды совсем плохие, а просто потому, что эти третейские суды имеют уже колоссальную практику, они работают десятилетиями, некоторые из них работают столетиями. Но рекомендовать действительно было бы можно.

Что касается третейских судов госкомпаний, то, если по-честному, я даже не знаю, у кого они есть-то?

РЕПЛИКА: У «Газпрома».

Д.МЕДВЕДЕВ: У «Газпрома» есть? Понятно.

Я думаю, что дело не только в госкомпаниях, а вообще любые третейские суды, созданные при частной или государственной компании, это не очень хорошо. И частная компания может быть очень сильной, и она создаёт при себе третейский суд и заставляет, как сильная сторона в договоре, соглашаться на соответствующую третейскую оговорку. Мне кажется, что вообще лучше бы предложить уйти от создания компаниями собственных третейских судов.

Совет по конкуренции при нашем антимонопольном ведомстве. У нас здесь как раз, в отличие от Министра финансов, руководитель антимонопольного ведомства присутствует. Судя по тому, что он улыбается, ему эта идея нравится, как и идея провести выборы руководителя Федеральной антимонопольной службы на конкурсе.

И широкое обсуждение законодательства. Я, в общем, естественно, тоже это всё поддерживаю. Дальше идём.

С.ГУРИЕВ: Спасибо большое, Дмитрий Анатольевич.

На самом деле, мне кажется, это очень серьёзный момент, что Игорь Юрьевич улыбается, ему нравятся эти идеи. Потому что прозрачным образом назначенный руководитель антимонопольной службы обладает гораздо большим мандатом доверия от общества, предпринимательского сообщества. Если есть такой совет, о котором говорили коллеги, то, конечно, руководителю антимонопольного органа работать в некотором смысле гораздо проще.

Мы предложили создать ещё один орган. К сожалению, у нас принято, если у нас есть проблемы, нужно создать ещё одно министерство, ещё одно агентство. В данном случае, как обычно, мы хотим создать что-то принципиально новое, в частности, то, о чём мы говорим, об уполномоченном по правам предпринимателя. Это чиновник, который будет работать по другим принципам. Его роль будет в том, чтобы обеспечивать взаимодействие Правительства с предпринимательским сообществом. И очень трудно обеспечить высокий статус этого чиновника.

Поэтому то, как мы себе это видим: во-первых, мы хотим сделать так, чтобы это был чиновник, независимый от Правительства, назначаемый Президентом, но по представлению того самого совета по конкуренции, о котором мы только что говорили. Этот чиновник должен действовать публично, он должен принимать жалобы, предложения от предпринимательских сообществ, и отчитываться о том, что ему удалось и не удалось выполнить, он должен проводить регулярные встречи с бизнес-ассоциациями.

Для того чтобы обеспечить его роль внутри Правительства, мы предлагаем регулярные встречи с Президентом и ежеквартальный публичный доклад на заседании Правительства о том, что нужно делать, что удалось сделать с точки зрения развития конкуренции и защиты прав предпринимателей и что не удалось. Катя говорила уже о том, что мы предполагаем, что у нас должен быть ежегодный доклад ФАС, и этот доклад существует и сейчас, но мы хотели бы сделать его тоже публичным событием, где был бы содоклад и обществ защиты прав потребителей, и, собственно, этого уполномоченного по правам предпринимателей, чтобы был тот самый принцип исполнения того, что обещано, исполнения того, что запланировано, и обсуждения того, почему запланированное не удалось сделать.

И то, о чём мы будем говорить дальше, о том, что Вы сказали, является ключевым фактором проблем в российском инвестиционном климате, – это быстрое реагирование на неправовые действия, в том числе со стороны правоохранительных органов в отношении отдельных предпринимателей. Об этих механизмах мы скажем чуть попозже, но то, что этот уполномоченный должен влиять не только на правила игры, но реагировать на те самые острые ситуации, которые возникают, и спасать конкретных предпринимателей, разбираться в их отдельных примерах в реальном времени, пока у них не отняли бизнес. Мы говорили о том, что многие уголовные дела не доходят до суда, но бизнес уже отнимают, пока человек сидит предварительно. С этим нужно бороться.

И ещё одна вещь – это презумпция дорегулирования. Как это можно сделать? Если уполномоченный считает какое-то регулирующее воздействие неправомерным, не соответствующим национальным интересам и ограничивающим конкуренцию, он может приостановить, скажем, на 45 дней действие этой меры и потребовать объяснения и обоснования этой меры у государственных органов. Если такое обоснование не будет сделано (во многих случаях, я уверен, органам исполнительной власти будет стыдно обосновывать эти меры или им не удастся построить убедительные обоснования), то эта мера будет отменена. Это позволит на самом деле перевести дискуссию и перенести бремя доказательства с тех, кто хочет отменить эту меру регулирующего воздействия, на тех, кто хочет на самом деле отстоять её, защитить её от отмены.

Мы также говорили о том, чтобы напрямую связать уполномоченного с широкой бизнес-ассоциацией, например с Торгово-промышленной палатой. Это изменит, серьёзно изменит, конечно, статус и функции Торгово-промышленной палаты как единого сообщества предпринимателей. Мы знаем, что у нас есть несколько бизнес-ассоциаций, работающих для малого бизнеса, среднего бизнеса и большого бизнеса. Можно подумать, как создать единую площадку для обсуждения проблем предпринимателей. Это, впрочем, один из форматов.

Давайте я остановлюсь, если Вы не возражаете.

Я не возражаю, конечно. Здесь много предпринимателей сидит. Кто считает, что этот уполномоченный был бы полезным? Просто мне интересно. Поднимите руки. Не все.

А.ШОХИН: Не все предприниматели.

С.ГУРИЕВ: Не все предприниматели. Тот, кто так не считает, сказал Александр Николаевич, тот не предприниматель.

Д.МЕДВЕДЕВ: Да.

Я тоже вчера размышлял по поводу уполномоченного и пришёл вот к какому выводу. Дело не только в нашей любви создавать новые органы для решения проблем, а вопрос в том, что это за фигура. Вы сказали, что у него должна быть активная позиция и соответствующая административная компетенция. Для того чтобы у него такая компетенция появилась, нам нужно будет внести изменения в огромное количество законов, потому что представим себе, что этот уполномоченный, извините, наковырял какие-то нарушения прав предпринимателей, которые приняты Правительством. Масса же актов выходит, там действительно иногда чёрт-те что пишут, а потом все от этого страдают. Он что, должен быть уполномочен или иметь компетенцию отменять постановление Правительства? Я думаю, что это практически нереально.

Поэтому я не против того, чтобы, сразу скажу, обсудить идею возникновения нового уполномоченного, но у меня есть альтернативная идея, которая, может быть, тоже не всем понравится в силу того, что прокуратуру не любят или считают, что там много разных людей работает – и не очень хорошие, и хорошие. Дело в том, что у нас есть прокуратура, которая уже всеми этими полномочиями наделена. Может быть, нам по другому пути пойти? Может, создать фигуру прокурора, отдельного специального прокурора, который должен выступать в защиту предпринимателей? Это было бы, как ни странно, проще. И вменить ему это прямо в ответственность. У нас есть прокуратуры разные, есть специализированные прокуратуры. Может быть, создать специальное подразделение, которое будет заниматься защитой прав предпринимателей? Тем самым, кстати, изменить и мышление людей, которые работают в правоохранительных органах, это тоже очень важно. Давайте мою идею тоже обсудим. Может, я и не прав, но, мне кажется, можно идти и по такому пути.

М.АБЫЗОВ: На самом деле, Дмитрий Анатольевич, Вы абсолютно правы, если взять расширенные предложения экспертов, то они заключаются в следующем. Мы предлагаем это решение из двух частей. Первая – это уполномоченный по делам предпринимателей с возможным использованием базы одного из бизнес- и промышленных объединений, а вторая – подкрепление его институтом федерального прокурора по делам предпринимателей, потому что надо разграничить, какие вопросы может этот уполномоченный по делам предпринимателей приостановить, как здесь сказано, на 45 дней, и эта категория вопросов не влечёт, например, приостановки государственного управления по важным и принципиальным вопросам, а какие-то может исключительно прокурор соответствующего уровня в силу закона о прокуратуре. По-другому передавать на этот орган полномочия такого уровня будет небезосновательно, скорее всего, невозможно быстро обеспечить законодательную поддержку. Поэтому наше предложение именно такое.

Д.МЕДВЕДЕВ:Хорошо. Тогда мы исходим из того, когда речь идёт об отмене каких-то актов или о приостановлении их действия, что всё-таки лучше включать инструмент прокуратуры, тем более они, в общем, это делают с удовольствием, делают, допустим, в ряде случаев для того, чтобы защищать интересы отдельных граждан, но не делают это в системном плане для защиты прав предпринимателей. Хотя надо признаться, что одна из идей, которую мы когда-то придумали (согласовывать проверки с прокуратурой), оказалась не бессмысленной. Я не могу сказать, что она всё решает, но всё-таки она оказалась не бессмысленной. В этом смысле некоторый опыт защиты прав предпринимателей у прокуратуры появляется.Идём дальше.

Э.НАБИУЛЛИНА: Вы в своё время принимали решение о том, что акты, которые нарушают права предпринимателей, могут через Минэкономразвития, через Минюст отменяться. Мы сейчас эту работу с предпринимателями начали, потому что не во всех случаях можно просто отменить акт, много последствий.

Д.МЕДВЕДЕВ: Конечно, абсолютно.

Э.НАБИУЛЛИНА: Правовой вакуум возникает. И сейчас над 20 приоритетными актами уже по предложениям бизнес-ассоциаций, всех четырёх бизнес-ассоциаций, мы работаем. Поэтому этот механизм начал действовать, можем, конечно, подкрепить Генпрокуратурой. Но, мне кажется, основное (мы обсуждали это с бизнес-ассоциациями по уполномоченному по правам предпринимателей) – это нарушение их прав. Не акты регулирующие кажутся неэффективными, а нарушение прав, нам нужно оперативное вмешательство. Этот уполномоченный с особым процессуальным статусом, мне кажется, был бы здесь суперполезен.

Д.МЕДВЕДЕВ: Ещё раз говорю: надо, чтобы этого уполномоченного слушали. У нас есть различные уполномоченные – и по правам человека, и по правам ребёнка. Где-то их вмешательство приводит к результатам, где-то, скажем откровенно, их просто посылают, поэтому нужно взвесить, насколько институт их вмешательства будет действенным. У меня нет уверенности, что это будет так, потому что всё-таки, как ни крути, но прокурор – это прокурор, сейчас он, правда, у нас не возбуждает уголовные дела, но, с другой стороны, у него есть различные меры административного воздействия, прокурорского реагирования. Обсудим это.

С.ГУРИЕВ: Хорошо. Мы будем ещё говорить про процессуальный статус этого уполномоченного.

А сейчас я хотел бы передать слово Александру Пироженко – директору по развитию партнёрской сети «Агентства стратегических инициатив».

Александр, пожалуйста.

А.ПИРОЖЕНКО: Как сказали мои коллеги, развитие конкуренции – это, собственно, наверное, функция и результат инвестиционного климата, который мы имеем. Я бы хотел ещё раз вернуться к этому вопросу. Хотел бы напомнить, что у нас в 2012 году Россия по-прежнему заняла 120-е место, поднявшись, правда, на несколько позиций в рейтинге Doing Business, это один из ключевых глобальных рейтингов инвестиционного климата.

Что это означает? На слайде показано, с какими конкретными проблемами сталкиваются наши предприниматели (в цифрах/местах), это 183-е место по подключению к электросетям, 178-е – по строительству, по таможенному администрированию – 160-е место.

Правда, есть и хорошие новости. Мы выше, чем в среднем по странам ОЭСР находимся по низким показателям очень важным, но тем не менее общая ситуация достаточно печальная. Каким образом это касается российских предпринимателей, собственно, я хотел бы показать на примере одного показателя – разрешения на строительство. Мы попросили наших коллег склеить бумаги, которые получают на один объект. Это 37 метров. Я не буду все разматывать, это достаточно много. Разрешение на строительство магазина в Москве заняло два года четыре месяца, аналогичный склад (у меня папка лежит) – два года, только получение…

Д.МЕДВЕДЕВ: Теперь точно не разрешат.

А.ПИРОЖЕНКО: Дмитрий Анатольевич, спокойно, уже введен в эксплуатацию. Мы специально попросили те объекты, которые уже работают.

Д.МЕДВЕДЕВ: Адресок потом скажете.

А.ПИРОЖЕНКО: Если серьёзно, то количество бумаг, которое должны заполнять наши предприниматели, для того чтобы получить услугу от государства, запредельное. Вокруг этого уже сформированы достаточно серьёзные структуры бизнеса, консалтинга, которые непроизводительны по сути своей.

Собственно, что делать? Мы, реализуя задачу, которую нам поставил Владимир Путин, председатель наблюдательного совета Агентства, сформировали совместно с ведущими деловыми ассоциациями, предпринимателями («Деловой Россией», РСПП, «Опорой России», ТПП) так называемую национальную предпринимательскую инициативу, цель которой, собственно, улучшить инвестиционный климат, но это не просто слова, должна быть конкретная цель, к которой мы идём: 20-е место через восемь лет в рейтинге Doing Business. Это хороший стимулирующий фактор, который может мобилизовать и Правительство, и регионы, и бизнес. Мы считаем, что только вместе мы сможем добиться таких результатов, поодиночке это сделать невозможно, об этом уже сегодня говорилось.

Что такое национальная предпринимательская инициатива? Это 22 проекта, набор тех инициатив, который мы, собственно, декомпозировали в вопросы инвестиционного климата (темы). Это конкретные проблемы, с которыми сталкиваются предприниматели: таможенное администрирование, налоговое администрирование, те же подключения к электросетям, то же получение разрешений на строительство. Всего 22 темы, часть из которых отражена в рейтинге Doing Business и в иных рейтингах. Но есть также и иные вопросы, которые волнуют наш российский бизнес.

Каким образом мы работаем над тем, чтобы сформулировать ответы на вопросы, которые волнуют бизнес? Мы сформировали группы, которые состоят из предпринимателей, представителей деловых ассоциаций, сотрудников федеральных органов власти, региональных и экспертов. Возглавляются эти группы обязательно предпринимателями. Леонид Казинец присутствует в зале, он руководитель группы по строительству, по барьерам в строительстве. Важно, чтобы именно предприниматели сформулировали решения, которые, на их взгляд, решат вопросы, волнующие их, и предложат реалистичные решения, а чиновники могли бы дать экспертизу, насколько это возможно или невозможно сделать.

Сейчас работают четыре группы, они уже завершают свою работу. Результат этой работы – «дорожные карты», каким образом по каждому из показателей прийти из той ситуации, где мы находимся сейчас, в ту, которую мы хотели бы, то есть на 20-е место. Конкретно по этому показателю. Состоялось более 50 заседаний этих рабочих групп. Работа продолжается. Четыре «дорожные карты» к 1 мая будут готовы. Одна из них уже представлена, подписана всеми участниками группы, их более 30 человек, – это подключение к электросетям. Я об этом немножко подробнее скажу.

Параллельно с этим идёт работа в сети Интернет, есть специальная площадка, где уже зарегистрировано более 6 тысяч человек, которые активно ведут работу. Всего следят за проектом 30 тысяч человек. Таким же образом поставлена задача перед этими людьми – подготовить конкретные предложения, направленные на решение этих проблем: подключение к электросетям, разрешение на строительство. Лучшие предложения, которые сами участники проекта отберут, будут включены в «дорожную карту» и представлены для реализации.

Какая цель ставится перед группами, причём группы сами ставят себе цель, ориентир – это KPI (счётный показатель эффективности, который может измеряться)? Чтобы к 2020 году прийти к 20-му месту, например, по доступности энергетической инфраструктуры, необходимо совершить определённые действия, при этом группа оценивает, каким образом эти действия повлияют на изменение позиции в рейтинге. То же самое делается по строительству. И по годам фактически мы уже имеем конкретные, измеримые показатели, по которым можно посмотреть, достигли мы их или не достигли.

Дальше – это формат того, как мы предлагаем организовать работу. Это формат «дорожной карты», где сформулированы не просто действия в виде изменения нормативно-правовых актов, но ещё и ответственные конкретные решения, KPI-показатели, по которым можно сравнить, достигли успеха или не достигли, почему. И, собственно, график реализации. Важно здесь сказать, Дмитрий Анатольевич, что вопрос не в том, что делать. Конечно, идей, причём очень хороших идей, много. Я оставил в машине, у меня пять коробок поручений, докладов, различных программ, которые содержат на самом деле очень хорошие решения, как правило. К сожалению, не очень большая часть этого реализована. Мы задумались над тем, почему так происходит и что необходимо сделать, как организовать работу таким образом, чтобы повысить вероятность решения тех задач, которые волнуют российский бизнес.

Мы считаем, что сделать это можно через внедрение такой карты, через публичность и через взятые публичные обязательства по конкретным показателям эффективности, то есть по конкретным измеримым вещам. Необязательно это Doing Business, это могут быть любые показатели, но мы должны чётко, сконцентрированно все вместе идти к этим целям. И когда это будет важно для чиновника, для предпринимателя, для эксперта, и когда будет понимание, к чему мы идём, то эта управленческая модель, которая используется в любой успешной компании, модель, которая называется «проектное управление», серьёзно повысит шансы на успех.

Здесь показан пример результата работы высокого уровня, результата работы группы по энергосетям, сформулированы конкретные действия, причём разбиты на два этапа: эффект «быстрых побед», пилотные решения, и полный эффект к 2015 году. Каждая из этих инициатив декомпозирована на совершенно конкретные решения, на конкретные нормативно-правовые акты, сроки и оценку влияния на изменение в рейтинге.

Последнее, что я хотел бы сказать, собственно, что можно сделать для того, чтобы достичь этого успеха – прийти к 20-му месту к 2020 году.

Первое – это формат «дорожных карт». Формат не уникален. Одна из крупнейших компаний из «большой четвёрки» с нами подготовила «дорожную карту». Это один из элементов, который используется в бизнесе проектного управления, где есть чёткие показатели, перечень мероприятий, перечень актов, перечень ответственных.

Второе. Важно, чтобы эти «дорожные карты» были публично обсуждены, и проекты решений, которые готовятся чиновниками, также были публично обсуждены и приняты до принятия решения. Потому что бывает как? Даётся поручение, в итоге чиновники дают не совсем то решение, на которое рассчитывали, когда Вы давали такое поручение. Такое тоже бывает.

Д.МЕДВЕДЕВ: Как правило, дают другое.

А.ПИРОЖЕНКО: Мы предлагаем сделать управленческую модель, которая минимизирует эти риски. Должна быть содержательная приёмка бизнесом предлагаемых чиновниками решений. Не только публичная, но и содержательная оценка.

И последнее – на наш взгляд, должны быть взяты публичные обязательства по KPI конкретных чиновников, министров, руководителей, чтобы можно было оценить, мы достигли этих результатов или не достигли. И в этом случае, если мы сможем вместе сконцентрироваться, я уверен, что мы сможем, мы действительно достигнем таких целей. Международный опыт говорит о том, что даже в более сжатые периоды страны достигали достаточно серьёзных успехов в том же рейтинге Doing Business.

Д.МЕДВЕДЕВ: А кто сейчас на 20-м месте в рейтинге Doing Business?

А.ПИРОЖЕНКО: Япония. Вы знаете, есть специальное приложение для айфона, можно посмотреть декомпозированные рейтинги всех стран и мониторить с айфона исполнение KPI к любым министрам.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо большое.

С.ГУРИЕВ: Действительно, когда мы говорили об этих мерах, главное здесь – публичность установления ключевых показателей эффективности, причём не только в 2020 году, но и в 2013-м, 2014-м, 2015-м, 2016-м годах и так далее, и, собственно, система наказания и поощрения. Всем будет видно, выполнены эти показатели или нет, соответственно, наказание или поощрение, которые за этим последуют, и убедят других коллег по Правительству, стоит ли тратить на это время, силы или нет. Этим, собственно, и отличается та работа, которую ведёт «Агентство стратегических инициатив» в рамках национальной предпринимательской инициативы. Мы надеемся, что на основании этих измеримых вещей можно действительно внедрить проектный подход.

Ещё одна вещь, о которой мы говорили, – это регулярные независимые измерения по регионам. Уже сейчас в пилотном режиме в 30 регионах измеряется Doing Business и измеряется BIPS (business invariant enterprise performance server) – это опросы предприятий о том, насколько им кажется среда хорошей или плохой. Мы также думаем, что вполне возможно подумать и о других измерителях рейтинга конкурентоспособности Всемирного экономического форума на уровне регионов или, может быть, каких-то национальных рейтингов. Главное, это должно быть регулярным, сопоставимым и независимым. И тогда, мне кажется, действительно можно будет в формате «Открытого правительства» обсуждать, достигли те или иные руководители федеральных органов исполнительной власти своей цели или нет. Надеюсь, что нам удастся добиться успеха.

Д.МЕДВЕДЕВ: На мой взгляд, если говорить о KPI для руководителей, гораздо важнее их установить не министрам, а заместителям министров, руководителям департаментов и людям, которые выполняют свою работу на профессиональных началах, потому что министры – всегда политические фигуры, и они связаны определёнными политическими обязательствами. А уровень ниже на один, на два порядка – это как раз люди, которые никуда не уходят и работают в министерствах зачастую десятилетиями, на них-то как раз и нужно обратить внимание. Но это так, ремарка.

С.ГУРИЕВ: Спасибо.

Я бы хотел предоставить слово Андрею Назарову – специальному представителю Президента Республики Башкортостан по инвестиционному сотрудничеству. Он как раз и расскажет о той проблеме, которую мы обсуждали с самого начала, – о безопасности предпринимателей.

Андрей, пожалуйста.

А.НАЗАРОВ: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги!

Надо признать, что бизнесом заниматься в России небезопасно. Журнал «Эксперт» провёл опрос среди предпринимателей, который показал, что 17 процентов предпринимателей уже приняли решение уехать из страны, а каждый второй опрошенный предприниматель не исключил такого решения в будущем. Главной причиной таких решений предприниматели называют правовую незащищённость. Что они под этим подразумевают? Во-первых, личную безопасность (себя, своей семьи, своих близких). Второе – конечно, безопасность бизнеса. И третье – это репрессивность уголовного законодательства в стране.

Дело в том, что предприниматель находится в особой группе риска, повышенное внимание криминала к нему, коррумпированного чиновничества, бюрократии, недобросовестных правоохранителей, рейдерство. Но при этом надо отметить, что и государство со своей стороны дополнительно создает ещё одну проблему – с помощью несоразмерного наказания за экономические преступления создаёт дополнительный риск, который предприниматель на себе ощущает. Мы запросили статистику за 10 лет, сколько предпринимателей было осуждено.

Дмитрий Анатольевич, придется ещё раз Вас огорчить, дело в том, что это три миллиона человек.

Д.МЕДВЕДЕВ: Кто Вам такую статистику дал?

А.НАЗАРОВ: Мы запрашивали в правоохранительных органах, когда Вы вносили свои предложения по гуманизации, сколько вообще было осуждено за 10 лет. Понятно, что по экономическим статьям. Наверное, какая-то часть сюда попала не предпринимателей, но сложно привлечь просто гражданина, например, за незаконное предпринимательство, поэтому в подавляющем большинстве, 90 процентов, – точно предприниматели. В прошлом году у нас в стране зарегистрировано где-то 7,5 миллиона субъектов предпринимательства. Это соразмерность тех проблем, которые есть.

Надо сказать, что у нас и сегодня в местах лишения свободы находится более 13 тысяч предпринимателей. Вы сегодня назвали правильную цифру (120 тысяч), но это осуждённые предприниматели, которые отбывают наказание, не связанное с лишением свободы. В итоге 13 тысяч в местах лишения свободы, плюс 120, у которых условные штрафы и другие виды наказания, тем не менее, конечно, они выпадают из оборота предпринимательской жизни.

Д.МЕДВЕДЕВ: И у них судимость появляется.

А.НАЗАРОВ: Судимость и потом все правовые ограничения, соответственно, а каждый осуждённый (любой), и предприниматель в том числе, обходится нашей казне ежемесячно более чем в 17 тысяч рублей. Спрашивается, зачем его там держать, это можно было бы на пенсии направить.

А вообще от потерянных рабочих мест, которые эти предприниматели могли бы создать, от налогов, которые они могли бы заплатить в бюджет, мы потеряли за это время более 250 миллиардов рублей. Это средняя цифра. Моё лично убеждение, что это гораздо больше, но это тот минимум, который можно было получить и, соответственно, на социальные нужды направить.

По Вашей инициативе, при Вашей поддержке та гуманизация экономических статей Уголовного кодекса, которая была проведена, конечно, в некоторой степени изменила ситуацию, и за 2010 год уже на 11 процентов меньше привлечено было предпринимателей к уголовной ответственности, чем, например, в 2009-м. Но остались некоторые проблемы, которые необходимо обязательно решить, Дмитрий Анатольевич, для того чтобы двигаться дальше и говорить вообще о развитии предпринимательской среды и нормальном инвестиционном климате.

Первое – конечно, надо продолжить изменение законодательства, в первую очередь статью 159 «Мошенничество», которая нам досталась ещё с Уголовного кодекса 1960 года и, конечно, не отвечает сегодня экономическим реалиям, давно изменившимся. По ней около 30 тысяч ежегодно (по этой статье только одной) осуждают людей, она для правоприменителей очень «резиновая», её всегда можно применить в гражданско-правовом споре, в любом хозяйственно-правовом споре. Что мы предлагаем? Мы предлагаем разделить её на несколько отдельных статей, например, «Мошенничество в сфере строительства», «Мошенничество в банковской сфере», «Мошенничество в страховании» и так далее, как это сделано во многих странах мира. Например, в Европе мошенничество – это более 20 статей. Так нужно сделать и нам, для того чтобы мы по степени общественной опасности и наказание могли уже, соответственно, присуждать этим людям.

Мы обязательно должны сделать так, чтобы наказание человека, впервые совершившего преступление, конечно, при условии, что он возместил ущерб, не было связано с лишением свободы. Есть масса других альтернативных видов наказания.

И третий момент в этой части – обязательно во время следствия этих людей нельзя давать возможность взять под стражу. Это должен быть домашний арест или залог. Эти меры во всём мире показали себя нормально. У нас в стране тоже начинают, но после внесения в Уголовно-процессуальный кодекс статьи 108 (которая опять же по Вашей инициативе вносилась) – запрет на арест предпринимателей до суда, тогда 90 с лишним процентов предпринимателей арестовывались, сегодня статистика показывает 40–45 процентов. Всё равно эта проблема не искоренена. Она, конечно, уже гораздо лучше, но тем не менее. А что? Это просто давление на бизнес во время следствия. Пока он несколько месяцев (в лучшем случае несколько месяцев) в следственном изоляторе, бизнес захватывают, на него оказывается давление, он потом в наручниках приходит в суд, свидетели по-другому дают показания и так далее.

Мы предлагаем изменить в Уголовно-процессуальном кодексе статью 20 для того, чтобы не было возможности возбудить уголовные дела по фактам, где нет заявления потерпевшего. Вообще по статистике более 90 процентов случаев, где нет заявления потерпевших. Можно считать, что там нет потерпевшей стороны. 170 тысяч уголовных дел ежегодно возбуждается, и только около половины доходит до суда по экономическим статьям. Это показатель того, что это используется как давление, возбуждается уголовное дело. С предпринимателем договариваются в том или ином варианте, потом дело прекращается. Поэтому если мы изменим Уголовно-процессуальный кодекс, мы создадим такую возможность, что есть заявление потерпевшего – давайте рассматривать.

Для того чтобы не только изменить некоторые статьи Уголовного кодекса, но и изменить ситуацию в стране, на наш взгляд, необходимо послать сигнал всему предпринимательскому сообществу и всем гражданам, что теперь заниматься бизнесом не опасно. Для этого необходимо провести амнистию по преступлениям, совершённым в экономической сфере. Это должно коснуться 13 тысяч, которые находятся в местах лишения свободы. Причём, Дмитрий Анатольевич, я обращаю особо Ваше внимание на три с половиной тысячи людей в этих 13. Это те люди, которые после гуманизации (Вы как Президент внесли законопроект и изменили Уголовный кодекс, 22-ю главу почти всю), эти три с половиной тысячи людей, даже после изменений, когда уголовный закон имеет обратную силу во время смягчения, не пересмотрены под разными предлогами, эти люди остались сидеть в местах лишения свободы. То есть получается, была проигнорирована гуманизация для этих людей. Этих людей надо вернуть к активной предпринимательской деятельности, а всей стране показать, что приоритеты государства изменились.

И конечно же, надо обязательно снять судимость и другие виды наказаний со 120 тысяч, которые находятся не в местах лишения свободы, но сегодня ущемлены в своих правах, получили судимость и так далее.

В завершение этого момента хотелось бы сказать. Экономические преступления – это не преступления против жизни и здоровья человека. Поэтому здесь срок погашения судимости должен быть как минимум в два раза меньше, чем по статьям «терроризм», «коррупция» и другие общеопасные статьи, более опасные.

И последний момент. Хотелось бы сказать, что уполномоченный по правам предпринимателей, в каком бы виде он ни появился, должен обязательно обладать особым процессуальным статусом, чтобы иметь возможность выступать с ходатайством в суде по пересмотру приговоров по тем делам, которые, понятно, незаконны или, скажем, недостаточно обоснованы. Это особый статус, без которого, конечно, мы не получим результат. Все эти меры, на наш взгляд, позволят нам говорить о том, что бизнесом в нашей стране будет заниматься достаточно безопасно, может быть, не полностью эта проблема исчезнет, но уже гораздо безопаснее. И если, соответственно, будет безопасно заниматься бизнесом в стране, то и конкурентоспособность наших предпринимателей будет выше, а сегодня мы гораздо хуже себя чувствуем и проигрываем другим зарубежным предпринимателям, западным.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.

Я.ЯКОВЛЕВА: Я хотела бы сказать, что ни в коем случае нельзя отдавать институт уполномоченных или создавать его при прокуратуре, поскольку это будет абсолютно бездейственно, и в данный момент прокуратура уже имеет всю возможность вмешиваться в судах и не поддерживать обвинение по предпринимателям, тем не менее она всё равно всегда утверждает обвинение в 100 процентах случаев.

Хотела бы также сказать, что, Дмитрий Анатольевич, Вы первый начали законодательные изменения в области конвейера арестов предпринимателей, это уже имело своё влияние, но нужно не останавливаться на этом, жизнь требует идти дальше. И сейчас необходимо провести модернизацию всего Уголовного кодекса в части экономических статей, включая, я ещё раз повторю, статью 159, которая используется сейчас как расправа над предпринимателями. Её использование пошло уже таким образом, что получение прибыли толкуется правоохранительными органами как извлечение корыстного интереса. Я могу привести пример предпринимателя в Астраханской области – Виталий Воробьёв, он получил семь лет заключения, я сейчас зачитаю просто, в чём он был обвинён. Строительные работы он выполнял в военной части, потерпевших нет. Военная часть приходит на суд и говорит: «Пожалуйста, не считайте нас потерпевшими, у нас нет претензий». Тем не менее обвинительное заключение содержит такие фразы: «Завышена стоимость работ по разработке грунта на 10 тысяч рублей, установлен лишний выключатель в помещении, на 27 метров больше засыпана траншея, шнур утеплительный установлен в ворота на 70 метров длиннее». То есть образовывается некий эксперт, который говорит, что у меня есть опыт в строительных работах, и я знаю, что в этих воротах шнур должен быть на 70 метров короче. Человека сажают на семь лет. Он сейчас сидит, отбывает наказание. Так же в Астраханской области, по этому же принципу отбывает наказание целая семья, у которой был семейный строительный бизнес, семья Ермоленко. Там мама, папа, сын, дочка и бабушка. Бабушку посадили (70 лет), потом выпустили, она с ума сошла в тюрьме. То есть это нужно срочно останавливать, это наши предприниматели, это наши люди и мы их сажаем за получение прибыли.

В этой связи действенным инструментом, по крайней мере показать то, что государство повернулось лицом к бизнесу, могла бы быть амнистия, и амнистия широкая, именно включающая в себя статью 159-ю часть четвёртую, потому что часто правоохранительные органы говорят, что это не предпринимательская деятельность, и даже используют это как основание, чтобы не выпускать людей из тюрем. Вот тогда цифра будет (я всё-таки поспорю с Андреем Назаровым) не 13 тысяч, а соглашусь с Дмитрием Анатольевичем Медведевым, всё-таки она будет, наверное, ближе к 120 тысячам. Поэтому эти меры обязательно нужно предпринимать срочно. Модернизация Уголовного кодекса и широкая амнистия предпринимателей. Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Давайте я прокомментирую, потому что это резонансные, конечно, абсолютно вещи для всех предпринимателей. Может быть, это так доходит всегда проще, чем многие системные меры, которые мы пытаемся внедрять, я имею в виду изменения уголовной политики в государстве.

По предложениям, которые были сделаны. Я знаю, что действительно статья 159 «Мошенничество» используется абсолютно по-разному, в том числе и является предметом манипулирования. Я не уверен, что её можно разделить на отдельные статьи. Но если это можно, если это принесёт эффект, я не против. Меня единственное, что смущает, я просто боюсь, что после деления этой статьи на несколько специальных составов – мошенничество в такой сфере, такой сфере – просто общее количество людей, которые будут по ней привлекаться, увеличится. Потому что была одна статья, а появится три. Но, может быть, и нет. Надо просчитать именно эффект в уголовно-политической сфере. Если это имеет смысл, можно сделать.

Назначать наказания, не связанные с лишением свободы, впервые совершившим при условии возмещения ущерба. Абсолютно с этим согласен, на 100 процентов.

В качестве меры пресечения применять залог и домашний арест. И сейчас уже применяется, но нужно применять гораздо шире. И это связано с некоторыми вещами, о которых я в конце скажу.Статья 20 УПК «Виды уголовного преследования».

РЕПЛИКА: Без заявления потерпевшего.

Д.МЕДВЕДЕВ: Да, значит, ввести запрет на возбуждение уголовного дела по экономическим статьям без заявления потерпевшего.

В любом случае действительно нужно понять вообще, может ли в уголовном законе сохраняться конструкция, когда нет реального ущерба, причинённого имущественной сфере или личным интересам гражданина, юридического лица или государства, что влечёт за собой уголовную ответственность. У нас такая конструкция действительно используется. Является ли это пережитком советской уголовно-правовой системы или нет – надо взвесить. Действительно, для уголовного права это странная вещь.

Кстати сказать, в гражданском праве как раз подобные конструкции не используются, потому что для того, чтобы, например, кредитор мог потребовать от должника исполнения его обязательства, он должен доказать, что его имущественным интересам причинён ущерб. В противном случае суд никогда не присуждает возмещения, потому что, как принято говорить среди юристов, объём его интересов не изменился, то есть его реальная имущественная масса не уменьшилась. Но мы используем подобную конструкцию для уголовного права, когда невозможно понять, кто что потерял, но человек может получить реальный срок.

Да, пожалуй, здесь надо обдумать изменения в Уголовном кодексе.

А.НАЗАРОВ: Если мы переведём из публичного обвинения в частно-публичное…

Д.МЕДВЕДЕВ: Да, можно и по этому пути пойти. Согласен. Если перевести из публичного обвинения в частно-публичное.

А.НАЗАРОВ: В публичном обязательно достаточно рапорта оперативника, а в частно-публичном обязательно заявление потерпевшего.

Д.МЕДВЕДЕВ: Для тех, кто не понимает (мы-то с коллегой разговариваем на одном языке), публичное – это то, которое государством возбуждается, в государственных интересах обвинение. А частно-публичное – по заявлению лица…

А.НАЗАРОВ: Потерпевшей стороны. А в данном случае 159-я – получается мошенничество, а возбуждается без заявления. Как бы не логично.

Д.МЕДВЕДЕВ: Можно обдумать это, правда.

По поводу сигнала обществу и некоторых мер, типа сокращения срока погашения судимости по экономическим преступлениям, я бы это приветствовал. Мне кажется, это правильно, потому что степень общественной опасности, как опять же юристы говорят, лиц, совершивших экономическое преступление, пусть даже реально совершивших, и, допустим, убийц и насильников всё-таки принципиально разная. Я просто не помню, какой срок сохранения судимости по 159-й, сколько лет?

А.НАЗАРОВ: Особо тяжкое – 10 лет, тяжкое – 5 лет, нетяжкое – до двух лет, они все одинаковые. Поэтому независимо, экономическое, 159-я туда же, в общем, это не ранжируется – экономическое, неэкономическое. Тяжкое, особо тяжкое и нетяжкое преступление, средней тяжести.

Д.МЕДВЕДЕВ: Тогда нужно просто вводить дополнительные критерии в Уголовный кодекс на эту тему.

А.НАЗАРОВ: Экономическое преступление.

Д.МЕДВЕДЕВ: Да. Можно сделать? Мне кажется, это правильно.

И теперь по поводу бизнес-омбудсмена или прокурора. Я всё-таки не считаю, что с прокуратурой – это дохлый номер. Я понимаю, почему вот у вас эта идея с прокурором может вызывать аллергию. Потому что претензий к прокуратуре много предъявляется и так далее. Вот у меня всё-таки есть такой уже приличный опыт руководства страной на разных должностях. Кто такой омбудсмен, кто такой уполномоченный? Это один человек, у которого будет, допустим, 10 человек аппарата. Он просто не справится с этим.

Можно, конечно, использовать сеть уполномоченных, которая есть в регионах. Это неплохо. И, кстати сказать, пусть она сохраняется. Но всё-таки без придания ему особых юридических функций по приостановлению подзаконных актов, по вмешательству, простите, по сути, в правоохранительную деятельность это работать не будет. А если мы ему дадим такое полномочия, то это и будет прокурор. Он может называться омбудсменом, уполномоченным, но это будет прокурор. Но если создавать конструкцию внутри прокуратуры, это действительно должна быть отдельная абсолютно фигура. Может быть, подотчётная только Генеральному прокурору или ещё как-то. Всё равно я считаю, что это важно.

И второе, почему, мне кажется, это возможно и нужно. Вы зачитывали сейчас обвинительное заключение абсурдное, допустим. Но ведь их пишут люди, их очень много. И значительная часть этих людей, а у меня много моих товарищей, которые работают именно в органах следствия, прокуратуры, у них такое мышление. И это не потому, что они негодяи… Кто-то, конечно, там, извините, продался и сделал это за деньги, но значительная часть делает это потому, что считает это правильным.

Поэтому нам нужно менять ментальность сотрудников прокуратуры и следствия. Если мы этого не сделаем, они у нас будут мыслить так же приблизительно, как мыслили в 70–80-е годы, когда, например, само слово «спекулянт» или «спекуляция» рассматривалось как преступление. Ведь это сидит в подкорке очень большого количества лиц. Вот мы сейчас на бирже с вами находимся, здесь спекуляция – это обычная, ординарная деятельность. Нормальная деятельность по извлечению прибыли, законная и поощряемая.

С.ГУРИЕВ: Из корыстных интересов.

Д.МЕДВЕДЕВ: Естественно, в корыстных интересах лиц, участвующих в этой деятельности. А для довольно значительной части наших людей спекуляция до сих пор – это если не преступление, то что-то абсолютно аморальное. Хотя это деятельность, дозволенная во всём мире в определённых рамках.

Поэтому, мне кажется, нужно очень серьёзно всё-таки стараться изменить мышление сотрудников правоохранительных органов. Без этого наши попытки просто отреформировать эту систему будут безуспешными. Пойдём дальше.

С.ГУРИЕВ: Что касается сигнала, изменения ментальности. И Андрей, и Яна говорили об амнистии, мне кажется, это был бы очень значимый и существенный сигнал. Это будет не поручение, не институциональное изменение, не план на десять лет перейти на 20-ю позицию. Можно ли действительно определить, например, тех людей, которые сейчас сидят в тюрьме, по составам, которые Вами были уже декриминализированы в последние годы, можно ли им рассчитывать на то, что в ближайшее время они выйдут на свободу?

Д.МЕДВЕДЕВ: Смотрите, амнистия – вещь вполне возможная, в народе непопулярная по понятным причинам, потому что, опять же, все вспоминают «Холодное лето 53-го» или ещё что-нибудь подобное, но в принципе как сигнал это можно было бы продумать, при этом мы должны апеллировать к Государственной Думе, потому что амнистию объявляет парламент, а не Президент. Президент наделён только правом помилования. Давайте обсудим это с парламентом и с отдельными фракциями.

С.ГУРИЕВ: Спасибо большое. Давайте пойдём дальше. Когда мы обсуждали конкуренцию, мы на самом деле выявили целый ряд отраслевых ситуаций, которые имеют принципиальное значение. Это строительный, земельный рынок, газовая отрасль, финансовый сектор, сектор мобильных телекоммуникаций. И мы решили, что мы не будем обсуждать их в этом режиме просто потому, что это займёт ещё несколько часов.

Д.МЕДВЕДЕВ: Мы можем посвятить этому отдельную встречу, если не сейчас, то потом.

С.ГУРИЕВ: Несколько встреч.

Д.МЕДВЕДЕВ: Или несколько встреч. На самом деле, это Вы правы, потому что говорить, например, об изменении или реорганизации «Газпрома» – это отдельный роман во многих томах.

С.ГУРИЕВ: Мы написали несколько томов, и в доклад рабочей группы мы их включим, безусловно. А сегодня мы хотели поговорить ещё об одной ситуации – об отраслевой ситуации в военно-промышленном комплексе в связи с тем, насколько важную роль он сейчас играет и будет играть в ближайшие десять лет. Мы хотели бы обсудить её сейчас, я хотел бы дать слово Сергею Недорослеву – председателю совета директоров «Каскол», а потом Роману Троценко – президенту объединённой судостроительной компании.

С.НЕДОРОСЛЕВ: Дмитрий Анатольевич, 20 триллионов рублей, которые до 20-го года мы планируем, я хотел бы подчеркнуть это слово, инвестировать в новую армию, в нашу обороноспособность (потому что очень часто говорят «потратить», я принципиально не согласен с этим словом), требуют всё-таки посмотреть внимательно, что бы мы смогли получить на эти 20 триллионов в ближайшее время.

Мы сейчас посмотрим, что мы могли бы получить. Но главное, точно, что мы должны не получить – это расширение государственного участия в экономике. На данном этапе эти государственные расходы не должны привести к ослаблению конкуренции, а, наоборот, за эти деньги должны конкурировать наши предприятия, и активно в этом должен, как мы считаем на рабочей группе, участвовать малый и средний бизнес.

Как у нас сейчас часто происходит? Здесь картинка такая нарисована с тучкой. Такая большая дождевая тучка, из которой прольётся дождь – 20 триллионов расходов. Вот такой нарисован чёрный ящик – это госкомпании. Почему мы нарисовали? Он немножко непрозрачный, поскольку у нас не все компании ещё публичные, есть много непубличных госкорпораций и других компаний. 90 процентов сегодня гособоронзаказа пойдёт именно туда. Но также пойдёт гособоронзаказ на частный бизнес – на малый, средний и даже крупный. Восемь процентов пойдёт, по нашим данным, на крупный бизнес, а на малый и средний два процента пойдёт.

Что нужно отметить? Что в случае убытков, например, причинённых таким заказом, поскольку госпредприятия часто говорят, что оборонный заказ зачастую может быть убыточным, спорят на эту тему много с Министерством обороны, то в случае госкомпаний этот заказ убыточный (а может быть, и неправильное управление этим предприятием, если принесло убытки) может быть компенсирован, зачастую компенсируется сегодня, как через ФЦП, так и по отдельным решениям. Они получают деньги в уставный капитал от государства уже как акционеры этих компаний. Если ФГУП – это в другой форме, но, скажем, так, как и акционеры. Что им позволяет не искать инвесторов на рынке, чтобы компенсировать убытки, как это делают частные малые и средние компании, а таким образом как бы всё время существовать.

При увеличении доли в уставном капитале (это мы говорим о компаниях с госучастием, акционерных обществах), в этом случае частный пакет размывается, и тем самым участники теряют место в совете директоров, что, собственно, зачастую также не может служить улучшению корпоративного управления в этих госкомпаниях. Всё это ставит частные компании в неравные условия и нарушает основную картину конкуренции, конкурентное поле, и расслабляет менеджмент госкомпаний.

Поэтому предлагаем финансировать госкомпании нормально, через долгосрочный прибыльный заказ, он должен быть прибыльным. С такой прибылью, которая достаточна на развитие компании, обновление, оборудование. И если нужно, компании могут получать кредиты в банках, поскольку у них есть прибыльный заказ, хороший бизнес. Таким образом мы могли бы поставить в равное положение как частный бизнес (малый, средний, крупный), так и государственные компании, а также предложить такую меру, как для новых и инновационных разработок, которые нужно делать, учредить систему грантов, именно грантами финансировать, а не через уставный капитал. Это позволит резко изменить конкурентную среду.

Посмотрим, какова практика привлечения к выполнению контрактов для армии у нашего так называемого бывшего потенциального противника – США. С целью повышения уровня конкуренции ещё в 1953 году в США было создано агентство по малому бизнесу, которое лоббировало и защищало исключительно интересы малого и среднего бизнеса. Такую работу, безусловно, невозможно переложить на плечи общественных организаций или нескольких министерств, которые отвечают за многие другие важные вопросы. Отделение этого агентства высадилось в Министерстве обороны, с 1953 года очень активно там работает. Какие у них там цели?

Первое. Обеспечить определённый уровень прямых контрактов с Министерством обороны, с поставщиками из малого и среднего бизнеса.

Второе. Обеспечить определённый уровень субконтрактов для малого и среднего бизнеса, управлять программами инновационных исследований, делаемых силами малого и среднего бизнеса, поддерживать и финансировать НИОКР, которые ведут малые компании. Опять же там практически весь этот бизнес частный, который по своей инициативе они проводят.

Измеряемые результаты работы этого агентства исчисляются совершенно конкретными цифрами. Они их разбивают по категориям. Вы можете видеть даже такие категории, как малые предприятия специальных зон развития, бизнес, которым владеют ветераны, инвалиды, например, обязан пять процентов получить, бизнес, которым владеют женщины, пять процентов должен получить в этих контрактах и субконтрактах. А по субконтрактам цифра – 32 процента.

Д.МЕДВЕДЕВ: Типичная американская модель, такая просто политкорректная для измерения.

С.НЕДОРОСЛЕВ: Политкорректная до невозможности.

Да, есть ещё категории, которые тут даже не упомянуты.

Д.МЕДВЕДЕВ: Я тоже об этом хотел сказать.

С.НЕДОРОСЛЕВ: Поэтому в итоге к 2011 году они добились чего? На 54 процента снабжается армия малым и средним бизнесом. У нас на сегодня эта цифра – два процента. Такая политика, такая усиленная работа.

Д.МЕДВЕДЕВ: Наши пресловутые два процента.

С.НЕДОРОСЛЕВ: Да, два процента всего. Специально, кстати, красным выделили, думали, чтобы его хоть как-то видно было.

Таким образом, это помогло десяткам тысяч предпринимателям создать рабочие места в экономике, повысить конкуренцию в промышленности, а армия получила в итоге новые технологии, новые виды вооружений по доступной цене.

Сейчас я хотел бы передать слово Роману Троценко. У него вторая важная часть доклада.

Р.ТРОЦЕНКО: В категории Сергея Недорослева я видел того человека из чёрного ящика, который у него был на первом слайде.

Д.МЕДВЕДЕВ: Вы будете как-то саморазоблачаться сейчас?

Р.ТРОЦЕНКО: Нет, наверное, буду тем, кто есть. И хотел бы сказать, что в нормальной конкурентной среде большие и маленькие компании дополняют друг друга. То есть в инновационном цикле очень часто маленькая копания может позволить себе осуществить рискованную разработку, проверить какую-то гипотезу, не иметь больших издержек, и потом она может продать патент, лицензию или бы сама продаться. И в основном сейчас метод освоения новых технологий – это как приобретение крупными индустриальными холдингами небольших, маленьких компаний.

Но для этого надо понимать, что сам интегрированный продукт должен быть приспособлен к использованию модулей, то есть заделов из малого и среднего бизнеса, то есть спроектированный автомобиль, самолёт или корабль должен предусматривать в себе, что какая-то или лучше каждая из системы может быть взаимозаменена как модуль и быть выполнена несколькими производителями. Дело в том, что крупная корпорация интегратора сама страдает от нехватки конкуренции. Она находится в зависимости от субподрядчиков, если возможности заменить субподрядчика нет.

По инициативе Военно-промышленной комиссии мы начали работу по замене модельного ряда боевых кораблей. И начали с простого, с корвета охраны водного района, и объявили открытый конкурс на проектирование и создание концепции. Было очень много критики по этому поводу. Нам говорили: «Вы знаете, примут участие в результате три конструкторских бюро, которые исторически занимались этим вопросом». Так вот, в конкурсе приняло участие 185 частных компаний. И вторая критика была, что «всё будет ерунда, несерьезно; это будут бумажные кораблики». 80 процентов проектов были такого уровня, что они прошли экспертный отбор и попали в зону серьёзного профессионального обсуждения. В 20 лучших проектах плотность конкурентной среды была такая, что потребовалось отдельное экспертное заключение по отдельным элементам проектов. В последних трёх мы были вынуждены пойти на то, что стали проводить бассейновые испытания, то есть заказали бассейн в Институте имени Крылова и стали проверять гидродинамику, потому что эксперты не могли однозначно прийти к выводу о том, что лучше.

И, в конечном счёте, когда мы выявили победителя, объективно, по тактико-техническим характеристикам, и вскрыли конверт, мы поняли, что это компания из двух молодых людей, которым чуть больше 30, это Алексей Богуславский и Женя Казанцев, которые предложили очень необычный концепт, который подтвердил в бассейновых испытаниях все свои характеристики, и которые до этого в судостроении ничего не делали, но всю жизнь мечтали делать. Один из них инженер, второй – дизайнер, и они говорили: «Мы всю жизнь проектировали для себя что-то, читали книги и считали, что это никогда не будет реализовано и востребовано». Сейчас мы ведём подобную работу других проектов, более сложных, это и эскадренный миноносец, и фрегат, поэтому это была первая ласточка. То есть как продукт, в ней с самого начала была заложена модульность, то есть любой элемент из неё может быть заменён и может быть выпущен несколькими производителями, вариантность вооружения в зависимости от того, для чего используется платформа, для каких задач, на неё может ставиться разное вооружение.

И последнее, что сама платформа может быть произведена на любой гражданской верфи, то есть она не привязана к конкретному производителю. Но, к сожалению, это является таким примером ярким, но пока исключением, потому что в области ВПК существует, создано исторически, не вредителями какими-то, а просто как историческое наслоение определённых условий, которые делают конкуренцию в ВПК невозможной на каждом этапе создания продукта. Техническое задание формируется или раньше формировалось в основном номерным институтом Министерства обороны, оно формируется в одном экземпляре и в одном варианте, и очень обстоятельно. Технический проект для того, чтобы им заниматься, обычно необходимо, чтобы компания имела лицензию, допустим, на проектирование подводных лодок, таких компаний две, соответственно, конкуренции нет никакой.

Третье. Во время выпуска рабочей конструкторской документации уже осуществляется привязка той или иной системы, то есть в дальнейшем заменить её невозможно, то есть поменять насос, или кондиционер, или какую-то более сложную инженерную систему уже невозможно, когда выпущен технический проект, и так далее.

Все данные по экономике проекта всегда засекречены. В соответствии с перечнем данных это вторая форма допуска – совершенно секретные сведения, то есть нельзя провести конкурс и спросить: «А сколько будет стоить эта система?» Для этого нужно сперва провести закрытый отбор, потом внутри этого закрытого отбора начать, а мы понимаем, что у нас два исполнителя, у нас один или два исполнителя – весь закрытый отбор, и внутри них уже начать торговлю по данному вопросу. Но при этом мы видим, что система, скажем, вентиляции в гражданском судостроении стоит в четыре-пять раз меньше, чем в военном, а это то же самое. Почему? Плотность конкурентной среды. В гражданском судостроении она гораздо выше.

Следующее. В отношении сравнения ТТХ. На сегодняшний день и полигоны, и стендовая база находятся в руках крупных компаний. То есть маленькой компании доказать свою идею почти невозможно. Допустим, мы пошли, рискнули, выделили деньги, проверили то, что предлагали частные компании, но это требует затрат, и это сложно.

И последнее. Мы столкнулись, военно-промышленная комиссия разбирается с этим вопросом, очень часто разработчики документации, которые выполнили проект за государственные деньги, потом этот проект не отдают. У нас есть уникальный случай, когда конструкторские бюро, выполнив по государственному заказу, потом производителю не отдают, говорят: «Вы знаете, мы этот проект делали не для вас. Мы этот проект делали, имея в виду другого производителя». Как результат, мы видим, что от начала и до конца этого проекта, то есть от технического задания до интеллектуальной собственности в конце на каждом этапе заложено что-то, что сокращает конкуренцию. Почему? Это пережиток старой системы, социалистического периода, которая имела другие издержки и противовесы. Там почти в каждом конструкторском бюро был другой аналог, то есть была всегда конкуренция между системами. Был Яковлев и Туполев, МиГ, Сухой, «Рубин», «Малахит».

Д.МЕДВЕДЕВ: И деньги не воровали в таких объёмах.

Р.ТРОЦЕНКО: И деньги не воровали, абсолютно правильно. И сейчас эта система во многом разрушена, её нужно создавать по-другому, закладывая модульность в каждый элемент конструкции. Что предлагается?

Первое. Это общая задача – создать конкуренцию на каждом этапе: от формирования технического задания до проектирования и производства. Фактор модульности и требования к замене любой системы между несколькими производителями должны быть одной из частей технического задания. То есть это должно требоваться, что двигатель может быть не одного определённого производителя, а нескольких, допустим, или любая система.

Следует поставить целевые показатели по величине доли малого и среднего бизнеса, то, о чём говорил Сергей Недорослев, допустим, что сделали наши западные конкуренты, и отслеживать эти показатели. Просто из принципа: что считаешь – то и имеешь. То есть если мы начнём обращать на это внимание, то в дальнейшем можно рассчитывать на то, что доля будет увеличиваться.

Следующее. Нужен орган, который аккумулировал бы в военно-промышленном комплексе на себе все технологии и вёл все опытно-конструкторские разработки, и в конце концов осуществлял владение и коммерциализацию интеллектуальной собственности. Тот орган, который позволял бы смотреть вперед, как бы за горизонт, и финансировал бы перспективные разработки.

И следующее – мобилизационные мощности. По массе предприятий снижение мобилизационных мощностей – это, по сути, вменённый налог. Им говорят: вы знаете, вы должны иметь то-то, то-то, то-то на складах. Вот такие-то цеха. Не имеете права продать, что-то сделать. Но никто за это не платит. Таким образом, они должны быть существенным образом сокращены, с одной стороны, а те мощности, которые нужно иметь для государства, должны быть оплачены из гособоронзаказа на постоянной основе, то есть это должна быть часть в бюджете. У нас на верфях на сегодняшний день 40 стапельных мест занято недостроенными кораблями, которые просто остановлены в строительстве, за них никто не платит, чтобы их вывезли, никто не платит за хранение и за утилизацию.

И последнее. Конечно, нужно пересмотреть порядок и лицензирования, и секретности. Лицензии, если они нужны, то они должны быть очень общие, то есть не позволять мелкую лицензионную нарезку и, допустим, снять все ограничения по секретности с экономических данных, что позволяет сделать фактор себестоимости прозрачным. Мы сейчас столкнулись, что, доказывая свои цены в Министерстве обороны, были вынуждены запрашивать цены у тысяч субподрядчиков. Но это всё документы второй формы секретности, то есть фельдъегерской связью со всей страны коробки начинали свозиться в Москву, обрабатываться здесь. Мы живем в XXI веке, то есть экономическая информация не должна быть секретной, она должна быть открытой в отличие, допустим, от тактико-технических характеристик, инженерных решений. То есть мы считаем, что этот комплекс из шести крупных мер позволит сильно повысить плотность конкурентной среды в ВПК, как в проектировании, так и в производстве.

С.ГУРИЕВ: Спасибо большое, Роман.

У нас есть в зале Дмитрий Олегович. Хотите что-нибудь сказать?

Д.РОГОЗИН: Да.

Д.МЕДВЕДЕВ: Пока Дмитрий Олегович готовится, я смотрю, естественно, у всех планы начинают «ехать», все достали айфоны, начали эсэмэски бросать о том, что «вылет задерживается» и так далее. У нас ещё несколько докладов? Предложение – чуть-чуть более компактно их делать.

С.ГУРИЕВ: Существенно более компактно.

Д.МЕДВЕДЕВ: Пожалуйста.

Д.РОГОЗИН: Во-первых, хочу сказать, что, конечно, с коллегами, которые делали эти доклады, мы работаем, взаимодействуем, поэтому я, безусловно, согласен со всеми выводами, которые были сделаны. Я бы ещё отметил некоторые другие моменты, поскольку на сегодняшний момент это как бы сотый день моей работы в этой должности, свежим взглядом смотрю на ситуацию.

Во-первых, без частного бизнеса, без вовлечения агрессивного национального капитала в нашу российскую оборонную промышленность мы её не поднимем никогда. Насколько я понимаю, смысл программы вооружения и гособоронзаказа состоит не только в том, чтобы наделать в очередной раз десятки тысяч стальных коробок с пушками, а потом думать, как их утилизировать через какой-то период.

На самом деле вопрос в другом. У нас сегодня уникальная возможность вложиться в самую технологичную часть нашей промышленности или по крайней мере того, что от неё осталось с советских времен, с тем чтобы нарастить потенциал вообще для гражданской промышленности и создать совершенно иные условия для того, чтобы страна существовала не только на какой-то нефтегазовой игле. Поэтому что бы я хотел сказать.

Первое. Конечно, по поводу бизнеса. Мы надеемся, что много вопросов у нас снимет создание фонда перспективных оборонных исследований. Законопроект по данному вопросу практически отработан в Правительстве, сейчас находится в Администрации Президента. Мы надеемся, Дмитрий Анатольевич, что скоро Вам его представим на подписание. Потому что то, что касается прорывных исследований, то здесь, безусловно, эти заказы должны размещаться прежде всего у крупных частных компаний, университетских центров, потому что иначе рутинным образом мы не решим такие проблемы, как гиперзвук, например, элементная база и многое другое.

Второе – это привлечение частного бизнеса к текущим контрактам. Здесь для нас крайне важная проблема – это демонополизация. У нас сегодня на сложную конструкцию, как, скажем, подводная лодка или космический корабль, часто цена подскакивает именно из-за того, что в цепочке находится какой-то один хмырь, который производит один-единственный болт, производящийся в стране, его никак не обойдешь, и он в этот болт свой закладывает все свои «хотелки», не говоря уже про убытки и всё остальное.

Д.МЕДВЕДЕВ: Да ещё и стоимость этого болта совершенно секретна.

Д.РОГОЗИН: То есть секретный болт хмыря – я так его называю, даже можно аббревиатуру сделать.

Поэтому, конечно, здесь именно за счёт бизнеса, за счёт создания технопарков надо демонополизировать эти сложные технологические цепочки.

И третий момент – это, конечно, кадры. Мы хотим при Военно-технической комиссии создать кадровый резерв. Я имею в виду здесь не только привлечение структур частного бизнеса, а именно привлечение менеджеров из частного бизнеса, потому что это совершенно другие люди. Мы на примере даже некоторых предприятий, которые нам казались совершенно неподъёмными, путём привлечения молодых ребят, которые получили хорошее образование и внутри страны, и за её пределами, вдруг увидели совершенно иные горизонты для будущего этих предприятий.

Здесь надо сделать более прозрачной систему назначений на оборонные предприятия, как на руководство, так и на менеджерский состав этих предприятий, именно тех людей, кто пройдёт через конкурсный отбор, через кадровый резерв Военно-промышленной комиссии, или это сделать при Правительстве, при Председателе Правительства, надо подумать, как это сделать, но смысл именно в этом.

Теперь что касается отдельных вопросов, то, что господин Недорослев сказал. Да, действительно существует проблема, если мы вводим капитал, например, в частную компанию, размещая в ней оборонный заказ, здесь существует угроза того, что предприниматель, создавший эту хорошую, успешную копанию, потеряет над ней контроль. И здесь мы начали думать над созданием привилегированных акций, то есть таким образом, чтобы да, капитал заходил, но при этом контроль оставался всё-таки в руках частника, чтобы он чувствовал сопричастность к будущему собственного предприятия, несмотря на то что ему помогает государство через федеральную целевую программу.

Кстати говоря, Дмитрий Анатольевич, я хотел сказать, что вообще это не очень всё, как мне кажется, экономически сделано. Есть программа «Вооружение», и есть федеральная целевая программа развития оборонно-промышленного комплекса, и получается так, что у нас норма рентабельности через гособоронзаказ примерно от 3 до 7 процентов при заявленных 15–20, это ещё в лучшем случае, а есть просто убыточно работающие через оборонзаказ предприятия. А потом мы им даём конфету в лице федеральной целевой программы, причём по решению какого-то конкретного высокопоставленного чиновника, кому-то дам, кому не дам, и это получается та самая норма рентабельности, потерянная при неработающей формуле цены. Мне кажется, это не совсем рыночная система. Например, на Западе – там по-другому. Там оборонзаказ – это то, ради чего выстраиваются очереди, и там, кстати, все оборонные предприятия частные, и при этом нет никаких проблем с доступом их к информации, там частный бизнес – это не значит враг народа, совсем наоборот.

Отдельная тема, о которой тоже хотел бы сказать, – это опять же федеральная целевая программа. Мы сейчас будем закупать большое количество современного оборудования, станков ЧПУ для того, чтобы создать современные линейки производства, научить работать на них людей и действительно повысить производительность труда. Но получается, что системного взгляда на то, какое оборудование нужно вообще в целом по стране, обычно это одно и то же оборудование – токарные и фрезерные станки, примерно у одних и тех же компаний закупаемые. Но при этом нет расчёта того, сколько реально предприятию необходимо такого рода станков, сколько они будут часов задействованы в течение конкретных 24 часов. Можно ли, например, за счёт оптовых закупок снизить стоимость закупаемой продукции. И самое главное, за счёт так называемой секретности мы не даём возможности потенциальному партнёру, проходящему из частного бизнеса, понимать объём услуг и объём продукции, которую производит весь оборонно-промышленный комплекс.

Поэтому что бы я здесь предложил бы? И здесь мы консультировались с экспертами «Открытого правительства». 20 апреля мы в Екатеринбурге в рамках Уральского федерального округа как раз проведём встречу, которая будет связана именно с привлечением частного бизнеса в оборонно-промышленный комплекс. Я думаю, что желательно было бы, чтобы эксперты приняли участие вместе с посещением ряда предприятий, которые работали раньше на «гражданке» и теперь осваивают продукцию, востребованную в «оборонке». Это, скажем, лопатки авиационные, это новые дизели и так далее. Что бы мы предложили здесь?

Создать, может быть, на местах, в том числе в регионах, где существуют оборонно-промышленные предприятия, своеобразные военно-промышленные комиссии, то есть региональные военно-промышленные комиссии с участием регионального капитала и частного бизнеса, с тем чтобы они имели необходимую информацию, по крайней мере, хотя бы на уровне того оборонзаказа, который будет связан с предприятиями их региона. Это первое.

А второе, ввести просто ручное управление, потому что нам нужно будет проводить регулярно встречи от имени Правительств с тем бизнесом, который должен получать хотя бы какой-то элементарный объём информации, в чём у нас большая потребность. Вот я могу сказать, у нас дизелей мало, нам нужны двигатели авиационные, для военного машиностроения, нам нужна новая, совершенно новая элементная база. Нам много чего нужно, но часто бизнесмен в силу так называемой завесы секретности просто не понимает, во что вкладываться. Поэтому думаю, что крайне актуальна эта тема. И если мы сможем найти примеры расшивки такого рода проблемы даже в такой закрытой сфере, как оборонно-промышленный комплекс, то уж тем более разберёмся в других гражданских направлениях.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.

Я что хотел сказать? Вот эти шесть позиций, которые здесь были, если говорить о конкретных вещах и конкретных результатах нашего сегодняшнего разговора, мне кажется, в них много правильного. Я не буду их каждую комментировать, уже много времени прошло, и сейчас Дмитрий Олегович какие-то вещи говорил, но я бы считал возможным действительно постараться по всем этим шести предложениям подготовить поручения об изменении действующих правил, потому что я с этим сталкиваюсь почти каждый день, когда мне приносят на подпись всякого рода бумаги, абсолютно непрозрачные. Потому что непонятно действительно, кто будет делать, как будет делать, и, естественно, они ещё и секретные все. Остаётся только надеяться на добросовестность исполнителя. Там пора наводить порядок, и, естественно, решения должны изменить и характер взаимоотношений между Министерством обороны, разработчиками военной продукции, военной техники и производителями.

Пойдём дальше.

С.ГУРИЕВ: Я хотел бы поддержать Дмитрия Олеговича. Я по долгу службы общаюсь со студентами, с молодёжью, должен сказать, не только в старшем поколении, но и среди молодёжи никто не верит в то, что наши бывшие вероятные противники осуществляют поставки по гособоронзаказу силами частного бизнеса. На вопрос, сколько государственных компаний в Америке работает над ВПК, люди думают, что существенная доля американского ВПК – это государственные компании, никто не верит в то, что они все частные.

Д.МЕДВЕДЕВ: Потому что у нас всегда была такая структура.

И ещё одна вещь, о которой я не сказал, просто Вы меня на мысль навели. Мы понимаем, насколько это чувствительная сфера, помимо оборонных интересов страны. Это же огромное количество людей, которые там работают и которые, естественно, очень внимательно отслеживают все комментарии по поводу нашей техники, по поводу того, что современное, а что не очень современное, что будут покупать, чего не будут покупать. Поэтому, конечно, это нужно тоже учитывать.

С.ГУРИЕВ: Хорошо.

Я хотел предоставить слово Дмитрию Янину.

Д.МЕДВЕДЕВ: Пожалуйста.

С.ГУРИЕВ: Дмитрию Янину, председателю правления Международной конфедерации обществ потребителей. Собственно, главного бенефициара конкуренции.

Д.ЯНИН: Добрый день, уважаемые участники!

Добрый день, Дмитрий Анатольевич! Члены Правительства! Игорь Юрьевич!

Я думаю, что только 11 процентов потребителей посчитали, что Правительство России, борясь за права малого, среднего, крупного бизнеса с государством, с недобросовестными конкурентами, действует в их интересах, в интересах простых людей, простых потребителей. Может быть, это связано с тем, что, когда проводился опрос, Федеральная антимонопольная служба не возбуждала новых расследований по расценкам роуминга или не трогала бензин какое-то время. И это отразилось в информационном поле. Но, может быть, дело и в другом? Что, когда выстраивается та или иная реформа в том или ином секторе, когда министерство планирует что-то изменить, она забывает о финальном бенефициаре всех этих процессов – это потребитель.

Дальше. На мой взгляд, ключевая проблема строится на аксиомах, которые стали известны ещё 50 лет назад. Вот 50 лет назад впервые в истории президент большого государства, Президент Кеннеди, пришёл в Конгресс и озвучил базовые права потребителей: право на свободный выбор потребителя, на конкуренцию – это базовое право потребителя. К сожалению, когда реформируется та или иная отрасль, чиновники забывают о том, чтобы у человека в конце этой реформы получилось право проголосовать ногами, уйти от дорогого поставщика, уйти от поставщика, который оказывает некачественные услуги, и тем самым влиять на рынок.

В России, я приведу несколько примеров, мы все с вами являемся жертвами того, что мы не можем поменять сотового оператора при сохранении телефонного номера. 60 стран в мире это внедрили, в России мы привязаны к нашему оператору с нашим телефонным номером. В России, несмотря на то что была проведена реформа электроэнергетики, финально гражданин не получил право выбрать энергосбытовую компанию, он не имеет права отреагировать на хамство в центре обслуживания выбором конкурента. Это возможно технологически, и у нас конкуренция идёт только лишь за больших потребителей, за Московский метрополитен, а москвичи или питерцы для энергосбытовых компаний не интересны. Если происходит передача, борьба за потребителя, то людей передают как крепостных. Несколько лет назад у нас два округа Москвы решением предыдущего мэра отошли от одной энергосбытовой компании к другой, их даже не спросили, это ситуация, которая до XIX века была абсолютно нормальной, но в XXI веке решать за нас, кому платить, это немножко странно.

Третий момент. Мы все с вами, получая платёжный документ за ЖКХ, – у нас нет возможности всё это безобразие, которое нам ежемесячно вписывают, вычеркнуть и не оплачивать. В Москве мы все платим за радиотрансляцию, ФАС московский бьётся с этим, но там есть ГУП, который по доллару в месяц с каждой квартиры снимает, получает спокойно 10 миллионов долларов. Куда надо, вкладывается, в тех или иных партнёров, коллег. Но, по сути, бизнес на той услуге, которой нет. Мы не можем, например, из этой платёжки выключить антенну, причём у нас там уже три спутника или кабельный канал, но мы всё равно платим, потому что издержки по отключению, которые нам установили, в том числе и регуляторы, такие, что надо явиться лично, подать заявление, оплатить отключение. Это может стоить несколько сотен рублей. Ты понимаешь, что экономически это нецелесообразно. Поэтому у меня резюме.

Дмитрий Анатольевич! Уважаемое «Открытое правительство»! Уважаемые господа министры!

Первое. Целеполагание. Если за какую-то отрасль браться, финальная точка должна быть там, где это возможно. Мы не берём оборону, там заказчик у нас другой. А может быть, и такой же. Но где есть возможность обеспечить среду, при которой человек может «голосовать ногами», в хорошем смысле этого слова, наказывать за некачественные услуги, нужно это делать.

Мы прекрасно осознаём, что сейчас тренд на вовлечение ассоциации бизнеса в диалог. Мы также считаем, что группы потребителей при экспертизе на ОРВ должны принимать участие в этом обсуждении… Ну, мы прекрасно понимаем, что вы хотите поднять ту или иную индустрию, но есть баланс интересов. И часто, поднимая ту или иную отрасль, ущемляются права потребителей. И эта процедура в рамках ОРВ, она уже видна. По заключениям мы по крайней мере можем это прочитать. Я считаю, что эта публичность должна быть и в рамках разработки правительственных актов. Почему, если министерство разработало законопроект и уже вывесило на свой сайт, оно не публикует отзывы коллег? Потому что коллеги иногда, вот по табачному закону Минздрава, разнесли его вдоль и поперек. Причём первоисточник этого текста оказался внутренним документом одной табачной компании. Просто в один день три министерства послали абзацы из первоисточника от табачной компании. Если бы это всё публиковалось в интернете, мы бы все это увидели и сказали, что, ребята, у вас либо шоу экстрасенсов, кода вы пишете одни и те же аргументы против своего же коллеги, своего же министра, или здесь другой элемент. Поэтому прозрачность, вовлечение потребителей и нормальное целеполагание, что в конечном бенефициаре от конкуренции – это потребитель. Спасибо.

С.ГУРИЕВ: Спасибо большое. На самом деле это очень важно. И те слова, которые употреблял Дмитрий, могут казаться слишком резкими, особенно «мобильное рабство», которое звучит примерно как оксюморон. Как может быть рабство в мобильном секторе? Это тот самый сектор, где конкуренция принесла огромные выгоды потребителям. И, тем не менее, это вполне конкретное решение, вполне конкретный механизм, например, обеспечить более низкие издержки голосования ногами, более высокий уровень конкуренции. И, может быть, в частности, мы об этом говорили несколько раз, может быть, наши люди не видят пользы от конкуренции, потому что они её, эту самую конкуренцию, пока не видят. Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Что по мобильному рабству предлагаете? Оставаться рабами или всё-таки свергнуть рабовладельцев?

С.ГУРИЕВ: Наши предложения не всем присутствующим здесь коллегам нравятся, но предложение отменить мобильное рабство, а именно обязать бесплатный переход с сохранением номера.

Д.МЕДВЕДЕВ: Это можно сделать или нет, Игорь Юрьевич?

И.АРТЕМЬЕВ: Уважаемый Дмитрий Анатольевич, абсолютно точно это возможно сделать. Уже три с лишним года об этом идут разговоры с Министерством связи. Нам нужно употребить власть, издержки самих компаний минимальны.

Д.МЕДВЕДЕВ: Давайте тогда так поступим. Подготовим моё поручение Министерству связи и многократно упоминавшейся здесь Генеральной прокуратуре.

И.АРТЕМЬЕВ: Дмитрий Анатольевич, там ещё госзаказ превращается в ерунду из-за того, что все привязаны к своим номерам. Когда организации или заводы, большие коллективы проводят тендеры для того, чтобы взять новую компанию с лучшими условиями, это невозможно, потому что все хотят свои номера сохранить, и поэтому эти тендеры превращаются в фарс.

С.ГУРИЕВ: Спасибо большое.

Пойдём дальше. Виктор Климов – депутат Госдумы, представитель «Опоры России».

В.КЛИМОВ: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги!

За последние несколько лет политика по развитию малого и среднего предпринимательства в целом у нас оказалась сформированной, и базовый закон оброс системой нормативных актов, которые не только сформулировали направления этой политики, не только приоритеты, но и прописали её в достаточной степени инструментально. Однако упрямые цифры и упрямая статистика показывают, что, к сожалению, те темпы, которыми растёт малый бизнес, наверное, не позволят достигнуть цели, сформулированной Вами, Дмитрий Анатольевич, к 2020 году обеспечить 60 процентов занятости именно в малом и среднем предпринимательстве.

Д.МЕДВЕДЕВ: А сколько у нас сейчас, 21 процент?

В.КЛИМОВ: Да, примерно 21–22 процента занятых.

Более того, сформулированная цель сегодня не очень понятно, как достижима, во всяком случае для экспертов, поскольку для предпринимательского сообщества понятно, что эти 60 процентов занятости не наступят вдруг в 2020 году, понятно, что к этому нужно двигаться каким-то образом последовательно, и что каждый год должен иметь свои показатели.

Это не вопрос того, что политика сформирована плохо, и того, что государственная программа недостаточна или что мы плохо боремся с административными барьерами. Это всё делается благодаря усилиям и предпринимательского сообщества, и в первую очередь Министерства экономики.

Вопрос в другом – вопрос в том, что предпринимательство и малый бизнес, может быть, гораздо более чувствительны к предпринимательскому климату, к институциональной среде, которая есть в стране. И этот разговор, который сегодня идёт, на самом деле очень показателен.

У государства есть не так много инструментов для стимулирования развития малого и среднего бизнеса, и один из них – это, безусловно, государственный заказ, о котором сегодня говорили коллеги. Я полностью поддерживаю все идеи, которые есть по оборонному комплексу. Действительно, это нормально, когда малые компании являются поставщиками. Очень важно, чтобы малые компании не только смогли прозрачно получать государственные заказы, но также чтобы государственные заказы, выдаваемые крупным компаниям, крупным корпорациям, были обременены вот этой нормой, чтобы малый бизнес и там мог поучаствовать.

Вторая вещь, которую государство, безусловно, может делать и с помощью чего развивать малое и среднее предпринимательство, – это институциональные реформы. Мы все с вами переживаем время, когда государство последовательно уходит из сферы ЖКХ, а теперь и из сферы образования и здравоохранения. Это очень важно, каким образом пойдут эти реформы и каким образом они создадут или не создадут пространство и возможности для малого бизнеса. И в этом смысле это вызов не только государству, это вызов и предпринимательскому сообществу, потому что, например, реформа ЖКХ в этом смысле очень показательна.

Когда в 90-х годах это началось, стало можно приватизировать, и частный бизнес мог прийти, бизнес оказался не готов. И в ЖКХ получалась такая псевдореформа, в которой бывшие директора ДЭЗов и ЖЭКов приватизировали предприятия, и сформировалась вот эта совершенно неконкурентная среда. Очень хотелось бы, чтобы реформы двух других институтов прошли иначе, и чтобы там и бизнес-сообщество подготовилось, и государство создало соответствующие условия, чтобы там образовались возможности для малого бизнеса.

Ещё одна тема, которую, считаю, важно поднять. Вот усилия по развитию малого бизнеса рассредоточены сегодня по разным министерствам, как на федеральном уровне, так и в регионах. И очень важно, чтобы они неким образом координировались, потому что в отсутствие координации, например, происходит следующее. Когда сельхозпроизводитель, если у него в объёме производства больше 30 процентов образуется переработки, теряет возможность в получении субсидий как сельхозпроизводитель. Это же неправильно, мы не умножаем в данном случае, мы делим.

Несколько очень важных тем, по которым нужно принимать конкретные, на мой взгляд, решения.

Первое. Несколько лет назад государство, власть приняли принципиальное решение, политическое решение о наделении малого бизнеса собственностью. Федеральный закон №159 со скрипом, сначала с прямыми нарушениями, потом постепенно как-то это нормализовалось с участием бизнес-сообщества и прокуратуры, позволил приватизировать арендованные помещения примерно 30 тысячам малых предприятий. Это на порядок меньше, а может быть, и на два, чем количество наших арендаторов.

И сегодня у нас ситуация следующая. Региональные и муниципальные власти вот это имущество, которое было, вообще говоря, по 131-му закону непрофильным, его спрятали в так называемые перечни, целевые перечни для развития малого бизнеса. А некоторое имущество даже в перечень не спрятали, потому что по закону там если 500 метров позволено приватизировать, 1000 – уже нет, значит, это помещение не нужно даже и в перечень прятать. Имущество всё осталось и сдаётся в аренду. В перечнях более цивилизованно, вне перечней менее цивилизовано. То есть практически в карман тому чиновнику, который определяет сегодня возможность сдачи в аренду этого помещения.

Сегодня Минэкономики подготовлен законопроект, и бизнес-объединение, «Опора России» участвовали в этом. Принципиальная вещь, которую нужно сделать, – это дать возможность выкупать малым арендаторам помещения из этих самых муниципальных перечней, а также из имущества, которое находится на балансах МУПов и ГУПов, куда это имущество тоже быстренько после введения в силу 159 закона попрятали.

Там есть много всяких нюансов, которые тоже нужно решить в ходе этого вопроса. Но это, Дмитрий Анатольевич, принципиальный вопрос. Если сегодня мы продолжим консультации с регионами, регионы будут всегда против.

Д.МЕДВЕДЕВ: Я услышал.

В.КЛИМОВ: Это вопрос политический, по нему можно двигаться.

Д.МЕДВЕДЕВ: Да, давайте двигаться по перечню.

В.КЛИМОВ: Ещё одна очень важная тема – это местное самоуправление. Сегодня именно малый бизнес настаивает на том, чтобы налоги от малого бизнеса перешли все в бюджеты местного самоуправления, поскольку только тогда образуется эта логичная связка, когда глава местного самоуправления заинтересован в развитии компаний, работающих на его территории.

Третья важная тема – это тема, связанная с предпринимательством. Сегодня интернет, эта информационная среда, существенно меняет мир и позволяет огромному количеству людей организовывать свою жизнь и занятость иным способом. Сегодня даже бизнесы, которые не представлены в интернете, имеют возможность коммуницировать с работниками, с заказчиками, с поставщиками через этот самый интернет.

Сегодня у нас огромное количество людей, так называемое самозанятое население, это и фрилансер-айтишники, и домработницы, и няни, и гувернантки, строители, которые делают нам квартиры, и много-много других работают фактически в нелегальном пространстве. Это люди, которые уже вступили на путь этой самозанятости, сделали этот первый шаг к предпринимательству, но сегодня они государству не видны.

На мой взгляд, очень важно не с точки зрения фискальной, а с точки зрения введения этих людей в легальную экономику предложить для них некий специальный режим, возможно, это будет патент, покупка которого будет одновременно и регистрацией, и уплатой налогов на определённый вид деятельности на определённый период. Безусловно, к этому вопросу нужно прийти сразу после того, как мы закончим патент для бизнеса, чтобы не затормозить этот важный закон, который долго обсуждался.

И последнее. Сегодня Вы говорили про то, что необходимо стандарты бухгалтерской отчётности, возможно, даже отменить. У нас, к сожалению, происходит совершенно обратное: в результате изменения закона о бухгалтерской отчётности со следующего года субъекты малого предпринимательства, находящиеся на специальных налоговых режимах, на ЕНВД и на УСН, обязаны будут вести эту бухгалтерскую отчётность, а у них такого обязательства не было, то есть это опять дополнительные у нас образовались барьеры. И то же самое происходит у нас с положением Центрального банка, которое вдруг в конце прошлого года ввело обязательные нормы ведения кассовых операций для индивидуальных предпринимателей. Тоже дополнительная работа, дополнительные ресурсы, и, в общем, это не повышает конкурентоспособность, а с точки зрения кассовых операций и контроля за ними вообще рабочая группа обсуждала вопрос, а нужно ли это контролировать, ведь это очевидный рудимент системы советской экономики, какое кому дело, сколько денег в кассе у бизнеса. Спасибо.

C.ГУРИЕВ: Есть ещё несколько выступающих, но я думаю, что действительно все устали, мне подают сигналы, что всем пора идти. Очень много выступающих ещё хотят выступить.

Д.МЕДВЕДЕВ: У нас сколько ещё презентаций?

C.ГУРИЕВ: У нас есть ещё одна презентация на семь минут и ещё очень много желающих выступить. У нас есть желающие выступить с места.

В.НОВИКОВ: Дмитрий Анатольевич, Сергей Маратович, уважаемые коллеги!

К римскому императору однажды обратились два певца с просьбой рассудить, кто из них лучше поёт. Римский император, выслушав первого певца, присудил победу второму, полагая, что тот не может петь хуже.

Эта логика прослеживается во многих решениях по экономической политике, в том числе по вопросам конкуренции. Очень часто, когда обнаруживается, что конкуренция плохо поёт, что когда конкуренция приводит к чьему-то увольнению или к чьему-то разорению, Правительство присуждает победу ограничивающему эту конкуренцию регулированию, не обращая внимания на то, что это регулирование может приводить к ещё большим проблемам, чем та проблема, которую Правительство прежде собиралось решить.

Этот подход подрывает цельность экономической политики, с одной стороны, в области конкуренции, исходя из целей конкуренции, исходя из желания снизить цены, Правительство год за годом ужесточает антимонопольные законы. При этом на данный момент международное сопоставление не показывает, что жёсткость антимонопольных законов приводит к снижению цен.

В то же время Правительство поддерживает исключительно высокие по мировым меркам импортные пошлины. Причём цель этих пошлин состоит ровно как раз в том, чтобы ограничить конкуренцию, в данном случае иностранную, и в том, чтобы повысить внутренние цены.

Эта политика обходится российскому потребителю достаточно дорого. По грубым моим прикидкам, масштаб перераспределения от потребителей продовольствия в пользу производителей составляет 750 млрд. рублей в год. Нужно сказать, что страдают не только потребители, но и другие производители. Дело в том, что у потребителей элементарно оказывается меньше денег на покупку товаров. То, что в конечном счёте потери общества в целом превышают выгоды защищаемых отраслей, являются одним из самых, пожалуй, обоснованных выводов экономической теории.

В Американской экономической ассоциации, которая является самой крупной и авторитетной, 93 процента членов считают, что импортные пошлины и квоты обычно вредят экономике. Если думать о приоритетах в отмене пошлин и квот, то, на мой взгляд, этим приоритетом должна являться отмена пошлин и квот в отношении социально значимых товаров согласно уже утверждённому Правительством списку. С одной стороны, это товары, относительно которых признано, что они являются наиболее важными для наиболее бедных людей, в то же самое время это те товары, где интересами потребителей Правительство жертвовало особенно активно. Пошлины на большинство подобных товаров значительно выше и без того уже немаленьких 10 процентов в среднем по экономике.

Характерно, что, по данным опроса ФОМ, это замечают потребители. И среди самых бедных людей только 13 процентов думают, что Правительство отдаёт приоритет потребителям перед производителями, и 35 процентов уверены в обратном. Стоит добавить, что отмена пошлин предоставит деньги и для решения социальных проблем в этих самых разоряющихся отраслях. Американские исследования показывают, что сохранение одного рабочего места при помощи пошлин обходится примерно в 300 тыс. долларов в год, что в шесть раз больше, чем средняя годовая зарплата рабочего. Этих денег в большинстве случаев окажется достаточно либо для переобучения, либо для прямой социальной поддержки.

Отмена пошлины на социально значимые товары является крупным, но всё-таки разовым решением. Наряду с этим требуется и более системная работа по переключению процесса принятия решения с преимущественного акцента на защиту интересов потенциально разоряющихся производителей на защиту интересов потребителей и общества в целом.

Иногда этому могут препятствовать какие-то недостатки в политической системе. Но, как мне кажется, во многих случаях проблема в нехватке информированности, и эту проблему нехватки информированности можно исправить при помощи оценки регулирующего воздействия.

За последнее время в области оценки регулирующего воздействия кое-что уже было сделано. А по ряду видов нормативных актов эта оценка является обязательной, то есть Минэкономразвития обязано готовить заключение. Но наряду с этим требуются дополнительные шаги, требуется, на мой взгляд, совершенствовать форму заключения об оценке регулирующего воздействия (ОРВ). В частности, требуется включить в эту форму сведения о соблюдении требований статьи 55 Конституции. Если закон каким-то образом ограничивает права предпринимателей, авторы законопроекта должны напрямую указывать, какую именно конституционно значимую цель законопроект преследует. Более того, согласно той же статье Конституции авторы законопроекта должны убедиться в том, что они выбрали наименее обременительную меру регулирования.

Наряду с совершенствованием формы необходимо распространять и действие. Заключение об ОРВ, в частности, нужно сделать обязательным для всех экономических законопроектов.

Кроме того, мне кажется важным внимательно изучить инициативу, которая разработана в рамках экспертной группы о «Стратегии-2020». Инициатива состоит в создании особого государственного органа, который привлекал бы академических экономистов с хорошей репутацией для выборочной оценки особо важных законопроектов.

И наконец, кроме этого, в области оценки регулирующего воздействия желательно распространить практику ретроспективной оценки регулирующего воздействия, то есть оценки последствий принятия законов. Такая оценка должна касаться, во-первых, наиболее важных и знаковых законопроектов, с другой стороны, кроме того, эта оценка должна распространяться на законы, в которые Правительство инициирует поправки.

На мой взгляд, знаковым решением в этой связи было бы проведение ретроспективной оценки регулирующего воздействия в отношении закона о торговле. Это одна из наиболее противоречивых инициатив в конкурентной политике последнего времени. Против неё выступали многие экономисты, говоря о разного рода неблагоприятных последствиях как для потребителей, так и для производителей. Были серьёзные претензии и со стороны общества потребителей, были обращения ведущих экономистов в Государственную Думу с просьбой не принимать этот закон. В частности, одним из подписавших это обращение был Сергей Гуриев.

С другой стороны, сторонники закона утверждали, что этот закон поможет производителям и приведёт к снижению цен. В частности, глава профильного комитета Государственной Думы утверждал, что этот закон в течение первого года своего действия приведёт к снижению цен на 15 процентов, а в течение следующих нескольких лет цены снизятся ещё на 25 процентов.

Как мне кажется, свидетельств того, что цены снизились подобным образом, нет. Что же касается производителей, то исследования, в том числе проведённые Высшей школой экономики, показывают, что жёсткость требований по отношению к производителям только увеличилась, то есть производители, по всей видимости, пострадали. Таким образом, как мне кажется, жизнь скорее подтверждает правоту экономистов.

Однако некоторое время назад ФАС инициировала новые поправки в этот закон, которые призваны закон в дальнейшем ужесточить. Как мне кажется, это ещё одна причина провести оценку регулирующего воздействия перед тем, как принимать решение по поводу этих поправок. Было бы хорошо разобраться в том, как этот закон работает, и только после этого принимать решение, стоит ли закон дальше ужесточать, или наоборот.

Мне кажется верным этот закон отменить. На мой взгляд, если Правительство согласится на проведение этой оценки регулирующего воздействия и на её общественное обсуждение, это, наряду с отменой пошлины на социально значимые товары, будет ещё одним знаковым решением, которое покажет, что Правительство, в отличие от того самого римского императора, готово выслушать обоих и при необходимости признать свои ошибки.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.

C.ГУРИЕВ: Мы действительно очень долго работаем, Дмитрий Анатольевич, у нас есть очень много выступающих, это очень сложная проблема, как Вы поняли.

Д.МЕДВЕДЕВ: Давайте предоставим слово тем, кто точно решил сегодня высказаться, во что бы то ни стало.

C.ГУРИЕВ: Но таких людей много, Вы видите. Давайте Сергею Алексашенко дадим слово.

Д.МЕДВЕДЕВ: Пожалуйста, конечно. У меня ещё тут кое-чего можно было откомментировать. Пожалуйста.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Дмитрий Анатольевич, у меня короткий разговор. На самом деле про банковскую систему, мы договорились, что отраслевые сюжеты не будем рассматривать. Но когда 60 процентов банковской системы принадлежит государству, контролируется государством, это ненормально, это сдерживает инвестиции, это сдерживает рост экономики и, к сожалению, ситуация ухудшается, потому что госбанки забирают всё больше и больше места в экономике.

Вам будут долго рассказывать, что приватизировать госбанки нельзя, что это сложно, что это долго, что к 2015 году – 25 процентов, там 51 процент, а потом ещё 7 лет, а потом ещё 15 лет. Неправда. Я вам готов дать сразу два рецепта по двум банкам. И это быстро поменяет ситуацию в экономике.

Первый называется «Внешэкономбанк». Банк развития. По закону должен заниматься развитием экономики, финансировать государственные проекты. Он занимается коммерческой деятельностью, он занимается коммерческой банковской деятельностью, конкурирует со всеми остальными банками. У него в собственности четыре банка, которые занимаются тем же самым. Запретите ему заниматься коммерческой деятельностью, пусть он занимается только развитием, а банки свои продаст до конца года. Это сделать просто. Банки стоят копейки, они маленькие. И денег на них надо. Одни убытки.

Второй банк, не менее известный. Банк ВТБ. С чем, с чем, а с этим банком государство поимело проблем выше крыши. Оно ему даёт деньги, а он приходит опять, даёт, опять. Разделите банк на хороший и плохой. Вот как было принято в условиях кризиса. Про плохие активы банка ВТБ знают все. И Вы знаете лучше всех, наверняка у Вас информации хватает. Поделите банк. Возьмите плохой банк государству, а хороший отдайте акционерам. Если Вам хороший банк понравится, оставьте государству 25 процентов и продайте их к 2015 году. Вот и всё. Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.

C.ГУРИЕВ: Спасибо, Сергей. У нас ещё была Анна Однолько, пожалуйста. Только буквально две минуты, если можно.

А.ОДНОЛЬКО: Я предприниматель с 1999 года, тот пресловутый бухгалтер. Я занимаюсь бухгалтерским учётом.

Д.МЕДВЕДЕВ: Один из трёх миллионов.

А.ОДНОЛЬКО: Из пяти.

Д.МЕДВЕДЕВ: Пяти, пяти миллионов, да.

А.ОДНОЛЬКО: Да, я занимаюсь бухгалтерским учётом для самых мелких предпринимателей. В моей фирме всего 15 человек. Мы обслуживаем порядка 200 предпринимателей, 30 юридических лиц.

Так вот, я хочу сказать об очень наболевшем налоге – как нам стало плохо жить, самым маленьким предпринимателям, с отменой ЕСН. Если смотреть по моей фирме, у меня возросли расходы на 20 процентов. Это очень много для нас. Анализируя работу предприятий, которые мы обслуживаем, мы просто провели аналитику. Фонд оплаты труда в 2010 году (тот, который декларируется) был намного больше, чем в 2011 году. Из чего я могу сделать вывод, что многие предприниматели уходят в «серую», переводят работников на частичную занятость, а многие предприниматели просто закрылись.

Так вот у меня большая просьба от имени всех предпринимателей, Дмитрий Анатольевич, может быть, есть возможность вернуться к рассмотрению уменьшения страховых взносов. У нас очень большая просьба к Вам. Спасибо.

C.ГУРИЕВ: Спасибо большое.

Ну что, мне кажется, давайте дадим время Вам ответить.

Д.МЕДВЕДЕВ: Нет, давайте так, пусть все, кто хочет высказаться, но совсем коротко, выскажутся, а потом я уже подведу итоги.

C.ГУРИЕВ: Андрей [Яковлев], совсем коротко, если можно.

А.ЯКОВЛЕВ: Добрый день! Андрей Яковлев из Высшей школы экономики.

Короткий комментарий по поводу того, кто будет реализовывать те решения, те поручения, которые возникли по итогам сегодняшнего совещания. На самом деле это будут делать чиновники, сидящие на средних и нижних этажах в иерархии. Мне кажется, что предположение, что выданное им поручение, установленный KPI [ключевые показатели эффективности] автоматом приведут к результату, является иллюзией.

В этой связи каким образом создавать стимулы для людей, работающих на этих самых нижних и средних этажах? Да, говорилось, допустим, про госкомпании, необходимость сокращения доли государства и так далее. В моём понимании это вопрос идеологии, и, вообще говоря, я лично не считаю, что везде присутствие государства – это плохо. При этом когда люди спорят про идеологию, то это нормально, но когда у людей при этом за спиной стоят материальные интересы (они сегодня здесь упоминались, тот же пример с табачными компаниями и так далее) – это другой вопрос.

На мой взгляд, вообще говоря, главным ограничением конкуренции в Российской Федерации сегодня является как раз сращивание представителей государства на разных уровнях, прежде всего на нижних и средних, с конкретными компаниями, которые работают в отраслях, на рынках. Я понимаю, что этот сюжет на самом деле обсуждался, видимо, в той или иной степени на прошлом заседании, которое было про коррупцию. Но то, что я мог видеть и слышать, там был разговор про контроль за расходами чиновников, и уже есть законопроект соответствующий, у меня он вызывает определённые вопросы и претензии, но есть.

Другой сюжет связан с конфликтом интересов, который, на мой взгляд, надо также начинать регулировать. И если в этой сфере будут введены понятные правила игры, причём не назад, а вперёд, скажем, с 1 января 2013 года будет известно, что при недекларировании конфликтов интересов или при расхождении между расходами и доходами люди будут освобождаться от должности, например, по недоверию. Это будет механизмом, очищающим систему. Поскольку если мы меняем правила игры, но не очищаем систему от недобросовестных людей, к сожалению, система работать не будет.

Теперь в отношении того, как всё-таки стимулировать тех, кто добросовестный, поскольку опять же сейчас система на самом деле очень неоднородна – есть люди коррумпированные и люди честные. Чтобы все реформы, которые здесь сейчас обсуждаются, могли начать работать, надо, чтобы были команды чиновников адекватных, компетентных и добросовестных на средних и нижних этажах, способные эти реформы реализовывать.

Таких чиновников на самом деле немного. Именно поэтому, на мой взгляд, надо идти по схеме экспериментов, когда вот, принимая определённое решение, мы пытаемся найти в конкретном секторе или в конкретном регионе, или регионах, команды, которые могут его реализовать, одновременно создавая механизмы стимулирования этих команд. Если они это реализовали, они получают продвижение, поощрение, там можно обсуждать. Это будет приводить к тому, что будет возникать определённая социальная база в самом госаппарате для реализации этих вещей.

Последний момент, но тоже существенный, к вопросу по дискуссии про уполномоченного. Я согласен с аргументами, которые Вы озвучили по поводу того, что есть прокуратура, есть система, есть как бы вот механизмы, зачем придумывать пятое колесо? Но есть проблема помимо личных интересов материальных, проблема ведомственных интересов. И, насколько я могу судить, у нас сейчас тоже идут некие исследования, в том числе по правоохранительной системе, очень многие негативные вещи сегодня порождаются не коррупцией, порождаются некой ведомственной логикой, «палочной отчётностью» и так далее.

И я лично выступаю за появление вот этого уполномоченного в качестве отдельной структуры по простой логике. Вот пример: появление Следственного комитета как структуры, независимой от прокуратуры, привело к тому, что они стали конкурировать друг с другом. И наиболее одиозные факты стали выноситься на широкую публику. И, в общем, наиболее одиозные люди стали системоочищаться. Я предполагаю, что да, на самом деле, с точки зрения как бы логики лучших институтов, появление отдельного института уполномоченного – это пятое колесо. Но если это будет отдельное ведомство со своим ведомственным интересом, на самом деле отличающимся от интереса прокуратуры и Следственного комитета, то тогда это будет способствовать опять же очищению системы.

Спасибо.

А.ИДРИСОВ: Коротко в дополнение по оборонно-промышленному комплексу, просто мы немножко внутри находимся проектов, поэтому видим.

Фундаментальная проблема, которую мы видим сейчас в оборонно-промышленном комплексе, о ней вскользь говорилось, она заключается в том, что конкурируют не самолёты на рынке, не танки, не ружья, не ракеты, конкурируют эффективные корпорации. Поэтому когда страны ставят перед собой задачу построить эффективный танк или самолёт, они обеспечивают поддержку процессу построения корпорации мирового класса. Корпорация мирового класса не может быть хронически убыточной, сидеть на государственных дотациях. То есть то, о чём говорилось, это просто фундаментальная проблема, которая просто должна быть решена, должны быть нормальные государственные заказы, и никаких прямых дотаций, которые разрушают корпоративное управление и делают корпорацию инвестиционно непривлекательной. Это первое.

Второе. Вертикально интегрированные структуры. От невежества, у нас эта цель была заявлена, мы строим вертикально интегрированные структуры. Так вот, к сведению, лет 20 вертикально интегрированных структур уже не существует в машиностроении, они просто не могут выжить. Мы же до сих пор строим, у нас есть такой госзаказ «20 плюс один», что это означает? Если у меня всё делается на моём дворе, то мне Министерство обороны начисляет 20 процентов рентабельности. Если я закупаю у кого-то из сторонних поставщиков, у малых предприятий, то мне начисляется 1 процент рентабельности, засчитывается. Как вы думаете, к чему будут стремиться наши корпорации? Поэтому в «Авиапроме» авиационные корпорации стараются делать изделия из титана, то есть базовые материалы брать и перерабатывать, то, чего в мире нигде не происходит. Поэтому, безусловно, требуется существенное изменение регулирование в части гособоронзаказа, в части, кстати, ВТС, где огромные премии и уходят на ВТС, в мире нигде столько не тратят на продажу изделий. И нет доступа к финансированию. Доступа к финансированию, которое будет приемлемо по цене и будет делать наши корпорации прибыльными. Когда мы будем иметь прибыльные корпорации, мы будем иметь возможность построить корпорации мирового класса, и тогда у нас появятся классные и конкурентоспособные продукты.

Спасибо.

C.ГУРИЕВ: Спасибо большое. У нас есть ещё десяток выступающих.

Д.МЕДВЕДЕВ: Давайте, наверное, потихонечку завершать. Я просто всегда стараюсь дать возможность высказаться.

Ну что? Давайте чтобы по справедливости, ещё три выступления, и уже финиш.

C.ГУРИЕВ: Хорошо.

Ц.ШАМЛИКАШВИЛИ: Добрый день. Мы сегодня говорим о защите бизнеса, о защите конкуренции. И здесь представители бизнес-сообщества. Я бы хотела сказать, что на самом деле очень часто спасение утопающего – это дело рук самого утопающего. И на сегодняшний день у нас есть институт медиации, который урегулирован законом о медиации, мы сегодня говорили о необходимости совершенствования нашей правовой системы и, в частности, судебной системы. Так вот развитие института медиации и использование бизнесом, действительно широкое использование этого института бизнесом, поскольку медиация позволяет, освобождая бизнес от коррупционных элементов, принимать решения, думаю, что это было бы и способом санации и усовершенствования правовой системы. И в то же время показало бы и обществу, что бизнес готов применять действительно инновационные институты, способствующие модернизации. Спасибо большое.

C.ГУРИЕВ: Пожалуйста, Наталья и Леонид.

Н.ВОЛЧКОВА: Здесь приводили на первом слайде (потом повторяли слайд) опрос ФОМом населения, кого поддерживает государство. Мы проводили опрос госслужащих в шести федеральных ведомствах и одном ведомстве региональном в 20 российских регионах. И мы тоже задавали этот вопрос, как чиновники самого низшего уровня считают, кого они поддерживают, реализуя те или иные реформы. Мы задавали им вопросы не только о предпринимателях и населении, но и о государстве. И вот госслужащие стоят на защите интересов государства. В большей степени особенно в этом смысле отличает налоговая [инспекция], там до 90 процентов стоят на защите интересов государства и воспринимают бизнес в этом смысле как того, кто посягает на интересы государства. Это один аспект, который тоже нужно иметь в виду, формулируя, меняя стимулы госслужащих, в частности, для улучшения конкуренции.

Очень важный вопрос, что эти самые госслужащие будут реализовывать реформы. Андрей Яковлев очень правильно заметил, что с коррупцией мы боремся, но, к сожалению, есть ещё один аспект, который часто неотличим от коррупции, – это просто невежество, юридическое невежество [чиновников] в первую очередь. Потому что эти самые инспекторы, которые приходят с проверками, в принципе, занимаются тем, что реализуют закон.

Мы спрашивали о том, как чиновники знают закон, самых рядовых инспекторов, которые приходят с проверками как с пожарными, так с санэпидемическими и налоговыми проверками. Мы задавали банальные вопросы: сколько дней может продолжаться проверка, какие санкции возможны, то есть самые базовые вещи, что является инструментом их работы. По некоторым вопросам (например, лицензии) до 50 процентов инспекторов не знают базовых положений закона. В этом случае мы не отличим коррупцию от незнания. Кстати говоря, в наших исследованиях было показано, чем больше чиновников неправильно отвечают на эти вопросы, тем больше нарушений закона, связанных со снижением административных барьеров, в этих регионах происходит.

Поэтому в этом смысле, если мы сейчас в стране реализовали ЕГЭ для школьников. [Нужно] ЕГЭ для госслужащих, регулярное тестирование по базовым положениям закона. Потому что, не имея юридического знания этими самыми рядовыми инспекторами, правильного знания законов, мы не можем гарантировать, что реформа будет реализована в правильном направлении.

Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: И последний Леонид Казинец. Пожалуйста.

Л.КАЗИНЕЦ: Мы говорили про предложения рабочей группы в области строительства, что немаловажно. Я просто один тезис скажу, который очень базовый и по которому мы не находим зачастую поддержки во многих министерствах. Мы говорим о том, что собственность на средства производства и землю – это основа предпринимательства. У нас огромное количество земли, большая часть избыточно находится в государственной собственности до сих пор. Если по имуществу, предприятиям и по недвижимости это продвигается куда-то, то по земле – никуда. У нас сегодня земля не откадастрирована, потому что Земельный кодекс принуждает заявительный порядок кадастрирования. Государству не интересно, что у нас находится, что есть, чего нет, просто не кадастрируется земля.

Муниципалитеты и мэрии городов не выполнили пять распоряжений Правительства подряд о том, что они должны принять документы территориального планирования. Последнее распоряжение было до начала 2012 года. Опять не выполнено. Не делается это с понятной целью: контроль над земельными ресурсами страны для мэров, муниципалитетов – это контроль над потоками и принятиями решений. Земля избыточна, муниципалитеты тратят деньги на то, чтобы её обслуживать, содержать, убирать и всё такое прочее, не продают.

Кроме того, утверждается, что нет денег на кадастрирование, при этом стоимость проведения Дня города в некоторых небольших городах больше, чем в Париже, но денег на кадастрирование и территориальное планирование нет, как не было.

Ещё раз. Самый главный вопрос в области строительства, один из основных – это приватизация избыточной земли, [находящейся] в собственности как государственных структур, так муниципалитетов и городов. Избыточность десятикратная. Для того чтобы основные функции выполняли органы самоуправления, им нужно земли примерно в десять раз меньше, чем они пытаются у себя удержать всеми способами.

C.ГУРИЕВ: Спасибо большое.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.

Теперь уже точно будем завершать.

Уважаемые коллеги!

Во-первых, всем большое спасибо за интересные презентации, хотя это всегда занимает много времени, и, конечно, усталость нарастает. Всё равно хочу сказать, что абсолютное большинство того, что говорилось, было интересным, и, смею высказать своё мнение, это всё-таки реализуемо.

Я с упорством, достойным, наверное, лучшего применения, закончу с теми презентациями, которые были, потому что у нас задача всё-таки не только друг друга послушать – она вполне технологическая, в противном случае не было бы смысла создавать «Открытое правительство».

Малая приватизация и быстрые меры для малого бизнеса. В принципе, из того, что называлось, мне кажется разумным практически всё, но я хотел бы, чтобы Министерство экономического развития вместе с Администрацией Президента взвесили. (Обращаясь к Министру экономического развития Э. Набиуллиной.) Да, я знаю, что Вы поддерживаете, поэтому я, собственно, так легко это и говорю. Будем считать, что соответствующие меры по малой приватизации и по быстрым мерам для малого бизнеса будут включены в поручение.

По оценке регулирующего воздействия. Естественно, нужно оценить вообще, что мы наделали за последние годы, потому что протекционизмом заниматься всегда приятно, потому что значительная часть людей это всё поддерживает, всегда очень легко объяснить, для чего это делается, почему мы не должны дать разориться нашим сельхозпроизводителям, сколько мы денег уже туда накачали и как мы должны закрыть свой рынок, который только-только начал развиваться. И всё это и правильно, и хорошо, но в конечном счёте оценка того, что мы сделали, должна действительно даваться на холодном глазу.

Мы должны посмотреть, действительно, по закону о торговле. Я помню, сколько разговоров было на эту тему, с каким трудом он шёл. Меня умоляли, я помню, снять некий блок со стороны Администрации Президента, что надо это принимать, такой закон полезный. Я сам обещал, что мы его примем. Давайте действительно посмотрим, к чему это привело. Я не говорю, что результат какой-то совсем безобразный, но то, что в качестве примера приводится, заставляет оценить успешность и эффективность этого закона, действительно ли он хоть как-то помогает или его результат является нейтральным или негативным. Поручения готовим.

Теперь по выступлениям, которые были. Я на самом деле рассчитываю, что значительную часть отраслевых тем мы ещё рассмотрим: это касается и банков, и строительной индустрии, и других сфер. Тем не менее хочу сказать, что, как ни странно, ни от руководства ВЭБа, ни от руководства ВТБ я ни разу не слышал, что они считают недопустимой приватизацию соответствующих структур. Может быть, просто потому, что они понимают, что все они как государственные менеджеры – временные, и, понятно, рано или поздно придётся это делать. Вопрос, как обычно, в темпах того, что делать. Исходя из этого, я думаю, и нужно будет определяться, надо ли это делать в этом году, в следующем году, какими порциями всё это продавать.

По страховым взносам, я напомню, мы даже проводили мероприятия за последнее время – правда, тогда они ещё, по-моему, были непубличные. Но, конечно, скажу откровенно, особых ресурсов для снижения, для уменьшения уровня страховых взносов у нас сейчас нет. Но поживём – увидим. Пока мы договорились зафиксироваться на том уровне, который есть, но поживём – увидим.

По поводу конфликта интересов. Во-первых, этот конфликт уже регулируется; другое дело, что это не вполне эффективно. Мы об этом говорили во время встречи, посвящённой противодействию коррупции. Я абсолютно согласен с той идеей, которая прозвучала и там, и здесь, что незаявленный конфликт интересов должен быть основанием не для уголовного преследования, всех не пересажаем (тем более мы с вами понимаем: у нас и так самая «сидящая» страна в мире, и традиции очень тяжёлые – сегодня про предпринимателей говорили), – для другого: просто для увольнения. И это гораздо эффективнее, чем стращать тем, что в какой-то момент тот или иной чиновник сядет в тюрьму. Вот эти решения нужно научиться принимать.

По поводу конкуренции между правоохранительными органами. Знаете, мы сегодня три часа уже говорим про конкуренцию. На мой взгляд, это не та конкуренция, к которой надо стремиться. Мне конкуренция во всех видах нравится, но только не эта. Почему? Потому что когда правоохранительные органы начинают конкурировать, лес рубят – щепки летят, а щепки – это судьбы огромного количества людей, которые попадают в этот молох взаимоотношений между различными структурами.

Да, конкуренция хороша в смысле получения информации. Недаром во всём мире действует правило: спецслужб должно быть несколько, чтобы те бумаги, которые они готовят для начальников, отражали как минимум несколько разные подходы и никто не обладал монополией на истину. Поэтому во всех странах сохраняется несколько видов специальных служб. Но когда речь идёт о конкуренции между правоохранительными структурами в смысле уголовных дел, я не уверен, что это правильно.

Я вообще считаю, что, может быть, если не сейчас, то в будущем всё-таки нам нужно, чтобы Следственный комитет, например, впитал в себя всю подследственность, которая существует – не потому, что он лучше, а просто потому, что это специализированная структура. Пока у нас до этого руки не дошли, наверное, и он не вполне готов. С другой стороны, сохранение следствия во всех структурах (я имею в виду и МВД, и ФСБ, и с отдельными элементами – ФСКН) – это для такой «небольшой» страны, как наша, слишком большая роскошь.

По УПК здесь много было сказано. Ещё раз, наверное, встретимся, поговорим.

Я согласен, что все корпорации должны быть эффективными, только в этом случае у них есть шансы остаться на этом рынке. Но ещё раз обращаю внимание на то, что у нас существуют исторические корпорации, которые нам в наследство достались, и новые структуры. И, каким образом соблюсти здесь баланс, это, наверное, для государства, подчёркиваю, самое сложное.

Институт медиации – вне всякого сомнения, абсолютно позитивная вещь – почти не используется как надо. Но если говорить прямо, этот вопрос надо адресовать прежде всего самим предпринимателям, потому что, если предприниматели будут сговариваться использовать медиацию в качестве средства безвредного разрешения споров, этот институт будет применяться, как во всём мире. Мы же не можем обязать заниматься медиацией. Медиация – это как раз то, что выстрадано, то, что может быть сделано быстро, без использования государственной машины и высокоэффективно. Но это уже вопрос договорённостей и, если хотите, вопрос деловой культуры.

ЕГЭ для госслужащих. У меня такое впечатление, что мы об этом договорились на нашей первой встрече, которая была посвящена госслужбе: мы прямо договорились, что государственные служащие будут сдавать экзамены именно на знание законов (потому что зачастую действительно очень дремучий уровень) и, если хотите, на общие знания основ государственной службы, экономические знания.

И по поводу земли. Земли у нас действительно много, вы правы. И земля является наиболее мощным коррупционным ресурсом, от которого действительно никто не хочет освобождаться. Причём обычно всё это оправдывается нехитрыми тезисами, заключающимися в том, что это наше народное достояние – мы не должны разбазаривать землю, мы должны очень рачительно к этому относиться. В результате чиновники сидят на земле. Либо та земля, которая относится к нераспределённому государственному фонду, та земля, которая относится к ведомственному фонду, типа земли Министерства обороны, не используется вообще, деградирует и, естественно, не применяется для коммерческого использования. Вопрос в том, каким образом понудить освобождаться от земли. Ведь это не так просто, особенно когда чиновник понимает, что это всё, чем он обладает.

Вот мы пытались создать конструкцию, которая будет позволять использовать землю муниципальных поселений для обеспечения исполнения обязательств, прежде всего в банках. У меня такое ощущение, что мы эту конструкцию нормально так и не создали. Я, наверное, раз пять к этой теме возвращался: и так, и сяк, и закон вроде бы принят – и всё равно не принимают банки, и возникают проблемы. Если у вас есть какой-то хороший рецепт, помогите: представьте свои предложения, – потому что мы всё время страдаем из-за того, что нет должного обеспечения, или банки страдают, что у них нормативы на одного заёмщика переполнены, и в то же время землю не берут.

Уважаемые коллеги, встреча была интересной и, надеюсь, хотя бы частично результативной. Всем большое спасибо. И до нового мероприятия.

Россия. ЕАЭС > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 10 апреля 2012 > № 539326 Дмитрий Медведев

Россия > Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 9 апреля 2012 > № 533621

Высокая цена на нефть не спасает российскую экономику, признает Минэкономразвития и понижает прогноз по росту ВВП до 3,4%, а по росту инвестиций - до 6,6%. В МЭРе рассчитывают, что ВВП будет расти за счет расходов граждан

 Минэкономразвития понизило прогноз по росту ВВП России в 2012 году до 3,4% с 3,7%, одновременно понизив прогноз по росту инвестиций с 7,8% до 6,6%. Об этом сообщила глава министерства Эльвира Набиуллина.

Снижение прогноза роста инвестиций стало основной причиной прогнозного снижения роста ВВП. К пересмотру прогноза по инвестициям, по словам Набиуллиной, привел эффект базы. Дело в том, что в прошлом году крупные компании инвестировали больше, чем было запланировано - в результате рост инвестиций составил 8,3% против ожидавшихся 6%.

Ранее, перед президентскими выборами, эксперты прогнозировали падение роста ВВП. Так, Всемирный банк снизил прогноз роста ВВП с 3,8% до 3,5%, МВФ предрекал сокращение роста с 4,3% до 3,5%, а Организация экономического сотрудничества (ОЭСР) - с 4,5 до 4,1%.

На днях МВФ выпустил прогноз роста российской экономики, отметив существование риска ее "перегрева" и превышения запланированного на 2012 год не связанного с нефтью дефицита бюджета. "Мы считаем, что правительство должно воспользоваться преимуществом, связанным с высокими ценами на нефть, уменьшить ненефтяной дефицит и отложить дополнительные нефтяные доходы в резервный фонд", - заявил пресс-секретарь МВФ Джерри Райс.

Понижение Минэкономразвития прогноза по ВВП является, по большому счету, техническим, считает управляющий портфелем облигаций УК "Райффайзен Капитал" Константин Артемов. Он отмечает, что валовые инвестиции в основной капитал составляют в среднем 22-25% в структуре ВВП РФ, поэтому пересмотр данных по инвестициям за прошлый год - 8,3% роста вместо ожидаемых 6% - автоматически снизило ожидаемый рост ВВП в 2012 году на 30 базисных пунктов. По его мнению, сегодня нет каких-либо оснований для опасений за российскую экономику.

В январе ВВП России снизился на 0,1%, в феврале в годовом исчислении вырос на 4,8%, За два месяца этот показатель составил 4,3% процента. Тогда, по словам Набиуллиной, свой вклад в рост ВВП внесли инвестиции в основной капитал и промышленность (индекс промпроизводства составил в месячном исчислении 1,3%, в годовом выражении - 6,5%).

Прогноз по снижению ВВП - это отражение действительности, сложно обеспечить рост инвестиций в условиях, когда более 80% текущего сальдо платежного баланса уходит из страны за рубеж, причем продолжается эта история с лета прошлого года, полагает руководитель группы исследований УК БКС Андрей Стоянов.

Он отмечает, что в условиях, когда Владимир Путин взял курс на бездефицитный бюджет при сохранении своих предвыборных социальных обязательств, трудно рассчитывать на то, что государственные инвестиции компенсируют потерю частных.

Лишних денег в бюджете нет, а даже если они и будут, то эти деньги будут первым делом направляться в резервный фонд для накопления "подушки безопасности", как это делалось и ранее, до кризиса 2008 года, считает Андрей Стоянов. Он уверен, что резкое повышение тарифов в июле спровоцирует рост инфляции. Эти два фактора снизят объемы свободных денежных потоков всей экономики, считает эксперт.

Экономика будет расти на 4,1% в год

Прогноз роста экономики России до 2015 года от Эльвиры Набиуллиной: 4,1% ежегодно. "В среднем наша экономика на периоде 2012 -2015 годов ежегодно будет увеличиваться на 4,1%, что выше, чем ожидаемый рост мировой экономики - около 3,7%", - считает министр.

Основным фактором роста экономики в ближайшие годы будут оставаться потребительские расходы граждан, которые будут повышаться примерно на 6% в год в перспективе трех лет.

Также Минэкономразвития через два года ожидает бурного роста инвестиций. "С 2014 года рост инвестиций будет находиться на уровне не ниже 7%", - отметила Набиуллина.

Учитывая последние данные по торговому балансу России и долю чистого экспорта в структуре ВВП на уровне 8-11%, Константин Артемов ожидает позитивных показателей в конце года - при условии, что среднегодовая цена нефти существенно не снизится.

Минэкономразвития при составлении первоначального прогноза на 2012 год рассчитывало на то, что рост ВВП обеспечат первые два квартала года, полагает Андрей Стоянов. "Однако продемонстрированный в январе-феврале рост на 4,3% не является выдающимся показателем, учитывая рекордно высокие цены на нефть", - говорит эксперт, отмечая, что и сама Эльвира Набиуллина признала это, заявив на днях, что потенциал роста текущей сырьевой модели экономики - 2-3% в год. "Но чтобы изменить модель, нужны годы. Поэтому никаких иллюзий относительно экономического ускорения в ближайшие как минимум 2-3 года у рынка нет", - резюмирует Стоянов.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 9 апреля 2012 > № 533621

Великобритания > СМИ, ИТ > bfm.ru, 5 апреля 2012 > № 529917

Объем продаж крупнейшего британского онлайн-ритейлера Amazon.co.uk в прошлом году составил 3,3 млрд фунтов стерлингов (около 4 млрд евро), однако ритейлер не уплатил корпоративный налог на прибыль, пишет The Guardian. Деятельность компании расследуют налоговые органы страны.

Согласно документам, которые предоставила в американскую Комиссию по ценным бумагам и биржам (SEC) материнская компания Amazon.com, расследование ведется в отношении того периода, когда контроль над бизнесом в Великобритании перешел к компании из Люксембурга.

Из документов для SEC следует, что за последние три года объемы продаж Amazon в Великобритании оценивались в 7,6-10,3 млрд фунтов, при этом компания не платила налог на прибыль, пишет журнал The Bookseller. Согласно британским законам, налог должен был составить не менее 100 млн фунтов.

В Королевской налогово-таможенной службе газете отказались подтвердить, что они ведут расследование в отношении Amazon.co.uk. Однако налоговые дела компании расследуются в США, Китае, Германии, Франции, Японии и Люксембурге, уточняет The Guardian.

Как сообщает сам Amazon.co.uk, он является торговой маркой для Amazon EU SARL. Бизнес в Британии классифицируется только как "выполнение заказов", а все доходы идут в Люксембург, поскольку в 2006 году компания сменила юрисдикцию, пишет издание.

В 2010 году оборот офиса в Люксембурге достиг 7,5 млрд евро (6,5 млрд фунтов), а число работников составило 134 человека, в то время как оборот британского отделения - 147 млн фунтов при численности сотрудников более 2 тысяч человек. Согласно документам для SEC, объем продаж в Британии за 2010 год оценивался в 2,3-3,2 млрд фунтов.

Amazon начал работу в Соединенном Королевстве в 1998 году.

Чистая прибыль Amazon.com за прошлый год понизилась до 631 млн долларов. Выручка выросла до 48,08 млрд долларов.

Великобритания > СМИ, ИТ > bfm.ru, 5 апреля 2012 > № 529917

Швейцария. Россия > Недвижимость, строительство > bfm.ru, 5 апреля 2012 > № 529896

Федеральная прокуратура Швейцарии начала проверку покупки четырехзвездочного отеля Albana в Веггисе российским миллиардером Александром Удодовым, сообщает телеканал SF.

По версии следствия, в 2007 году Удодов приобрел отель Albana за 4 млн швейцарских франков (4,382 млн долларов). Российский миллиардер с другими инвесторами намеревался вложить в перестройку гостиницы еще 45 млн франков, чтобы превратить Albana в современный конгресс-отель. Официально договор о покупке был заключен с зарегистрированной в Цюрихе компанией Avrora Albana GmbH, владельцем которой и называют Удодова.

Прокуратура сомневается в правдивости показаний бывшего владельца отеля Петера Вольфа, который утверждает, что не знал, кому именно продает свой бизнес. Эту информацию опровергают данные следствия о том, что во время организации покупки между Удодовым и экс-владельцем состоялось минимум две личные встречи. По данным следствия, организатором сделки выступала некая Галина Сато, которая в 2007 году зарегистрировала компанию Avrora Albana, а затем еще два офшора на Маршалловых островах и в Люксембурге.

Следователи полагают, что именно через эту сеть организаций перемещались деньги на покупку швейцарского отеля. Прокуратуру интересуют, откуда взялись средства на финансирование такой дорогостоящей покупки. При этом отель Albana закрыт и давно не принимает посетителей - это вызвало недовольство жителей Веггиса, которые потребовали у властей разобраться в ситуации.

Изданию "Наша газета", русскоязычному швейцарскому изданию, удалось связаться с Галиной Сито - она заявила, что ни против нее, ни против Александра Удодова в Швейцарии не возбуждено уголовных дел. Швейцарский адвокат миллиардера позже сообщил, что против Удодова в Москве не ведется следствия ни по делу, связанному с налогами, ни по другим уголовным делам. Он также утверждает, что в России Удодов выиграл иск о защите чести и достоинства по "этим несправедливым обвинениям в отмывании денег".

Швейцария. Россия > Недвижимость, строительство > bfm.ru, 5 апреля 2012 > № 529896

Евросоюз > Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 4 апреля 2012 > № 528836

Розничные продажи в еврозоне в феврале сократились на 0,1% в помесячном выражении. Об этом говорится в сообщении Евростата. Консенсус-прогноз аналитиков, опрошенных агентством Bloomberg, указывал на рост показателя на 0,2%. Продажи в 27 странах Евросоюза сократились на 0,4% к январю. В годовом выражении показатель по еврозоне упал на 2,1% и сократился на 1,1% по ЕС.

По уточненным данным, в январе продажи в месячном выражении выросли на 1,1% в еврозоне и на 0,9% - в ЕС (сообщалось о повышении на 0,3% и 0,4% соответственно).

В феврале в месячном исчислении розничные продажи продуктов питания, напитков и табачной продукции повысились на 0,6% в еврозоне и на 0,4% - в ЕС. Показатели по непродовольственному сектору не изменились в зоне евро и сократились на 0,3% в Евросоюзе. Самый сильный спад розничных продаж в целом зафиксирован в Словении (-5%), Польше (-2,7%) и Румынии (-2,5%). Наиболее стремительный рост имел место на Мальте (+4,7%), в Люксембурге (+2,2%) и Дании (+1,9%).

В годовом выражении розничные продажи продуктов питания, напитков и табачной продукции сократились на 1% в еврозоне и на 0,3% - в ЕС. Показатели по непищевому сектору экономики сократились на 1,6% и 0,2% соответственно. Общие розничные продажи снизились заметнее всего в Португалии (-9,6%), Болгарии (-6,4%) и Испании (-6,2%). Самый резкий рост зафиксирован в Эстонии (+14,8%), Латвии (+10%) и Дании (+8,1%).

Евросоюз > Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 4 апреля 2012 > № 528836

Сербия > Металлургия, горнодобыча > economy.gov.ru, 3 апреля 2012 > № 531852

В приватизации металлургического комбината «Железара», г. Смедерево, переданного в январе 2012 г. его бывшими владельцами - американской компанией «US Steel» в собственность Сербии за символическую сумму - в 1 долл. ввиду острого кризиса на рынке стали и, как следствие, нерентабельности производства, заинтересована украинская компания «Донецк Steel». Её представители уже осмотрели производственные мощности и ведут переговоры с Министерством экономики и регионального развития Республики Сербии. В покупке «Железары» проявили заинтересованность китайские инвесторы, а также металлургический холдинг из Люксембурга «United Group CA». Сербия > Металлургия, горнодобыча > economy.gov.ru, 3 апреля 2012 > № 531852

Россия > Госбюджет, налоги, цены > mn.ru, 3 апреля 2012 > № 527308

От кризиса до кризиса

Российской экономике предстоит вынужденная модернизация

Александра Пономарева

В ближайшем десятилетии России наверняка придется выдержать удар нового мирового кризиса. Это может произойти уже в 2013-м или в 2017 году. У России есть три способа пережить внешний шок и не отстать в развитии: продлевать статус-кво, развиваться, чтобы сохранить стабильность, или создавать самостоятельный центр экономической силы в условиях дефицита ресурсов. Независимо от сценария реальные доходы населения уже не будут расти так быстро, как до кризиса.

По большому счету выбора нет — нужно проводить модернизацию, говорится в докладе «Разработка прогноза экономического развития России на долгосрочную перспективу», с которым на апрельской Международной научной конференции ВШЭ выступит эксперт Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП) Дмитрий Белоусов. Но вот в каких условиях это придется делать, определит внешняя конъюнктура. А здесь уже возможны два различных варианта развития событий.

Первый экономисты называют «инфляционным восстановлением». Он предполагает, что из-за мягкой финансовой политики в развитых странах денежные ресурсы будут дешевыми. Это приведет к возникновению нового «пузыря», на этот раз на рынке высокотехнологичных активов, что обернется после 2015 года новой волной технологических инноваций в развитых странах. Мир ждет высокая инфляция в развитых странах (в США до 5% в год), высокие цены на сырье и низкие процентные ставки. То есть на развивающиеся рынки, в том числе и в Россию, потекут иностранные инвестиции. Но счастье не будет долгим. После фазы перегрева, как в 2008 году, к 2017 году возникнет следующая волна глобального кризиса.

Второй сценарий — «финансовая реструктуризация». Он предполагает, что темпы выхода из глобального кризиса будут низкими. А его новый виток произойдет уже в 2013 году. Финансовую дисциплину придется усиливать, деньги подорожают, а у крупных игроков не будет желания вкладываться в развивающиеся рынки или в высокорискованные инновационные проекты. Потому «пузыри» будут расти медленно. Но от еще одного кризиса это все равно не спасет, просто он наступит в 2022 году. Радует то, что, по прогнозам экономистов, его масштаб будет существенно меньше, чем в 2008–2010 годах. Только после этого начнется долгожданная новая технологическая волна, которая позволит повысить эффективность глобальной экономики.

У России есть три разных ответа на глобальные вызовы, считают ученые. Первый: «индустриальная модернизация», который предполагает развитие экономики. Стране нужно использовать благоприятную конъюнктуру для максимально возможной модернизации экономики, прежде всего ее высоко- и среднетехнологичного ядра. То есть правительству необходимо активизировать инвестиции в инфраструктуру, наращивать Резервный фонд вплоть до кризиса 2017 года (на момент кризиса до 6,9% ВВП) и отказаться от повышения налогов на несырьевой бизнес. Однако этот сценарий вряд ли придется по душе среднестатистическому россиянину. Вместе с ежегодным повышением налоговой ставки на добычу газа и нефти предлагается повысить налоги на имущество и потребление населения, а с 2015 года поднять пенсионный возраст.

Второй «ответ» мировым экономическим опасностям — социально-консервативный сценарий. Его смысл — «сохранить статус-кво», то есть укрепить макроэкономическую устойчивость, пользуясь высокими ценами на нефть. В сочетании с либерализацией экономики и интеграцией России в ВТО, а в перспективе — в ОЭСР, это поможет и росту внутренней деловой активности, и привлечению прямых иностранных инвестиций. В итоге и будет получен эффект модернизации. Ради достижения цели чиновникам придется сократить госпрограмму вооружений и снизить расходы на прямую поддержу экономики. Зато этот вариант наиболее приятен для бюджетников — пенсии продолжат расти на 5–7% в год, а зарплата увеличивается чуть быстрее производительности труда.

Наконец третий из возможных вариантов развития экономики — «кризисная модернизация». Как ясно из названия, его придется задействовать, если мировая экономика будет восстанавливаться не столь успешно. В условиях дефицита ресурсов России придется создавать самостоятельный центр экономической силы. Это означает жесткую экономию, о приоритете социальных расходов придется забыть: в реальном выражении пенсии будут расти на 1% в год.

У каждого из сценариев есть свои минусы, однако во всех в долгосрочной перспективе рост доходов и потребления россиян замедлится. В зависимости от сценария как реальные располагаемые доходы населения, так и потребительские расходы будут расти со среднегодовыми темпами 3,5–5% (до кризиса реальные доходы населения росли на 10% в год).

Впрочем, эксперты считают, что этим набором возможные модели развития не ограничиваются. «Я считаю, что у России нет индустриального будущего. Для этого мы слишком хорошо живем. Чтобы в стране было массовое производство, нужно чтобы уровень жизни сильно снизился», — считает начальник управления макроэкономического анализа «ВТБ Капитал» Алексей Моисеев.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > mn.ru, 3 апреля 2012 > № 527308

Евросоюз > Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 2 апреля 2012 > № 526739

Уровень безработицы в еврозоне в феврале 2012 года составил 10,8% против 10,7% месяцем ранее, говорится в сообщении Евростата. В феврале 2011 года показатель составлял 10%.

В Евросоюзе безработица традиционно ниже - в феврале показатель составил 10,2% по сравнению с 10,1% месяцем ранее. В феврале 2011 года уровень безработицы достигал 9,5%.

В абсолютном выражении без работы в ЕС в феврале находились 24,55 миллиона человек, из которых 17,134 миллиона безработных проживали в еврозоне. По сравнению с январем число безработных увеличилось на 167 тысяч человек в ЕС и на 162 тысячи человек - в еврозоне. К февралю 2011 года показатели выросли соответственно на 1,874 миллиона и 1,476 миллиона человек.

Лучше всего с трудоустройством дело обстоит, как и прежде, в Австрии, Нидерландах и Люксембурге (4,2%, 4,9% и 5,2% соответственно). Самые высокие показатели по-прежнему в Испании (23,6%), Греции (21%) и Португалии (15%).

В декабре 2011 года в ЕС насчитывалось 23,816 миллиона безработных, из них 16,469 миллиона человек - в еврозоне. Показатели января составляли соответственно 24,32 миллиона и 16,9 миллиона человек. 

Евросоюз > Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 2 апреля 2012 > № 526739

Евросоюз > Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 2 апреля 2012 > № 526678

Достигнутый в Копенгагене компромисс в отношении европейского стабфонда реально укрепит финансовую "противопожарную стену" вокруг еврозоны. Теперь очередь за учредителями МВФ увеличить свои взносы

800 млрд евро! Звучит? Это, конечно, не триллион, как того требовала Франция, но сумма тоже весьма внушительная. Ну, а если пересчитать в доллары, то искомая знаковая цифра с большим количеством нулей, как того требовали Международный валютный фонд (МВФ) и Организация экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), как раз и получится. 1 трлн долларов! Звучит же!

Брандмауэр "высотой" в 800 млрд евро

Итак, проектная "высота" новой финансовой "противопожарной стены", которой в ближайшие годы обнесут еврозону, чтобы успокоить инвесторов и отпугнуть "спекулянтов-поджигателей", официально составляет отныне 800 млрд евро. Однако к слову "новой" в этой фразе следует относиться философски. Брандмауэр будут строить из уже имеющихся кирпичей, их только иначе перераспределят.

По сути дела, министры финансов стран еврозоны добились на состоявшейся в Копенгагене в последних числах марта встрече того, что вообще-то противоречит законам математики: от перемены мест слагаемых сумма изменилась. Одни вольны считать это подтасовкой, в глазах других это просто более наступательный маркетинг. Почему бы не преподнести принятое решение как можно более эффектно?

Решение это сводится к тому, что часть средств первого, временного стабилизационного фонда будет объединена со вторым, постоянным стабфондом. Напомню: в мае 2010 года главы государств и правительств стран ЕС учредили Европейский фонд финансовой стабильности (EFSF), который, как ожидалось, к середине 2013 года выполнит свою функцию и прекратит существование.

Однако уже менее чем через год стало окончательно ясно, что долговой кризис в еврозоне серьезно затягивается, а потому в марте 2011 года было принято решение создать постоянно действующий стабфонд, который получил название Европейский стабилизационный механизм (ESM). Он должен был прийти на смену EFSF летом 2013 года.

Но уже к концу 2011 года долговой кризис настолько обострился, что европейцы решили поставить ESM на боевое дежурство досрочно - к 1 июля 2012 года. В результате у европейцев вскоре окажется два стабфонда. В Копенгагене как раз и решался вопрос о том, как будет выглядеть их временное параллельное существование и что станет с выделенными под них финансовыми средствами.

Частичное объединение средств EFSF и ESM

Франция предлагала объединить государственные гарантии в размере 440 млрд евро, которыми оснащен EFSF, с теми 500 млрд, которыми, в конечном счете, будет обладать ESM. В сумме получился бы почти триллион. Германия категорически возражала. Первоначально она даже предлагала вычесть из средств ESM те примерно 200 млрд евро, которые EFSF уже выделил или запланировал для оказания помощи Португалии, Ирландии и Греции.

Достигнутый в Копенгагене компромисс выглядит следующим образом: 200 млрд не вычтут из средств ESM, а приплюсуют к ним. К тому же в его активы включат еще и 100 млрд евро, которые страны ЕС предоставили Греции до создания EFSF в рамках первого пакета помощи этой стране. Так получается сумма в 800 млрд, хотя 300 из них либо уже выданы, либо твердо забронированы.

Теперь слово за МВФ

Таково крайне упрощенное изложение целого комплекса решений, принятых в Копенгагене министрами финансов 17 стран еврозоны. Эти решения реально расширяют возможности европейцев тушить неожиданные вспышки долгового кризиса. Одновременно, естественно, возрастают и финансовые риски для бюджетов участвующих в ESM государств.

Копенгагенские договоренности становятся, к тому же, важным аргументом Евросоюза в диалоге со странами-учредителями МВФ, к которым относится и Россия: мы, как вы и требовали, свои противопожарные меры усилили, теперь очередь за вами увеличить, как и было обещано, капитал фонда.

Евросоюз > Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 2 апреля 2012 > № 526678

Россия > Госбюджет, налоги, цены > itogi.ru, 2 апреля 2012 > № 526507

Сказка о потерянном времени

«При прочтении «Стратегии-2020» повисает в воздухе вопрос: неужели десять лет мы двигались в неверном направлении?»

При прочтении «Стратегии-2020» не оставляет ощущение дежавю с аналогичной «программой Грефа» десятилетней давности. Дело даже не в сходстве обстоятельств создания этих программ. Обе написаны после экономических кризисов: одна — 1998-го, другая — 2008—2009 годов. В обеих во главу угла ставятся социальная политика и переход на новую модель роста, основанную на развитии экономических институтов и создании благоприятного предпринимательского климата. Вопрос в другом: неужели все эти десять лет для экономики потеряны зря?

Правда, в социальной политике появилась важная новация. Наряду с традиционной борьбой с бедностью теперь ставка делается на создание комфортных условий для развития среднего (креативного) класса. Значит, не зря его представители выходили на Болотную площадь. Государство наконец заметило, что только креативный класс способен реализовать потенциал инновационного развития. Отсюда логичная концентрация усилий на развитие человеческого капитала — реформы здравоохранения, образования, системы социальной защиты и пенсионного обеспечения. Замечу, что в части последнего авторы стратегии ставят точку в дискуссиях о целесообразности накопительной составляющей пенсионной системы. В докладе однозначно говорится о развитии накопительных пенсионных схем.

Реализация указанных приоритетов требует кардинального пересмотра бюджетной политики. В стратегии предлагается увеличить бюджетные расходы на цели развития (прежде всего на трансформацию социальной сферы) на 4 процента ВВП. Частично (на 2 процента ВВП) этот рост может быть компенсирован снижением других бюджетных расходов. В число сокращаемых должны попасть расходы на национальную оборону и безопасность (на 0,9 процента ВВП), на ЖКХ, на содержание госаппарата и разного рода субсидии. Последнее представляет особый интерес.

Немалую долю в бюджетных субсидиях занимает поддержка сельского хозяйства (в частности, субсидирование кредитов) и пенсионной системы. Значительная часть приходится на поддержку государственных компаний. Рекордсменами в рамках бюджета 2012 года являются госструктуры, связанные с Олимпиадой в Сочи, развитием транспорта и дорожного строительства, «Росатом», «РЖД», «Роснано», Объединенные авиастроительная и судостроительная корпорации. Более 30 миллиардов рублей будет потрачено на субсидирование телерадиокомпаний. Промывание мозгов избирателям — занятие недешевое.

Авторы доклада посягают на священных коров. Именно развитие госкапитализма (читай — поддержка госкомпаний) было в последние годы главным трендом экономической политики. Эксперты вынуждены констатировать ошибочность этой политики. Они отмечают, что расходы и деятельность госкомпаний непрозрачны, неэффективны, не обеспечивают конкурентоспособность, а во многих случаях вообще бесконтрольны. Итоговый вывод авторов звучит жестко: «Вместо поддержки и консервирования неконкурентоспособных предприятий, ежегодных взносов в уставные капиталы госкорпораций предлагается переориентироваться на активное привлечение частного капитала, рыночные меры поддержки». Вновь повисает в воздухе вопрос: неужели десять лет мы двигались в неверном направлении?

Наиболее болезненные меры предлагаются по пенсионной реформе.

Ее пробуксовка в начале нулевых и последующее «ничегонеделание» создали в пенсионной системе драматическую ситуацию. Покрытие возрастающего дефицита Пенсионного фонда ложится тяжелым бременем на федеральный бюджет (совокупный трансферт — более 5 процентов ВВП). Помимо общего низкого уровня пенсий (в соотношении с зарплатой они в 1,5—2 раза ниже, чем в странах ОЭСР) существующая пенсионная система не удовлетворяет пенсионные потребности среднего класса. Он оказывается лишь донором низкодоходных слоев населения. При этом тариф пенсионных взносов уже сопоставим со странами ОЭСР, что исключает его дальнейшее повышение. Авторы резонно предлагают снизить налоговую нагрузку на бизнес в этой части до 20—22 процентов фонда зарплаты с целью предотвращения ухода бизнеса в тень.

Основные рекомендуемые новации в пенсионной системе: сокращение оснований для досрочных пенсий с мягким повышением пенсионного тарифа для оставшихся льготников; введение для средне- и высокодоходных групп работников квазидобровольных (по умолчанию) отчислений на накопительную пенсию при одновременном развитии добровольных пенсионных накоплений и других форм сбережений; поэтапное повышение пенсионного возраста к 2030 году до 63 лет. Неприятие обществом этой меры и политические риски ее введения заставили авторов долго объяснять ее необходимость и справедливость.

В целом стратегия далека от революционной, но дает шанс на смену вектора развития страны и решение многих болезненных проблем. Вопрос лишь в одном: есть ли у власти политическая воля реализовать эту программу или ее постигнет судьба всех предыдущих?

Андрей Нечаев

пре­зи­дент бан­ка «Рос­сий­ская фи­нан­со­вая кор­по­ра­ция», ми­нистр эко­но­ми­ки РФ (1992 - 1993)

Россия > Госбюджет, налоги, цены > itogi.ru, 2 апреля 2012 > № 526507

Чехия > Госбюджет, налоги, цены > economy.gov.ru, 31 марта 2012 > № 530807

По данным Международной организации труда, средний уровень зарплаты в мире составляет 1480 долларов (27 631 крону). В Чехии этот показатель ниже среднего – 24 319 крон, однако если сделать перерасчет по паритету покупательной способности, то цифра составляет 33 345 крон.

Исследование проводилось на основании статистических данных из 72 стран. При этом экономисты использовали не классические американские доллары, а отрегулированный обменный курс по паритету покупательной способности. Самые высокие зарплаты – в Люксембурге, Норвегии и Австрии.

Právo

Чехия > Госбюджет, налоги, цены > economy.gov.ru, 31 марта 2012 > № 530807

Евросоюз > Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 31 марта 2012 > № 525648

Международному валютному фонду необходимо больше ресурсов, чтобы успешно справляться со сложностями глобальной экономики, полагает вице-президент Европейского центрального банка Витор Констанцио, передает Reuters.

"Эти средства станут собственными ресурсами МВФ, не каким-то специальным фондом или особым счетом на нужды Европы", - заявил Констанцио на пресс-конференции после встречи министров финансов и глав Центробанков Евросоюза в Копенгагене.

"Увеличение средств МВФ станет признанием того факта, что в интересах мировой экономики фонду необходимо больше ресурсов. Это становится очевидным, если мы задумаемся о том, какой должна быть роль МВФ, если возникнет очередная неотложная ситуация", - сообщил вице-президент ЕЦБ.

В апреле в Вашингтоне пройдет встреча министров финансов 20 крупнейших в мире развивающихся и развитых стран (G20), на ней будет обсуждаться увеличение средств МВФ. "Очень важно понимать, что некоторые, на мой взгляд, сильно переоценивают и преувеличивают связь между наращиванием ресурсов МВФ и ситуацией в Европе", - добавил Констанцио.

Накануне Еврогруппа одобрила увеличение общего объема средств для борьбы с кризисом до 700 млрд евро. ОЭСР ранее предлагала даже более радикальные меры - увеличить европейский стабфонд не менее чем до 1 трлн евро. 

Евросоюз > Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 31 марта 2012 > № 525648

Норвегия > Приватизация, инвестиции > nalogi.net, 30 марта 2012 > № 526730

Несмотря на мировой кризис, Норвегия переживает настоящий инвестиционный бум. Предполагается, что в ближайшее десятилетие объем иностранных капиталовложений составит более 114 млрд. евро, и такой оптимистический прогноз имеет под собой все основания. Ведь норвежская экономика - это гармоничное сочетание свободного рынка и умелого государственного регулирования. Правительство, используя широкую сеть крупных предприятий, контролирует ключевые отрасли, включая жизненно важный нефтяной сектор, на долю которого приходится почти половина норвежского экспорта и более 30% государственных доходов.

Однако «не нефтью единой» славится это маленькое государство Северной Европы. Газ и гидроресурсы, металлы и минеральные полезные ископаемые, рыба и лес, – все эти богатства, которым рачительно распоряжаются власти и местные жители, в сочетании в великолепно развитой инфраструктурой, вывели Норвегию по многим показателям на передовые позиции мировой экономики. Так, сегодня она занимает второе место в мире по экспорту рыбы, третье - по экспорту природного газа, четвертое - по экспорту нефти. Помимо этого, Норвегия постоянно фигурирует в первых строчках ведущих мировых рейтингов, таких как Индекс глобальной конкурентоспособности, Индекс развития людских ресурсов и целом ряде других.

Не удивительно, что Норвегия неизменно привлекает значительно число иностранных инвестиций. Больше всего ПИИ поступает из таких стран, как Швеция, США, Великобритания, Дания и Нидерланды. Однако год от года «инвестиционная география» постоянно расширяется. В зарегистрированных норвежских компаниях иностранные вкладчики занимают второе место по объему капиталовложений после правительства Норвегии. Причины столь большого интереса зарубежных инвесторов, что называется, налицо. Перечислим лишь некоторые из них:

• Стабильная политическая система, обеспечивающая предсказуемый и прозрачный деловой климат.

• Минимальный уровень коррупции.

• Разумная финансовая политика, гарантирующая надежность финансовой и банковской системы.

• Неизменно профицитный бюджет.

• Второе место среди развитых стран по ВВП на душу населения (вслед за Люксембургом).

• Самый низкий уровень безработицы среди государств-членов ОЭСР.

• Правительство является главным акционером во многих крупных компаниях, таких как: нефтяная компания «Statoil» (STO); алюминиевая - «Norsk Hydro» (NHYDY); производящая удобрения - «Yara International» (YARIY); банковская группа «DnBNOR» (DNBHY); телекоммуникационный провайдер «Telenor» (TELNY).

• Наряду с Канадой и Австралией, Норвегия - одновременно и высокоразвитая страна и страна с развивающимся сырьевым рынком. ориентированным на экспорт ( в первую очередь, это добыча нефти, производство металлов, удобрений и морепродуктов).

• Наличие высокообразованных профессиональных кадров разных уровней (норвежские университеты и колледжи финансируются в соответствии с европейскими директивами).

• Открытость практически всех секторов национальной экономики для иностранных капиталовложений.

Несмотря на то, что не существует специальной системы электронного перевода средств (ETF) конкретно для Норвегии, доступ к норвежским акциям получить достаточно просто - путем их приобретения у крупнейших холдингов на фондовых биржах или через систему ADR.

Низкий уровень риска и долгосрочные инвестиционные возможности дают аналитикам основания утверждать, что в ближайшие и последующие годы Норвегию ждет непрерывный экономический рост.

Ко всему сказанному нельзя не добавить, что привлекательность Норвегии не ограничивается ее инвестиционными возможностями. Живописная природа - фьорды, водопады, девственные леса, а также северные сияния и белые ночи делают эту страну идеальным местом для туризма.

Норвегия > Приватизация, инвестиции > nalogi.net, 30 марта 2012 > № 526730

Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 30 марта 2012 > № 525156

Представители крупнейших религиозных организаций РФ осуждают легализованную 10 лет назад в Нидерландах практику эвтаназии и заявляют об исключительном праве Бога определять момент смерти человека. Они также напоминают о чудесных исцелениях и предупреждают об опасном искушении избавиться путем эвтаназии от "непродуктивных" сограждан.

Эвтаназия - прекращение жизни человека, страдающего неизлечимым заболеванием и испытывающего невыносимые страдания - впервые в мире была применена 1 апреля 2002 года в Нидерландах. Сегодня ежегодное количество "заявок на смерть" в Голландии исчисляется тысячами, эвтаназия разрешена в странах Бенилюкса, Швейцарии, трех штатах США (Орегон, Вашингтон и Монтана), законопроект о ее легализации рассматривается парламентом Шотландии. В России, как и в большинстве стран мира, эвтаназия запрещена.

Православные

"По своей воле люди не должны распоряжаться жизнью человека, даже в том случае, если больной сильно страдает. Во-первых, история медицины знает случаи необъяснимых, а в религиозном понимании - чудесных исцелений безнадежных больных. А во-вторых, любое намеренное насильственное прекращение жизни Церковь считает убийством или самоубийством", - заявил РИА Новости председатель Синодального отдела по церковной благотворительности и социальному служению РПЦ епископ Смоленский и Вяземский Пантелеимон, возглавляющий Общество православных врачей России.

Он признал, что бывает, когда больной сам просит его умертвить. "Но это может происходить в состоянии отчаяния или депрессии. Выполнять такие просьбы недопустимо", - считает епископ.

Время перед смертью, по его словам, - "это возможность и врачам, и священникам, и родственникам больного проявить особую любовь и заботу о страдающем человеке, помочь ему достойно перейти в вечность - в этом и будет проявляться наше подлинное милосердие по отношению к умирающему".

Представитель РПЦ отметил, что современная реаниматология "ставит сложный вопрос правильной констатации смерти человека". В медицине этот момент определяется такими критериями, как остановка кровообращения, дыхания и смерть мозга, в христианстве же смерть - это "разлучение души от тела". Поэтому, с точки зрения Церкви, искусственное поддержание жизни допустимо до тех пор, пока осуществляется деятельность организма как целого.

"Искусственное поддержание функционирования организма, когда действуют лишь отдельные органы, не может рассматриваться как обязательная и желательная задача медицины", - сказал собеседник агентства.

Он подчеркнул, что "смерть человека в понимании Церкви является духовной вершиной его жизни, рождением в вечность", и она призывает христианина "смиренно принять испытание смертью".

Глава Синодального отдела Московского патриархата по взаимоотношениям Церкви и общества протоиерей Всеволод Чаплин заявил, что "пропаганда эвтаназии и окружающих ее идей постепенно ведут к расчеловечиванию общества", а "вступившие на этот путь смогут через десять лет прийти к тому, что человек, неспособный осознанно приобретать продукты потребления, будет вычеркнут из жизни".

По наблюдениям священнослужителя, за 10 лет, прошедших со дня принятия закона об эвтаназии в Нидерландах, "произошло очень симптоматичное смещение акцентов в дискуссии вокруг эвтаназии".

"Сначала говорилось об облегчении страданий неизлечимо больных - сейчас говорят о помощи людям, уставшим от жизни, а также об умерщвлении младенцев, родившихся с серьезными болезнями. Боюсь, что еще через десять лет будет пропагандироваться полудобровольный уход из жизни людей, невыгодных с экономической точки зрения, пожилых, больных, слабых", - предостерег Чаплин.

Вместе с тем он с удовлетворением отметил, что большинство стран сегодня "не воспринимают идеи пропаганды эвтаназии".

"Человек с незамутненным рассудком и с чистым сердцем понимает, что его ближний ценен не потому, что он здоров и обладает так называемым "качеством жизни", а потому что прекрасен как совершенное Божье творение, даже если он стар или родился с ограничениями здоровья", - уверен представитель Московского патриархата.

По его мнению, даже среди тяжелобольных очень мало людей, кто бы по-настоящему хотел бы прекратить свои страдания путем эвтаназии.

Эксперт комитета по вопросам семьи, женщин и детей Госдумы, председатель Миссионерской комиссии при Епархиальном совете Москвы иеромонах Димитрий (Першин) напомнил, что в античные времена под эвтаназией понимали либо безболезненную смерть, либо смерть благородную, а иногда и мученическую, но во всех перечисленных случаях она "не имела ничего общего с суицидом, и тем более с идеей использовать врачей для ускорения смерти пациента".

Об эвтаназии как о "блаженной смерти" говорили и первые христианские мыслители. Иеромонах Димитрий (Першин) пояснил, что до сих пор такое понимание блаженной смерти как дара сохраняется в православном богослужении - в прошении о "безболезненной, непостыдной и мирной кончине и добром ответе на Страшном суде Христовом".

Существует также и особый чин молитвы "о разлучении души от тела" в том случае, когда человек долго страдает от "нестерпимой болезни" и "горькой немощи". "Священник просит Бога облегчить страдания умирающего, простить ему грехи, даровать душе мир, отделить ее от тела и упокоить в небесных обителях до всеобщего воскресения. Но такая эвтаназия - дело Бога и мы можем лишь просить Его об этом", - подчеркнул священнослужитель.

Мусульмане

Тема эвтаназии актуальна и для мусульман. По словам зампредседателя Духовного управления мусульман европейской части России, советника главы Совета муфтиев России Фарида Асадуллина, эта тема обсуждается на многих исламских порталах.

"Подавляющее большинство мусульманских деятелей к эвтаназии относятся отрицательно. В мусульманских странах это однозначно не разрешено и не одобряется", - сказал Асадуллин РИА Новости.

Он объясняет эту позицию одним "основным принципом": "Всевышний дает человеку жизнь - и только Он вправе отнять ее у него". Таким образом, актом самоубийства (с помощью врачей или без) человек выводит себя из исламской традиции.

В то же время Асадуллин отметил, подчеркнув, что это его личное мнение, что бывают и такие тяжелые случаи, которые позволяют говорить об эвтаназии при соответствующем решении больного и его близких. "В крайнем случае, если речь идет об экстраординарной ситуации, когда есть мнение и человека, попавшего в тяжелую жизненную ситуацию в результате болезни, и его ближайших родственников, - в этом случае игнорировать это решение мне представляется вряд ли правильным", - сказал собеседник агентства.

Первый зампредседателя Центрального духовного управления мусульман России муфтий Альбир Крганов призвал "делать все, чтобы сохранять жизни и детей, и стариков, и больных". Он считает эвтаназию "несмирением перед Богом". "Что нам дано в жизни Богом - мы должны вынести", - убежден Крганов.

Представитель Координационного центра мусульман Северного Кавказа в Москве муфтий Шафиг Пшихачев также высказался против эвтаназии.

"Мое мнение - частично и мнение религиозных лидеров Кавказа. Человеку дано прожить столько, сколько определяет Всевышний, - и человек должен эту жизнь проживать. Наш Пророк сказал, что человек не переносит никакие нужды и испытания, кроме как те, через которые Всевышний или снимает с него определенные грехи, или поднимает его степень... Поэтому, конечно, прерывать жизнь, если даже это добровольно, в исламе не приветствуется. Человек должен дожить", - заключил Пшихачев.

Иудеи

Последователи иудаизма категорически против эвтаназии, заявил глава департамента общественных связей Федерации еврейских общин России Борух Горин. "Еврейский взгляд на этот вопрос исходит из того, что человеческое тело человеку не принадлежит. Оно принадлежит Всевышнему и дано человеку во временное пользование. Каждый наш вздох призван прославлять Всевышнего, и от этой миссии нельзя уклониться. Полагаясь на Бога, веря в Него, человек должен прожить свою жизнь до конца, данного ему Всевышним", - сказал Горин.

Он отметил, что в своде законов "Шульхан Арух" есть предписание очень бережно обращаться с тем, кто находится при смерти, в состоянии агонии: "Нельзя ни переворачивать его, ни переносить в другое помещение, поскольку эти действия могут приблизить момент его смерти". "Активные действия, способные приблизить его кончину, по отношению к такому больному недопустимы: есть абсолютный запрет Торы "не убий", - подчеркнул Горин.

Однако, если прерывать жизнь абсолютно недопустимо, то "иное дело - продлевать жизнь в том случае, если она доставляет невыносимые страдания, человек обречен и сам просит не продлевать ему жизнь".

"Есть случаи, когда иудаизм разрешает ее не продлевать, то есть не совершать специальных процедур, которые могли бы это сделать. Но такое решение должно быть результатом самой тщательной оценки состояния больного лечащим врачом и компетентным раввином", - пояснил представитель еврейской общины.

Буддисты

Буддисты также отрицательно относятся к любому намеренному прерыванию жизни.

"Любая жизнь драгоценна, этим все сказано. Это одно из самых главных нравственных и духовных начал", - заявил РИА Новости постоянный представитель в Москве Буддийской традиционной сангхи России Санжей-лама.

По его словам, буддисты верят в причинно-следственную связь всего сущего и, если человек тяжело болен, тому есть веские причины.

"Отсутствие духовного равновесия ведет и к отсутствию телесного здоровья", - добавил лама.

Католики

"Что касается законодательных аспектов эвтаназии, то в России, как известно, этот вопрос не стоит, слава Богу. А в странах, где этот вопрос включается в повестку дня парламентов, поместные Католические церкви предпринимают все возможные усилия для того, чтобы не допустить легализации эвтаназии", - сказал РИА Новости представитель Апостольской нунциатуры Ватикана в России священник Игорь Чабанов.

По его мнению, "неудивительно, что вопрос эвтаназии возник в жизни современных обществ ровно в тот период, который отличается ростом бессердечия, количества абортов и разводов, нарушения естественных, традиционных социальных связей".

"В светских дискуссиях вопрос об эвтаназии достаточно лицемерно преподносится как вопрос заботы о людях, которые страдают перед смертью. На самом деле эвтаназия - это проявление бессердечия близких тех людей, которые находятся в тяжелом состоянии. Введение этого вопроса в правовое поле представляет возможность родственникам и социальным службам пренебречь своим долгом по отношению к умирающему человеку. Вместо исполнения долга заботы о ближнем до его естественной смерти, по сути, предлагается убийство", - считает католический священник.

Протестанты

Отношение к эвтаназии крупнейшей протестантской (пятидесятнической) организации страны - Российского объединенного союза христиан веры евангельской (РОСХВЕ) - четко прописано в "Социальной позиции протестантских церквей России".

"Мы считаем, что человеческая жизнь является священным даром Господа, и только Он один имеет право распоряжаться ею. Таким образом, эвтаназия является формой убийства или самоубийства, то есть тяжким грехом перед Богом", - заявил РИА Новости первый заместитель начальствующего епископа РОСХВЕ епископ Константин Бендас.

Вместе с тем продление жизни отдельных органов тела при наступлении клинической смерти, по мнению российских протестантов, "далеко не всегда оправдано" и "не является непременной обязанностью медицинского сообщества".

Как и представитель РПЦ, Бендас обратил особое внимание на опасность легализации эвтаназии из-за возможности ее корыстной мотивации. По его словам, "вместо того, чтобы относиться с уважением к человеческой жизни, сторонники эвтаназии зачастую ставят ударение на социальные преимущества от элиминации "непродуктивных" сограждан, в том числе на избежание "ненужных медицинских затрат".

"Будучи уверенными в том, что сверхъестественное исцеление возможно в любое время, мы считаем, что за неизлечимо больных необходимо молиться, а также делать все, что в наших силах, чтобы облегчить их физические страдания", - заключил протестантский епископ. Ольга Липич, Ольга Самсонова, Виктор Хруль.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 30 марта 2012 > № 525156

Россия > Приватизация, инвестиции > ria.ru, 30 марта 2012 > № 525126

Общий объем иностранных инвестиций в РФ в 2011 году составил 65 миллиардов долларов, увеличившись на 46,4% по сравнению с 2010 годом, свидетельствуют данные, опубликованные Минэкономразвития РФ.

При этом МЭР уточнило оценку объема прямых иностранных инвестиций в РФ до 51,9 миллиардов долларов, что на 19,9% больше объема 2011 года. Из них в банки было инвестировано 3,4 миллиарда долларов, в прочие секторы - 48,5 миллиарда долларов.

Ранее глава Минэкономразвития Эльвира Набиуллина заявляла, что приток прямых иностранных инвестиций в РФ в прошлом году составил 52 миллиарда долларов против 43 миллиардов долларов в 2010 году.

По данным Минэкномразвития, в 2011 году произошел отток портфельных инвестиций в объеме 21,2 миллиарда долларов. Объем притока прочих инвестиций (в первую очередь кредитов) составил 34,2 миллиарда долларов.

По данным Банка России за январь-сентябрь 2011 года, лидерами среди иностранных инвесторов в Россию стал Кипр с объемом 8,7 миллиардов долларов, Британские Виргинские острова (5,3 миллиарда долларов), Ирландия (4,8 миллиарда долларов), Нидерланды (4,1 миллиарда долларов). Объем инвестиций из Германии и Бермудских островов составил по 1,5 миллиарда долларов, из Швеции и Люксембурга - 1,8, из Австрии - 1,3, с Багамских островов - 1,2 миллиарда долларов. Инвестиции из прочих стран в совокупности составили 6,2 миллиарда долларов за девять месяцев прошлого года.

Основными видами экономической деятельности по объему инвестиций с января по сентябрь 2011 года стали торговля (13,8 миллиарда долларов, 36,3% от общего объема), финансовая деятельность и страхование (6,6 миллиардов долларов, 17,4%), обрабатывающие производства (5,1 миллиард долларов, 13,4%).

В рейтингах инвестиций по регионам за 2011 год лидирует Москва с объемом привлеченных прямых иностранных инвестиций 3,9 миллиардов долларов (346 долларов на душу населения), Московская область - 2,6 миллиарда долларов (365 долларов на душу населения), Сахалинская область - 2,2 миллиарда долларов (4486 долларов на душу населения). Санкт-Петербург привлек инвестиций в 2011 году на сумму чуть более 1 миллиарда долларов, Тюменская область - 971 миллиона долларов, Калужская область - 814 миллиона долларов.

Россия > Приватизация, инвестиции > ria.ru, 30 марта 2012 > № 525126

Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 29 марта 2012 > № 524903

Председатель Правительства Российской Федерации В.В.Путин провёл заседание Президиума Правительства Российской Федерации.

Стенограмма начала заседания:

В.В.Путин: Добрый день, уважаемые коллеги! Сначала оперативная информация. Сергей Иванович Шматко расскажет нам о нововведениях по порядку техприсоединений потребителей к электрическим сетям – имеются в виду и небольшие потребители, и юридические лица, и физические. Пожалуйста, Сергей Иванович.

С.И.Шматко: Уважаемый Владимир Владимирович! Вы действительно правы: технологическое присоединение к сетям – это важнейший показатель горячей темы, по которой бизнес-сообщество и население оценивают работу электроэнергетиков наряду с такими важными показателями, как цена на электричество и так далее.

За последние годы был принят ряд существенных изменений нормативно-правового регулирования. В частности, Владимир Владимирович, все потребители – население либо малый бизнес – до 15 кВт присоединенной мощности платят фиксированную цену 550 рублей, потребители от 15 кВт до 100 кВт присоединенной мощности – плату за присоединение с рассрочкой на три года. Только на этой льготе, представленной бизнес-сообществу, холдинг МРСК за последние два года имел выпадающих доходов в размере более 12 млрд рублей. Это как раз тот существенный вклад энергетиков в либерализацию этого сектора, в решение этой проблемы. Более того, мы считаем, что приняли ключевое, важное очень решение – это запрет на включение в плату, присоединение расходов сетевых компаний, связанных с развитием уже существующей инфраструктуры. Говоря своим языком, если на территории существуют уже необходимые подстанции, свободная мощность, то вновь присоединяемые потребители не должны платить ни за что, только платят за оформление, как мы говорим, за бумагу. Исключение составляют случаи появления новых потребителей, где действительно требуется от существующих электросетей к присоединяемой мощности провести какие-то более сложные мероприятия, построить сети – это уже оплачивает потребитель. Всё остальное, в том числе наращивание трансформаторной мощности, – это за счёт собственных средств сетевой компании.

Владимир Владимирович, самая ключевая вещь, я считаю, – это достижение абсолютной информационной прозрачности в этой сфере. В этой связи мы сделали достаточно серьёзные шаги. Все наши крупные сетевые компании – Федеральная сетевая компания, крупные дочерние предприятия МРСК-холдинга, – все имеют интерактивные интернет-порталы, на которые любой желающий может зайти, посмотреть в своём районе, какая мощность существует, есть ли возможность присоединения в рамках существующей инфраструктуры, посмотреть на планы развития инфраструктуры и самое главное – оставить соответственно интерактивную электронную заявку, которая соответствующим образом, так сказать, отрабатывается. Рассчитываем, что эта работа существенно снизит те риски или те, скажем так, коррупциогенные риски, возникающие и обсуждаемые в этой сфере.

В последнее время проработали ряд интересных предложений по более рачительному использованию существующей инфраструктуры, Владимир Владимирович. Это следующая проблема. Не секрет, что у нас много предприятий, которые исторически были (например, в оборонной промышленности много таких предприятий) присоединены к большой мощности, но потом это потребление снизилось. Вот мы с Вами вчера были в Воронеже, я на полях Вашего совещания проводил встречу с электроэнергетиками. Воронеж – такой крупный город с большими оборонными предприятиями исторически. И как мне говорили электроэнергетики, часто на таких территориях сейчас уже построены и функционируют торговые центры, то есть потребление совсем низкое и в ближайшие годы не будет расти. Что мы хотим сделать? Мы хотим провести тщательную инвентаризацию, особенно в крупных городах, той мощности, которая закреплена ранее была за оборонными и не просто оборонными предприятиями, а за крупными предприятиями, которые сейчас этой мощностью не пользуются и в ближайшие годы не будут пользоваться. И в этой связи мы считаем, что должны быть разработаны соответствующие нормативно-правовые акты, которые позволят нам на каких-то условиях не обязательно изъять, но каким-то образом ввести в хозяйственный оборот эту существующую мощность. И по нашим оценкам, Владимир Владимирович, это существенные показатели, например у нас Москва потребляет где-то 16–17 ГВт мощности, 16–17 тыс. МВт мощности, в том числе зимой, а вот свободной такой мощности, как экспертные оценки показывают, существует до 1 тыс. МВт. Это очень существенная величина, и если мы всё правильно сделаем, то мы действительно дадим в первую очередь хороший результат, хорошую возможность малому и среднему бизнесу уже в ближайшее время, в ближайшие год-полтора получить возможность присоединения.

Хотим сказать, что работы ведём очень тесно с ФАС в этой части. Почему? Потому что часто бывают жалобы, конечно, со стороны потребителей по срокам технологического присоединения, по иным нарушениям. Считаем, что эта работа по повышению прозрачности, так сказать, и по использованию уже существующей инфраструктуры нам даст хорошую возможность уже в ближайшее время, как я сказал, выйти на существенную либерализацию проблем в этой части.

В.В.Путин: Хорошо, спасибо. Помогу Сергею Ивановичу, повторю важные вещи. Итак, устанавливается упрощённый порядок подключения объектов до 100 кВт для малого бизнеса и объектов до 15 кВт для физических лиц, так? Плата за подключение для всех потребителей электрической энергии мощностью до 15 кВт не может превышать 550 рублей. Также установлена рассрочка оплаты технологического присоединения мощности от 15 до 100 кВт включительно на срок до трёх лет с даты подключения, так? Это такая позитивная новость для потребителей.

Андрей Александрович (обращаясь к А.А.Фурсенко), министерство объявило результаты конкурсного отбора программы развития деятельности студенческих объединений. Победителями конкурса объявлено 95 вузов. Поподробнее расскажите, пожалуйста.

А.А.Фурсенко: Владимир Владимирович, во время встречи со студентами в Томске Вы по просьбе студентов сказали, что надо поддержать программы развития студенческого самоуправления по двум основным блокам. Первое – это профессиональное развитие, это студенческие КБ, студенческие инкубаторы и так далее. И вторая вещь – это социальная жизнь студентов.

Мы объявили соответствующий конкурс, при этом с самого начала было сказано, что вуз должен быть представлен объединённым советом обучающихся. 236 вузов подали заявки, это вузы, подчинённые Минобрнауки, из них 90% как раз объединили свои различные студенческие организации, что само по себе очень важно. 95 победителей, причём победители представляют 53 субъекта Федерации, все округа. Они получат в течение двух лет только из бюджета около 3 млрд рублей и ещё столько же привлекут в виде софинансирования.

Три главных направления. Это студенческие КБ, лаборатории, инновационные центры – на эти цели за два года будет истрачено из бюджета 540 млн рублей. Это организация студенческого досуга (творческие клубы, клубы по интересам) – это более 600 млн рублей. И, третье, достаточно большая сумма – это поддержка студенческого спорта, студенческих клубов и спортивных лиг – это тоже 340 млн. Вузы получают из федерального бюджета в год до 20 млн. В зависимости от размера вуза мы дифференцируем эту субсидию. Примерно такую же сумму привлекают сами.

Как я уже сказал, поскольку в рамках этой программы произошло объединение студенческих организаций, мы рассчитываем, что это даст возможность гораздо более эффективно организовать работу со студентами, причём все заявки шли за двумя подписями – представителя студенческого самоуправления и ректората, то есть мы надеемся, что внутри тоже гораздо более активно взаимодействуют.

В.В.Путин: Хорошо. Мы в конце прошлого года, в декабре, подписали постановление об объявлении конкурса среди рабочих специальностей. Мы такой конкурс решили провести впервые. Утверждено пять номинаций: «Лучший сварщик», «Лучший каменщик», «Лучший шахтёр», «Лучший электромонтёр» и «Лучший водитель грузового большегрузного автомобиля». Финальные этапы конкурса должны пройти в июне–октябре текущего года. Победитель должен получить 300 тыс. рублей; человек, занявший второе место, – 200 тыс. рублей; и третий конкурсант, занявший третье место, – 100 тыс. рублей. Министерство сейчас приступило к отбору кандидатов. Татьяна Алексеевна (обращаясь к Т.А.Голиковой), пожалуйста. Как работа идёт?

Т.А.Голикова: Владимир Владимирович, в соответствии с тем решением Правительства, о котором Вы упомянули, были выбраны эти пять номинаций. Они были представлены согласованной позицией профсоюзов и работодателей, были проведены соответствующие заседания, и на основе предложений, которые были сформированы, мы на этой неделе утвердили порядок и условия проведения конкурса. Следует сказать, что в процессе обсуждения и представители профсоюзной стороны, и представители работодателей, конечно, огорчились, что у нас только пять номинаций, но тем не менее ряд работодателей предложил ввести внеконкурсные номинации за счёт собственных средств работодателей. И помимо того, что Вы перечислили, Кемеровская область выступила с инициативой, поскольку у них угольный регион, добавить ещё четыре номинации рабочих, которые работают в угольных отраслях. И металлурги выступили с инициативой провести конкурс лучшего по профессии среди учащихся профессионально-технических училищ, которых готовят для работы в металлургической отрасли. Это тоже было поддержано на заседании оргкомитета, и это будет добавлено к тем мероприятиям, которые пройдут по правительственным номинациям. Соответственно, так же будет финансовая поддержка, как и на уровне федерального Правительства, – 300, 200 и 100. Этапы конкурса будут проводиться...

В.В.Путин: 300 тыс.

Т.А.Голикова: 300 тыс., 200 тыс. и 100 тыс., да. Этапы будут проводиться на двух уровнях: региональный уровень и федеральный. Федеральный, как Вы сказали, пройдёт в июне–октябре. И на сегодняшний день пять субъектов Российской Федерации: Кемеровская, Астраханская, Белгородская области, республики Татарстан и Башкортостан вышли с предложениями финальные этапы конкурса провести на их производствах и на их территориях. И они соответственно выступают организаторами, и финансовое участие принимают в организации этого конкурса.

И наконец, хочу сказать, что ключевым критерием является то, что человек не менее трёх лет проработал по этой профессии. Применительно к обучающимся в профтехучилищах критерии сейчас ещё разрабатываются. В ближайшее время все регионы, которые я упомянула, должны представить программу проведения конкурсов, непосредственно финальных. Ну и я надеюсь, что если июнь–октябрь пройдут успешно, то декабрь, наверное, будет месяцем подведения итогов уже здесь, когда Федеральное Правительство будет награждать победителей в конкурсе.

В.В.Путин: Хорошо. Спасибо.

Теперь несколько слов о повестке дня. Вы знаете, что 23 марта мы в Ленинградской области, в Киришах рассматривали вопрос о развитии газовой отрасли и так вскользь коснулись одного из очень важных вопросов, он называется «попутный газ». Использование попутного газа в развитых экономиках – это где-то 95%, в некоторых странах сжигание попутного газа вообще запрещено, у нас 75,6% только используется, всё остальное, к сожалению, до сих пор сжигается. Есть планы, они реализуются, в целом компании вкладывают немаленькие деньги. Речь идёт о миллиардах и миллиардах рублей, это инвестиции немаленькие, но отдача хорошая, потому что использование попутного газа – это и тепло, это электроэнергия, это ценные химические продукты в конечном итоге и увеличение экспортного потенциала России. Но мы в прошлом году с вами (наши нефтяники точнее, с чем их можно поздравить) опять зафиксировали первое место в мире по добыче нефти. У нас было 511 млн т, и это привело к тому, что было получено 66 млрд куб. м попутного газа. В этом году планируется, что мы получим 70 млрд куб. м попутного газа.

Нам нужно будет сегодня с вами рассмотреть поправки в законодательство, которые упростят доступ этого попутного газа в газотранспортные системы. Чрезвычайно важная задача: понятно, что нельзя подрывать возможности и экономические шансы основных добытчиков газа, газовиков, но попутный газ тоже использовать нужно. Рассмотрим этот вопрос сегодня поподробнее.

Доступ к газотранспортной системе, упрощение порядка доступа. И такие нормы должны будут вступить в силу уже с 1 июля 2012 года.

Ещё один вопрос повестки дня, на который я хотел бы обратить внимание. Речь пойдёт об увеличении срока действия технических условий подключения к инженерным сетям новых жилых объектов. Имеется в виду увеличение тех сроков, которыми сегодня пользуются после подключения к этим сетям, и исключение необходимости каждые там три года бегать и продлевать эти условия. Предлагается увеличить сроки действия технических условий на подключение к инженерным сетям с двух до пяти лет. Ещё раз повторяю: чтобы исключить необходимость возвращения к этим процедурам через три года, дать возможность людям спокойно работать в течение пяти лет.

Нужно максимально упростить существующие здесь процедуры и правила на всём этапе – от оформления земельных участков под застройку, утверждения проектов до подключения новых домов к коммунальным сетям. Имею в виду весь комплекс вопросов, связанных с упрощением, снятием административных барьеров при осуществлении строительства.

В прошлом году в России было введено 62,3 млн кв. м жилья – это на 6,6% больше, чем в предыдущий год, фактически мы вышли на докризисный уровень. Напомню, что самый высокий уровень ввода жилья у нас был в 2008 году: было зафиксировано 64,1 млн кв. м жилья. Сейчас, ещё раз повторю, в прошлом году – 62,3, почти докризисный уровень.

В то же время нужно отметить, что реализация инвестиционно-строительных проектов в России остаётся одной из самых сложных в мире проблем: количество и длительность разрешительных процедур у нас, к сожалению, до сих пор больше, длиннее, чем в других странах. В России, по данным международных организаций, необходимо пройти 53 процедуры длительностью 540 дней, для того чтобы получить соответствующее разрешение, а средний показатель для стран ОЭСР – 16 процедур и 166 дней. Разница, как видите, существенная.

В итоге и сроки строительства затягиваются, и явно завышены расходы застройщиков, что в конечном итоге ведёт к повышению цены – конечной цены на квадратный метр и мешает нам решать проблему обеспечения граждан России доступным жильём.

Вот на эти вопросы хотел бы обратить внимание, но они не единственные. Сейчас давайте мы начнём работать по повестке.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 29 марта 2012 > № 524903

Россия > Госбюджет, налоги, цены > mn.ru, 28 марта 2012 > № 522556

В поисках идей

России не нужна сейчас «модернизация»

Олег Черницкий

Наиболее яркие страницы истории России — это перестройка страны на чужой лад.

Вот древнерусские князья приглашают греков, чтобы те крестили диких восточнославянских язычников, дали им алфавит, календарь и веру. Вот монголо-татары сжигают всю страну дотла и устанавливают здесь свои изуверские порядки. Вот Иван III свергает ненавистное иго, после чего женится на византийской принцессе и перестраивает Москву с помощью итальянских архитекторов. Петр I вообще искореняет все «русское». Большевики, вдохновляемые Французской революцией, Парижской коммуной, Марксом, Энгельсом, а также Карлом Либкнехтом и Розой Люксембург, всего лишь продолжают традицию. Даже в самое недавнее время мы стали свидетелями того, как «по гарвардским учебникам» в России внедрили рыночную экономику.

Так и живем — все время отстаем, все время догоняем, все время приглашаем варягов для наведения порядка. Интересно, впрочем, что этот процесс зачастую предполагает какой-никакой, но все же анализ лучшего зарубежного опыта с целью отбора. По легенде, князь Владимир, прежде чем крестить страну по греческому обряду, провел состязание между мусульманами, иудеями, католиками и православными и пришел к выводу, что греческая вера лучше всех.

Что же мы можем выбрать сегодня? Такое ощущение, что ничего. Испарилась европейская эйфория от проекта расширения ЕС и перевода стран бывшего соцлагеря на рыночные рельсы. «Безумные нулевые» в Штатах обернулись движением «Захвати Уолл-стрит». Китайские экономические успехи сильно омрачает авторитарная власть Компартии, а «арабскую весну» — исламский фундаментализм.

Отсутствие каких-то всем очевидных передовых западных или любых других идей, о которых в России все говорят и на которые все ориентируются, особенно наглядно проявилось во время недавних митингов за честные выборы — слушать ораторов никто не хотел. Люди вышли просто продемонстрировать свое недовольство, без всяких идеологических программ.

Да, мы отстаем. Как всегда. Но не так критично, не настолько разительно, чтобы браться за какие-то масштабные реформы. России не нужна сейчас «модернизация». Этот лозунг не работает, потому что модернизация уже проведена.

Да, власти по привычке ищут за границей спасительные мегаидеи — построить у нас Силиконовую долину, как в Калифорнии, создать мировой финансовый центр, как в Лондоне, открыть много свободных экономических зон, как в Китае, провести реформы, как в Чили и Сингапуре. Хватаются за все, что красиво блестит, вместо того чтобы довести до ума то, что есть.

Проблема ведь в другом. Формально, на бумаге, Россия выглядит очень даже неплохо, совсем как нормальная страна. Но многое из того, что было наспех создано («модернизировано») в «лихие 90-е», работает плохо, требует отладки, нуждается в огромном количестве пресловутых «малых дел» — дороги починить, партийную систему поправить, навести порядок в судах, фондовый рынок сделать привлекательным для российских и иностранных инвесторов.

Наверное, именно из-за отсутствия яркой идеологической программы (потому что ничего нового со времен «Конца истории» Фукуямы за рубежом еще не придумали) оппозиция не может ничего противопоставить плану Путина — «мотыжить свой участок как св. Франциск».

Эта безусловно необходимая работа может длиться очень долго, десятилетиями. С точки зрения историка она скучная: такие годы называют безвременьем, эпохой маленьких людей. Но она, конечно, завершится рано или поздно. И будут у нас опять и варяги, и большевики, и татаро-монголы. Будут, но не сейчас.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > mn.ru, 28 марта 2012 > № 522556

Евросоюз > Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 27 марта 2012 > № 522344

Долговой кризис еврозоны еще не завершился, хотя так может показаться из-за менее напряженной ситуации на финансовых рынках в текущем году. Такой вывод содержится в докладе экспертов Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), передает информагентство Reuters. Зоне обращения евро необходимы амбициозные экономические реформы, говорится в документе. В ОЭСР уверены: в этом деле не может быть места для самоуспокоения.

Деловая уверенность в секторе суверенного долга еврозоны нестабильна и уязвима, подчеркивают авторы доклада. "Перспективы роста необычайно неопределенны, они в решающей степени зависят от разрешения долгового кризиса", - утверждают в ОЭСР. Авторы докла предупреждают: планы по сокращению дефицита бюджета должны быть в равновесии с возможностями как экономического, так и политического характера. В противном случае административные системы Евросоюза могут потерять доверие стран-членов.

Еврозона должна выработать "более правдоподобные и подробные среднесрочные бюджетные программы", считают в ОЭСР. Согласно докладу, важным условием для разрешения кризиса является укрепление банков. В то же время еврозона должна учредить стабфонд достаточно больших размеров (ОЭСР рекомендовала сделать его объемом не менее 1 трлн евро), который бы поддерживал обремененные долгами экономики Италии и Испании, если они будут отрезаны от рынков. "Необходимо предпринять немедленные действия по обеспечению достаточной и масштабной доступности средств стабфонда, чтобы остановить наступление на облигации государств", - советуют в ОЭСР. Именно эти вопросы станут главной темой встречи министров финансов еврозоны (Еврогруппа), которая пройдет 30 марта в Копенгагене, отмечает агентство.

Евросоюз > Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 27 марта 2012 > № 522344

Нидерланды > Госбюджет, налоги, цены > ria.ru, 26 марта 2012 > № 521555

Нидерландам, пятой крупнейшей экономике еврозоны, грозит исключение из ядра экономик валютного союза, обладающих наивысшими кредитными рейтингами, сообщает агентство Bloomberg со ссылкой на экономистов крупнейшего международного финансового конгломерата Citigroup Inc.

"Слабые показатели экономики Нидерландов усложняют процесс сокращения дефицита госбюджета страны", - сказал главный экономист по еврозоне Citigroup Юрген Мишельз (Juergen Michels).

В настоящее время, по мнению экономиста банка, Нидерланды отстают от других стран ядра еврозоны, обладающих наивысшими кредитными рейтингами, таких как Германия, Финляндия и Люксембург.

В течение второй половины 2011 года экономические условия в стране ухудшились, что привело к росту уровня безработицы до 6%. Для того чтобы соответствовать требованиям ЕС и сохранить свой кредитный рейтинг, в течение 2012 года правительству Нидерландов необходимо сократить дефицит госбюджета на 9 миллиардов евро, что составляет 1,5% ВВП страны. Прогнозируется, что в 2013 году дефицит бюджета страны составит 4,6% ВВП, что превышает на 3 процентных пункта требования ЕС.

Кроме того, проведение необходимых для нидерландской экономики реформ затрудняется сложной ситуацией в правительстве страны. В попытках сохранить высокие экономические показатели Нидерландов премьер-министру Марку Рютте (Mark Rutte) приходится искать поддержку у оппозиционной партии, располагающей большинством в нижней палате парламента страны.

"Нидерланды могут потерять наивысший кредитный рейтинг "ААА", если в стране разразится правительственный кризис, который будет стоить стране и компаниям миллиарды евро. Мы немедленно должны принять меры, направленные на укрепление основ экономики страны", - сказал председатель организации работодателей Нидерландов VNO-NCW Бернард Винтьес (Bernard Wientjes).

Ранее международное рейтинговое агентство Moody's Investors Service присвоило Нидерландам краткосрочный рейтинг Prime-1, подтвердив долгосрочный рейтинг страны "Aaa" со стабильным прогнозом. В то же время в январе рейтинговое агентство Standard & Poors изменило прогноз по рейтингу страны на негативный.

Нидерланды > Госбюджет, налоги, цены > ria.ru, 26 марта 2012 > № 521555

Германия > Транспорт > trans-port.com.ua, 23 марта 2012 > № 518681

Если рост цен на портовые и стивидорные услуги в порту Гамбург не остановится, рост грузопотока прекратится, а грузы уйдут в порты Бенилюкса. С таким предупреждением выступили местные агенты, сообщает SeaNews.По словам Кристиана Коопманна, председателя Федерации немецких судовых брокеров и агентов, стоимость судозахода в Гамбург выросла на 10-15%. Сказалось повышение портовых сборов, стоимости лоцманской проводки, тарифов на перевалку.

"Видимо, кто-то из заинтересованных лиц считает, что, раз грузооборот растет, то кризис закончился. На самом деле, доходы судовладельцев остаются на низком уровне из-за низких ставок фрахта и крайне высоких цен на бункер", - сказал он на годовом собрании Федерации на этой неделе.

Несмотря на то, что контейнерные линии за последние несколько недель существенно подняли фрахтовые ставки, говорить о том, что их доходы кардинально выросли, еще рано.

По данным Статбюро Германии, совокупный оборот всех немецких портов вырос в 2011 году на 7,3% до 296 млн тонн. Однако конкуренция с другими портами Северной Европы остается очень жесткой, напомнил К.Коопманн. Со своей ценовой политикой немецкие порты рискуют снова проиграть Роттердаму и Антверпену, где судовладельцы и операторы имеют "кризисные скидки".

Как сообщал ранее SeaNews, в порту Гамбург планируют с лета этого года ввести новую систему расчета портовых сборов, по которой величина сборов будет определяться с учетом объема перевозок (сейчас учитывается только размер судна).

Германия > Транспорт > trans-port.com.ua, 23 марта 2012 > № 518681

Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 22 марта 2012 > № 521010 Дмитрий Медведев

Заседание рабочей группы по формированию системы «Открытое правительство».

Дмитрий Медведев провёл заседание рабочей группы по подготовке предложений по формированию в России системы «Открытое правительство». Основная тема встречи – противодействие коррупции.

Заседание прошло в Центре специального назначения в области обеспечения безопасности дорожного движения. Перед началом встречи Президент ознакомился с работой центра.Стенографический отчёт о заседании рабочей группы по подготовке предложений по формированию в России системы «Открытое правительство»

Д.МЕДВЕДЕВ: Добрый день, коллеги!

Сегодня у нас встреча в рамках рабочей группы по подготовке предложений, касающихся формирования «Открытого правительства». Но тема очень важная, очень сложная, очень болезненная – противодействие коррупции, – наверное, одна из важнейших тем рабочей группы по созданию «Открытого правительства».

Естественно, я от присутствующих жду прежде всего конструктивных предложений, которые основаны на мнении экспертов, на мнении общественности, предложений, которые касаются совершенствования законодательства как в создании новых законов, так и подготовке и продвижении уже внесённых законопроектов, включая недавно внесённый законопроект о контроле за расходами государственных служащих, который сейчас проходит общественную экспертизу, потом будет уже окончательно передан для работы в Государственную Думу.

Не буду долго рассказывать вам о том, в чём должна заключаться борьба с коррупцией. Очевидно, что это проблема, которая не может быть побеждена только законами, не может быть побеждена в течение какого-то установленного срока.Напомню: когда я несколько лет назад впервые за последние годы поднял на самый высокий уровень обсуждение этой темы и настоял на принятии соответствующего блока законопроектов, в общем, ни у кого иллюзий не было, ни у меня, ни у общественности, ни у наших граждан, что за несколько лет эту проблему радикально минимизировать не удастся. Но я об этом говорил и ещё раз скажу: я считаю, что мы эти годы не потратили зря хотя бы потому, что у нас впервые за всю тысячелетнюю российскую историю появилась определённая нормативная база для противодействия коррупции – не идеальная, потому что нормативная база не может быть идеальной, она должна всегда приспосабливаться под текущее состояние общественных отношений в стране, под набор бытовых привычек, под существующие общественные институты и, естественно, под развивающуюся экономику.

Сознание людей меняется очень медленно. Понятно, что коррупция и в широком смысле, и в бытовом смысле – это всегда процесс, в котором участвует не одно лицо. Напомню, что преступление совершает не только тот, кто берёт взятку, но и тот, кто даёт взятку. Почему-то это, как мне представляется, в головах большого количества людей не укладывается. Бытовое сознание вообще основано на том, что единственным преступником является взяткополучатель. Это ошибка – и с правовой точки зрения, и с нравственной.

Очевидно, что значительное число наших граждан больше не хочет мириться со всеми формами коррупции, которые существуют. Мы видим и рост требований граждан по усилению борьбы с коррупцией в верхних эшелонах власти, потому что это всегда раздражает наиболее активно, и на федеральном уровне, и на региональном уровне, естественно, и по муниципалитетам люди проходятся, и по бытовой коррупции, и по проблемам, связанным с использованием государственных средств. В этих отношениях граждане непосредственно не участвуют, но, несомненно, это всё равно влияет и на уровень коррупционности в стране, и просто на общее состояние экономики.Про законодательную базу я уже сказал. На мой взгляд, неплохо, что мы приняли ряд важных решений о контроле за доходами государственных и муниципальных служащих. Сейчас такие сведения предоставляют более чем миллион 200 тысяч человек. Это не значит, что все эти сведения безупречны, но это тем не менее впервые за все годы истории нашей страны открытые сведения.

В прошлом году было проведено 233 тысячи проверок соответствующих сведений и выявлено приблизительно 22,5–23 тысячи случаев предоставления недостоверных или неполных сведений о доходах. Это означает, что практически каждая десятая проверка завершилась тем, что была установлена неполнота или недостоверность сведений, поданных должностными лицами. Часть людей была уволена, количество не очень большое. Считаю, что это, кстати, как раз то, чем мы обязаны заниматься. Люди, которые подают декларацию, должны понимать: вовсе необязательно, что они окажутся в тюрьме за то, что что-то не так сделали, но если они наврали в декларации – их хотя бы уволят за это. И всё. И пусть живут по другим законам.

Мы должны саму по себе кампанию по декларированию, регулярную работу по декларированию сделать принципиально иной.

Мы в последнее время принимали важные решения и о присоединении к целому ряду ключевых конвенций, в том числе тех конвенций, которые являются важными для членства России в целом ряде международных организаций типа ОЭСР, я имею в виду конвенцию против подкупа иностранных должностных лиц при осуществлении международных коммерческих сделок.

В 2015 году в Москве состоится международная Конференция государств – участников Конвенции Организации Объединённых Наций о противодействии коррупции. Думаю, что это тоже будет на пользу нашей стране.

Наряду с законодательными мерами крайне важной является просветительская работа, и я думаю, что как раз «Открытое правительство» многое может сделать в этом направлении. Ещё раз подчеркну, я рассчитываю на ваши инициативы в соответствующих сферах.

По подготовке сегодняшнего мероприятия. Мы договаривались разбить всю нашу дискуссию на пять важных блоков. Естественно, их выделение носит условный характер, но для работы это нормально. Первое касается сокращения государственного вмешательства в экономику. Второй блок касается борьбы с так называемой «большой коррупцией». Третий блок касается мер по снижению коррупции при государственных закупках и повышению качества корпоративного управления в компаниях с государственным участием. Четвёртый касается снижения уровня бытовой коррупции. Кстати сказать, наше присутствие здесь, на гостеприимной площадке ГИБДД, с этим вопросом, собственно, и связано, мы не случайно приехали в гости. И, наконец, пятый блок касается формирования эффективных механизмов общественного контроля.

Предлагаю начать работу. Пожалуйста.

Сергей Маратович Гуриев делает основное выступление.

С.ГУРИЕВ: Спасибо большое, Дмитрий Анатольевич.

Добрый день, коллеги.

Спасибо за то, что дали возможность выступить. Мы всё-таки договорились, что, несмотря на то что наша цель – дать конкретные поручения, в том числе и с точки зрения общественного контроля, я бы хотел сказать несколько банальных слов о масштабе проблемы и о важности решения этой проблемы.

И если посмотреть на слайды 2 и 3, то вы видите, что коррупция – это огромная проблема и для бизнеса, и для населения. При этом коррупция – самая главная проблема для бизнеса, и это касается целого ряда условий ведения бизнеса.

На слайде 3 мы смотрим на бытовую коррупцию, которую мы тоже будем сегодня обсуждать, и мы видим, что и население сталкивается с коррупцией очень часто. И это касается на самом деле практически большинства российского населения, это касается целого ряда учреждений. Мы будем сегодня говорить о некоторых из этих учреждений. И самое главное, коррупция стала настолько важной и существенной проблемой для российского общества, экономики и собственно государства, что трудно говорить о каких-то точечных мерах. Нужно работать над системной концепцией борьбы с коррупцией.

Хотел бы сейчас пропустить четвёртый слайд и перейти к пятому слайду. Мне кажется, очень важный момент, мы часто говорим о том, что нормально, что в России не такая низкая коррупция, как в Дании или в Америке. Мы ещё не слишком богатая, не слишком развитая страна, и вот этот слайд, собственно, показывает, что если мы будем смотреть на Россию по сравнению с сопоставимыми странами, то Россия гораздо более коррумпированная страна. К сожалению, в международных рейтингах Россия стоит там же, где страны, которые находятся на гораздо более низком уровне развития, на порядок более низком уровне развития.

Д.МЕДВЕДЕВ: А сопоставимые страны здесь какие у нас?

С.ГУРИЕВ: На слайде №5 по горизонтали – это доход на душу населения, по вертикали – контроль над коррупцией. Чем ниже страна, тем она более коррумпирована. Соседи, вы видите, Азербайджан, Казахстан, Гвинея, но самое неприятное то, что такой же уровень коррупции у стран типа Зимбабве. Наверное, международные рейтинги преувеличивают ситуацию, преувеличивают тяжесть проблемы.

Давайте вернёмся на предыдущий слайд. Дело не только в рейтингах. Это на самом деле реалии, мы видим, что инвесторы воспринимают Россию как страну, в которой трудно делать бизнес. Мы видим, что, несмотря на благоприятную макроэкономическую ситуацию, низкую инфляцию, отсутствие дефицита бюджета, низкую безработицу, экономический рост, несмотря на то, что в России ситуация гораздо лучше, чем в Европе или Америке с точки зрения макроэкономики, капитал уходит из России, и это не только иностранный капитал, это и российские инвесторы. Бегство капитала имеет большие макроэкономические последствия. Кроме того, что уходит капитал, уходит и самое главное наше богатство – люди, высококвалифицированные профессионалы, предприниматели. Многие из них считают, что они не могут себя реализовать в России. Мы, к сожалению, пока не можем убедить их в том, чтобы они возвращались.

Не буду сейчас говорить о методологии подсчётов, но есть все основания полагать, что вместо 4 процентов роста мы могли бы рассчитывать на 6 процентов роста в ближайшие годы, если бы нам удалось справиться с этой проблемой, вернуть коррупцию на тот уровень, хотя бы на уровень сопоставимых стран.

Коррупция – это не только экономическая проблема, коррупция – это и социальная проблема. Многие российские граждане знают, что из-за коррупции они не могут получить доступ к качественному образованию, к качественному здравоохранению, не могут получить услугу безопасности. И это, конечно, именно то, что закрывает для них социальный лифт, мешает им самореализоваться. Коррупция – это и проблема безопасности, коррупция – это угроза самому государству. Из-за того, что у нас есть коррупция на всех уровнях государственной власти, нам трудно восстановить управляемость государства, нам трудно реализовать в том числе и те поручения, которые, возможно, мы будем обсуждать и сегодня. И в этом смысле ситуация на самом деле достаточно тяжёлая.

Дмитрий Анатольевич упомянул однажды оценку так называемых откатов при госзаказах. Речь идёт о сумме в 2 процента ВВП, просто, чтобы перевести это в рубли, представьте себе единицу с 12 нулями. Это огромная величина, сопоставимая с дефицитом Пенсионного фонда, это макроэкономическая проблема, и это только коррупция при госзаказах. Конечно, коррупция, таким образом, не позволяет нам инвестировать огромные деньги в инфраструктуру, справляться с проблемой перевооружения армии. Мы всё равно это будем делать, но это будет обходиться нашим налогоплательщикам гораздо дороже, чем могло бы быть. Очень трудно справляться с проблемами экологии, с проблемой фискального федерализма и, конечно же, с проблемами межнациональных отношений. И в этом смысле, если мы хотим реализовать то будущее, построить ту страну, которую мы бы хотели оставить своим детям, то, конечно, именно проблему коррупции необходимо решать.

Давайте пойдём дальше, на два слайда вперёд. Дмитрий Анатольевич упомянул пять составляющих. Мы считаем, что коррупция – это системная проблема, и каждый элемент из этого пазла заслуживает внимания, о каждом мы будем говорить сегодня. Наша цель – сформулировать конкретные меры, которые можно реализовать не только при помощи бюрократии, но и при помощи механизмов общественного контроля, вовлечения гражданского общества и обратной связи от наших граждан.

Я буду говорить о сокращении государственного вмешательства. Но прежде чем об этом говорить, следующий слайд, пожалуйста. Я бы опять хотел сказать несколько банальных слов. Извините, но мы все знаем, что, конечно, без политической конкуренции, без свободы СМИ бороться с коррупцией не получится. Сегодня мы не будем говорить об этом. Но я хотел бы сказать, что забывать об этом не надо.

Почему нужно говорить о сокращении государственного вмешательства в экономике? Это тоже очевидная вещь, тоже банальная вещь. Но государственное вмешательство в экономику как через госсобственность, так и через избыточное регулирование – это главный способ для коррупционеров увеличивать свою власть над обществом и бизнесом. И очень часто это избыточное регулирование как раз и вызвано тем, что нечистые на руку чиновники думают о максимизации своих неправовых доходов.

4-й пункт на этом слайде – то, чем наши предложения отличаются от того, что можно было бы сделать без «Открытого правительства» и гражданского общества. Мы считаем, что с коррупцией можно справиться только при помощи гражданского общества. И, как только что сказал Дмитрий Анатольевич, гражданское общество зреет, в гражданском обществе есть механизмы, инструменты и, главное, спрос на борьбу с коррупцией. Но общество не вполне доверяет тому, что мы делаем. И чтобы убедить общество в том, что мы будем бороться с коррупцией по-настоящему, наши меры должны быть конкретными, они должны быть измеримыми, у них должны быть сроки. Так что и мы, и общество, проходя через эти дедлайны, сможем сказать: «Да, мы сделали это». Или: «Нет, нам не удалось это сделать, нам не удалось выполнить свои обещания».

Эти меры должны быть реалистичными. Но самое главное, они должны быть ориентированы на конечный результат. И конечным результатом не может быть просто принятие закона, проведение совещаний, объявление о следующих шагах. Мы предлагаем в том числе и регулярный мониторинг состояния дел с коррупцией. Только тогда, когда наши граждане будут говорить, что коррупция больше не является ключевой проблемой, только тогда, когда они не будут бояться общаться с чиновниками, а будут знать, что чиновники работают на них, на граждан, а не на себя, мы сможем сказать, что мы победили коррупцию.

Следующий слайд, пожалуйста. Теперь самое простое, как нужно сокращать присутствие государства. К нам в голову после серьёзных обсуждений пришли очень простые предложения. Мы считаем, что государство должно объяснить обществу, зачем оно вмешивается в экономику по каждому конкретному случаю. Для каждого государственного предприятия государство должно сказать, нужно это предприятие оставить в госсобственности или нет, и если нужно, то почему, после чего «Открытое правительство» проведёт обсуждение, и Правительство Российской Федерации примет решение, оставлять этот актив в госсобственности или нет. Если этот актив не входит в закрытый список государственной собственности, то он приватизируется. То же самое мы предлагаем сделать и с регулирующими функциями.

Следующий слайд, пожалуйста. Итак, для государственной собственности мы предлагаем следующий план. До 1 июля Росимущество публикует закрытый список (закрытый в том смысле, что он конечный и ограниченный) предприятий с обоснованием необходимости сохранения в госсобственности каждого предприятия. «Открытое правительство» до 1 октября проводит общественное обсуждение каждого этого аргумента и даёт рекомендации Правительству Российской Федерации. Правительство Российской Федерации принимает решение о списке предприятий, которые нужно оставить в госсобственности, а до 1 декабря формирует «дорожные карты» приватизации всех остальных активов, где должны быть и сроки, и цели приватизации, и формы приватизации, и ответственные за исполнение этих мер.

Следующий слайд, пожалуйста. То же самое мы предлагаем сделать и с дерегулированием. Министерство экономического развития, которое накопило в последние годы большой опыт с точки зрения оценки регулирующего воздействия, собирает предложения от федеральных органов исполнительной власти и публикует опять-таки закрытый список регулирующих функций вмешательства в экономику. Для каждой функции публикует обоснования необходимости вмешательства в экономику и план передачи остальных функций в ведение саморегулирующих организаций или отмены этих регулирований. Мы считаем, что здесь общественное обсуждение займёт больше времени, и ставим срок – 1 декабря, после чего все остальные функции либо отменяются, либо передаются саморегулирующим организациям.

И ещё один слайд, пожалуйста. Ещё одна головная боль – это произвол при оказании государственных услуг. У чиновника слишком часто есть право принятия решений там, где его, наверное, не должно быть, возможность затягивать процесс, возможность отказывать без обоснования. И мы предлагаем провести краудсорсинг бизнес-процессов для государственных услуг. И это мы предлагаем сделать таким образом. До 1 июля «Открытое правительство» собирает предложения по поводу приоритетных для бизнеса и населения государственных услуг. По этим услугам до 1 октября проводится краудсорсинг на поиск оптимальных бизнес-процессов, и до 1 декабря Правительство принимает «дорожные карты» по переходу на оптимальные бизнес-процессы по самым болезненным, по самым важным государственным услугам.

Спасибо большое.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо большое, Сергей Маратович.

Давайте так договоримся. У нас есть пять блоков. Я потом буду предоставлять слово всем, кто желает высказаться, по возможности, конечно, коротко по соответствующей проблематике. Сейчас мы обсуждаем, напомню, сокращение госвмешательства в экономику. Кто готов?

Пожалуйста, прошу.

Е.СОЛЖЕНИЦЫН: Добрый день, коллеги!

Мне кажется, надо начать с того, что у нас, как было упомянуто, сейчас есть кризис доверия к словам, которые произносятся на публичной арене. Люди, мне кажется, часто считают, что много уже разговоров было, и как-то оно не меняется, и бесполезно это, и, может, даже и неискренне. И очень важно на самом деле нам не забывать, что, не увлекаясь, может быть, организационными решениями, изменением роли государства, законами, о том, что многие на самом деле думают, что ничего не изменится.

Второе – это не только недоверие, но это неверие. И очень важно нам будет сегодня, мне кажется, обсудить, что мы конкретно можем сделать, чтобы люди на самом деле поняли, что этот раз будет по-другому, по-иному, не обязательно именно в сфере коррупции, в сфере инициативы, которая исходит сверху, с точки зрения действий власти и роли государства в этом процессе.

Есть несколько соображений. Во-первых, законы, Вы упомянули, Дмитрий Анатольевич, много принято. При подготовке к этой встрече посмотрел на законы, которые принимались в других странах: очень многие практики, которые можно назвать лучшими, тоже у нас теперь узаконены. В общем-то, скажем так, буква закона на месте. Думаю, что, может быть, что-то можно совершенствовать, но, в общем-то, сейчас главный вопрос – как начать их применять. И здесь вопрос и воли, и вопрос открытости, и вопрос, как Вы сказали, доверия.

В применении же законов мы должны тоже понимать, что – опять сегодня речь пойдёт – некоторые предложения будут про организационные новшества. Наверное, правильно, во многих странах так делают. Но всегда есть риск восприятия общества: «Опять чего-то придумали – очередной комитет, очередную оргструктуру».

У нас есть и Прокуратура, и Следственный комитет, и Общественная палата, и надо объяснить, почему что-то новое нужно, даже не потому, что оно не нужно, а чтобы не усыплять, не отвлекать, не было риска неправильного восприятия для публики.

Второй момент действия. Все об этом говорят, неотвратимость наказания за нарушения, равенство перед законом во многих странах – в Италии, в Китае, в Корее – довольно масштабно. На самом деле люди и увольняются, и даже попадают в тюрьму.

Д.МЕДВЕДЕВ: Но в Китае за это обычно их к стенке ставят.

Е.СОЛЖЕНИЦЫН: В общем-то, всё-таки, мне кажется, тоже народ думает, наверное, так: «Ну ладно, поговорили, чего-то создали. А где конкретные примеры того, что это применено, в том числе на высоком уровне?»

Третий пункт – вкратце, просто повторю, то, что в других странах комплексно подходят. Есть законы, неотвратимость наказания, восстановление доверия. Но и вот эти внешние контроли традиционны, не надо здесь придумывать велосипед: СМИ, суды, публикация данных, партии и парламент, парламентские исследования и так далее.

Думаю, интересно в этом смысле использовать сейчас муниципальные выборы. И из того, что в СМИ видно, по крайней мере, много разных новых лиц на локальном уровне, подумать, как вот этот свежий потенциал задействовать, опять же, в том числе чтобы показать, что в этот раз – по-другому. Может быть, я бы даже сказал так: ослабление мощи вертикали власти, а не её усиление – направление для борьбы с коррупцией. Только усиливая одну вертикаль, будет намного труднее, чем создавая параллельный, сильный противовес.

Последний, может быть, пункт – тоже, опять же, потому что довольно первична роль государства, Вы тоже об этом сказали, – вопрос нравственности. Как-то неприлично в обществе говорить о нравственности, каких-то моральных моментах. Вы знаете, если посмотреть новости, что происходит, посмотрите, что школьники наши делают, у нас глубочайший кризис. Кто-то назовёт это поведением, кто-то моралью, кто-то нравственностью. Поскольку институты у нас в стране, скажем так, в общем-то, довольно централизовались за последнее время, может быть, столетие, потому что всегда так было со времён Петра Великого, то, конечно, ключевую роль здесь играют первые лица страны. Вы, Дмитрий Анатольевич, Владимир Владимирович, конечно, должны, наверное, заявить достаточно чётко какой-то обновлённый набор принципов в этой сфере, которых вы придерживаетесь для себя, для своего окружения, для всей страны, которые вы будете отстаивать и от которых вы вообще не будете отступаться. Это мощнейший и очень важный сигнал, потому что, как правильно было сказано, совещаний можно много провести, это такая декларация. Это начинается сверху. Это в любой компании всегда с генерального директора начинается. Церковь, наверное, может играть какую-то роль в таком вопросе поведенческом, но, наверное, начинаться оно должно здесь.

В общем-то, мне кажется, главный шаг здесь будет просто сказать: смотрите, с этого момента реально будет по-другому. Не надо объяснять всем опять, почему вы можете быть уверены, что оно будет так. Это очень важный шаг. Главное, время-то течёт. Иногда иностранные коллеги приезжают и говорят, мэр города, я помню: «А вы бываете, ваши руководители, ваши люди ездят за границу? В Китае бывают?» – «Конечно, бывают». – «А у меня, – говорит, – такое впечатление, что они быстро двигаются вперёд».

Время тикает, и это ключевой барьер. Многие другие планы «Открытого правительства», я соглашусь с Вами, это ключевая тема, «Стратегия-2020», все другие стратегии внедрять сложно, если не решить эту проблему. А решив её – многое там и внедрять не надо, оно само, в общем-то, решится. Поэтому, я думаю, по накалу, по важности эта тема ключевая, и даже на чисто человеческом уровне стыдно. Я часто с иностранцами встречаюсь, они всегда спрашивают: «Почему у вас…» Стыдно, и перед детьми нашими будет стыдно, если мы реально не решим. Поэтому я просто надеюсь, что роль государства здесь будет руководствующей как главный институт в стране сегодня. Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо большое.

Пожалуйста, кто продолжит?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Про СМИ я просто хотел сказать, поскольку господин Гуриев сказал, что здесь не будут обсуждаться сегодня СМИ. Может быть, я начну и закончу этим тогда.

Смотрите, Дмитрий Анатольевич: СМИ, конечно, свободные СМИ очень важны, и разнообразные СМИ очень важны, но и сейчас, и сегодня СМИ работают в антикоррупционном режиме очень сильно. Однако государство это не замечает почему-то. Я приведу Вам несколько примеров.

Смотрите, о Кущёвке: «Российская газета», государственная газета, правительственная газета, за полтора года до резни публиковала о сращивании местной полиции, тогда милиции, властей и банд. Государство не обратило на это внимания. Это правительственная газета, а не какое-то оголтелое «Эхо Москвы».

Или история с так называемой налоговой принцессой. Вся страна знает, нет ни одного медиа, которое бы не написало об этой истории, об уводе из бюджета 5 миллиардов рублей: «Первый канал», второй канал, «Ведомости», «Известия» и так далее. Ничего не происходит. Швейцария заморозила счета этих людей, российских граждан, считая, что там лежат деньги российского бюджета. Российская Федерация на это не обращает никакого внимания, а это СМИ работают. И так далее, и так далее.

Поэтому мне кажется, что в тех предложениях, которые сегодня делала рабочая группа, отсутствует мониторинг разных медиа, уже существующих, в том числе медиа региональных, в том числе медиа провинциальных. Потому что местные журналисты гораздо глубже, чем мы, московские, на своём уровне видят проблему. И я видел ваш дайджест, президентский дайджест – они огромные. Значит, видимо, может быть, внутри сделать по Вашему поручению, чтобы вопросы коррупции, про которые пишут медиа, пишут, показывают, говорят, чтобы это было вычленено, чтобы Вы это видели, чтобы Правительство это видело отдельно. Потому что очень много пресса об этом пишет. К сожалению, реакции никакой. Хотя в законе, в законах, в хороших законах, показано: государственные институты обязаны реагировать. Не реагируют. Я прошу обратить на это внимание, ничего дополнительного-то не надо, всё уже существует.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо, Алексей Алексеевич.

Пожалуйста, прошу Вас.

В.ГРУЗДЕВ: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги!

Согласен с предыдущими выступающими, хотел добавить несколько слов. Мне кажется, очень важно сделать, чтобы люди, которые приходят на государственную и муниципальную службу, стремились на эту службу, то есть должна быть конкуренция. Конкуренции можно достичь двумя путями: с одной стороны – сокращением численности чиновников и второе – повышением социального статуса чиновника, то есть повышением его заработной платы.

Мне кажется, что все нематериальные выгоды, которые есть на сегодняшний день у государственных и муниципальных служащих, во-первых, во всех регионах и на разных уровнях власти очень разные, а повышение заработной платы и конкуренция за получение должности государственной службы существенно снизит любую коррупционную составляющую. Ведь человеку, который работает, некогда думать, чем бы ему ещё заниматься. Поэтому, вы знаете, мне кажется, что иногда от безделья, в общем-то, коррупция появляется, потому что нужно себя чем-то занять, показать свою значимость и необходимость. Поэтому я предложил бы на эту тему тоже обратить дополнительное внимание.

Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.

Здесь у нас круг обсуждающих экспертов, которые любезно согласились поучаствовать, меняется. Просто я хотел бы обратить внимание, что мы должны стараться реагировать на всё, что мы уже обсудили. Просто прошлый раз, когда у нас была встреча, я, откровенно говоря, не помню, Владимир Сергеевич, принимали Вы участие или нет, мы как раз обсуждали пакет мер в отношении социального статуса чиновника, разные предложения. Некоторые из них, в общем, вполне реализуемые. Естественно, их будем имплементировать и в эту работу тоже. Спасибо.

Пожалуйста. Есть кто-либо ещё?

Л.ЯКОБСОН: Спасибо, Дмитрий Анатольевич.

Я хотел бы привлечь внимание к детали скучной, но важной. Сначала выражу согласие со всем тем, что здесь сказали коллеги. А скучная деталь вот какая. Краудсорсинг в отношении перечня функций и бизнес-процессов – очень полезное и очень нужное дело. Но многие из присутствующих знают, что до сих пор, хотя и не в формате краудсорсинга, но довольно многие эксперты пытались и определить соответствующие перечни, и оптимизацией бизнес-процессов заниматься, кое-какие подвижки есть, они заметны, но они действительно недостаточны. И скучная деталь, о которой я хочу сказать, состоит в следующем.

Мы могли бы гораздо более определённо и чётко оптимизировать бизнес-процессы с помощью такого инструмента, как административные регламенты. Они есть, их много, но они зачастую довольно расплывчаты, и не потому, что нельзя разработать более чёткие, а потому, что задумывавшаяся очень чёткая связь административного регламента, детально описывающего бизнес-процесс, с ресурсным обеспечением выполнения этого процесса была изначально нарушена. Почему? Потому что эта связь предполагает не только возможность экономии, но иногда и необходимость дополнительного финансирования.

В своё время – вот Сергей Семёнович [Собянин] наверняка это помнит – Минфин занял жёсткую позицию: раз мы не хотим чётко обеспечить оптимизированные бизнес-процессы ресурсами, значит, неизбежно регламент расплывчатый и гибкий, а где он гибкий, он не является инструментом реального контроля над происходящим. И если мы с самого начала не установим связь, о которой задумывались, никакой краудсорсинг, к сожалению, не спасёт.

Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо большое.

Пожалуйста.

И.ЯРОВАЯ: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги!

Говоря об элементах административного влияния, наверное, сегодня важно отметить, что очень многие режимы противодействия включаются при принятии подзаконных нормативных актов. Мы в принципе разделяем позицию и всячески идём по пути того, чтобы законы были прямого действия. Но, так или иначе, мы не можем отказаться полностью от подзаконных нормативных актов, и в этой связи конкретное предложение.

С учётом того, что сегодня, принимая законы Российской Федерации, мы очень часто оговариваем, что то или иное министерство должно разработать подзаконные нормативные акты, наверное, с точки зрения парламентского контроля как формы общественного контроля можно предусмотреть процедуры. Допустим, 90 дней, в течение которых то или иное ведомство разрабатывает подзаконные нормативные акты и презентует их хотя бы на профильном комитете Государственной Думы. Потому что фактически может даже оказываться ситуация, когда идеология, концепция закона противоречит подзаконному нормативному акту, который появляется позже. Это первое.

Второе. Работая на площадке Комитета по безопасности в Государственной Думе и общаясь с представителями бизнеса, мы убедились в том, что серьёзное административное влияние, связанное с дальнейшим коррупционным поведением и изыманием средств по налогу на добавленную стоимость, – это проблема отдельная, большая, серьёзная и глубокая. Но, так или иначе, сегодня рассмотрение объёма средств, который проходит фактически через административное решение о том, кому возвращать, в какие сроки, в каком объёме и так далее, – это вопрос, который заслуживает действительно пристального внимания.

И если говорить о приватизации, конечно, у нас всех есть общее опасение в части того, что приватизация в понимании людей связана с приватизацией той, прошлой. И очень важно, если сегодня подходить к приватизации, обеспечить максимальную честность, открытость и справедливость, потому что без этих категорий убедить будет чрезвычайно сложно в том, что новая приватизация не является второй волной той приватизации.

И последнее предложение связано с темой, которая наиболее сложно решаема. Она касается чиновников всех уровней. Это образование, это обучение и воспитание будущих чиновников. У нас сегодня нет ни одной дисциплины в системе высшего образования, которая была бы связана с этикой и психологией поведения муниципального государственного служащего и даже будущего сотрудника полиции в специальных учебных заведениях. Мы обсуждали эту тему с Министерством образования, и есть вполне конкретное предложение. Уже сегодня через государственный заказ, а далее и федеральные образовательные стандарты ввести, безусловно, жёсткое требование, в том числе и по дисциплинам, связанным с формированием личностного статуса и некоррупционного поведения, через воспитание и образование вместе. Поэтому в этой связи предложение, которое есть ещё в данном случае, – это через инициативы, которые сегодня будет предлагать парламент в рамках парламентского контроля деятельности Счётной палаты, предусмотреть возможность парламентского расследования, в том числе в ситуациях, когда материалы Счётной палаты свидетельствуют о возможных злоупотреблениях. Поэтому это вопросы, которые возможно сегодня развивать как новые формы общественного контроля.

Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо большое.

Давайте, наверное, перейдём к следующему блоку. У нас следующий блок – борьба с «большой коррупцией». Пожалуйста.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Спасибо, Дмитрий Анатольевич, за это мероприятие. Мне кажется, что сегодняшняя встреча и есть тот знак, тот символ, о котором говорил Сергей [Гуриев], что политическое руководство страны хочет продемонстрировать, что борьба с коррупцией всё-таки переходит в новую фазу, она продолжается. Мне кажется, что то внимание, которое Вы уделяете этой проблеме в последние годы, действительно не остаётся незамеченным, хотя общество хочет большего.

Общество, к сожалению, пока не удовлетворено теми результатами, которые достигнуты, общество не видит высокой эффективности в работе антикоррупционных структур, которые существуют в России в достаточно большом множестве. Наверное, самое главное, общество хочет быть уверено в том, что высшая власть страны честна, потому что, к сожалению, коррупция в стране стала системной, она проникает сверху донизу, в разных ведомствах по-разному, но все понимают, что нет, к сожалению, в нашей стране ни одной государственной структуры, которая бы не была подвержена этой заразе.

Вы, Дмитрий Анатольевич, как юрист, наверняка знаете, многие из присутствующих, может быть, и нет, что слово «коррупция» происходит от латинского слова сorrumpere, что означает «растлевать». Коррупция, которую поощряют высшие органы власти, растлевает наше общество, нашу страну. Мне кажется, то, что мы хотим услышать, что «открытое правительство» хочет услышать от власти, – то, что нужно остановить это растление.

Конечно, здесь то, что будет происходить с высшими органами власти, – безумно важная задача. Потому что не могут оставаться безответными публикации в СМИ, которые говорят, что у этого министра есть конфликт интересов, у этого вице-премьера есть необъяснимое, на самом деле незаконное, обогащение, этот директор департамента имеет долю в той компании, сектор которой он регулирует, и так далее. Эти публикации существуют в огромном количестве, и спасибо СМИ, это всё известно. К сожалению, никакого ответа от руководства страны, от высшего политического руководства, от руководства ведомств не поступает. И на самом деле мы считаем, что борьба с большой коррупцией, борьба с коррупцией в высших эшелонах власти – это залог успеха всей антикоррупционной программы. Потому что, пока общество не поверит, что власть, высшая власть, начала наводить порядок с самой себя, общество не будет верить никаким усилиям.

И что бы мы ни говорили, что давать взятку нехорошо, это опять, к сожалению (я часто буду повторять это слово), является укоренившимся пониманием в правосознании наших граждан. Они не верят, что можно обратиться в прокуратуру. Они не верят, что можно обратиться в милицию. Из тех, кто давал взятку, 2–3 процента людей готовы обращаться в милицию, чтобы противодействовать этому явлению. Поэтому это ключевая задача. Мы её специально нарисовали в виде такой структуры, где понимают, что все эти элементы взаимоувязаны, и нельзя реализовать один элемент, не реализовав другой.

Безусловно, нужно начинать с правового фундамента. За последние годы сделано очень много. Мы, Россия как государство действительно продвинулась достаточно далеко вперёд. Можно построить замечательную плотину, которая будет перегораживать реку. Но если в этой плотине оставить несколько маленьких щёлочек, то эту плотину рано или поздно размоет. Мне кажется, что нужно ещё раз посмотреть на наше законодательство и заделать те щели, которые уже сегодня видны. Мы понимаем, что есть несколько положений антикоррупционных конвенций и Совета Европы, и Организации Объединённых Наций, включая коррупционный доход, незаконное обогащение, конфликт интересов, совместный финансовый интерес и так далее. Их нужно имплементировать в наше законодательство. У нас в законодательстве слишком много вот этих щёлочек, через которые можно проникнуть.

Недавно Вы предложили публичному обсуждению законопроект о расходах чиновников. Сейчас «открытое правительство» ведёт сбор информации. Но уже сегодня одно из ключевых замечаний, которые существуют, – неполный круг чиновников, которые декларируют свои расходы, из него выпадают военнослужащие, из него выпадают сотрудники правоохранительных органов, из него выпадают руководители госкорпораций.

Вот написано, что нужно представлять декларацию о расходах, не написано, в какие сроки. То есть существует должностное лицо, ведомство, которое контролирует своих подчинённых: может проверить, а может не проверить. Не написано, что оно обязано проверить, что по каждому случаю несовпадения деклараций нужно провести проверку. К сожалению, наше законодательство очень много возможностей оставляет для ухода даже от правильного законодательства, которое в последние годы появилось.

Мы считаем, что нужно, безусловно, создать центральный орган по борьбе с коррупцией на уровне федерального руководства, мы его условно называем «бюро по противодействию коррупции». Я об этом буду говорить дальше. Нужно закрепить в нашем законодательстве систему вознаграждений граждан, информирующих о фактах коррупции, и законодательно закрепить систему их защиты.

Мы долго спорили, нужно или не нужно платить людям, которые информируют о коррупции. В конце концов мы решили провести опрос общественного мнения. Понимаем, что он не репрезентативен. Мы разместили два опроса: один на сайте «Эха Москвы», второй на сайте Алексея Навального. На «Эхе Москвы» – три к одному, 75 процентов считают, что нужно платить; на сайте Алексея Навального 90 процентов считают, что нужно платить информаторам. Это означает, что люди готовы, они понимают, что этой информации столько, что действительно её уже никто не прячет, её огромное количество. Это на самом деле элемент вовлечения общества в борьбу с коррупцией. Причём понятно, что платить нужно только тогда, когда незаконное обогащение доказано судом, когда суд признал это решение, когда незаконный доход изъят в доход бюджета, всё понятно. Но общество понимает, что это действенный инструмент, и оно категорически поддерживает такое предложение.

Нужно дорабатывать наше законодательство в части определения конфликта интересов граждан перед их поступлением на госслужбу. Нужно декларирование конфликтов интересов, нужно понимать, что есть конфликт интересов: чем выше должность человек занимает, тем больше у него конфликт интересов. Любой вице-премьер российского Правительства – для него владение даже акциями публичных компаний – «Газпрома» или Сбербанка – создаёт конфликт интересов.

Я хочу напомнить, что бывший вице-президент США Дик Чейни перед вступлением в должность продал акции компании Halliburton, в которой он был крупным акционером. Он работал много лет, у него были опционы, он мог зарабатывать на этих компаниях многие годы вперёд – он продал весь пакет, потому что это составляло конфликт интересов для вице-президента США. Он упустил доход, потому что после этого акции Halliburton пошли вверх, и сильно. Всё понятно. Вот у нас в стране должны быть настолько же жёсткие требования. Ещё раз: общество не должно сомневаться в честности наших высших чиновников, потому что оно будет с них брать пример.

Мы считаем, что нужно закрепить в нашем законодательстве обязанность публичных должностных лиц в случае предъявления обвинения в незаконном обогащении доказывать обратное, то есть это их обязанность. Мы понимаем, что есть вопрос презумпции невиновности, но Конвенция ООН предполагает понятие незаконного обогащения. У нас существует аналогичная форма в российском законодательстве, в российской правоприменительной практике – это возврат НДС при экспорте, когда экспортёр должен доказать свою правоту. Мы считаем, что человек, идущий на госслужбу, берёт на себя обязательство вести себя честно и объяснять свои расходы на имущество, которые общество видит, несоответствующие его доходам.

К сожалению, мы не можем обойтись и без ещё одной болезненной проблемы – это состояние российского суда. Общество суду не верит. У меня была в понедельник встреча с судьями Нижегородской области, очень подробно, глубоко обсуждали все эти темы. И проблема даже не в том, что судьи [коррумпированы]. Общество не считает судей коррумпированными очень сильно, то есть уровень коррупции в судейском сообществе обществом оценивается не так высоко, как во многих других структурах, но оно не верит, что решения принимаются справедливые.

В отношении коррупции, к сожалению, мы будем рекомендовать, например, создание специальной коллегии Верховного Суда хотя бы для рассмотрения вопросов, касающихся конфликтов интересов незаконного обогащения высших должностных лиц. Могу от себя сказать, что я буду счастлив, если таких дел не будет, я буду счастлив, если эта коллегия останется без работы, я буду счастлив, если ни одного случая наших высших руководителей страны, условно мы называем её топ-1000, не будет ни одного случая. Это будет замечательный результат, и об этом можно только мечтать. Общество хочет быть уверенным, что это так.

Мы предлагаем создать специальный федеральный орган по борьбе с коррупцией. Мы понимаем критику, которую высказал Ермолай, что в России традиционный подход, есть проблема создать ведомство. Не мы первые на этом пути, я надеюсь, что не мы последние, уже многие страны пошли по этому пути. Мы проанализировали практику создания таких органов. Как правило, в развитых странах, в странах с устоявшимися институтами: США, Великобритания, Франция, Австрия, Швейцария, Швеция, Финляндия, Норвегия и так далее, список можно продолжать, – эти структуры создаются внутри имеющихся институтов. Это может быть офис генерального прокурора, это может быть министерство внутренних дел, как во Франции, это может быть служба внутренних доходов и таможни, как это сделано в Великобритании. Все страны, которые существуют в ситуации изменяющихся институтов, это и Восточная и Центральная Европа, это Юго-Восточная Азия, это Латинская Америка – все они создают специальный орган вне институтов, понимая, что неустоявшиеся институты являются ослаблением этого органа.

Вот опыт показывает, что в той ситуации, в которой находится Россия, когда, к сожалению, коррумпированы основные правоохранительные структуры, борьба с коррупцией не может вестись без создания такого органа. Все страны, которые попадали в такую ситуацию, в которой находится Россия, они шли по этому пути.

Сразу хочу сказать, что создание такого органа – это не панацея. Мы создадим орган – это не есть гарантия, что мы победим коррупцию. У этого органа должны быть полномочия, у этого органа должна быть мощнейшая политическая поддержка руководства, и нужно делать очень многое. Но если нет такого решения – лучше не создавать, потому что сам вариант, который обрисовал Ермолай (создадим орган, но он ничего не будет делать), – это дискредитация идеи. Давайте лучше оставим на потом, когда мы будем готовы бороться с этой проблемой.

Сразу хочу сказать, что основные цели бюро [по противодействию коррупции], хотя мы и декларируем, что это борьба с коррупцией в высших эшелонах власти, на самом деле основная цель шире – это борьба с коррупцией в стране, это организация взаимодействия различных правоохранительных структур, это координация работы по реализации Национального плана по противодействию коррупции, это вовлечение общества в борьбу с коррупцией и создание того, что мы называем общественно-государственным партнёрством. То есть нельзя победить коррупцию только силами общества, нельзя победить коррупцию только силами государства. Мы должны объединять наши усилия, мы считаем, что создание такого бюро при активном участии общества, при контроле общества за составом руководства бюро, за тем, что оно делает, за проведением антикоррупционного мониторинга позволит победить и коррупцию.

Функции бюро. На первое место мы поставили аналитическую работу. Этот орган должен анализировать, что происходит в стране, он должен внимательно работать с результатами социологических опросов, выясняя, в каких регионах, в каких ведомствах коррупция более сильна, какие коррупционные пятна выпирают, каким образом устроены коррупционные схемы и какие инструменты используются для этих незаконных, некрасивых целей. Эта главная задача – методологическая и аналитическая работа ведомства – будет применима во всех структурах. Они должны выступать экспертами по борьбе с явлением.

Борьба с коррупцией в высших эшелонах власти, конечно, является одним из основных элементов, потому что сегодня, например, в том же самом законопроекте о контроле за расходами просто сказано, что контроль за декларациями расходов лиц, замещающих высшие государственные должности, ведётся в отдельном порядке, установленном законами, указами Президента и так далее, и непонятно в каком.

Студенты «Вышки» [Высшей школы экономики] проделали небольшой эксперимент: они взяли декларации депутатов Государственной Думы, избранных в декабре этого года, и проверили их декларации, просто размещённые публично на сайте Государственной Думы декларации за 2010 год и на сайте Центризбиркома, когда они шли на выборы. У 12 избранных депутатов Государственной Думы, понимаю, что не очень большое количество, различие в большую или в меньшую сторону сумм двух деклараций составляет больше 100 процентов. То есть одна декларация отличается от другой в 2 раза или больше, максимум достигает 30 раз. То есть у некоторых депутатов две декларации, поданные с небольшим разрывом во времени, различаются по суммам в 10 раз, в 30 раз. И никакого ответа получить невозможно.

«Новая газета» провела огромное количество исследований, сопоставлений деклараций о расходах, и видно, что огромное количество высших чиновников имеет задекларированное имущество, которое не соответствует доходам, – и ничего не происходит дальше. Это работа для бюро. Бюро должно работать как правоохранительный орган. Поэтому, конечно, потребуется принятие специального закона об этом органе. Бюро будет заниматься, должно заниматься организацией защиты свидетелей и граждан, сообщающих о коррупции, защиты и заявителей, и потерпевших, и сотрудников бюро. Важнейшая задача бюро – организация международного сотрудничества, потому что мы понимаем, что в современном глобализованном мире очень много имущества, уводят коррупционно заработанные активы, они уходят из России, и найти без международного сотрудничества невозможно.

Хочу привести пример, который мне стал известен. Известное дело «Даймлера», которое перешло в Россию по запросу Генпрокуратуры, полгода лежало вообще без движения, потому что ведомство, уполномоченное вести расследование, не могло найти переводчика. Просто не могло найти переводчика, оно искало, но не могло найти, для того чтобы перевести документы и запустить их дальше в работу. Мы понимаем, что эта практика порочна, но она позволяет затягивать вопросы очень надолго. Мы считаем, что у этого бюро должны быть полномочия на приостановление действий нормативно-правовых актов в случае выявления коррупционногенных норм, а также право временного, на период расследования, отстранения от должности должностного лица, подозреваемого в коррупции.

Мы очень долго думали о названии, как назвать. Честно говоря, нам кажется, что это вопрос непринципиальный. Это может быть, условно, федеральный прокурор, это может быть офис федерального прокурора, это может быть бюро. Идея, которую мы вложили в слово «бюро», – это должен быть коллегиальный орган. Это дополнительная гарантия того, что эта проблема будет решаться сообща, она будет решаться совместно. Да, там речь идёт о 100, 120, 150 человек – это не тысячи человек по всей стране. Причём это и методологическая работа, работа с общественностью, и образование, и аналитика. Количество следователей, реальное количество правоохранительных единиц не должно быть очень большим. Но мы хотели подчеркнуть, что это коллегиальная работа, что это независимый орган, независимый от всех органов власти, который имеет право заниматься контролем высших должностных лиц и обязан реализовывать план антикоррупционной деятельности в нашей стране.

Как я уже сказал, мы считаем, что сила этого бюро, сила борьбы с коррупцией в высших эшелонах власти, сила успеха в борьбе с коррупцией вообще в стране – в создании общественно-государственного партнёрства. Мы считаем, что общество созрело для того, чтобы активно участвовать в борьбе с коррупцией, общество не хочет терпеть то положение дел, которое сложилось сегодня. Но общество понимает, что в одиночку оно может информировать само себя о том, что происходит в стране, оно не может применять меры воздействия, оно не может реагировать на те факты, которые происходят, у общества нет функции правоохранительных органов.

Поэтому мы хотим, чтобы деятельность бюро была подкреплена, усилена, поддержана деятельностью общественного совета. Мы считаем, что создание совета – это функция, которую может выполнить общественность с участием Президента, если он решит, что это необходимо. Мы считаем, что общество созрело для того, чтобы сформировать такой совет и без участия Президента, если Вы, Дмитрий Анатольевич, решите, что это правильно. Но мы считаем, что эта конструкция создания общественного совета, который изначально имеет право вето на назначение руководителей бюро, имеет право мотивированного выражения недоверия членам бюро, руководству бюро. Это очень важно, и очень важно, чтобы именно эта общественность, общественный совет при этом бюро, занимался и организацией мониторинга, организацией взаимодействия с социологическими службами, анализом информации, оценкой реализации антикоррупционных действий, оценкой тех достижений, которые у нас реально есть. Это должны делать не чиновники, которые отчитываются о плане, о выполнении плана.

Я прочитал последний Национальный план противодействия коррупции, он выполнен в замечательной бюрократической манере: каждое ведомство написало то, о чём легко отчитаться. Например, Минфин записал фразу, что он будет продолжать работу по совершенствованию принципов бухгалтерского учёта, аудита и финансовой отчётности. А есть замечательная фраза, которую я даже не знаю, как интерпретировать: «Рекомендовать Правительству предпринять усилия по снижению экономической заинтересованности в совершении коррупционных мероприятий». Вот просто сама по себе фраза звучит фантасмагорически: а как её проконтролировать, как сказать, выполнено, не выполнено? Мы что, будем проводить опрос чиновников, сказать: вам как, стало менее привлекательно, вам стали меньше взяток носить за решение вопросов? Этим должна заниматься общественность, Общественный совет должен добиться того, чтобы план был чёткий, чтобы были понятны, как говорил Сергей [Гуриев], цели, чтобы были понятны индикаторы, чтобы была понятна траектория движения, по которой мы хотим пойти и по которой мы реально идём.

Мы считаем, что Правительство может доверить Общественному совету, например, распределение грантов, которые в последнем плане, Национальном плане противодействия коррупции, записаны для общественных объединений и СМИ по формированию в обществе активного неприятия коррупции. Правительство может этим не заниматься. Достаточно того, что Правительство выделяет деньги и доверяет Общественному совету распределить эти гранты между теми, кого общественность считает нужным.

Следующий слайд, и он очень сложный для нас самих, он называется «переходный период». Мы понимаем, что пока большинство российских чиновников живут с понимаем того, что взятки брать можно и за это не наказывают. Не все, может быть, даже не большинство, но те, кто берёт, кто зарабатывает, считают, что это можно, и их никто не убеждает в обратном. Здесь, ставя себя на (я понимаю, что я никогда не окажусь на Вашем месте, но иногда нужно)...

Д.МЕДВЕДЕВ: Никогда не говори «никогда».

С.АЛЕКСАШЕНКО: Дмитрий Анатольевич, спасибо, но я воздержусь: слишком ответственная работа, Вы с ней лучше справляетесь.

Что должно сделать высшее руководство? Прямо не знаю. С 1 апреля начать жёсткие меры и всех, у кого что-то появляется, начать со 2 апреля (понедельник), я не знаю, сажать, увольнять. Мы провели такой узкий, абсолютно нерепрезентативный опрос экспертов. Эксперты считают, что у порядка 70 процентов из того, что мы называем топ-1000, можно найти факты незаконного обогащения, факты незадекларированного конфликта интересов, и мы понимаем, что вряд ли государство может так одномоментно взять и всех уволить.

И мы, понимая, наступая на свои гражданские чувства, наступая на чувство справедливости, мы предлагаем всё-таки ввести некий такой переходный период, подвести черту и сказать: «Все миллион двести тысяч человек, которые подают декларацию: начиная с Вас, Дмитрий Анатольевич, и кончая самым последним человеком в этом списке – вы имеете право подать декларацию об имуществе, включая финансовые активы, включая бенефициарные владения, полную, по состоянию на 1 июля. И всё, что мы вас просим, всё, мы согласны на компромисс, вы заплатите 13 процентов с того, что не было задекларировано раньше, просто подоходный налог, всё». После этого к вам, к тем людям, кто задекларировал, общество соглашается, что мы не будем предъявлять претензий.

Другое дело, что руководители ведомств, увидев, что происходит у них, могут принять своё решение. Но это уже будет административное решение, это будет решение министров, директоров департаментов, руководителей госкорпораций. Это должно быть индивидуальное решение, и каждый должен оценивать его по себе. Понимаю, что доверие будет маленькое, понимаю, что скажут: «Ну вот, мы сейчас задекларируем, а нас потом уволят, а нас потом выгонят». Или: «Я буду дурак – задекларирую, а никто этого не сделает». Мы считаем, что, если это не будет сделано, если люди не декларируют, уже начиная со следующего дня, после завершения декларационной кампании, государство имеет право применять жёсткие меры. Государство имеет право применять кратные санкции, государство имеет право предъявлять уголовное обвинение, власть обязана увольнять людей. Мы считаем, что человек, попавшийся на коррупционном преступлении, факты которого подтверждены, не имеет права занимать должностей ни в государстве, ни в государственной компании. Более того, по опыту отдельных стран, мы считаем, что такие люди не могут занимать руководящие должности в публичных компаниях, в компаниях, акции которых торгуются на биржах. То есть они не могут быть ни членами правления, ни членами советов директоров. Эти люди себя дискредитировали как честные люди. Мы считаем, что это такой переходный период, который мы предлагаем построить.

Спасибо, извините, что получилось очень долго.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо, Сергей Владимирович, всё равно интересно.

Пожалуйста, по теме, может быть, наиболее резонансной, так называемой «большой коррупции». Кто хотел бы продолжить?

Прошу Вас.

М.ГРИШАНКОВ: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги!

Вопрос, который мы обсуждаем, естественно, предельно болезненный, и те идеи, которые высказал Сергей Владимирович Алексашенко, для кого-то, может быть, они покажутся иллюзорными – это создание новой независимой структуры, которая способна организовать системно не только профилактическую работу, не только карательную работу, но и образовательную работу, но, по всей видимости, мы постепенно будем приходить к этой идее, что это надо делать, по крайней мере, Дмитрий Анатольевич, мы Вас будем убеждать в этом.

На сегодняшний день при том уровне коррупции, который существует в правоохранительных органах, безразлично, какое название у органа, граждане достаточно слабо доверяют той работе, которую они делают. Да, конечно, они приходят, но они хотят большего, они хотят конкретных результатов.

Самое удивительное, что после принятия важнейшего закона, который Вы инициировали, Дмитрий Анатольевич, статистика, которую даёт ГИАЦ МВД, показывает, что количество возбуждённых и расследуемых уголовных дел коррупционной направленности сокращается, при этом в обществе ощущение совершенно другое. У меня остались конкретные цифры, боюсь ошибиться, но примерно так: в 2007 году количество возбуждённых уголовных дел было 21 тысяча с копейками, в 10-м году их было 19 тысяч, при этом мы понимаем, что уровень коррупции не снижается. Это говорит о том, что правоохранительные органы где-то, может быть, недорабатывают, я так попробую мягко сказать, и, естественно, общество этим недовольно. Именно поэтому в недрах рабочей группы «открытого правительства» долго обсуждалась идея: создавать или не создавать новую структуру, и она высказана. В странах, в которых достаточно высокий уровень коррупции, а Россия, больно говорить, но относится к этим странам, практически везде такие структуры создавались. Вопрос в том, какая форма, как наполнять кадровый потенциал, где искать эти кадры, а они на самом деле есть, – это вопрос уже техники. Но главное – организовать работу, потому что на сегодняшний день мы видим удивительные истории борьбы правоохранительных органов между собой, и граждане задают вопрос: а кто же реально-то борется с коррупцией, та или иная структура? Поэтому этот вопрос надо решать.

В развитие позиции, о которой высказался уважаемый Алексей Алексеевич Венедиктов, хотел бы отметить, что несмотря на то, что на сегодняшний день в Уголовно-процессуальном кодексе прописано положение о том, что правоохранительные органы обязаны проверять всю информацию о совершаемых преступлениях, которую публикуют СМИ, на самом деле такая работа ведётся спустя рукава.

И, уважаемый Дмитрий Анатольевич, вернусь, может быть, к предложению, которое уже однажды высказывал. Может быть, надо обязать руководителей правоохранительных органов ежегодно отчитываться о результатах проверки информации, которая публикуется в СМИ, в том числе и о фактах отказа в возбуждении уголовного дела. Даже там, где работа ведётся, люди не знают, не получают ответа, как же был наказан тот или иной коррупционер, это, конечно, уже вопрос судебных решений, но также того, как отработали правоохранительные органы. То есть, мне кажется, это решение было бы достаточно важным.

Ещё один момент, на котором хотел бы остановиться. Каждый правоохранительный орган даёт свою статистику уровня коррупции в стране, эта статистика достаточно серьёзно отличается.

Я вернусь к предложениям, которые высказал Сергей Гуриев. Полагаю, что, может быть, есть смысл рассмотреть вопрос постоянного антикоррупционного мониторинга, для того чтобы реально оценивать, что происходит, для того чтобы мы могли оперативно реагировать на изменения ситуации и оценивать эффективность тех законов, которые приняты, и тех организационных решений, которые есть.

Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.

А.ЕРМОЛИН: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги!

Я хочу высказать свои соображения как журналист, как редактор отдела расследований журнала «The New Times» и как в прошлом офицер спецслужб на данную тему.

Дело в том, что ситуация во многом тупиковая не только для обычных граждан, но и для добросовестных сотрудников спецподразделений и спецслужб. Я про «кухню» сейчас скажу, ситуацию, которая в настоящий момент даже у нас имеется.

Есть некий журнал сейчас на руках – «Офицеры». Там очень хорошая, классная статья про одного из заместителей руководителя УФСКН, замечательная статья. С другой стороны, у меня на руках есть книжка двухлетней давности, которая была издана в Испании, называется она Palabra de Vor, то есть про русскую мафию, где этому человеку посвящена целая глава. Я фамилию пока не называю, но, естественно, совсем нетрудно её узнать.

Есть оперработники, которые от безысходности приходят к журналистам и готовы поделиться какой-то информацией о должностных преступлениях. Но проблема заключается в том, что даже мы, представители свободных СМИ, не можем помочь таким оперработникам, потому что в силу специфики их работы один-два человека знают тему, и немедленно они будут навлекать на себя мощный удар и мощное противодействие. Поэтому я пока не готов дать оценку идее бюро по противодействию коррупции, потому что как-то в нашей стране так всё устраивается, что, как только мы собираем какую-то отдельную структуру, создаём отдельный институт, туда же немедленно в первую очередь приходят те люди, против кого он должен бороться. Но у нас же есть и был институт, и он работал – это институт парламентских расследований. Я думаю, это реальная тема. И почему бы не подумать нашим парламентариям о создании специального комитета Государственной Думы по расследованиям?

А если говорить про конкретику, связанную уже, скажем так, с внутренней гласностью в спецслужбах, то я уверен, что надо возрождать такой институт, как офицерское собрание. Я помню то время в 90-х годах, когда генералам, в общем-то, было очень тяжело отвечать на вопросы, которые задавали им обычные прапорщики.

Спасибо большое.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо большое.

Прошу Вас.

Р.ШАКИРОВ: Добрый день, коллеги! Я хотел бы просто в развитие темы средств массовой информации поставить такой вопрос, во многих странах такой подход практикуется. Конечно, можно привлечь средства массовой информации к расследованиям грантами и так далее, но гораздо более действенной мерой в этом смысле было бы, наверное, расследование дел, преступлений против журналистов, которые ведут соответствующие расследования по коррупции. И мне кажется, что, может быть, это более долгосрочная задача, во многих странах и законодательство есть соответствующее, это может быть долгосрочная задача, но на данном этапе, если бы подобного рода дела брались бы под контроль высшими должностными лицами, мне кажется, это бы изменило атмосферу.

Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.

Есть желающие что-то добавить? Пожалуйста.

И.ЯСИНА: Такая, может быть, спорная тема и тема очень болезненная – это вопрос семей. Сергей Владимирович не поднял эту тему относительно чиновников высших, но мы с вами и как пресса, и как просто люди, читающие газеты и заглядывающие в интернет, знаем истории про государственных чиновников, у которых доходов с гулькин нос, а жены их имеют совершенно невероятные предприятия, доходы и так далее. Я опять же не называю фамилии, все мы их знаем. Я думаю, что это должно быть проработано, потому что та система непотизма относительно детей, которая складывается в высших эшелонах власти, когда мы видим, что у высших чиновников… не знаю, может быть, у них гениальные дети, которые возглавляют отделы в крупнейших банках и госкорпорациях, и это происходит автоматически, и жён. Вот, наверное, декларирование доходов, акций, имущества и так далее должно касаться абсолютно всех членов семьи. Пускай это выглядит нарушением прав человека, я не знаю, но у меня ощущение, что общество нам не поверит, если этот человек будет один как перст в поле стоять. Извините, я думаю, что это важный момент.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо большое.

Пожалуйста.

Ю.БЕРЕСТНЕВ: Спасибо, Дмитрий Анатольевич.

В развитие того, что сейчас было сказано, и плавно переходя к вопросу законопроекта по расходам, несколько соображений. Вот тот первый анализ предложений, которые поступают и массив которых наверняка будет расти и увеличиваться, показывает, что есть уже несколько таких точек, которые сформировались, по которым либо надо продолжить дискуссию, либо надо принять какое-то развилочное решение.

Круг декларантов – это такой уже набивший немножко оскомину вопрос, но он не имеет однозначного решения, потому что, с одной стороны, в обществе есть очень сильное желание расширить этот круг максимально: давайте включим этих, этих родственников, этих родственников – это желание понятно и обосновано. Но, с другой стороны, технологически совершенно очевидно, что чем дальше мы будем расширять вот эту рамку, этот круг, тем больше коррупционные и прочие нарушения будут просто перемещаться чуть на один шаг дальше. Включим двоюродных братьев – будут троюродные, включим троюродных – будут четвероюродные, потом двоюродные братья жены. Это несистемное решение, хотя, безусловно, расширить по сравнению с тем, что сейчас, можно, но не в этом направлении, наверное, надо искать решение этой проблемы.

Может быть, в качестве такого возможного решения могло бы быть декларирование совместных финансовых интересов. Тогда человек как бы сам заявляет о том, где у него, может быть, вообще не родственник, может быть, вообще человек, который формально никак не связан с ним, но тем не менее человек заявил о том, что у него есть совместный интерес. Если потом это выявилось, с одной стороны, это в фокусе внимания, с другой стороны, если он не заявил, а это выявилось, значит, применяются санкции. То есть здесь ситуация очень развилочная.

Из других соображений очень важно придание публичности той информации, которая собирается, потому что сегодня подразумевается, что она содержит гостайну. Какая там гостайна? Там личная, персональная тайна, да, но не государственная тайна. Поэтому эти сведения нужно через закон раскрывать и, может быть, через создание единого сайта, на котором публиковать единообразно всю эту форму, чтобы общество могло получать доступ к этой информации не через сложную систему запросов, которые то ли удовлетворят, то ли нет, а уж если, что называется, подписался под своим желанием быть на госслужбе, в этом слое общества, который подлежит контролю дополнительному, значит, раскрыл о себе всю эту информацию.

Ещё несколько моментов, они, может быть, немножко технологические, но важные, важно, чтобы они не были упущены. Это предложения о подаче деклараций не только в период нахождения на службе или при поступлении, но и в течение некоторого периода после ухода, например, двух или трёх лет. Логика понятна: человек, находясь на госслужбе, принимает некие решения коррупционные, а затем увольняется, уходит и получает как бы дивиденд незаконный уже после формального оставления.

И второе предложение. При выявлении при проверке декларации нарушений – не только применение санкций путём, например, увольнения, что безусловно, то, о чём Вы говорите, но и последующая дисквалификация. Не обязательно, может быть, пожизненная. Возможно, надо дифференцировать от степени этого нарушения, может быть, на пять лет. Это надо обсуждать. Но то, что человека надо не просто уволить, но и не дать ему через три месяца снова «всплыть» где-то в другом месте, если он выявлен как коррупционер, это тоже очень важно.

Поступают и другие предложения: много редакционных, технических. Я думаю, что оставшиеся две недели этого общественного обсуждения принесут какие-то ещё идеи.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо большое.

Нам просто нужно двигаться вперёд. Но если есть что-то совсем коротко, что требуется сказать, пожалуйста.

Л.ЯКОБСОН: Я предельно коротко действительно скажу.

Не буду говорить о том, что я поддерживаю в сказанном Сергеем Алексашенко, моим коллегой и товарищем по Высшей школе экономики, поддерживаю очень многое, прежде всего роль общественности, без этого нельзя. Скажу о том, о чём считаю просто необходимым сказать.

Мне кажется, что в составе предложений есть и очень опасные вещи, то, что на слайде о правовом фундаменте фигурирует в качестве буллитов 3-го и 5-го. Да, в нашем обществе достаточно много людей, которые хотят «стучать». «Кипит разум возмущённый» – говорю об этом без иронии. Действительно, люди крайне недовольны состоянием коррупции. Но пойти навстречу этим пожеланиям – значит, на мой взгляд, не развивать наше гражданское общество, а разрушать его. Здесь речь не о государстве, а о гражданском обществе. Это крайне опасное предложение.

И отмена презумпции невиновности. Понимаете, одно дело – да, действительно увольнение, когда не можешь объяснить, но здесь-то жёстче ставится вопрос. Понимаете, мы под правильными лозунгами можем по очень неправильному пути пойти. Но, чтобы не осталось ощущения того, что я против всего сказанного, вновь повторю: я за очень многое, и, безусловно, это надо делать, но так, чтобы не скомпрометировать всю идею.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.

Пожалуйста, Юрий Анатольевич.

Ю.ЧИХАНЧИН: Уважаемый Дмитрий Анатольевич!

Я хотел затронуть буквально один вопрос, касаясь бюро противодействия коррупции. В целом, на мой взгляд, как практика, идея очень хорошая, за исключением одного момента – это деятельность правоохранительных органов. Самый сложный, пожалуй, вопрос, и здесь он заключается в том, что я поддерживаю выступавшиих передо мной коллег, что мы не подберём, наверное, нужных людей. Проблема в людях. Почему потеряно доверие прокуратуре, МВД и другим органам? Люди. И нет гарантии, что придут именно те, которые должны работать именно так, как это должно быть. Первое.

И второе – то, о чём Вы говорили в самом начале. Самое главное – научить нужно всех исполнять законы. Если законы мы не будем исполнять, разницы нет, как мы будем называть тот или иной орган.

И ещё один момент – это, конечно, система контроля, какой мы изберём контроль за деятельностью правоохранительных органов. Пусть это будет парламентский контроль, пусть это будет общественный контроль. Если мы сумеем его наладить, тогда, конечно, будет реализация уголовных дел и реализация тех материалов, которые в средствах массовой информации, сомнения никакого нет, а остальная часть, та, которая описывается в предложениях по созданию бюро, она, безусловно, интересная, и её надо реализовать в том или ином виде.

Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.

А.ИДРИСОВ: Я очень коротко скажу.

Меньше всего рабочей группе хотелось бы, чтобы предложенные меры выглядели как жажда крови. Отсюда и предложение, которое было сформулировано таким образом. Вот один из важных пунктов – это досудебные сделки. Мне кажется, также следует этому уделить внимание.

Мы видим в других странах очень хороший результат: если человек признал свою вину – ему гарантируется минимальное наказание; если он компенсировал ущерб – его освобождают, он уходит с работы, но последствий тяжёлых нет, потому что иначе мы попадаем в ситуацию… Они не работают у нас сегодня. Пока, к сожалению, не так хорошо, как хотелось бы.

Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.

Я могу, конечно, отреагировать, но просто, мне кажется, для меня важнее всё-таки послушать то, что вы говорите, а потом я, конечно, подведу итог и отреагирую на значительную часть того, что прозвучало, и на часть предложений. Просто чтобы не разрывать ткань дискуссии, тем более мы уже довольно давно работаем, а прошли ещё только два пункта.

«Меры по снижению коррупции при государственных закупках и повышение качества корпоративного управления, – тут написано, – в госкомпаниях». На мой взгляд, это некорректный термин. У нас нет почти госкомпаний. У нас есть государственные предприятия, всё остальное – это частные компании. Даже «Газпром» – частная компания, но это компания с государственным участием. Вот так и нужно формулировать.

Пожалуйста, кто у нас по этой теме выскажется?

Д.КАМЫШЕВ: Я выступаю по этой теме.

На самом деле мы уже в последней версии для себя обсуждаем, безусловно, корпоративное управление в компаниях вообще. Прежде всего почему мы говорим о госкорпорациях? Мы сейчас это формулируем как «публичные компании и госкорпорации», чтобы покрыть эту всю тему целиком. Всё, что мы здесь сформулировали, носит, конечно, более технологичный характер, чем то, что говорил Сергей, например. Это конкретные вещи в конкретной реальности, которые здесь и сейчас нам могут дать результаты. Это была наша самая основная задача, чтобы этими – кто-то назовёт это заплатами… Но на самом деле это фундаментальные вещи, которые в корпоративном управлении и в процессе закупок дадут нам какое-то чувство комфорта, общественному институту или общественности в целом покажут, что там что-то делается, и то, что делается, это правильно.

Соответственно, первое, что мы считаем необходимым по корпоративному управлению для компаний, компаний с государственным участием, для госкорпораций – изменить, точнее даже, закончить ту замечательную идею, фундаментальную идею о выводе чиновников из советов директоров, из комитетов. Принципиальнейшая вещь, много сделано, высшие чиновники вышли или выходят, но остались директора департаментов, какие-то замы директоров департаментов, кто-то кого-то делегирует. Просто простой, чёткий запрет: с этого момента государственные чиновники не участвуют в управлении государственными корпорациями или компаниями с госучастием в широком смысле в данном случае.

Второе. Собственно, чтобы ответить на вопрос, откуда мы будем брать этих людей, то есть первый вопрос возникает: откуда появляются эти директора, которые становятся абсолютно правильными, компетентными и абсолютно независимыми? Это опять-таки принципиальная вещь – это вовлечение гражданских институтов в список формирования этих директоров. Например, дать возможность тому же «открытому правительству» предлагать свои кандидатуры, то есть вывести этот процесс из такого достаточно закрытого для общественности пространства в более формальное обсуждение, предлагать на 11 мест не 11 членов советов директоров, кандидатов, а предлагать 15, при этом общественные институты, в частности «открытое правительство», имеют возможность предлагать свои кандидатуры.

Следующий принципиальный момент, он относится ко всем компаниям, не только к компаниям с государственным участием, – это корпоративная ответственность, корпоративная ответственность компаний за коррупционные действия. Опять-таки принципиальная вещь, во многих странах она существует, и она показывает замечательный результат. Если мы доказываем, если следствие и суд подтверждают, доказывается факт, что компания не предприняла необходимых усилий для предотвращения коррупционного действия своим сотрудником, в этот момент мы можем наложить на компанию, соответственно, корпоративный штраф. Оборотный, внеоборотный – вопрос технологии, в том числе оборотный штраф.

Чего мы здесь хотим достигнуть? Мы хотим, чтобы у компании не было соблазна негласно поощрять: он у нас за это отвечает, такая у него «серая» область, но, в общем, если что, мы ни при чём. То есть вот если компания предпринимает все действия, то тогда у нас получается некая последовательность: корпоративно мы это декларируем, у нас есть люди, которые следят за тем, чтобы этого не было, у нас всегда остаётся так называемый аудиторский след, когда мы можем вот эту всю цепочку развернуть обратно в случае каких-то подозрений. Это, безусловно, повысит ответственность прежде всего руководства, которое может само быть заинтересовано в повышении такой транспарентности и эффективности корпоративного управления, и это даст возможность прежде всего избежать, в том числе у частных компаний, соблазна на коррупционные действия. Не надо здесь считать, что государственные корпорации – это единственные корпорации, которые у нас каким-то образом работают неэффективно.

Д.МЕДВЕДЕВ: Можно я уточню просто, потому что это тема, которая довольно давно дискутируется с точки зрения вообще того, как это всё вписывается в наш правопорядок, глубинная вещь. Речь идёт об ответственности юридических лиц как ответственности административной или уголовной?

Д.КАМЫШЕВ: Мы в группе очень много обсуждали этот вопрос. Мы сейчас говорим об административной ответственности. Всё-таки уголовная ответственность у нас вписывается тяжелее гораздо для компаний. Но пока, наверное, на первом этапе хотя бы административная ответственность.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.

Д.КАМЫШЕВ: Соответственно, следующий момент фундаментальный. Если мы говорим, что у нас возникает вот это идеальное множество правильных членов советов директоров, правильных членов комитетов при советах директоров, то нам нужен чёткий мост между тем, что происходит внутри корпорации (я в широком смысле говорю), компании с государственным участием или госкорпорации и, соответственно, вот этим органом корпоративного управления – советом директоров и комитетом. Существует абсолютно общепринятая международная практика – это внутренний аудит. Он должен быть в компании, и у нас практически во всех корпорациях он существует в том или ином виде. Что мы хотим? Мы хотим чёткий, обязывающий нормативный акт, который прописывает, что внутренний аудит в компании обладает таким-то статусом и не меньше, такой-то ответственностью и не меньше, такие-то полномочия у него, и, самое главное, мы его выводим в подчинённость функционально аудиторским комитетам или комитетам по аудиту, или советам директоров напрямую. То есть с этого момента руководителя этой службы, его вознаграждение и план работы назначает, соответственно, аудиторский комитет или комитет по аудиту при совете директоров.

Принципиальнейший момент – появляются глаза и уши вот у этого внешнего органа по отношению к менеджменту, который и следит за всеми теми вещами, о которых мы и в закупках будем говорить и которые касаются гораздо более широкого круга вопросов, чем просто закупки.

Второй момент, который принципиален здесь, – дать этой службе, дать этому внутреннему аудиту возможность проверять обоснованность закупки. Кратко: обоснованность закупки сейчас не подпадает ни под ФЗ №94, ни под 223-й. Это уже, соответственно, вне вот этих двух законодательных актов. И здесь, безусловно, существует поле для неэффективности или даже для злоупотреблений.

Наконец, «горячая линия», это отчасти перекликается с вопросом об информировании. Я могу сказать, что практически корпоративная практика, не государственная, а корпоративная практика, безусловно, поддерживает внедрение «горячих линий». Тут есть этический момент, его надо обсуждать. Но, по сути, мы говорим о следующем: государственные компании – это компании наши, то есть это где все мы, условно, акционеры. Соответственно, когда, допустим, кто-то нам приносит потерянный кошелёк, мы в принципе готовы ему дать какое-то вознаграждение за это. Здесь та же самая ситуация: кто-то нам возвращает деньги в бюджет.

Безусловно, вопрос нашей истории, безусловно, вопрос этики, он нас неким образом с осторожностью заставляет относиться к этой идее. Но вот эти «горячие линии» в государственных компаниях, в компаниях с государственным участием – это то, что может работать, это то, что позволит нам как-то разложить по уровням эту коррупцию: что-то остаётся внутри компаний, они сами занимаются этим, а что-то информируется этому органу – бюро. Если у нас менеджеры компаний из вот этой топ-1000 абстрактной, – отлично, у нас существует орган, который берёт ещё на дополнительный мониторинг. Опять-таки наша задача сделать некую прозрачность. Чем больше света, тем будет больше, мне кажется, эффекта от этого процесса, даже без каких-то законодательных усложнений.

Наконец, говорили несколько раз – это нормативные акты раскрытия потенциального конфликта интересов. Сейчас мы декларируем доходы, сейчас мы хотим полностью каким-то образом контролировать расходы – это весы, а на другой чаше весов –собственно, этот совместный финансовый интерес. По факту возникновения менеджер говорит, что у него есть совместный финансовый интерес, с ним ничего не случается, но просто в какой-то момент времени он не будет и не должен голосовать по вопросам, где этот совместный финансовый интерес может перерасти в конфликт интересов. Простая норма, на самом деле очень эффективная. Единственное, здесь важно отметить, что это не есть декларирование, то есть раз в год. Нет, это вопрос по факту возникновения.

Здесь чего мы хотим добиться? Мы хотим сбалансировать всю эту информацию. Мы много собрали, например, информации по контрагентам в ходе последних государственных инициатив. Есть огромный массив данных, соответственно, из деклараций. Сейчас что мы делаем? Мы сейчас неформализированно анализируем этот потенциальный конфликт интересов. Мы просто хотим дать возможность чиновнику об этом сказать самому. Принцип нормального корпоративного управления практически во всех странах: если акционер или член совета директоров заинтересован в какой-то сделке, он не голосует по этой сделке или по принятию какого-то решения.

Тот же самый принцип, есть чиновники, их не так много, государственные, высшего ранга сотрудники госкорпораций или компаний с государственным участием, которые просто в какой-то момент времени говорят: я не могу по этой сделке принимать решение. Отлично, вот этого мы и хотим достигнуть. Если он этого не раскрыл, то дальше все эти вещи, о которых говорили, – СМИ, мониторинг, бюро в зависимости от каких-то общественных институтов – это всё должно срабатывать. Вот это вещи, касающиеся корпоративного управления.

На следующем слайде это уже, собственно, госзакупки. Госзакупки – вещь опять-таки достаточно технологичная, но она в общественном сознании, безусловно, ассоциируется: вот там всё самое плохое. Хотя на самом деле по практике, по своей практике, и когда мы обсуждали в нашей группе, там многое уже сделано. Две версии: давайте мы всё опять снесём, сделаем новое – один подход, может быть, он правильный, но он более долгосрочный; и второй подход – давайте мы уже зафиксируем какие-то вещи, мы знаем, что там уже работает неправильно. Это самое быстрое – здесь и сейчас, и мы закрываем какие-то темы. 80 процентов закроем – уже хорошо, 20 процентов закроем – тоже хорошо, судя по масштабу экономики, государственных компаний, государственных закупок вообще в нашей стране.

Соответственно, что мы хотим предложить? Обеспечить раскрытие информации обо всех закупках компаний, контролируемых государством, на едином сайте – аналог портала госзакупок. То есть наша мысль: есть общественные институты, которые уже занимаются за счёт своего времени, за счёт своих ресурсов каким-то анализом, опять-таки принесём туда некий свет, принесём туда некую прозрачность, нам будет легче, они за нас сделают нашу работу. Это принципиальный момент.

Второе. Мы всё-таки предлагаем разделить госзакупки на стандартизованные, так называемые, и нестандартизованные. Сейчас у нас ощущение, что плохо со всеми, на самом деле не всё так, ощущение – плохо с нестандартизованными закупками. Это, например, услуги, стройка, это такие вещи, которые действительно тяжело контролировать. Давайте мы уберём оттуда 80 процентов закупки стульев и каких-то базовых вещей, это гигантские финансы, но для этих закупок чётко определим: вот критерий дисквалификации. Понятно, что основная задача, когда свой закупщик приходит, он как-то дисквалифицирует всех остальных. Это всё понятно, это просто. Очень тяжело будет придумывать хитрые критерии по закупке стульев, тем более если это будет выложено всё на сайте, люди увидят это.

И по нестандартизованным – это всё-таки самое главное, нам, наверное, надо к этому идти, это во многих странах и во многих российских частных компаниях – это два уровня закупок, когда отдельно прозрачно выкладывается техническое задание, по нему идут конкретные возражения конкретных участников, и дальше корпорация решает принимать эти возражения по дисквалификационным критериям, по каким-то хитрым вещам, которые могут служить признаком коррупционности, или не принимать. Мы выложили все цепочки в том же доступе. И если корпорация или компания, или государственное учреждение не принимает эту вещь, отлично, у нас опять появился тот аудиторский проблеск…

Соответственно, и следующий вопрос – это уже контроль вот этих закупок. То есть принцип целесообразности (проверяют некие внутренние органы обязательно обоснованность закупки) и усиление роли ФАС. Мы должны иметь возможность останавливать эти закупки, если по ним существуют какие-то критерии коррупционности, ещё даже не факт. Мы должны дать возможность разобраться.

Сейчас ситуация немножко другая, сам ФАС это говорит, когда пять дней, по-моему, есть на приостановку, и до вскрытия конверта. Конверты вскрыли – уже ничего нельзя сделать.

И последний момент, который важно отметить. Можно поддерживать так называемый casebook. Уже знаем где, уже знаем как неправильно. И всё что нужно, вот это распространять, чтобы те службы, которые это контролируют, прекрасно владели всем этим инструментарием. Это повысит некую объективность.

И последний момент касательно госзакупок, он очень важный, дать возможности этим идеальным нашим комитетам по аудиту или членам советов директоров делегировать своего представителя в тендерные комиссии. Это может быть общественный представитель, пожалуйста, это может быть известный человек, который существует, совет директоров ему доверяет, это может быть внутренний аудитор. Это уже техника.

Вот принципиальные те вещи, которые, нам кажется, могут этот процесс ещё улучшить.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо большое.

Кто продолжит тему? Пожалуйста.

К.КАЛМЫКОВ: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги!

Большое спасибо за предоставленное слово. Я представляю проект «РосПил». Собственно, мы уже год занимаемся борьбой с тем, о чём сегодня все говорят, с коррупцией конкретно в рамках системы госзаказа, поэтому у нас есть чёткие представления о том, что нужно делать. Более того, мы уже давно подготовили поправки в закон, регулирующий государственные и муниципальные закупки. Часть этих поправок даже уже учтена. В целом мы исходим из необходимости расширения полномочий контроля над осуществлением закупок со стороны граждан и общественных объединений. Я постараюсь вкратце высказать основные предложения.

Первое – по общественным объединениям. Мы убеждены, что общественные объединения должны быть наделены правом обращаться в судебные органы в защиту прав и интересов неопределённого круга лиц (по аналогии с Обществом защиты прав потребителей) в случае, если происходят нарушения, какие-то противоправные действия, нарушения в рамках осуществления закупок.

Второе – по раскрытию информации. Мы убеждены, что заказчики обязаны предоставлять информацию по всем стадиям осуществления закупки, не только по стадии размещения заказа. При этом очень важно отметить, что у них должна быть ответственность. Если эта норма не соблюдается, ответственность должна быть вплоть до увольнения, до дисквалификации должностного лица. Это очень важно, потому что сейчас, например, они тоже обязаны это делать. Например, контракты не выкладываются, ещё какая-то информация не выкладывается и так далее.

Говоря о той информации, которую должны выкладывать, мы переходим к вопросу об информационной системе, где всё это будет. На наш взгляд, она должна быть исключительно удобной для пользователя в плане поиска информации и работать бесперебойно. Сайт, который сегодня существует, портал закупок, – это крайне важная и полезная вещь, очень здорово, что она появилась. Она в принципе очень сильно помогает нам работать и помогает людям находить информацию. Но существуют проблемы с тем, как он работает. Есть проблемы с поиском, есть проблемы с перебоями, когда он просто не грузится, и ничего невозможно найти. Есть проблемы с какими-то другими вещами, которые можно сделать более удобными. В принципе по этому вопросу у нас тоже есть некое понимание, которое, если нужно будет, мы можем изложить.

Продолжая тему раскрытия информации, мы убеждены, что победители торгов в определённых случаях, например, когда начальная максимальная сумма контракта по этой закупке выше некоего уровня установленного, обязаны представлять сведения о конечном собственнике, бенефициарии, а также о субподрядчиках и соисполнителях, если таковые имеются. В этом случае должна быть тоже предусмотрена ответственность победителя торгов, в частности, через штрафы, через выплату неустойки. Это должно быть всё прописано в проекте контракта. Это тоже крайне важная вещь.

Наконец, ещё одно предложение, которое, на наш взгляд, является самым кардинальным и самым важным. Оно также исходит из нашего опыта работы. У нас подавляющее большинство жалоб обоснованные. Да, мы в том числе пресекаем технические и формальные нарушения по 94-му закону, но зачастую за какой-то закупкой мы сталкиваемся со вполне реальной и конкретной коррупционной схемой. Мы знаем, как она работает, мы знаем приблизительно людей, которые эту схему выстроили, мы владеем информацией, фактами. Но, к сожалению, мы не можем заместить собой контрольные и правоохранительные органы. Мы в эти органы обращаемся. В течение года в принципе неоднократно обращались, но прошёл год, а ни одного уголовного дела не возбуждено, и в принципе по существу ни одного расследования не проведено. Это большая проблема, на наш взгляд, и это позволяет уходить потенциальным коррупционерам от ответственности. В связи с этим мы предлагаем ввести институт независимых общественных контролёров, которые будут наделены рядом полномочий, в том числе полномочиями по приостановке осуществления закупок, и инициации и полному контролю над осуществлением проверок и следственных действий. В том числе они должны обладать правом определять направления проверок и направления расследований. Грубо говоря, эти контролёры могут набираться из представителей экспертов, могут быть там представители общественности. Они должны быть, условно говоря, сертифицированы и нести ответственность. В случае принятия каких-то неправильных решений они этот статус теряют.

Вот, собственно говоря, все наши скромные предложения. Спасибо большое, что позволили высказать свою позицию.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо большое.

Пожалуйста, прошу Вас.

К.ТЕРЕХОВ: Спасибо.

Дмитрий Анатольевич, я буду очень краток, и у меня конкретное предложение. В июле прошлого года был принят закон, который регулирует закупки так называемых, как Вы сказали, предприятий с госучастием, в том числе государственных корпораций. Этот закон, механизм которого запускается в этом году, предусматривает, по сути, только два нововведения.

Первое – это максимальное информирование о предстоящей госзакупке. Второе – необходимость этим организациям, предприятиям разрабатывать самостоятельно правила осуществления этих закупок. Мы убеждены, что подобный закон никоим образом не способствует минимизации коррупционных каких-то рисков, поскольку не устанавливает никаких правил абсолютно. Он представляет собой пять–семь страниц текста. И более того, когда он вступил, этот закон, он отменил за собой правило, например, о том, что когда госпредприятия закупали какие-то финансовые услуги, банковские услуги, они руководствоваться обязаны были 94-м законом.

Мы на самом деле убеждены, и, мне кажется, это абсолютная аксиома для экспертов, что законодательство, которое регулирует закупки государственных и муниципальных субъектов, полностью применимо к закупкам госкорпораций. Таким образом, следует, какой будет новый закон, или отменят старый 94-й, и так далее, этот закон распространить на госкорпорации и предприятия с государственным участием. И здесь ничего изобретать не надо.

И в подтверждение моих слов, например, этот же закон, который сейчас действует, согласно ему, если госпредприятие не разработает положение о госзакупках, то оно руководствуется 94-м законом. То есть я считаю, что, безусловно, 94-й закон или его аналог какой-то будет применим к отношениям по закупкам предприятий с госучастием.

Я заканчиваю и прошу вот это предложение рассмотреть и как-то обсудить, потому что это чрезвычайно важно.

У меня всё. Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.

Прошу Вас.

В.ФАДЕЕВ: Спасибо, Дмитрий Анатольевич.

Мне кажется, здесь в нашем обсуждении этого пункта довольно сильный бюрократический оттенок и такой, я бы сказал, репрессивный уклон. Мы всё-таки о бизнесе говорим, и мне кажется, что здесь необходимо говорить о вовлечении конкурентного бизнеса для развития конкурентной среды, для того бизнеса, у которого есть компетенция работы в конкурентной среде. Вот, скажем, федеральная контрактная система – это ведь безусловное продвижение, по сравнению с 94-м законом, контрактная система, которая регламентирует работу по закупкам: начиная от планирования и заканчивая контролем и анализом результатов. Мне кажется, что это то, что может нас сильно продвинуть, не только, чтобы репрессировать и искать всё больше методов обхода 94-го закона, а принципиально менять среду.

Сейчас мы с коллегами из «Деловой России» наблюдаем, как происходит работа над федеральной контрактной системой, и там, конечно, уже ведомства начинают дербанить этот законопроект, ведомства начинают искать, где у них могут появиться дополнительные какие-то рычаги влияния, и исчезает единый центр силы. До недавнего время Министерство экономического развития этим занималось, а сейчас я не понимаю кто. Буквально вчера мы подписывали соглашение со Степашиным, с национальной ассоциацией институтов закупок, мы её создали, и Степашин тоже уже не понимает, с кем ему взаимодействовать в этой части.

Вот, пожалуйста, пример. В этом документе написано: «Создать службу внутреннего аудита, обеспечить её независимость», – и так далее. Внутри компании создать ещё одну службу – внутреннего аудита. Проблема заключается в том, что у нас в огромном количестве компаний нет службы закупок. У нас огромная часть работы закупочной… Кириенко четыре года создавал у себя в Росатоме службу закупок, в результате он теперь, по его словам, экономит 27 миллиардов рублей. Проблема не в том, чтобы поставить одного надзирателя, а проблема в том, чтобы создать эффективное подразделение. Это относится не только к государственным компаниям, но и к частным компаниям. У нас эта сфера деятельности находится почти в девственном состоянии.

Дальше. «Обеспечить раскрытие информации обо всех закупках компаний». Это очень сложно. Сейчас коллега из «РосПила» сказал. Нет, мы, конечно, можем всё открыть, но это миллионы и десятки миллионов сделок, в этом невозможно разобраться. Конечно, отдельный журналист найдёт какие-нибудь кровати, купленные не по тем ценам, чтобы написать заметку в газете, но это не повлияет на среду. Основные деньги, триллионы и десятки триллионов рублей, проходят через другие контракты, разобраться в них журналисту невозможно. Мы сейчас со Счётной палатой разрабатываем варианты с МЭРом, начать работу хотя бы с миллиардных контрактов.

Д.МЕДВЕДЕВ: МЭР – это имеется в виду Минэкономразвития. Для тех, кто не знает. Сергей Семёнович может не волноваться.

В.ФАДЕЕВ: Минэкономразвития. И то трудно даже на миллиардных контрактах в этом разобраться. Я бы коллег предостерёг в том, что мы сейчас всё откроем, и всё будем знать. Это тяжелейшая работа.

Наконец, последнее, что хотел заметить, пункт 2 – вовлечь «открытое правительство» в формирование советов директоров. Видимо, госкомпании имеются в виду. Если кто знает размеры вознаграждений в некоторых советах директоров, я думаю, он с энтузиазмом отнесётся к этому пункту.

Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо большое.

У нас есть ещё одна тема, она вроде помельче, тем не менее очень существенная для большинства граждан, – так называемая бытовая коррупция. Если нет возражений, давайте к ней перейдём.

Кто у нас выступает? Прошу Вас.

К.КАБАНОВ: Я прошу 24-й слайд. Спасибо.

На этом слайде мы видим тот срез, который называется «социальное восприятие коррупции», и мы с вами понимаем прекрасно, что в принципе общество неадекватно всегда оценивает коррупцию, потому что оно оценивает по тому, как часто оно сталкивается с тем или иным явлением. Именно поэтому у нас в восприятии на первом месте правоохранительные органы, ГИБДД, учителя, врачи (это то, что ещё в 2008 году, Дмитрий Анатольевич, Вы говорили на коллегии) – это как раз то, что имитирует борьбу с коррупцией, поскольку у нас то же самое проходит и по судебной практике.

В принципе понятно, что систему нужно менять. И общество видит, и гражданин, самое главное, видит, когда сталкивается с услугой, что она некачественная, либо ему дополнительно ещё приходится за неё платить. Но давайте мы разберёмся всё-таки – мы говорим о «низовой коррупции», мы говорили сегодня о «высшей коррупции» – давайте разберёмся, что такое «бытовая коррупция». Это плата за конкретные истории, связанные с жизнеобеспечением гражданина, с жизнеобеспечением человека.

Мы выделили четыре причины. Что такое отсутствие реальной оценки в обществе? С отсутствием реальной оценки в обществе мы сталкиваемся постоянно, потому что люди не чувствуют личной угрозы, личной опасности от коррупции. Ну что такое дать взятку на дороге за превышение скоростного режима? Мы же не думаем, что это ненормально, поскольку вот это становится привычкой. А это связано напрямую со смертностью, которую мы имеем в настоящее время, крайне высокой для цивилизованной страны.

Мы не думаем о том, что угроза напрямую связана с реализацией замыслов террористов. Вспомним историю с самолётами, на которые зашли террористки-смертницы за 1,5 тысячи рублей без досмотра. Сколько получается стоимость человеческих жизней, 400 человеческих жизней фактически?

Мы не понимаем, что хищение средств из бюджетов, связанных со здравоохранением, напрямую связано с падением возраста дожития, который сейчас происходит в России. Это связано и с экологией, когда мы подкупаем просто тех инспекторов, которые должны смотреть за состоянием данной сферы.

Второй пункт – это невыполнение своих обязательств. Это стандартный пункт, о котором мы говорим давно, перед всеми государственными служащими, когда мы говорим о низких заработных платах, отсутствии социальных пакетов. Это пункт самый простой, который системно можно решить. Но как быть с общественными практиками, устоявшимися практиками, когда понятие «вор» – это успешный человек. А честный человек – это, извините за выражение, такое есть у молодёжи, лох. Как быть с этим, когда воровать становится в принципе достойно?

Я, читая лекции в МГУ, четвёртому курсу юрфака задал вопрос: «Куда вы хотите идти?». Они говорят: «Конечно, на государственную службу». – «Но, может быть, у кого-то есть мотивация на самом деле реализовать романтические амбиции защитить Родину?» Они говорят: «Вот посмотрите, самые успешные у нас кто? Это чиновники».

Есть ещё одна проблема, которую мы называем круговой порукой. Это не только то, что чиновники, особенно в регионах, попадают в некую особую касту, потому что вместе общаются, вместе в таком круге общения. Круговая порука – это ещё история, когда низовая коррупция является выгодной для руководства. Коррумпированный подчинённый, он выгоден для коррумпированного начальника, потому что через него можно решать вопросы, можно давать ему команды неправовые. Мы считаем, что эти причины являются основными и самыми важными для формирования низовой коррупции.

Какие методы мы предлагаем и что можно сделать в ближайшее время? В настоящий момент у нас фактически нет ни одного ведомства, где бы велась, – и мы поднимали и в рамках Президентского совета этот вопрос, Дмитрий Анатольевич, помните, мы говорили об этом, – где бы велась системная работа по изучению и анализу коррупционных практик. Коррупционные практики – это бизнес. Чтобы понять, с чем мы боремся, мы должны понять, на основании каких функций они происходят, где слабые места и где мы можем расставлять реперные точки. Как в истории – у меня очень неприятная такая функция, потому что мне приходится говорить о ГИБДД, на самом деле не самом коррумпированном, но если уж мы здесь сидим, на примере ГИБДД, – сколько было возможностей, предложений по реорганизации работы, какие функции нужно отделить, какие усилить. Ведь это же можно сделать, и это нужно сделать в ближайшее время, поскольку ГИБДД в восприятии граждан является самой коррумпированной структурой, хотя, подчёркиваю, это не так.

Образование. Этот вопрос самый сложный, о котором мы говорим уже, наверное, лет десять. Сегодня мы говорили по этому поводу, ввели спецкурс, в большинстве вузов этого спецкурса нет. Когда я был в Калининграде и в других областях, задавал вопрос чиновникам: «У вас читают спецкурс?» Это национальный план. Говорят: «Нет, у нас специалистов нет. Мы бы хотели послушать, но кто нам будет читать?» У нас есть Высшая школа экономики, которая продвинулась в этом отношении, а в ряде других вузов просто нет специалистов, они не понимают, где и как взять информацию.

Меры общественного контроля. Я бы отметил уже готовые предложения. Вот Владимир Сергеевич здесь сидит, мы говорим о конкретных предложениях, давайте попробуем реализовать систему (у нас есть законопроект, мы с коллегами его обсуждали) по контролю за муниципальными чиновниками. Лучший контроль – это контроль со стороны граждан. Вот мы предложим Владимиру Сергеевичу и конкретно в регионе сделаем конкретный проект. Сразу скажу, почему он сложный. В Тверской области он не прошёл, хотя предлагал его Зеленин, местная Дума зарубила, потому что невыгодно контролировать чиновников, невыгодно контролировать себя или людей, которые их представляют.

Я думаю, что есть проект, который можно будет реализовать и на Едином государственном экзамене, который стал тоже символом у нас. В вузах – у нас есть предложения, связанные с созданием советов студентов. В школах – это советы родителей с расширенными полномочиями. Просто люди сами должны быть заинтересованы в контроле. Они контролируют то, за что они уже заплатили в виде налогов. Если мы дадим им полномочия и поддержим эту инициативу, я думаю, это будет крайне правильным и крайне полезным, и не нужно будет тогда нанимать новых полицейских и задавать вопросы Генеральной прокуратуре.

Если мы говорим о бизнесе, то, как всегда, мы возвращаемся только к одному – к развитию нормальной конкуренции. Прошу 26-й слайд. Мы объединили ряд предложений. Их, конечно, больше, огромное количество поступает в «открытое правительство», но здесь как раз мы говорим о том, что можно реализовать сейчас, в кратчайшие сроки. Если мы говорим, какие взять проекты как пилотные, давайте мы поработаем вместе с руководством МВД, ГИБДД и с Государственной Думой, посмотрим, как реализовать работу дорожной полиции. Если мы говорим, что мы сделаем медицину, у нас есть конкретные предложения, очень быстрые по медицине. Мы говорим о чеке. Когда человек выходит, мы обсуждали с коллегами, когда человек получает услугу у нас, оплаченную услугу, что он получает по выписке из больницы? Кто-то говорит, бюллетень, по привычке, кто-то говорит, выписку из истории болезни. А он должен получать чек, потому что больница отчитывается за него чеком. У неё конкретные финансовые расходы на конкретного больного. И будет понятно, сколько на этом больном, извините за выражение, могли украсть. У нас здесь проходил спор, но это тоже вопрос обсуждаемый.

Как я уже сказал, с Владимиром Сергеевичем можно попробовать реализовать проект, связанный с муниципальным контролем за служащими, которых будут контролировать сами граждане. Задача их будет только в одном: по приходе на приём к чиновнику заполнить по результатам квиточек и бросить его в урну для голосования – удовлетворён либо не удовлетворён оказанной услугой. Всё. Законопроект подписан, и даже санкции к чиновникам, зависимость их карьерного роста, заработной платы, всё это прописано.

Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.

У нас есть ещё «формирование эффективных механизмов общественного контроля». Я предлагаю послушать последнее сообщение и потом обсудить бытовую коррупцию и эффективность общественных механизмов. Прошу Вас.

В.СИДОРОВ: Спасибо.

Мы хотели бы сказать сегодня о пяти элементах, или пяти механизмах, нам они видятся приоритетными, в общественном контроле. Во-первых, политическая конкуренция, нельзя об этом не сказать. К сказанному только что Кириллом Кабановым, хочется добавить, что одновременно причиной и следствием коррупции является разобщённость, и с этой разобщённостью в стране можно и следует бороться вовлечением граждан в политический процесс. Эта вовлечённость, конечно, обусловлена напрямую тем, насколько на политической сцене есть реальная конкуренция. Внесение изменений в Закон «О политических партиях» является, точно, очень важным, но не единственным элементом работы в этом направлении. Совершенно очевидно, что на следующих этапах нужно будет говорить о выборности и расширении круга выборных должностей на всех уровнях власти, в том числе судебной власти.

Второй элемент – это СМИ. Общество, наверное, может формировать своё мнение объективно и полноценно при условии объективного освещения в СМИ происходящих в стране событий. Эта объективность в свою очередь зависит от того, насколько СМИ реально независимы от властных структур. И в этой связи мы считаем, что в деле активизации СМИ важным элементом является, во-первых, приватизация региональных СМИ, во-вторых, развитие общественного телевидения, в-третьих, содействие развитию порталов антикоррупционной направленности, в том числе путём их прямого финансирования через гранты. И четвёртый элемент, который не отражён на слайде, но тем не менее который немаловажен, это прямое участие государства в повышении доступности современных инфокоммуникационных технологий для населения. Эта программа должна поддерживаться и реализовываться в том числе и государством.

Третий элемент – гражданский контроль. Борьба с коррупцией, создание каких-то новых органов, в том числе о которых мы сегодня говорили, должна сопровождаться созданием элементов прямого гражданского контроля. И таким элементом гражданского контроля на уровне бюро по противодействию коррупции мы видим Общественный совет – независимый и выборный. И вторым немаловажным элементом является формирование на уровне всех ведомств, министерств и государственных организаций реально независимых, в первую очередь от руководства этих ведомств и министерств, общественных советов и, естественно, их выборность.

Четвёртый элемент – это информационная прозрачность и подотчётность. Совершенно очевидно, что деятельность органов государственной власти недостаточно прозрачна, недостаточно подотчётны они гражданскому обществу и обществу в целом. И такие простые элементы, технологические абсолютно и абсолютно реализуемые, как сайты государственных органов, должны превращаться в реальную площадку не только информационную, но и интерактивную. Эта интерактивность должна заключаться не только в том, что люди должны иметь возможность оценивать и отслеживать качество работы того или иного ведомства или организации, но и участвовать в выработке критериев этой оценки. Ну и очевидно совершенно, что чем больше граждан будут при общении с ведомствами, министерствами общаться электронно и получать ответы в электронном виде в установленные сроки, в том числе технологические сроки, тем меньше будет площадка для возникновения коррупционных ситуаций.

И, наконец, пятый элемент – это бюджеты. Фундаментально важным аспектом общественного контроля является понимание этим обществом того, как управляются государственные финансы, и в этом плане прозрачность бюджетов всех уровней – ключевой элемент такого общественного контроля.

Следующий слайд, если можно. Цели и ожидаемые результаты программы. Если можно, следующий слайд, 29-й. Какие ожидаемые цели и результаты программы, о которых говорили все коллеги? Естественно, цель основная – это радикально снизить уровень коррупции в стране во всех сферах. Немаловажная цель, принципиально важная цель – это снизить в несколько раз, наверное, не уровень восприятия, а уровень приемлемости коррупции в стране в целом, среди населения в целом, и как результат – это вхождение, которое может оцениваться объективным образом, оцениваться на международном уровне, вхождение в топ-25 стран, свободных от коррупции. И хотелось бы к этому добавить, что каждый год нереализации шагов в этом направлении означает год проигрыша и потерь России, в том числе на международном уровне, в международной конкурентной борьбе.

Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.

В.ПАНИН: Спасибо, Дмитрий Анатольевич.

Я бы хотел обратиться ещё раз к теме бытовой коррупции, которая, на мой взгляд, крайне важна, несмотря на то что мы сейчас говорим в комплексе о системе борьбы с коррупцией. Но именно вот на этом этапе граждане, понятное дело, сталкиваются наибольшее количество раз, да и вообще в принципе сталкиваются с проявлениями коррупции сами. Более того, они в этом процессе участвуют, как уже было сказано, давая взятки.

Мне видится, что несколько, наверное, несправедливо, с одной стороны, были здесь посылы и в адрес одного только ГИБДД. Ну понятно, что у нас уже какие-то штампы сложились в обществе, по-моему, даже оставшиеся с советских времен. Потому что анекдоты про чукчу, анекдоты про Чапаева и анекдоты про ГИБДД – это уже притча во языцех.

На мой взгляд, мы недооцениваем такую сферу, в которой бытовая коррупция проявляется наиболее активно, как образование. Мы об этом говорили только что. На мой взгляд, опасность коррупции в образовании… И начинается, кстати, коррупция, на мой взгляд, не в ГИБДД, а именно в детском саду. Я поясню свою мысль.

Когда ребёнок на кухне слышит, как родители обсуждают, сколько денег они занесли для того, чтобы его устроить в детский сад, потом они какую-то сумму отдали для того, чтобы воспитатель последил хорошенько за ним и так далее, потом в школе, я уж не говорю об этих подарках и прочих всевозможных платежах добровольно-принудительных, понятно, что складывается неверное представление вообще в принципе о государственном устройстве, об отношении к власти и в принципе власти к гражданам. Понятно, что в обществе уменьшается доверие в результате к власти, и вырастая, ребёнок, человек, он уже начинает участвовать во всех остальных проявлениях коррупции бытовой.

Мы рады, что наши предложения вошли в документы, предложения Всероссийского общества защиты прав потребителей в сфере образования, они вошли в документы «открытого правительства», и мы предлагаем в том числе аутсорсинг проведения ЕГЭ. И не только использование различных технических средств, как видеокамеры на местах сдачи ЕГЭ, но как один из элементов, и мы настаиваем на этом, должна быть использована технология общественной аккредитации в высших учебных заведениях, которые наиболее подвержены, кстати, коррупции. Этот механизм, он прописан в Законе, по крайней мере указан в Законе об образовании, но абсолютно не работает на сегодняшний день.

Я хочу привести в качестве примера живого, реального 2008 год, когда мы проводили антикоррупционный проект «Абитуриент-2008»: взяли и просто предложили 12 крупнейшим вузам России, в том числе МГИМО, МГТУ имени Баумана, МГУ, Саратовскому госуниверситету, Новосибирскому, провести у себя независимый общественный контроль вступительных экзаменов. Причём эта технология не предполагала каких-то сложных методологий и так далее. Просто должны были наблюдатели прийти, посмотреть, как считают, как собирают и так далее. Из 12 вузов мы провели в полном объёме, в нормальном объёме только в трёх. Все остальные категорически отказались от этого, категорически, причём немотивированно и где-то просто в открытую сказали. Вот эта позиция, на мой взгляд, она ярко демонстрирует в принципе… Из МГУ мы вообще ни одного ни ответа, ни привета не получили и на другие запросы в том числе. Поэтому обижаться на то, что наши вузы не входят в топы рейтингов мировых, – на мой взгляд, нужно здесь посмотреть самим, что у нас происходит.

У меня всё.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо большое.

Пожалуйста.

А.ИДРИСОВ: На мой взгляд, очень важной также мерой является пересмотр системы целеполагания в стране в целом. Я попытаюсь сформулировать очень точно. Вот, допустим, здесь у нас коллеги-губернаторы присутствуют. За что отвечает обычно, если мы посмотрим на международную практику, глава региона? За две большие сферы.

Первая – это качество жизни населения. Вторая – это качество делового климата, то есть условий для ведения бизнеса и инвестиций. Эти элементы могут быть легко измерены, но самое главное – в этом может принимать активное участие население. При сегодняшнем уровне развития технологий, при уровне проникновения интернета даже сегодняшнем в стране это не столь дорогие опросы. Обычно что мы слышим? Наша система показателей существует, их 400 критериев… Но людей не волнует, сколько кроватей в больнице, их волнует состояние здоровья. Их не волнует, сколько преступлений совершено на территории, хотя это страшные цифры иногда, их волнует, может ли он ребёнка отпустить в школу. Человека нужно спрашивать одного, его нужно спрашивать об этом, он должен говорить о своём самочувствии. Часто говорят, что это необъективная информация. Почему же тогда более 50 процентов показателей в других странах, мы видим сегодня, это прямые опросы? Именно потому, что это прямое воздействие. Мы должны управлять ожиданиями людей; мы должны понимать точно, что они чувствуют. И, соответственно, это будет объективный результат. Почему сегодняшние показатели не работают?

Первое. Они не ориентированы на результат, часто на процесс. Это промежуточные статистические показатели.

И второе, очень важное. Никакая ответственность за то, что показатели не достигнуты, результат не достигнут, не наступает. Когда, условно говоря, губернатора наказывают за результат в выборах, при этом у него бегут компании и не готовы инвестировать в регион, это совершенно разная история. Потом мы получаем бедный регион.

Я вам приведу, кстати, один интересный пример по СМИ, очень коротко. Один из корреспондентов снял интервью с калужским губернатором во время кризиса и мне говорит: «Из 20 регионов, где они хотели прокатить это интервью во время кризиса, – потому что он рассказывал, что у него на 40 процентов выросло промышленное производство, что у него средний рост в регионе 18 процентов, заработная плата выросла в несколько раз, а уровень производительности в 10 раз, – просто сняли с эфира эту передачу». Во время кризиса было просто страшно показывать, что, оказывается, где-то есть рост. Это тоже очень важный момент, потому что люди должны понимать, за что конкретно отвечают.

И вот конкретное предложение: ежегодный доклад губернатора, ежегодный доклад министра, ежегодный доклад Президента должен включать 10–20 конкретных, чётких показателей, динамику которых можно отследить за несколько лет. Всё остальное – творческий процесс, ответ на текущие вызовы, на проблемы, которые возникли, и прочее. Возникают новые поручения. Но это не должны быть новые поручения.

Ещё одна большая проблема – это принцип управления поручениями. Мы живём в абсолютно устаревшей парадигме управления государством. Этого нет ни в одной развитой стране. Невозможно управлять поручениями. Представьте себе корпорацию, где сидят сотрудники и ждут весь день поручений. Сегодня у нас 90 процентов задач, которые получают чиновники, – это срочные поручения, которые они должны исполнить. Они перестают управлять задачами, программами по целям. Только на первый взгляд кажется, что это не относится к коррупции. В действительности, если бы мы спрашивали за результат и оценивали людей за достигнутый результат, у них бы просто не оставалось возможности заниматься другой деятельностью или, по крайней мере, это поле сильно сократилось бы.

Спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.

Кто ещё хотел бы что-то добавить? Виктор Николаевич, хотите что-то сказать про ГИБДД? Было бы с нашей стороны нечестно Вам слова не дать.

В.КИРЬЯНОВ: Спасибо, Дмитрий Анатольевич.

Я хотел бы спасибо всем сказать, я не знаю, кто меня пригласил, потому что пришла вчера бумага какая-то – «штаб». Я не понял. Спасибо, Сергей Владимирович вчера в 22 часа мне рассказал, что же здесь, в этом центре, у нас будет происходить. Но я вам очень благодарен действительно, что я присутствую на этом совещании.

Знаете, если говорить в целом о реформе МВД, о тех законодательных актах, которые сегодня принимаются, я бы, конечно, назвал это дореволюционными событиями. Спасибо, Дмитрий Анатольевич, что Вы приняли такое решение. Я думаю, что плоды, они будут, я не сомневаюсь, положительными, не сразу, но будут, я это чувствую. У нас сегодня, в системе МВД, как это всё происходит? Трудно, тяжело, но всё равно уже началось движение в нужном направлении.

Что касается системы госавтоинспекции, критика, хочу сказать, правильная. Ещё шесть с лишним лет назад, когда мы писали документ, который назывался «Несовершенство управления системой безопасности дорожного движения на государственном уровне», а это мы делали с Эльвирой Сахипзадовной, она тогда центр стратегических разработок возглавляла, там было одним из пунктов написано, что же мешает наведению порядка на дороге. Как раз этот пункт и был записан – взятки, коррупция. И у нас были предложения. После этого родился указ «Социально-правовая защита сотрудников госавтоинспекции». Не получилось, потому что в целом по МВД надо проблему эту решать. И сегодня это всё случилось.

Я хочу сказать, что мы много уже делаем. И то, что сегодня мы находимся здесь, это тоже антикоррупционное явление. Почему? Потому что создание условий для сотрудников… Вы, наверное, не поднялись ещё в музей, который тоже показывает нашу работу, старики, ветераны говорят спасибо, потому что они могут гордиться и показывать это и своим внукам, детям, рассказывать, как развивалась служба, и они должны дорожить своей работой, тогда они, конечно, будут воспитанием заниматься.

Сегодня мы много делаем по установке камер. И спасибо Сергею Семёновичу, бурное развитие в Москве происходит, конечно. Мы видим, как ситуация в очагах аварийности меняется, даже без сотрудников госавтоинспекции. Спасибо. И в других регионах. У нас почти все регионы уже это направление взяли, и оно развивается. Я думаю, что и в дальнейшем это всё будет. Мы взяли камеры, установили в машинах, для того чтобы оценивать действия сотрудников полиции полностью: от начала, когда он заступил на работу, до окончания, когда он сдаёт дежурство.

С.ИВАНОВ: Плюс ГЛОНАСС.

В.КИРЬЯНОВ: И плюс ГЛОНАСС, конечно. Мы можем понимать, где он находится, и там ли, где задача поставлена, в очагах аварийности, чтобы сократить количество дорожных происшествий, или нет. То есть это тоже те действия, которые направлены на это.

Мы открыли сейчас институт. Может быть, смешно, но впервые специализация проходит в Орле. С таким трудом создали институт, где мы обучаем сотрудников госавтоинспекции. Это центр прекрасный, и я приглашаю, Дмитрий Анатольевич, посетить этот центр и посмотреть, как проходит этот учебный процесс. Я думаю, что много интересного Вы там увидите.

Пошла специализация во всех субъектах Федерации. Трудно пока идёт по инспекторам дорожно-патрульной службы. Самая многочисленная сегодня в госавтоинспекции – дорожно-патрульная служба.

Я услышал, нареканий-то тоже много. Ну а всё ли от них зависит? Мы учим, обучаем их сейчас. Но ведь посмотрите, останавливает инспектор, ведь прежде чем показать водительское удостоверение и технический паспорт… А давайте спросим самих себя: а что вы показываете? А вы показываете удостоверение служебное. Давайте мы не будем этого делать.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Кто как.

В.КИРЬЯНОВ: Кто-то, может быть, и денежный знак, да. (Смех.)

Но ведь смотрите, что получается. Дмитрий Анатольевич, 58 миллионов правонарушений, которые выявлены сегодня сотрудниками госавтоинспекции, из них примерно 30 процентов – камерами, а остальные-то – сотрудниками. Это большая цифра.

Что у нас сегодня получилось? Вот мы сегодня сократили личный состав примерно на 20 процентов в целом по линии госавтоинспекции – да, надо, хорошо. Но ведь у нас впервые за шесть лет пошёл прирост количества дорожных происшествий в результате управления в нетрезвом состоянии. То есть люди, понимая, что их уже не останавливают на дороге, они стали пить за рулём, а раньше у нас этого не было. У нас 50 процентов погибших детей в салоне машины, они перестали удерживающее устройство применять, а мы к этому шли, и у нас было как положительно, даже иностранные эксперты обратили на это внимание. То есть общество оказалось, мне кажется, не готово к законопослушанию, автомобильное. Как поступить? Давайте подумаем вместе, и готов экспертов послушать, по какому направлению нам двигаться. Но это ведь серьёзные нарушения, 2,5 процента внутреннего валового продукта – социально-экономический ущерб от дорожно-транспортных происшествий, мы тоже должны не забывать это. До программы у нас почти 35 тысяч погибало народу, а сейчас 27 с копейками. Это же показатель, это же работа!

Да, шероховатости есть, вижу, интенсивное обсуждение уже идёт там.

Д.МЕДВЕДЕВ: Нет, это реакция на то, как Вы цифру обозначили просто. Когда речь идёт о жизнях, так нельзя говорить просто – это очевидная вещь.

Ладно, Виктор Николаевич [Кирьянов], спасибо за то, что Вы тоже внимательно выслушали всё, потому что, что там скрывать, руководителю ведомства всегда это тяжело слышать, когда тем более основной пафос выступления крутится вокруг службы, которую он возглавляет. Но Вы слышали оценки экспертов, которые сказали о том, что всё-таки не в этом основная коррупционная проблема России, не в деятельности ГАИ и ГИБДД. Хотя в силу субъективных причин, в силу просто, может быть, даже человеческого мышления именно факты нарушений деятельности ГАИ вызывают наиболее мощный резонанс, наиболее активное неприятие, просто первое, что приходит в голову.

Если позволите, теперь я подведу итоги нашего довольно длительного обсуждения. Пройдусь и по своду ключевых предложений, и по тем замечаниям, которые были сделаны. Сначала по своду ключевых предложений, потому что это, наверное, важнее, хотя и отдельные комментарии тоже важны.

По первому блоку – сокращение государственного вмешательства в экономику. Я просил бы всех вас принимать мои слова не как окончательный приговор, или как мы сейчас говорили, что не надо поручений давать, но мы пока ещё немножко в другом состоянии находимся, без президентских поручений здесь не обойтись. Может быть, компании и способны работать без поручений. У нас государственная машина пока работать без поручений не способна. Так вот я не говорю о том, что мы всё это принимаем или что я готов всё это принять, но по основным позициям я выскажу, что мне представляется правильным, а что, может быть, не до конца и требует дополнительного обсуждения.

Первый блок – сокращение государственного вмешательства в экономику. «Правительству составить «дорожные карты» приватизации, дерегулирования с исполнительными сроками». Абсолютно это поддерживаю на 100 процентов без каких-либо обсуждений. Сделать необходимо. Специально углубляться не буду, и так всем всё понятно.

Второе. «Открытому правительству» провести краудсорсинг по оптимизации бизнес-процессов важнейших госуслуг». Я буду очень признателен «открытому правительству», если будет проведена такая работа в формате краудсорсинга, значение которого не надо преувеличивать, но и недооценивать не надо, потому что это действительно очень важный метод выяснения общественного мнения и управления общественными процессами.

Третье. «Правительству составить «дорожные карты» с исполнителями и сроками по переходу на оптимальные бизнес-процессы государственных услуг». Я тоже это полностью и всецело поддерживаю. По срокам надо посмотреть, потому что правильно было сказано коллегами, когда мы обсуждали, Сергей Маратович [Гуриев] говорил в отношении того, что на приватизацию поменьше сроков, может быть, а на дерегулирование – побольше, но тем не менее в целом подход этот поддерживается.

Теперь по отдельным моментам, которые звучали в первом блоке. Сергей Маратович начал с роли СМИ, и другие говорили об этом. Я просто не могу об этом не высказаться. Вне всякого сомнения, она здесь носит ключевой характер, это абсолютно верно. Причём, на мой взгляд, это нужно не только для того, чтобы бороться с коррупцией или победить коррупцию, что, наверное, сделать весьма затруднительно, или снизить восприятие коррупции у людей, как здесь таргетировано это было, но и просто для самореализации человека.

Тем не менее мы должны, когда говорим о коррупции, относиться к этой сфере весьма и весьма щепетильно, потому что я просто всех призываю и прошу меня тоже понять правильно: коррупция – это не только борьба с коррупционерами, что, безусловно, крайне важно, но это и судьбы огромного количества людей. Поэтому мы обязаны все, начиная от Президента и заканчивая сельским старостой, реагировать на публикации в средствах массовой информации. Но презумпцию невиновности никто не отменял. И до тех пор, пока не доказано, что чиновник совершил какое-то правонарушение или даже уголовное преступление, он предполагается невиновным.

Я говорю об этом не ради того, чтобы дать карт-бланш на то, чтобы не отвечать СМИ. Наоборот, обязаны отвечать, а правоохранительные органы обязаны проверять. Но просто эта ответственность должна быть взаимной. И я просил бы всех здесь присутствующих и огромное количество людей отсутствующих тоже это понимать, точно так же, как, конечно, недопустимые оскорбления и чиновников, по разным причинам, до тех пор, пока, ещё раз говорю, их вина не доказана.

Вот этот уровень политической корректности нам ещё только-только предстоит достичь, потому что я иногда, когда смотрю на, допустим, градус дискуссии в весьма уважаемых даже средствах массовой информации, у меня волосы дыбом встают. Потому что в любом другом мире, в любом другом обществе просто были бы возбуждены уже уголовные дела по факту оскорбления тех или иных лиц, не важно, кстати, чиновники они или нет, судьи они или нет, это штука, которую мы обязаны из себя точно так же вытравливать, как и совершение коррупционных поступков.

Дальше. По кризису доверия здесь Ермолай Александрович [Солженицын] говорил. Я одно лишь могу сказать: я согласен, что этот кризис доверия между властью и обществом есть. Но, давайте смотреть правде в глаза, он был всегда. Значит, вопрос в том, каков уровень этого кризиса. Он был и в советские времена. Но кто постарше из здесь присутствующих, я помню советские времена, мы что, верили тому, что говорили с трибун, тому, что решали на политбюро? Очень часто нет.

В 90-е годы – да вообще почти ничему не верили! Вообще почти ничему не верили! И в нулевые годы то же самое, и сейчас. Это общественный феномен – неверие действительно заключается в том, что люди не верят в то, что мы делаем это искренне, а не для того, чтобы продемонстрировать некую псевдоэффективность наших усилий.

Каков рецепт преодоления этого неверия? Рецепт только один – убеждать, открыто общаться, вступать в диалог на любом уровне: на президентском уровне, на правительственном уровне, на уровне министерском, губернаторском, руководителей муниципальных образований. Вот в этом смысле идея «открытого правительства» и принципиально новой системы коммуникаций между властями и гражданским обществом носит абсолютно ключевой характер. Кто бы в этих властях ни был – мы или кто-то другой, – это, наверное, самое главное. Это, кстати, показывает опыт развития большинства государств за последние три-четыре года. Ведь все общественные процессы, которые, например, развернулись в других государствах, гораздо более продвинутых с точки зрения экономики и гораздо менее коррупционных, чем наша страна, тоже связаны с кризисом доверия и кризисом взаимопонимания между властями и обществом.

Ну и я абсолютно согласен, что нравственные принципы должны быть обязательны для всех. Другое дело, что у нас у всех всё-таки, наверное, разная, может быть, шкала ценностей, но образец нравственности, образец морального, правильного поведения должен даваться с самого верха. Это абсолютно справедливо.

По СМИ я уже сказал, так что специально комментировать то, что было сказано Алексеем Алексеевичем Венедиктовым, не буду. Одно лишь скажу: мониторинг деятельности СМИ – действительно важнейшая составляющая работы любого руководителя государства, любого государственного служащего. Бессмысленно надеяться, что Президент страны просмотрит все публикации о коррупционном поведении чиновников, которые выходят в нашей стране, их слишком много, коррупция слишком велика, но это должно быть сделано снизу доверху. Вот в этом смысле я это полностью поддерживаю, и на это должна быть реакция правоохранительных органов.

По чиновникам мы говорили в прошлый раз, мне нечего добавить к тем решениям, которые я уже порекомендовал принять.

По административным регламентам полностью поддерживаю необходимость совершенствования и их максимально тщательного использования.

По поводу соотношения между подзаконными нормативными актами и самим законом. Я солидарен, конечно, здесь не должно быть никаких внутренних противоречий. Подзаконный нормативный акт потому и подзаконный, что он должен идти в развитие закона, но не подменять его, не заменять и не создавать новых правил поведения.

Приватизация. Мы об этом говорили, просто коллеги тоже здесь говорили о том, как она должна проводиться. Допустим, нынешняя часть приватизации, абсолютно согласен, должна быть абсолютно открытой. Понятие о справедливости гораздо более тонкое, на мой взгляд, – со мной, может быть, кто-то не согласится, – справедливость при проведении приватизации должна быть в одном – что открытые торги проводятся по максимальной цене. В этом и есть справедливость, а не в том, чтобы раздать всем сёстрам по серьгам, как это мы иногда пытались делать абсолютно безуспешно и абсолютно губительно для государства.

Институт парламентского расследования. Я сразу скажу, и другие коллеги об этом говорили, я – за. Но только, мои уважаемые коллеги, понимаете, парламентское расследование (здесь не дадут соврать наши коллеги, которые работают в парламенте) – это очень мощный инструмент. Если мы его заводим, а его нужно чаще заводить, чем мы это делали в последние годы, то он должен идти по абсолютно фундаментальным, серьёзным делам, а не по требованию, допустим, некоторого количества депутатов, которые либо что-то решили для себя, либо, простите, продвигают какие-то свои политические интересы. Это нормально, все депутаты лоббисты, так во всём мире. Поэтому «да» парламентскому расследованию, но должны быть чёткие правила и более серьёзный повод для проведения.

Теперь второй блок, может быть, самый резонансный с точки зрения количества предложений – борьба с «большой коррупцией».

Закрытие лакун в законодательстве. Возражений никаких нет, чем быстрее они будут заполнены, тем лучше.

Создание бюро по противодействию коррупции или офиса федерального прокурора по противодействию коррупции – самое такое, может быть, яркое и, наверное, самое спорное предложение. Яркость и привлекательность заключается в том, что нет веры в другие правоохранительные органы: мол, они не работают, мы создадим бюро, которое всё решит. Уже Сергей Владимирович [Алексашенко] сам сказал, что, конечно, никакой панацеи в этом нет, и если что-то создавать, то только в том случае, если это будет работать, если этот орган будет эффективным.

Выскажу свою позицию. Как Вы не претендуете на исключительность этого мнения, так и я. Если что-то создавать, это должно быть в структуре существующей системы правоохранительных органов. Создание чего-либо инородного либо превратится в неработающую структуру, в неработающий орган, либо превратится, извините, в бюро по сведению счётов между различными кланами и группировками.

Не скрою, я ещё в Администрации Президента работал, некоторые коллеги ко мне приходили и говорили: давайте такое бюро создадим, и неплохо бы, чтобы я его возглавил. Не я – они. Я был тогда категорический противник этого, потому что я понимал, для чего это делается. Чтобы удушить своих, условно говоря, конкурентов, где бы они ни находились. Поэтому это должен быть орган с компетенцией, вытекающей из закона. Из какого закона? Уголовно-процессуального закона, только одного. Тогда нам нужно менять Уголовно-процессуальное законодательство и законодательство о предварительном расследовании. Мне больше нравится (подчёркиваю, я сейчас говорю не о персоналиях, потому что вы сразу можете сказать: вот нам не нравится это или это, этот человек или другой), мне больше нравится идея помещения соответствующей структуры внутрь Генеральной прокуратуры, потому что именно на Генеральной прокуратуре лежит финальная ответственность за борьбу с преступностью в стране. Как это сделать – можно подумать.

Есть фигура независимого прокурора, есть возможность использования Общественного совета. Но вот если и говорить о создании подобной отдельной, но в то же время вовлечённой в структуру правоохранительных органов позиции, то это Генеральная прокуратура. Общественный совет, если подобный офис создаётся, возражений никаких нет, он, наверное, нужен.

Создание специальной коллегии Верховного Суда по коррупционным делам. Надо обсудить это. Здесь, мне кажется, вопрос (и здесь я, кстати, согласен с тем, что коллеги говорили на эту тему), здесь вопрос в людях, в качестве судебного рассмотрения в целом. Мне очень часто приносят предложения: давайте создадим коллегии по делам несовершеннолетних, по интеллектуальной собственности, по административным вопросам. Но это проблема квалификации судей, мы не можем одних судей уволить и новых набрать. Но если речь идёт о таком коллективе, который включает в себя весьма уважаемых и профессиональных судей, для рассмотрения каких-то особых дел, особо резонансных, – я не могу это исключить, мне кажется, это возможно. Нужно посмотреть, правда, насколько это соответствует уголовно-процессуальным законам и законодательству о статусе судей, но если это помещается, то почему нет.

Теперь по декларации о доходах и имуществе, раскрытии конфликта интересов. Здесь много всего было сказано, я в принципе уже тогда перейду к тому, что говорили коллеги в развитие общего доклада.

По декларированию. Вообще-то у нас сейчас, по сути, декларированию подвергнуты все государственные служащие. Я понимаю, что, может быть, это не все знают, но у нас не только государственные гражданские служащие декларации подают, у нас декларации подают и военнослужащие. Другое дело, что значительная часть этих деклараций не публикуется. Но, слушайте, у нас огромное количество государственных служащих, более того, некоторым из них нельзя публиковать декларации в силу вполне понятных причин – соображений безопасности. Но должны декларировать свои доходы и государственные гражданские служащие, и военнослужащие, и служащие правоохранительных органов. Все три ветви государственной службы декларируют. Значит, нужно лучше, на мой взгляд, определиться с уровнем публичности. И вот это действительно задача и для нашего «открытого правительства», и в целом для государства. Если общество считает действующий уровень публичности недостаточным, а судя по всему, это так, то давайте пойдём на более высокий уровень публичности. У нас ведь сейчас, если говорить серьёзно, о ком есть информация? Информация есть о Президенте, членах Правительства, губернаторах, федеральных собраниях. Но я имею в виду не только топ-уровень. Это скорее наиболее заметные люди. Но есть заместители министров, есть заместители губернаторов, руководителей законодательных органов. Можно публичность в этом плане расширить. Думаю, никакой проблемы в этом нет. Давайте определимся только: кто это будет? Но в любом случае, если есть публичный интерес – должен быть дан публичный ответ.

По продаже акций, трасту и так далее – всё это мною, например, многократно обдумывалось, потому что мы знаем, какая конструкция сегодня действует по передаче акций в доверительное управление, она неработающая по разным причинам: во-первых, потому, что не хочется передавать; во-вторых, потому, что доверительное управление в нашей стране не развито – это институт англо-саксонского права. И на нашей правовой почве он приживается плохо, если, конечно, речь не идёт о тех акциях, которые тот или иной госслужащий приобрёл за границей и которые он держит где-нибудь на BVI. Но обычно это не декларируют.

Примеры с иностранцами, Сергей Владимирович, они хороши, но до поры до времени. Вот Вы Чейни упомянули, а мы сразу с Сергеем Борисовичем начали немного улыбаться. То, что он продал акции, – это хорошо. Но тем не менее, когда в Ирак начали поставлять военную технику, все подряд были за Halliburton.

РЕПЛИКА: И нефтяные тоже.

Д.МЕДВЕДЕВ: Поэтому у них тоже с этим всё в порядке. Но что очень важно – важно, что об этом говорят. А у нас об этом даже не говорят. И в этом принципиальная разница сегодня между нами и Штатами.

Декларации расходов. Уважаемые коллеги, я просто хотел обратить внимание всех здесь присутствующих. Тот законопроект, который был мною подготовлен, не предполагает декларирования расходов. Вопрос в том, каким образом закончится обсуждение. Но, понимаете, чиновники тоже люди. Одно дело – декларация доходов, это делается везде, во всём мире, и значительная часть чиновников должна их публиковать. Но декларация расходов – здесь другое должно быть: контроль за расходами.

А вот если речь идёт о публичном обращении, тогда на публичное обращение о расходах чиновника должен быть дан публичный ответ, никаких секретов быть не должно, никакой гостайны. С этим я полностью согласен. Но не декларирование всех расходов чиновников. Потому что, если это всё помещается в его доходы, допустим, по смыслу закона, трёхкратный годовой доход, почему это должно быть отдекларировано? Но если, ещё раз говорю, есть информация, в том числе у СМИ, тогда надо давать публичный отклик.

Панацея ли это? Ну конечно, не панацея. Схемы всё равно останутся. Но в чём я вижу смысл и почему в конечном счёте я посчитал правильным этот законопроект внести? Мы существенно снизим поле для манипулирования, возможность для того, чтобы самому что-то такое химичить. Это будет, Вы правильно сказали, круг лиц. Мы сейчас сделали так же, как в других актах. Члены семьи – кто это? Супруг, несовершеннолетние дети. Потому что это самые близкие члены семьи. Можем расширить, без проблем. Можем братьев включить туда. Хотя вы понимаете, какие это создаст сложности для обычных людей. Некоторые братья плюют друг на друга в прямом смысле этого слова, они даже не знают, где он: в тюрьме или, извините, на том свете. Поиск этих братьев, конечно, невозможен, но, самое главное, в любом случае возможность манипулирования останется. Будут отдалять, отдавать другим родственникам, отдавать просто людям несвязанным, друзьям, а это вообще не контролируемо. Поэтому я не сторонник того, чтобы эти рамки раздвигать очень серьёзно. Здесь важно вырабатывать цивилизованный подход.

Про бюро и Генерального прокурора я уже сказал.

Новая декларационная кампания. Я согласен, тему можно обсудить. Скажу честно, первая декларационная кампания дала почти нулевой эффект. У меня нет уверенности, что вторая декларационная кампания окажется существенным образом более эффективной. Но давайте обсудим, может быть, потому что в том, что вы предлагаете, есть определённая привлекательность: как бы дать возможность чиновникам ещё раз реабилитироваться. Сказать: «Первый раз испугались принести сведения, мы вам ещё раз даём, но вот если не сделаете, тогда уже точно всех размажем».

По поводу роли правоохранительных органов в новом законодательстве я уже сказал, это в конечном счёте вопрос перераспределения компетенции между органами следствия и изменения в уголовно-процессуальное законодательство.

Информирование СМИ о наказаниях чиновников (говорил Михаил Игнатьевич Гришанков) – абсолютно правильная вещь, потому что дел возбуждается достаточно много, тут вопрос спорный по статистике, надо окончательно действительно определиться, больше или меньше становится. Но несмотря на то, что возбуждается и реализуется через приговоры, информация до людей не доходит. Может быть, надо создать какой-то единый ресурс на эту тему в конце концов, чтобы можно было залезть и получить информацию чиновника такого-то. Допустим, в какой-то момент против него было возбуждено уголовное дело, чем закончилось. Можно написать, что там дело прекращено за отсутствием состава преступления, это будет прямая и честная информация, или же он осуждён к такому-то наказанию. Может быть, единый ресурс здесь поможет.

По поводу работы оперативных сотрудников, оперработников. Здесь Анатолий Александрович Ермолин говорил на эту тему. Согласен, что многие из них зажаты начальниками, хотя, объективности ради, надо признать, что эта проблема есть не только у нас – она во всех странах есть. Посмотрите любые кинофильмы, включая голливудские, как там пытаются заминать дела и так далее. Но это не повод ничего не делать. Как помочь? Давайте, если есть какие-то разумные предложения законодательным образом это сделать, через обращения вышестоящим начальникам, ещё как-то – давайте подумаем.

Про парламентское расследование я сказал. Это очень важно, но только по крупнейшим делам.

По офицерским собраниям мне кажется, эта идея в принципе неплохая.

По поводу того, что здесь ещё звучало в целом по семьям. Коллеги сами сказали, что это довольно тонкие вопросы. Я уже высказался по поводу расширения круга, хотя, ещё раз подчёркиваю, можно обсудить всё-таки и увеличение количества вовлечённых лиц, то, что Ясина Ирина Евгеньевна говорила, некоторые другие. Но при этом нужно понимать те естественные сложности, с которыми столкнутся декларанты в этом случае.

В отношении того, что далеко не все дети являются в этом смысле столь же талантливыми, как и родители, это, наверное, правильно, но хотел бы, чтобы все понимали, это касается всех присутствующих, потому что так можно разбирать практически любого человека. Согласен, у меня тоже вызывают подчас какие-то назначения удивление, но, с другой стороны, знаете, это вопрос этики в конечном счёте, этики взаимоотношений и тех решений, которые принимают государственные структуры.

По декларированию расходов я уже сказал, круг лиц – тоже сказал.

Конструкция совместного финансового интереса. Я не возражаю против появления соответствующей конструкции, но, уважаемые коллеги, хотел бы обратить внимание вот на что. Конструкция совместного финансового интереса, по сути, дублирует конструкцию конфликта интересов, которая в нашем законодательстве уже имеется, эффекта от этой конструкции немного. Кстати, я лично в 2002-м, по-моему, году пробивал эту конструкцию, когда только-только менялось законодательство о госслужбе. Поэтому можно использовать и одну, и другую, но надо понимать, где и когда это использовать, при этом персональная информация тоже должна быть защищена, хотя чиновники при зачислении на государственную службу, по сути, дают согласие на раскрытие довольно существенной информации о себе. Это, скажем, та плата за то, что человек становится должностным лицом.

Надо ли контролировать период после государственной службы? В некоторых странах это есть, мне бы не хотелось, чтобы это превратилось в «охоту на ведьм», но, может быть, по некоторым позициям это возможно. Либо по работе, допустим, в крупных государственных корпорациях потенциально, мне кажется, это было бы возможно. Если человек, например, занимался тем или иным бизнесом в государственной структуре, контролируемой государством, а потом перешёл и начал заниматься тем же самым в частной структуре, ему принадлежащей, запах у этого плохой. Точно так же, откровенно говоря, как, скажем, и переход министра. Никого не хочу конкретно назвать, но, допустим, если министр энергетики сразу после этого возглавляет очень крупную энергетическую компанию, тоже, наверное, в этом есть какой-то вопрос. Если это компания частная, подчёркиваю. Если это компания государственная – это уже решение государства поручить тому или иному должностному лицу.

Дисквалификация, невозможность занимать ту или иную позицию в течение определённого ряда лет после осуждения за административный проступок или уголовное преступление. Я думаю, что это полезная штука.

Почти библейская тема: можно ли «стучать» за деньги, хорошо это или плохо, и как нужно «стучать», громко или потише. Знаете, у меня нет ответа на этот вопрос, я только порассуждаю вслух. С одной стороны, как и у любого человека, всякого рода доносительство за деньги у меня вызывает скорее вначале чувство отвращения. С другой стороны, когда я начинаю смотреть на опыт так называемых передовых государств, это помогает. Но делается это там всё-таки в меньшей степени за деньги, а просто от осознания того, что кто-то рядом с тобой ведёт себя не по правилам, ведёт себя неправильно, безнравственно, незаконно. Поэтому денежную составляющую я бы здесь не гипертрофировал, но в целом стимулирование к информации о совершённых преступлениях – абсолютно важная вещь.

В тех же самых Соединённых Штатах Америки, в других государствах с весьма развитой демократией на этом построена деятельность полицейских структур, во многих государствах. Кстати, и у нас ведь это тоже было. У нас, к сожалению, в период определённый это приобрело абсолютно другое измерение, почему, в общем, у нас у всех это вызывает сначала оторопь, отторжение. Но если говорить серьёзно, в определённый период люди, которые писали бумаги, ведь всё это делали не за деньги, почти никто не делал за деньги. Большинство делали исходя из лучших побуждений. Правда, чем закончилось – нам тоже всем известно. Поэтому у меня нет ответа на этот вопрос. Давайте вместе поразмышляем.

Идея досудебных сделок, здесь она тоже упоминалась, в принципе абсолютно позитивна. Сейчас у нас законом это же предусмотрено. Применяется не так широко, действительно, как опять же в некоторых других странах. Нужно просто развивать этот институт, с тем чтобы он применялся более активно, чтобы адвокаты его предлагали, чтобы судьи на это шли и так далее.

РЕПЛИКА: По налогам мы сейчас планируем.

Д.МЕДВЕДЕВ: Вот об этом речь.

Третий блок – меры по снижению коррупции в госзакупках, повышению качества корпоративного управления. «Принять нормативные акты раскрытия потенциального конфликта интересов». Я за то, чтобы раскрытие потенциального конфликта подчинялось какому-то распорядку, каким-то правилам, процедурам.

«Принять нормативный акт о внутреннем аудите для всех публичных компаний и государственных корпораций с чётким закреплением перечня полномочий». Тема довольно сложная, но в целом по крупнейшим публичным компаниям, по крупным государственным корпорациям, наверное, это хорошо. Главное просто, чтобы у них была возможность для этого.

Обеспечить раскрытие информации обо всех закупках компаний, контролируемых государством, на едином сайте, аналоге портала госзакупок. Если мы сможем это понять – вот здесь коллеги об этом правильно говорили – никто не возражает. Просто главное, чтобы это был такой массив информации, который не просто переварить, хотя бы обработать было можно. Мы же тоже должны понимать, никто не обнимет необъятного, хотя к этому надо стремиться.

Теперь по отдельным позициям, прозвучавшим по третьему блоку. Включение совета директоров по предложениям «открытого правительства». Здесь правильно сказали, что это будет очень хорошая тема для «открытого правительства», для тех, кто попадёт. Конечно, в принципе идея по окончательной зачистке советов директоров от государственных служащих в целом правильная. Почему мы оставили их на среднем уровне? Ответ вам понятен: людей просто нет. Кажется, что люди есть, а когда начинаешь разбираться, если по-честному, несут всегда лоббистов. Всегда говорят: вот давайте Ивана Ивановича уберём из такого-то министерства, а поставим Петра Петровича. Поэтому задача в том, чтобы формировать корпус независимых директоров, и чем больше он у нас будет, тем лучше.

Оборотные штрафы. В том виде, в котором вы это предлагаете, а вы предлагаете не как уголовную ответственность корпораций, а именно как административную ответственность, я считаю, что это возможно приблизительно в таком же ключе, как у нас это используется в некоторых других сферах. Как уголовная ответственность корпораций, я считаю, что это невозможно именно в силу причин разницы в природе уголовной ответственности в нашей стране и в странах англо-американского права. Мы не судим корпорации, мы судим людей – в этом основной принцип уголовной ответственности в нашей стране.

Государственные компании. Тут было сказано, что мы все помним, что они наши. Уважаемые коллеги, вот здесь я просто хотел бы вас предостеречь от некоторых всё-таки, на мой взгляд, весьма распространённых заблуждений. Я довольно много всё-таки тоже работал в корпорациях и компаниях, и в частных компаниях, когда не был на государственной службе, в «Газпроме» довольно много времени провёл. Государственные компании – это какие компании? Нам тогда нужно дать абсолютно чёткую индикацию. Если 75 процентов компании принадлежит частным акционерам, а 25 – государству, это государственная компания в нашем понимании, с точки зрения антикоррупционного законодательства? Акционеры или один акционер считает её своей, говорит: «Государство, да ты миноритарий, иди ты подальше. Да я как хочу, так и буду делать всё». А с другой стороны, граждане обращаются с требованием узнать, что в этой корпорации происходит. Я не в том смысле, чтобы их лишить этого, но мы должны всё-таки призадуматься о соотношении, о мере между частным и публичным. Мы в конце концов рыночное общество, общество, которое развивается по законам свободного рынка.

Совместный финансовый интерес, декларации – я уже говорил.

Государственные закупки: нестандартизованные и стандартизованные. Идея мне нравится, думаю, что вполне можно было бы попробовать провести такое разграничение, но контроль, конечно, весьма и весьма сложен.

То, что говорили коллеги из «РосПила», Калмыков Константин Николаевич по поводу общественных объединений, которые обращаются в защиту неопределённого круга лиц. У нас это было, я в принципе не возражаю. Не скрою, другие мои коллеги взвоют, а я не возражаю.

Заказчики. Дисквалификация должностных лиц за непредоставление информации, если я Вас правильно понял. Что-то в таком духе, да?

К.КАЛМЫКОВ: Просто дело в том, что они сейчас тоже обязаны предоставлять определённую информацию, но они часто не делают это.

Д.МЕДВЕДЕВ: Тогда понял. За это надо наказывать. Если не предоставили информацию по-хорошему, как минимум сначала должно быть какое-то дисциплинарное взыскание, а потом уже надо говорить до свидания.

По поводу сайта. Абсолютно согласен, что всё это хорошо, и то, что он появился. Плохо, что он работает с перебоями. Хотелось бы, чтобы он был полезным. Это первое. И второе, хотелось бы, чтобы он был всеобъемлющим. Достижимо это или нет? Я не знаю. Надо просто понять вообще, можно туда свести всё или нет. Должна ли там быть информация о конечном собственнике и бенефициаре? В принципе, на мой взгляд, да. Давать не будут. Будут ограничиваться формальным указанием, просто потому, что, вы сами понимаете (я, во всяком случае, обращаюсь к коллегам-юристам, да и к экономистам, которые всё в этом понимают), информацию о конечном бенефициаре подчас выяснить почти невозможно, и открывать её при государственных закупках не будут. Ну это моё ощущение. Хотя требовать такого можно.

Ну и по возбуждению уголовных дел. В принципе, кто бы сомневался, надо возбуждать.

По поводу правил, содержащихся в законе о закупках государственными структурами. В общем, я сейчас не буду повторять те аргументы, которые есть. Я, откровенно говоря, например, не возражал бы против того, чтобы новое законодательство распространялось и на государственные корпорации. Более того, я восемь лет в этой государственной корпорации просидел, или в акционерном обществе с государственным участием, если говорить откровенно, и, конечно, там очень много непрозрачного. Давайте подумаем об этом.

Четвёртый блок – снижение уровня бытовой коррупции.

«Запустить пилотные проекты по борьбе с коррупцией в отдельных сферах». Я – за. Только нужно найти эти отдельные сферы.

РЕПЛИКА: Мы нашли. (Смех.)

Д.МЕДВЕДЕВ: Вот они – да. И не создать проблемы для людей, которые там работают. Если, например, это будет образование, к примеру – я понимаю, о чём речь, – в общем, нужно так, чтобы не разбалансировать всё-таки образовательную систему. Мы с вами понимаем, насколько она тонкая, чувствительная. Люди просто даже нас в этом смысле не поймут, скажут: да чёрт с ним, пусть будет как было, дайте всё-таки возможность там как-то учиться и так далее. Но попробовать можно. Давайте выберем несколько регионов и попробуем провести такой пилотный проект.

«Реализовать общенациональную информационную и образовательную программу нетерпимости к коррупции». Безусловно, «за».

«Превратить предложения о противодействии бытовой коррупции, полученные «открытым правительством», в программу действий». Если это возможно, конечно, давайте.

Пятое – формирование эффективных механизмов общественного контроля.

«Сформировать систему мониторинга и оценки уровня коррупции в государственных органах с учётом мнения граждан». Было бы очень хорошо сформировать такую систему, точно так же, как и систему оценки деятельности должностных лиц. Мы с Сергеем Семёновичем [Собяниным] этим довольно много занимались. Как принято говорить, благими намерениями определённым образом дорога мостится: чем больше количество таких критериев оценки возникало, тем менее эффективными они были. Мы там с какого-то более ограниченного числа начинали, сейчас их, по-моему, более 400. Так?

С.СОБЯНИН: Но это не конечный показатель. Это статистические данные.

РЕПЛИКА: Там где-то около двадцати.

Д.МЕДВЕДЕВ: Около двадцати. Но в любом случае можно к этому вернуться, посмотреть на создание укрупнённых показателей, синтетических показателей, показателей, которые будут более информативны для граждан, потому что здесь правильно говорят: людям очень часто безразлично количество, допустим, кроватей в больнице. Людям важно, какие медицинские услуги они получают: вылечивают их или нет.

«Обеспечить качественное раскрытие информации о деятельности государственных органов на сайтах, введение механизмов интерактивности». Здесь, вне всякого сомнения, «да», мы это делаем. Делаем, наверное, неидеально, но нужно просто эту работу продолжать и заставлять все государственные органы соответствующую информацию раскрывать.

«Введение механизмов интерактивности». Вне всякого сомнения, также «да».

«Открытость федерального и субфедеральных бюджетов». Вопрос в том, что имеется в виду. В целом бюджет открыт. Но, если речь идёт о каких-то просто более дробных позициях, есть и закрытые вещи, абсолютно, для всех присутствующих это не секрет; есть расходы на вооружение, на спецслужбы. Они открываться не могут, и, в общем, этого не делает ни одно государство мира.

Из того, что прозвучало по четвёртому и пятому блоку.

Выборы судей. В принципе, если мы почувствуем себя готовыми к этому – можно что-то подобное попробовать, хотя мы обсуждали предварительно, не скрою. Я начал вспоминать советские времена – может, все уже подзабыли, у нас все судьи выбирались: 100 процентов выборности судей. И потом, когда начался переход, так сказать, к новому обществу, все говорили о том, что ни в коем случае, никакой выборности, это неправильно, потому что будут выбирать там «карманных» судей или неквалифицированных. Судьи должны назначаться из профессионалов. Но, может быть, можно подумать о каких-то уровнях. Во всяком случае, моё ощущение: ещё не сейчас.

Роль СМИ очевидна, все уже говорили, как и необходимость создания общественного телевидения. Указ Президента, кстати, просто информирую всех присутствующих, кто этой темой обеспокоен, уже почти подготовлен, скоро будет представлен мне на подписание.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Когда?

Д.МЕДВЕДЕВ (смех): Алексей Алексеевич, молодец какой! Завтра! А я его буду рассматривать.

Вот, уважаемые коллеги, я, по-моему, почти на всё самым добросовестным образом ответил. Мы с вами проговорили почти три часа. Я искренне благодарю всех за участие и рассчитываю на то, что всё, что мы придумали, будет исполнено.

До свидания.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 22 марта 2012 > № 521010 Дмитрий Медведев

Чехия > Госбюджет, налоги, цены > ptel.cz, 20 марта 2012 > № 525267

По данным Организации по экономическому сотрудничеству и развитию (ОЭСР) пенсионеры в развитых странах получают пенсию в размере 57,5% от средней зарплаты в этой стране. В Чехии средняя пенсия составляет половину зарплаты.

Разница между пенсией и примерным заработком в Чехии выше, чем в других европейских странах. Так, в Австрии, Дании и Венгрии пенсионеры получают около 75% от средней зарплаты, немцы и бельгийцы – около 40%, британцы – всего 30%.

Средняя зарплата в Чехии на конец прошлого года составляла 24320 крон (без вычета налогов). Такой заработок получали около 25% работающих. При этом средняя пенсия составила 10552 крон (у мужчин – около 11700 крон, у женщин – 9584 крон).

В денежном выражении средняя пенсия в Британии составляет в пересчёте 12 820 крон. При этом помимо пенсии от государства, британские пенсионеры могут использовать различные финансовые накопления, в том числе по страхованию жизни. В результате средний доход британца после достижения пенсионного возраста составляет около 31 024 крон. В Чехии же пенсия составляет 95% основного дохода пенсионеров.

Чехия > Госбюджет, налоги, цены > ptel.cz, 20 марта 2012 > № 525267

Швеция > Образование, наука > sverigesradio.se, 20 марта 2012 > № 519765

Швеции грозит общенациональный кризис: через несколько лет будет не хватать учителей по многим предметам и во многих классах. Об этом пишет сегодня газета "Дагенс нюхетер", со ссылкой на отчет Союза учителей страны.

Председатель Союза учителей Ева-Лис Сирен/ Eva-Lis Sirén обеспокоена:

- Самым серьезным в этом отчете являются данные о том, что молодежь не хочет поступать на педагогические факультеты вузов именно в ситуации, когда в ближайшие 8 лет нам понадобятся 80.000 учителей. К тому же многие школьные учителя подумывают о смене профессии, - говорит она, называя ситуацию общенациональным кризисом.

Откуда же такой пессимизм?

После осенней подачи документов оказалось, что желающих поступить на педагогические факультеты крайне мало. Конкурс был всего, в среднем, 1,2 человека на место. После окончания сроков приема - три из каждых десяти мест оказались свободными. В некоторых вузах ситуация еще хуже. Например, в Гетеборгском университете и в высшей школе Мальме набрали меньше 50% студентов на курсы, где готовят учителей-предметников для старших классов. С 7 по 9-й.

Еще хуже обстоят дела с набором на курсы, где готовят будущих учителей по биологии, химии и математике.

Такие новости являются плохими, поскольку Швеция и так теряет одну позицию за другой в международных сравнениях с результатами обучения в других странах, подчеркивает Ева-Лис Сирен. В этой ситуации трудно улучшить результаты, когда не хватает именно тех, кто мог бы этого добиться, то есть учителей.

Как же сделать привлекательной профессию школьного учителя вообще и, в частности, повысить квалификацию учителей-предметников, чтобы не вынуждать их быть "многостаночниками"? Ведь в сегодняшней шведской школе учителя вынуждены частенько преподавать самые разные предметы, кроме своего основного.

Немаловажную роль тут играют и относительно низкие зарплаты учителей. Это показывают результаты опроса, проведенного институтом общественного мнения Demoskop: 400 студентов, выбравших другие факультеты, ответили, что они могли бы предпочесть педагогику, если бы месячный оклад учителя был значительно более высоким. На 5.000 или даже на 15.000 крон выше, чем сейчас.

Союз шведских учителей требовал повышения зарплат уже много лет. Сравнение, проведенное в прошлом году, показало, что с 1970-х годов средний оклад преподавателя гимназии снизился с 24 000 до 21 000 крон (все цифры месячных окладов даются в Швеции всегда ДО вычета налога, который составляет 30%).

В начале 90-х реальная зарплата учителей начала повышаться, но значительно меньше, чем, например, у инженеров или экономистов. В 1994 году средние оклады учителей были примерно такими же, как и у людей других профессий, где требуется высшее образование: 20 тысяч в месяц.

В 2008 году учительские оклады составляли примерно 25 000 крон, тогда как инженеры и врачи получали 35 000 крон.

При международном сравнении оказывается, что зарплата шведского школьного учителя в 2008 году находилась на том же уровне, что и зарплаты учителей в Словении. Об этом говорят данные Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР). Это означает, что Швеция занимает 24-е место среди 32-х стран, зарплаты в которых сравнивались.

Такой сравнительно низкий уровень зарплат шведских учителей должен повлиять на грядущие переговоры с работодателями в процессе обсуждения новых коллективных договоров, - считает Ева-Лис Сирен/Eva-Lis Sirén:

- Само собой понятно, что эти переговоры будут тяжелыми. Наши работодатели, и это касается всех типов школ - "частных", муниципальных или государственных, не имеет значения - должны понять, что если мы хотим, чтобы молодые люди захотели становиться учителями, то нужно сделать первый шаг в повышении окладов на 10.000 крон в этом коллективном договоре. Чтобы и в следующих переговорах учителя стали приоритетной группой на многие годы, сказала Еva-Lis Sirén, председатель профсоюза шведских учителей.

С ней беседовал Андерс Юнгберг/Anders Ljungberg, SR International.

Материал обработала Ирина Макридова

Швеция > Образование, наука > sverigesradio.se, 20 марта 2012 > № 519765

Украина > Госбюджет, налоги, цены > nexus.ua, 20 марта 2012 > № 516722

Украинские налоговики дополнят свой арсенал методов борьбы с уклонением от налогов мировыми достижениями.

Об этом на сайте ГНСУ рассказал председатель ГНС Украины Александр Клименко.

Специалисты налоговой службы уже разрабатывают стандарты отчетной документации в сфере трансфертного ценообразования.

Эти стандарты будут основываться на рекомендациях ЕС по трансфертному ценообразованию для дочерних предприятий (EUTPD).

Ранее в прессе также сообщалось о создании ГНСУ и Американской Торговой Палатой двух групп для работы над регулированием трансфертного ценообразования. Это довольно эффективный и распространенный способ борьбы с использованием оффшоров. Еще в 1979 году Организация экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) приняла «Руководство по трансфертному ценообразованию для мультинациональных предприятий и налоговых администраций».

Большинство стран ЕС уже используют регулирование трансфертного ценообразования.

Похоже Украина также решила бороться с налоговой минимизацией цивилизованными методами.

Необходимо отметить, что Налоговый Кодекс Украины уже содержит положения о трансфертном ценообразовании, однако на практике они не пока не применяются.

Украина > Госбюджет, налоги, цены > nexus.ua, 20 марта 2012 > № 516722

Сингапур. Турция > Внешэкономсвязи, политика > nalogi.net, 15 марта 2012 > № 516678

Протокол к действующему соглашению об избежании двойного налогообложения между Сингапуром и Турцией был подписан 5 марта 2012 года. Он должен вступить в действие после завершения сторонами процедур по его ратификации. Протокол содержит международные стандарты Организации по экономическому сотрудничеству и развитию (ОЭСР) по обмену информацией в налоговых целях. Эти положения были внесены в двустороннее соглашение об избежании двойного налогообложения. Протокол был подписан в Сингапуре главой налогового управления Сингапура и турецким послом в Сингапуре. Первоначальное соглашение об избежании двойного налогообложения между государствами было заключено 9 июля 1999 года. Новый протокол будет применяться к любым видам налогов в обеих странах. Он предоставляет налоговым органам стран более широкие возможности по обмену сведениями о налогоплательщиках. Налоговые управления не в праве единолично отказывать в предоставлении сведений, поскольку они необходимы для общественных целей. Сингапур. Турция > Внешэкономсвязи, политика > nalogi.net, 15 марта 2012 > № 516678

Литва. Мексика > Внешэкономсвязи, политика > nalogi.net, 15 марта 2012 > № 516674

Заместитель министра финансов Мексики и посол Литвы в Мексике подписали 23 февраля текущего года соглашение об избежании двойного налогообложения в целью стимулирования инвестиционных потоков между государствами. Соглашение призвано обеспечить налоговую определенность и сократить финансовое бремя, подрывающее инвестиционные потоки между странами. Применительно к налогу на проценты и роялти документ предусматривает максимальный уровень налога у источника в размере 10%. Соглашение гарантирует, что компании одной из стран будут облагаться налогом на тех же условиях, что и внутренние компании. Соглашением устанавливаются международные нормы и стандарты Организации по экономическому сотрудничеству и развитию (ОЭСР) обмена информацией по налоговым вопросам. Это дает налоговым управлениям государств более широкие возможности по обмену сведениями о налогоплательщиках по большему числу налогов. Соглашение вступит в действие после его ратификации обеими сторонами. Литва. Мексика > Внешэкономсвязи, политика > nalogi.net, 15 марта 2012 > № 516674

Великобритания > Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 14 марта 2012 > № 514571

Уровень безработицы в Великобритании в период с ноября 2011 года по январь 2012 года повысился по сравнению с уровнем предыдущих трех месяцев на 0,1 процентного пункта, достигнув 8,4%, следует из отчета Национального статистического управления Соединенного Королевства. Без работы сейчас сидят 2,67 миллиона британцев, на 28 тысяч больше, чем тремя месяцами ранее. Это самый высокий показатель безработицы с 1995 года.

Среди людей в возрасте от 16 до 64 лет коэффициент трудоустроенных составляет 70,3%. Среди подростков младше 16 лет работают 29,12 миллиона человек (+9 тысяч).

На февраль 2012 года среди людей в возрасте от 16 до 64 лет зафиксировано около 9,3 миллиона экономически неактивных людей, или на 27 тысяч меньше по сравнению с предыдущим отчетным периодом.

По данным Организации экономического сотрудничества и развития, уровень безработицы в странах ОЭСР составил в январе 2012 года 8,2%, в еврозоне - 10,7%. 

Великобритания > Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 14 марта 2012 > № 514571

Евросоюз > Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 14 марта 2012 > № 514570

Промышленное производство в Евросоюзе и еврозоне в январе 2012 года по сравнению с предыдущим месяцем выросло на 0,2%, свидетельствуют данные Евростата. В годовом выражении в зоне евро показатель сократился на 1,2%, а в ЕС - на 1%.

В январе 2012 года по сравнению с декабрем прошлого года производство энергетических ресурсов в еврозоне увеличилось на 1,4%, а в ЕС - на 0,1%. Товаров производственного назначения было сделано больше на 0,7% и 0,8% соответственно. Изготовление продукции длительного пользования в зоне евро прибавило 0,1%, а в Евросоюзе осталось без изменений.

Среди членов Евросоюза, чья статистическая информация уже доступна в настоящий момент, наиболее значительный рост промышленного производства зафиксирован в Словакии (6,1%), Литве (3,6%) и Мальте (3,3%), а самое серьезное падение произошло в Финляндии (5,1%) и Италии (2,5%).

В годовом исчислении производство энергетических ресурсов снизилось в еврозоне на 6,2%, а в ЕС - на 7,7%. Товаров длительного пользования произвели меньше на 2,2% и 1,5% соответственно. Товаров производственного назначения было сделано меньше на 3,1% в зоне единой европейской валюты и на 3,3% в ЕС.

Среди членов Евросоюза промышленное производство за год снизилось в 13 и увеличилось в 7 странах. Самое значительно снижение зарегистрировано в Люксембурге (10,4%), Финляндии (6%), Греции (5,2%) и Италии (5%). Наиболее уверенный рост продемонстрировали Польша (9,1%), Латвия (8,2%) и Словакия (7%).

Промышленное производство в Евросоюзе в декабре прошлого года по сравнению с декабрем 2010 года упало на 0,9%, в еврозоне - на 2%. Промпроизводство в еврозоне в декабре 2011 года по отношению к ноябрю упало на 1,1%, в Евросоюзе - на 0,6%. 

Евросоюз > Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 14 марта 2012 > № 514570

Евросоюз > Госбюджет, налоги, цены > taxationinfonews.ru, 14 марта 2012 > № 511816

Несмотря сохраняющееся несогласие большинства стран Европейского Союза, Германия, Франция и Финляндия продолжают настаивать на введении общеевропейского налога на финансовые операции.Очередным препятствием на пути введение международного налога на проведение финансовых операций стала невозможность достижения согласия по данному вопросу в ходе очередной встречи министров финансов стран Европейского Союза (ЕС), состоявшейся в Брюсселе 13 марта.

На прошедшей официальной встрече лишь министры финансов Франции, Германии и Финляндии заявили о полной готовности правительств своих стран к немедленному принятию общеевропейского регулирования, регламентирующего введение нового финансового налога.

Италия, официальные представители которой ранее высказывали поддержку нововведению, несколько изменила свою позицию, что выразилось в словах премьер-министра страны Марио Монти, хотя и отметившего необходимость для Европы нового налога, но указавшего на важность продолжения предварительных переговоров, которые должны, по его мнению, позволить урегулировать уже возникшие спорные вопросы.

В ходе прошедшей встречи наиболее серьезная оппозиция концепции установления налога подобного рода была высказана министром финансов Люксембурга Люком Фриденом и министром финансов Швеции Андерсом Боргом. Министр финансов Великобритании Джордж Осборн, хотя и не присутствовал на встречи, но позиция несогласия Великобритании с планами введения нового налога была известна и прежде.

Анализируя возможность осуществления выдвинутого ранее предложения по введению нового финансового налога лишь в ограниченном количестве европейских государств, министр финансов Германии Вольфганг Шойбле подчеркнул, что такой шаг станет возможным и действенным в рамках ЕС лишь при наличии, как минимум, 17 государств, решивших пойти на принятие такого налога на своей территории.

Вольфганг Шойбле также отметил, что ЕС не в силах затягивать вопросы обсуждения нового налога и дальше и, если окончательное решение по данному вопросу не будет принято в ближайшее время, то Европе предстоит найти другое альтернативное решение проблеме поиска источников новых поступлений в государственные бюджеты и изыскать пути стабилизации международной финансовой системы.

Евросоюз > Госбюджет, налоги, цены > taxationinfonews.ru, 14 марта 2012 > № 511816

Испания > Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 13 марта 2012 > № 514650

Испанский премьер Мариано Райхой получил, по выражению газеты The Financial Times, "резкий выговор" от европейских министров финансов: Мадрид призвали сократить дефицит бюджета еще на 0,5% от ВВП. В реальных цифрах это означает, что находящаяся в состоянии рецессии страна с самой высокой в Европе безработицей должна будет сократить бюджетные расходы еще на 5 млрд евро. Тем самым, ЕС потребовал от Испании едва ли не более жестких мер экономии, чем от государств-членов Евросоюза, которые уже прибегли к финансовой помощи европейцев (чего Мадрид пока не делал).

По данным европейских и испанских СМИ, навязанный Мадриду потолок дефицита бюджета не должен превышать 5,3% от ВВП в нынешнем году. Ранее испанское правительство наметило для себя более щадящую цель, 5,8%. Именно о таком показателе говорил Мариано Рахой после недавнего саммита ЕС. Однако в понедельник министры финансов Евросоюза, собравшиеся на шестичасовую встречу в Люксембурге, потребовали от испанцев еще туже затянуть пояса. Это приведет к тому, что вместо запланированных бюджетных сокращений на 30 млрд евро стране придется пойти на урезание бюджета в размере 35 млрд евро.

Одновременно Испания не снимает с себя обязательства добиться в 2013 году дефицита бюджета в пределах 3%, соответствующего нормам ЕС. FT считает подобную задачу "геркулесовой".

Это тем более так, что в прошлом году дефицит бюджета в Испании оказался значительно больше, чем это предсказывали эксперты, - 8,5%. Этого не могли не учитывать европейские министры, когда обсуждали в Люксембурге испанскую дилемму. Еврокомиссар по экономике Оли Ренн назвал перспективы роста испанской экономики "слабыми", отмечая необходимость сбалансировать "возрождение доверия к испанским государственным финансам" и "восстановление устойчивого роста". Оли Ренн признал, что "озабочен высоким уровнем безработицы в Испании и ростом факторов бедности". Несмотря на это, ЕС будет настаивать на резком сокращении бюджетного дефицита: "То, какие инициативы следует предпринять в этой связи, является ответственностью испанских властей", - настаивает еврокомиссар.

Апелляция к национальному суверенитету

Подобная жесткая позиция Евросоюза стала "неожиданной неудачей" для правительства Испании, считает мадридская газета El Pais. С момента прихода к власти после досрочных выборов 20 ноября прошлого года правительство Мариано Рахоя столкнулось с необходимостью одновременно наводить порядок в запущенных испанских финансах и бороться с рецессией.

Придя во дворец Монклоа, как официально именуется резиденция испанского правительства, Рахой объявил о пакете антикризисных мер, включавших урезание госрасходов и повышение налогов на 15 млрд евро. Как теперь выясняется, размер этого пакета должен быть более чем удвоен. Значительная часть болезненных мер коснется бюджетов испанских автономий, но и общенациональный бюджет на текущий год придется заново урезать.

Ранее Мадрид устами премьер-министра Мариано Рахоя уже бросал вызов Брюсселю, апеллируя к "национальному суверенитету" в деле дальнейшего сокращения бюджетного дефицита. Однако, по-видимому, в руководстве ЕС смотрят на экономический суверенитет иначе, чем в Испании.

Ножниц уже не достаточно для урезания дефицита

Участвовавший во встрече в Люксембурге министр экономики Испании Луис де Гиндос не комментирует исход переговоров, но El Pais стало известно от его португальского коллеги Витора Гаспара, что испанский министр "продемонстрировал готовность предпринять дополнительные усилия". Издание поясняет, что цена этих "дополнительных усилий" по приближению дефицита бюджета Испании к европейским стандартам составит 3% ВВП - в стране, где уровень безработицы превысил 5 миллионов человек.

"Европа в настоящий момент не оставляет сомнений в том, что самым важным являются меры экономии", - пишет газета.

"Испания стала новой границей европейского страха: слишком большая, чтобы упасть, слишком большая, чтобы ее можно было спасать, и слишком большая, чтобы рынки не заметили, как ее линчуют за нарушение финансовых показателей дефицита на 2012 год", - замечает El Pais.

Это больно ударяет по позициям нового испанского премьера, который рассчитывал на большую гибкость европейских партнеров в свете предпринимаемых его кабинетом усилий по преодолению кризиса. Накануне совещания министров финансов ЕС в Люксембурге испанский министр экономики Луис де Гиндос провел сепаратные переговоры со своим немецким коллегой Вольфгангом Шойбле и вынес из этой встречи впечатление, что "Берлин высоко ценит предпринятые [Испанией] усилия - сокращения и реформы". По мнению человека, которого в Испании называют "экономическим царем", Германия и другие крупные страны Европы осознают, что состояние европейской экономики в целом значительно хуже, чем предполагалось, а потому многие страны не смогут выполнить свои обязательства по сокращению бюджетного дефицита. Люксембургская встреча министров финансов ЕС не подтвердила этих расчетов.

"Теперь параметры испанского вызова Брюсселю существенным образом меняются, - отмечает El Pais. - Исполнительная власть до сих пор использовала ножницы [для урезания дефицита]. Европа дала понять, что хочет видеть другой инструмент".Премьер-министру Испании Мариано Рахою приходится одновременно бороться с дефицитом бюджета и рецессией. 

Испания > Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 13 марта 2012 > № 514650

Венгрия > Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 13 марта 2012 > № 514597

Министры финансов стран Евросоюза заморозили выделение Венгрии 495 млн евро помощи, передает Reuters. Будапешт пока не смог принять меры по сокращению бюджетного дефицита.

Окончательное решение по поводу выделения средств будет принято в июне текущего года. Германия и Австрия, банки которых играют большую роль в финансовой системе Венгрии, предложили этот компромисс, в то время как другие члены ЕС обеспокоены тем, что любое промедление может усложнить начало переговоров между ЕС и МВФ.

"Это (заморозка средств) станет для Венгрии хорошим стимулом для проведения здоровой и сбалансированной фискальной политики", - заявил еврокомиссар по экономической и монетарной политике Олли Рен. Он добавил, что ограничение будет снято, если действия венгерских властей будут достаточно эффективны.

Согласно условиям, выдвинутым ранее Еврокомиссией, Будапешт к сентябрю должен предоставить гарантии того, что бюджетный дефицит страны к 2013 году не будет превышать 3% ВВП. По мнению аналитиков, лидеры ЕС будут оценивать Будапешт придирчиво, поскольку премьер-министр страны Виктор Орбан провел через парламент ряд законов, вызвавших недовольство в Брюсселе, который счел их неэффективными и потенциально недемократичными. В частности, ограничивалась независимость Центробанка страны и снижался максимально допустимый возраст судей.

В конце января Орбан заявил, что власти Венгрии готовы к консультациям по всем спорным вопросам. Он пообещал добиться отмены парламентом части положений нового закона о Центробанке.

С начала года экономическая ситуация в Венгрии стала обостряться, ускорилась девальвация национальной валюты, стоимость заимствований для правительства стала расти. Организация экономического сотрудничества и развития скептически оценивает положение венгерской экономики. По мнению экспертов ОЭСР, Венгрию в начале года ждет рецессия, слабое восстановление начнется только во втором полугодии. 

Венгрия > Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 13 марта 2012 > № 514597

Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 13 марта 2012 > № 512380

Президент России Дмитрий Медведев поручил Минэкономразвития совместно с Минюстом и другими заинтересованными ведомствами организовать общественное обсуждение по формированию института лоббизма и до 1 декабря 2012 года подготовить конкретные предложения.

"МЭР РФ совместно с министерством юстиции РФ и другими федеральными государственными органами организовать обсуждения с представителями различных социальных групп вопроса о механизме формирования в РФ института лоббизма", - говорится в национальном плане противодействия коррупции на 2012-2013 годы, размещенном во вторник на сайте Кремля.

Конкретные предложения по формированию института лоббизма должны быть внесены в президиум президентского Совета по противодействию коррупции до 1 декабря 2012 года с учетом общественного обсуждения, опыта других государств и рекомендаций международных организаций.

В ряде зарубежных стран, прежде всего в США, институт лоббизма закреплен на законодательном уровне, а порядок работы лоббистов регулируется государством.

Глава государства также поручил МЭР провести до 1 августа 2012 года семинар по вопросам организации и правового регулирования лоббистской деятельности - с участием представителей Управления ООН по наркотикам и преступности (UNODC) и секретариата Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), российских госорганов, научных учреждений и общественных организаций, объединяющих промышленников и предпринимателей.

Кроме того, Минэкономразвития поручено совместно со Счетной палатой России апробировать "показатели оценки эффективности реализации органами госвласти программ по противодействию коррупции и обеспечить внедрение этих показателей в практическую деятельность органов государственного финансового контроля". Об итогах и соответствующих предложениях ведомства доложат в президиум президентского антикоррупционного совета до 1 марта 2013 года.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 13 марта 2012 > № 512380

Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 13 марта 2012 > № 512265

Российских чиновников, которые не смогут объяснить превышение своих расходов над доходами, вскоре смогут увольнять и лишать имущества, заявил президент РФ Дмитрий Медведев на заседании совета по противодействию коррупции. В Кремле обещают, что новые меры не превратятся в "охоту на ведьм", а также планируют сформировать в стране цивилизованный институт лоббизма, аналогичный существующему в США.

Совет при президенте РФ по противодействию коррупции, заседание которого прошло во вторник, - совещательный орган, который был образован указом главы российского государства от 19 мая 2008 года. Заседания совета проходят раз в год, и скорее всего, нынешнее станет последним до инаугурации нового президента в мае.

Во вторник же был обнародован национальный план противодействия коррупции на 2012-2013 годы, также предполагающий ряд новшеств в этой сфере, - создание института лоббизма и единого бюджетного портала, внедрение в антикоррупционных подразделениях госорганов специальных компьютерных программ, обязательные отчеты чиновников о полученных подарках, а также гранты для СМИ и общественных организаций, участвующих в борьбе с коррупцией.

Эксперты восприняли обозначенную Медведевым во вторник программу как заявку на продолжение антикоррупционной темы после того, как премьер Владимир Путин, одержавший победу на выборах, займет президентское кресло, а Медведев возглавит правительство.

Борьба с коррупцией - "тяжелой болезнью, разъедающей экономику и разлагающей российское общество", - стала одним из основных тезисов предвыборной кампании Медведева. Одним из его первых решений после вступления в должность главы государства в 2008 году стал указ о создании совета по противодействию коррупции, а также поручение по подготовке антикоррупционного плана на несколько лет, который был подписан 31 июля 2008 года.

Медведев также обязал членов кабинета министров, включая премьера, представлять в налоговые органы сведения не только о своих доходах, но и доходах супругов и несовершеннолетних детей. Это же касается высших чиновников администрации президента, Совета Безопасности, полпредов президента. Не делал скидку Медведев и для себя и, подав пример другим, ежегодно раскрывал доходы своей семьи.

Контроль, а не сведение счетов

Законопроект о контроле за расходами госслужащих предполагает отслеживание сделок с недвижимостью, ценными бумагами и транспортными средствами, сообщил Медведев на заседании совета по противодействию коррупции. Он подчеркнул, что госслужащие, в соответствии с законопроектом, обязаны будут предоставлять сведения о происхождении средств, которые были потрачены ими на "приобретение недвижимости, ценных бумаг, акций и транспортных средств". Речь идет о сделках, которые фиксируются государством, добавил глава государства.

Медведев подчеркнул также, что сведения должны быть предоставлены, "если сумма разовой сделки, совершенной чиновником или членом его семьи, превышает трехгодовой суммарный доход членов семьи по основному месту службы".

Законопроект предполагает, что чиновник, который не сможет объяснить превышение расходов над своими доходами, может быть как уволен, так и лишиться приобретаемого имущества. Передаваться в пользу государства имущество, приобретаемое на сомнительные доходы, будет по решению суда.

"Предполагается также внести изменения в целый ряд законодательных актов, в частности и дополнить Гражданский кодекс положением, что приобретенное на сомнительные средства имущество обращается в доход государства", - сказал Медведев.

Как уточнила журналистам помощник президента, глава государственно-правового управления президентской администрации Лариса Брычева, у каждой семьи разный доход, но "приблизительно, поскольку речь идет о должностях, начиная с должности главного советника, соответственно нужно исходить примерно из 3 миллионов рублей, потому что доход получается примерно миллион". "Средняя заработная плата в аппарате правительства, по статистическим данным, - 102 тысячи, соответственно умножьте ее на 12, вот примерно и получается та сумма", - сказала глава управления.

Она отметила, что зачастую происходят ситуации, когда приобретается, в частности, недвижимость за одну стоимость, а выясняется, что на рынке она стоит гораздо дороже. В таких случаях "это тоже может быть предметом проверки", подчеркнула Брычева.

Кроме того, помощник президента сообщила, что в перечень приобретаемого имущества не вошли предметы искусства, поскольку "их невозможно проконтролировать". "Равно как и невозможно проконтролировать вазы, часы, мебель, драгоценности, поэтому на данном этапе мы отказались (включать их в список)", - добавила она.

Глава государства поручил вынести на общественное обсуждение как этот проект, так и национальный план по противодействию коррупции. Предполагается, что проект закона будет размещен на сайте открытого правительства.

В то же время у общественности будет не так много времени на обсуждение законопроекта: работа над ним должна быть завершена в кратчайшие сроки - до 22 марта.

Как пояснила по завершении заседания Брычева, российским чиновникам в случае вступления в силу законопроекта о контроле над их расходами придется отчитаться о своих приобретениях уже с 2012 года.

Она пояснила, что по итогам деклараций, которые будут поданы в 2013 году, можно будет подавать соответствующие заявки и проверять те или иные расходы чиновников за 2012 год.

Брычева также отметила, что "повальной проверки" не будет: декларации о расходах не предусматриваются, а проверки будут проводиться по заявлению определенного круга лиц и организаций, установленных законопроектом, пояснила она.

Отвечая на звучавшие на протяжении последних двух лет вопросы о том, почему чиновников сразу не обязали декларировать расходы наравне с доходами, Медведев заявил, что ранее такая мера была бы неэффективной. Меры по контролю над расходами чиновников стали целесообразны только сейчас, когда создана база данных их доходов и имущества, отметил президент.

Отчитываться чиновникам придется и о подарках, получаемых при исполнении служебных обязанностей - такая мера прописана в национальном плане противодействия коррупции на 2012-2013 годы. Соответствующий документ должен быть разработан до 1 октября.

Кроме того, глава государства поручил разработать и внедрить методические рекомендации по заполнению судьями и федеральными государственными служащими аппаратов судов справок о доходах и имуществе.

Как заявил журналистам по итогам заседания глава президентской администрации Сергей Иванов, работа по контролю над расходами чиновников не должна превращаться в охоту на ведьм. По его словам, контроль за расходами необходим, но процесс не должен вылиться в сведение счетов, что в России "может быть широко применимо". Не должна создаваться ситуация, когда добросовестный чиновник "будет не работать, а только отписываться и доказывать, что он не верблюд", отметил глава кремлевской администрации.

Антикоррупционный ликбез

Национальный антикоррупционный план предполагает и проведение "ликбезов" для специалистов, сообщил по итогам заседания глава президентской администрации. По его словам, одна из проблем в борьбе с коррупцией - нехватка специалистов, особенно на муниципальном уровне, которые могли бы грамотно оценить соответствие расходов и доходов госслужащих. По его словам, особые проблемы с коррупцией наблюдаются на региональном и муниципальном уровнях.

Цель подобных "ликбезов", отметил Иванов, заключается "в том, чтобы кадровики, сотрудники правоохранительных органов могли относительно профессионально оценить доход и расход".

Проверки и надзор

Национальный план противодействия коррупции на ближайшие два года содержит не только поручения о разработке госорганами комплексов мер в этой сфере, но и указания о проведении проверок ряда ведомств. В частности, президент поручил прокуратуре провести в третьем квартале следующего года проверки соблюдения законодательства о противодействии коррупции в ряде ведомств, в том числе в Пенсионном фонде, Фонде соцстрахования и Федеральном фонде обязательного медицинского страхования.

Кроме того, генпрокурору поручено "усилить надзор за исполнением законодательства об использовании государственного и муниципального имущества, о размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд, о социальной защите инвалидов", а также законодательства в сфере реализации государственными и муниципальными органами контрольных и разрешительных функций.

Институт лоббизма

Содержится в плане и поручение президента к МЭР и Минюсту об организации общественного обсуждения по формированию института лоббизма, конкретные предложения должны быть подготовлены до 1 декабря 2012 года.

В ряде зарубежных стран, прежде всего в США, институт лоббизма закреплен на законодательном уровне, а порядок работы лоббистов регулируется государством.

Глава государства также поручил МЭР провести до 1 августа 2012 года семинар по вопросам организации и правового регулирования лоббистской деятельности - с участием представителей Управления ООН по наркотикам и преступности (UNODC) и секретариата Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), российских госорганов, научных учреждений и общественных организаций, объединяющих промышленников и предпринимателей.

СМИ, общество и технологии

Одной из тем, которая традиционно затрагивается в дискуссиях о борьбе с коррупцией - роль общества и СМИ в этом процессе. Нынешнее заседание совета и обнародованный план в этом смысле также не стали исключением.

Так, глава государства поручил правительству учредить в 2012 году гранты для СМИ и общественных объединений, которые способствуют противодействию коррупции, а именно способствуют "формированию в обществе активного неприятия коррупции".

Предполагается, что такое отношение к коррупции должно формироваться и в госорганах: Медведев поручил "активизировать работу по формированию в государственных органах отрицательного отношения к коррупции, привлекать для этого общественные объединения, уставными задачами которых является участие в противодействии коррупции, и другие институты гражданского общества, каждый факт коррупции в соответствующем государственном органе предавать гласности".

Кроме того, для контроля общественности за деятельностью госучреждений будет создан единый портал бюджетной системы РФ.

Медведев, являющийся сторонником внедрения новых технологий, не обошел вниманием этот вопрос и на этот раз: федеральному правительству поручено внедрить в антикоррупционных подразделениях госорганов компьютерные программы, позволяющие проверять достоверность сведений госслужащих и членов их семей о доходах и имуществе.

Международное измерение

Российский президент дал также ряд поручений, касающихся соблюдения Россией Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности. В частности, Медведев поручил МВД совместно с другими заинтересованными федеральными госорганами провести оценку осуществления Россией Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности. Кроме того, должна быть организована работа по прохождению Российской Федерацией мониторинга осуществления этой конвенции и протоколов к ней.

В 2015 году РФ предстоит принять шестую сессию конференции государств-участников конвенции ООН против коррупции, в связи с чем президент поручил создать оргкомитет по подготовке к ней.

Конференция государств-участников конвенции ООН против коррупции (КПК) - основной орган по оценке эффективности выполнения государствами конвенции. На конференции вырабатываются решения, которые определяют вектор международных усилий в сфере предупреждения коррупции, криминализации коррупционных правонарушений, возвращения украденных активов и оказания антикоррупционного технического содействия.

Заявка на будущее

Политологи и эксперты позитивно оценили многие из обнародованных во вторник инициатив и восприняли их как заявку на будущее.

По мнению политолога Дмитрия Орлова, суть программы, которая была обозначена Медведевым, "говорит о том, что это будет один из его приоритетов на посту председателя правительства". С ним солидарен и политолог Михаил Виноградов, по словам которого "Медведев хотел вернуть в повестку дня антикоррупционную тему, с которой он начинал свой президентский срок", а данные поручения говорят о том, что он "ожидает продолжения антикоррупционного разговора после 7 мая" (предполагаемая дата инаугурации Владимира Путина, одержавшего победу на президентских выборах).

Экспертное сообщество положительно оценило и идею законопроекта о расходах чиновников, и инициативу по созданию института лоббизма. В частности, по словам члена Общественной палаты Анатолия Кучерены, входящего в совет по противодействию коррупции, принятие такого закона важно и необходимо, поскольку "сегодня много вопросов, которые решаются в теневой сфере".

Кучерена добавил, что России давно необходим закон, регулирующий лоббистскую деятельность.

"Я положительно оцениваю инициативу по созданию института лоббизма. Должен быть закон, который бы регулировал лоббистскую деятельность в госорганах власти. Мы знаем, что такой законопроект был подготовлен еще в 90-е годы, но о нем забыли. Сегодня президент дал поручение как раз, чтобы был подготовлен законопроект о лоббистской деятельности. Это очень важно, так как сегодня много вопросов, которые решаются в теневой сфере", - сказал он.

Член ОП также считает положительной тенденцию последовательного контроля за финансами чиновников. "Важно, что закон будет регулировать порядок не только расходов, но и доходов чиновников разного уровня и регионального, и муниципального, и федерального", - отметил Кучерена.

Поддержали антикоррупционные инициативы Медведева и в Госдуме.

Глава комитета по безопасности и противодействию коррупции Ирина Яровая считает, что предложения президента - "это фактически реализация плана национальной безопасности", а депутат-единоросс Михаил Старшинов предлагает разработать некий этический кодекс поведения чиновника, в котором было бы прописано, прежде всего, что он делать не должен.

"Например, не должен чиновник или депутат ездить на машине Rolls-Royce, вне зависимости от того, сколько у него денег", - сказал парламентарий.

Депутат напомнил, что контроль за расходами есть во многих странах мира. "Был он и в Советском союзе, когда на расходы свыше 10 тысяч рублей надо было писать декларацию", - сказал Сташинов.

Учитывая, что данная инициатива обсуждается уже несколько лет, она наверняка получит поддержку всех думских фракций, уверен он.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 13 марта 2012 > № 512265

Франция > Миграция, виза, туризм > bfm.ru, 12 марта 2012 > № 514703

Кандидат в президенты Франции и действующий глава государства Николя Саркози предлагает приостановить соглашения по Шенгенской зоне, если Европа ничего не сделает против наплыва нелегалов, сообщает Le Figaro.

Во время своего выступления в Вильпинт Саркози упомянул возможность выхода Франции из Шенгенского соглашения. Это соглашение, по его мнению, должно гарантировать управление миграционными потоками путем контроля внешних границ Европы. Саркози призвал не только "пересмотреть" соглашение, но даже пригрозил, что Франция выйдет из него, если "политика шенгенского правительства" не будет реализована в течение двенадцати месяцев. "Шенгенское соглашение больше не соответствует серьезности ситуации. Его нужно пересмотреть. Мы должны провести в Шенгенской зоне такие же структурные реформы как те, которые мы собираемся провести по отношению к евро. Мы не должны отдавать управление миграционными потоками в руки технократов и судов", - заявил Саркози.

Шенгенское соглашение об отмене паспортно-визового режима было подписано 14 июня 1985 года пятью странами - Бельгией, Нидерландами, Люксембургом, Германией и Францией. Оно действовало с 1995 по 1999 году, а после образования ЕС его заменило Шенгенское законодательство. Сейчас Шенгенская зона состоит из 26 европейских государств, четыре из них не входят в ЕС. "В той экономической и социальной ситуации, в которой мы сейчас находимся... если Европа не управляет входом на свою территорию, она не сможет достойно принять тех, кто приезжает, она больше не сможет помочь интегрироваться тем, кому так сложно найти место в обществе, она больше не сможет финансировать социальную безопасность", - считает кандидат в президенты Франции.

Саркози добавил, что Европа должна совместными усилиями контролировать границы. По его мнению, нужно вводить санкции, приостанавливать участие или исключать те государства, которые не выполняют свои обязательства по Шенгенскому соглашению.

Первый тур президентских выборов во Франции пройдет 22 апреля этого года. Недавно Саркози пообещал уйти из политики, если проиграет на выборах. 

Франция > Миграция, виза, туризм > bfm.ru, 12 марта 2012 > № 514703

Франция. Турция > Транспорт > bfm.ru, 12 марта 2012 > № 514684

Французская управляющая компания Aeroports de Paris (ADP) купит у Akfen Holding AS, Tepe Holding AS и Sera Yapi Endustrisi & Ticaret AS 38% акций турецкого оператора TAVHL Havalimanlari Holding (TAV) за 874 млн долларов, сообщает Bloomberg. В соответствии с соглашением ADP также приобретет 49% структурного подразделения TAV - TAV Yatirim Holding, сообщили агентству во французской компании.

В ADP подчеркнули, что покупка TAV будет способствовать повышению доходов компании с 2013 года. По словам аналитика Oddo & Cie Лауры Дебросс, это самое крупное иностранное приобретение ADP.

Данная сделка является частью стратегии французской компании по инвестированию в крупные международные аэропорты с целью укрепления своих позиций в странах-членах ОЭСР либо БРИК. "Это партнерство привело бы к созданию одного из ведущих мировых альянсов операторов перевозок, контролируя перевозки порядка 180 миллионов пассажиров в 37 аэропортах", - заявили в ADP.

Aeroports de Paris владеет 8% акций амстердамского аэропорта Схипхол, а также владела акциями международного аэропорта Шоуду (Пекин) до их продажи в 2007 году. С приобретением турецкого холдинга под контроль ADP войдут стамбульский международный аэропорт имени Ататюрка, входящий в десятку крупнейших аэропортов Европы по пассажиропотоку, а также терминалы в Латвии, Македонии и Саудовской Аравии.

Еще одним претендентом на приобретение TAV являлась крупнейшая в Европе строительная компания Vinci SA (DG). 

Франция. Турция > Транспорт > bfm.ru, 12 марта 2012 > № 514684

Евросоюз > Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 12 марта 2012 > № 514677

Еврозона демонстрирует слабые признаки улучшения экономической ситуации, следует из доклада Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР). Индикатор ОЭСР, который позволяет отслеживать поворотные моменты экономической активности, в январе вырос для зоны евро на 0,2 процентных пункта.

Рост показателя отмечается и в Британии - там индекс прибавил 0,1 процентного пункта. Позитивные изменения, которые уже несколько месяцев наблюдаются в Японии и США, продолжились - рост индикаторов по ним составил 0,5 и 0,7 процентных пункта соответственно, следует из данных ОЭСР. "Основными источниками укрепления рынка остаются США и Япония, однако более серьезные, хотя и неуверенные, признаки восстановления экономики начинают появляться и в других странах ОЭСР и еврозоны", - говорится в докладе. Положительные тенденции наблюдаются также в Индии и России.

Экономика Бразилии и Китая, однако, продолжает слабеть. ОЭСР сообщает о снижении их индексов в январе на 0,2 и 0,6 процентных пункта соответственно. Индикатор, отражающий экономическое состояние 30 наиболее промышленно развитых наций, растет третий месяц подряд - в январе показатель увеличился на 0,4 пункта (немного больше, чем в предыдущие месяцы).

8 марта глава европейского Центробанка Марио Драги заявил, что ВВП еврозоны снизится на 0,1% в 2012 году. Он уточнил, что это среднеарифметическое из ориентировочных показателей, которые колеблются от снижения на 0,5% до увеличения на 0,3%. 23 февраля прогноз, свидетельствующий об ожидаемой рецессии, выпустила Еврокомиссия. Она ожидает снижение ВВП на 0,3% в 2012 году и нулевой прирост в 2013 году. 

Евросоюз > Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 12 марта 2012 > № 514677

Япония > Электроэнергетика > bfm.ru, 11 марта 2012 > № 514775

"В новейшей истории Япония демонстрировала быстрое экономическое возрождение из пепла и разрушений второй мировой войны; мы также создали самую энергоэффективную экономику в мире после нефтяного шока. В годовщину Великого Восточно-Японского землетрясения мы сознаем, что сегодня сталкиваемся с вызовом такого же масштаба", - написал премьер-министр Японии Йосихико Нода в опубликованной в газете The Washington Post статье, посвященной первой годовщине катастрофы 11 марта 2011 года.

Японцы сегодня чтят память почти 20 тысяч жертв землетрясения и цунами (16 тысяч официально подтвержденных смертей, 3.300 пропавших без вести) молебнами, двумя минутами тишины - первой в 14.46 по местному времени, когда произошел толчок силой 9 баллов, и еще одной, тридцатью тремя минутами позже, когда на восточное побережье обрушилась 23-метровая волна, - а также антиядерными митингами.

Несмотря на то, что шансы найти какие-то следы пропавших без вести иллюзорны, полиция и армия по настоянию родственников продолжают поиски в прибрежной полосе и по берегам рек, передает агентство Reuters.

В городе Офунато жители собрались в здании мэрии, чтобы возложить белые хризантемы в память о 420 жертвах катастрофы. 46-летний владелец бензоколонки Косеи Чиба говорит: "Я не в состоянии стереть из памяти скорбь по моей матери и жене, особенно потому, что мы недооценили цунами, - приводит его слова Reuters. - Но мы не можем просто скорбеть. Наша задача в том, чтобы посмотреть правде в глаза и шаг за шагом двигаться вперед. Хотя жертвы, которые понес наш город, слишком велики и наши психологические раны слишком глубокие. Для того чтобы восстановиться, нам потребуется много времени".

В действительности японцы благодаря удивительному мужеству, дисциплине народа, а также единодушию, проявленному правительством и оппозицией в первые месяцы после 11 марта, близки к тому, чтобы восстановить экономику до уровня, предшествовавшего катастрофе, отмечает Reuters. Однако самое сложное, похоже, еще впереди.

Экономическая дыра размером с Португалию

Осознать масштабы только материальных потерь от землетрясения и цунами помогает сумма средств, ассигнованных Токио на восстановление северо-востока страны: 20,9 триллионов йен, или 258 млрд долларов. Эта сумма сопоставима с ВВП Португалии - страны, от состояния экономики которой в немалой степени зависит будущее зоны евро. Японское правительство выделяет эти средства ценой увеличения госдолга, и без того наихудшего в мире, что, в свою очередь, порождает сомнения в реальности его обслуживания, пишет газета The Wall Street Journal.

К финансовым проблемам добавляются гигантские инфраструктурные. Закрытие АЭС резко снизило возможности энергопотребления в стране. Ни единый населенный пункт в Японии не выразил согласие на возобновление работы временно закрытых после землетрясения 54 ядерных реакторов. В практическом отношении это означает, что все они могут быть окончательно закрыты к середине года. Компании и рядовые граждане вынуждены соблюдать жестокий режим экономии, и это бремя будет еще многие годы оказывать негативное влияние на экономическое развитие Японии.

Добавьте к этому высокий уровень ядерного загрязнения в 20-километровой зоне вокруг АЭС Фукусима. Из зоны отчуждения эвакуированы десятки тысяч человек. В конце марта специальная правительственная комиссия проведет новую оценку уровней загрязнения в наиболее пострадавших районах, некоторые из которых, как ожидают, будут объявлены непригодными для жизни человека на многие десятилетия вперед.

Количество бездомных составляет 326 тысяч человек, включая 80 тысяч отселенных из прилегающих к Фукусиме районов. Многие японцы считают, что правительство не справляется с этим кризисом.

Шесть премьеров за пять лет

Японцев принято считать политически пассивной нацией: они редко выходят на демонстрации и вообще не особенно интересуются политикой. Сама по себе политика является зоной исключительных интересов достаточно немногочисленного политического класса. Период относительного затишья после 11 марта, когда правительство и оппозиция проявили солидарность перед лицом катастрофы, быстро сменился очередными парламентскими стычками, вследствие которых страна получила шестого главу кабинета за последние пять лет. Вместо Наото Кана, не справившегося с масштабом бедствия, правительство возглавил министр финансов Йосихико Нода.

Перед кабинетом Нода стоят гигантские задачи. Если нынешнее "холодное закрытие" реакторов превратится в окончательное, государству придется проводить очистку от радиации на территории, равной по площади Люксембургу. Посчитать стоимость еще не разработанных технологий, способных заменить АЭС, просто не представляется возможным в данный момент.

Между тем налогоплательщикам придется смириться с новым налогом на продажи, с помощью которого правительство намерено покрыть десятки миллиардов долларов долга оператора Фукусимы, Tokio Electric Power, которого японцы обвиняют в пренебрежении нормами безопасности, приведшем к ядерной аварии.

Премьер-министр Нода проведет сегодня большую часть дня в Токио, где примет участие в траурных церемониях. Но внимание соотечественников будет приковано также к другому японскому лидеру, императору Акихито, который сейчас оправляется после проведенной ему операции по аорто-коронарному шунтированию. Сразу после 11 марта император потряс соотечественников тем, как он посещал пострадавшие районы и подолгу стоял на коленях в эвакуационных центрах, прося прощения у переселенцев.

Как отмечает газета The Wall Street Journal, если Акихито сможет принять участие в сегодняшних поминальных церемониях, то в этом будет заключен важный для японцев символ: выздоравливающий император обращается к нации, выздоравливающей после тяжелейшего испытания.В префектуре Мияги люди молятся, вспоминая жертв 11 марта 2011 года.

Япония > Электроэнергетика > bfm.ru, 11 марта 2012 > № 514775

Евросоюз > Недвижимость, строительство > bfm.ru, 11 марта 2012 > № 514751

Объем инвестиций в индустриальную и складскую недвижимость в Европе в прошлом году вырос по сравнению с 2010 годом на 18%, достигнув 9,9 млрд евро. Таких высоких показателей не наблюдалось с 2006-2007 годов, сообщает Jones Lang LaSalle. "Объем транзакций в сегменте составил почти 10 млрд евро", - говорится в сообщении компании. В последнем квартале 2011 года общая стоимость сделок составила около 3 млрд евро.

Большая часть инвестиций (60%), то есть 6 млрд евро, приходится на рынки Великобритании, Франции и Германии. "Инвестиционная деятельность активизировалась во второй половине 2011 года, когда покупатели стали ориентироваться на так называемые "тихие гавани" - рынки с большим числом высоколиквидных активов. Высокая конкуренция за качественные активы на рынках трех основных стран также благоприятствовала соседнему Бенилюксу, где объемы сделок выросли на 126% за год и достигли 820 млн евро", - говорится в сообщении Jones Lang LaSalle.

В целом объем подобных инвестиций вырос в Центральной и Восточной Европе на 156% до 630 млн евро (6% от общего объема сделок в Европе). Это произошло во многом благодаря Чехии (54% от общего объема сделок в Центральной Европе).

В России инвестиции в складскую недвижимость в 2011 году снизились на 25%, так как некоторые сделки были перенесены на 2012 год. Их объем составил 450 млн долларов по сравнению с 600 млн долларов в 2010 году. "Сокращение объема инвестиционных сделок в индустриальном сегменте в России в прошлом году преимущественно связано с переносом нескольких транзакций на 2012 год, а также с невысоким интересом к этому рынку со стороны локальных инвесторов. В то же время мы позитивно смотрим в будущее и ожидаем одну-две крупные сделки в этом году. По нашим прогнозам, объем инвестиций в индустриальную недвижимость в России в 2012 году должен превзойти уровень 2010 года", - сказал член совета директоров и региональный директор Jones Lang LaSalle Андрей Постников.

Доля международных инвестиций составила в прошлом году 38%, побив рекорд докризисного 2005 года в 30% (в 2010 году она составила всего 13%). Более половины инвестиций пришлось на Великобританию, около 17% от общего объема инвестиций было вложено в Германии. 

Евросоюз > Недвижимость, строительство > bfm.ru, 11 марта 2012 > № 514751

Россия > Госбюджет, налоги, цены > ria.ru, 7 марта 2012 > № 509831

Годовая инфляция в России в январе 2012 года почти в 1,5 раза превысила среднеевропейский показатель, сообщает в среду Росстат. По сравнению с январем 2011 года цены в РФ выросли на 4,2%, а по странам ЕС - на 2,9%.

Потребительские цены на товары и услуги в РФ возросли за месяц (к декабрю прошлого года) на 0,5%, тогда как в среднем по странам Европейского союза в январе было зафиксировано снижение цен на 0,6% (к предыдущему месяцу).

"В январе 2012 года среди рассматриваемых стран наибольший прирост потребительских цен по сравнению с предыдущим месяцем был отмечен в Венгрии (2,4%), Белоруссии (1,9%), Чешской Республике (1,8%); по сравнению с январем 2011 года - в Белоруссии (109,7%), Турции (10,6%), Бразилии (6,2%)", - сообщает Росстат со ссылкой на опубликованные данные Евростата и национальных статистических служб.

В то же время в целом ряде европейских государств потребительские цены в январе заметно снизились, отмечается в сообщении. Так, в Италии за первый месяц года цены стали ниже в среднем на 1,8%, в Испании - на 1,7%, на Кипре, в Бельгии, Греции, на Мальте - на 1,1-1,4%.

Наибольший рост цен на продукты питания в ЕС в январе по сравнению с декабрем 2011 года отмечалось в Венгрии (на 2,9%), Чешской Республике (на 2,1%), Словакии, Словении, Польше (на 1,6-1,7%). Снижались цены на продукты на Кипре и в Нидерландах (на 1%), в Великобритании (на 0,5%), Ирландии, Греции, Франции, Люксембурге на (0,1-0,3%).

По сравнению с январем 2011 года потребительские цены на продовольствие более существенно выросли на Кипре (на 7,1%), в Чешской Республике (на 6,9%), Литве, Венгрии, Финляндии (на 5,0-5,2%).

В России потребительские цены на продовольствие по сравнению с концом 2011 года возросли на 0,7% (в среднем по странам ЕС - на 0,4%), с январем 2011 года - на 0,1% (в среднем по ЕС - на 2,8%).

Среди продуктов питания в Европе в январе по сравнению с декабрем заметно подорожали овощи - на 2,3% (в России - на 2,1%). Наибольший прирост цен зафиксирован в Словении (13,4%), на Мальте (10,2%), в Венгрии (8,4%). Вместе с тем во многих странах ЕС снизились цены на фрукты (на 0,8%), тогда как в России фрукты подорожали более других продуктов - на 2,9%.

Сахар, джем, мед, шоколад и конфеты в Европе выросли в цене на 0,7%, тогда как в России - на 0,2%. Больше всего эти продукты подорожали в Финляндии (на 4,7%), Венгрии (на 4,4%), Дании (3,3%). Рыба и морепродукты в ЕС, как и в России, подорожали на 0,6%, значительнее всего - в Венгрии (на 3,8%), Финляндии (на 3,2%) и Чехии (на 1,9%). Увеличились также цены на мясо на 0,3% (в России - 0,7%), молочные продукты, сыры, яйца - на 0,2% (в России на 0,4%). Хлебобулочные изделия и крупы и в ЕС, и в России подорожали на 0,1%. Цены на масла и жиры в Европе снизились на 0,1%, а в РФ - выросли на 0,1%.

По сравнению с январем 2011 года в Европе сильнее всего подорожали масла и жиры - на 6,3%, тогда как в России - на 3,2%. Сахар, джем, мед, шоколад и конфеты в РФ подешевели на 2,7%, а в Европе - подорожали на 5,5%. Также в ЕС заметно выросли цены на рыбу и морепродукты - в среднем на 4,6% (в РФ - на 10,6%); на мясо и мясопродукты - на 4,5% (в России - на 8,5%); на молочные изделия, сыры и яйца - на 4% (в РФ - на 4,7%). Цены на хлебобулочные изделия и крупы в Европе выросли на 3,8%, в России - на 4,1%.

Цены на овощи в России в годовом исчислении снизились гораздо существеннее, чем в ЕС, - удешевление составило 45,6% и 5,5% соответственно. Фрукты в России стали дешевле на 5,6%, тогда как в ЕС цены на них не изменились.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > ria.ru, 7 марта 2012 > № 509831

Эстония > Образование, наука > ria.ru, 7 марта 2012 > № 509743

В Эстонии 7 марта началась забастовка школьных педагогов, которая продолжится вплоть до 9 марта (Международный женский день в стране является обычным рабочим днем, хотя в обществе продолжает отмечаться). Эстонский союз работников образования требует повышения зарплаты учителей на 20%. Правительство отказывается удовлетворить это требование.

Переговоры руководителей профсоюза с представителями правительства шли довольно долго, однако с самого начала было ясно, что ни министерство образования, ни правительство не намерены изыскивать дополнительные средства для удовлетворения требований педагогов.

Начавшаяся забастовка учителей поддерживается медиками (они приостановят свою работу на час - больше не позволяет закон), деятелями культуры, спасателями, железнодорожниками и предприятиями общественного транспорта (8 марта движение автобусов, троллейбусов и трамваев в Таллине будет остановлено на целые сутки, а в Нарве автобусы встали уже 5 марта). Все они либо подключатся в один из дней к бастующим, либо проведут митинги. Оппозиционные партии, а также многие муниципалитеты и департаменты образования также выступают с поддержкой требований педагогов.

Об участии в забастовке по состоянию на 1 марта заявило около 15 тысяч человек, что примерно составляет 70% всех учителей страны. Больше всего бастующих будет в Таллине - 4000 человек. Согласно требованию бастующих, средняя месячная брутто-зарплата младшего педагога должна достигать 729,82, педагога - 772,85, старшего педагога - 883,28 и педагога-методиста - 1066,66 евро.

Расходы, но не на учителей

Четыре с половиной месяца назад, на осенних каникулах 2011 года, перед зданием Рийгикогу (парламент Эстонии) прошел внушительный по масштабам страны митинг, в ходе которого учителя обозначили свои ожидания от народных избранников: как раз в то время парламент готовился принять бюджет на 2012 год.

Однако осенью протестные настроения в рядах педагогов были восприняты со вниманием только представителями оппозиционных партий - правящая коалиция Реформистской партии и Союза Отечества и Республики (IRL), представляющая праволиберальный политический сектор, однозначно негативно отнеслась к просьбам митингующих. Отказ даже рассматривать вопрос о повышении заработной платы был мотивирован отсутствием достаточных финансовых резервов.

В то же время расходы на оборону в 2012 году, по решению той же коалиции, были подняты на 2% - сумма повышения как раз сравнима с суммой, которая требовалась для увеличения учительских ставок.

Кроме того, Эстонская Республика взяла на себя кредитные обязательства по финансовой помощи Греции. Если учесть, что средняя зарплата педагогов Эллады в среднем в два с половиной раза превышает зарплату эстонских учителей, и эти ставки Афины не торопятся понижать, то становится понятным возмущение эстонских работников образования.

По поводу экономического положения самой Эстонии существует много спекуляций. Аналитики и эксперты значительно расходятся в определении степени влияния мирового кризиса на показатели экономического развития этой прибалтийской страны.

С одной стороны, у Эстонии самый маленький внешний долг в ЕС в пересчете на душу населения. С другой, темпы инфляции - одни из самых высоких среди стран, входящих в зону евро. По итогам 2011 года по росту инфляции Эстония заняла в ЕС второе место с 5,1% (у Греции, кстати, третье - 4,9%) а уже в январе ЭР "вырвалась в передовики" - 4,7%.

Если же говорить о зарплате педагогов, то, исходя из уровня цен и покупательной способности населения, она действительно невысокая. Опубликованные не так давно Организацией экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) данные за 2009 год (это год, когда эстонским учителям в последний раз повышались оклады), говорят о том, что среди 30 членов престижного "клуба богатых" у Эстонии 28 позиция: еще беднее только учителя Венгрии и Словакии. Можно предположить, что ситуация на момент начала 2012 года вряд ли стала лучше.

Чиновники министерства образования Эстонской Республики еще несколько месяцев назад единственный выход из ситуации видели в оптимизации школьной сети, то есть уплотнении и закрытии отдельных школ и высвобождении части расходов.

Безусловно, количество малокомплектных школ в республике велико. Однако следует учесть, что и плотность населения в стране - одна из самых низких в ЕС, и закрытие нерентабельных учебных заведений неизбежно приведет к увеличению расходов на транспорт, которые, как правило, покрываются местными самоуправлениями.

На пороге потрясений?

Началом этой волны протестов можно считать день 11 февраля, когда в двух крупнейших эстонских городах - Таллине и Тарту - прошли акции протеста против принятия ACTA (Anti-Counterfeiting Trade Agreement - международного торгового соглашения по борьбе с контрафакцией, которое призвано обеспечить защиту прав интеллектуальной собственности в цифровой среде.

Если к сказанному об учителях и их союзниках в забастовке прибавить рассматриваемые эстонским парламентом изменения в законодательстве, по сути, аннулирующие действовавшие на протяжении десяти лет коллективные трудовые договоры (что сделает наемных работников еще более уязвимыми перед работодателями), то можно с уверенностью сказать, что республика стоит на пороге если не политического кризиса, то серьезных социальных потрясений.

Сделанное на прошлой неделе заявление премьер-министра Андруса Ансипа о его отказе формировать новое правительство выглядит чересчур преждевременным: очередные парламентские выборы пройдут только в 2015 году.

В то время как уже сейчас недовольство деятельностью правительства становится весьма ощутимым, и у населения страны нет никаких оснований поверить членам правящего кабинета в том, что Эстония выходит из мирового экономического кризиса. Игорь Константинов, публицист.

Эстония > Образование, наука > ria.ru, 7 марта 2012 > № 509743

Украина > Алкоголь > ria.ru, 6 марта 2012 > № 508339

Виктор Авдеенко. Хозяйственный суд Крыма признал банкротом ЗАО "Завод марочных вин и коньяков "Коктебель".

Согласно объявлению в официальной парламентской газете "Голос Украины" решение суда о банкротстве завода "Коктебель" принято 23 февраля.

В структуру ЗАО "Завод марочных вин и коньяков "Коктебель" входят производственные мощности в Коктебеле, Щебетовке под Феодосией и в Симферополе. Предприятие является одним из крупнейших на Украине производителей вина и коньяка.

С 2001 года контрольный пакет акций завода принадлежал компании "Союз-Виктан", которая в конце 2009 года объявила о банкротстве. Активы перешли в аренду ООО "Крымская водочная компания", а в сентябре 2011 года собственник инвестиционной компании Eastern Beverage Company S.A. /Люксембург/ Нил Смит объявил о приобретении крымской компании.

"Коктебель" в 2010 году сократил чистый доход в 12 раз, получив убытки в размере 121,86 миллиона гривен /15,25 миллиона долларов/.

Украина > Алкоголь > ria.ru, 6 марта 2012 > № 508339

Греция > Госбюджет, налоги, цены > greek.ru, 3 марта 2012 > № 506630

Премьер-министр Люксембурга и президент Еврогруппы Жан-Клод Юнкер не отказывается от третьего пакета, хотя подчеркнул, что второй пакет международной помощи для Греции имеет хорошие шансы для достижения успеха.

Повторяя и поддерживая недавние комментарии министра финансов Германии Вольфганга Шойбле, Юнкер объяснил, что хотя сфокусироваться нужно на втором соглашении о помощи, идея о третьем пакете не может быть исключена.

Признавая, что первый пакет помощи «частично провалился», Юнкер объяснил, что второе соглашение имеет в своем составе хорошие изменения, направленные на достижение успеха, поскольку лидеры Греции уже поняли необходимость применения различных частей стабилизационной программы.

Юнкер заявил, что полной противоположностью первой программы является второй план, который включает не только «самые необходимые меры бюджетной консолидации», но также и «ряд структурных реформ», направленных на стимулирование роста. Процесс растянут на несколько лет для того, чтобы гарантировать, что обе части программы будут успешно достигнуты, продолжал Юнкер.

Для дальнейшего продвижения успеха, новое соглашение предусматривает строгий мониторинг реализации программы, и едва не ежемесячный отчет Тройки (Европейского Центрального Банка, Международного Валютного Фонда и Европейской Комиссии), чтобы освещать моменты, когда необходимо внести поправки.

Ссылаясь на структурные реформы, Юнкер отметил, что планы охватывают открытие закрытых частей греческой экономики, улучшение трудового законодательства, а также введение ряда мер, направленных на повышение конкурентоспособности.

По словам Юнкера, финансовые проблемы страны непосредственно связаны с потерей конкурентоспособности, которая произошла, когда Греция вступила в Экономический и валютный союз (ЭВС). Отсюда и получилось сочетание мер фискальной консолидации в последней программе, для которой «нет альтернативы», и мер для греческой экономики в целом.

Юнкер отметил, бюджетную консолидацию, которая является национальной проблемой, в то время как стратегия развития является национальной и европейской проблемой, добавил министр.

Завершая свой комментарий, Юнкер настоял на том, что Греция должна оставаться в еврозоне, чтобы избежать резкого ухудшения и социального восстания, а также, чтобы избежать катастрофических последствий для еврозоны и мировой экономики.

Обремененная долгами Греция ввела бесчисленный ряд мер жесткой экономии в течение последних нескольких лет, включая финансовые инициативы, направленные на успокоение международных кредиторов, поскольку страна сражается за обеспечения своего будущего в пределах еврозоны.

Финансовые меры включают увеличение налога на прибыль, сокращение не облагаемого налогом минимума для годового дохода, расширение нового налога на недвижимость, увеличение налога на топливо коммунально-бытового назначения, а также подавление безудержного уклонения от уплаты налогов.

Другие инициативы охватывают сокращение пенсий государственного сектора, сокращение в размере 22% минимальной заработной платы, значительное сокращение рабочих мест на службе в государственном аппарате, а также мораторий на зарплату государственных служащих.

В качестве предварительного условия последнего пакета помощи в размере 130 млрд. евро, Афины также согласились сократить долг более чем на 50% при помощи частных кредиторов.

Греция > Госбюджет, налоги, цены > greek.ru, 3 марта 2012 > № 506630

Гонконг. Джерси > Внешэкономсвязи, политика > nalogi.net, 1 марта 2012 > № 506796

Секретарь по финансовым услугам и казначей Гонконга и главный министр Джерси подписали соглашение об избежании двойного налогообложения между государствами. Для Гонконга это двадцать третье подобное соглашение. Также это третье полноценное налоговое соглашение, подписанное Джерси и соответствующее модели соглашения Организации по экономическому сотрудничеству и развитию (ОЭСР). Два остальных соглашения были заключены с Мальтой и Эстонией. Настоящим соглашением распределяются налоговые права межу двумя юрисдикциями и предусматривается ослабление налогового бремени на различные виды налогов как на доходы физических лиц, так и компаний, налогов на проценты, дивиденды, роялти, налога на заработные платы и пенсии. Теперь инвесторы смогут вести более точную оценку своих налоговых задолженностей от внешнеэкономической деятельности. Соглашением устанавливаются нормы и стандарты ОЭСР по обмену информацией по налоговым вопросам, вступающие в действие после ратификации их обеими сторонами. В целом Джерси одобрил данное соглашение, акцентируя внимание на том, что финансовый сектор государства имеет бизнес в странах Азии. Благодаря соглашению инвесторы будут уверены в стабильности Джерси как финансового центра и смогут выбрать его в качестве страны ведения своей деятельности на рынке Западных стран. Гонконг. Джерси > Внешэкономсвязи, политика > nalogi.net, 1 марта 2012 > № 506796

Греция > Внешэкономсвязи, политика > nalogi.net, 1 марта 2012 > № 506795

Греция стала последним государством, подписавшим Конвенцию о Взаимной помощи по налоговым вопросам, направленную на развитие международного сотрудничества в оценке и сборе налогов посредством обмена информацией. Организация по экономическому сотрудничеству и развитию (ОЭСР) приветствовала подписание Грецией данного документа и пояснила, что членство в пакте сотрудничества Совета Европы поможет поддержать экономику государства. Также Греция сможет более тесно работать с другими странами в борьбе с уклонением от уплаты налогов как легальным, так и незаконным способом в целях увеличения объема государственных средств. Конвенция поможет Греции улучшить внутреннюю систему сбора налогов, гарантировать уплату нужной суммы налога физическими и юридическими лицами. К настоящему времени подписантами конвенции являются Аргентина, Австралия, Бельгия, Бразилия, Канада, Дания, Финляндия, Франция, Грузия, Германия, Греция, Исландия, Индия, Индонезия, Ирландия, Италия, Япония, Южная Корея, Мексика, Молдавия, Нидерланды, Норвегия, Польша, Португалия, Россия, Словения, ЮАР, Испания, Швеция, Турция, Украина, Соединенное Королевство, США. Греция > Внешэкономсвязи, политика > nalogi.net, 1 марта 2012 > № 506795

Сент-Китс и Невис > Внешэкономсвязи, политика > nalogi.net, 1 марта 2012 > № 506793

Кабинет министров Сент Киттс и Невис утвердил подписание соглашения об обмене налоговой информацией с Индией. Государство также начало переговоры по подписанию соглашений еще с четырьмя странами. Подчеркивая важность подписания соглашений, премьер министр и министр финансов заявил, что налоговые соглашения являются ключевыми в попытке соответствовать международным стандартам. У Сент Киттс и Невис уже есть семнадцать соглашений, и по данным Организации по экономическому сотрудничеству и развитию (ОЭСР) государство находится в «белом списке» территорий, отвечающих международным нормам налоговой прозрачности и обмену информацией. По сведениям кабинета министров в скором времени должны начаться переговоры по подписанию соглашений с Гернси, Южной Кореей, Грецией и Маврикием. На сегодняшний день государство имеет соглашения с Соединенным Королевством, Австралией, Монако, Нидерландами, Нидерландскими Антильскими островами, Арубой, Лихтенштейном, Новой Зеландией, Данией, Бельгией, Норвегией, Швецией, Гренландией, Фарерскими островами, Исландией, Финляндией и Канадой. Островная Федерация ожидает подписание соглашений с Францией, Германией и Сан Марино. Государство уже начало переговоры по подписанию соглашений по обмену информацией с Индией, Японией, Республикой Сейшельские острова и США. Однако сторонами еще не согласован текст соглашений. Сент-Китс и Невис > Внешэкономсвязи, политика > nalogi.net, 1 марта 2012 > № 506793

Евросоюз > Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 1 марта 2012 > № 505527

Уровень безработицы в еврозоне в январе 2012 года вырос по сравнению с декабрем прошлого года с 10,6% до 10,7%, сообщает Евростат. Годом ранее показатель составлял 10%.

В ЕС уровень безработицы также увеличился с 10% в декабре до 10,1% в январе. В годовом выражении показатель подрос на 0,6 процентного пункта.

По данным статистического ведомства, без работы в ЕС находятся 24,32 миллиона человек, из них на еврозону приходится 16,9 миллиона человек. По сравнению с декабрем число безработных в ЕС увеличилось на 1,4 миллиона человек, в еврозоне - на 1,2 миллиона человек.

Самый низкий уровень безработицы зафиксирован в Австрии (4%), Нидерландах (5%) и Люксембурге (5,1%). Лидерами по количеству безработных остаются Испания (23,2%), Греция (19,9% в ноябре), Ирландия и Португалия (14,8% в каждой).

Среди молодежи (до 25 лет) без работы в ЕС находятся 5,5 миллиона человек, из которых на еврозону приходится 3,3 миллиона человека.

Для сравнения, уровень безработицы в США в январе составил 8,3%. В Японии в декабре показатель достигал 4,6%.

В декабре в ЕС насчитывалось 23,816 миллиона безработных, из них 16,469 миллиона человек - в еврозоне. 

Евросоюз > Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 1 марта 2012 > № 505527

Греция > Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 1 марта 2012 > № 505499

Министр финансов Греции Евангелос Венизелос подписал кредитные соглашения с ЕС и МВФ, которые обязывают Афины снизить госдолг, провести рекапитализацию банков и предоставить Брюсселю гарантии проведения экономических реформы, передает Reuters.

Bloomberg сообщает, что министры финансов еврозоны разрешили руководству Фонда европейской финансовой стабильности выделить Греции второй транш финансовой помощи - 130 млрд евро. Как подчеркивает агентство, решение Еврогруппы - первый шаг к тому, чтобы Афины в результате получили нужную сумму.

Премьер Люксембурга Жан-Клод Юнкер сообщил, что министры "с удовлетворением отметили" прогресс, достигнутый Грецией.

Еврогруппа также одобрила схему, которая предусматривает вовлечение частных инвесторов в спасение страны. 25 февраля Афины объявили о запуске облигационного свопа, который должен позволить сократить долг страны на 100 млрд евро. Вся сумма составляет 230 млрд евро.

Греция > Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 1 марта 2012 > № 505499

Швеция > Миграция, виза, туризм > sverigesradio.se, 27 февраля 2012 > № 507844

Комиссия Европейского союза выступила с критикой в адрес Швеции за то, что Швеция не ввела санкции по отношению к работодателям, использующим нелегальную рабочую силу - людей, которые не имеют разрешения на проживание и работу в Швеции.

Все страны - члены Евросоюза должны были ввести такие санкции и изменить, соответственно, свое законодательство еще до 20 июля прошлого, 2010 года.

Осенью прошлого года Еврокомиссия уже сделала первый шаг в направлении санкций против Швеции, пригрозив судом ЕС.

Швеция ответила, что изменение законодательства уже готовится и будет введено в действие в середине текущего года.

Помимо Швеции, такие же замечания получили Люксембург и Бельгия.

Швеция > Миграция, виза, туризм > sverigesradio.se, 27 февраля 2012 > № 507844