Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

В Московской области до конца 2017 года планируют зарегистрировать около 500 тысяч объектов капитального строительства. Всю незадекларированную недвижимость власти региона хотят внести в налоговый оборот. Об этом сообщил телеканал "360" со ссылкой на пресс-службу подмосковного парламента. Его председатель Игорь Брынцалов считает, что в работу должны включиться и депутаты регионального заксобрания.

Вовлечь в налоговый оборот незарегистрированную недвижимость предложил заместитель главы Министерства имущественных отношений Подмосковья Юрий Лавряков. Согласно планам, до конца следующего года в Подмосковье задекларируют порядка 500 тысяч объектов недвижимости.

Показатель в 500 тысяч взят на основе статистики. За период с сентября по октября этого года на учет удалось поставить 27 тысяч объектов недвижимости.

Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство > ria.ru, 2 декабря 2016 > № 1990672

Министр энергетики России Александр Новак, находящийся с визитом в Мадриде, заявил на встрече в Торговой палате Испании, что отношения в экономической области между двумя странами не достигли своего предела и есть потенциал для их улучшения.

В пятницу в Торговой палате Испании состоялась встреча российской делегации с испанскими представителями. С российской стороны помимо Новака в ней принимали участие сопредседатель Российско-испанского делового совета, председатель правления компании "Новатэк" Леонид Михельсон, посол России в Испании Юрий Корчагин и другие представители.

С испанской в переговорах участвовали госсекретарь по торговле Мария Луиса Понсела Гарсиа, генеральный директор Торговой палаты Инмакулада Риера, член исполнительного комитета Испанской конфедерации предпринимательских организаций Эдуардо Монтес, а также сопредседатель Российско-испанского делового совета, президент Tеcnicas Reunidas Хосе Льядо.

"Министр энергетики Российской Федерации Александр Новак, заявил, что отношения между двумя странами не исчерпали своего потенциала, и выразил желание, чтобы как испанские инвестиции в Россию, так и взаимные торговые обмены увеличились в среднесрочной перспективе", — говорится в сообщении Торговой палаты Испании, распространённом по итогам встречи.

С российским министром согласилась госсекретарь по торговле Мария Луиса Понсела, заявившая, что хорошие экономические и торговые отношения, которые существуют между двумя странами, "имеют возможности для улучшения", обратив внимание, что такие отрасли как "промышленность, энергетика, транспорт, космос и туризм являются стратегическими для обеих стран".

Генеральный директор Торговой палаты Инмакулада Риера заявила, что Россия является стратегическим рынком для испанских предприятий, а значит и для ТП. "Мы хотим провести Деловой совет, соответствующий инструмент не только для крупных предприятий, которые имеют интересы на российском рынке, но также для средних и малых. Думаю, что они могут воспользоваться площадкой для переговоров, который предлагает Деловой совет", — заявила она.

Леонид Михельсон назвал Испанию "заслуживающим доверия партнером, который вызывает интерес в российских предпринимательских кругах". По его мнению, "перезапуск" работы Совета должен "открыть новые пути сближения между предприятиями Испании и России и помочь улучшить экономические, торговые отношений и инвестиции между странами".

История сотрудничества

Российско-испанский деловой совет существует с 1992 года, но на определенном этапе работа не велась активно. В апреле 2015 года глава ТПП России Сергей Катырин и глава Торговой палаты Испании Хосе Луис Бонет подписали соглашение о сотрудничестве, одна из целей которого — активизировать работу совета. Совету оказывается поддержка со стороны правительств обеих стран.

После назначения в этом году новых сопредседателей — с российской стороны председателя правления компании "Новатэк" Леонида Михельсона, а с испанской — президента Técnicas Reunidas Хосе Льядо — стороны надеются на активизацию работы Совета. Заседание Совета пройдет в начале года в Москве, одновременно с проведением в российской столице межправительственной смешанной российско-испанской комиссии по экономическому и промышленному сотрудничеству.

Для испанской стороны Россия представляет особый интерес для инвестиций в такие отрасли как инфраструктура, в первую очередь в транспорт, в энергетику (в рамках испанской национальной программы развития возобновляемых источников энергии).

Развитию экономических отношений между странами нанесли ущерб взаимные санкции между ЕС и Россией, введенные в 2014 году. Испанские сельхозпроизводители потеряли доступ на российский рынок. Одновременно произошло снижение экспорта испанских автомобилей, машинного оборудования. Не пострадала лишь легкая промышленность, сообщает Торговая палата.

Достигнув в 2013 году своего исторического максимума почти в 11 миллиардов долларов (по данным российской статистики), в 2014 году товарооборот снизился до 8,9 миллиарда долларов, а в прошлом году – до 5,5 миллиарда. Снижение в этом году не прекратилось.

В настоящее время Россия пытается активизировать торгово-экономические отношения с Испанией. В конце октября Мадрид посетила делегация во главе с первым заместителем министра транспорта России Евгением Дитрихом. В состав делегации вошли представители Минтранса России, Минэкономразвития России, Федерального дорожного агентства, государственной корпорации "Автодор", ООО "Платные дороги", АО "Институт Стройпроект", ООО "Объединенные системы сбора платы", ООО "Автодор Инвест", Национальной ассоциации инвесторов и операторов. На переговорах речь шла об участии испанских компаний в реализации крупных объектов транспортной инфраструктуры на территории России.

Испания. Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 2 декабря 2016 > № 1990660

 Быть вместе, как зубы и губы

российско-китайские отношения и новая стратегия Соединённых Штатов

Юрий Тавровский

Буквально за несколько часов до оглашения итогов выборов в Америке делегация Изборского клуба встречалась с пекинскими финансистами и политологами. Китайский деятель весьма крупного масштаба заявил тогда: в обозримой перспективе нас беспокоят три вопроса. Во-первых, какую политику в отношении Китая будет проводить Клинтон. Во-вторых, что будет с российской экономикой. В-третьих, каковы будут последствия "Брекзита". Среди наших собеседников никто не сомневался в поражении Дональда Трампа.

Уже на следующее утро было любопытно наблюдать удивление видных представителей китайского экспертного сообщества вестями из-за океана. Ведь в справках и прогнозах "на самый верх" предсказывалась уверенная победа Хиллари Клинтон. Перефразировав русскую пословицу, можно сказать "Старый враг лучше новых двух". В самом деле, манеру поведения бывшей первой леди и недавнего госсекретаря изучили досконально, интересы стоящих за ней "групп влияния" просчитывали отлично. А тут вдруг появляется деятель малоизвестный и непредсказуемый, способный на резкие слова и неожиданные поступки. Солидной и неспешной китайской дипломатии, пожалуй, впервые предстоит непрерывно решать уравнения с большим количеством неизвестных.

Разбившись на небольшие кружки по интересам, мы стали обсуждать победу Трампа и пытаться предсказать его первые действия. Мне удалось сильно удивить собеседников предположением, что Трамп унаследует важнейшую составляющую внешней политики своего предшественника — тихоокеанскую. Вот каковы были мои аргументы.

Не справившись с противниками, усмирять союзников

Придя к власти, Барак Обама провозгласил себя "тихоокеанским президентом". Могли сказаться воспоминания юности, проведённой в доме бабушки на Гавайских островах. Там он — бывают же совпадения! — посещал миссионерскую школу, в которой за много десятилетий до этого учился первый президент Китайской Республики Сунь Ятсен. Но дело, конечно же, вовсе не в этом. Обама и стоявшие за ним силы уже тогда опасались начавшегося "мирного возвышения Китая".

После унизительных поражений во время тихоокеанских битв Второй мировой войны: бомбежки Пёрл-Харбора, разгрома и пленения американских войск на Филиппинах, страшных жертв при штурме Окинавы и других островов Японии, — Вашингтон стал очень нервным и имел все основания оставаться таковым и в послевоенные десятилетия. Этому сильно поспособствовала "потеря Китая" после победы китайских коммунистов и бегство клиентов США на Тайвань. Вырванная с трудом "ничья" в Корейской войне и фиаско в вой­не Вьетнамской только усилили привычку американских правящих кругов ожидать неприятностей с просторов Тихого океана и омываемых им стран Азии.

Неприятные сюрпризы не заставили себя ждать и начались где-то в конце 70-х годов в форме "японского экономического чуда". Что делать с соперниками на поле боя, американцы знали: удары авианосных групп, высадки морской пехоты. Но разбомбить заводы "Тойоты" или "Сони", высадить десант в токийском финансовом центре Маруноути как-то не представлялось возможным.

Работая в Токио в 80-е годы, я был свидетелем торговой войны с военно-политическим союзником, разделявшим идеалы либерализма и рыночной экономики, скопировавшим многие институты американского общества. Американцы непрерывно ужесточали требования "притормозить" экспорт и скупку "чувствительных" активов, от студий Голливуда до небоскрёбов в Нью-Йорке, открыть японские рынки для импорта риса, снять ограничения для других "священных" для японцев отечественных товаров. Но постепенно главным требованием стало повысить курс японской иены по отношению к доллару. Японцы кланялись всё ниже, виновато улыбались всё шире, но ревальвацию не начинали. Только к 1985 году открытый и скрытый нажимы сделали своё дело, и Япония подписала "соглашение отеля Plaza". Иена и цены на экспортные товары подорожали, промышленность резко сбавила темпы развития, экспорт упал, рынок недвижимости "схлопнулся". О "японском экономическом чуде" больше никто не вспоминал.

По совету многомудрых Киссинджера и Бжезинского похожую ловушку приготовили и для Китая. В 2009 году президент Обама приехал с визитом в Пекин и предложил председателю Ху Цзиньтао ни больше, ни меньше как совместное господство в мире. Крупным шрифтом было набрано "G-2", гегемония двух держав. Шрифтом помельче были записаны разъяснения: Штаты будут старшим, а Китай — младшим партнером. Однако то ли Пекин вообще не собирался ни с кем заключать "Священный Союз", то ли уже тогда хотел чего-то большего. Предложение было отвергнуто.

За двумя тиграми погонишься…

Ответом Вашингтона стала разработка комплексной стратегии сдерживания Поднебесной всеми имеющимися средствами. Первая линия окружения была традиционной, военной. Собрать у берегов Китая две трети судов U.S.Navy. Активизировать соглашения с давними союзниками — Японией, Южной Кореей, Филиппинами и Таиландом. Создать угрозу главному маршруту транспортировки экспорта и импорта через Малаккский пролив, разместив в Сингапуре боевые суда и самолёты. Всё это предусматривала концепция "Pivot to Asia" ("Поворот к Азии"), оглашённая госсекретарём Хиллари Клинтон в 2011 году. Ради концентрации сил на этот антикитайский "поворот" Белый дом был готов даже сократить масштабы вмешательства в других районах мира, уйти из Афганистана и других "горячих точек".

Вторая линия называлась Транстихоокеанское торговое партнёрство (ТТП), которое должно было объединить в зону свободной торговли 12 стран тихоокеанского бассейна, кроме самой крупной торговой державы — Китая. Во имя сдерживания Пекина Вашингтон пошёл на целый ряд уступок другим странам-членам ТТП, подчас — даже вопреки собственным экономическим интересам. Именно эти уступки стали причиной затягивания ратификации уже подписанного документа в Конгрессе и резкой критики данного соглашения со стороны как республиканского, так и демократического кандидатов в президенты США.

Неудача договора о ТТП, на мой взгляд, была закономерным следствием попытки одновременно создать ещё одну новую зону свободной торговли — Трансатлантическое торговое и инвестиционное партнерство (ТТИП). Это объединение должно было ещё сильнее привязать Евросоюз к США и, в частности, увековечить санкции против России, создать вокруг нашей страны кольцо экономической блокады вдобавок к НАТО. Американской дипломатии и самому Бараку Обаме пришлось и в этом случае преодолевать сопротивление потенциальных участников, включая Францию и других членов ЕС. Новые уступки, новое недовольство в Вашингтоне…

Распыление сил на геоэкономических фронтах сопровождалось такими же действиями на фронтах геостратегических. Так и не выбравшись из афганской ловушки, Вашингтон попал в новые: в Сирии, Ливии, Ираке, на рубежах России. Были и достижения: удалось резко ухудшить связи между Японией и Китаем из-за островов в Восточно-Китайском море, между странами Юго-Восточной Азии и Китаем из-за островов и морских пространств Южно-Китайского моря. Провоцируя Пхеньян на гонку вооружений, США в качестве "защитных мер" стали размещать ракетные комплексы THAAD в Южной Корее.

Однако баланс удач и провалов сложился явно отрицательный. Китай не удалось сдержать ни в военном, ни в экономическом отношении. В ответ на активизацию военных приготовлений у своих берегов Пекин укрепил цепь островов Южно-Китайского моря, создав, по существу, выдвинутый в сторону США новый рубеж обороны. Ускоренно строится океанский флот, включающий авианосцы и новейшие подводные лодки. Создана самостоятельная космическая группировка и система киберзащиты.

Взяв курс на выход из "вашингтонского консенсуса", Китай приступил к созданию альтернативного "пекинского консенсуса". При доминирующей роли китайских капиталов возникло сразу несколько финансовых институтов глобального масштаба: Азиатский банк инфраструктурных инвестиций, Фонд "Шёлковый путь", Новый банк БРИКС. С недавним включением в "корзину" резервных валют МВФ китайский юань окончательно превратился в мировую валюту. Ответом на переговоры о создании ТТП стало всё более популярное предложение образовать в этом же районе мира Всеобъемлющее региональное экономическое партнёрство (ВРЭП). Успешно продвигается реализация выдвинутой в 2013 году инициативы "Один пояс и один путь", призванной, в первую очередь, направить торговые потоки между Китаем, Ближним Востоком и Европой по безопасным континентальным маршрутам подальше от американских военных баз в Тихом и Индийском океанах.

"Разворот к Америке" не означает "Отворот от Азии"

Провал попыток военного и экономического сдерживания КНР к концу правления Обамы стал очевиден. Он стал важнейшей темой предвыборных выступлений не только республиканца Трампа, но даже поддержанной демократами бывшего госсекретаря Клинтон, лично огласившей "Поворот к Азии" в 2011 году. Однако ни один из двух претендентов не говорил об отказе от конфронтации с Китаем и поиске новых форм взаимодействия двух финансово-экономических систем. Речь шла только о выборе новых, более эффективных средств борьбы. Заявив о намерении понизить уровень конфронтации с Россией, покончить с войнами в мусульманском мире, в которых американские генералы не могут добиться победы, сократить военное присутствие в странах Европы и Азии, не желающих оплачивать американский "зонтик", Дональд Трамп ничего не говорил о "разрядке" с Китаем. Напротив, он грозил резко нарастить число авианосцев и других боевых судов, объявить торговую войну Китаю, обложив пошлиной в 45% товары из Поднебесной. Огласив смертный приговор ТТП, Трамп одновременно заявил о намерении заключить "жёсткие" двусторонние соглашения со странами тихоокеанского бассейна, при помощи которых можно будет контролировать уровень их связей с "красным драконом".

Но главное — "символ веры" Трампа, выраженный словами "Америка на первом месте" (America first!), исключает возможность сосуществования на равных с любой другой державой мира. Единственная страна, способная сегодня претендовать на такие отношения, — это Китай. Именно модель равенства заложена в концепции "нового типа отношений мировых держав", выдвинутой Председателем КНР Си Цзиньпином ещё в 2013 году. Эту концепцию он несколько раз безуспешно предлагал Бараку Обаме, отказываясь поступиться национальными интересами своей страны и согласиться на первенство США. Никаких уступок не стоит ожидать Трампу и в ходе весьма вероятных контактов на высшем уровне вскоре после начала деятельности новой администрации. Несмотря на существование в китайской элите, включая партийное руководство, сильных проамериканских настроений, товарищи по партии могут "не понять" любую слабину в отношениях с Трампом. Ведь первый год правления нового президента станет предвыборным для председателя Си Цзиньпина, которому в декабре 2017-го придется побороться за переизбрание на ещё один пятилетний срок.

Российский угол Тихоокеанского треугольника

Выслушав мои доводы в пользу продолжения новыми властями США старой политики сдерживания КНР, мои пекинские собеседники задали вполне логичный вопрос: какова будет позиция России? Не захотят ли в Москве встать над американо-китайской конфронтацией и получать выгоду в обмен на поддержку то одной, то другой стороны?

Свой ответ я начал с того, что у каждой из великих держав треугольника есть свои национальные интересы. Они могут меняться, создавая различные конфигурации в "треугольнике". Китай при Мао Цзэдуне и, особенно, при Дэн Сяопине мастерски сыграл на американо-советском противостоянии и за переход на сторону Америки получил огромные финансовые и технологические ресурсы, без которых не состоялось бы "китайское экономическое чудо". Национальные интересы СССР и КНР, совпадавшие до конца 50-х годов, окончательно разошлись.

На протяжении примерно последних 10 лет США осуществляют политику одновременного сдерживания как России, так и Китая, что подталкивало две наши страны если не к военному союзу, то к той или иной форме стратегического взаимодействия. В Вашингтоне вряд ли хотели получить такой побочный эффект, но не могли действовать иначе. Исходя из собственного понимания национальных интересов, правящие круги Соединённых Штатов стремятся не допустить утраты статуса мирового гегемона, а также эмитента глобальной валюты — доллара. Понадеявшись на слабость России после распада Советского Союза и присоединения её экономики к "вашингтонскому консенсусу", они были поражены и возмущены всё более независимым поведением Москвы на мировой арене. Доведя конфронтацию до грани мировой войны, Вашингтон не решился её перейти и будет впредь только "жать на тормоза". В то же время о прекращении гибридной войны и подрывной деятельности в области экономики вряд ли стоит даже мечтать. Таким образом, центр тяжести американской стратегии сдерживания, как обещал Трамп, скорее всего, переместится на Китай. Уже в ближайшие месяцы можно ожидать обострения торговой войны, а также крупных провокаций по периметру границ Поднебесной — в первую очередь на Тайване.

Национальные интересы подвергающихся давлению России и Китая, как минимум, в обозримом будущем будут совпадать на стратегическом уровне. Накопившееся за последние месяцы разочарование состоянием торгово-экономических отношений отступает на второй план перед новыми вызовами. В Москве не могут не понимать, что возможное временное снижение накала антироссийских действий будет объясняться именно стремлением покончить с характерным для режима Обамы распылением сил и средств ради концентрации на главном фронте, против Китая. При этом на создание раскола между Москвой и Пекином будут брошены мощные средства: жонглирование санкциями, дипломатия, пропаганда, действия агентов влияния в национальных элитах. На нескольких "круглых столах" и телевизионных ристалищах последних дней мне уже довелось слышать предложения "продать Китай подороже". К чести участников этих мероприятий отмечу, что пробные шары катали считаные единицы, а остальные эксперты в резкой форме осаживали их. Тем не менее в китайской печати уже появились встревоженные статьи на тему возможного изменения позиции России в условиях надвигающихся неприятностей с Америкой.

Конечно, наши национальные интересы, в значительной степени совпадающие сейчас с китайскими, могут с течением времени поменяться. Да и китайские интересы когда-то могут измениться. Но в Москве и Пекине сейчас правят реалисты. Они видят неизменность американских интересов, которые состояли в прошлом, состоят сейчас и будут состоять вечно в устранении любых мощных держав, способных конкурировать с США. Следовательно, ни России, ни Китаю не стоит питать иллюзий и надеяться, что кого-то из них "минует чаша сия". Не минует. При этом лучше всего, словами китайской пословицы, "быть вместе, как зубы и губы".

Не знаю, согласились ли с этими аргументами китайские коллеги. Но надеюсь, что российские читатели примут мою сторону.

США. Китай. Россия > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 2 декабря 2016 > № 1990236 Юрий Тавровский

 Как Япония оккупировала часть российских земель

Леонид Масловский

Первым врагом России была не Япония и даже не Германия, а Великобритания (Англия) и порождённые ею Соединённые Штаты Америки (США). Это они спровоцировали на войну с Россией и Японию, и Германию.

Всего в двадцатом веке Япония четыре раза нападала на Россию. Один раз в 1904 году на царскую Россию, второй раз после Великой Октябрьской социалистической революции на молодую Советскую республику и два раза на СССР.

США частично финансировали нападение Японии на царскую Россию в 1904 году. В 1904 году Япония была сравнительно бедна и при наличии огромного желания создать великую империю не имела достаточных сил и средств для захвата территории России. А захватить земли России хотелось.

Не могли японцы смириться с тем, что рядом с ними находятся Курильские острова, Сахалин, другие территории, вошедшие в состав России, и не они, а русские пришли и в незапамятные времена поселились рядом с Японией.

Кроме того, русские арендовали у Китая Квантунский полуостров, включая расположенные в заливах Жёлтого моря Порт-Артур (Люйшунь) и Дальний (Далянь), после аренды отстроенные русскими людьми.

Русская военно-морская база Порт-Артур была построена и укреплена на века и представляла собой самый красивый и укреплённый порт в Юго-Восточной Азии.

При всей амбициозности японских руководителей без помощи США и Англии Япония не решилась бы напасть на Россию. Англия и США сделали всё для того, чтобы Япония начала войну с Россией. И она её начала в 1904 году вероломно, без объявления войны напав на Россию. Первый удар был нанесён в ночь на девятое февраля (в тексте указывается новый стиль) по русской эскадре в Порт-Артуре.

Русские войска сражались мужественно, держа оборону с суши и с моря. Порт-Артур русские войска героически обороняли с двенадцатого августа 1904 года по второе января 1905 года по новому стилю, но не имели сил, достаточных для дальнейшего отражения атак противника. Японские войска ворвались в город, и Порт-Артур с 1905 по 1945 год был оккупирован Японией. В 1945 году Порт-Артур был возвращён СССР, но в 1955 году Н. С. Хрущёв вывел войска и флот из Порт-Артура.

В 1904 году наши войска героически сражались не только на суше, но и на море. Героически сражался русский крейсер «Варяг» вместе с канонерской лодкой «Кореец» под командованием В. Ф. Руднева. Сражение происходило у южно-корейского города Чемульпо (Инчхон) в гавани Жёлтого моря девятого февраля 1904 года. Бой был неравный. Два русских корабля сражались с целой японской эскадрой. Когда сопротивление стало уже невозможным, экипажи взорвали «Кореец» и затопили «Варяг».

В Цусимском сражении 27−28 мая 1905 года были разгромлены наши вторая и третья Тихоокеанские эскадры. Русские сражались до последнего матроса. Вместо убитых к орудиям вставали даже корабельные священники. Русская армия потерпела поражения и под Ляояном и Мукденом.

Трудно Японии доставались победы, и не Россия, которая только начинала «запрягать», а Япония запросила мира. Пятого сентября 1905 года в Портсмуте (США) был подписан мирный договор. Министр иностранных дел России Витте согласился передать Японии южную часть Сахалина, после чего его в России начали называть полусахалинским. Японии так же были переданы права на Порт-Артур и порт Дальний.

Много непонятного в действиях российской дипломатии в 1905 году. Почему Японии была передана половина острова Сахалин, в то время как японцы захватить Сахалин не смогли и имели только небольшой плацдарм, который не в состоянии был выдержать и одной атаки наших войск? Япония выдохлась, попросила мира и не могла вести боевых действий против России. Почему в этих условиях Российская дипломатия не только выполняла условия Японии, но и отдавала больше, чем осмелилась требовать Япония? Невыгодные для нас условия договора были навязаны США, и сами переговоры совсем не случайно проходили на территории США. Второй причиной кабальных условий договора являлась революционная ситуация внутри России.

С 1905 года Япония ждала подходящего момента для осуществления целей, не достигнутых в войне с Россией в 1904—1905 годах. Японии было мало российских земель, оккупированных в 1905 году. Она стремилась оккупировать наш Дальний Восток.

События в России развивались, как казалось Японии, в её пользу. В феврале 1917 года фактически была уничтожена самодержавная Великая Российская Империя. Англия, США и другие страны Запада хозяйничали в России, стремясь поделить её на множество мелких территориальных образований и навсегда лишить Россию государственности, а русский народ — права на жизнь.

Их планам не суждено было сбыться в то время. 25 октября 1917 года (7 ноября по новому стилю) свершилась Великая Октябрьская социалистическая революция, уничтожившая частную собственность, частные банки, капитализм, эксплуатацию человека человеком и положившая начало новому социальному строю — социалистическому. К власти пришли большевики. Англия и США потеряли былое влияние в России.

В 1918 году, в самое трудное для молодой Советской республики время, Япония напала на Дальний Восток и… увязла в гражданской войне. Японцев мимоходом били и красные, и местные банды, и партизаны. В 1922 году белые были разбиты под Волочаевкой и Спасском. В феврале красные части вошли в Хабаровск. Разгромив основную силу, Красная Армия в октябре 1922 года вышвырнула японских интервентов из Владивостока «и на Тихом океане свой закончила поход».

Но Япония продолжала нападать на Россию и в дальнейшем: в августе 1938 года в Приморском крае РСФСР, у залива Посьет, в районе озера Хасан советские войска вели упорные бои с японскими захватчиками. Японцы перешли государственную границу СССР и захватили сопки Безымянная, Заозёрная, Чёрная, Пулемётная горка, расположенные между рекой Тумень-Ула и озером Хасан. Советские войска штурмовали захваченные японцами сопки. В итоге самураи потерпели поражение и отступили с нашей территории. Над сопкой Заозёрной победители вновь подняли красный флаг.

Нападение самураев у озера Хасан носило провокационный характер, являлось пробой наших сил. Крупномасштабные бои с участием тысяч людей, сотен танков, бронемашин, самолётов были ещё впереди, на Халхин-Голе.

В марте 1936 года на монголо-маньчжурской границе произошло несколько мелких стычек. В это время северо-восточная часть Китая, Маньчжурия, была захвачена и оккупирована Японией. В ответ на провокации на границе с Монголией 12 марта между СССР и МНР был подписан протокол о взаимопомощи. И. В. Сталин предупредил: «В случае если Япония решится напасть на Монгольскую Народную Республику, покушаясь на её независимость, нам придётся помочь Монгольской Народной Республике». Молотов подтвердил, что границу МНР мы будем защищать так же решительно, как и свою собственную границу.

В соответствии с договором о взаимопомощи в сентябре 1937 года в Монголию был введён «ограниченный контингент» советских войск в составе 30 тысяч человек, 265 танков, 280 бронемашин, 5000 автомобилей и 107 самолётов.

В ночь со второго на третье июля 1939 года японцы начали новое наступление с участием пехотных дивизий, танковых, артиллеристских, инженерных и кавалерийских полков. В их задачу входило окружение и уничтожение наших войск на восточном берегу реки Халхин-Гол. Для этого японские войска наступали как на восточном, так, форсировав реку, и на западном берегу реки, отсекая наши соединения от войск, находящихся на восточном берегу, то есть, создавая на западном берегу реки внешний фронт окружения. Соединения японских войск форсировали реку Халхин-Гол для перехода частей на западный берег в районе горы Баин-Цаган.

Японцы сражались мужественно, но были остановлены и выбиты с отдельных высот советскими частями с большими потерями и для нас, так как на момент японского наступления мы не имели количества сил и средств, достаточных для отражения удара противника. Причиной несвоевременного прибытия наших войск, техники и доставки боеприпасов являлась отдалённость железнодорожной станции от места боёв. Отдалённость японских войск от железной дороги составляла 60 километров, отдалённость наших войск от железнодорожной станции Борзя составляла 750 километров.

По разработанному генеральному плану 20-го августа 1939 года началось окружение Японских войск, вторгшихся на территорию Монголии. Операцию начали 150 бомбардировщиков СБ, под прикрытием 144 истребителей и весь день сбрасывали бомбы с высоты двух тысяч метров на позиции японцев. Артподготовка продолжалась два часа сорок пять минут. В девять часов утра советские войска перешли в наступление по всему фронту. Двадцать третьего августа окружение самураев было завершено. Попытки японцев внешним ударом прорвать кольцо окружения не увенчались успехом. Тридцатого августа удалось подавить последние очаги сопротивления.

К утру 31 августа 1939 года территория Монгольской Народной Республики была полностью очищена от японо-маньчжурских захватчиков. Наши потери убитыми и пропавшими без вести составили 7974 чел. и 720 чел. умерло в госпиталях от ран. Японские потери убитыми составляют не менее 22 000 чел. Раненных в РККА — 15 251 чел., в Японской армии — 53 000 чел. Потери в самолётах всех типов в авиации РККА — 249 штук, в авиации Японии — 646 штук (имеются сведения по датам потерь и типам сбитой и уничтоженной на аэродромах авиатехники). Как очевидно, Рабоче-Крестьянская Красная Армия воевала с японцами несравненно лучше царской армии.

Поколение участников боёв на Халхин-Голе отбило у Японии желание воевать с СССР. Во время Великой Отечественной войны 1941−1945 гг. Япония не осмелилась напасть на Советский Союз хотя и держала в Маньчжурии, на границе с СССР миллионную Квантунскую армию.

Советские войска начали наступление против Квантунской армии, как и обещал Сталин союзникам, ровно через три месяца после Дня Победы над Германией — 9 августа 1945 года. 10 августа в войну вступила Монгольская Народная Республика. Вмешательства в войну США с Японией требовали не только союзнические обязательства СССР, но и государственные интересы Советского Союза.

При нашем нейтралитете в Японию и Китай пришли бы американцы, потому что одна Япония не могла долго противостоять такой огромной и богатой стране, как США. Американцы не пожалели бы ничего, и если не в 1945, то в 1946 или в 1947 году захватили бы Японию. После капитуляции Японии СССР оказался бы в кольце американских баз на Курильских островах и Южном Сахалине. А вдоль всей огромной границы с Китаем дислоцировались бы многочисленные армии Чан Кайши, поддерживаемые американской авиацией.

Вступление СССР в войну с Японией обезопасило наши границы с Китаем и дало возможность свободного выхода в океан нашего Тихоокеанского флота, что также имело большое значение для безопасности России. До победы над Японией наш флот был заперт в Охотском море.

Напавшие на СССР в 1941 году Германия с Италией, Венгрией, Румынией и Финляндией, поддерживаемые всей Европой, при явном преимуществе в живой силе и технике не смогли в нашей стране реализовать свой план молниеносной войны (блицкриг). Только армия Советского Союза в Японии всему миру показала что такое молниеносная война со второй после Германии сильнейшей армией мира.

17 августа главнокомандующий Квантунской армией генерал Отодзо Ямада отдал приказ начать переговоры с советским Главнокомандованием на Дальнем Востоке. А. М. Василевский ответил: «Предлагаю командующему войсками Квантунской армии с 12 часов 20 августа прекратить всякие боевые действия против советских войск на всём фронте, сложить оружие и сдаться в плен.

С 19 августа японские войска начали капитулировать. В плену советских войск, в конечном счёте, оказалось 148 японских генералов и 594 тысячи офицеров и солдат. Фактически миллионная Квантунская армия была разгромлена за 12 суток.

К концу августа было закончено разоружение и принятие в плен Квантунской армии и других сил противника, которые располагались в Маньчжурии и Северной Корее. Нашими войсками были освобождены Северо-Восточный Китай (Маньчжурия), Ляодунский полуостров, Южный Сахалин, Курильские острова и Северная Корея до 38-й параллели. Надо заметить, что наши войска ворвались даже в Сеул, но потом согласно имевшемуся с США соглашению оставили его и отошли к северу. 10 сентября был днём окончания полной капитуляции и пленения Квантунской Армии.

Русское воинское кладбище в Порт-Артуре посещали большие группы советских офицеров, красноармейцев и краснофлотцев. Посетили кладбище и маршалы Советского Союза, и генералы, и адмиралы. Здесь, в месте захоронения с 9 февраля 1904 по 2 января 1905 года 15 тысяч солдат, матросов и офицеров Порт-Артурского гарнизона и флота особенно остро ощущалась связь поколений и времён истории России.

В центре кладбища стоит белая часовня на высоком фундаменте, на мраморе которой написано: «Здесь покоятся бренные останки доблестных русских воинов, павших при защите крепости Порт-Артура». Генералы отдавали рапорт. Под звуки траурно-торжественного марша советские, русские воины нового поколения возлагали цветы на могилы русских воинов прошлого поколения.

Советские солдаты, как и солдаты царской армии, защищавшие Порт-Артур, стояли насмерть и в войне с Германией и её союзницей Японией не посрамили русского оружия, вернули свои земли и отомстили за смерти своих соотечественников.

2 сентября 1945 года японский министр иностранных дел Сигемицу и начальник генерального штаба Умедзу подписали акт о безоговорочной капитуляции. Как мирный договор с Россией в 1905 году, так и акт о безоговорочной капитуляции в 1945 году Япония подписывала на территории США — в 1945 году на борту американского линкора «Миссури». Этим Америка давала понять не только Японии, но и всему миру кто хозяин в Юго-Восточной Азии.

Но Советский Союз, уступив Америке Японию, оставил себе Китай и Северную Корею и тем самым резко ограничил влияние Америки в Юго-Восточной Азии, как незадолго до этого ограничил её влияние в Европе. Ограничить влияние США без войны с ними было под силу только великому Советскому Союзу во главе с великим государственником И. В. Сталиным. Укрепление СССР своих позиций на Дальнем Востоке, как и в Европе, позволило народам советской страны нормально жить и развиваться сорок лет до 1985 года.

Второго сентября 1945 года И. В. Сталин обратился к гражданам СССР: «Поражение русских войск в 1904 году в период русско-японской войны оставило в сознании народа тяжёлые воспоминания. Оно легло на нашу страну чёрным пятном. Наш народ верил и ждал, что наступит день, когда Япония будет разбита и пятно будет ликвидировано. Сорок лет ждали мы, люди старшего поколения, этого дня. И вот, этот день наступил. Сегодня Япония признала себя побеждённой и подписала акт безоговорочной капитуляции. Это означает, что Южный Сахалин и Ку-рильские острова отойдут к Советскому Союзу, и отныне они будут служить не средством отрыва Советского Союза от океана и базой японского нападения на наш Дальний Восток, а средством прямой связи Советского Союза с океаном и базой обороны нашей страны от японской агрессии. Наш советский народ не жалел сил и труда во имя победы. Мы пережили тяжёлые годы. Но теперь каждый из нас может сказать: мы победили. Отныне мы можем считать нашу отчизну избавленной от угрозы немецкого нашествия на западе и японского нашествия на востоке. Наступил долгожданный мир для народов всего мира".

В честь славных советских войск, одержавших победу, 3 сентября был дан салют в Москве 24 артиллерийскими залпами из 324 орудий. День 3 сентября был объявлен праздничным Днём Победы над Японией.

В советско-японской войне 1945 года есть ещё некоторые заслуживающие рассмотрения факты. В частности, нашим генеральным штабом был разработан план высадки десанта на самый северный из японских островов — Хоккайдо, то есть высадки десанта непосредственно на территорию японского государства. Но 28 августа советские войска получили приказ о запрете штурма.

Некоторые военные считают, что надо было нарушить договор с американцами и штурмовать остров Хоккайдо, расположенный недалеко от Южного Сахалина и задолго до японцев освоенный русскими, как и все другие острова Курильской гряды. Даже в самом конце 18 века японцы не претендовали на Южные Курилы и признавали право России на эти земли.

Корияма Ёсимицу, японский историк, пишет, что глава центрального правительства Японии Мацудайра Саданобу ещё в 1792 году в своём предписании подчинённым, изданном в связи с предстоящими русско-японскими переговорами, заявил, что район Нэмуро (остров Хоккайдо) не является японской землёй. Острова не только не входили в состав Японии, но японцы до конца 18 века не ступали на землю островов. Могами Тонукай, участник экспедиции, высадившийся на Южные Курилы в 1785 году, писал в своём отчёте: «Я был первым японцем, ступившим на эту землю, жители острова были удивлены, увидев меня, и окружили толпой, разглядывая меня».

Промышленник Семён Дорофеевич Итуёсов произвёл большое впечатление на Могами своими познаниями в географии Курил. Это неудивительно, так как русские владели Курилами с первой половины 17 века. Русские давали названия островам. В дальнейшем на своих картах англичане и японцы их переименовывали. В частности, острова Фигурный (Шикотан, Шпанберг), Зелёный (Сибоцу) и т. д.

Заселять Южные Курилы японцы начали даже не в 1905, а в 1930—1940 годах для обслуживания и строительства военно-морских баз и аэродромов. Таким образом, многие исторические факты доказывают, что не Россия должна отдать Японии Южные Курильские острова, а Япония должна вернуть России незаконно присвоенный остров Хоккайдо.

В войне с Японией мы не были захватчиками, так как не захватили ни пяди японской земли, отказавшись даже от возвращения острова Хоккайдо. Мы были освободителями, потому что освобождали свои территории, свою землю, захваченную японцами, и территории Китая и Северной Кореи.

А вот Япония в ХХ веке вела против России несколько захватнических войн и оккупировала часть территории Российской империи. Япония не имеет никаких прав на Курильские острова, а российское правительство не имеет никаких оснований для передачи Японии части территории Российской Федерации. Передаче территорий, которые народ сотни лет осваивал и ценой своих жизней защищал от врагов, является изменой Родине и создаёт прецедент для дальнейшего отторжения земель от России.

Япония. США. ДФО > Армия, полиция > zavtra.ru, 2 декабря 2016 > № 1990164 Леонид Масловский

 Опасные ошибки

Нововоронежская АЭС: происшествие или катастрофа?

Алексей Анпилогов

15 ноября 2016 года на Нововоронежской АЭС состоялось заседание оперативного штаба по сооружению энергоблоков №6 и №7 с участием представителей концерна "Росэнергоатом" и подрядных организаций. Помимо вопросов достройки блоков №6 и №7, возводимых по инновационному проекту АЭС-2006 с новым реактором ВВЭР-1200, отдельно был рассмотрен вопрос неплановой остановки запущенного в августе 2016 года энергоблока №6. На новом блоке НВАЭС, в ночь на 10 ноября 2016, в ходе проведения испытаний произошёл отказ электрического генератора, что привело к отключению энергоблока, работавшего под полной нагрузкой, от общей энергосистемы. Об этом говорится в сообщении пресс-службы станции.

Инцидент на новой российской атомной станции сразу же привлёк пристальное внимание как мировых СМИ, так и различных экологических организаций. Такое внимание именно к НВАЭС весьма ожидаемо: энергоблоки №6 и №7 являются первыми в мире реакторами так называемого "поколения 3+", в конструкции которых учтены все самые жёсткие требования к радиационной и технической безопасности. Фактически, эти реакторы могут самостоятельно перейти в безопасное заглушенное состояние, что происходит даже при отказе всех штатных систем и обеспечивается пассивными системами безопасности.

Сложность произошедшей аварии заключалась как раз в том, что блок №6 фактически лишь немного "не дошёл" до стадии включения этих во многом "одноразовых" систем защиты реактора, которые должны удержать и охладить раскалённое ядерное топливо внутри корпуса реактора. Согласно сообщениям социальных сетей, авария основного электрического генератора сопровождалась кратковременной потерей питания собственных нужд блока. Это означает, что не произошло штатное переключение питания охлаждающих насосов блока №6 на резервный трансформатор, запитанный от общей сети, после того как блок потерял питание от собственного, вышедшего из строя, основного электрогенератора.

Ситуацию спасли резервные дизель-генераторы, которые удержали необходимую для штатной остановки блока нагрузку и обеспечили охлаждение реактора атомной станции. Согласно предварительной оценке, итоговые отклонения в результате аварии составили "ноль" по международной шкале ядерных событий INES — это значит, что авария является несущественной для безопасности станции и персонала.

Такова максимально жёсткая оценка происшествия на НВАЭС на сегодняшний день. Конечно, бессмысленно отрицать сам факт происшествия, как и ряд недочётов в проектировании и строительстве станции, которые привели к отказам или несвоевременному включению таких важных компонентов станции, как электрогенератор и резервный трансформатор для питания аварийных систем. Однако анализ последствий аварии на Нововоронежской АЭС должен учитывать и контекст произошедшего.

Во-первых, электрогенератор. Электрогенератор на 1200 МВт электрической мощности — это первый промышленный образец такой мощности, произведённый в России. Фактически эта машина, как и реактор ВВЭР-1200, находится в режиме опытно-промышленной эксплуатации, который учитывает и такого рода инциденты. Не исключено, что при сборке такого нового и уникального агрегата был допущен производственный брак. В настоящее время принято решение об использовании в вышедшем из строя генераторе блока №6 нового статора, который будет взят с генератора строящегося блока №7 НВАЭС. Вышедший же из строя статор генератора блока №6, в котором, судя по всему, произошло короткое замыкание, будет подвергнут всестороннему анализу — на предмет выявления технологического брака или возможных ошибок в проекте.

Во-вторых, ошибка в проектировании системы аварийного переключения питания. Это, с одной стороны, гораздо более простой вопрос, нежели неисправность в новом уникальном генераторе инновационной АЭС, но, с другой стороны — и гораздо более важный с точки зрения будущего проекта реакторов "поколения 3+" и, в частности, АЭС-2006. Фактически, речь идёт о том, что в процессе опытно-промышленной эксплуатации была сымитирована МПА (максимальная проектная авария), когда, кроме отказа основных систем, произошло и отключение штатных систем безопасности. Произошедшая авария реально выявила ошибки в установках и алгоритмах работы автоматики, причём — ошибки, реально влияющие на живучесть блока. Фактически стандартная ситуация с отключением нагрузки реактора привела к задействованию "предпоследней линии обороны" — дизель-генераторного оборудования. В случае же её отказа, как было сказано, в дело включились бы уже одноразовые системы защиты блока, которые во многом были "билетом в один конец", так как при их пуске пришлось бы впоследствии, как минимум, пересобирать активную зону реактора.

Ну и, в-третьих, — о хорошем. Россия — единственная страна в мире, в которой реактор "поколения 3+" не просто создан, но уже находится в стадии опытно-промышленной эксплуатации, в отличие от США и ЕС, в которых "3+" пока не выбрались из бетона и арматуры строительных площадок. И это даёт нам надежду, что "на ошибках учатся" и новая российская АЭС, переболев всеми "детскими болезнями", сможет обеспечить надёжную генерацию электроэнергии на все 60 лет своего эксплуатационного срока.

Россия. ЦФО > Электроэнергетика. Экология > zavtra.ru, 2 декабря 2016 > № 1990151 Алексей Анпилогов

Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе совместной пресс-конференции по итогам переговоров с Министром иностранных дел и международного сотрудничества Италии П.Джентилони, Рим, 2 декабря 2016 года

Уважаемые дамы и господа,

Очень рад возможности приехать в Рим для участия во второй конференции по Средиземноморскому диалогу, провести переговоры о двусторонних отношениях между Россией и Италией, а также о нашем сотрудничестве по международным делам.

Вчера состоялась очень обстоятельная и доверительная беседа с Президентом Итальянской Республики С.Маттареллой. Сегодня мы с моим коллегой Министром иностранных дел и международного сотрудничества Италии П.Джентилони провели подробные переговоры.

Констатировали, что в целом наши двусторонние отношения развиваются в русле договоренностей, которые были достигнуты во время визита в Санкт-Петербург в июне прошлого года Председателя Совета министров Италии М.Ренци.

Высказались за развитие межпарламентских контактов. В России в будущем году ожидаем с визитом Председателя Сената Италии П.Грассо. На повестке дня – подготовка к XV сессии большой российско-итальянской межпарламентской комиссии.

Как сказал Министр иностранных дел и международного сотрудничества Италии П.Джентилони, нас беспокоит спад двустороннего товарооборота. Италия сейчас опустилась на шестое место среди основных торгово-экономических партнеров России, хотя на протяжении длительного времени была четвертой и даже третьей в этом списке. Рассчитываем, что восстановлению положительной динамики торгово-экономических связей будет способствовать деятельность российско-итальянского Совета по экономическому, промышленному и валютно-финансовому сотрудничеству под сопредседательством заместителя Председателя Правительства Российской Федерации А.В.Дворковича и Министра иностранных дел и международного сотрудничества Италии П.Джентилони. Заседание Совета состоялось в октябре этого года в Риме после четырехлетнего перерыва.

Подтвердили, что важную роль в наших отношениях продолжает играть энергетика. Затрагивали возможности участия итальянских компаний в российских проектах магистральных газопроводов, реализация которых призвана содействовать упрочению энергобезопасности Европы.

Какое-то время назад мы договорились о создании российско-итальянской межведомственной рабочей группы по новым вызовам и угрозам. Ее первое заседание состоялось в Риме в октябре. Мы считаем это особенно важным в условиях беспрецедентного всплеска международного терроризма и экстремизма.

По международным делам обменялись мнениями о ситуации на Ближнем Востоке и Севере Африки. Особое внимание, конечно же, уделили сирийскому урегулированию. Россия и Италия являются членами Международной группы поддержки Сирии (МГПС). Затронули ситуацию вокруг Алеппо. Наша общая позиция заключается в необходимости безусловного соблюдения международного гуманитарного права, будь то в Алеппо, иракском Мосуле, Йемене или в любой другой кризисной точке. Конечно же, необходимо полностью выполнять договоренности, достигнутые по предложению МГПС в СБ ООН, в частности резолюцию 2254, которая требует от всех умеренных оппозиционеров порвать с террористами, прежде всего с «Джабхат ан-Нусрой» и т.н. «Исламским государством», наладить гуманитарное содействие сирийскому гражданскому населению и начать без предварительных условий политический процесс в соответствии с достигнутыми договоренностями.

Я полностью согласен с П.Джентилони в том, что не существует военного решения сирийского конфликта. Мы выступали за такую позицию в рамках МГПС. К сожалению, не все ее члены были готовы записать общую позицию об отсутствии военного решения. Но я убежден, что это абсолютно ясно и без формального фиксирования такого подхода.

В ливийском, как и в любом другом конфликте, мы не видим иного пути решения нынешних проблем, созданных, как вы помните, в результате агрессии НАТО против этой страны, кроме как налаживание инклюзивного, общеливийского диалога с участием всех без исключения ведущих политических сил этой страны, представляющих все районы этого государства. Надеемся, что Ливия будет восстановлена и международное сообщество не позволит ее разрушить. Конечно, нам предстоит исправлять ошибки, которые были сделаны в 2011 г., в результате грубого нарушения резолюции СБ ООН. Но, как говорится в нашей пословице, лучше поздно, чем никогда. Сейчас наши западные коллеги заинтересованы в таком инклюзивном подходе, опирающемся прежде всего на уважении интересов ливийского народа, а не на продвижении неких геополитических замыслов.

Конечно, мы говорили об Украине. Я проинформировал наших итальянских коллег об итогах встречи министров иностранных дел «нормандского формата», которая состоялась 29 ноября в Минске.

Мы рассмотрели перспективы взаимодействия в СБ ООН, где Италия будет представлена в качестве непостоянного члена в 2017 и 2018 гг.

Через несколько дней мы встретимся на СМИД ОБСЕ в Гамбурге. Это еще одно дополнительное направление нашего сотрудничества, тем более в 2018 г. Италия будет председательствовать в Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе.

Благодарю Министра иностранных дел и международного сотрудничества Италии П.Джентилони и всех наших итальянских коллег за приглашение выступить на конференции «Средиземноморье: римский диалог» и за сегодняшние очень содержательные переговоры.

Вопрос (адресован обоим министрам): В последнее время поступали сообщения о встречах официальных лиц России с представителями сирийской оппозиции. Как Вы это прокомментируете? Обсуждалась ли эта тема с представителями Турции?

С.В.Лавров: Я вчера и позавчера был в Турции. Мы на пресс-конференции эту тему затрагивали. Могу еще раз подтвердить, что никакой сенсации в том, что Россия работает с сирийской оппозицией, нет. Мы с самого начала кризиса разговаривали со всеми без исключения сирийскими оппозиционерами. Еще в 2012 г. я встречался с Р.Хиджабом, который является одним из лидеров т.н. Высшего комитета по переговорам. Встречались мы и со всеми другими группами, включая т.н. московскую группу, каирскую группу, группу Астаны, группу, которая сформировалась вокруг российского Центра по примирению враждующих сторон в Хмеймиме. Никогда не закрывали дверь для контактов с другими оппозиционерами, которые, в частности, живут в Европе, США или где-то еще.

Мы сегодня говорили о том, что резолюция 2254 СБ ООН требует начала переговоров о политическом урегулировании в Сирии без предварительных условий. Это задача поручена ООН, но, к сожалению, уже больше полугода переговоры блокируется теми, кто в нарушение резолюции СБ ООН выдвигает ультиматумы, например, о необходимости предварительно убрать Президента САР Б.Асада, что, конечно, неприемлемо, потому что договоренностей таких никто не заключал. В условиях такого – прямо называю вещи своими именами – бездействия представителей ООН мы поощряем любые усилия, которые позволят создать условия для начала переговорного процесса, опирающегося на необходимость обеспечить интересы сирийского народа. То, что нам с Турцией удалось достичь понимания в необходимости такого процесса, я считаю весьма важным.

Вопрос (адресован обоим министрам): Как Вы можете прокомментировать проблему беженцев в европейские страны из региона Ближнего Востока? Командующий Ливийской национальной армией Х.Хафтар заявил сегодня утром, что он высоко ценит договоренности с Россией. Что это значит в практическом плане?

С.В.Лавров (отвечает после П.Джентилони): Мы понимаем озабоченность Италии, других европейских стран миграционным кризисом. Я видел статистику, согласно которой за первые одиннадцать месяцев этого года в Италию прибыли 170 тыс. мигрантов. Подавляющее большинство из них приехали из Нигерии, Эритреи и Гвинеи, а совсем не из Сирии. Причем практически все они прибыли через Ливию, которая, как я уже сказал, была разрушена в связи с вторжением натовцев, их бомбардировками этой страны в нарушение резолюции СБ ООН. Конечно, урегулирование ливийского кризиса поможет перекрыть поток мигрантов через Ливию.

Я полностью согласен с П.Джентилони. Необходимо стимулировать ливийские стороны к поиску общеприемлемых договоренностей. Именно в этой связи, когда СБ ООН утверждал Схиратское соглашение, Россия настояла на включении в соответствующую резолюцию положения о том, что в диалог необходимо вовлекать не только те стороны, которые присутствовали в Схирате, но и все другие политические силы Ливии, включая командующего Ливийской национальной армией генерала Х.Хафтара, как сказал только что П.Джентилони. Генерал Х.Хафтар несколько дней назад посетил Москву. Мы изложили наши подходы. Считаем, что он может и должен стать частью общеполитических договоренностей.

Поддерживаем контакты со всеми другими лидерами ливийского государства, включая руководителя Президентского совета Ливии Ф.Сарраджа, с которым я встречался в сентябре с.г., Председателя Палаты депутатов в Тобруке А.Салеха. Мы продолжим эту работу.

Вопрос (адресован обоим министрам): Вчера прошла двусторонняя встреча Министра иностранных дел и международного сотрудничества Италии П.Джентилони с его британским коллегой Б.Джонсоном. Известно, что Б.Джонсон поддерживает действия НАТО и сохранение санкций. Обсуждались ли эти вопросы сегодня? Обсуждалась ли роль Италии?

С.В.Лавров: Что касается санкций, то мы эту тему не обсуждаем. Это не наша проблема, а тех, кто эти односторонние санкции вводил. Мы сконцентрированы на том, чтобы обеспечить такие условия для нашей экономики, которые не будут зависеть от подобных действий наших западных коллег.

Вопрос: Вчера в Алеппо было объявлено о расформировании всей вооруженной группировки в восточной части города, а также об объединении всех сил под названием «Армия Алеппо». Нет ли опасений, что в это объединение могут войти террористы?

С.В.Лавров: Я уже имел возможность на предыдущих пресс-конференциях приводить данные о том, что, по нашим достаточно достоверным сведениям, практически все группировки вооруженной оппозиции в восточном Алеппо подчиняются «Джабхат ан-Нусре». Там насчитывается около полутора тысяч человек из «Джабхат ан-Нусры», еще несколько тысяч из других группировок, существенными из которых являются пять-шесть, подчиняющихся «Джабхат ан-Нусре». Если сейчас объявлено о создании «Армии Алеппо», то я совсем не исключаю, что это очередная попытка провести «ребрендинг» «Джабхат ан-Нусры» и под новым названием попытаться вывести ее из-под заслуженного возмездия.

Вопрос: Организация «Хьюман Райтс Уотч» обвиняет Россию и армию САР в том, что за последний месяц в результате военных действий погибло 440 человек. Как Вы можете это прокомментировать?

С.В.Лавров: Мы эти данные всегда воспринимаем с вниманием, и обязательно их перепроверяем. Подавляющее большинство информации, служащей поводом для достаточно истеричных высказываний о ситуации в Алеппо, черпается из структур подобных т.н. «Сирийской обсерватории по правам человека», которая состоит из одного человека, базируется в каком-то районе Лондона, в двухкомнатной квартире. Все об этом знают, но тем не менее продолжают ссылаться на нее как на авторитетный источник. Все эти сведения нужно перепроверять.

Безусловно, всё, что касается соблюдения международного гуманитарного права, принятия всех возможных мер для недопущения и минимизации страданий мирного населения, является нашим приоритетом. Повторю, это должно волновать мировое сообщество не только в отношении Алеппо, но и в отношении Мосула, Йемена и любой другой кризисной ситуации.

Вопрос (адресован П.Джентилони): Вы говорили о гуманитарной ситуации в Алеппо. На сегодняшний день единственная страна, которая поставляет туда гуманитарную помощь – это Россия. Она постоянно это делает. Чем может помочь Италия жителям Восточного Алеппо?

С.В.Лавров (добавляет после П.Джентилони): Министр иностранных дел и международного сотрудничества Италии П.Джентилони упомянул об инициативе спецпосланника Генсекретаря ООН по Сирии С. де Мистуры, который предложил дать возможность всем террористам уйти из Восточного Алеппо. Мы, несмотря на всю неоднозначность этой идеи, ее поддержали и были готовы сотрудничать. Мы убеждены, что заблокировали эту идею те, кто заинтересованы в том, чтобы Восточный Алеппо остался под контролем террористов. Мы по-прежнему будем готовы к тому, что предложил спецпосланник Генсекретаря ООН С.де Мистура.

Министр иностранных дел и международного сотрудничества Италии П.Джентилони упомянул о разблокировании дороги «Кастелло». Это действительно так. После освобождения значительной части Восточного Алеппо больше нет угроз, которые поступали от т.н. «Местного совета» в Восточном Алеппо, атаковать гуманитарные конвои, направляющиеся по этой дороге. Мы сообщили в ООН в Нью-Йорке и в Женеве, что теперь нет никаких проблем с доставкой гуманитарных грузов в Восточный Алеппо и нужно просто договариваться с сирийским правительством о прохождении этих конвоев. Ничто им уже не угрожает. ООН пока размышляет о том, как это сделать. Пока они размышляют, Россия, как вы знаете, направила в Восточный Алеппо дополнительную гуманитарную помощь, два мобильных госпиталя, врачей, соответствующее медицинское оборудование, медикаменты. Думаю, что так же должны поступать и другие страны, которые искренне заинтересованы в судьбе гражданского населения этого многострадального города.

Россия. Италия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 2 декабря 2016 > № 1989992 Сергей Лавров

Я тебя «прочитаю» по почерку.

К предложению пройти обследование у графолога, чтобы узнать о скрытых и явных возможностях своей личности, я отнёсся скептически. Тем более что «главный современный источник знаний» - Википедия - называет графологию псевдонаукой. Однако как человек, живущий по принципу «лучше жалеть о том, что сделано, нежели о том, чего не сделано», всё же отправился на встречу с психологом Управления на транспорте МВД России по ЦФО капитаном внутренней службы Татьяной Гуделовой, которая «прочитала» меня, как открытую книгу:

Должность, которой нет

- Почерк - это письмо мозга, в нём отображаются особенности психики человека, его реакции на мир. Рука - лишь инструмент, передающий наш внутренний потенциал на бумагу. Другими словами, всё написанное рукой есть не что иное, как проекция внутреннего состояния, - поясняет Татьяна. - И это не мои умозаключения, а факт, подтверждённый ещё в 1895 году основателем детской психологии Вильгельмом Прейером. Он проводил эксперименты среди людей, которые, получив инвалидность, учились писать, зажав карандаш между пальцами ног или в зубах. Сравнивая образцы почерков до инвалидности и после, он установил, что они не изменились, а остались прежними. Каждый из нас легко может в этом убедиться, если проведёт похожий эксперимент, взяв ручку в левую руку. Получившийся текст будет корявым, но присущие написанию правой рукой завитушки, округлости и прочие особенности почерка обязательно будут присутствовать.

А что касается статьи в Википедии о том, что графология - шарлатанство, скажу следующее. В данный интернет-справочник может вносить изменения любой пользователь, но неоднократные исправления, сделанные моими коллегами в этом разделе, почему-то каждый раз удаляются модератором, и текст приходит в первоначальное состояние. Вероятнее всего, у владельца ресурса есть что-то личное насчёт графологии, отсюда и отказ в коррекции.

- Татьяна, до встречи с вами я даже не знал о существовании такой должности в полиции, как ваша. Расскажите, что заставило вас заняться этой наукой и сколько сегодня таких специалистов служат в органах внутренних дел?

- Начнём с того, что должности «графолог» в нашей системе не существует. Я являюсь психологом Управления. А специалистом в графологии стала, получив дополнительное образование, которое теперь использую в своей повседневной деятельности по подбору кандидатов на службу. Кстати, без психологического образования графологии не научиться. Это как если бы врач вздумал лечить больного, не зная анатомии.

Когда восемь лет назад я пришла на работу - тогда ещё в железнодорожную милицию, мне довольно быстро стало понятно, что применяемые методики психологического отбора кандидатов не всегда эффективны. Во-первых, к существующим тестам человек может подготовиться (благо всевозможных подсказок и готовых решений во Всемирной сети - пруд пруди). Во-вторых, люди, обладающие высоким интеллектом или хорошей интуицией, в состоянии подобрать ответы так, чтобы портрет получился «правильным».

В поисках решения данной проблемы я и узнала о графологии. И ещё - о том, что профессионально графологов учат в институте, который находится в Израиле. Его основательница - наша бывшая соотечественница Инесса Гольберг. Надо отметить, что эта наука там основательно изучается и применяется на практике. Уже много лет в Израиле графологи в обязательном порядке тестируют всех желающих работать в государственных учреждениях, служить в полиции и армии. Помимо выявления психологического потенциала соискателя, специалист даёт оценку его благонадёжности, определяет, насколько человек склонен к обману и наживе. В Интернете я нашла сайт Центра исследования почерка Ларисы Дрыгваль - российской выпускницы израильского института, получившей право подготовки графологов в России, - пришла к ней и начала заниматься этим профессионально.

Насколько мне известно, на сегодняшний день российский филиал окончили пять сотрудников МВД России, двое из которых получили право обучения от имени Инессы Гольберг по её программе, в том числе и я. Пользуясь полученным правом, веду занятия в группе, в которую набрала своих коллег - психологов транспортной полиции.

О чём говорят завитушки

- И что может рассказать о человеке графоанализ?

- По почерку можно определить исполнительские, коммуникативные качества, эмоционально-волевые, тип мышления, уровень развития интеллекта, темперамент, стрессоустойчивость и многое другое. Оттого и сфера применения графологии сегодня обширна. Основываясь на данных почерков, можно собрать дружную команду или провести профориентацию человека. Всё чаще к графологам стали обращаться пары, чтобы лучше понять друг друга, узнать, как выстраивать отношения. Естественно, к нашей помощи прибегают следователи при расследовании уголовных дел.

- Вы обмолвились о том, что кандидат может подготовиться к прохождению стандартных тестов. А к проверке у графолога?

- Может. Почитает «умных» книжек, узнает, какая «завитушка» о чём говорит, и начнёт писать «правильно». Но! Уже многократно доказано, что человек может удерживать в своём внимании максимум 3 объекта. Графолог оценивает почерк более чем по 200 признакам, поэтому исправленные 2-3 нюанса погоды не сделают.

- Вы утверждаете, что психотесты, применяемые при отборе кандидатов на службу, недостаточно эффективны, но ведь есть же полиграф! Неужели и эта современная техника не идеальна?

- Полиграф не в состоянии дать психологический портрет человека, он может лишь определить его реакцию на то или иное событие. Были на практике попытки использовать его для составления психопортрета, но они не увенчались успехом. Человеку задавали, к примеру, вопрос: «Вы ответственны?» Тот искренне считает, что да. В итоге прибор выдаёт портрет, который я называю «как человек себя сам воспринимает».

К тому же, полиграфологу требуется присутствие испытуемого, а графологу - нет. Эта особенность графоанализа неоценима в работе. Типичный пример. Сотрудник хочет перевестись к нам в Управление из Владивостока. Ему не надо лететь сюда через всю страну для проведения предусмотренных положением о службе испытаний: тесты, полиграф и тому подобное. Он высылает для начала только образец почерка в хорошем качестве, который я изучаю и докладываю результат руководству. И, возможно, уже на этой стадии станет ясно, что человек нам не подходит и не нужно вызывать его в Москву для проведения остальных проверок.

Вычислить «ворошиловского стрелка»

- Расскажите о вашей работе со следственными органами. Какую помощь они от вас получают?

- Я активно оказываю помощь следователям нашего управления и их коллегам из других подразделений и регионов страны. Также работаю по запросам сотрудников Следственного Комитета России. Моё заключение в уголовных делах имеет статус экспертного.

Естественно, в нём я не утверждаю, совершал данный человек преступление или нет. Моя функция - определение его психологического портрета, исходя из которого будет выяснен психологический мотив.

Поясню, как это выглядит. Априори любой человек в состоянии совершить практически любое преступление, но для каждого необходимы свои условия, свой мотив.

Вот, к примеру, в 1941 году враг напал на нашу Родину. Тогда и стар, и млад отправились убивать. Какой у них был мотив? Защитить себя, семью, страну. В мирной жизни есть другие мотивы для совершения столь страшного греха. Одних влечёт нажива, другими движет жажда мести, третьи идут на убийство, чтобы устранить препятствие на пути - к примеру, расчистить путь во власть.

Был у меня случай. Приносят «письмо» обвиняемого в покушении на убийство, я вижу, что писал его человек добрый, сентиментальный, гибкий, человеколюбивый. Даю ответ: «Мог решиться на это только в самом-самом крайнем случае, и то - если обидели даже не его, а значимого для него человека». Однако следователю о конфликте между подозреваемым и потерпевшим ничего не известно. Тогда я читаю другой текст, написанный подозреваемым, и вижу, что в одном слове у него очень смягчается почерк, появляются формы, увеличивается читабельность, эмоциональное тепло. В тексте идёт перечисление имен. Спрашиваю следователя, кто это. Тот отправляется выяснять, и в результате находится причинная связь. Преступник оказался вроде героя фильма «Ворошиловский стрелок», честным, благородным человеком, решившимся на преступление, чтобы защитить дорогого человека. В результате он получил хоть и обвинительный, но довольно мягкий приговор.

Во всём виноват Сталин?

- А чтобы человек был оправдан благодаря вашему заключению, такие примеры есть?

- Только на основании анализа графолога, конечно же, никого ещё не оправдали и, думаю, не оправдают. Но бывали случаи, когда мой «портрет» подтверждал сомнения следователя в виновности человека, и тот оправданно начинал «рыть» в другом направлении. В качестве примера - убийство, совершённое этим летом в Московской области. В деле был подозреваемый, против которого всё складывалось. Были и косвенные улики, и даже какие-то свидетельские показания, хоть и не конкретно указывающие на его причастность, но говорящие не в его пользу. Но напрочь отсутствовал мотив. Составленный психопортрет показал, что предполагаемый убийца - очень импульсивный человек, способный убить разве что в результате возникшего конфликта: то есть «взорвался» - и понесло. Но следователь утверждал, что ни ссоры, ни последующей драки у потерпевшего с обвиняемым не было. Тогда предлагаю второй возможный вариант - убийство из зависти, так как подозреваемый - личность архизавистливая. Однако и этот мотив не подходил, поскольку жертва не могла вызвать зависть. Это был обыкновенный безработный бродяга, а обвиняемый - успешный бизнесмен. После этого следователь стал распутывать другую ниточку и нашёл настоящего злодея.

Был у меня в практике случай, когда удалось переквалифицировать статью. Двух сержантов-контрактников обвинили в доведении до самоубийства солдата-срочника. При анализе их почерков мне стало ясно, что цели довести мальчишку до петли у них не было. Зато, «читая» записи жертвы, я обнаружил предпосылки к суициду: парень оказался слабеньким, и для последнего шага хватило маленького нажима со стороны «дедушек». Так статья в отношении военнослужащих сменилась на превышение должностных полномочий.

- Графология, как и психология, - наука древняя и, как я убедился, беседуя с вами, ещё и очень полезная. Удивительно, что наше ведомство ни в прежние годы, ни сейчас не использует массово её потенциал.

- Сейчас как раз в органах внутренних дел и начинают всё чаще и чаще привлекать к работе графологов. Другое дело, что специалистов - раз, два и обчёлся, а обучать долго и дорого. А почему не использовали графологов в советское время, достоверных сведений на этот счёт у меня нет, но расскажу байку-легенду, которая, на мой взгляд, имеет право на существование. Как-то раз известнейший врач, психиатр, академик Владимир Бехтерев при содействии ведущего в те годы советского психолога Александра Лурии проанализировал почерк Сталина, а потом сообщил о результатах его автору. Вскоре после доклада Бехтерев скоропостижно умер от отравления, а психология была объявлена лженаукой и на несколько десятилетий оказалась под запретом…

Беседу вёл Вячеслав АНДРЕЕВ

Россия. ЦФО > Армия, полиция. СМИ, ИТ > mvd.ru, 1 декабря 2016 > № 2001138 Татьяна Гуделова

«Меня можно звать Захар, Женя, товарищ, гражданин».

Захар Прилепин хорошо знаком нашим постоянным читателям. Как-никак - бывший коллега. Все знают, что он служил в ОМОНе, восстанавливал конституционный порядок на Северном Кавказе.

Сегодня он - именитый писатель, популярный телеведущий и общественный деятель. Живёт в Нижегородской области, приезжая в столицу для записи телепрограмм. А встретиться и побеседовать с ним мне вовсе довелось на Алтае, куда Прилепина привели общественные дела.

Гостей «пытаю» разговорами

- Для начала скажите, как к вам правильно обращаться: по вашему литературному псевдониму - Захар или по имени - Евгений Николаевич?

- По паспорту я - Евгений Николаевич Прилепин, а называть меня можно и Захар, и Женя, и Евгений Николаевич, и товарищ, и гражданин - как вам больше нравится. А псевдоним появился случайно. Я родом из рязанской деревни Ильинка, папа у меня был Николай Семёнович, но все друзья называли его Захаром, и прадеда моего звали Захаром. Когда я писал первую книгу, уволившись из ОМОНа, где прослужил 6 лет, почему-то решил, что она будет единственной, и, подписавшись именем Захар, как бы отдал дань памяти своей семье, своим предкам. Прадед Захар, отец Захар, ну, думаю, объединю этим именем всю семью. Но так вышло, что на одной книжке не остановился, с тех пор написано много произведений - и художественных, и литературоведческих, и публицистических. Но так как первая книга была подписана этим псевдонимом, то вроде вторую было глупо подписывать иначе. Сейчас уже и друзья зовут Захаром, и коллеги по отряду, и даже младший сын мне говорит: «Захар, дай мне мяч».

- А с чего началась ваша литературная деятельность?

- Когда служил в ОМОНе, параллельно учился на филологическом факультете НГУ им. Н.И. Лобачевского. В 1999 году после получения диплома оставил милицейскую службу и устроился на работу журналистом в нижегородскую газету «Дело». В 2000-м стал её главным редактором. Первые труды как писателя появились в 2003 году. Романы печатались во многих «толстушках» и журналах. Затем моими произведениями заинтересовались издательства.

Журналистикой, наряду с литературной деятельностью, занимаюсь и сейчас, веду музыкальную программу «Соль» на телеканале «РенТВ». Те, кто долго не ложится спать, могут её видеть в полночь по воскресеньям. Моими гостями становятся известные музыканты старшего поколения. «Пытаю» их разнообразными разговорами, стараюсь вывести на чистую воду. Чтобы они высказались по тем темам, которые меня волнуют, гражданским, социальным. Прямо спрашиваю: «С кем вы, мастера культуры?» Поэтому многие опасаются приходить. Вот, например, Юрий Шевчук не идёт ни за что, Константин Кинчев сказал: «Там чувствуешь себя как на допросе». И это при том, что 85 % эфира отдано живой музыке. Гости «Соли» - приверженцы самых разных музыкальных жанров и убеждений: от умудрённых опытом классиков русского рока до дерзких представителей хип-хоп-альтернативы. Всех участников шоу объединяют такие качества, как яркость, талант. Героями «Соли» уже стали группы «Пилот», «Калинов мост», «Крематорий», «Чайф», «Гильза», «Uma2rmaH», Вячеслав Бутусов и «Ю-Питер», а также Юрий Лоза, Александр Ф. Скляр, Юлия Чичерина, Глеб Самойлов.

О чём не расскажут в европейских СМИ

- Ваша литературная деятельность тесно переплетается с общественной…

- Да, это так. Всё началось с поездок на Донбасс вместе с писателем Сергеем Шаргуновым в качестве военкоров, потом я занимался доставкой гуманитарной помощи. Организовывал отправку более десяти колонн грузов. Я просто давал объявление о сборе помощи в социальных сетях под лозунгом «Помогите Донбассу!», и мне за 2-3 дня приходили многомиллионные суммы. На эти средства мы закупали всё самое необходимое и развозили по больницам, школам, роддомам. Выбирали 200-300 адресов, где требовалась неотложная помощь, и отправлялись в путь. Колонна собиралась солидная, из нескольких микроавтобусов и большегрузных автомобилей. Разнообразных приключений во время этих поездок хватало - как весёлых, так и грустных. А потом я получил предложение от главы Донецкой Народной Республики Александра Захарченко и сейчас являюсь его советником. По его поручению занимался самой разной деятельностью: от дипломатической до экономической. Об этом тоже написал несколько книг. Одна из последних - «Всё, что должно разрешиться…». Это хроника событий на Донбассе, хроника разговоров с Захарченко. Там есть всё, чего не покажут по телевизору и о чём не напишут в европейских СМИ.

«Самое страшное» дело на земле

- Немаловажную роль в вашей творческой биографии теперь занимает кино?

- Я уже снялся в нескольких фильмах. Из последних новостей - опять поеду сниматься, меня пригласил знакомый кинорежиссёр, я прочитал сценарий, мне он очень понравился. Мне, правда, некоторые литераторы говорят, что настоящий русский писатель так бы себя не повёл, в кино бы не снимался. На что я им отвечаю: «А Василий Шукшин, а Владимир Маяковский?»

На самом деле это отличный опыт. Мне, писателю, крайне любопытно, как происходят съёмки. Впервые оказавшись на съёмочной площадке, я пребывал в полном кошмаре. Мне тогда предложили сыграть киллера, которого в этот день убивают. По сценарию я стою с мальчиком на дороге, в меня стреляют, я падаю, прикрывая ребёнка своим телом, при этом произношу монолог и выпускаю кровавый пузырь изо рта. Ну, думаю, всё просто, сейчас я с этим быстро справлюсь - и домой.

Начали в 8 утра. По сигналу надо было нажать на закреплённое на мне специальное пиротехническое устройство, имитирующее разрыв пуль на теле. Нажимаю: то эта штучка не срабатывает, не взрывается, то в кадр не попадает, то не вовремя мимо проезжает такси, то я мальчика сильно придавил, он вскрикнул, то ещё что-то. Дубль, два, три. Потом кончилась краска, которую надо выдувать изо рта. Падая, я отбил себе руки, ноги, порвал одежду. Меня переодели, переобули. Надели защитные накладки. Я, как хоккеист, падаю на этого малыша, он меня уже ненавидит, я его тоже, пули не взрываются. Вот это работа! Короче, съёмки мы закончили в полночь. А я понял: самое страшное дело на земле - работать в кино.

Потом приехал через неделю, там по сценарию были другие съёмочные дни - они оказались проще, так как надо было уже самому убивать, а сложнее тому, кто в роли убитого. Теперь ему пришлось выдувать свои кровавые пузыри, падать и делать разрывы от пуль.

Интересный процесс меня захватил, тем более стали экранизироваться мои книги, и я иногда в них играю самого себя либо выбираю какие-то небольшие роли.

Безумная советская судьба

- Меня очень поразила ваша книга «Обитель» о жизни в Соловецком лагере особого назначения. В романе чувствуется эффект личного присутствия - откуда это?

- В «Обители» события происходят под конец 20-х годов в соловецких лагерях особого назначения. Кстати, по произведению собирается снять фильм режиссёр Александр Велединский, известный по таким лентам, как «Живой», «Географ глобус пропил». Чтобы собрать материал, мы с Велединским жили на острове, посещали все службы, работали с архивами. И всё это время к нам присматривались местные жители, наблюдали за нашим с Александром поведением, вслушивались в наши разговоры. Помню, день на седьмой одна женщина нам говорит: «Вижу, что вы сюда приехали не как в российский Освенцим». Как оказалось, она работает с архивами около сорока лет и знает всё, что здесь происходило. Она рассказала: то, что содержится в книгах Солженицына, Лихачёва, Солоневича, - это колоссальная ошибка. Конечно, я этим заинтересовался.

Любую ситуацию можно увидеть и трактовать по-разному. Вот, например, я два раза в составе ОМОНа был в Чечне или на том же Донбассе. И могу сказать: там всё, что происходит на соседнем блокпосту, зачастую представляется кошмаром. Там слышна стрельба, и уже приходят безумные новости о прорыве танковой колонны, о том, что всех перебили. К счастью, сейчас есть современные средства связи, и в конце концов ситуация проясняется. Потом приезжаешь к коллегам и узнаёшь из первых уст, что была банальная двухчасовая перестрелка, один раненый, и ничего кошмарного, по меркам военного времени, не случилось. А у тогдашних сидельцев Соловков были только лагерные слухи, и они почти не знали истинного положения. Разумеется, в книгах упомянутых писателей множество реальных фактов, особенно тех, что касаются их личного опыта, но много и выдуманного, того, что они услышали от других.

Я, в отличие от Солженицына или Домбровского, имел возможность пользоваться внутренней документацией лагеря. Я работал со служебной перепиской, читал приказы, личные дела - всё это у меня было на руках. Условно говоря, я смог смотреть на Соловки, простите за цинизм, с лагерной вышки, глазами лагерной администрации. Это можно сравнить с произведением Сергея Довлатова «Зона», где он описывает свою службу в конвойных войсках. Я за это взялся, поскольку нельзя было не воспользоваться таким богатым материалом. Книга «Обитель» - это ни в коем случае не оправдание того, что оправдать нельзя, всех зверств, которые там творились. Просто я старался писать, не лукавя. Тем более что один мой дедушка и его дядья попали в советские лагеря, другой дед, Семён Захарович, - в немецко-фашистские. И когда сел за книгу, понял, что уже имею о предмете какое-то представление, потому что это меня с детства окружало. То дед, то дядья, то знакомые расскажут какие-то истории, ввернут какое-то словечко. Когда стал интересоваться Соловками, набралась огромная библиотека источников, за два года основательно погрузился в тему. Поэтому, надеюсь, и получилось правдиво.

В качестве примера приведу одного из героев книги - Фёдора Ивановича Эйхманса. Он был начальником этого лагеря. Образованный человек, знающий несколько языков, полулатыш-полурусский, участник первой мировой войны, разведчик, был ранен, после революции пошёл служить в ЧК. Боролся с контрреволюцией в Средней Азии. Потом его определили на Соловки, затем занимался внешней разведкой. А в 1938 году его расстреляли - такая безумная советская судьба, демоническая и увлекающая.

Недавно на меня неожиданно вышла его дочь Эльвира Фёдоровна. Она не поверила, что я черпал информацию исключительно из документов: «С интересом прочитала вашу книгу, - написала мне она, - у меня только один вопрос: кто из моих близких знакомых или родственников рассказал вам об этом? У вас нет ни одной ошибки, и все истории, рассказанные про меня, абсолютно правдивые. Более того, вы даже знаете, какая библиотека в моём доме. Кто это всё вам рассказал?»

У нас завязалась переписка, она сообщила мне ещё много интересных историй, прислала семейные фотографии. Это стало своеобразным продолжением романа.

Нельзя сидеть на жёрдочке

- Вы чётко определяете свою позицию в современном мире, твёрдо отстаиваете убеждения, в отличие от многих творческих деятелей. Как к этому относятся ваши коллеги по литературному цеху?

- Для меня счастье быть приобщённым к своему народу, к тем людям, которые страдают, отстаивая справедливость. Поэтому я нисколько не переживаю, что в связи с моей позицией у меня разорвались дружеские связи с рядом деятелей культуры. Они утверждают, что культура должна быть вне политики. Сейчас много появилось таких актёров, режиссёров, театралов, которые, как цыплята, чистят свои перья и твердят: «Мы на такие темы не разговариваем, не высказываемся». А на какие вы высказываетесь?

Я их спрашиваю: «А во время первой мировой, Великой Отечественной, восстания декабристов, русско-турецкой, русско-японской войн, татаро-монгольского ига, наконец, - ты кем был бы во всех этих обстоятельствах? Сидел бы на жёрдочке и говорил, что вне политики?»

Но разве живо не интересовались политикой Пушкин, Толстой, бывавшие на Кавказе?

Мы все хотим, чтобы то, что происходит на Донбассе, скорее закончилось. Человеческая память обладает такими свойствами, что зарубцовываются самые страшные раны. Да, сегодня ситуация там очень серьёзная, но она обязательно изменится, причём на наших глазах. Я в этом убеждён.

Беседу вёл Владислав ГАЛЕНКО

Россия > СМИ, ИТ > mvd.ru, 1 декабря 2016 > № 2001134 Захар Прилепин

1 ДЕКАБРЯ СОСТОЯЛСЯ ДЕЛОВОЙ ЗАВТРАК МИНИСТРА ТРАНСПОРТА РФ МАКСИМА СОКОЛОВА В РАМКАХ «ТРАНСПОРТНОЙ НЕДЕЛИ»

— Максим Соколов, министр транспорта Российской Федерации

Рад приветствовать вас на традиционном деловом завтраке, проходящем в этом году в рамках десятой юбилейной транспортной неделе. Это стало уже хорошей традицией встречаться в таком формате и я хочу искренне поблагодарить глав субъектов РФ, депутатов Госдумы и сенаторов Федерального собрания, инвесторов, представителей финансовых кругов, ну и конечно же команду Минтранса за то участие, ту подготовку нашего делового завтрака и всей транспортной недели, и тех мероприятий и событий, который мы будем сегодня обсуждать.

На самом деле деловые завтраки проходят достаточно стандартному сценарию, когда ведущий, модератор вбрасывает в аудиторию какую-то идею, тему и потом все начинают ее обсуждать, голосовать, дискутировать.

Я хочу немножко отойти от этого сценария и прошу у вас понимания. Поскольку тема, которая сегодня обозначена основной в рамках нашего делового завтра еще никогда не обсуждалась. И сегодня мы только подходим к пониманию и форматированию наших будущих взаимоотношений в рамках следующего грядущего десятилетия. У нас и тема то всего юбилейного десятого форума так и называется «Транспорт будущего».

Поэтому мне нужно некоторое время, чтобы описать предмет нашей сегодняшней дискуссии, и, я уверен, что вы и с радостью, и с готовностью в нее включитесь. Поскольку мы сегодня впервые ставим вопрос об обсуждении будущих параметров федеральной целевой программы «Развития транспортной системы» на следующее десятилетие, потому что нынешняя целевая программа 2010-2020 гг. не то чтобы завершается... Но уже можно подвести какие-то итоги, проанализировать перспективу ближайших трех лет с учетом того, что проект Федерального закона о бюджете на 2017-2019 гг. находится в Государственной думе.

И подготовиться уже к тому, каким мы увидим транспортную систему в грядущем десятилетии, и что для этого мы все вместе должны сделать.

Но сначала немножко об итогах того периода, когда эта федеральная целевая программа работала и развивала транспортную отрасль.

Мы видим, что те параметры федерального бюджета, которые внесены в Государственную думу, а это 850 млрд. рублей ежегодно в рамках государственной программы развития транспортной системы, это серьезный финансовый ресурс для решения транспортных задач и не только поддержания стабильной, безопасной, уверенной работы транспортной системы, но и ее развития.

Хотя это развитие должно быть действительно сконцентрировано на основных направлениях нашей совместной работы, а именно на тех проектах, которые преобразуют транспортную отрасль в ближайшие три года.

Ну а что же было сделано за предыдущий период?

Оглядываясь назад, немало. Поскольку те проекты, которые были реализованы, не только преобразили облик нашей транспортной системы, но ими можно гордиться.

Это проекты мирового масштаба, начиная с объектов транспортной инфраструктуры: и мостов, и аэропорта, и аэроэкспресса, которые были введены в рамках подготовки к саммиту АТЭС во Владивостоке в 2012 году. Это два красавца-моста, даже три, но два из них уж точно очень красивые. Это мост через бухту Золотой Рог. И, конечно же мост на остров Русский. Благодаря этим проектам мы возродили наши компетенции в области мостостроения. Я бы даже сказал, выбились в лидеры, поскольку последующие объекты тоже являются жемчужинами мирового мостостроения.

Это объекты подготовки к Универсиаде в Казани в 2013 г. Ну и, конечно же, качественный рывок был сделан в части развития инфраструктуры при подготовке к Олимпиаде в Сочи. И сейчас мы ведем активную подготовку к проведению Чемпионата мира, но об этом я расскажу немного позже, потому что до этого нам удалось сделать очень и очень многое.

Мы в этом году ввели (будем говорить, что уже ввели в строй), потому что один из объектов, Московское Центральное кольцо, уже успешно функционирует с сентября текущего года и перевозит неожиданно рекордное для нас самих количество пассажиров в сутки. Порядка 300 тысяч и даже более пассажиров в день пользуются этим недавно введенным объектом. Ожидаем открытия в полном объеме проекта западного скоростного диаметра в С.-Петербурге.

И тот, и другой объекты коренным образом преобразуют логистику всего движения, и пассажирского, да и не только пассажирского, как в московском транспортном узле, так и в санкт-петербургском транспортном узле. Проект Западный скоростной диаметр, помимо всего прочего, является крупнейшим проектом государственно-частного партнерства в мире.

Подводя короткий итог этой вступительной части, действительно сделано очень много.

Но на чем же мы будем концентрироваться в ближайшие три года, с учетом тех параметров бюджета, о которых я уже говорил, и какие идеи, какие принципы закладывать в развитие нашей будущей транспортной системы. И вот как раз это, мне бы хотелось, чтобы стало предметом дискуссии, предметом обсуждения сегодня на нашем круглом столе.

Конечно, в первую очередь мы будем развивать и поддерживать те проекты, которые сегодня являются ключевыми в рамках нашей стратегии развития транспортной системы до 2030 года. Именно эта стратегия ляжет в основу нашего будущего бюджетного среднесрочного в рамках федеральной целевой программы, и краткосрочного в рамках ФАИБ бюджета планирования.

Это развитие коридоров, международных транспортных коридоров, использования транзитного потенциала нашей страны. И здесь я тоже остановлюсь на каких-то конкретных проектах.

Ну, наконец, снятие тех инфраструктурных ограничений, которые сегодня являются, так называемыми бутылочными горлышками и затыкают движение грузов, и не только грузов, но и пассажиров по нашей транспортной системе. В том числе, включая и пункты пропуска через государственную границу.

Говоря о ключевых проектах ближайшего времени, это подготовка транспортной системы к проведению Чемпионата мира. Не буду сейчас говорить о том, как будут реализованы транспортные объекты практически во всех одиннадцати городах, которые принимают будущий Чемпионат мира. Это очень важная тема. Она просматривается и обсуждается на различных площадках и Правительства, и Федерального собрания, и Администрации президента.

И здесь хочу поблагодарить, пользуясь случаем, губернаторов, которые представляют регионы за, действительно, командную работу. Без этого нам вряд ли удастся успешно подготовиться к Чемпионату мира.

Это развитие тех проектов, которые, в том числе, будут к 2018 году или к рубежу 2018-2019 года соответствовать качеству нашей транспортной системы как современной, и инновационной. Это проекты развития центральной кольцевой автомобильной дороги. Это второй ключевой проект развития московского транспортного узла. Связи между нашими столицами скоростной автомобильной дороги М11 Москва - С.-Петербург.

Это развитие коридоров в направлении Дальнего Востока. И здесь ключевым является БАМ и Транссиб. И сегодня это первый проект, который реализуется с поддержкой средств федерального фонда национального благосостояния. Но и это тот проект, который по-прежнему, даже при сокращенном финансировании, является нашим приоритетом.

Это проект, который очень важен для изменения формата транспортной системы юга России. Это обход Краснодара с дальними подходами, начиная от станции «Максим Горький».

Это подходы к Керченскому транспортному переходу. Да и сам Крымский мост и ведущая от него вглубь полуострова дорога «Таврида», являются нашими основными приоритетами. Все с вниманием следят за тем, как идут работы. Идут они в графике. И, сомнений нет, что в установленные сроки, если говорить об автомобильном движении, то в 2018 году этот коридор будет полностью открыт для всех граждан и гостей нашей страны.

Это развитие подходов к нашим портам, развитие портовой инфраструктуры. Здесь ключевыми проектами являются для нас развитие подходов на Дальнем Востоке, в Приморском крае, Восточной Находке, коридоре «Приморье-1», «Приморье-2». И, конечно же, Мурманский транспортный узел, выход на западный берег Кольского залива, развитие портовых мощностей и соответствующей подходной железнодорожной инфраструктуры.

Но есть и те проекты, которые нам, к сожалению, не удалось реализовать в рамках федеральной целевой программы, в рамках госпрограммы до 2020-го года. Она была серьезным образом сокращена.

У нас есть такая уверенность, что мы сможем консолидировать финансовые ресурсы и именно об этих проектах я попрошу сегодня рассказать наших коллег, и губернаторов, и инвесторов, и наши ведущие компании, которые занимаются развитием транспортной инфраструктуры. И, конечно же, российские железные дороги и других наши коллегии.

Ну и еще один приоритетом, которым бы я обязательно обозначил на оставшееся [время] до 2020 года и следующее десятилетние – это развитие высокоскоростного сообщения в нашей стране.

Проект высокоскоростной магистрали, мы о нем говорим не только на каждом деловом завтраке. Мы на самом деле очень и очень много делаем. И сегодня круг инвесторов и потенциальных интересантов существенным образом расширился. Поэтому мы обязательно поговорим и об этом проекте сегодня. Это действительно наше ближайшее будущее, я в этом абсолютно уверен.

Я занял немножко больше времени, но именно об этом я вас и просил.

Это нужно, чтобы понимать, как мы будем структурировать наши проекты, кто получит преимущество. И, конечно же, мы обсуждаем не только те проекты, которые будут реализовываться в рамках нашей стратегии. Принцип этот я уже обозначил, как основной. Но и те проекты, которые будут использовать для своей реализации внебюджетные источники. Не только средства государственных фондов, или государственных институтов развития. Но и в первую очередь ваши средства, уважаемые инвесторы. И такие проекты уже сегодня реализуются. Вы знаете, мы их поддерживаем. И система «ПЛАТОН» (ред. плата за тонну для большегрузных автомобилей), как своеобразный фонд для развития проектов государственно-частного партнерства и другие проекты, которые мы структурируем в формате ГЧП. Это все тоже ваша заслуга нашей совместной работы и взаимопонимания.

Ну и основным, третьем принципом формирования проекта по расшивке узких мест будет так называемый принцип затраты выгоды. Это принцип сегодня уже реализуется рядом структурных подразделений команды Минтранса и Росморпортом, российскими железными дорогами в своей работе. К нему вплотную подошли и Федеральное дорожное агентство, и госкомпании.

Именно те проекты, которые будут давать наибольший мультипликативный эффект не только для транспортной системы, а для развития регионов, смежных отраслей экономики, получат приоритет в нашей будущей федеральной целевой программе.

Давайте двигаться по графику, потому что это диалог, это дискуссия. И, конечно же, очень важно то, как вы воспринимаете наши приоритеты. И каким образом проекты, которые вы предлагаете, будут изменять облик и регионов, и целых отраслей транспортного комплекса.

Первому, кому я хочу предоставить слово, это губернатор Ямало-Ненецкого автономного округа, Кобылкин Дмитрий Николаевич. Проект, который он будет презентовать, уже звучал на площадке нашего форума. Мы были готовы для его реализации, и средства были заложены в федерально-целевой программе. Но в настоящий момент эти средства серьезным образом сокращены. Но наша нацеленность и с командой Дмитрия Николаевича, и с российскими железными дорогами, и другими инвесторами, она осталась. И поэтому я уверен, что у этого проекта не только далекое, но и близкое будущее.

Дмитрий Николаевич, Вам слово.

— Дмитрий Кобылкин, губернатор Ямало-Ненецкого автономного округа

Большое спасибо, Максим Юрьевич. Доброе утро, уважаемые коллеги.

Среди стратегических проектов Ямало-Ненецкого автономного округа я представляю территорию Ямала. Мы находимся в центральной части российской Арктики. Хотел представить вашему вниманию проект «Энергия Арктики». Он состоит из «Северного широтного хода» и железной дороги Бованенково-Сабетта к выходу будущего многофункционального порта Сабетта.

«Северный широтный ход» - это дорога, имеющая очень большую историю. Она была начата в период Советского Союза при Иосифе Виссарионовиче Сталине. Это знаменитая 501-я стройка. Какое-то время [она] функционировала, но не было мостовых переходов, не было перехода через реку Обь, но была ледовая переправа. В том числе железная дорога действовала по ледовой переправе в зимний период времени.

Сегодня протяженность этой трассы 684 километра, общая стоимость проекта 240 млрд. рублей. Грузовая база, сформированная на сегодняшний день, порядка 21 млн. тонн.

На каком этапе мы сегодня находимся. У нас подтверждена грузовая база, у нас понятные нам игроки. Это топливно-энергетический комплекс, это компания Газпром, компания Новатэк. Это практически все, кто работает на полуострове Ямал свой грузовой базой с жидкими углеводородами. Это «Российские железные дороги». Это наш сторонник Министерство транспорта, Максим Юрьевич очень хорошо знает этот проект, поддерживает его. У нас было поручение президента в 2010 году, и мы проделали, на мой взгляд очень большую работу на сегодняшний день, в том числе и в строительстве некоторых инфраструктурных проектов.

Вдоль трассы «Северного широтного хода» строится автомобильная дорога. Завершение ее планируется на 2018 год. Также мы построили мост через реку Надым. Автомобильная часть его готова за счет средств субъекта Российской Федерации Ямала.

Хочу сказать, что преимущества этого проекта в том, что он «рублевый», он полностью состоит из российских материалов, на сто процентов. Я считаю, что у него есть очень серьезная мультипликация в части открытия месторождений, которые находятся в этом коридоре и их обустройства. К сожалению, их реализация невозможна в связи с тем, что сегодня баррель нефти не тот, что был раньше, и вряд ли таким станет. Поэтому нефтегазовым компаниям со стороны субъекта федерации, со стороны государства нужно помочь открыть эти месторождения, реализовать добычу углеводородного сырья с них.

И, конечно, это самое важное, порт Сабетта, к которому мы стремимся. На нем формируется очень серьезный кластер на сегодняшний день. В следующем году в конце года мы делаем первый пусковой по сжижению природного газа, знаменитый Ямал СПГ. Это очень капиталоемкий проект, который позволит нам открыть северный морской путь. Это та задача, которую мы получили от президента Российской Федерации. И максимально разогреть проект грузами с этого порта, соединив так называемые азиатские и европейские рынки.

Максим Юрьевич, о перспективе я рассказал. Сегодня есть абсолютное понимание у всех игроков. При запуске третьей стадии месторождения Бованенково 19-го числа будет подписано соглашение между РЖД и Газпромом о подтверждении достройки участков Газпрома по железной дороге. И мы готовы к реализации этого проекта.

Прошу отдельно его поддержать. Хочу поблагодарить всех губернаторов соседних субъектов, Наталью Владимировну Комарову – Ханты-Мансийский округ, Якушева Владимира Владимировича – Тюменская область. Они сторонники этого проекта и понимают его энергию. Спасибо!

— Максим Соколов, министр транспорта Российской Федерации

Спасибо, Дмитрий Николаевич. Хочу поблагодарить, в первую очередь вас, а также всех участников этого проекта: Газпром, РЖД, других инвесторов, которые, видя нашу нацеленность на его реализацию, выстраивают планы по развитию железнодорожной ветки на Бованенково в сторону Сабетты – крупнейшего проекта, который Вы упомянули, и который заработает уже в следующем году.

И скажу в этой аудитории, что для нас с вами, Дмитрий Николаевич стало уже делом чести даже в условиях сокращенного бюджетного федерального финансирования (кстати, субъект российской федерации Ямало-Ненецкий автономный округ выполняет свои обязательства по развитию этого проекта, и в прошлом году был открыт мост через реку Надым) в тяжелейших условиях, проявив «смекалку и находчивость», и консолидировав все финансовые ресурсы, все-таки запустить его в рамках этого десятилетия.

Я нацелен и ориентирую всю команду Министерства транспорта, всех наших коллег на то, чтобы мы сделали это. Нам все сегодня не хватает определенных финансовых инструментов для реализации такого масштаба проектов.

Да, у нас был в конце прошлого в начале этого десятилетия инвестиционный фонд, остатки это фонда сегодня, крохи буквально, уже завершаются с точки зрения реализации проектов, таких как развитие ветки Лосево-Каменногорск, ряда других железнодорожных направлений.

Но нам всем необходим инструмент в рамках Минтранса. Мы попытались запустить такой мини-фонд через систему «Платон». В общем-то, попытка эта удалась, хотя не реализована в полном объеме. Шесть региональных проектов государственно-частного партнерства уже были представлены в Минтранс. Часть из них получила одобрение, и, надеюсь, что до конца этого года они будут вынесены на рассмотрение правительственной комиссии по транспорту, и таким образом будет подтверждена возможность их финансирования, а значит завершение конкурсных процедур, закрытие концессионных соглашений по ряду проектов, часть из которых сегодня представлена на нашей выставке.

Для нас очень важным инструментом развития являлся Внешэкономбанк. Он наработал серьезные компетенции, с точки зрения оценки проектов, помощи и регионам, и инвесторам в форматировании проектов государственно-частного партнерства, а самое главное, обеспечивает кредитование на приемлемых условиях. Потому что эта ставка порой не позволяет нам реализовывать проекты с горизонтом планирования 20-30 лет, а тем более дольше.

И сегодня у нас Внешэкономбанк работает по-новому, был осуществлен его перезапуск. «ВЭБ 2.0» - уже стало девизом нового этапа работы этого крупнейшего финансового института. И я хочу предоставить слово Синюгину Вячеславу Юрьевичу, исполняющему обязанности генерального директора федерального центра проектного финансирования.

— Синюгин Вячеслав, исполняющий обязанности генерального директора федерального центра проектного финансирования.

Спасибо, уважаемый Максим Юрьевич. Уважаемые коллеги, доброе утро, приятного аппетита. В ответ на то, что было сказано, сейчас в качестве заголовка нашей дискуссии хотелось бы вспомнить работу профессора Митио Каку «Физика будущего», которая дает картинку этого будущего и картинку будущего транспорта.

И вот один из акцентов, о котором я хотел сказать прежде, чем перейду к вызовам и драйверам развития, как мы их видим, это важно видеть в целом картинку будущего, важно ориентироваться на нее и идти планомерно к тому, чтобы жить в этом будущем успешно и конструктивно.

Итак, вызовы и драйверы развития транспортной инфраструктуры, как мы их видим. Было сказано о том, что сократились расходы бюджетов всех уровней. Сегодня мы видим то, что недостаточно стимулов по развитию инноваций, достаточно долгий период окупаемости инфраструктурных проектов. При этом нужно учитывать, что сегодня закрыты значительные рынки капиталов для этой сферы.

Одно из пожеланий, уважаемый Максим Юрьевич, к будущей программе ФЦП 21-30, это более четко определить правила получения государственного софинансирования по проектам инфраструктуры. Ну, пожалуй, за исключением автодорог , где эта ситуация достаточно хорошо отрегулирована. Драйверы развития.

Конечно, мы видим и вместе с вами разделяем транзитный потенциал, как один из крупнейших драйверов сегодня. Такие возможности у России сегодня, безусловно, есть.

Новые технологии, такие как беспилотные системы, которые уже не являются фантастикой на дорогах, изменят ситуацию в дорожной отрасли в значительной степени. Мы должны учитывать такого рода технологии.

Это и возможность инициации проектов частными инвесторами, которая более активно проявилась с принятием нового законодательства.

Это и новые финансовые инструменты, которые сейчас разрабатываются. Вместе с тем я хотел еще раз отметить, что транспортная инфраструктура была и будет одной из основных частей стратегии развития реализации проектов Внешэкономбанка. Это важный акцент, о котором я хотел вам сказать.

Опыт Внешэкономбанка в кредитовании инфраструктурных проектов - это четыре базовых направления: аэропорты, дороги, морской транспорт, логистические и морские порты. Общий объем уже профинансированный, который мы на сегодняшний день имеем, это порядка 155 млрд.

В работе сейчас проекты в целом на сумму более 290 млрд. рублей. Здесь такие крупные проекты, в которых участвовал Внешэкономбанк, как строительство терминала D в Шереметьево, реконструкция «Пулково», проект, о котором было сказано и [в рамках которого] в пятницу стартует еще один элемент, Западный скоростной диаметр.

Это большие и значимые для нашей страны проекты. Но сточки зрения доли, аэропорты в нашем профинансированном портфеле составляют большую часть.

Опыт по подготовке новых проектов - предпроектная стадия и работа по структурированию проектов – это один из важнейших элементов сегодня. До того, как дойти до финансирования нужно проект подготовить, найти правильный инструментарий. И я здесь хотел упомянуть несколько проектов, которые сейчас в портфеле федерального центра проектного финансирования, по которым ведется работа или уже закончена. Мы работали над проектом морского перехода через Керченский пролив.

Три проекта, которые поддержаны сегодня через систему «Платон», также были структурированы федеральным центром проектного финансирования. В работе сейчас и получены заявки по проекту Стерлитамак-Кага-Магнитогорск и ряд других проектов, особенно отмечу проект «Европа-Западный Китай», один из масштабных проектов развития транзитного потенциала, который будет реализовываться в ближайшие годы и как раз будет частью ФЦП 21-30.

Новая стратегия ВЭБ 2.0.

Вы видите, что инфраструктура транспорта остается одним из главных приоритетов, куда будет инвестировать Внешэкономбанк. Новые инструменты – это анализ бизнес-моделей, привлечение софинансирования, агрегация мер господдержки, развитие экспортной составляющей, активное участие в реализации проектного управления на современных принципах IT, синдицирование. Это те новые принципы, которые мы закладываем в работу Внешэкономбанка.

Спасибо большое за приглашение, спасибо за внимание и хорошей работы!

— Максим Соколов, министр транспорта Российской Федерации

Спасибо, Вячеслав Юрьевич! Всем нам хорошей дружной работы. Как говорится, только вперед!

Я уже говорил об объектах Чемпионата мира. Это действительно для нас один из главных приоритетов в ближайшее время. Но, наверное, только в Ростовской области реализуется один из крупнейших, даже не в рамках подготовки к чемпионату, а за последнее двадцатилетие проектов в нашей транспортной системе, это строительство нового аэропорта-хаба. Аэропорт, который уже получил свое звонкое гордое имя аэропорт «Платов», где уже сделана большая часть озеленения, и уже нет сомнения, что в следующем году он примет первых пассажиров.

Но не только с точки зрения аэропорта преобразуется инфраструктура Ростовской области. Ростов – участник проекта «Безопасные и качественные дороги». Этот проект пришел на площадку нашего обсуждения, вошел в повестку нашей работы совсем недавно, по поручению президента в рамках работы комиссии по стратегическим инвестициям. И он нацелен на достижение результатов в ближайшие два года, но не только. Горизонт нашего планирования – это 25-й год. И поэтому те проекты, которые структурируются сейчас, как раз войдут в формат нашей федеральной целевой программы первой половины следующего десятилетия.

Какими будут эти проекты? На что они будут нацелены и каких результатов мы достигнем благодаря их реализации? Я хотел бы передать слово губернатору Ростовской области Василию Юрьевичу Голубеву.

— Василий Голубев, губернатор Ростовской области

Большое спасибо! На самом деле, реализация программы «Безопасные и качественные дороги» для Ростовской области, прежде всего, это горизонт, связанный с ростовской агломерацией. Если посмотреть на эту часть Ростовской области, то примерно 1446 км составляет 4% от общей протяженности дорог Ростовской области. Но, как вы знаете, именно через эту часть Ростова и Ростовской области проходит основной поток автомобильного транспорта, который следует и с юга на север и с севера на юг.

В этом году в районе Аксая было рекордное количество транспорта, пересекавшее Дон и Аксайский мост, 110 тысяч автомобилей в сутки. Понятно, что это запредельное количество, и не решать проблемы развития агломерации нам нельзя. Максим Юрьевич сказал, что два периода 2017-й и 2018-й, когда планируется вложение примерно 2 млрд. руб. на содержание и обустройство дорог. И следующая часть – это 2019-2025 гг., когда мы говорим о необходимости решения достаточно крупных инвестиционных проектов, обеспечивающих движение с юга на север и наоборот.

И здесь я бы хотел назвать один проект, которым мы занимаемся примерно три года, это обход Аксая, примерно 60 км новой дороги, спроектированная по стандартам строительства Федеративной Республики Германия. Абсолютно новые технологии. И несомненная принципиальная задача, которая должна обеспечить разгрузку этого участка.

Это непростая часть территории. Это пойменные земли, поэтому заметная часть дороги должна будет построена на искусственных сооружениях. И также нужно будет строить мост через реку Дон. Но дорога принципиально изменит положение дел в этой части, и, несомненно, это продолжение еще одной задачи, которую мы перед собой ставим. Максим Юрьевич о ней знает, не так давно мы ее обсуждали, это строительство кольца вокруг города Ростова, которое весь приезжающий транспорт уведет из Ростова. Сегодня это весьма важная и, на мой взгляд, стратегическая задача для развития Ростова как центра Южного Федерального округа.

Если говорить о реализации программы «Безопасные и качественные дороги», я еще раз подтверждаю, что это абсолютно своевременная задача, которая перед нами стоит. И она актуальна не только для федеральных дорог, но и для наших муниципальных и областных дорог, проходящих в том числе по агломерации Ростов.

Ну, два слова о ЧМ 2018. Тут есть задачи, выходящие за пределы времени чемпионата, а есть те, которые мы должны решить именно к концу следующего года. Среди них это и аэропорт «Платов». Здесь я могу сказать, что все три участника программы: инвесторы, федерация и регион в полном объеме, в точном соответствии с дорожной картой сегодня выполняют свою задачу.

Кажется, можно смело говорить, что первого декабря 2017 года мы должны полететь оттуда и такой документ мы с Максимом Юрьевичем подписали на последнем заседании штаба пятого ноября текущего года.

Максим Юрьевич, еще одна тема, о которой мы говорим, но я хотел бы сказать, что для нас сверхактуальным является тема Багаевского гидроузла. Для года экологии, который будет в следующем году, для решения ряда природоохранных мероприятий, для речного транспорта и т.д. это принципиальная задача только для Ростовской области. Я говорю спасибо за поддержку, и надеюсь, что мы эти проекты вместе реализуем. Спасибо!

— Максим Соколов, министр транспорта Российской Федерации

Спасибо, уважаемый Василий Юрьевич!

На самом деле, не только Багаевского, но и гидроузла в Нижнем Новгороде. Это те проекты, которые будут приоритетами нашей федеральной целевой программы. Потому что они обеспечат стабильное функционирование всей европейской глубоководной системы внутренних водных путей. Так что, для нас, Василий Юрьевич, эти проекты тоже являются задачами номер один.

Говоря о том проекте, который Вы презентовали, и мы его тоже поддерживаем в рамках ближайшего будущего, ну или по крайней мере в рамках форматирования федеральной целевой программой. Хочу спросить Вас и Сергея Валентиновича Кельбаха, который тоже присутствует на нашем завтраке.

В ведении госкомпании «Автодор» находится наша основная дорога на юг России, трасса «М 4 Дон». Вот мы говорим о том, что проекты структурируются если не в формате, то, по крайней мене на принципах государственно-частного партнерства. Именно таким является аэропорт «Платов», когда мы объединили свои финансовые ресурсы, разложили риски, и хоть соглашение заключено не по 115-му ФЗ, но могу сказать, что по духу это ГЧП в чистом виде. Да и по содержанию тоже.

А что касается проекта, о котором говорил Василий Юрьевич, обход Аксая в рамках новой траектории трассы М 4, возможно ли использование внебюджетных источников в рамках его реализации? Либо с точки зрения использования прямой платы, либо, может быть, в формате КЖЦ, который тоже относится у нас к государственно-частному партнерству?

— Сергей Валентинович Кельбах

Спасибо, Максим Юрьевич, что включили в дискуссию. Доброе утро всем! Ну и сразу тогда ответ на вопрос.

Безусловно, проект обхода Аксая будет реализовываться использования инструментов государственно-частного партнерства. Проект высокодоходный. Действительно, в этом году мы увидели еще более активную тенденцию по увеличению транзитного трафика к черноморскому побережью и Кавказа и Крыма. А значит интересной перспективой для инвесторов [является] данный проект.

По предварительным оценкам, по своей доходности он вполне сравним с проектами вблизи мегаполисов Санкт-Петербурга и Москвы. Такая доходность бывает в крупных агломерациях, в данном случае этот проект очень хорошо вписывается в рамки ГЧП. Мы сейчас его упаковываем , он находится в главгосэкспертизе, финансово-экономическое обоснование уже позволяет смело говорить, что в следующем году мы начнем структурировать проект и показывать его рынку. Мы ориентированы на достаточно жесткие бюджетные ограничения, а важность и значимость этого проекта мы понимаем безусловно. Василий Юрьевич, мы его действительно три года пестовали, сложный был проект… Максим Юрьевич Соколов Хочу выразить уверенность, что этот проект найдет своих инвесторов и инвестиционный интерес на рынке капитала. Хочу сказать, что такие проекты, которые реализует госкомпания «Автодор», ими всегда в той или иной мере интересуются инвесторы. Это два крупнейших проекта, о которых мы уже говорили, но не только. Это проекты в рамках коридора «Европа-Западный Китай». Сегодня это тоже один из важнейших приоритетов нашей деятельности как на период до 2020 года, так и наследующую пятилетку. Специально не говорю «десятилетку». Потому что в перспективе пяти лет этот коридор должен быть реализован в новом качестве.

И такими проектами всегда интересуется наш Российский фонд прямых инвестиций, география деятельности этого фонда достаточно широка. В буквальном смысле от Балтийского моря до Тихого океана. И проекты в Приморском крае, и в Еврейской автономной области, и в Азово-Черноморском бассейне, и на Балтике в Санкт-Петербурге. Это все предмет интереса нашего РФПИ. И сегодня его представляет здесь старший вице-президент Седов Илья Леонидович.

Илья Леонидович, пожалуйста, вам слово. Как Вы видите перспективы нашей совместной деятельности? Как Вы взаимодействуете с регионами, с губернаторами, с инвесторами? Ну и, конечно же, с иностранными инвестиционными фондами? Здесь нам иностранный капитал придется на руку.

— Седов Илья Леонидович

Спасибо большое!

Российский фонд прямых инвестиций был, остается, и, надеюсь, останется одним из крупнейших инвесторов в российскую экономику, в том числе логистическая, транспортная инфраструктура, развитие регионов были у нас изначально заявлены как одни из приоритетов. И они такими и остаются.

Из того, что было сделано за прошлый год, хотелось бы отметить , что мы осуществили достаточно крупную инвестицию в логистический комплекс Московской области. И рассчитываем продолжить строить именно в этом направлении, складскую логистическую инфраструктуру, потому что по нашему мнению, это та отрасль, которая позволяет значительно повысить эффективность транспорта, эффективность перевозок, и заработать доходность, на что ориентирован наш фонд.

Мы подписали сотрудничество и активно работаем с компанией DP World, это один из ведущих мировых операторов в портовом секторе из Ближнего Востока. Надеемся скоро объявим о сделках. Также в автодорожном секторе мы подписали соглашение о сотрудничестве с госкомпанией «Автодор» по схеме корпоративного ГЧП. Это схема реализации проектов в партнерстве, путем ведения совместного бизнеса, если можно так сказать, с госкомпанией «Автодор». Надеемся, что в этом году начнут финансировать первый проект – дорога «М 4 Дон» между Ростовом и Краснодаром.

Мы продолжаем сотрудничество и видим большую поддержку со стороны наших партнеров с Ближнего Востока, из Азиатских стран, из Китая, из Индии. Существует большой интерес к высокоэффективным прибыльным российским проектам. Мы надеемся, что в ближайшее время будем объявлять о все большем количестве сделок.

Что касается сделок государственно-частного партнерства, о которых здесь говорилось, в условиях консолидации бюджетов, в условиях выполнения задач по повышению эффективности использования бюджетных средств, хотелось бы еще глубже сотрудничать с государством в рамках структурирования проектов ГЧП, потому что те методы, которые работали еще пять лет назад, они сейчас не работают. Еще внимательнее нужно относиться к запросам друг друга с точки зрения разделения рисков, с точки зрения помощи, оказания поддержки друг другу для того, чтобы сделать проекты эффективными.

Спасибо!

— Максим Соколов, министр транспорта Российской Федерации

Спасибо! Мы очень ценим нашу совместную работу, тем более она находит живой отклик в регионах при образовании объектов транспортной инфраструктуры. Поэтому, уверен, что будем взаимодействовать.

Мы много говорили о развитии портовой инфраструктуры, проектов развития вывоза экспортной базы из нашей страны. Это очень важно. Тем более что морская отрасль в этом году возьмет очередную рекордную планку 700 млн. тонн по обработке грузов в наших морских портах. Это стало возможным благодаря приходу частных инвесторов в развитие портовой инфраструктуры. Вот почему так важно сохранить те условия работы, которые были у них в последние годы, когда они сумели спрогнозировать и потоки, и доходность своих проектов. И одним из таких инвесторов для нас является компания Кузбассразрезуголь. Здесь присутствует ее президент Бокарев Андрей Рэмович.

Андрей Рэмович, Вам слово. Как Вы видите в ближайшее время перспективы инвестирования внебюджетных и бюджетных источников в те проекты портовой инфраструктуры, а возможно и не только. Как Вы оцениваете перспективы ближайших трех лет и следующих проектов федерально-целевой программы на десятилетие 20-х годов?

— Бокарев Андрей, президент Кузбассразрезуголь

Спасибо! Доброе утро, коллеги!

В последнее время обсуждение вопросов, связанных с развитием портовой инфраструктуры достаточно ярко представлена на всех уровнях.

Только за последние три недели прошло несколько совещаний и у заместителя председателя правительства Игоря Дворковича и у Шувалова. Все они затрагивали вопросы регулирования деятельности портов, потому что возникают проблемы, связанные с тем как должны работать элементы морской инфраструктуры. Основываться они должны на долгосрочных договорах, либо на годичных. Какие принципы взаимоотношений с грузовладельцами.

В этой связи хотелось бы отметить, что то, что сегодня предлагает нам ФАС не способствует долгосрочному развитию и увеличению инвестиций в порты, потому что основой для такого развития является долгосрочный договор и наличие грузовой базы.

Мы когда с вами сегодня начинаем любой разговор, мы ведем такой разговор с Минтрансом в лице господина Алескова. Что стоит на первом месте – наличие грузовой базы. Если грузовой базы не существует, то нет смысла и привлекать государственные деньги, нет смысла и частному инвестору смотреть на развитие того или иного проекта портовой инфраструктуры потому что она не имеет гарантированного объема. Соответственно и для банковского сектора такие проекты становятся непривлекательными.

Поэтому развитие портов как перевалочных мощностей являются неотъемлемой частью на сегодняшний день присутствия нас на внешних рынках. Это является нашей экспансией, особенно на Востоке, и поэтому за последние годы в рамках портовых мощностей добавилось почти 80 млн. тонн, которые обеспечены этой грузовой базой.

Мы надеемся, что регламент который мы обсуждаем сегодня с правительством, позволит нам закрепить законодательно, чтобы деятельность регламентировалась не годичными контрактами, а долгосрочными пяти-семи-летними договорами. В этом случае мы видим необходимость увеличения инвестиций на южном направлении, в Тамани. Наверняка будет утверждено строительство нескольких терминалов на севере – в Мурманском районе.

Мы ведем сегодня переговоры с ГТЛК не только о покупке подвижного состава, но и о возможном совместном участии в строительстве новых терминальных мощностей на западном побережье Кольского залива. Возможно, мы достигнем договоренностей о совместном участии в этом проекте. Но и наличие сегодня совместной деятельности по приобретению и развитию другой инфраструктуры - железнодорожной, подтверждает, что такая возможность существует.

Я призываю всех рассмотреть и использование частных инвестиций, и государственных в рамках ГЧП как эффективный инструмент развития именно инфраструктурных проектов.

Спасибо!

— Максим Соколов, министр транспорта Российской Федерации

Спасибо, уважаемы Андрей Рэмович! Я тоже призываю всех следовать Вашему примеру. Мы очень цени партнерство с Вами, с Вашей командой по всем направлениям – север, восток и юг, и по всем отраслям нашего транспортного комплекса.

Сейчас хочу передать слово первому вице-президенту Российских железных дорог Мишарину Александру Сергеевичу, который курирует проект, качественно преобразующий не только облик нашей транспортной системы, но и большую часть европейской части нашей страны. Проект высокоскоростного движения Москва-Казань. Это не единственный проект, который мы видим в рамках перспективы следующего десятилетия. Напомню, что в стратегии развития транспортной системы ВСМ идут сразу по трем направлениям. Настало время задуматься еще об одном ответвлении – ответвлении в сторону полуострова Крым, Симферополя и Севастополя. А так помимо направления «Москва-Казань» у нас Санкт-Петербург и Сочи.

Александр Сергеевич, как вы видите будущее ФЦП и что сегодня происходит с проектом «Москва-Казань».

— Мишарин Александр, вице-президент Российских железных дорог

Спасибо, Максим Юрьевич! Уважаемые коллеги, очень важная тема.

Задана будущая программа будущий вид транспорта. Первое, что мы должны обсуждать, это транспортную систему несырьевой экономики. Это очень важный посыл, который закладывает долгосрочную программу развития страны. И некоторые критерии здесь должны быть откорректированы.

У сырьевой экономики один из важнейших параметров – это скорость. Наши примеры говорят о том, что мы сегодня перевозим каждого десятого пассажира уже на дневных скоростных поездах. И мы по пассажиропотоку ошиблись везде. Мы ошиблись с Сапсаном, в меньшую сторону, в этом году мы перевезем более 5 млн., загрузив все имеющиеся поезда, и имея среднюю загрузку 90%.

Мы ошиблись на скоростных направления на Нижний Новгород, на Смоленск, мы ошиблись по загрузке по Центральной Кольцевой дороге, которая должна была выйти на 300 тыс. через два года, а сегодня это количество мы уже перевозим.

То есть мы говорим о том, что востребованность скорости в нашей стране настолько велика, что мы это себе еще представить не можем. Причем массового доступного транспорта, это очень важно.

Если говорить о дальнейшем развитии, что нам нужно. Мы действительно имеем программу развития скоростного и высокоскоростного движения, которая сегодня отцифрована. Она состоит из 4 300 км ВСМ и 7 000 реконструкции действующих сетей по скорости до 200 км/ч.

В ореол этой программы попадает более 100 млн. населения, живущих в нашей стране, это больше, чем три четверти. Эффекты исчисляются триллионами.

В этом году, как один из пилотных проектов, кроме скоростного движения, мы достаточно много сделали в ВСМ «Москва-Казань». С чем мы столкнулись? Это год прошел далеко не зря. Мы заканчиваем проектную документацию. На первый участок до Нижнего Новгорода получаем ведомственную экспертизу. На прошлой неделе сдаем в государственную экспертизу проект. Провели большую работу по сертификации основных технических решений. Потому что железная дорога, которая позволяет двигаться со скоростью в 3-4 раза быстрее, требует других конструкторских решений.

С чем мы столкнулись? Два вопроса.

Первый. Вот сейчас технические проблемы. Вышло постановление 1146 от 12 ноября по установлению предельной цены. Предельная цена либо по аналогам, либо по нормативам. Для новых видов транспорта этого нет.

И второе. Если мы хотим создать новые виды транспорта, которые дадут колоссальный бюджетный мультипликативный эффект, мы должны признать механизмы доходов будущих периодов, которые мы будем закладывать в проекты ГЧП. Это одна из причин, почему у нас проекты ГЧП не идут. Считаю, что у нас все сегодня есть, чтобы в следующем году первый высокоскоростной реальный проект начать строить.

— Максим Соколов, министр транспорта Российской Федерации

Спасибо, Александр Сергеевич!

Что касается тех предложений, которые вы дали, по итогам нашего делового завтрака я попрошу свою команду взять их на серьезную проработку. По второму, оценке мультипликативного эффекта, мы с Вами уже давно обсуждали такие подходы и находимся «на одной волне». Важно, чтобы и Минэкономразвития с новым руководителем, и Минфин, нас поддержали, и именно этот подход был заложен в оценку проектов, включаемых в федеральную целевую программу.

Я лично себе не представляю транспортной системы будущего десятилетия без реализации таких проектов как ВСМ.

Но какими бы не были проекты, их невозможно реализовать без банковского финансирования. И давним проверенным и надежным партнером транспортной системы и в разрезе региональном и федеральном, является банк ВТБ.

Сегодня он представлен здесь высокими руководителями. И я хочу передать слово Панкратову Олегу для того, чтобы он рассказал о своем видении подходов будущего десятилетия и тех приоритетах, которые Вы выстраиваете для себя в рамках развития транспортной инфраструктуры.

— Олег Панкратов, руководитель департамента финансирования инфраструктуры ВТБ Капитал

Спасибо, Максим Юрьевич! Доброе утро всем!

Совершенно правильно сказано, группа ВТБ является лидером на рынке как финансирования, та и инвестирования в инфраструктурные проекты, прежде всего государственно-частного партнерства. Нами реализованы и реализуются такие крупные проекты как аэропорт «Пулково» в Санкт-Петербурге.

На этой неделе мы запускаем центральный участок Западного скоростного диаметра. Весь Западный скоростной диаметр является крупнейшим в мире проектом государственно-частного партнерства в области платных дорог. Мы строим седьмой и восьмой участок дороги Москва-Санкт-Петербург М11. Участвуем в ряде региональных проектов.

Недавно были названы победителем по строительству моста через реку Часовую в Перми. Так что активным образом участвуем на этом рынке. Есть очень интересные тенденции последних двух-трех лет. Действительно рынок меняется, какие-то вещи, которые работали раньше теперь, может быть, не работают, но работают другие вещи.

Мы говорим о запуске Западного скоростного диаметра. Это большое достижение и знаковое событие для всей транспортной отрасли. Но есть кое-какие события, которые менее известны, но для финансирования крупных проектов очень значимые. Например, в октябре мы закрыли сделку с Катарским фондом прямых инвестиций о покупке доли в Аэропорту «Пулково». Появился новый значимый инвестор. Это первая сделка в Российской Федерации, когда проект государственно-частного партнерства выпущен на вторичный рынок. То есть это первый пример такого рода. Да действительно вошли инвесторы группа ВТБ совместно с компанией Фрапорт, реконструировали существующий терминал, построили новый терминал, вложили 1,1 млрд. евро, шесть лет. И теперь, продав долю, получили возможность вернуть свои инвестиции. В общем, очень важная веха.

Второе, о чем я хотел сказать, тоже связано с аэропортом. Мы сейчас работаем над рефинансированием. Что это такое. Было изначально поднято финансирование под строительство аэропорта. На тот момент пассажиропоток был в два раза меньше, чем он есть сейчас. Мы сейчас были на рынке, общались с различными банками, в том числе и иностранными, и, что интересно, что предложение рынка превысило спрос где-то в три раза. То есть мы видим сегодня, что рынок мог бы финансировать проекты порядка 1,5 млрд. евро, причем с привлечением западных банков. Очень обнадеживающая картина в этом плане.

По региональным проектам, которые очень важны, мы присутствуем на рынке. Очень важная тенденция - это участие пенсионных фондов. Вы знаете, что мы выпускали проектные облигации по проекту М11, они успешно были выпущены в рынок. Разошлись между шестью пенсионными фондами. Новые проекты, в том числе с участием денег от системы «Платон», тоже будут востребованы, и спрос на них будет.

Деньги на рынке есть, в том числе у группы ВТБ, и, наверное, их даже больше, чем предложение проектов на рынке, которое есть сейчас. Поэтому большая просьба к Максиму Юрьевичу, к государственным организациям, здесь присутствующим, пожалуйста, давайте нам больше хороших проектов.

— Максим Соколов, министр транспорта Российской Федерации

Спасибо, уважаемый Олег Владимирович, мы обязательно к вам зайдем. Причем большой командой вместе с нашими губернаторами, инвесторами и не только. Какими бы не были проекты, маленькими, большими, в каких бы отраслях и где бы не реализовывались, нам не обойтись без наших партнеров-консультантов.

Давним деловым партнеров и участником наших круглых столов, деловых завтраков является Еганян Альберт Суренович, председатель совета директоров группы InfraONE.

Альберт Суренович, хочу признаться, что всегда моей настольной книгой являются ваши отчеты о перспективах инвестиций в инфраструктурные проекты. Это очень важно постоянно держать руку на пульсе и быть на одной волне. Вы действительно являетесь связующим звеном шерпом между различными участниками инвестиционного процесса. Я знаю, что и многие субъекты, губернаторы тоже ценят ваш профессиональный подход. Вам слово. Как Вы оцениваете перспективы нашего дальнейшего взаимодействия в рамках предстоящего десятилетия. Будет ли у вас работа в ближайшем будущем.

— Альберт Еганян, председатель совета директоров InfraOne

Спасибо большое, Максим Юрьевич! Если после этого я начну заикаться, то приношу извинения заранее.

Вы начали с ФЦП 21-30, поэтому я хотел бы опереться на ваше первое высказывание в самом начале нашего делового завтрака. Есть поговорка, «жизнь – это то, что происходит с нами, пока мы строим планы на завтра», но не строить эти планы нельзя. Нам кажется, что на фоне того, что происходило и происходит у нас в стране, ФЦП 21-30 все равно будет ФЦП внебюджетных инвестиций. Дальше возникает вопрос, есть ли у нас в стране эти внебюджетные инвестиции. Олег [Панкратов] только что выступал и сказал, что только один ВТБ имеет аппетит к большему количеству проектов, нежели чем те, которые существуют на рынке. Давайте мы к аппетитам ВТБ добавим аппетиты других госбанков, которые активно интересуются инфраструктурными проектами.

У нас вчера был круглый стол только по автомобильным дорогам, и там было сказано, что крупные госбанки ходят по рынку, по субъектам, по федералам практически их «трясут, подвешивают вверх ногами» и требуют большего количества проектов, поскольку на рынке реальный профицит финансирования. И это только госбанки. Остальные банки из ТОР-20 тоже начинают испытывать интерес к инфраструктуре, интересуются проектами. Появляется конкуренция.

У нас есть крупные негосударственные пенсионные фонды, которые уже инвестируют в инфраструктуру. НПФ так называемой второй категории, которые только начинают инвестировать в инфраструктуру. На рынке переизбыток ликвидности. И чтобы жизнь малиной не казалась, Центральный банк РФ в марте текущего года выпускает на рынок еще и резервы страховых компаний, когда говорит, что и вам тоже можно вкладываться в облигации концессионных компаний. Совокупный расчет Центрального банка говорит о том, что только по текущему году не израсходованные потенциальные резервы для концессионного и ГЧП рынка, а это в первую очередь инфраструктура, составляют не менее чем 500 млрд. рублей.

Вот такова действительность, которая существует на настоящий момент. И это не только наши оценки, это в первую очередь оценки наших регуляторов. Дальше о количестве проектов, о которых шла речь. На региональном уровне на рынок ежегодно поставляются десятки концессионных проектов при потребностях в сотнях. На федеральном уровне (я сейчас не только про транспорт, но в том числе и про транспорт) поставляются на рынок десятки проектов, а необходимы сотни.

В итоге получается парадоксальная ситуация, деньги есть, ликвидности переизбыток, потребностей в инфраструктуре у граждан страны много, проектов на рынок выходит мало, и все постоянно обсуждают потребность во внебюджетных инвестициях.

Вы спросили, что делать. ФЦП 21-30 в первую очередь вынуждено будет рассматривать те проекты, которые имеют большую долю внебюджетных инвестиций, поскольку времена, когда правительство сбрасывало деньги с вертолетов на инфраструктурные потребности в регионах, закончились примерно в 2012-м году. А по большому счету, нет каких-то особых ограничений для того, чтобы делать значительное количество проектов на внебюджетных началах. В сфере концессии. Особенно региональных. Особенно в сфере транспорта. Их нужно просто делать.

Спасибо!

— Максим Соколов, министр транспорта Российской Федерации

То есть будем взаимодействовать. Спасибо!

Я уже говорил в своем вступительном слове о приоритетах в следующий период нашего времени по развитию транспортной инфраструктуры московского и санкт-петербургского транспортного узлов. Это две наши агломерации мирового уровня. Мы также уделяем внимание и городам-миллионникам, и другим агломерациям. Их 34 в нашей стране. Именно они стали приоритетами в рамках проекта «Безопасные и качественные дороги», им будет уделено самое серьезное внимание в ближайшие семь лет.

Мы очень хорошо знаем и говорили о тех проектах, которые были реализованы за счет сложения всех возможностей и бюджетных, и внебюджетных, причем разного уровня.

Хотелось бы обратить внимание на Северо-Запад. Понятно, что проект Западного скоростного диаметра - это жемчужина в короне инвестпроектов нашей страны. А что еще делается? Хочу предоставить слово руководителю Санкт-Петербургской транспортной дирекции Полякову Кириллу Валентиновичу.

Кирилл Валентинович, пожалуйста, вам слово.

— Поляков Кирилл, руководитель Санкт-Петербургской транспортной дирекции

Спасибо, Максим Юрьевич, доброе утро всем и приятного аппетита.

Действительно, Санкт-Петербургский транспортный узел – один из двух уникальных транспортных узлов, так как объединяет два субъекта. То, что делается на сегодняшний день: в нашем узле мы разработали совместно с двумя субъектами федерации и Министерством транспорта стратегию развития транспортной системы Санкт-Петербурга и Ленинградской области, которая увязана со стратегией развития транспортного комплекса Российской Федерации до 2030 года.

Совместно разработали совместную объединенную транспортную схему, которая является одним из документов территориального планирования. Впервые в РФ это сделано. Она увязывает все проекты, в том числе проекты, по которым субъекты должны при принятии решения основываться.

Принятие решений о размещении тех или иных объектов жилых, промышленных или еще каких-то. То, что сегодня в межрегиональном взаимодействии делается, про три проекта расскажу.

Первый касается вовлечения ведомственных железных дорог в хозяйственный оборот. Это военные железные дороги, которые на сегодняшний день окутывают Ленинградскую область, как одну из наиболее когда-то милитаризированных областей РФ. Мы один из городов-спутников Ленинградской области город Сертолово связываем по существующей сети военной железной дороги с центром Петербурга. Города активно развивается. На сегодня там проживают порядка 50 тыс., а планируется до 100 тыс. увеличение численности. Сейчас они добираются от 70 минут до двух часов до центра Петербург. За счет использования железной дороги и запуска нового рейсового автобуса РА 2, который полностью разработан в России и использует дизельную тягу, будут добираться за 30 минут.

Также второй проект. В развитии Западного скоростного диаметра полностью подготовлено обоснование и планировочные решения по строительству новой магистрали с мостом через реку Неву, которая свяжет Западный скоростной диаметр, кольцевую автодорогу, восточное полукольцо, и Мурманское шоссе, позволит вывести большое количество транспортных потоков из центра Петербурга и будет еще одним знаковым проектом ГЧП в РФ.

Так что, мы не стоим на месте, много проектов есть для того, чтобы банки могли на условиях ГЧП вкладывать средства в развитие транспортной инфраструктуры.

Спасибо

— Максим Соколов, министр транспорта Российской Федерации

Спасибо Кирилл Валентинович и добавлю буквально два слова для банков инверторов и консультантов, и иных участников. Есть не только такие масштабные проекты. А такие как обход Красного села, развитие транспортно-пересадочного села Девяткино.

Завершая нашу регламентную часть нашего делового завтрака, хочу сказать – посмотрите какая широкая география реализации проектов с привлечением внебюджетных инвестиций. И действительно сегодня мы достигли параметра нашей федеральной целевой программы, когда внебюджетные инвестиции уже опережают бюджетные.

Мы планировали достичь этих параметров только в следующей десятилетии, а достигли уже сегодня в нашей федерально-целевой программе. И это заслуга нашей с вами совместной работы.

Но где бы и какие бы масштабные проекты не реализовывались, они реализовываются в регионах, в субъектах Российской Федерации. Поэтому очень важно было участие в нашем деловом завтраке именно глав субъектов, руководителей транспортных комплексов регионов. Потому что от вашей нацеленности и командной работы зависит очень и очень многое в достижении этой целей. И я благодарен руководителям за то, что они уделяют персональное внимание развитие транспортной структуры.

Вы сами понимаете, что в этом залог успешного развития нашей страны. И мне уже многие губернаторы, руководителя субъектов просигналили, что они тоже хотят рассказать о своих инвестиционных возможностях, о том как они видят программу ФЦП развития транспортной системы в ближайшим будущем.

Поэтому, что называется, открытый микрофон, и у нас еще есть несколько минут, готов предоставить слово желающим. Ильдар Нуруллович Габдрахманов, вице-губернатор Московской области, пожалуйста, Московская область, конечно рядом тут как тут.

— Ильдар Габдрахманов, вице-губернатор Московской области

Спасибо. Во-первых, Максим Юрьевич, я хотел поблагодарить вас за плодотворное сотрудничество. Многое, что удается

сделать в Московской области в сфере транспорта, это благодаря федеральной поддержке. И те крупные проекты, которые находятся в высокой стадии реализации и поддержаны президентом, такие как ЦКАД, как строительство крупнейший путепроводов, автомобильных дорог. Это все стало возможным за счет плодотворной совместной работы.

Мы вместе с Минтрансом России находимся в стадии формирования проекта легкорельсового транспорта. Это для нас является ключевым проектом, в который мы привлекаем большое количество внебюджетных средств. Этот проект предусматривает создание кольца - фактически скоростных трамваем, наземного метро, соединяющего все крупные города Московской области. Входящее во все аэропорты. Мы уже разработали ППТ и его утвердили. Сейчас заказывает Московская область проектную документацию.

Мы надеемся к концу следующего года завершить работы по разработке проекта. И первый участок мы хотим построить между Подольском и аэропортом Домодедово. В Домодедово большое количество рабочих мест, а Подольск - это большой город, в котором проживает много военнослужащих.

И соединение этих двух центров позволит нам сократить в три раза время поездки из Подольска с Домодедово. Сегодня на это уходит почти два часа, а в случае реализации этого проекта – время составит 30 минут. Поэтому я призываю всех, кому интересен этот проект, взаимодействовать с нами и министерством транспорта. Спасибо больше Максим Юрьевич за поддержку.

Соколов: Спасибо вам, поддержу своего коллегу, Ильдара Нурулловича и всю команду правительства Московской области во главе с губернатором Андреем Юрьевичем Воробьевым в части их нацеленности на реализацию такого рода прорывных проектов.

Я, кстати, тоже абсолютно убежден, что за ЛРТ ближайшее будущее и не только в рамках развития общественного транспорта в таких алгомерациях, как Москва и Санкт-Петербург. Но и других городов-миллионников. Действительно легковой легкорельсовый транспорт, особенно тот, который был представлен на выставке Интерсити в рамках нашей транспортной неделе на ВДНХ (это, кстати, тоже продукция нашего «Трансмашколдинга», Тверского машиностроительного завода), это будущее нашего городского транспорта.

Такие проекты мы, безусловно, будем поддерживать, заявлять в качестве приоритетных, в том числе и в рамках федерально-целевой программы. Ну а финансовые институты, банки, институты развития, я прошу тоже внимательно присмотреться именно к этому виду транспорта.

Мы действительно реализовывали масштабные проекты, которые коренным образом преобразовывали нашу транспортную систему в ее географических параметрах.

Но следующее десятилетие, это будет десятилетие особого внимания к развитию общественного транспорта. Потому что это тот вид транспорта, с которым каждый из нас сталкивается ежедневно.

И от того, какое впечатление он получает от качества поездки, впрямую зависит не только настроение, зависит производительность. И здесь нужно задумываться о тех мультипликативных эффектов, которые еще не всегда оцениваются нашим министерством финансов.

Уважаемые коллеги, друзья, у нас основная повестка нашего делового завтрака подошла к концу.

Сегодня очень важный день в жизни нашей страны, уже скоро будет оглашено послание нашего президента к Федеральному собранию. Я хочу поблагодарить вас всех за участие в деловом завтраке, в нашем десятом юбилейном транспортном форуме. Пожелать всем совместных красивых, успешных проектов. Будущего нашей транспортной отрасли, будущего нашей стране. Спасибо вам за внимание.

Россия > Транспорт > mintrans.gov.ru, 1 декабря 2016 > № 1999808 Максим Соколов

Денис Мантуров: Идем с опережением графика.

Министр промышленности и торговли России Денис Мантуров в интервью «Коммерсанту» отметил, что отечественная фарминдустрия показывает один из самых высоких темпов роста среди всех отраслей промышленности.

Стабильно увеличивается и доля отечественных лекарственных препаратов в общем объеме фармрынка. На сегодня она составляет 29% в стоимостном выражении. При этом правительство не ставит и никогда не ставило своей целью вытеснить из страны иностранных фармпроизводителей.

— Одна из масштабнейших программ Минпромторга России последних лет — это, конечно, реализация государственной программы «Развитие фармацевтической и медицинской промышленности на 2013-2020 годы». Какие результаты достигнуты, какие выводы можно сделать за три года до окончания программы?

— Сегодня фарминдустрия показывает один из самых высоких темпов роста среди всех отраслей промышленности.

Объем производства в первом полугодии 2016 года составил 138 м лрд руб.— на 38% больше, чем в аналогичном периоде прошлого года. А весь объем фармрынка России, по данным аналитических агентств, за тот же период оценивается в 573,7 млрд руб. в розничных ценах. Особенно отмечу, что при этом растет доля отечественных лекарственных препаратов в общем объеме рынка: на сегодня она составляет 29% в стоимостном выражении.

В программе «7 высокозатратных нозологий» за первое полугодие 2016 года доля отечественных лекарственных препаратов в денежном выражении составила 46%. Для сравнения: в 2011 году она была не более 5%. Напомню, речь идет о редких и наиболее дорогостоящих в лечении заболеваниях. Закупки лекарств по этой программе требуют серьезного бюджетного финансирования.

Напомню также, что в одном из своих поручений президент России поставил задачу увеличить к 2018 году долю отечественных лекарств из перечня жизненно необходимых и важнейших до 90%. По итогам десяти месяцев 2016 года этот показатель составил уже 76,8%, притом что плановый показатель на конец 2016 года составляет 76%. То есть мы идем с опережением графика.

Помимо финансовой составляющей вопрос об увеличении производства российских препаратов напрямую касается национальной безопасности, обеспечения лекарственной независимости нашей страны в постоянно меняющихся условиях внешнего рынка.

Очевидно, что в России формируется сильная фармацевтическая промышленность, которая способна обеспечить население качественными и доступными лекарственными средствами. Во многом это результат реализации упомянутой вами госпрограммы, сочетания принятых регуляторных решений и финансовых механизмов государственной поддержки.

— Вы привели действительно впечатляющие цифры, однако комитет по охране здоровья Госдумы по итогам анализа достигнутых на сегодня итогов госпрограммы «Развитие фармацевтической и медицинской промышленности на 2013-2020 годы» поставил вопрос о ее эффективности.

— Начну с того, что в качестве одной из основных задач промышленной политики мы определили переход фармацевтической отрасли на инновационную модель развития, формирование технологического, инновационного и производственного потенциалов. И эти задачи успешно, на наш взгляд, решаются.

Минпромторг России в рамках реализации госпрограммы поддержал более 130 проектов по линии импортозамещения и около 400 проектов по разработке инновационных лекарственных средств. В результате на рынок выведено 43 воспроизведенных и 2 оригинальных препарата.

Отмечу, что благодаря политике импортозамещения в фармацевтической и медицинской промышленности активизировался процесс инвестирования в локализацию производства на территории нашей страны. Всего на 35 млрд руб. бюджетных средств, выделенных за пять лет, пришлось около 120 млрд руб. частных инвестиций в фармацевтическую отрасль и около 50 млрд руб.— в производство медицинских изделий. Другими словами, на 1 руб. вложений государства приходится почти 5 руб. частных инвестиций в отрасль. За счет чего строятся новые предприятия, создается комплексная инновационная инфраструктура, открываются новые рабочие места.

О высокой стабильности отечественного рынка лекарственных средств говорит тот факт, что только за последние четыре года на территории России начали действовать 20 новых фармацевтических производственных площадок. Например, в мае во Владимирской области компания «Генериум» запустила завод иммунобиологических препаратов, который будет производить лекарства для терапии онкологических и сердечно-сосудистых заболеваний. Инвестиции в строительство завода составили более 2 млрд руб. В сентябре в Казани начал действовать лабораторно-промышленный комплекс «Нанофарма девелопмент», специализирующийся на разработке и выпуске препаратов для лечения онкологических заболеваний, инфекционных осложнений ВИЧ/СПИДа, а также лекарственных средств, применяемых в трансплантологии. Совсем недавно, в ноябре, в Кировской области состоялось открытие нового корпуса предприятия «Нанолек», на котором планируется биотехнологическое производство полного цикла различных лекарственных форм, в том числе речь идет о противодиабетическом препарате.

Я уверен, что развитие отрасли будет только набирать обороты при грамотной государственной поддержке, которую мы со своей стороны готовы обеспечить. Напомню, что с конца прошлого года для новых проектов был введен механизм субсидирования на проведение клинических исследований, организацию производства фармацевтических субстанций, а также на разработку «следующих в классе» инновационных лекарственных средств, так называемых next-in-class. Иными словами, на разработку собственных инновационных лекарств с ориентацией на перспективные молекулы, которые сегодня разрабатываются в мире.

Кроме того, в рамках госпрограммы реализуется ряд инвестиционных проектов, предусматривающих создание центров по разработке лекарственных средств и медицинских изделий в семи российских университетах.

— Утверждена Государственная стратегия противодействия распространению ВИЧ-инфекции. Это решение повлияет на основные критерии «Фармы-2020»? Каким образом?

— Стратегия утверждена в конце октября текущего года. Как ведомство, ответственное за развитие фармпромышленности, Минпромторг России понимает важность обеспечения системы здравоохранения необходимыми средствами диагностики и терапии ВИЧ-инфекции — работа в этом направлении ведется уже несколько лет.

По итогам первого полугодия текущего года в этом сегменте доля отечественных препаратов достигла почти 24% в денежном выражении. Этот показатель вырос более чем в три раза по сравнению с 2014 годом. А в натуральном выражении цифра составляет 45%. Приведу примеры. На рынок были выведены продукты с международным непатентованным наименованием (МНН): абакавир — препарат ABC, выпускаемый ООО «Технология лекарств»,— и олитид производства ОАО «Фармасинтез». Список обращающихся в России препаратов с МНН эфавиренз пополнился продуктом ОАО «Фармасинтез» регаст. По итогам 2016 года доля российских препаратов может еще вырасти, в том числе по другим МНН, за счет зарегистрированных в нынешнем году отечественных лекарственных средств. Во многом это показывает эффективность реализации госпрограммы.

Российская промышленность уже сегодня может обеспечить здравоохранение лекарственными препаратами первой линии. Кроме того, значительный рост доли отечественных лекарственных препаратов прогнозируется после истечения срока действия патентов на ряд МНН и возможности производства по ним аналогов.

Однако отечественные компании занимаются разработкой не только дженериков, но и инновационных лекарственных препаратов. В рамках госпрограммы отечественными компаниями разрабатываются инновационные лекарственные препараты. В качестве примера таких разработок в рамках госпрограммы можно привести нарлапревир ЗАО «Р-Фарм» — препарат, предназначенный для терапии гепатита С, — и средство для лечения ВИЧ элпида разработки ООО «Вириом».

— Помимо решения вопросов нацбезопасности важнейшая задача программы лекарственного импортозамещения — снижение цены без снижения уровня качества. Однако известно, что во время госзакупок случается, что не допущенный до аукциона по правилу «третий лишний» иностранный производитель предлагает цену ниже, чем участвующие в торгах российские фармкомпании.

— На самом деле при формировании требований аукциона заказчик определяет начальную максимальную цену закупок лекарственных препаратов. Далее в ходе аукциона происходит снижение цены, таким образом, финальная цена аукциона формируется по его завершении. И, естественно, эта цена будет меньше начальной. Если же происходят какие-то нарушения, они должны рассматриваться Федеральной антимонопольной службой.

— Каково идеальное, на ваш взгляд, соотношение на рынке препаратов собственного производства, локализованного и импортного производства?

— В стратегии «Фарма-2020» определена ключевая задача — достижение отечественной промышленностью к 2020 году не менее 50-процентной доли рынка в денежном выражении. По ряду направлений мы превышаем этот показатель. Например, доля отечественных противотуберкулезных препаратов составляет почти 58%.

— Государство заявило о намерении оказывать особые меры поддержки производителям, чья продукция выпускается из отечественной субстанции. Но очевидно, что локализовать некоторые субстанции сложно технологически и часто экономически невыгодно. Есть ли представление, производство каких групп субстанций будет поддерживаться и почему?

— Напомню, что с 2015 года государство предоставляет субсидии предприятиям--производителям лекарственных средств по проектам на организацию производства фармацевтических субстанций. В настоящее время Фонд развития промышленности поддержал четыре таких проекта, в том числе производство фармсубстанций ООО «Герофарм» для выпуска пептидных и белковых препаратов, ОАО «Фармасинтез» для лекарств от туберкулеза и рака, ЗАО «Р-Фарм» для лечения онкологических заболеваний, производство полного цикла инсулина из собственной субстанции на ООО «Завод "Медсинтез"».

Кроме того, проекты по строительству заводов для производства химических фармсубстанций осуществляют компании ЗАО BIOCAD, ООО «Натива», АО «Генериум».

Государство не будет устанавливать границы в развитии производства определенных групп субстанций. Мы в равной степени готовы поддержать всех производителей, принявших экономически обоснованное решение о развитии производства субстанций.

— Есть опасение, что ряд импортных препаратов вынужденно исчезнет с российского рынка, поскольку иностранные производители не успеют пройти соответствующую проверку GMP к 2017 году. Как прокомментируете эти опасения? Какие меры будут применены к тем, кто не пройдет проверку?

— Данные опасения необоснованны. С 2017 года при перерегистрации импортных лекарственных препаратов в Российской Федерации действительно потребуется сертификат GMP. Но мы давно готовимся к этому процессу и принимаем меры, чтобы с нашей стороны не было никаких задержек.

Соответствие стандарту GMP является необходимым требованием любой страны-импортера с развитым фармацевтическим рынком. США, страны Европейского союза, Китай, Индия, Украина и многие другие ввели практику выездных проверок, даже те страны, которые входят в состав международных организаций, способствующих сближению требований по организации производства.

В Российской Федерации правила GMP приближены к европейским как наиболее универсальным. Поэтому европейским производителям лекарственных средств будет несложно пройти проверку, доказать соответствие этим требованиям. Если же компания не может доказать соответствие своих производственных площадок российским требованиям GMP, выпущенная на них продукция не должна попасть на наш рынок.

Наличие сертификата GMP в России не просто формальность, это гарантия безопасности граждан. О необходимости проведения проверки компании знают с конца 2015 года и соответственно планируют свою деятельность.

Нормативная правовая база в данной области постоянно совершенствуется. Минпромторг всегда идет навстречу производителям и сейчас готовит изменения, касающиеся более комфортных условий прохождения проверок при первичной регистрации лекарственных препаратов, подтверждения регистрации и процедур, связанных с внесением изменений в регистрационные досье.

— Какая доля производителей подтвердила соответствие GMP? Справляется ли созданный c целью проверки и контроля инспекторат?

— По состоянию на 1 ноября 2016 года в Минпромторг поступило 500 заявлений о выдаче заключений о соответствии иностранного производителя правилам GMP. Сегодня фактическое время проверки от момента подачи заявления до проведения инспекции составляет 80 рабочих дней при предусмотренном законодательством сроке 160 рабочих дней.

В институте ГИЛС и НП Минпромторга России целое подразделение занимается инспектированием иностранных производителей на соответствие требованиям правил надлежащей производственной практики. В его штате 30 инспекторов. Все они прошли обучение по программе переподготовки специалистов, в которой были задействованы международные инспекторы с серьезным опытом проверок фармацевтических предприятий. Инспекторы прослушали теоретический курс, а также получили практические навыки проведения инспектирования, что подтверждается удостоверением государственного образца о повышении квалификации. Дополнительно часть из них обучались в датском фармацевтическом колледже «Фармакон» по программе подготовки инспекторов, утвержденной Всемирной организацией здравоохранения.

Хочу отметить, что мы наращиваем темп проверок иностранных производителей и если в мае–июне инспекторы проводили 20 инспекций в месяц, то начиная с сентября этот показатель достиг 33 инспекций в месяц.

По итогам экспертизы представленной в Минпромторг России документации на выдачу заключения о соответствии производства правилам GMP в ГИЛС и НП на сегодняшний день передано 395 заявлений производителей. Институт проверил 121 производственную площадку, выдал 40 заключений о соответствии GMP. 22 производителям лекарственных средств отказано в выдаче документа.

— Сейчас рассматривается инициатива, согласно которой Росздравнадзор будет в особом режиме проверять качество лекарственных препаратов, производителям которых было отказано в выдаче сертификата GMP. Или лучше просто отказать производителям такой продукции в работе на рынке РФ?

— Подчеркну, что проверка качества лекарственных препаратов, обращающихся на российском рынке,— это гарантия безопасности населения. Граждане нашей страны должны быть уверены, что получают лекарственные препараты, которым можно доверять. Сейчас Минпромторг проводит консультации с Росздравнадзором об установлении особого режима контроля качества лекарственных препаратов, производители которых не подтвердили соответствие GMP. В то же время при фиксировании критических замечаний к производству, которые могут повлечь причинение вреда жизни и здоровью граждан, должен работать механизм, позволяющий принять решение об изъятии продукции с рынка вплоть до приостановления действия государственной регистрации.

— Минздрав определил, какие новые вакцины жизненно необходимы для российского Национального календаря профилактических прививок — это вакцины для профилактики 34 заболеваний, а также иммуноглобулины и сыворотки (еще против 21 заболевания). Это предложение Минздрав отправил на согласование в федеральные ведомства. В Минпромторге получили письмо? Какова реакция?

— В России продаются 72 МНН иммунобиологических препаратов. В этом списке по 60 МНН производятся российские продукты, которые выпускают 43 производителя.

Общая сумма продаж иммунобиологических препаратов в России по итогам 2015 года составила почти 18 млрд руб. в денежном выражении и 42 млн упаковок — в натуральном. По сравнению с 2014 годом она выросла почти на 12% в рублях и более чем в два раза в упаковках.

Проект списка иммунобиологических лекарственных препаратов, в том числе для обеспечения национального календаря профилактических прививок и календаря профилактических прививок по эпидемиологическим показаниям, уже внесен в правительство. Он станет ориентиром для ведомств и компаний, чья деятельность связана с организацией производства на всех стадиях технологического процесса, проведения клинических исследований, осуществления разработок.

Кроме того, Минпромторгом совместно с другими ведомствами реализуется план мероприятий «Развитие разработки и производства современных иммунобиологических лекарственных препаратов для медицинского применения», в рамках которого мы прорабатываем вопросы обеспечения достаточных производственных мощностей, разработки инвестиционных проектов по техническому перевооружению и модернизации, вопросы экспорта и подготовки кадров.

— Означает ли это, что Минпромторг стимулирует создание экспортно ориентированных препаратов?

— Да. В частности, в настоящее время Фонд развития промышленности готов поддерживать разработку нового продукта или технологии, включая сертификацию, клинические испытания и другие обязательные для вывода продукта на рынок контрольно-сертификационные процедуры. Таким образом, в рамках действующего механизма могут быть поддержаны и зарубежные клинические исследования, и испытания экспортно ориентированной продукции фармацевтической и медицинской промышленности.

По программе «Проекты развития» Фондом развития промышленности могут быть предоставлены займы от 50 млн до 300 млн руб. на срок до пяти лет со ставкой 5% процентов годовых при условии софинасирования не менее 50% от стоимости проекта.

Одна из последних инициатив Минпромторга России — субсидирование патентования российских разработок за рубежом. Таким образом, речь идет уже не просто об импортозамещении, но и о продвижении российской, в первую очередь высокотехнологичной, продукции на международные рынки.

Россия > Медицина > minpromtorg.gov.ru, 1 декабря 2016 > № 1998485 Денис Мантуров

Произойдет ли переворот в экономической политике?

Что экономисты услышали в Послании?

Николай Вардуль

1 декабря президент Владимир Путин выступил с очередным Посланием. Это было его тринадцатое Послание. Оно, по определению, охватывает все стороны нашей жизни. Если сосредоточиться на экономике, то поставленные в нем задачи весьма масштабны.

Президент традиционно оттолкнулся от макроэкономической и финансовой стабильности, которые были в Послании оценены положительно. Это ожидаемое начало раздела Послания, адресованного экономике.

На память в этой связи приходит выступление первого вице-премьера Игоря Шувалова, который 29 ноября заявил: «У нас есть единственный параметр, по которому если мы отработаем, то будем считать, что наша макроэкономическая ситуация практически идеальная — это контролируемая инфляция».

Президент, конечно, ни о каком достигнутом или вот-вот достигнутом макроэкономическом или каком-либо еще идеале не говорил. Хотя и подчеркнул, что в 2016 году, скорее всего, удастся снизить уровень инфляции вдвое. Владимир Путин рассматривает макроэкономические и финансовые достижения как базу для будущего экономического роста.

Но мы не в первый раз слышим похвалы в адрес финансистов и макроэкономистов во власти, а вот роста нет. Что по этому поводу было сказано в Послании?

База роста есть, а роста нет. Если он и появится, то, как свидетельствуют прогнозы, на которые ориентируется правительство, очень не быстрым. Так что же делать?

Налицо острый дефицит инвестиций в основные фонды. Некоторые предлагают преодолеть его переориентаций ЦБ, который должен открыть эмиссионный кран в интересах поддержки инвестиций. Другие предлагают улучшать инвестиционный климат. Но его улучшают все 25 лет новой России, а инвестиции падают.

Президент в своем Послании не упоминал эти активно противоборствующие позиции. Зато он предложил правительству взвесить доли в обеспечении экономического роста основных факторов, начиная с улучшения инвестиционного климата и заканчивая инвестициями в инфраструктурные проекты.

«Надо четко определить, какой вклад в экономический рост внесут улучшение делового климата, запуск крупных инвестиционных проектов, наращивание несырьевого экспорта, поддержка малого и среднего бизнеса, другие меры, какова будет роль регионов и отдельных отраслей производства. Поручаю Правительству с участием ведущих деловых объединений не позднее мая будущего года разработать предметный план действий, рассчитанный до 2025 года, реализация которого позволит уже на рубеже 2019–2020 годов выйти на темпы экономического роста выше мировых, а значит, наращивать позиции России в глобальной экономике», — вот центральная часть Послания, обращенного к экономике.

Задача поставлена весьма широко. Кто-то будет трактовать ее постановку как признание необходимости смены экономического курса, потому что этот курс пока не обещает быстрых темпов экономического роста. Но я прочитал этот пассаж иначе. Экономический курс не надо кардинально менять, не надо разменивать финансовую стабильность на эмиссионное финансирование инвестиций, что чревато потерей контроля над инфляцией, а это снижение эффективности рыночного регулирования экономики, так как инфляция искажает систему прямых и обратных связей, что может привести к искушению перейти к другим методам регулирования. К тому же риск роста инфляции — это и рост социальных рисков, которых и так хватает, о чем «Финансовая газета» подробно писала.

Экономический курс нужно дополнять. Как — на этот вопрос уже давал свой ответ Алексей Кудрин: на недавнем инвестиционном фоне в Сочи он предлагал одновременно двигаться по двум направлениям: институциональные реформы и госинвестиции в инфраструктурные проекты, которые должны разбудить инвестиционный процесс в стране. Если же экономический курс начать разворачивать и еще больше усиливать госначала в экономике, а это и есть новая роль ЦБ, усиление контроля за валютным рынком, за всем инвестиционным процессом, то, во-первых, все Послание построено совсем на других принципах — усиления и поддержки предпринимательской инициативы. Во-вторых, если увлечься, разворачивая курс, то появятся риски роста изоляции России. А президент говорит о прямо противоположном развитии.

Что немаловажно, среди критериев роста экономики и ее отдельных отраслей Владимир Путин не ограничивался очевидными статистическими показателями. Они, конечно, назывались, президент, в частности, с надеждой говорил о том, что начинает подниматься российская промышленность. Он рассказал, в частности, что в В 2015 году введено в строй более 85 миллионов квадратных метров жилья. «Это рекордный показатель за всю историю страны», — оценил успех строителей президент.

Но главное — и Владимир Путин это всякий раз подчеркивал — расширение экспорта. Мало того, что АПК демонстрирует рост в процентах по отношению к прошлому году. Очень важно, что растет экспорт из России продукции АПК. Путин привел по-настоящему впечатляющие цифры: по экспорту российский АПК превзошел ВПК: в 2015 году экспорт продукции сельского хозяйства составила $16,2 млрд, стреляющий экспорт — $14,5 млрд. Еще одна цифра. Прогресс демонстрирует российские IT. За пять лет российский IT показал удвоение и составил $7 млрд.

Несырьевой экспорт — очень важный показатель. Это не только долгожданное расширение места России в международном разделении труда. Это показатель качества и конкурентоспособности производимой продукции.

В этой связи предложение президента продлить льготы для российских айтишников при уплате страховых социальных выплат можно рассматривать как результативную форму поддержки экспорта в самой передовой отрасли. Владимир Путин указал, что при этом рост IT существенно увеличил налогооблагаемую базу: «В 2010 году их налоговые отчисления составляли 28 с небольшим миллиардов рублей, а через два года — уже 54 миллиарда рублей». В принципе этот опыт можно было бы распространить и на других экспортеров, хотя в Послании об этом Путин не говорил. Зато он говорил о приоритетном развитии российской цифровой экономики и необходимости всячески поддерживать в нашей стране развитие соответствующих технологий.

Если же вернуться к экспорту, то это укрепление экономических связей с внешним миром. Без такого укрепления нет будущего. Потому что быть на уровне современных вызовов технологического прогресса просто невозможно. Россия должна наверстывать, а не увеличивать свое технологическое отставание от развитых стран прежде всего в упомянутых цифровых и других сквозных технологиях.

И дело не только в самих технологиях. Хотя по «индексу счастья» (а рссчитывают и такой индекс) самые счастливые люди по результатам опросов живут отнюдь не в технически передовых странах, а в Бутане или Вануату, но Россия таким, буддистским или банановым, счастьем не удовлетворится. Мои сограждане достойны того, чтобы жить в передовой стране. Задача политиков — двигаться в этом, а не в противоположном направлении.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > fingazeta.ru, 1 декабря 2016 > № 1996031 Николай Вардуль

Открытое хранение, кинетические инсталляции и выставки со звуками и запахами: Алина Сапрыкина — о планах Музея Москвы

Генеральный директор Музея Москвы Алина Сапрыкина рассказала о 120-м дне рождения городского музея, которое он отмечает 1 декабря. А также о новой выставке, посвящённой МЦК, об использовании звуков и запахов в экспозициях и о том, что летом Музей Москвы покажет город будущего.

В этом году Музей Москвы отмечает 120-летний юбилей. Знаменательной дате посвящена выставка «Азбука музея», на которой можно познакомиться с историей столицы в буквальном смысле от а до я. На очереди экспозиция, посвящённая Московскому центральному кольцу, выставка-путеводитель для школьников и проект про московскую оттепель с Пушкинским музеем и Третьяковской галереей. Дальше — больше: реконструкция зданий музея — Провиантских складов, постоянная экспозиция и открытие запасников музея для посещений. Директор музея Алина Сапрыкина не сомневается, что в 120 лет городской музей переживает вторую молодость.

— Расскажите, как отмечаете юбилей?

— Наш музей отмечает юбилейный год интересными мероприятиями и уникальными выставками. Это лучший способ ощутить праздник и поделиться им с горожанами.

Открылась выставка «Азбука музея», где наши гости могут познакомиться с прошлым и настоящим Москвы, путешествуя среди экспонатов, представленных в алфавитном порядке. На этой выставке более 2000 предметов различных времён: от археологических находок, датированных IV веком до нашей эры, до советских автомобилей. Непосредственно в день рождения музея, 1 декабря, мы делаем подарок — приглашаем бесплатно посетить выставку всей семьёй или дружеской компанией. Главное условие — возраст гостей в сумме должен составлять 120 и более лет.

А 15 декабря мы откроем выставку, посвящённую московской оттепели — тому, как жил город с конца 1950-х до середины 1960-х годов. Это большой проект, который далее превратится в фестиваль и объединит три музея: Музей Москвы, ГМИИ имени А.С. Пушкина и Третьяковскую галерею. Мы расскажем о моде того времени, об атмосфере, архитектуре, кино, культурном прорыве. Выставка продлится до 15 марта.

Экспозиция, посвящённая Московскому центральному кольцу, откроется 20 декабря. Мы хотим рассказать, каким важным событием стало появление этой дороги в конце XIX века, насколько она была красива, удобна и технически совершенна для своего времени. И конечно, нам важно показать, как Московское центральное кольцо преобразилось сегодня.

— И что за экспонаты покажут на выставке о МЦК?

— Их будет множество: это чертежи, планы, а также карты, проездные билеты, фотографии станций и пассажиров. В нашей коллекции есть уникальный альбом с акварельными зарисовками станций старой кольцевой дороги. Будет и видео, и кино, и произведения современных художников на тему движения и железнодорожного сообщения в городе.

Прямо в зале выставки мы соорудим кинетическую инсталляцию. Это будет небольшой спектакль для всех посетителей. Особенно, думаю, понравится детям.

— В преддверии Нового года будет ли в Музее Москвы интересная программа для детей?

— Да, мы за неделю до новогодних праздников откроем проект «История Москвы для детей и взрослых». Это как бы визуальный учебник, путешествие в древнюю историю города. Одно из главных событий нашего юбилейного года.

«История Москвы для детей и взрослых» будет отсылать посетителей в наши филиалы — Музей археологии Москвы, Старый Английский Двор, музей истории «Лефортово», усадьбу Влахернское-Кузьминки, Дом на набережной, Музей русской гармоники, где более подробно представлены конкретные исторические периоды жизни столицы.

Кстати, на этой выставке будут показаны лучшие предметы археологической коллекции музея. Около четверти наших экспонатов (всего в коллекции Музея Москвы порядка одного миллиона экспонатов. — Примеч. mos.ru) — археологические находки. По закону города все предметы и ценности, которые находят при раскопках, передают в Музей Москвы. Эти объекты изучают, реставрируют, хранят, представляют в выставочных проектах, информацию о них публикуют.

— Что в этой выставке привлечёт детскую аудиторию? Далеко не все дети интересуются историей.

— В первую очередь мы представим обновлённые детские программы, в том числе интерактивные. Игры, мастер-классы, квесты с использованием исторических муляжей — копий предметов быта, домашней утвари, предметов торговли, ремесла, оружия. Планируем наполнить новую выставку звуком: в зале будет чуть слышен колокольный звон, звук из мастерской или кузницы, а также речь горожан того времени. Ещё хотим добавить ароматы в зале экспозиции.

Также есть идея сделать специальные образовательные зоны — боксы с экранами, где можно будет прослушать тематические лекции лучших историков московских школ.

— Поделитесь планами на 2017 год: чем будет жить городской музей?

— Конечно же, Музей Москвы готовит выставку к 870-летию Москвы. Из того что мы уже начали делать — проект «Три фестиваля». Как известно, осенью 2017-го в Сочи пройдёт фестиваль молодёжи и студентов. Мы вспомним два московских фестиваля: в 1957-м и 1986-м годах. Покажем фотографии, одежду, символику, афиши, открытки этих фестивалей, хронику. И ещё планируем провести конкурс среди современных художников столицы. Они предложат объекты паблик-арта для фестиваля в Сочи. Таким образом, проект будет на два города: летом выставка открывается у нас, а осенью поедет в Сочи вместе с работами победителей конкурса.

Лето будет посвящено теме Москвы будущего. Не только наши идеи сегодня — мы хотели бы рассказать, какой наши предки представляли столицу в будущем. К примеру, у нас в коллекции есть открытки, выпущенные более ста лет назад конфетной фабрикой «Эйнемъ» (сейчас «Красный Октябрь». — Примеч. mos.ru). На них изображена Москва будущего: летающие поезда, кареты на колёсах, подвесные сооружения — абсолютно потрясающие футуристические виды города. На фасаде здания музея будут транслироваться фильмы о будущем Москвы, во дворе — проходить разные события: от показов городской моды до концертов и поэтических чтений.

— Вы рассказали о том, что одна из выставок поедет в Сочи. А будут ли выезжать экспонаты Музея Москвы в зарубежные города? Обмениваетесь ли вы выставками с музеями мировых столиц?

— Конечно, мы дружим с музеями других столиц. И в этом плане нам очень повезло. Так, на нашей площадке год назад прошла X юбилейная конференция Союза городских музеев. Приехали делегации со всего мира, в том числе из музеев Лондона, Нью-Йорка, Шанхая, Парижа, Амстердама, Токио и многих других. В этом году было подписано соглашение с Музеем Амстердама об обмене выставками. Ещё с несколькими музеями мы ведём переговоры.

— На какие музеи других городов ориентируется Музей Москвы?

— Музей Лондона — это целостный содержательный проект, Музей Токио — интересная площадка, соединяющая историю и современность, Музей Парижа силён скорее традиционностью, а Музей Сингапура — современными технологиями. Ориентируемся на опыт наших зарубежных коллег, реализуем лучшие мировые практики. На конференции союза мы рассказывали о том, что хотим стать одним их лучших городских музеев в мире. Наш музей в какой-то степени является коллективным проектом всех горожан, коллекция во многом состоит из даров москвичей: от известных персон до самых простых людей. Мы — Музей Москвы, а Москва — особенная, исторически самобытная, культурно богатая, быстроразвивающаяся, местами противоречивая. И наша задача — это многообразие отражать.

— Если продолжать тему исторической самобытности Москвы, этим летом коллекция Музея Москвы пополнилась 1000 новых предметов, найденных во время программы благоустройства «Моя улица». Несколько месяцев вы показывали находки на выставке «Тверская и не только». А что сейчас с этими предметами? Будут ли новые археологические проекты в музее?

— В музее показали 100 самых интересных находок «Моей улицы». Действительно за время программы найдено много артефактов, но пока далеко не все из них стали экспонатами — не всё так быстро. Между моментом, когда предмет нашли, и моментом, когда он попадает на хранение, иногда проходит год.

Сначала с находкой работают археологи, затем — реставраторы, потом её каталогизируют, дают учётный номер. И только после этого вещь передаётся в коллекцию — она официально становятся частью музейного фонда Российской Федерации.

То есть прежде чем написать, к примеру, «шахматы, кость, XIV век», специалисты проводят большую научную работу, изучают множество аналогов.

Выставка «Тверская и не только» показала, что людям очень интересно то, что находят прямо здесь и сейчас. Был просто бум посетителей. Мы, наверное, сделаем ещё один археологический проект в следующем году.

Сейчас мы участвуем в разработке проекта, связанного с находкой и дальнейшей консервацией устоев (основания сооружения в архитектуре. — Примеч. mos.ru) Китайгородской стены в парке «Зарядье», фрагмент которой обнаружили при его строительстве. Его собираются поместить под стекло, и он станет центральным экспонатом небольшого музея «Зарядья», который откроется в подземном переходе из парка к набережной. Там мы хотели бы показать историю Зарядья в предметах — это древнейший район, который много раз менял свою функцию: он был торговым, ремесленным, купеческим, был местом жизни очень богатых людей, а одно время — единственным в Москве местом, где было разрешено селиться евреям. Во времена Гиляровского, в начале XX века, это была вторая Хитровка — бандитский район с трущобами. Потом, как известно, там была построена гостиница «Россия», которая вошла в Книгу рекордов Гиннесса.

Сейчас, во время строительства парка, были обнаружены берестяные грамоты, фрагменты мощения старинных улиц, деревянные мостовые, предметы быта, посуда, украшения, монеты. Интересно было бы эти вещи показать горожанам.

— У вас достаточно много планов по временным выставкам. А каковы перспективы создания постоянной экспозиции?

— Постоянную экспозицию невозможно открыть, пока у нас полностью не пройдёт реставрация комплекса Провиантских складов. Постоянная экспозиция — это очень дорогой проект, его делают надолго. Она должна быть современной и интерактивной; от постоянной экспозиции зависит успех музея. Мы прорабатываем концепцию уже несколько лет, за это время музейные технологии сильно шагнули вперёд. Подлинники из коллекции — это основа. Но они должны быть поддержаны технологиями. Три года назад мы думали использовать проекции, звуки, 5D-экраны, голограммы, и это казалось чем-то абсолютно необычным. Сейчас мы понимаем, что появляются новые технологии, и с интересом ждём, что появится к тому моменту, когда мы сможем сделать эту выставку.

— Провиантские склады — ваш музейный комплекс — сейчас на стадии восстановления. Как идут работы?

— Проект реставрации готов: он разработан для всего комплекса, состоящего из трёх корпусов и кордегардии. В одном из зданий мы уже убрали промежуточные этажи, которые были новоделом советского периода и позволяли использовать помещение под гараж. В другом здании починили крышу. Сейчас приступаем к реставрации ограды.

Важно вернуть общий исторический облик Провиантских складов — памятника архитектуры (построены в 1835 году по проекту архитектора Василия Стасова. — Примеч. mos.ru). Этот комплекс — один из лучших в Москве. Его надо реставрировать, бережно встраивая и разворачивая в нём современный городской музей. И мы к этому готовы.

Когда работы начнутся, три корпуса можно будет реставрировать поочерёдно, не вывозя никуда музей и коллекцию.

После реконструкции мы планируем, что в одном корпусе будет постоянная экспозиция, в другом — временные выставки, лекторий, конференц-зал, детские мастерские, кинотеатр, медиатека, а в третьем хотим сделать открытое хранение. Конечно же, в современном музее, особенно если его активно посещают туристы, должна быть вся инфраструктура: кафе, сувенирный магазин и многое другое.

— А в чём суть открытого хранения? Это запасники музея, в которые будут приходить все желающие?

— Так вышло, что наша коллекция мало известна городу. С ней соприкасались в основном люди из профессионального музейного сообщества. По сути, мы имеем уникальную коллекцию. Но её никто не видит. Можно хранить это как на тайном складе, а можно — и это гораздо интереснее и современнее — открыть для посетителей и сделать из этого ещё одну большую экспозицию. То же хранилище, но упорядоченное и обустроенное так, чтобы в него можно было приходить посетителям, ходить самостоятельно или с экскурсоводом.

— Три с половиной года вы руководите Музеем Москвы. Назовите достижения, которые считаете самыми важными за это время?

— Говорят, музей стал понятным, открытым, доброжелательным, актуальным, и в музее началась жизнь, а раньше он был закрытым и будто спал. Не знаю, со стороны виднее. Бесспорно то, что в Музей Москвы стали ходить новые люди, он стал одним из самых посещаемых городских музеев.

Также был разработан и защищён проект реставрации Провиантских складов. Разработана концепция развития музея и превращения его в современный многофункциональный городской музей. И даже больше — в выставочный, презентационный и образовательный центр, где горожане, дети в первую очередь, знакомились бы и с историей Москвы, с её главными проектами, и событиями настоящего дня, а туристы могли бы узнать всё о Москве за час, получить экспресс-курс по мегаполису с большой историей. И где проходили бы важные для города мероприятия: биеннале, конференции, форумы.

Среди наших достижений и повышение качества выставок, и открытие лектория, детского центра, и запуск новых экскурсионных маршрутов.

У музея появился новый сайт и новый фирменный стиль. Мы стали издавать книги, открыли музейный магазин и два кафе. Не стоит забывать, что Музей Москвы — это объединение, у нас шесть филиалов и их жизнь тоже не стояла на месте. В трёх из них сделан ремонт и открыты новые постоянные экспозиции. Мы организуем выездные выставки музея в городском пространстве: в парках, метро, на улицах, даже в подземных переходах. Да, и собственный внутренний двор Музея Москвы был превращён в новое общественное летнее пространство с активной и интересной культурной программой.

Хотя большая часть нашей работы как раз не видна со стороны, но она-то и является самой важной. Это перенастройка всего организма музея: разбор фондов, которые были в чудовищном состоянии, усиление команды за счёт обучения сотрудников и привлечения молодых и амбициозных специалистов. Получилось обновление за счёт соединения старого и нового. Таким я и хочу видеть Музей Москвы — хранящим историю и традиции, но при этом отражающим самые новые явления, формирующим завтрашнюю жизнь столицы.

Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > mos.ru, 1 декабря 2016 > № 1994050 Алина Сапрыкина

Памятник Первопоселенцу установлен в 1980 году в исторической части Пензы, где в 1663 году возведена одноимённая крепость.

Вместе с чугунной мортирой, остатками оборонительного вала крепости, восстановленным частоколом и символической звонницей на месте угловой крепостной башни скульптура Первопоселенца входит в мемориальный комплекс.

Первопоселенец в одной руке держит копьё, а другой опирается на плуг. Это символ двух начал в судьбе первых жителей Пензы: крестьянский труд и оборона рубежей от набегов кочевников.

Скульптурная композиция установлена над долиной Суры. Отсюда открывается вид на восточную и юго-восточную часть города – Засурье.

Узнать больше о Пензенской области можно на туристическом портале региона Welcome2penza.ru

Россия. ПФО > Миграция, виза, туризм. СМИ, ИТ > tourism.gov.ru, 1 декабря 2016 > № 1991346

Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе совместной пресс-конференции с Министром иностранных дел Турции М.Чавушоглу по итогам пятого заседания российско-турецкой Совместной группы стратегического планирования, Турция, 1 декабря 2016 года

Уважаемые дамы и господа,

Хотел бы начать с того, чем завершил мой коллега Министр иностранных дел Турции М.Чавушоглу, выразить признательность губернатору провинции, мэру города за гостеприимство. Конечно, благодарность Министру иностранных дел Турции М.Чавушоглу за приглашение провести в Аланье пятое заседание российско-турецкой Совместной группы стратегического планирования, которая была создана лидерами двух стран и действует в рамках Совета сотрудничества высшего уровня.

Как сказал Министр иностранных дел Турции М.Чавушоглу, оказавшись в Аланье, сразу ощущаешь гостеприимство здешних жителей, властей и понимаешь, почему многие россияне остались здесь для постоянного проживания. Когда я вчера прилетел, то в аэропорту видел несколько наших соотечественников, которые были очень рады, что именно Аланью выбрали в качестве места проведения нашего сегодняшнего мероприятия.

Мы, по-моему, очень полезно поговорили по самому широкому спектру вопросов. Особое внимание уделили острым международным проблемам, в частности ситуации в Сирии. Мы были едины в понимании того, что необходимо как можно скорее пресечь террористические угрозы в этой стране, прекратить кровопролитие, перевести процесс урегулирования в политическое русло и обеспечить решение гуманитарных проблем, доставку помощи. Все это должно осуществляться в соответствии с теми решениями, которые были приняты ранее в рамках Международной группы поддержки Сирии (МГПС), членами которой являются Российская Федерация и Турция, и на основе резолюции 2254 СБ ООН, сформулировавшей комплексный подход ко всем аспектам сирийского кризиса в интересах его устойчивого и надежного урегулирования.

Мы также обменялись мнениями относительно положения дел в других частях региона Ближнего Востока и Севера Африки, включая Ливию, Ирак, Йемен. Во всех этих случаях наша общая позиция заключается в том, что необходимо обеспечивать инклюзивный характер политического процесса, диалог с участием всех политических этноконфессиональных сил каждой из этих стран, которые переживают очень тяжелые времена. Рассчитываем, что именно таких позиций будут придерживаться и другие международные игроки, которые имеют то или иное влияние на положение дел в перечисленных и других странах.

Обсудили, конечно же, проблематику кипрского урегулирования, включая содействие межобщинному диалогу, а также роль международного сообщества на переговорах и после того, как будет достигнуто, мы надеемся, скоро, соглашение сторон.

Обменялись оценками положения дел в Закавказье, в черноморском регионе, где мы имеем очень хорошие перспективы возобновления тесного сотрудничества. Поговорили о кризисе на Украине, а также о сотрудничестве в рамках ООН, ОБСЕ, других международных организаций.

Мы подтвердили нашу поддержку деятельности специальной мониторинговой миссии ОБСЕ на Украине. Отметили очень квалифицированное руководство этой миссии Э.Апаканом, который достойно представляет Турцию в рамках этого международного процесса.

Конечно же, подробно говорили о наших двусторонних отношениях. С удовлетворением констатировали обоюдную заинтересованность в их поступательной нормализации в соответствии с договоренностями Президента Российской Федерации В.В.Путина и Президента Турецкой Республики Р.Т.Эрдогана. Рассмотрели ход подготовки предстоящих контактов в рамках очередного заседания Совета сотрудничества высшего уровня под сопредседательством президентов В.В.Путина и Р.Т.Эрдогана.

Мы, как сказал мой коллега Министр иностранных дел Турции М. М.Чавушоглу, подчеркнули важность продолжения наших усилий для преодоления негативных тенденций в торгово-экономической области, где товарооборот у нас пока снижается. Как договорились президенты, мы делаем упор на сферу энергетики. Затронули вопросы дальнейшего снятия ограничений на наши экономические связи. Исходим из того, что взаимодействие по всем этим вопросам будет расширяться в рамках Смешанной Межправительственной комиссии по торгово-экономическому сотрудничеству.

Со своей стороны отметили прогресс, достигнутый в реализации проекта «Турецкий поток», который, безусловно, отвечает интересам России, Турции и европейских стран. Положительно оценили подготовительные работы по строительству в Турецкой Республике атомной электростанции на площадке «Аккую» силами российских специалистов. Наши друзья подтвердили, что этому проекту будет предоставлен официальный статус стратегической инвестиции. Намерены активнее использовать имеющийся потенциал сотрудничества в военно-технической сфере и в области оборонной промышленности.

Мы за то, чтобы возобновилась деятельность Форума общественности двух стран, начиная, может быть, со встречи его сопредседателей.

Отметили возобновление туристического потока, который набирает темпы. Естественно, мы обратили внимание на то, что необходимо соблюдать рекомендации в сфере безопасности, которые были сформулированы нами на этапе подготовки к возобновлению туристических связей.

Мы руководствуемся безопасностью наших граждан как в том, что касается расширения туризма, так и в том, что касается возвращения к упрощенному визовому режиму между нашими странами.

В целом еще раз хотел бы сказать, что мы провели очень полезные переговоры, и мы удовлетворены их результатами. Уверен, что они будут способствовать дальнейшему восстановлению наших полноформатных связей. Еще раз глубокая признательность Министру иностранных дел Турции М.Чавушоглу, властям провинции и города Аланья.

Вопрос (к обоим министрам): Как известно, Турция ранее заявляла, что ее военное присутствие на территории Сирии направлено на борьбу с ИГИЛ. По словам Президента Турции Р.Эрдогана, у Анкары, оказывается, иная цель - это свержение режима Б.Асада. Как Вы можете это прокомментировать? Турция ведь неоднократно говорила, что военного решения сирийского кризиса нет. На заявление Р.Эрдогана очень резко отреагировали в Москве, в том числе в МИД России. Сегодня об этом также говорил заместитель Министра иностранных дел России С.А.Рябков.

Прокомментируйте, пожалуйста, также реакцию западных стран на освобождение значительной части территории Восточного Алеппо. Что вы можете сказать о гуманитарной ситуации там?

С.В.Лавров (отвечает после М.Чавушоглу): Могу также подтвердить, что президенты России и Турции регулярно общаются. За последние несколько дней они, по-моему, трижды разговаривали по телефону, углубляя и конкретизируя договоренности, которые были достигнуты в ходе их личных встреч, в том числе в отношении сирийского урегулирования.

В ответ на вопросы журналистов мы уже дали оценку некоторым последним заявлениям. Но, еще раз подчеркну, в практической работе мы руководствуемся не чьими-то односторонними заявлениями, которых звучит немало, а теми договоренностями, которые были достигнуты президентами. Могу вас ответственно заверить, что эти договоренности выполняются по линии дипломатических, военных и специальных служб. Рассчитываю, что очень тесное сотрудничество России и Турции по сирийской проблеме поможет внести реальный вклад в выполнение тех решений, которые приняло международное сообщество.

По крайней мере политический процесс, о чем только что сказал Министр иностранных дел Турции М.Чавушоглу, «топчется на месте». Наши коллеги из ООН, которым поручено проводить инклюзивные межсирийские переговоры, по каким-то причинам не могут это сделать. Мы не можем ждать бесконечно. Будущее Сирии должны определить сами сирийцы. Россия и Турция в практических делах всячески способствуют тому, чтобы создать для их инклюзивного диалога необходимые благоприятные условия, как это и записано в резолюции 2254 СБ ООН.

Что касается реакции западных коллег на освобождение Восточного Алеппо, то они, по-моему, как-то приутихли в последнее время. Я что-то не слышал в последние дни этой абсолютно необоснованной, оголтелой критики. Наверное, они поняли, осознали, что ситуация в Восточном Алеппо ничем не отличается от ситуации в иракском Мосуле. Сейчас Запад призывает гражданское население уйти из Мосула, поскольку необходимо освободить этот город от террористов. Та же самая задача стоит перед сирийской армией при нашей поддержке в том, что касается освобождения Алеппо от террористов. Призывая гражданское население покинуть Мосул и дать возможность расправиться с бандитами, наши западные коллеги одновременно спрашивали нас, зачем мы призываем мирных граждан уйти из Восточного Алеппо. То есть здесь налицо двойной стандарт. В том и в другом случае очевидно для всех непредвзятых наблюдателей, что террористы в иракском Мосуле и террористы в сирийском Алеппо используют гражданское население в качестве «живого щита».

Мы помогли сирийским властям преодолеть попытки террористов заблокировать выход мирных граждан из Восточного Алеппо и даже выход тех боевиков, которые были готовы уйти с позиций, на которых верховодит «Джабхат ан-Нусра». Уже много сотен граждан смогли оттуда выбраться, включая примерно 500 боевиков различных группировок, которые порвали с «Джабхат ан-Нусрой». Задача по отмежеванию умеренных оппозиционеров от «Джабхат ан-Нусры», которую американцы взялись выполнять и которую они провалили полностью, выполняется сейчас уже по факту. Думаю, что приглушенность этой критики в наш адрес отражает понимание нашими западными коллегами, что они проводили несостоятельную политику по этим направлениям.

Что касается гуманитарной ситуации в Восточном Алеппо, мы все дни и недели, в которые проводилась и продолжает проводиться операция по освобождению Восточного Алеппо от террористов, использовали любую возможность для того, чтобы помогать мирным гражданам, доставляя туда гуманитарную помощь вопреки угрозам со стороны т.н. местного совета предотвращать поступление гуманитарных конвоев, обстреливать их и т.д. Теперь, когда значительная часть Восточного Алеппо была освобождена, нет никаких препятствий для доставки гуманитарной помощи по дороге «Кастелло». Мы сказали об этом сотрудникам ООН в Нью-Йорке и Женеве. Не понимаем, почему они до сих пор не предприняли никаких крупных акций по организации гуманитарных конвоев. Тем временем по линии наших военных и МЧС России туда доставляется гуманитарная помощь, в Восточном Алеппо разворачиваются мобильные госпитали, направляются врачи, необходимые медикаменты, оборудование. Так что вместо стенаний по поводу того, что жители Восточного Алеппо не могут получить помощь, мы занимаемся конкретными делами. Надеемся, что международные организации, включая ООН, последуют нашему примеру.

Вопрос (адресован обоим министрам): Российская Федерация ввела визовый режим в отношении турецких граждан. Это создает большие препятствия для турецких предпринимателей, производителей и экспортеров. Можно ли сказать, что все санкции в отношении сельхозпродукции и другой продукции турецкого производства сейчас будут приостановлены и сняты?

С.В.Лавров: Я уже сказал, что мы последовательно продвигаемся к полной нормализации наших отношений. Уже нет никаких политических препятствий для расширения взаимной торговли. Речь идет исключительно о соблюдении фитосанитарных требований. На значительную часть сельскохозяйственной продукции ограничения уже сняты. Ограничения на остальные товары этой группы будут сняты, как только состоятся профессиональные инспекции, подтверждающие фитосанитарную чистоту тех или иных предприятий. Мы, кстати, в свою очередь, попросили наших турецких коллег проинспектировать наши предприятия, которые производят мясо-молочную продукцию, в расчете на то, что мы будем поставлять эту продукцию на турецкий рынок в существенных объемах.

Говорили мы сегодня и о том, как турецкие предприниматели работают в России. Очень многие из них никогда не прекращали свою деятельность, свои проекты, которые реализуются совместно с российскими партнерами, как прямые инвестиции турецкой стороны. В контексте реализации новых крупных проектов мы будем готовы рассматривать возможность привлечения на широкой основе турецкой рабочей силы.

Насчет виз сегодня уже говорили. Чтобы мы вернулись к упрощенному визовому режиму, необходимо все-таки решить ряд проблем в сфере безопасности. Мы обратились к нашим турецким коллегам с просьбой более эффективно сотрудничать в выявлении лиц, причастных к террористической деятельности, в том числе тех, кто перемещается из России в Турцию и обратно. Такой диалог предусмотрен консульской конвенцией между нашими странами, но далеко не всегда ее положения реализуются. Думаю, что сотрудничество по этим конкретным вопросам, от которых зависит безопасность, должна быть более эффективно отлажена. С этой целью мы договорились провести специальные консультации.

Все эти меры вкупе с проектами «Турецкого потока», атомной электростанции должны позволить существенно увеличить наш товарооборот, который сокращается не только по причинам, относящимся к российско-турецким отношениям, но и потому, что мировая конъюнктура, прежде всего, цены на сырье, углеводороды, находится в понижательном тренде. Несмотря на это, цель для товарооборота достичь 100 млрд. долл. США все равно будет реализована. На это направлены все наши усилия в сфере экономики, инвестиционного сотрудничества. Подробно по всем этим вопросам будут говорить наши премьер-министры в ближайшее время.

Вопрос (адресован обоим министрам): Соответствует ли действительности публикация в газете «Файнэншл Таймс» о том, что Турция выступает в качестве посредника на переговорах между Россией и вооруженными отрядами оппозиции в сирийском Алеппо? По сведениям издания, этот процесс проходит без какого-либо участия Вашингтона.

С.В.Лавров: Мы никогда не уклонялись от контактов со всеми группами оппозиции. По нашему настоянию в резолюцию 2254 Совета Безопасности ООН по инициативе МГПС было включено положение о необходимости диалога с участием всех ключевых политических групп оппозиции. На встрече в Лозанне, где мы оба присутствовали около месяца назад, шла речь и о том, что помимо политической оппозиции, которая в своей значительной части представлена эмигрантами, не появляющимися в Сирии, существует еще и вооруженная патриотически настроенная оппозиция, болеющая за судьбу своей страны, которая «на земле» реально контролирует целые территории САР. В Лозанне мы выступили за налаживание прямых контактов с полевыми командирами этих отрядов. Если Вы внимательно следите за тем, как работает созданный Министерством обороны России в сотрудничестве с сирийскими властями Центр по примирению враждующих сторон в Хмеймиме, то Вы, наверное, вспомните, что уже более тысячи населенных пунктов и контролирующих их отрядов стали участниками этого процесса примирения и прекращения боевых враждебных действий между оппозиционерами в соответствующих городах и ВС САР. Мы никогда не уклонялись ни от контактов с любыми политическими оппозиционными группами, ни от контактов с полевыми командирами. Поскольку наши турецкие коллеги также имеют контакты и с теми, и с другими, включая полевых командиров, мы обмениваемся информацией о том, какие настроения царят в этой среде. Мы побуждаем их к тому, чтобы они стали частью решения проблемы в русле того, о чем говорилось в рамках МГПС и Совета Безопасности ООН. По понятным причинам мы не будем говорить о деталях этой работы. Она ведется профессионально и сейчас продолжается.

Вопрос: Некоторое время тому назад поступили сообщения, что в Анкаре прошла встреча с членами умеренной оппозиции. Как Вы это прокомментируете?

С.В.Лавров: Я уже прокомментировал информацию, касающуюся возможной встречи в Анкаре, отвечая на предыдущий вопрос.

Вопрос: 24 ноября с.г. на ведущих военную операцию «Щит Евфрата» военных Турецкой Республики, действующих на территории САР, было совершено нападение. Обсуждали ли вы этот вопрос? Как действовала нападавшая сторона?

С.В.Лавров: Что касается инцидента 24 ноября, когда турецкие военнослужащие, участвующие в операции «Щит Евфрата», были подвергнуты бомбардировке с воздуха, то этот вопрос обсуждался нашими представителями на самых разных уровнях сразу после того, как это произошло. Есть общее понимание, что Россия, как и ВВС САР не имеют к этому никакого отношения. Безусловно, для того, чтобы мы все сконцентрировались на заявленных задачах, а именно на борьбе с террористами, нам нужно продолжать налаживать координацию. У нас есть координация с целью избежания непреднамеренных инцидентов с коалицией, возглавляемой США, частью которой является Турция. Думаю, что по этим каналам нужно также проверить, кто летал, а кто не летал тогда.

?

Россия. Турция > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 1 декабря 2016 > № 1990000 Сергей Лавров

Интервью Министра иностранных дел России С.В.Лаврова итальянской газете «Коррьере делла Сера», Москва, 1 декабря 2016 года

Вопрос: Считаете ли Вы, что избрание Д.Трампа президентом США может открыть новую страницу в диалоге Москвы и Вашингтона? Какие отношения хотела бы выстроить Россия с новым президентом США? Помогла ли Москва Д.Трампу стать президентом, в чем ее обвиняют представители Демократической партии?

С.В.Лавров: Начну с последней части Вашего вопроса. Президентом Д.Трампу «помогли стать» американские граждане, поддержавшие его кандидатуру на выборах 8 ноября. Как не раз публично заявлял Президент В.В.Путин, мы никогда не стремились влиять на избирательную кампанию, исходя из того, что это – внутреннее дело США. Если кто и пытался вмешиваться, то это американские союзники. Почитайте, что говорили и писали о Д.Трампе многие европейские лидеры в ходе предвыборной кампании.

Что касается небылиц про «русских хакеров» и других обвинений в наш адрес в предвыборном контексте, то они уже набили оскомину. Симптоматично, что авторы подобных инсинуаций, взвинчивавшие русофобскую истерию в США накануне голосования, сейчас словно «воды в рот набрали». Никакие обещанные «доказательства» вмешательства в электоральный процесс так и не были представлены ни американской, ни мировой общественности. Это еще раз подтверждает, что вся эта история – из области мифотворчества с целью решить конъюнктурные политические задачи.

Рассчитываем, что новая администрация США не станет повторять ошибок своих предшественников, целенаправленно обрушивших российско-американские отношения. Мы, разумеется, позитивно восприняли настрой Д.Трампа на развитие взаимодействия между нашими странами, который он демонстрировал в ходе предвыборной кампании. Со своей стороны всегда открыты для выстраивания честного прагматичного диалога с Вашингтоном по всем вопросам двусторонней и глобальной повестки дня на основе принципов взаимного уважения, равноправия, учета интересов друг друга и невмешательства во внутренние дела.

14 ноября нынешнего года Президент В.В.Путин и избранный Президент США Д.Трамп провели первый телефонный разговор, подтвердив готовность совместно работать в интересах выведения двусторонних связей из нынешнего кризисного состояния и урегулирования актуальных международных проблем, включая противодействие террористической угрозе. Надеемся, что формируемая сейчас внешнеполитическая команда нового президента сделает практические шаги в этом направлении и взаимодействие с ней будет конструктивным.

Разумеется, отдаем себе отчет, что восстановление полноформатного сотрудничества между Россией и США – непростая задача. Для преодоления разрушительных последствий антироссийского курса администрации Б.Обамы потребуются серьезные усилия с обеих сторон. Но, как отметил Президент В.В.Путин, мы готовы пройти свою часть пути, чтобы вернуть российско-американские связи на устойчивую траекторию.

Исходим из того, что от наших стран многое зависит в современном мире, в том числе в плане поддержания стратегической стабильности и безопасности, эффективного решения ключевых проблем современности.

У нас также есть возможности для наращивания взаимовыгодного сотрудничества в торгово-инвестиционной, инновационной и технологической сфере. Заинтересованы в расширении культурно-гуманитарных обменов, контактов между людьми. В общем, при обоюдном желании нам есть над чем потрудиться.

Вопрос: Каковы цели России в Сирии?

С.В.Лавров: С самого начала сирийского кризиса Россия неизменно выступает и продолжает выступать за его урегулирование политико-дипломатическим путем – через запуск инклюзивного межсирийского диалога. Все свои действия четко соизмеряем с международным правом.

В ходе проводимой по официальной просьбе законных властей государства-члена ООН операции российских Воздушно-космических сил в Сирии нам удалось нанести серьезный урон террористам, пустившим глубокие корни в этой стране, в том числе благодаря массированной подпитке из-за рубежа. При этом всегда исходили из того, что одними военными методами сирийский узел развязать не удастся. Наша главная задача – сделать так, чтобы у сирийцев появилась перспектива, надежда на лучшее будущее в свободном светском государстве, где все этнические и религиозные группы населения будут жить в мире и согласии.

Попытки навязать чуждую сирийцам повестку дня уже привели к сотням тысяч погибших и раненых, миллионам беженцев и временно перемещенных лиц, отбросили страну на годы назад, разрушили социально-экономическую инфраструктуру, внесли элементы этно-конфессионального раскола в сирийское общество. Чтобы решить все эти проблемы, сирийцы должны сами, без вмешательства извне договориться о том, каким они видят свое государство, его политико-административное устройство, а затем – демократическим путем определить, кто будет управлять страной.

Но прежде всего необходимо обеспечить мир и безопасность, ликвидировать террористический очаг в Сирии. Пока же целые районы остаются в руках террористических группировок, таких как ИГИЛ, «Джабхат Фатх Аш-Шам» и других. В этой связи весьма востребовано формирование широкого антитеррористического фронта на общепризнанной международно-правовой основе – соответствующая инициатива была выдвинута Президентом В.В.Путиным еще в сентябре прошлого года.

Параллельно должен быть запущен инклюзивный межсирийский переговорный процесс на основе положений Женевского коммюнике от 30 июня 2012 года, резолюции 2254 СБ ООН, решений Международной группы поддержки Сирии. Решению этой задачи призван активнее способствовать спецпосланник Генсекретаря ООН по Сирии С.де Мистура, имеющий четкий и ясный мандат Совета Безопасности.

Мы помогаем создать для этого благоприятные условия, поддерживая процесс «локальных замирений» и проводя большую работу с вооруженной оппозицией через Центр примирения враждующих сторон в Хмеймиме.

Еще раз подчеркну. Сирийский конфликт может быть урегулирован только самими сирийцами. В этой связи вновь призываем западных и региональных партнеров отказаться от попыток геополитической инженерии в регионе, уважать суверенитет и территориальную целостность САР и сообща способствовать достижению главной цели – возвращению жизни в этом государстве в мирное русло.

Вопрос: Президент В.В.Путин неоднократно утверждал, что Москва не вынашивает никаких агрессивных планов в отношении стран восточного фланга НАТО. С какой целью в таком случае Россия усилила группировку войск в приграничной зоне?

С.В.Лавров: Сегодня мы наблюдаем беспрецедентное с момента окончания «холодной войны» наращивание военного потенциала, усиление военного присутствия и инфраструктуры НАТО на т.н. «восточном фланге» альянса с целью оказания военно-политического давления на нашу страну.

У российских границ проводятся боевые учения стран блока, которые зачастую носят откровенно провокационный характер. Под предлогом мифической «угрозы с Востока» в странах Центральной и Восточной Европы размещаются американские войска и тяжелая военная техника, появляются новые элементы командно-штабной структуры альянса.

Все эти действия альянса получили «одобрение» в ходе состоявшегося в июле в Варшаве саммита НАТО, по итогам которого по сути закреплен долгосрочный курс на дальнейшее усиление военной составляющей блока. Создается стойкое впечатление, что США и НАТО сознательно продолжают повышать градус напряженности.

Эти шаги вписываются в многолетнюю деструктивную линию Североатлантического альянса, нацеленную на достижение военно-политического доминирования в европейских и мировых делах, сдерживание России. Даже в «лучшие времена» НАТО не прекращала продвижения своей военной инфраструктуры к российским рубежам, в том числе посредством «трех волн» расширения, поддерживала высокую активность в восточноевропейском регионе, встраивалась в противоракетные программы США, истинная направленность которых и до урегулирования ситуации вокруг иранской ядерной программы не вызывала особых сомнений. Не говоря уже о попытках альянса и его отдельных стран-членов, не считаясь с нормами и принципами международного права, решать собственные узкокорыстные геополитические задачи. Достаточно вспомнить бомбардировки бывшей Югославии, вторжение в Ирак, агрессию против Ливии.

В сложившихся условиях Россия, стоящая перед необходимостью адаптироваться к меняющейся в результате деструктивных действий НАТО обстановке на континенте, вынуждена предпринимать соответствующий комплекс мер в интересах укрепления обороноспособности и национальной безопасности. Замечу также, что все эти шаги мы осуществляем на собственной территории. В отличие от США и ряда других стран, перебрасывающих войска в сопредельные с Россией государства и проводящих провокационные военные демонстрации у наших границ.

Готовы к диалогу и сотрудничеству с НАТО, но только и исключительно на условиях равноправия, как это записано в учредительных документах Совета Россия – НАТО.

Вопрос: Минские договоренности так и не были реализованы на Украине. Чья это вина? Почему Россия не выведет тяжелое вооружение из юго-восточных областей Украины? Каким Россия видит будущее Украины?

С.В.Лавров: К сожалению, приходится констатировать, что ситуация на юго-востоке Украины остается сложной – там нет масштабной войны, но нет и мира. Очевидно, что никто не заинтересован в замораживании такого положения.

Исходим из отсутствия альтернативы минскому «Комплексу мер» от февраля 2015 года. В этом главный итог прошедшего 19 октября в Берлине саммита «нормандской четверки». Все его участники, включая президента П.А.Порошенко, выразили приверженность имеющимся договоренностям, подтвердили необходимость строгого соблюдения положений минского «Комплекса мер» во всей их совокупности и последовательности.

Недавно у нас состоялся ряд контактов с партнерами по «нормандскому» формату, включая встречу мининдел в Минске 29 ноября, а также с нашими американскими коллегами. На них обсуждались дальнейшие шаги по нахождению жизнеспособного решения кризиса на Украине. Для этого прежде всего требуется проявление Киевом политической воли, которой ему явно не достает. Украинская сторона не спешит действовать в логике достигнутых договоренностей, на собственный лад переиначивает итоги «нормандских» встреч, в том числе на высшем уровне. Подобная практика подрывает общие усилия в направлении окончательного урегулирования.

Чем скорее власти в Киеве осознают необходимость выполнения своих обязательств по «Минску-2», в первую очередь, в политической части – предоставление Донбассу особого статуса, проведение в регионе местных выборов, осуществление амнистии и конституционной реформы – тем быстрее мы сможем стать свидетелями полного выполнения «Комплекса мер». Напомню, что речь идет о «классических» европейских ценностях: граждане должны иметь право на местное самоуправление, изъяснение и обучение на своем языке, жизнь по своему укладу.

Россия заинтересована в разрешении конфликта вблизи своих границ больше, чем кто бы то ни было. Хотелось бы, чтобы у нас был предсказуемый и надежный сосед, с которым развивалось прагматичное равноправное взаимодействие по всем направлениям.

Утверждения относительно присутствия российского тяжелого вооружения на юго-востоке Украины, которое требует вывода, – явно из области фантастики. Специальная мониторинговая миссия ОБСЕ и группа ОБСЕ в КПП «Гуково» и «Донецк» на российско-украинской границе ни в одном из своих документов не зафиксировали фактов присутствия российских войск, наличия или поставок на территорию Донецкой и Луганской областей российских вооружений, в том числе тяжелых. Стороны в конфликте воюют тем оружием, которое осталось на Украине с момента распада СССР. Киев, помимо прочего, пытается компенсировать свои потери поставками вооружений из стран НАТО, в том числе летальных.

Очевидно, что вопрос о наличии вооружений в Донбассе отпадет сам по себе в случае полной реализации минского «Комплекса мер», включая предоставление населению юго-востока надежных конституционных гарантий безопасности в виде особого статуса региона.

Вопрос: Италия выступает за сохранение каналов диалога с Россией, но одновременно входит в группу стран, поддерживающих антироссийские санкции. Считаете ли Вы, что такая позиция негативно влияет на двусторонние отношения?

С.В.Лавров: Введенные Евросоюзом санкции в отношении России, к которым присоединилась Италия, и ответные российские шаги негативно сказались на двустороннем торгово-экономическом сотрудничестве. Сегодня ситуация в этой сфере остается весьма сложной, вызывает у обеих сторон серьезную озабоченность. Наглядный показатель – значительное снижение товарооборота. В прошлом году он сократился на 36,2% до 30,6 млрд. долл., а за девять месяцев нынешнего года – на 41,2% до 14,2 млрд. долл.

По данным самих итальянских источников – итальянского агентства экспортных кредитов «САЧЕ», прямые потери экономики Италии от антироссийских санкций ЕС оцениваются в 2,5 – 3 млрд. долл. Естественно, что и российские участники несут определенные издержки. Вместе с тем проводимая в нашей стране политика импортозамещения приносит ощутимые результаты. В целом, российская экономика крепко «стоит на ногах», адаптировалась и к рестрикциям, и к низким ценам на нефть.

Италия сейчас является шестым по величине экономическим партнером России, хотя на протяжении длительного времени удерживала четвертую позицию. Примечательно, что на пятую строчку поднялись США. Таким образом, Вашингтон, ставший инициатором значительной части антироссийских установок, потерь не несет. Здесь нашим итальянским, да и в целом есовским партерам, наверное, есть над чем задуматься.

Мы видим, что политические, деловые, общественные круги Италии все активнее высказывают недовольство санкционной политикой, выступают за возвращение двусторонних отношений на траекторию роста. Знаем, что настроения в пользу разблокирования торгово-экономических связей с Россией сильны и в итальянских регионах – в целом ряде областей Италии приняты резолюции с призывом к снятию антироссийских санкций.

Надеемся, что Рим будет выстраивать отношения с Москвой, исходя прежде всего из собственных интересов. Вся богатая история российско-итальянских связей, которые опираются на многолетний опыт плодотворного сотрудничества, – пример того, что совместными усилиями нам удавалось добиться весомых результатов.

Особое значение в деле поддержания доверия и взаимопонимания между нашими государствами принадлежит диалогу на высшем уровне. В ходе переговоров Президента В.В.Путина и Председателя Совета министров М.Ренци в июне «на полях» ХХ Петербургского международного экономического форума обсуждались перспективы активизации российско-итальянского взаимодействия на ключевых направлениях.

На состоявшемся 5 октября заседании Российско-Итальянского Совета по экономическому, промышленному и валютно-финансовому сотрудничеству намечена «дорожная карта» выхода из сложившейся ситуации с упором на диверсификацию экономических связей, поиск новых перспективных направлений, более активное вовлечение регионов, реализацию совместных проектов, в том числе ориентированных на рынки третьих стран. Рассчитываю, что свой вклад в общие усилия по динамичному развитию российско-итальянских связей внесут предстоящие 2 декабря переговоры с моим итальянским коллегой П.Джентилони.

Россия. Италия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 1 декабря 2016 > № 1989999 Сергей Лавров

Внедрение алюминиевых сплавов тормозит нормативная база

Александр Конюхов, главный научный сотрудник отделения «Транспортное материаловедение» АО «ВНИИЖТ», д. т. н.

В связи с кризисными явлениями в вагоностроении возрос интерес к производству вагонов с кузовами из алюминиевых сплавов. Спрос обусловлен возможностью повышения технических характеристик вагонов, снижения затрат жизненного цикла, обеспечения на высоком уровне надёжности и безопасности.

Мировая практика грузового вагоностроения свидетельствует о том, что использование алюминиевых сплавов в конструкции кузовов позволяет не только снизить массу тары вагона (удельный вес алюминия в 2,9 раза меньше, чем у стали, а удельная прочность в 2 раза выше), но и увеличить грузоподъёмность вагонов, повысить их конкурентоспособность.

Грузовые вагоны Северной Америки имеют грузоподъёмность 112 тонн, массу тары – 18 тонн, осевую нагрузку – 32,5 тонны, коэффициент тары – 0,17. Для сравнения: у отечественных вагонов грузоподъёмность порядка 70 тонн, масса тары – 21–24 тонны, осевая нагрузка – 23,5 (25) тонны, коэффициент тары – 0,30–0,32. Таким образом, на одну тонну перевозимого груза в России перевозят практически в два раза больше металла тары, чем в США и Канаде.

Основным доводом противников широкого использования таких вагонов является первоначальная стоимость вагона. Действительно, стоимость одной тонны алюминия на лондонской бирже около $1500, что почти в 5 раз больше стоимости стали. Удорожание кузова вагона массой 5 тонн за счёт стоимости алюминия составит примерно 500 тыс. руб., причём удорожание по сравнению со стальным вагоном – на 25%, а не в 4–4,5 раза, как отмечено в статье «Лёгкому сплаву тяжело конкурировать с железом» («Гудок» от 01.11. 2016). Если ещё учесть тенденцию к снижению стоимости алюминия, то фактор первоначальной стоимости вагона скоро уйдёт на второй план.

Безусловно, расчёт экономической эффективности необходимо разработать, опираясь на реальные данные по расходу алюминия и его стоимости. За рубежом, прежде чем заказывать десятки тысяч вагонов, несколько лет ушло на эксплуатационные испытания и расчёты ТЭО в нескольких компаниях. Сейчас в Северной Америке в эксплуатации находится порядка 150 тыс. таких грузовых вагонов, в основном полувагонов для перевозки угля и хопперов (зерновозов и минераловозов), а также крытые. Серийное производство вагонов с кузовом из алюминиевых сплавов в США освоено в 1986 году, объём 5000 вагонов в год. Кузова собирают по технологии «штифт с обжимной головкой» (ШтОГ соединения) без применения сварки.

Чтобы обеспечить разработку отечественных грузовых вагонов с кузовами из алюминиевых сплавов, необходимо разработать нормативную документацию (стандарты) на сплавы, соединения элементов, технические требования к ним и методы контроля. Отечественная промышленность также проявляет интерес к вагонам с кузовами из алюминиевых сплавов. Изготовлены и прошли сертификационные испытания вагоны-хопперы производства «Промтрактор-Вагон» и ТВСЗ. Однако коэффициент тары у этих вагонов продолжает оставаться высоким – более 0,22, что значительно уступает зарубежным аналогам. Большим тормозом внедрения новых конструкционных материалов в вагоностроении являются отечественные нормативные документы, в частности ГОСТ 9246-2013, в котором указывается минимальная масса тары – 21 тонна для вагонов с осевой нагрузкой до 25 тс. Эти требования объясняются отсутствием тележки для вагонов с коэффициентом тары 0,17. Надо срочно создавать тележку для коэффициента тары 0,16–0,20 с допускаемой осевой нагрузкой 27–32,5 тонны. Эта задача не представляется труднорешаемой, поскольку такая тележка (Barber) имеется в России. Основной технический довод противников снижения массы тары состоит в том, что при массе тары менее 21 тонны увеличивается количество сходов порожних вагонов из-за плохого состояния пути и плохой тележки. В США и Канаде подобных проблем нет или они давно решены.

Есть и проблемы в пассажирском вагоностроении при производстве поездов с кузовами из алюминиевых полых профилей («Сапсан», «Ласточка»). Не освоено у нас производство полых профилей из алюминиевых сплавов, их приходится закупать в Китае.

В любом случае нам пора готовиться к освоению производства современных высокоскоростных поездов, изготовленных по российским стандартам.

Россия. США > Транспорт. Металлургия, горнодобыча > gudok.ru, 1 декабря 2016 > № 1989153 Александр Конюхов

Новые старые грузы

Салман Бабаев, вице-президент ОАО «РЖД»

В 2016 году российские железные дороги привлекли дополнительных грузов на 4 млрд руб. О том, каким образом это удалось сделать и что холдинг предпринимает для увеличения погрузки, – наша беседа.

– Салман Магомедрасулович, расскажите о предварительных итогах текущего года.

– Год, безусловно, был непростой. Конечно, хотелось бы, чтобы основные показатели были на более высоком уровне, но следует понимать, что экономика переживает не самые простые времена. На сети наметилась тенденция падения внутригосударственных перевозок при росте экспорта. В то же время уменьшается доля высокодоходных грузов, существенно ухудшая структуру погрузки.

Но, несмотря на существенное снижение объёмов погрузки в сентябре – ноябре, по итогам 2016-го мы прогнозируем прирост на 0,5–0,6% к уровню прошлого года, в основном благодаря увеличению объёмов в первом полугодии 2016 года.

– Какие меры принимает компания, чтобы нарастить погрузку? Привлекает новые грузы?

– Да, но если говорить точнее, это не новые, а старые грузы – те объёмы, что мы потеряли в прошлом и позапрошлом годах.

Как известно, компания разработала комплекс мер, направленных на повышение клиентоориентированности и конкурентоспособности. С их помощью с начала года удалось вернуть с автомобильного транспорта около 5 млн тонн грузов. Примерно половина из них – это промышленное сырьё и строительные материалы, привлечённые благодаря договорам на обеспечение клиентов погрузочными ресурсами. Такие договоры заключаются в рамках работы по упрощению доступа клиентов к услугам холдинга «РЖД».

Некоторую часть грузов, в том числе цемент, мы сумели привлечь после того, как органы власти усилили работу по проведению весового контроля на автотрассах. Рано или поздно это нужно было делать, ведь перегруженные фуры разрушают дороги, что в итоге отражается на работе автомобильного транспорта. Железнодорожники же всегда готовы подхватить такой груз.

По итогам этого года за счёт привлечения с альтернативных видов транспорта дополнительных объёмов перевозок ожидается доход порядка 4 млрд руб. В 2017-м планируем обеспечить объёмы дополнительных доходов на уровне не ниже показателей этого года.

– Что сегодня означает клиентоориентированность в грузовых перевозках?

– В первую очередь это расширение спектра предоставляемых услуг. Запущены и успешно работают сервисы «Грузовой экспресс» и «РЖД Экспресс», подразумевающие перевозку грузов с фиксированным временем отправления и прибытия. Другими словами, это грузовые поезда по расписанию с возможностью зарезервировать вагоно-место и сформировать малые партии грузов в сборные отправки. Эти услуги наиболее востребованы отправителями высокодоходных грузов, которые обычно перевозятся автотранспортом. Предлагаемая нами технология позволяет увеличить скорость доставки, снизить нагрузку на инфраструктуру за счёт концентрации грузов на крупных станциях и организации маршрутов без переработок в пути следования, а также оптимизировать использование как погрузочного ресурса – подвижного состава и контейнеров, – так и складских и терминальных мощностей.

В целом по договорам на организацию перевозок по расписанию, в том числе в рамках оказания услуги «Грузовой экспресс», а также на организацию дополнительных регулярных маршрутов контейнерных и рефрижераторных поездов в этом году на железную дорогу привлечено ещё порядка 0,5 млн тонн грузов.

Продолжается работа по упрощению доступа клиентов к услугам и сервисам ОАО «РЖД». Так, реализуется проект по предоставлению Центром фирменного транспортного обслуживания в рамках так называемого единого окна и в рамках единого договора всех услуг, которые необходимы контрагентам для работы с системой ЭТРАН (электронная транспортная накладная). Часть услуг оказывается по договорам с Главным вычислительным центром, но до 1 апреля 2017 года мы проведём кампанию по перезаключению договоров, сосредоточив в итоге всё взаимодействие с клиентами по ЭТРАНу в ЦФТО.

Совместно с операторским сообществом, грузоотправителями и Федеральной антимонопольной службой ОАО «РЖД» проработало вопрос внедрения отдельной электронной торговой площадки «Грузовые перевозки». Первую очередь этого продукта мы планируем запустить в тестовом режиме уже в декабре, а в промышленную эксплуатацию – в следующем году.

Ещё одно важное направление повышения уровня сервиса – рост скорости доставки грузов. Сейчас среднесуточная скорость перевозки превышает 380 км. При этом точно в срок доставляется 97% отправок, что на 2,5% больше, чем в прошлом году. Стоит отметить, что по итогам обсуждения на различных площадках пользователи услуг не против установить для перевозчика тарифную премию за скорость плюс 2% к долгосрочной индексации.

– Насколько эффективным инструментом для привлечения грузов оказался тарифный коридор?

– Скидка всегда была и остаётся эффективным маркетинговым инструментом. В рамках предоставленного нам права самостоятельно изменять уровень тарифов в рамках ценовых пределов в течение этого года принято более 30 решений по установлению понижающего коэффициента к действующим тарифам на перевозки грузов. Именно для привлечения грузов с автотранспорта. Также мы ввели ряд скидок, чтобы удержать уже привлечённые от конкурентов объёмы перевозок. В целом по итогам девяти месяцев 2016 года было привлечено порядка 4,4 млн тонн грузов.

– Тарифный коридор работает, но это лишь часть тарифной системы. Насколько в целом она соответствует экономическим реалиям?

– Как уже сказано, структура погрузки на железных дорогах меняется не в лучшую сторону. При этом действующая тарифная система сохраняет ряд дисбалансов, негативно влияющих на финансовый результат перевозочной деятельности компании. Поэтому мы считаем, что необходимо поэтапное сокращение тарифных диспропорций существующего Прейскуранта № 10-01 «Тарифы на перевозки грузов и услуги инфраструктуры, выполняемые российскими железными дорогами», в первую очередь связанных с перевозкой грузов ниже переменных затрат, таких как уголь и руда. Нельзя считать справедливой ситуацию, когда целые отрасли субсидируются за счёт железнодорожной госкомпании. На наш взгляд, грузы должны перевозиться по адекватной цене.

Также мы предлагаем точечные изменения в тарифной системе, нацеленные прежде всего на возвращение к базовым принципам построения железнодорожных тарифов и на повышение доходности перевозок. Эти изменения предполагают пересмотр в сторону повышения уровня понижающих коэффициентов, установленных в зависимости от расстояния перевозки, в отношении некоторых массовых грузов, индексацию тарифов на перевозки в контейнерах, поэтапную унификацию тарифов на перевозку нефтяных грузов. Всё это позволит сбалансировать тарифную систему, решить проблему убыточности, сократить перекрёстное субсидирование при перевозках различных видов грузов.

Беседовал Игнат Вьюгин

Россия > Транспорт > gudok.ru, 1 декабря 2016 > № 1989146 Салман Бабаев

Цифровое будущее дороги

Единая интеллектуальная система станет частью Транспортной стратегии России

Минтранс России не планирует менять цели Транспортной стратегии страны до 2030 года, но готов расширить перечень направлений развития. Участники рынка транспортных услуг рассчитывают устранить ограничения в законодательной базе в части организации единого цифрового пространства.

Участники пленарной дискуссии «Транспорт России. Образ будущего», проходящей в рамках Транспортной недели – 2016, назвали основным инструментом развития отрасли разработку и внедрение современных технологий. Эти аспекты должны быть отражены в Транспортной стратегии страны до 2030 года. Министр транспорта России Максим Соколов отметил, что цели стратегии выбраны правильно, поэтому её изменения сейчас возможны лишь за счёт выбора дополнительных направлений развития отрасли.

«Создание единого цифрового пространства транспортного комплекса является основным шагом к достижению целей Транспортной стратегии», – говорит Максим Соколов.

По его словам, Минтранс России уже разработал подобную платформу, запуск которой планируется до конца 2016 года. Автоматизированная система управления транспортным комплексом – пример применения технологий в качестве инструмента контроля. Предполагается, что в ней будет три уровня: управленческий (для ведомств и госорганов), технологический (информационные системы компаний разных отраслей) и пользовательский (автоматизированное обеспечение сервисных услуг клиентам транспорта).

Искусственный интеллект действительно может стать комбинированным транспортным продуктом для всех видов транспорта, считает президент ОАО» РЖД» Олег Белозёров. Однако ключевая роль в этом процессе будет у железной дороги, поскольку она является транспортом будущего.

Сейчас, развивая традиционные продукты – тяжеловесное движение и ускоренные поезда, – РЖД стремятся автоматизировать процессы.

«Хотя в первую очередь это касается грузовых перевозок, но есть и уникальные проекты, такие как Московское центральное кольцо, реализация которого стала возможной только при внедрении интеллектуального управления на железнодорожном транспорте», – заметил Олег Белозёров.

Глава железнодорожной компании уверен, что развитие транспортной системы заключается в интеграции всех видов транспорта.

Президент Фонда «Центр стратегических разработок» Павел Кадочников обратил внимание экспертов на экономическое развитие страны. По мнению специалиста, без технологического развития транспорта невозможен и рост экономических показателей.«К 2035 году доля транспортного сегмента в экономике страны должна существенно увеличиться», – пояснил господин Кадочников.

Дарья Белоглазова

Россия > Транспорт. СМИ, ИТ > gudok.ru, 1 декабря 2016 > № 1989145

 Пятна «искусственного солнца»

на вопросы «Завтра» отвечает публицист Валентин Гибалов, специалист по атомной и термоядерной энергетике

Алексей Анпилогов

"ЗАВТРА". О чём хотелось бы сегодня поговорить: человечество уже полвека стучится в двери термоядерной энергетики. Стучится долго и громко, но столь же безрезультатно, и многие уже начали думать, что никакого термоядерного синтеза нет, что учёные всё выдумывают о "мирном термояде". Мол, у них до этого была игрушка — атомная энергетика, а теперь они придумали некую термоядерную, которая даст нам громадные запасы топлива, бесплатную чистую энергию… но нас просто обманывают! Я понимаю, что это достаточно известный миф, но что вы можете сказать по этому поводу?

Валентин ГИБАЛОВ. Мне кажется, хорошим ответом на это является начало всей термоядерной истории. В 1952-53 годах были взорваны первые термоядерные бомбы. И ровно с этого момента начинаются секретные программы разработки термоядерных реакторов, управляемого термоядерного синтеза — связь тут очень чётко прослеживается. Это решение приняли и в США, и в СССР сразу, как только пришло практическое подтверждение, что выход энергии есть, причём выход колоссальный и необъяснимый даже в случае использования реакции деления урана или плутония. Просто учёные тогда посчитали, что если взять весь уран, например, "Царь-бомбы" и поделить его, то его энергии не хватит на все те мегатонны, которыми она рванула на Новой Земле. И с тех пор получена масса подтверждений термоядерной реакции, можно, например, практически "в гараже" собрать такие полуигрушки-реакторы, называющиеся "фузоры"…

"ЗАВТРА". …и которые буквально "в холодную" делают синтез нескольких атомов в минуту?

Валентин ГИБАЛОВ. Да! Но они излучают нейтроны, причём объяснить появление этих нейтронов в фузорах как-то по-другому невозможно. Надо признать, что там идёт термоядерный синтез. Конечно, такой маленький реактор не будет выдавать электро­энергию, но лучить нейтронами во все стороны вполне будет. Так что лучше не спать с ним в обнимку — хотя топливом для фузора и будет обычный тяжёлый водород-дейтерий, в небольшом количестве содержащийся в простой водопроводной воде, которую заливают в фузор.

"ЗАВТРА". А вот если сейчас сказать о термоядерном топливе для наших читателей… В фильме "Луна-2112" главный герой добывает гелий-3 на поверхности Луны. А что является основным термоядерным топливом на Земле?

Валентин ГИБАЛОВ. Сейчас для термоядерного синтеза рассматриваются всего три реакции. Причём из них более-менее реалистична одна-единственная — дейтерий-тритиевая энергетика. Она самая простая и даёт больше всего энергии на выходе. Но есть у неё и инженерные недостатки, довольно серьёзные, которые очень усложняют жизнь.

"ЗАВТРА". Например, нейтроны.

Валентин ГИБАЛОВ. Да, нейтроны. Которые активируют реактор и всё вокруг: термоядерный реактор становится сам очень высокорадиоактивным. Например, получается, что "время жизни" первой стенки реактора на дейтерий-тритии — всего пять лет, то есть каждые пять лет надо менять один из самых сложных компонентов реактора. И, конечно, это экономически очень затратно. Собственно, поэтому мы имеем в мире лишь один-единственный научный проект термоядерного реактора — ITER (ИТЭР).

Кроме дейтерия-трития есть реакция дейтерий-дейтерий ("монотопливо") — она получается совсем неудобной по физике, потому что у неё тоже на выходе много нейтронов, и при этом она гораздо тяжелее в достижении нужных параметров реактора, в первую очередь — температуры плазмы. И есть лунный гелий-3, которого практически нет на Земле, но которого много в грунте Луны. Но у этой реакции ещё больше требования, безумная проблема в плане того, как сделать реактор, который бы удерживал плазму из дейтерия и гелия-3.

"ЗАВТРА". То есть у нас сегодня с термоядом ситуация, как у папуасов с утлыми пирогами, которые пытаются из Новой Гвинеи через Тихий океан достичь Америки?

Валентин ГИБАЛОВ. Да, где-то так. Очень быстро, буквально на первых установках, построенных в середине 1950-х годов, стали видны колоссальные проблемы. Прежде всего — с неустойчивостью термоядерной плазмы. При попытке её сжать она "вырывалась", есть сравнение, что это как пытаться палочками для суши держать скользкое куриное яйцо. Попытка сжать магнитными полями приводит к разрушению плазменного жгута. И вторая проблема — это термоизоляция. Если мы нагреваем плазму до ста миллионов градусов, которые нужны термоядерной реакции, то она остывает с колоссальной скоростью — за счёт излучения. И все 1960-е годы, и большая часть 70-х прошли в борьбе с этими двумя проблемами. Борьба выглядела как постоянный поиск схем удержания плазмы, пробовали и так называемые "Z-пинчи" и "открытые ловушки". Каждое из этих направлений упиралось в какие-то ограничения, но учёные тут же обычно придумывали новый вариант и начинали развивать уже его, улучшая прошлые результаты. И вот в 70-х годах токамаки, придуманные в СССР, вышли в фавориты. У них, казалось, наилучшая термоизоляция и удержание плазмы.

"ЗАВТРА". Это такие бублики.

Валентин ГИБАЛОВ. Да. Это, кстати, одна из особенностей магнитного поля — невозможность сделать магнитный шар, в нём всегда дырка будет, получится "бублик". В итоге токамаки и сегодня опережают ближайших преследователей по параметрам плазмы в тысячу раз. Из-за токамаков закрыли многие другие проекты, например, известная история случилась с MFTF — это открытая ловушка, строившаяся в США и уже практически собранная в 1986-м году. Её закрыли, так как финансирование проекта прекратили: к тому моменту казалось, что токамаки дешевле и проще. Поэтому почти собранная ловушка за миллиард долларов так никогда и не заработала. А в итоге токамаки достигли определённой цели, даже получили выход энергии из термоядерной плазмы, но вопрос самоподдерживающегося термоядерного синтеза так и не решили. Например, в 1997 году токамак JET достиг термоядерной мощности 16 мегаватт — и это было настоящее термоядерное горение, померенное очень надёжно.

"ЗАВТРА". То есть все рассказы, что термоядерной реакции нет и она не выделяет тепло, — глупость, потому что ещё в 90-е годы это всё уже доказано, проверено, измерено и записано?

Валентин ГИБАЛОВ. Да, плазму в токамаках уже давно зажгли. Есть ещё один миф, что термоядерное удержание — это миллисекунды по времени. На самом же деле мировой рекорд удержания плазмы сейчас составляет 48 минут. Проблема в другом — и определяется как раз тем, что показали опыты на JET в 1997-м году.

Когда JET в 1997 году показал свой рекордный выход энергии, стало понятно, что это экономически совершенно неинтересно. Такой термоядерный реактор на базе токамака размером с JET или даже больше, к которому бы подключили паровые турбины, — он себя не окупает! Единственный вариант как-то спасти ситуацию — сделать реактор очень большим, когда удельные расходы на мегаватт сильно упадут. Но по расчётам получался термоядерный реактор на 10 гигаватт, в тысячу раз больше, чем рекордный токамак JET.

"ЗАВТРА". Если сравнивать с сегодняшними станциями — это как 10 атомных блоков какой-нибудь Нововоронежской АЭС!

Валентин ГИБАЛОВ. Да. То есть больше, чем самая большая атомная станция в мире. И тут возникает вторая проблема. Дело в том, что, когда начиналась термоядерная эпопея, потребление энергии в мире росло экспоненциально. А уже в 90-х годах рост потребления замедлился, а в развитых странах и вовсе "вышел на полку". То есть 10-гигаваттный блок был хорош в мире 70-х, когда казалось, что скоро такое потребление будет "в каждой деревне".

"ЗАВТРА". Получается, что мы построили большую вёсельную галеру, в которой можно плавать по Средиземному морю, она громадная, но мы по-прежнему не можем на ней переплыть Атлантический океан?

Валентин ГИБАЛОВ. Тут даже лучше подходит другая аналогия. Термоядерный синтез — это что-то типа покорения горы. Учёные лезли, лезли вверх по склону, но это надоело людям, которые дают деньги, они говорят: "Сделайте хоть что-то!". И тогда учёные отвечают: "Хорошо, мы построим большой строительный кран и человека сразу на вершину горы поставим!". И в качестве такого мега-крана возник международный проект ITER. В нём сразу хотят получить 500 мегаватт термоядерной плазмы, и это сравнимо с мощностью хорошего ядерного блока. Но даже это не даст прямого экономического выхода сейчас: коммерческий реактор DEMO всё равно надо будет сделать в несколько раз больше ITER.

"ЗАВТРА". Хорошо, договорились. Нет мгновенного экономического выхода. То есть мы опять возвращаемся к мысли, что это лишь некие недешёвые игрушки для учёных? Или, всё-таки, рядом с магистральной дорогой токамаков, с дорогой больших гигаваттных установок есть какая-то надежда иметь и небольшие реакторы?

Валентин ГИБАЛОВ. ITER — совершенно уникальная стройка, даже больше знаменитого Большого андронного коллайдера (БАК). Но если она "не взлетит", то действительно станет очередной игрушкой учёных. Поэтому, упёршись в очередной тупик, люди начали сдувать пыль со старых проектов, которые умерли, когда токамаки внезапно попёрли вперёд. Последние лет пятнадцать в мире, на фоне пробуксовки с ITER, идёт очень интересное, бурное развитие альтернативных проектов. Всего есть около двадцати команд в мире, каждая из которых ведёт свой уникальный проект. Например, в американской Калифорнии есть команда Tri Alpha, они собрали, в том числе от "Роснано", 400 миллионов долларов инвестиций и уже построили несколько установок. Эти установки создают особый плазменный вихрь, сжимают его, он нагревается, и в нём начинается термоядерная реакция. Так как это вихрь, а не бублик, то он очень хорошо удерживается и довольно хорошо теплоизолирован. По сравнению со старыми опытами 80-х годов они достигли примерно 500-кратного улучшения характеристик, но им осталось… всего-то в 10 тысяч раз улучшить параметры своей установки. Вот так.

"ЗАВТРА". Если они взяли деньги из "Роснано", они свои результаты, я так понимаю, публикуют?

Валентин ГИБАЛОВ. Да, публикуют. И тут надо понимать, что без термоядерной энергетики трудно представить "светлое будущее". Мы знаем, что нефть и газ закончатся. Мы знаем, что уголь тоже когда-то закончится. Есть надежда на возобновляемые источники, но они тоже ограничены по своим масштабам применения, как ни крути. А если размер мировой энергетики вырастет в 10-100 раз, а то и в 1000 раз, то единственный вариант, который у нас остаётся — это замкнутый ядерный топливный цикл и термоядерная энергетика. Так что важны любые результаты на пути к синтезу, как бы смешно они сегодня ни выглядели.

Например, в Канаде есть команда "Дженерал Фьюжн", у которой концепция совершенно сумасшедшая, хотя она корнями уходит тоже в 1980-е годы. Канадцы создают такие же плазменные вихри, как Tri Alpha, но сжимают их не магнитными полями, а внутри вращающейся трёхметровой капли из расплавленного свинца. Внутри этого вращающегося шара за счёт центробежной силы образуется узкий канал, куда загоняют плазменные вихри, а во всё это безобразие снаружи шара одновременно ударяет пятьдесят паровых молотов.

"ЗАВТРА". С ума сойти. Паровые молоты создают термоядерную реакцию?!

Валентин ГИБАЛОВ. Да. Молоты сжимают жидкий свинец, свинец давит на плазму, а в центре свинцового шара плазма даёт термоядерную вспышку. Получается эдакий "термоядерный паровоз". Канадцы оправдывают это тем, что, раз в их установке нет магнитного поля, а молоты работают на пару, то пар и не надо получать из электроэнергии, можно использовать сразу тепло самой термоядерной реакции, без потерь на электричество.

"ЗАВТРА". Какой-то термоядерный стим-панк получается…

Валентин ГИБАЛОВ. Стим-панк, да. Канадцы тоже собрали достаточно денег, около ста миллионов долларов. У них тоже есть сложности, но красивость (или безумность?) их идеи привлекает к ним энтузиастов. Есть наша альтернатива, российская…

"ЗАВТРА". То есть в России продолжаются и свои уникальные работы над термоядерным синтезом?

Валентин ГИБАЛОВ. Да. Это Институт ядерной физики им. Будкера в Новосибирске. У новосибирцев есть очень интересные наработки по так называемым "открытым ловушкам", это их конёк. Когда уже упомянутую американскую MFTF закрыли в конце 80-х, об открытых ловушках позабыли — а новосибирцы вели работы все 90-е годы и достигли очень серьёзных успехов, в результате чего в мире снова заговорили об открытых ловушках.

"ЗАВТРА". Да, я читал, что новосибирцы свои установки собирали буквально в каких-то неотапливаемых сараях, на голом энтузиазме…

Валентин ГИБАЛОВ. Да. И вот это полузабытое направление — на фоне несомненных успехов российских физиков — вновь стало интересным через двадцать лет, когда намечается очередной кризис по токамакам. Поэтому я и говорю, что альтернативы всегда надо поддерживать. Это всегда и страховка, и задел на будущее.

"ЗАВТРА". Хорошо, подведём итоги в нынешнем состоянии термоядерной энергетики. ITER — это проект ещё на десятилетия вперёд, его сроки постоянно переносятся, но понемногу проект идёт вперёд. Проект сверхсложный, кое-где, я так понимаю, чуть ли не целые уникальные заводы собираются строить для изготовления деталей ITER. А в какие сроки у людей есть надежда получить управляемую и экономически выгодную термоядерную реакцию?

Валентин ГИБАЛОВ. Это очень трудный прогноз. Можно сказать "завтра", можно сказать "никогда" — и оба ответа будут неверными. Реально то, что, несмотря на все трудности, ITER — это совершенно передовой проект, он в тысячу раз превосходит всех своих конкурентов по основным параметрам и на порядок больше того, что когда-либо делалось на пути покорения термоядерной плазмы.

"ЗАВТРА". То есть "если не догоним, то уж согреемся точно"?

Валентин ГИБАЛОВ. Да, безусловно, и технологии, полученные на ITER, однозначно найдут применение в дальнейшем. Тут есть один аспект, который мало кто упоминает. Дело в том, что все эти многочисленные установки, которые были созданы — 150 токамаков, около 200 других термоядерных установок — это всё электрофизические установки. В них, кроме двух самых мощных, никогда не было термоядерной реакции, это не были ядерные установки со всеми их проблемами и ограничениями. Термоядерными установками были до ITER только уже упомянутый токамак JET и американский токамак TFTR, но для обоих токамаков это было окончание их карьеры, после чего их пришлось демонтировать и захоронить. Причём в них было очень небольшое количество трития, но реакция была. Тритий вообще сам по себе очень неприятен, потому что очень активен, он встраивается в биологический цикл, это вода, фактически.

"ЗАВТРА". Я так понимаю, что первую стенку реактора надо потом утилизировать, ведь она будет активирована нейтронами? Соответственно, будет лучить "живительные" альфа, бета и гамма лучи?

Валентин ГИБАЛОВ. Да, там совершенно невероятная радиация будет, даже по меркам современной ядерной отрасли. Например, ITER — не самый плотно используемый реактор, в нём только четверть времени работы будет гореть плазма. Но при этом после его остановки, через сутки, там будут поля в 50 тысяч рентген в час в центре камеры — там люди не могут находиться ни доли секунды. Даже роботы будут работать внутри, так как сами будут "светиться", если выйдут наружу, а рядом c ITER сразу строят завод по работе с радиоактивными отходами.

"ЗАВТРА". То есть получается, что реальная термоядерная энергетика будет продуцировать если не большие, то сравнимые с ядерной энергетикой объёмы высокоактивных отходов?

Валентин ГИБАЛОВ. Нет, так как тут два аспекта. Ядерная энергетика производит много ОЯТ (отработанного ядерного топлива). Это очень большое количество радиотоксичности, ОЯТ надо хранить 100 тысяч лет, причём под строгим контролем, это большая проблема для ядерной энергетики. А у термоядерной энергетики ОЯТ не будет, но будет активация конструкций, которая будет больше, чем у ядерной энергетики. Но если сложить "много ОЯТ" и "немного активных первых стенок", то баланс будет однозначно в пользу термоядерной энергетики — она гораздо чище современной ядерной. Конечно, тут не без проблем, есть уже упомянутый тритий. И ITER — первая по-настоящему термоядерная установка, на которой это всё будут испытывать, которая строится как настоящая ядерная электростанция.

Там везде ставят двойные стенки, везде двойные трубы. В здании токамака ITER в бетон будет установлено 80 тысяч металлических пластин, потому что бетон на ядерных объектах нельзя сверлить, всё будут приваривать или прикручивать к этим металлическим пластинам, которые уже заранее закрепили к арматуре самого железобетона.

ITER — это первая промышленная установка, и все дальнейшие попытки сделать термоядерный реактор будут использовать опыт ITER. Например, робототехника в ITER — это отдельный, сверхсложный и уникальный проект, единственный в мире. Там можно любую систему взять, и она окажется рекордной. Это и в самом деле выглядит как альпинизм с помощью строительного крана высотой с гору.

"ЗАВТРА". Я понял. Тогда мы быстро будем на вершине? Сколько на это надо времени: 10 лет, 20, 30, полвека, век? Ведь термоядерная энергетика уже не девочка, ей уже, по-хорошему, 50 лет в обед!

Валентин ГИБАЛОВ. Лев Арцимович, один из отцов термоядерной энергетики, в своё время, устав от вопроса "когда?", сказал, что термоядерный реактор будет построен, когда это станет нужно человечеству. Речь сегодня как раз идёт о том, что нет какой-то насущной потребности в таком громадном запасе энергии, которую нам обещает управляемый термоядерный синтез, поэтому всё и идёт столь неспешно. У того же проекта ITER есть сценарий, что делать, если завтра вдруг в мире понадобится дополнительный тераватт мощностей (1000 гигаватт!). Там просчитано, что за 20-25 лет можно перейти к массовому строительству термоядерных реакторов, на основе того опыта, который сейчас будет получен на ITER. Но сегодня план попроще, не такой спешный. То есть можно успеть детей родить, вырастить, в институт отправить. И вполне возможно, что ITER обгонят другие участники.

"ЗАВТРА". Какие-то из упомянутых молодых команд?

Валентин ГИБАЛОВ. Да, ведь даже среди токамаков есть новые направления. Например, сферические токамаки. У них классический "бублик" токамака максимально сжат в сферу, "дырочка" там в центре есть, но она маленькая, поэтому внутри такой псевдосферы очень сложно расположить много магнитов. Так и было до недавнего времени: учёные садились, рисовали эту красивую сферу на салфетках, а потом: "о, нет, тут у нас магниты не влезут"…

А сейчас появились высокотемпературные сверхпроводящие магниты, они дошли до стадии промышленного применения. И внезапно оказалось, что на базе этих магнитов можно легко построить сферический токамак. А так как он сферический, то в нём можно сделать очень высокие магнитные поля. А это ключевое условие, всегда. И такие относительно небольшие, относительно недорогие установки, которые в миллиард долларов укладываются всем бюджетом, может строить не весь мир, но и одна компания — и они могут обогнать долгострой ITER. Особенно если ITER и дальше будет так неспешно ковыряться.

"ЗАВТРА". То есть ITER может разделить судьбу построенной и потом закрытой MFTF?

Валентин ГИБАЛОВ. Может, да. Тем более, что к нему постоянно есть претензии по поводу финансирования. Сейчас эти вопросы уже вышли на уровень парламентов Евросоюза и США.

"ЗАВТРА". Вообще удивительно. В результате долгого обстоятельного разговора с аргументами за и против того, что я сказал в самом начале, мы всё равно выходим на то, что политики опять не понимают учёных. Более того, учёные в самом деле сейчас зашли в некие смысловые тупики и пытаются из них выйти?

Валентин ГИБАЛОВ. Это жизнь, да. На самом деле непонятно, конечно, кто выиграет. Очень длинный процесс. Невозможно сказать, что будет через 20 лет, как будет мир выглядеть. Я надеюсь, что через двадцать лет у нас будет работающая термоядерная плазма, которая будет приносить экономически оправданную электроэнергию для человечества.

"ЗАВТРА". Большое спасибо за нашу беседу.

Россия. Весь мир > Электроэнергетика > zavtra.ru, 1 декабря 2016 > № 1988329 Валентин Гибалов

 Агитаторы и пропагандисты

воздействие на умы вместо воздействия на реальность – признак цивилизационного упадка

Татьяна Воеводина

Резолюция Европарламента о противодействии российской пропаганде всколыхнула взаимные «наезды» наших и европейцев, либералов и патриотов со взаимными обвинениями в той самой пропаганде. А.Фефелов призвал Газпром, т.е. по факту государство, перестать финансировать «Эхо Москвы». Мне это кажется резонным – независимо от Европарламента и его резолюций. Не надо никого закрывать, гнать и преследовать: просто снять с казённого кошта. И это вовсе не попрание свободы слова: свободное слово допускается и приветствуется. Но допущение свободного слова вовсе не подразумевает обязанности содержать говорунов за казённый счёт. Так что я согласна с А.Фефеловым: хорошо бы прекратить финансировать СМИ, стоящие на антигосударственных позициях. Ну, просто в порядке освобождения от непрофильных активов. Очень было бы резонное решение хозяйствующего субъекта «Газпром». Рачительнее нужно хозяйствовать в кризисный период.

Всё это так. Но мне хотелось бы поговорить о другом.

О пропаганде вообще. Точнее, об агитации.

Кто постарше помнит разделение на пропаганду и агитацию, о чём писал Ленин в работе “Что делать?”. “Агитация это для неграмотных масс, которым нужно представлять одну простую мысль, которую путем постоянного повторения можно вдолбить в мозги. Пропагандист же, с другой стороны, имеет дело с более сложным делами и идеями – такими многочисленными, что их могут понять лишь немногие люди”.

По Ленину, агитатор чаще использует устное слово, а пропагандист – печатное.

Propagare – по-латински значило разводить, распространять, в т.ч. разводить животных или засаживать поле каким-то растением. Потом этот физический смысл стал пониматься метафорически – как распространение идей. Метафора сеятеля – эта древняя, ещё евангельская метафора. Пропагандист - «сеятель знанья на ниву народную».

Агитатор – это человек, который возбуждает, волнует массы – в общем, говоря по-простому, народ баламутит. Agiter – по-французски значит махать, шевелить, размахивать, взбалтывать и т.п. Вот это всё проделывают в обывательскими мозгами в процессе агитации. Раньше всё это осуществлялось в непосредственном общении, теперь – через электронные СМИ.

В наши дни все СМИ в своём подавляющем большинстве являются агитацией. До пропаганды они редко дотягивают. Выкрикивание политических слоганов и прочих руководящих пошлостей, безусловная апелляция к чувству и всё чаще – к инстинкту, бьющие по нервам картинки – вот приёмы современной агитации. Постановочные сцены, страдающие дети – всё идёт в ход. И всё это жирное, переперченное, сверкающее и мелькающее ежеминутно вываливается на некрепкую голову замороченного обывателя. Современный человек всё меньше мыслит понятиями и логическими категориями и всё больше – картинками. Как дошкольник. Но только у давних дошкольников были «Весёлые картинки», а у теперешних взрослых дошколят - картинки чаще страшные. Они лучше действуют: отшибают остатки способности суждения.

Современный человек имеет очень малый интерес к истине – к подлинному устройству мира и закономерностям в природе и обществе. Это в равной степени относится и «писателям газет», и к их читателям. Притом интерес этот падает на глазах. В основном «писатели газет» стараются утвердить некую точку зрения, корпоративную, партийную, административную, которую они подрядились продвигать. А читатели читают/смотрят только «свои» СМИ, которые им умственно комфортны, т.к. дудят в их дуду и пережёвывают привычную жвачку. Не зря Оруэлл в знаменитом романе «1984» сказал, что самое приятно это увидеть собственные мысли в напечатанном виде.

Есть ли в этом смысле разница между Россией и Западом? На мой взгляд, она не так велика, как принято взаимно полагать. Мне кажется, по нелюбви к истине мы более-менее равны, но наши СМИ свободнее в силу нашей меньшей природной дисциплинированности. Западный человек, журналист в том числе, привык делать, что велят, а у нашего – анархия в крови. Но в любом случае и у нас, и на Западе современные СМИ – это агитация. Информации там ровно столько, сколько требуется для агитации. Недаром СМИ не без остроумия называют СМРАД – средства массовой рекламы, агитации, дезинформации.

И нечего хихикать: смешного тут ничего нет.

Такое положение – чрезвычайно опасно. Может быть, смертельно опасно. Как выключение в шахте датчика метана. Опасно, потому что не формирует адекватную картину миру, не позволяет серьёзного обсуждения насущных вопросов. Утратив интерес к истине и потребности в её познании, общество впадает в бессильное забытьё. Власти предержащие тоже поселяются в вымышленном мире, всё меньше похожем на мир реальный. Соответственно и принимать разумные и своевременные решения они тоже не способны.

Есть такая самоуспокоительная точка зрения: СМИ – это-де для масс («для быдла», скажет «креативный»), а настоящие хозяева жизни – они надо всем этим ржут, ни во что не верят и знают, как обстоит дело в реальности. Поэтому, хочется думать, они при опасности примут должные меры.

Не надо успокаивать себя!

Пропагандист, а паче того – агитатор часто, да что часто - почти всегда! - подпадает под влияние своей собственной пропаганды. Что-то вроде внутрибольничной инфекции, которой подвержены и пациенты, и сами врачи. Чтобы успешно «распропагандировать» и «сагитировать» (как выражались наши деды и прадеды), кого-то – надо в первую очередь убедить самого себя. Это одинаково действует и в политической, и в коммерческой области. Я повседневно наблюдаю, как продавец после многократных повторений начинает неколебимо и даже исступлённо верить в собственные маркетинговые россказни, совершенно не отличая их от физической реальности. «Он так видит» - как художник-абстракционист.

Самовнушение и даже самогипноз (для наиболее восприимчивых натур) – дело самое рядовое. На нём основан всем известное явление аутотренинга. Даже такой умный и циничный человек, как Геббельс, в конце концов попал под влияние собственной пропаганды: перед смертью в своём личном дневнике он повторял расово-нацистскую чепуху, выдуманную им же самим для промывки мозгов подведомственному населению силами возглавляемого им министерства пропаганды.

А вот современный пример такого аутотренинга. Или самогипноза. Или немецкой дисциплины и Ordnung’ a – как хотите.

Депутат Европарламента Ойген Фройнд, австриец, участвовавший в разработке резолюции о противодействии российской пропаганде на днях рассказал в интервью:

«Можно встретить много историй в российских масс-медиа, которые хотят убедить аудиторию, что Восточная Украина, полуостров Крым на самом деле всегда были частью СССР, дореволюционной России. Да и в принципе Украина несколько веков не была самостоятельной страной».

Этот симпатичный с виду, пожилой джентльмен, как он сообщает в том же интервью, сорок лет трудился журналистом, а вовсе не копщиком канав вручную. Значит, с высокой степенью вероятности, он изучал в школе или ещё где-нибудь такой широко распространённый предмет, как география. И там, безусловно, сообщалось, что всё именно так и обстояло, как в «историях», которые «можно встретить». Европарламентарию за шестьдесят – значит, учился он во времена Советского Союза, когда карта Евразии была именно такая. И он это знает. Но знать – не хочет. За сорок лет журналистской практики он стал настоящим мастером аутотренинга: когда надо, может на раз включить выборочную болезнь Альцгеймера. А минует надобность – может тотчас и выключить. Профессионал! За это, наверное, и послали его в Европарламент.

Всё это смешно, да не очень. Если люди, так или иначе принимающие важные решения, живут в виртуальной реальности, напрочь отвергая реальность грубую и физическую – это не может не вести к близким бедам и обвалам. И эти неприятности приходят внезапно и неожиданно – как смерч, торнадо или избрание Дональда Трампа. Всё было так хорошо – и вдруг…

Долго формируя и лелея эту виртуальную реальность, отгораживаясь от всего, что ей противоречит – правительства и народы с неизбежностью натолкнутся на подобное «вдруг» - и будут крайне неприятно удивлены.

Когда отдельный маленький человек вместо осмысления своей жизни, деятельности и ошибок оперативно находит виноватого в своей незадачливой судьбе – это безальтернативный путь неудачника. Потому что он не хочет и не даёт себе труда понять, что он сделал неправильно и как поправить дело.

Сегодня мужи разума и совета занимают точно такую же позицию: поиска виноватого.

Из того же интервью.

«– Какие общественные силы, по вашему мнению, являются «агентами Москвы» в Европе?

– Самый яркий пример – это движение Марин Ле Пен во Франции, которое поддерживает Россию вплоть до требований отмены санкций и признания аннексии Крыма. Очевидно, что без связей с Москвой этой политической силы просто не существовало бы.

Это пример, о котором можно говорить с уверенностью. Что касается аналогичных правых движений в других странах, то тут все сложнее, потому что у нас нет фактов.

Могу ответить за свою страну, Австрию, где члены крайне правой Партии свободы поддерживают контакты, скажем так, с некоторыми российскими элементами. Точнее не сформулирую».

В мире происходят тектонические сдвиги, мы входим в ХХI век, формируется новая жизнь, а глобальные агитаторы, отгородившись от реальности, привычно бубнят о «руке Москвы». Для масс? Не только. Для себя тоже. И добром это не кончится. Для всех не кончится.

Глобальная агитация, т.е. воздействие на умы вместо воздействия на реальность – это признак цивилизационного упадка. Когда-то в Древней Греции на смену диалектики и познанию мира пришла софистика - учение о том, как запудрить мозги и выдать ложь за правду. Это было здорово и полезно. Но греческая цивилизация, такая цветущая, отчего-то начала клониться к упадку. Не из-за софистики, конечно: софистика была просто маркером неблагополучия.

Россия > СМИ, ИТ > zavtra.ru, 1 декабря 2016 > № 1988327 Татьяна Воеводина

Заседание Правительства.

В повестке: шесть проектов федеральных законов, субсидии регионам.

Вступительное слово Дмитрия Медведева:

Мы все сейчас присутствовали в Кремле, где Президент выступал с Посланием к Федеральному Собранию, дал оценку ситуации в стране и мире, определил стратегические направления развития государства, работы всех ветвей государственной власти. Были поставлены различные задачи и на текущий год, и на более отдалённую перспективу.

Значительная часть послания, как и всегда, была обращена к Правительству и касалась решения задач, которые относятся к нашей прямой компетенции. Прежде всего это обеспечение стабильного развития экономики, социальной сферы страны, выполнение социальных обязательств государства перед гражданами. В ближайшее время будет сформулирован перечень поручений по задачам, поставленным в послании. Были обозначены темы, которые требуют особого внимания. Уверен, что каждый из присутствующих (я имею в виду и руководство Правительства, и министров, и руководителей агентств и служб) услышал то, на чём надо сосредоточиться в следующем году, так что можно приступить к проработке этих вопросов немедленно.

Ситуация остаётся не самой лёгкой, но по целому ряду направлений, как и было сказано в послании, нам удалось добиться позитивных тенденций. Их необходимо всячески закрепить, развить в соответствии с теми целями, которые были объявлены в послании. Очевидно, что это требует строгой дисциплины, динамичной работы Правительства и активного взаимодействия с другими ветвями власти. Жду от членов Правительства максимально эффективного и ответственного подхода к реализации этих задач.

К решению этих задач мы приступаем в частично обновлённом составе. Хочу представить нашего нового коллегу – Максима Станиславовича Орешкина. Вчера Президент назначил его главой Министерства экономического развития. Максима Станиславовича большинство присутствующих знает по работе в Министерстве финансов, где он отвечал за стратегическое планирование и целый ряд ключевых вопросов, по которым коллеги с ним взаимодействовали. Надеюсь, что этот опыт ему пригодится на новой позиции. Желаю успехов и рассчитываю, что все члены Правительства окажут поддержку и помощь нашему новому коллеге – члену Правительства.

Теперь по повестке дня. Вносятся изменения в целый ряд нормативных актов, в частности в Налоговый кодекс. Они должны повысить инвестиционную привлекательность корпоративных облигаций, усилить приток частных денег в экономику. Для этого снижаются налоги по облигациям. Хочу обратить внимание, что решение принимается на довольно длительный срок. Рассчитываем, что оно сделает рынок облигаций более привлекательным как для тех, кто размещает облигации, для эмитентов и других держателей, так и для тех, кто облигации приобретает. Ранее мы снижали налоги по аналогичным операциям и для юридических лиц. В результате должны быть получены дополнительные ресурсы для развития. Посмотрим, как этот инструмент заработает.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 1 декабря 2016 > № 1988133

Послание Президента Федеральному Собранию.

Владимир Путин обратился к Федеральному Собранию с ежегодным Посланием. Оглашение Послания по традиции состоялось в Георгиевском зале Большого Кремлёвского дворца.

В.Путин: Добрый день, уважаемые коллеги! Уважаемые члены Совета Федерации! Уважаемые депутаты Государственной Думы! Граждане России!

Сегодня, как обычно в Посланиях, речь пойдёт о наших задачах в экономике, социальной сфере, во внутренней и внешней политике. Больше внимания на этот раз уделим экономике, социальным вопросам и внутренней политике.

Нам приходится решать все эти задачи в сложных, неординарных условиях, как это не раз бывало в истории. И народ России вновь убедительно доказал, что способен отвечать на непростые вызовы, отстаивать и защищать национальные интересы, суверенитет и независимый курс страны.

Но вот что хотел бы, уважаемые коллеги, в этой связи сказать. Говорил уже несколько раз публично, но и сегодня хотел бы повторить.

Граждане объединились – и мы это видим, надо сказать спасибо за это нашим гражданам – вокруг патриотических ценностей не потому, что всем довольны, что всё их устраивает. Нет, трудностей и проблем сейчас хватает. Но есть понимание их причин, а главное уверенность, что вместе мы их обязательно преодолеем. Готовность работать ради России, сердечная, искренняя забота о ней – вот что лежит в основе этого объединения.

При этом люди рассчитывают, что им будут обеспечены широкие и равные возможности для самореализации, для воплощения в жизнь предпринимательских, творческих, гражданских инициатив, рассчитывают на уважение к себе, к своим правам, свободам, к своему труду.

Принципы справедливости, уважения и доверия универсальны. Мы твёрдо отстаиваем их – и, как видим, не без результата – на международной арене. Но в такой же степени обязаны гарантировать их реализацию внутри страны, в отношении каждого человека и всего общества.

Любая несправедливость и неправда воспринимаются очень остро. Это вообще особенность нашей культуры. Общество решительно отторгает спесь, хамство, высокомерие и эгоизм, от кого бы всё это ни исходило, и всё больше ценит такие качества, как ответственность, высокая нравственность, забота об общественных интересах, готовность слышать других и уважать их мнение.

Это показала и прошедшая в этом году избирательная кампания. Вы знаете, что инициатива о возвращении к смешанной модели выборов депутатов Государственной Думы была поддержана в Послании 2012 года. Это был принципиальный шаг навстречу общественному мнению.

Считаю, что курс на развитие политической системы, институтов прямой демократии, на повышение конкурентности выборов абсолютно оправдан, и мы, безусловно, будем его продолжать.

Выросла роль Государственной Думы как представительного органа. В целом укрепился авторитет законодательной власти. Его надо поддерживать, подтверждать делами. Это касается всех политических сил, представленных в парламенте.

Но, конечно, особая ответственность на партии «Единая Россия», которая, кстати, сегодня отмечает своё пятнадцатилетие. Партия имеет конституционное большинство в Госдуме, является главной опорой Правительства в парламенте. И нужно так выстроить совместную работу, чтобы все обещания, обязательства, взятые перед гражданами, были выполнены.

Именно граждане определили итоги избирательной кампании, выбрали путь созидательного развития страны, доказали, что мы живём в здоровом, уверенном в своих справедливых требованиях обществе, в котором укрепляется иммунитет к популизму и демагогии и высоко ценятся значимость взаимоподдержки, сплочённости, единства.

Речь не идёт, конечно, о каких–то догмах, о показном, фальшивом единении, тем более о принуждении к определённому мировоззрению – всё это в нашей истории, как вы хорошо знаете, было, и мы не собираемся возвращаться назад, в прошлое.

Но это не значит, что, жонглируя красивыми словами и прикрываясь рассуждениями о свободе, кому–то можно оскорблять чувства других людей и национальные традиции.

Вы знаете, если кто–то считает себя более продвинутым, более интеллигентным, даже считает себя поумнее кого–то в чём–то, – если вы такие, но с уважением относитесь к другим людям, это же естественно.

При этом, конечно, считаю неприемлемой и встречную агрессивную реакцию, тем более если она выливается в вандализм и в нарушение закона. На подобные факты государство будет реагировать жёстко.

Завтра у нас заседание Совета по культуре – обязательно обсудим вопросы, вызывающие широкую дискуссию, поговорим о принципах взаимной ответственности представителей гражданского общества и деятелей искусств.

Но хочу особо подчеркнуть: и в культуре, и в политике, в средствах массовой информации и в общественной жизни, в полемике по экономическим вопросам никто не может запретить свободно мыслить и открыто высказывать свою позицию.

Повторю, когда мы говорим о солидарности и единстве, имеем в виду осознанную, естественную консолидацию граждан ради успешного развития России.

Можно ли достичь значимых стратегических целей в раздробленном обществе? Можно ли решить эти задачи с парламентом, где вместо результативной работы идут состязания амбиций и бесплодные препирательства?

Можно ли достойно развиваться на зыбкой почве слабого государства и управляемой извне безвольной власти, потерявшей доверие своих граждан? Ответ очевиден: конечно, нет.

В последнее время мы видели немало стран, где такая ситуация открывала дорогу авантюристам, переворотам и в конечном счёте анархии. Везде результат один: человеческие трагедии и жертвы, упадок и разорение, разочарование.

Вызывает озабоченность и то, что в мире, причём даже в самых благополучных, казалось бы, странах и устойчивых регионах, возникает всё больше новых разломов и конфликтов на политической, национальной, религиозной, социальной почве.

Всё это накладывается на острейший миграционный кризис, с которым столкнулись, например, европейские и другие страны. Мы хорошо знаем, какие последствия несут так называемые великие потрясения. К сожалению, в нашей стране в минувшем веке их было много.

Наступающий, 2017 год – год столетия Февральской и Октябрьской революции. Это весомый повод ещё раз обратиться к причинам и самой природе революции в России. Не только для историков, учёных – российское общество нуждается в объективном, честном, глубоком анализе этих событий.

Это наша общая история, и относиться к ней нужно с уважением. Об этом писал и выдающийся русский, советский философ Алексей Фёдорович Лосев. «Мы знаем весь тернистый путь нашей страны, – писал он, – мы знаем томительные годы борьбы, недостатка, страданий, но для сына своей Родины всё это своё, неотъемлемое, родное».

Уверен, что у абсолютного большинства наших граждан именно такое ощущение Родины, и уроки истории нужны нам прежде всего для примирения, для укрепления общественного, политического, гражданского согласия, которого нам удалось сегодня достичь.

Недопустимо тащить расколы, злобу, обиды и ожесточение прошлого в нашу сегодняшнюю жизнь, в собственных политических и других интересах спекулировать на трагедиях, которые коснулись практически каждой семьи в России, по какую бы сторону баррикад ни оказались тогда наши предки. Давайте будем помнить: мы единый народ, мы один народ, и Россия у нас одна.

Уважаемые коллеги!

Смысл всей нашей политики – это сбережение людей, умножение человеческого капитала как главного богатства России. Поэтому наши усилия направлены на поддержку традиционных ценностей и семьи, на демографические программы, улучшение экологии, здоровья людей, развитие образования и культуры.

Знаете, не могу не сказать два слова о том, что реально происходит, что у нас здесь есть, чего мы добились. Естественный прирост населения продолжается.

В 2013 году – у демографов есть такое понятие «коэффициент рождаемости» – он в России составил 1,7, это выше, чем в большинстве европейских стран. Для примера скажу: Португалия – 1,2, в Испании, Греции – 1,3, Австрия, Германия, Италия – 1,4, в Чешской Республике – 1,5. Это данные за 2013 год. В 2015 году суммарный коэффициент рождаемости в России будет ещё больше, чуть-чуть, но всё–таки больше – 1,78.

Мы продолжим изменения в социальной сфере, чтобы она становилась ближе к людям, к их запросам, была более современной и справедливой. Социальные отрасли должны привлекать квалифицированных людей, талантливую молодёжь, поэтому мы повышаем и зарплаты специалистов, улучшаем условия их труда.

Отмечу, что конкурс в медицинские и педагогические вузы – совсем недавно он был почти нулевой – уверенно растёт. В 2016 году на педагогические специальности он составил 7,8 человека, а после прошедшего приёма в 2016 году общий конкурс на бюджетные места в медицинские вузы составил уже почти 28 человек на место. Дай бог всем здоровья и успехов – молодым специалистам – в их работе в будущем.

Хорошо помню, как в своё время обсуждали с коллегами проекты развития высокотехнологичной медицинской помощи, а также сети перинатальных центров, которых у нас и не было совсем. Сейчас их, в 2018 году, в России уже будет 94.

И сегодня наши врачи спасают новорождённых в самых трудных случаях. И по этим показателям мы также вышли на позиции передовых стран мира.

По итогам ещё 2015 года показатели младенческой смертности составили в России 6,5 на тысячу родившихся живыми, а в европейском регионе Всемирной организации здравоохранения показатель 6,6, то есть у нас уже был чуть получше. По итогам 10 месяцев 2016 года Россия вышла на уровень 5,9.

За последние десять лет в 15 раз увеличился объём высокотехнологичной медицинской помощи. Сотни тысяч сложных операций делаются не только в ведущих федеральных центрах, но и в региональных клиниках. Если в 2005 году, когда мы начали эту программу, 60 тысяч человек в России получали высокотехнологичную медицинскую помощь, в 2016–м это будет уже 900 тысяч. Тоже нужно ещё двигаться дальше. Но всё–таки сравните: 60 тысяч и 900 – разница существенная.

В следующем году нам нужно внедрить механизмы устойчивого финансирования высокотехнологичной помощи. Это даст возможность и дальше повышать её доступность, сокращать сроки ожидания операций.

В целом, надо прямо сказать, проблемы в здравоохранении сохраняются в целом, их ещё очень много. И прежде всего они касаются первичного звена. Его развитию необходимо уделить приоритетное внимание.

Граждане зачастую сталкиваются с очередями, с формальным, безразличным отношением к себе. Врачи перегружены, трудно попасть к нужному специалисту. Нередки случаи, когда поликлиники оснащены новейшим оборудованием, а у медицинских работников элементарно не хватает квалификации, чтобы применить это оборудование.

Начиная с будущего года на базе федеральных и региональных медицинских центров и вузов будет организована регулярная переподготовка врачей. При этом специалист с помощью образовательного сертификата сможет сам выбрать, где и как повысить свою квалификацию.

Продолжим наращивать и уровень информатизации здравоохранения, чтобы сделать удобной и простой запись на приём, ведение документации. Нужно освободить врачей от рутины, от заполнения вороха отчётов и справок, дать им больше времени для непосредственной работы с пациентом.

Также с помощью информационных технологий будет существенно повышена эффективность контроля за рынком жизненно важных лекарств. Это позволит избавиться от подделок и контрафакта, пресечь завышение цен при закупках медикаментов для больниц и поликлиник.

В течение ближайших двух лет предлагаю подключить к скоростному интернету все больницы и поликлиники нашей страны. Это позволит врачам даже в отдалённом городе или посёлке использовать возможности телемедицины, быстро получать консультации коллег из региональных или федеральных клиник.

Хочу обратить на это внимание Министерства связи. Министр заверил нас, что эта задача абсолютно реалистична, выполнима.

Я сейчас сказал об этом с трибуны, вся страна теперь будет за этим смотреть внимательно.

С учётом географии, огромных, порой трудно доступных территорий, России нужна и хорошая оснащённая служба санитарной авиации. Уже со следующего года программа развития санитарной авиации охватит 34 региона страны, которые получат средства из федерального бюджета.

Прежде всего это Сибирь, Север, Дальний Восток. На эти цели (депутаты знают об этом, это была в том числе и ваша инициатива) в 2017 году на закупку авиационных услуг в рамках проекта развития санитарной авиации будет предусмотрено (во втором чтении это должно пройти) 3,3 миллиарда рублей.

Уважаемые коллеги! Везде на всей территории нашей большой страны дети должны учиться в удобных, комфортных, современных условиях, поэтому мы продолжим программу реконструкции и обновления школ. У нас не должно остаться школьных зданий, находящихся в аварийном, ветхом состоянии, не имеющих элементарных удобств.

Необходимо, наконец, решить проблему третьих смен, а дальше и вторых. И конечно, нужно направить дополнительные усилия на повышение квалификации учителей. Вы знаете, что с 2016 года реализуется программа создания новых мест в общеобразовательных организациях. Эта программа рассчитана на 2016–2025 годы, по 25 миллиардов рублей предусматривается.

Кстати говоря, мы с вами хорошо знаем, это прежде всего ответственность регионального уровня. Но мы приняли решение поддержать регионы по этому важнейшему направлению. Всего в период с 2016 по 2019 год планируется создать 187 998 новых мест в школе.

При этом самое важное, что волнует родителей и учителей, общественность, – это, конечно же, содержание образовательного процесса, насколько школьное образование отвечает двум базовым задачам, о которых говорил ещё академик Лихачёв: давать знания и воспитывать нравственного человека. Он справедливо считал, что нравственная основа – это главное, что определяет жизнеспособность общества: экономическую, государственную, творческую.

Безусловно, важно сохранить глубину и фундаментальность отечественного образования. В школу уже вернулось сочинение, больше внимания стали уделять гуманитарным предметам.

Но только учебных часов из школьной программы здесь явно будет недостаточно – нужны проекты в театре, кино, на телевидении, музейных площадках, в интернете, которые будут интересны молодым людям, привлекут внимание молодёжи к отечественной классической литературе, культуре, истории.

В школе нужно активно развивать творческое начало, школьники должны учиться самостоятельно мыслить, работать индивидуально и в команде, решать нестандартные задачи, ставить перед собой цели и добиваться их, чтобы в будущем это стало основой их благополучной интересной жизни.

Здесь очень много экспериментов в школе проводится, и за рубежом, и у нас; надо быть, конечно, очень аккуратными с этими экспериментами, но двигаться вперёд, безусловно, нужно.

Важно воспитывать культуру исследовательской, инженерной работы. За ближайшие два года число современных детских технопарков в России возрастёт до 40, они послужат опорой для развития сети кружков технической направленности по всей стране. К этой работе должны подключиться и бизнес, и университеты, исследовательские институты, чтобы у ребят было ясное понимание: все они имеют равные возможности для жизненного старта, что их идеи, знания востребованы в России, и они смогут проявить себя в отечественных компаниях и лабораториях.

Как уже успешный заявил о себе образовательный центр для талантливых ребят «Сириус». Считаю, что нам нужно целое созвездие таких площадок, и рекомендовал бы главам субъектов Российской Федерации подумать о формировании в регионах на базе лучших вузов и школ центров поддержки одарённых детей.

Но при этом что бы хотел здесь сказать и на что бы хотел обратить внимание. В основе всей нашей системы образования должен лежать фундаментальный принцип: каждый ребёнок, подросток одарён, способен преуспеть и в науке, и в творчестве, и в спорте, в профессии и в жизни. Раскрытие его талантов – это наша с вами задача, в этом – успех России.

Уважаемые коллеги! Вижу в молодом поколении надёжную, прочную опору России в бурном, сложном XXI веке. Верю, что это поколение способно не только отвечать на вызовы времени, но и на равных участвовать в формировании интеллектуальной, технологической, культурной повестки глобального развития.

Не случайно много школьников и студентов участвуют сегодня в волонтёрских проектах, они активно развиваются в таких важных сферах, как уход за больными, поддержка пожилых, людей с ограничениями по здоровью, образование, спорт, культура, краеведение, поисковые движения, забота о природе и животных.

Особая примета нашего времени – широкое вовлечение граждан в самые разные благотворительные акции. Призывы в социальных сетях, средствах массовой информации собрать средства на лечение больных, на помощь детям быстро находят отклик, и люди делают это искренне, бескорыстно, как ответ на веление своего сердца. Иногда даже удивляешься, как люди с небольшим достатком быстро откликаются на такую свою внутреннюю потребность оказать помощь тем, кто особенно нуждается в этом.

Я прошу Общественную палату и Агентство стратегических инициатив предметно заняться поддержкой волонтёрских и благотворительных движений, некоммерческих организаций. Воля и великодушие граждан, которые участвуют в таких проектах, формируют столь необходимую России атмосферу общих дел, создают колоссальный социальный потенциал, и он должен быть обязательно востребован.

Необходимо снять все барьеры для развития волонтёрства, оказать всестороннюю помощь и социально ориентированным некоммерческим организациям. Основные решения здесь уже приняты. Со следующего года для некоммерческих организаций, имеющих соответствующий опыт, открываются возможности, открывается доступ к оказанию социальных услуг, которые финансируются за счёт бюджета.

Я хотел бы сейчас, уважаемые коллеги, обратиться ко многим из вас. Я хочу, чтобы меня услышали и губернаторы, и муниципальные власти. Я прошу вас, что называется, не жадничать, не отдавать по привычке, по накатанной предпочтения исключительно казённым структурам, а по максимуму привлекать к исполнению социальных услуг и некоммерческие организации. Давайте прямо скажем, у них ещё глаз не замылился, очень важно сердечное отношение к людям. И давайте вместе держать эти вопросы под особым контролем.

Все мы заинтересованы в том, чтобы активный приход НКО в социальную сферу вёл к повышению качества её. Поручаю Правительству совместно с законодателями завершить формирование чёткой правовой базы деятельности НКО – исполнителей общественно полезных услуг, установить требования к их компетенции, и при этом, конечно, не нагородив дополнительных бюрократических барьеров. Нужно ценить взыскательную, заинтересованную, деятельную позицию граждан.

Ещё раз хочу обратиться ко многим из вас: не прятаться в служебных кабинетах, не бояться диалога с людьми – идти навстречу, честно и открыто разговаривать с людьми, поддерживать их инициативы, особенно когда речь идёт о таких вопросах, как благоустройство городов и посёлков, сохранение исторического облика и создание современной среды для жизни.

К сожалению, порой эти вопросы решаются кулуарно, и, когда так происходит, действительно хочется спросить: «Вы уверены, что то, что вы предлагаете, исходя только из тех представлений, которые в служебных кабинетах возникают, это самое лучшее предложение? Не лучше ли посоветоваться с людьми, спросить у них, как они хотят видеть улицы, свои дворы, парки и набережные, спортивные и детские площадки?»

В будущем году мы направим регионам 20 миллиардов рублей на программы благоустройства, в том числе в моногорода, и дело принципа, чтобы в принятии решения по использованию этих ресурсов участвовали сами жители, определяли, какие проекты благоустройства осуществлять в первую очередь. Я прошу активно подключиться к этой работе и Общероссийский народный фронт, при этом обращаю внимание: нужно не только организовать эффективный контроль, а с его помощью добиваться конкретного результата, которого ждут люди, и, конечно, нужно поддержать граждан, которые готовы присоединиться к проектам благоустройства. Важно, чтобы гражданское общество активно участвовало и в решении таких задач, как совершенствование природоохранного законодательства, сохранение редких видов животных и растений, создание гуманной системы обращения с бездомными животными.

Следующий, 2017 год объявлен Годом экологии. Поручаю Правительству подготовить программы сбережения уникальных природных символов России, таких как Волга, Байкал, на Алтае.

По всей стране надо заняться уборкой загрязнённых территорий, ликвидировать свалки, в которые превратились окрестности многих населённых пунктов, недавно, только что об этом говорили с активистами Общероссийского народного фронта. Это проблема не только крупных городов, но и сёл, и посёлков.

Далее, в Москве и Санкт-Петербурге уже идут масштабные программы по развитию модернизации дорожной сети. Со следующего года начнём такие проекты и в других крупных городах, и городских агломерациях, где проживают около 40 миллионов человек. За два года здесь должно быть приведено в порядок не менее половины дорог. Сейчас не буду здесь останавливаться на этом подробнее, решение принято, средства намечены соответствующие, нужно только эффективно работать.

Необходимое внимание уделим и важнейшим федеральным трассам и возведению объекта общенационального значения – Крымского моста, его строительство идёт по графику.

Уважаемые коллеги, два года назад мы столкнулись с серьёзными экономическими вызовами, с неблагоприятной конъюнктурой на мировых рынках, с санкциями, которыми нас пытались заставить плясать под чужую дудку, как у нас говорят в народе, пренебречь своими фундаментальными национальными интересами. Однако, повторю, главные причины торможения экономики кроются, прежде всего, в наших внутренних проблемах. Прежде всего, это дефицит инвестиционных ресурсов, современных технологий, профессиональных кадров, недостаточное развитие конкуренции, изъяны делового климата. Сейчас спад в реальном секторе прекратился, наметился даже небольшой промышленный рост. Но вы знаете, что если в прошлом году у нас спад ВВП был где–то 3,7 процента, думаю, что в этом году он будет незначительным. За 10 месяцев 2016 года он составил 0,3 процента, и думаю, что так оно примерно и будет.

Важную роль сыграли программы поддержки ряда отраслей промышленности, а также жилищного рынка. Я тоже об этом сейчас скажу, потому что наметился рост промышленного производства, небольшой, но тенденция позитивная – безусловно, её нужно будет сохранить.

Так вот, по жилищному рынку. В 2015 году введено в строй более 85 миллионов квадратных метров жилья. Это рекордный показатель за всю историю страны.

Здесь очень важно, чтобы это было реализовано, разумеется, и нужно поднимать покупательные возможности людей. Тоже об этом скажу, имея в виду наши программы поддержки ипотеки.

Мы продолжим оказывать адресное содействие тем отраслям экономики, которые пока сталкиваются с негативной конъюнктурой. Я уже говорил о том, что наметился определённый, скромный, но всё–таки рост в области промышленного производства.

В автопроме у нас в целом небольшое снижение, но по грузовым автомобилям – рост 14,7 процента, по лёгким коммерческим – рост 2,9, по автобусам – рост 35,1 процента. В железнодорожном машиностроении – рост 21,8, по грузовым вагонам – 26. Очень неплохую динамику демонстрирует рост производства машин и оборудования для сельского хозяйства – 26,8 процента. В лёгкой промышленности тоже положительная динамика.

Мы обеспечили макроэкономическую устойчивость, вот что очень важно, сохранили финансовые резервы. Не уменьшились, а даже подросли золотовалютные резервы Центрального банка. Если на 1 января 2016 года это было 368,39 миллиарда долларов, то сейчас 389,4, почти 400 миллиардов. Здесь динамика тоже положительная.

Ожидаем, что по итогам текущего года значительно снизится инфляция, она будет ниже 6 процентов. Здесь тоже хотел бы обратиться к цифрам. Если вы помните, инфляция в 2015 году составила 12,9 процента. Надеюсь, что в этом году она не поднимется выше шести, будет где–то 5,8. Динамика, очевидно, положительная и существенно позитивная.

Напомню, что самая низкая инфляция зафиксирована в 2011 году, это было 6,1 процента. Повторяю ещё раз, в этом году может быть меньше даже. Это значит, что в следующем году мы действительно можем достичь целевого показателя в 4 процента. Это очень хорошие предпосылки для того, чтобы на базе здоровой экономики добиться существенного роста.

Однако хочу подчеркнуть: стабилизация не означает автоматического перехода к устойчивому подъёму. Если мы не решим базовые проблемы российской экономики, не запустим в полную силу новые факторы роста, то на годы можем зависнуть возле нулевой отметки, и, значит, нам придётся постоянно ужиматься, экономить, откладывать на потом своё развитие. Такого мы себе позволить не можем.

У нас есть другой путь, предполагающий чёткую постановку целей и поэтапное, системное их достижение. Именно такой подход не раз давал значимые позитивные результаты, причём в достаточно короткие сроки. Так, в своё время казалось, что проблемы в сельском хозяйстве будут существовать чуть ли не вечно. Мы знаем, как об этом говорили и как обижались на это наши сельхозпроизводители, когда говорили о сельском хозяйстве как о некой чёрной дыре, куда сколько денег ни давай, всё равно результата никакого нет. Нет, оказывается, совсем можно всё по–другому выстроить. Мы нашли выверенные решения, приняли госпрограмму, создали гибкую систему поддержки сельхозпроизводителей, и сегодня АПК – это успешная отрасль, которая кормит страну и завоёвывает международные рынки.

Но здесь, как у нас в народе говорят, нет худа без добра, наши так называемые партнёры ввели санкции, о которых я сказал, мы – ответные меры. Ну и помогли на внутреннем рынке нашим сельхозпроизводителям. Но они не должны забывать, что это не может и, наверное, не будет вечно продолжаться, да и потребитель нуждается в конкурентной обстановке на рынке, так что этой благоприятной ситуацией, которая сегодня сложилась, нужно, конечно, воспользоваться по полной программе.

Экспорт сельхозпродукции, о котором я уже упоминал, даёт нам сегодня больше, чем продажа вооружений. Совсем недавно, наверное, мы даже не могли такое себе представить. Я уже публично говорил об этом, могу ещё раз с этой трибуны повторить. Кстати, в области экспорта вооружений у нас тоже сохраняются достаточно серьёзные позиции: в 2015 году на 14,5 миллиарда долларов было реализовано на внешнем рынке, а сельхозпродукции – на 16 с лишним миллиардов, 16,2. В этом году мы ожидаем ещё больше, будет 16,9 скорее всего, очень хорошо. Давайте поблагодарим за это работников сельского хозяйства.

В развитии сельского хозяйства многое зависит от регионов. Считаю, что нужно дать им больше самостоятельности в определении приоритетов использования федеральных субсидий на поддержку АПК, а сам их объём связать с увеличением пашни, повышением урожайности, других качественных показателей эффективности производства, тем самым создав стимул для ввода в оборот простаивающих сельхозземель и внедрения передовых агротехнологий.

Здесь хотел бы подчеркнуть: если мы даём больше самостоятельности в использовании средств федерального бюджета, федеральной поддержки, то и ответственность регионов за результаты и эффективное вложение полученных ресурсов, за укрепление собственной экономической базы, решение проблем в социальной сфере, в жилищно-коммунальном хозяйстве также должна возрасти.

Далее, чтобы у наших фермеров появились новые возможности для выхода на рынок, необходимо уделить особое внимание поддержке сельхозкооперации. Я прошу заняться этим вопросом и Минсельхоз, Россельхозбанк, «Росагролизинг», а также Корпорацию по развитию малого и среднего предпринимательства, в следующем году мы пополним её капитал почти на 13 миллиардов рублей.

Мы провели глубокую модернизацию оборонно-промышленных предприятий, оборонно-промышленного комплекса. Результат – увеличение объёмов производства и, что особенно важно, существенный рост производительности труда. «Оборонка» демонстрирует здесь очень хорошие показатели и даёт хороший пример. В 2016 году ожидаемый темп роста производства ОПК составит 10,1 процента, а ожидаемый темп роста производительности труда – 9,8 процента.

И теперь необходимо нацелить отрасль на выпуск современной конкурентоспособной гражданской продукции для медицины, энергетики, авиации и судостроения, космоса, других высокотехнологичных отраслей. В ближайшее десятилетие её доля должна составить не менее трети от общего объёма производства в оборонно-промышленном комплексе.

Недавно мы на этот счёт проводили совещание, даже не одно, хочу с вами поделиться этими планами. В 2016 году ОПК будет выпускать «гражданки» примерно на 16,1 процента, в 2020–м планируется небольшой рост. Почему небольшой, потому что очень много заказов сейчас у Министерства обороны в связи с выполнением соответствующих программ обновления вооружений. В 2025–м уже 30, к 2030–му не менее 50 процентов должно быть гражданской продукции.

Я прошу Правительство организовать системную работу по решению этой задачи с участием институтов развития, ВЭБа, Российского экспортного центра, Фонда поддержки промышленности.

Одной из самых быстроразвивающихся отраслей стала у нас, уважаемые коллеги, IT–индустрия, что очень радует. Объём экспорта отечественных компаний за пять лет вырос вдвое. Я сейчас приводил цифры объёма экспорта «оборонки», сельхозпродукции. «Оборонка» – это 14,5 миллиарда. Совсем недавно IT–технологии составляли цифру, которая приближалась к нулю, сейчас – 7 миллиардов долларов.

Увеличились и другие показатели: выручка, налоговые поступления. Такую отдачу дали в том числе и льготы по страховым взносам. Минфин просил меня не говорить, что это только исключительно благодаря льготам, я говорю, что были и другие, конечно, инструменты поддержки отрасли, но всё–таки надо признать, что эти льготы сыграли свою существенную роль в поддержке IT–компаний. Эта мера позволила им эффективно реализовать свой интеллектуальный новаторский потенциал. Смотрите, в начале пути, в 2010 году, их налоговые отчисления составляли 28 с небольшим миллиардов рублей, а через два года – уже 54 миллиарда рублей. Представляете, какой рост! При этом так называемые выпадающие доходы, с учётом льгот, всего 16 миллиардов рублей. То есть реальный доход даже для бюджета. Чтобы поддержать такую динамику, предлагаю продлить эти льготы до 2023 года. Уверен, уже в ближайшее десятилетие есть все возможности сделать IT–индустрию одной из ключевых экспортных отраслей России.

В целом у нас хороший потенциал для увеличения несырьевого экспорта, при этом мы видим, что в мире растёт протекционизм, к сожалению, возводятся и торговые барьеры. Могу с вами поделиться: мы совсем недавно с коллегами встречались в Перу, в Лиме, говорили о проблемах мировой торговли. Одна из главных проблем – это рост протекционизма. Но что это означает для нас? Это значит, что нужно ещё активнее, решительнее бороться за доступ на внешние рынки. Сильная международная конкуренция закалит и оздоровит нашу экономику, обеспечит российским компаниям новый уровень эффективности, качества товаров и услуг, производительности труда.

Примеры, о которых сказал выше, показывают: мы уже целенаправленно меняем структуру экономики, обновляем существующие отрасли и формируем новые, создаём современные компании, способные работать на мировых рынках. Нужно продолжить идти в этом направлении системно и наступательно. Необходимы не абстрактные сценарии, в которых от нас мало что зависит, а профессиональный, выверенный прогноз развития. Надо чётко определить, какой вклад в экономический рост внесут улучшение делового климата, запуск крупных инвестиционных проектов, наращивание несырьевого экспорта, поддержка малого и среднего бизнеса, другие меры, какова будет роль регионов и отдельных отраслей производства.

Поручаю Правительству с участием ведущих деловых объединений не позднее мая будущего года разработать предметный план действий, рассчитанный до 2025 года, реализация которого позволит уже на рубеже 2019–2020 годов выйти на темпы экономического роста выше мировых, а значит, наращивать позиции России в глобальной экономике.

Уважаемые коллеги! Вновь повторю, важно, чтобы такой план был поддержан, пользовался доверием у делового сообщества, чтобы предприниматели активно включились в его реализацию. Сегодня очевиден растущий запрос людей на расширение экономических свобод (мы об этом говорили не раз), на стабильные, устойчивые, предсказуемые правила ведения бизнеса, включая налоговую систему. Напомню, в 2014 году мы приняли решение на четыре года зафиксировать действующие налоговые условия для бизнеса. Не стали пересматривать их, несмотря на изменения в экономической ситуации, и это безусловно позитивно сказалось на работе предприятий.

Вместе с тем мы должны так ориентировать нашу налоговую систему, чтобы она работала на главную цель: на стимулирование деловой активности, на рост экономики и инвестиций, создавала конкурентные условия для развития наших предприятий. Нужно упорядочить существующие фискальные льготы, сделать их более адресными, отказаться от неэффективных инструментов.

Предлагаю в течение следующего года детально и всесторонне рассмотреть предложения по настройке налоговой системы, обязательно сделать это с участием деловых объединений. Несмотря на внутриполитический календарь, нам всё равно необходимо в 2018 году подготовить и принять все соответствующие поправки в законодательство, в Налоговый кодекс, а с 1 января 2019 года ввести их в действие, зафиксировав новые стабильные правила на долгосрочный период.

Одновременно прошу Правительство проработать вопросы совершенствования механизмов обеспечения устойчивого бюджета и государственных финансов, исполнения всех наших обязательств вне зависимости от внешних факторов, включая цены на углеводороды.

Далее. Мы серьёзно обновили правовую базу в сфере предпринимательства. Сейчас важно обеспечить эффективное правоприменение – и прежде всего на местах. Обращаю внимание, в каждом регионе страны базовые сервисы для бизнеса: разрешение на строительство, доступ к инфраструктуре и так далее и тому подобное – должны в полной мере соответствовать требованиям федерального законодательства и лучшим региональным практикам.

Уважаемые коллеги! Мы совсем недавно в Ярославле, по–моему, собирались и говорили на эту тему. Это не проходная какая–то тема – это чрезвычайно важное направление нашей совместной деятельности. Мы будем самым внимательным образом следить за тем, что происходит в регионах по этим направлениям и определять качество работы региональных команд в значительной степени по этим показателям. И такую принципиальную задачу нужно решить уже в следующем году. Это позволит нам обеспечить не только единое, но и одинаково высокое качество деловой среды во всех субъектах России.

Мы с вами много говорили о совершенствовании контрольно-надзорных органов, уже в течение многих лет говорим об этом. Со следующего года кардинально повышается их прозрачность, в открытом доступе будут данные: кто, кого, как часто проверяет, какие результаты получены.

Это даст возможность оперативно реагировать на злоупотребления, на каждый факт нарушения прав предпринимателей со стороны контролёров. Сейчас не буду перечислять все эти принятые решения, их достаточно, нужно только, чтобы они выполнялись. Надо отменять инструкции, которые никак не влияют на качество услуг, обеспечение безопасности граждан, но при этом по рукам и ногам связывают бизнес.

Обращаю внимание Правительства: в работе контрольно-надзорных органов нужно ускорить внедрение подхода, основанного на оценке рисков, которые позволят существенно снизить число проверок, но повысят их результативность. Добавлю, что надзорные органы должны заниматься не только выявлением нарушений, но и профилактикой, не формально, а содержательно, и – это очень важно – оказывать консультативную помощь предпринимателям, особенно тем, кто только начинает своё дело.

Уже дал прямое поручение исключить трактовку работы самозанятых граждан как незаконной предпринимательской деятельности. Не нужно цепляться к ним по надуманным поводам. А чтобы таких поводов вообще не было, прошу в течение следующего года чётко определить правовой статус самозанятых граждан, дать им возможность нормально, спокойно работать.

Каждый, кто честно трудится в своём бизнесе или как наёмный работник, должен чувствовать, что государство, общество на его стороне. Справедливость не в уравниловке, а в расширении свободы, в создании условий для труда, который приносит уважение, достаток и успех. И, наоборот, несправедливо всё то, что ограничивает возможности, нарушает права людей.

В Послании прошлого года речь шла о давлении на бизнес со стороны некоторых представителей правоохранительных органов. В результате таких действий часто разваливаются и успешные компании, у людей собственность отбирают. Хочу поблагодарить парламентариев за поддержку законопроекта, который значительно усиливает уголовную ответственность правоохранителей за фабрикацию дел, в том числе с целью помешать работе предпринимателей.

Отдельно остановлюсь на теме борьбы с коррупцией. В последние годы было немало громких дел в отношении чиновников муниципального, регионального, федерального уровня. При этом, подчеркну, абсолютное большинство государственных служащих – честные, порядочные люди, работающие на благо страны. Но ни должность, ни высокие связи, ни былые заслуги не могут быть прикрытием для нечистых на руку представителей власти. Однако – и тоже хотел бы на это обратить внимание – до решения суда никто не имеет права выносить вердикт о виновности или невиновности человека.

И ещё. У нас, к сожалению, стало практикой поднимать информационный шум вокруг так называемых резонансных случаев. И нередко этим грешат сами представители следственных, правоохранительных органов. Хочу обратить, уважаемые коллеги, ваше внимание на это и сказать, что борьба с коррупцией – это не шоу, она требует профессионализма, серьёзности и ответственности, только тогда она даст результат, получит осознанную, широкую поддержку со стороны общества.

Уважаемые коллеги! Очевидно, что внешние ограничения, удорожание внутренних заимствований снизили и доступность финансовых ресурсов для предприятий и граждан. Тем не менее банковской системе удалось заместить зарубежное кредитование наших компаний и стабилизировать ситуацию, это очевидный факт.

Сейчас мы должны подкрепить деловую активность, реализацию крупных экономических проектов, доступное финансирование, тем более что инфляция снижается, уже говорил об этом, и это создаёт объективные условия для удешевления банковского кредита. Повторю, ситуация действительно немного улучшилась, но лишь по отдельным секторам. В целом кредитование экономики демонстрирует неустойчивую динамику.

В рамках антикризисной поддержки в 2015–2016 годах мы пополнили капитал банковской системы на 827 миллиардов рублей. По оценкам, этот ресурс позволял банкам существенно нарастить кредитование реального сектора.

Однако объём таких кредитов в текущем году не вырос, а немного даже и снизился. Я знаю о подсчётах в рублях, в иностранной валюте, но снижение всё–таки произошло, даже с учётом курсовой разницы; обращаю внимание на это тех экспертов, которые считают, что это очень важно – обратить внимание на курсовую разницу. Да, всё понятно, стоимость рубля изменилась к доллару, к евро, и это нужно учитывать, но всё–таки даже с учётом этого обстоятельства всё равно снижение кредитования имеет место.

Разумеется, нет сомнений в том, что нужно стимулировать кредитование реального сектора. Но ключевой вопрос остаётся: какими методами и средствами это сделать? Очевидно, что развивать кредитование могут только устойчивые банки с солидным запасом капитала.

В текущем году отечественные банки восстановили свою рентабельность. Прибыль этого сектора экономики за 10 месяцев прошлого года составила 193 миллиарда рублей, а за тот же период этого года уже 714 миллиардов рублей. Рост почти в четыре раза.

Кроме того, благодаря последовательной и решительной работе Центрального банка банковская система очищается от контор, которые нарушают закон, права клиентов, ведут сомнительные финансовые операции. С рынка ушли многие из них, во всяком случае слабые игроки. Проведено оздоровление банковской сферы, оно и продолжается Центральным банком. Всё это является хорошей основой для быстрого оживления экономики, для развития кредитования реального сектора.

В целом ряде государств для банков созданы стимулы кредитования именно этого, реального, сектора экономики. При этом в некоторых странах обсуждается ограничение возможности банков вкладывать привлечённые средства в финансовые инструменты. Не говорю, что всё, что делается за рубежом, нам нужно слепо копировать, тем более что российская экономика и её структура существенно отличаются от других стран, которые применяют такие меры, но проанализировать всю эту практику, взять на вооружение всё то, что нам подходит, можно и нужно.

Так, во многих государствах успешно работает небанковский финансовый сектор. Следует развивать его и у нас: это позволяет привлекать средства инвесторов, граждан в экономику через облигации и другие механизмы.

Мы, кстати уже довольно долго обсуждаем эту тему. Рассчитываю, что Банк России и Правительство совместно проработают предложения по развитию финансового рынка. Всё должно быть, конечно, нацелено на задачи экономического роста, при этом любые изменения не должны вести к проявлению макроэкономических дисбалансов и надуванию так называемых пузырей в экономике.

Очень важно поддержать кредитование малого бизнеса, которое пока продолжает тоже падать. Что для этого можно и нужно сделать дополнительно? Представители финансовых властей также считают, что это возможно.

Если к крупнейшим банкам по причине масштабов и сложностей их операций применяют строгие требования в соответствии с международными стандартами (а некоторые эксперты считают, что даже для нас слишком строгие, но сейчас не будем вдаваться в подробности), во всяком случае небольшие региональные банки, выполняющие важную функцию кредитования малого бизнеса и населения, осуществляющие, как правило, самые простые банковские операции, могли бы работать по значительно упрощённым требованиям регулирования их деятельности. Причём никаких рисков для банковской системы в целом это, безусловно, создать не может, учитывая их скромную долю во всей банковской системе – всего 1,5 процента от всех банковских активов. Такое дифференцированное регулирование банковской системы позволит клиентам обращаться в банк, наиболее соответствующий их потребностям, а малый бизнес не будет испытывать конкуренцию за кредитные ресурсы с крупными компаниями.

Конечно, фундаментальное условие остаётся неизменным: каждый из уровней банковской системы должен быть здоровым и устойчивым, чтобы и клиенты, и вкладчики могли быть уверенными в защищённости своих средств.

Уважаемые коллеги! Для выхода на новый уровень развития экономики, социальных отраслей нам нужны собственные передовые разработки и научные решения. Необходимо сосредоточиться на направлениях, где накапливается мощный технологический потенциал будущего, а это цифровые, другие, так называемые сквозные технологии, которые сегодня определяют облик всех сфер жизни. Страны, которые смогут их генерировать, будут иметь долгосрочное преимущество, возможность получать громадную технологическую ренту. Те, кто этого не сделает, окажутся в зависимом, уязвимом положении. Сквозные – это те, которые применяются во всех отраслях: это цифровые, квантовые, робототехника, нейротехнологии и так далее.

Нужно также учитывать, что в цифровых технологиях, например, кроются и риски, конечно. Необходимо укреплять защиту от киберугроз, должна быть значительно повышена устойчивость всех элементов инфраструктуры, финансовой системы, государственного управления.

Предлагаю запустить масштабную системную программу развития экономики нового технологического поколения, так называемой цифровой экономики. В её реализации будем опираться именно на российские компании, научные, исследовательские и инжиниринговые центры страны.

Это вопрос национальной безопасности и технологической независимости России, в полном смысле этого слова – нашего будущего. Надо провести инвентаризацию и снять все административные, правовые, любые другие барьеры, которые мешают бизнесу выходить как на существующие, так и на формирующиеся высокотехнологичные рынки; обеспечить такие проекты финансовыми ресурсами, в том числе нацелить на эти задачи работу обновлённого ВЭБа («Банка развития»).

Нам потребуются квалифицированные кадры, инженеры, рабочие, готовые выполнять задачи нового уровня. Поэтому совместно с бизнесом выстраиваем современную систему среднего профессионального образования, организуем подготовку преподавателей колледжей и техникумов на основе передовых международных стандартов.

Будем увеличивать число бюджетных мест по инженерным дисциплинам, по ИТ-специальностям, другим ключевым направлениям, которые определяют развитие экономики. В следующем году на базе ведущих вузов, в том числе региональных, будут созданы центры компетенции, они призваны обеспечить интеллектуальную, кадровую поддержку проектам, связанным с формированием новых отраслей и рынков.

Мощным фактором накопления научных и технологических заделов, необходимых для экономического роста, для социального развития, должна служить и фундаментальная наука. Перед ней стоит двоякая задача: оценить, спрогнозировать тенденции будущего и предложить оптимальные решения для ответа на вызовы, с которыми мы столкнёмся.

А в научной сфере, как и везде, будем развивать конкуренцию, поддерживать сильных, способных дать практический результат. Это необходимо учитывать и Российской академии наук, всем научным организациям. Продолжим формирование исследовательской инфраструктуры, которая позволит решать масштабные научные задачи.

В рамках программы мегагрантов уже создано более 200 лабораторий, без всякого преувеличения – мирового уровня; их возглавляют учёные, определяющие тенденции глобального научного развития (кстати говоря, многие из них наши соотечественники, ранее уехавшие за рубеж).

Недавно я встречался с группой таких исследователей. Уже сейчас большую часть своего времени многие из них работают в российских лабораториях, работают успешно, с удовольствием. И они видят, что сегодня в России ставятся интересные научные задачи, создаётся хорошая исследовательская база и материальные условия на достойном уровне.

Но, конечно, люди вправе и должны понимать, что у них есть горизонт работы и горизонт планирования, в этой связи предлагаю обеспечить долгосрочное финансирование эффективных исследовательских проектов, в том числе за счёт ресурсов Российского научного фонда.

При этом принципиально важно поддержать наших российских талантливых молодых учёных – их много, – чтобы они создавали в России свои исследовательские команды, лаборатории. Для них будет запущена специальная линейка грантов, рассчитанных на период до семи лет. На эти цели, а также на развитие научной инфраструктуры, открытие новых лабораторий только в 2017 году к уже заявленным ресурсам на науку будет выделено дополнительно 3,5 миллиарда рублей.

И конечно, деятельность научных центров должна быть тесно интегрирована с системой образования, экономикой, высокотехнологичными компаниями. Нам нужно превратить исследовательские заделы в успешные коммерческие продукты, этим, кстати говоря, мы всегда страдали: от разработок до внедрения огромное время проходит, да и вообще иногда… Это касается не только нашего времени, и даже не советского, а ещё в Российской империи всё было то же самое. Нужно эту тенденцию переломить – мы можем это сделать. Для решения этой задачи два года назад мы запустили Национальную технологическую инициативу, она призвана обеспечить лидерские позиции российских компаний и продукции на наиболее перспективных рынках будущего.

Уважаемые коллеги! Всё, о чём я сейчас говорил, все эти приоритеты заложены в Стратегию научно-технологического развития России. Указ о её утверждении подписан.

Всем хорошо известно, что в последние годы мы столкнулись с попытками внешнего давления. Уже дважды говорил об этом, вспоминал. В ход было пущено всё: от мифов про российскую агрессию, пропаганду, вмешательство в чужие выборы – до травли наших спортсменов, включая паралимпийцев.

Кстати, как говорил, нет худа без добра, так называемый допинговый скандал, уверен, позволит нам создать в России самую передовую систему борьбы с этим злом. Исхожу из того, что национальная программа противодействия допингу будет готова уже в начале будущего года.

Что хотел бы сказать: заказные информационные кампании, изобретение и вброс компроматов, менторские поучения всем уже порядком надоели – если потребуется, мы и сами кого угодно можем поучить, но мы понимаем меру своей ответственности и действительно искренне готовы принять участие в решении мировых и региональных проблем – конечно, там, где наше участие уместно, востребовано и необходимо.

Мы не хотим противостояния ни с кем, оно нам не нужно: ни нам, ни нашим партнёрам, ни мировому сообществу. В отличие от некоторых зарубежных коллег, которые видят в России противника, мы не ищем и никогда не искали врагов. Нам нужны друзья. Но мы не допустим ущемления своих интересов, пренебрежения ими. Мы хотим и будем самостоятельно распоряжаться своей судьбой, строить настоящее и будущее без чужих подсказок и непрошеных советов.

При этом настроены на доброжелательный, равноправный диалог, на утверждение принципов справедливости и взаимного уважения в международных делах. Готовы к серьёзному разговору о построении устойчивой системы международных отношений XXI века. К сожалению, в этом плане десятилетия, прошедшие после окончания «холодной войны», пропали даром.

Мы за безопасность и возможность развития не для избранных, а для всех стран и народов, за уважение к международному праву и многообразию мира. Против любой монополии, идёт ли речь о притязаниях на исключительность или о попытках выстроить под себя правила международной торговли, ограничить свободу слова, фактически ввести цензуру в глобальном информационном пространстве. То нас всё время упрекали, что мы внутри страны якобы цензуру вводим, теперь сами упражняются в этом направлении.

Россия активно продвигает позитивную повестку в работе международных организаций и неформальных объединений, таких как ООН, «Группа двадцати», АТЭС. Вместе с партнёрами развиваем свои форматы: ОДКБ, БРИКС, ШОС. Приоритетом внешней политики России было и остаётся дальнейшее углубление сотрудничества в рамках Евразийского экономического союза, взаимодействие с другими государствами СНГ.

Серьёзный интерес представляет и российская идея формирования многоуровневой интеграционной модели в Евразии – большого евразийского партнёрства. Мы уже начали её предметные обсуждения на разных международных и региональных уровнях. Убеждён, такой разговор возможен и с государствами Евросоюза, в которых сегодня растёт запрос на самостоятельный субъектный, политический и экономический курс. Мы видим это по результатам выборов.

Огромный потенциал сотрудничества России с Азиатско-Тихоокенским регионом показал прошедший в этом году Восточный экономический форум. Я прошу Правительство обеспечить безусловное исполнение всех принятых ранее решений по развитию российского Дальнего Востока. И, вновь подчеркну, активная восточная политика России продиктована отнюдь не какими–то там конъюнктурными соображениями сегодняшнего дня, не охлаждением даже отношений с Соединёнными Штатами Америки или Евросоюзом, а долгосрочными национальными интересами и тенденциями мирового развития.

В нынешних непростых условиях одним из ключевых факторов обеспечения глобальной и региональной стабильности стало российско-китайское всеобъемлющее партнёрство и стратегическое сотрудничество. Оно служит образцом отношений миропорядка, построенного не на идее доминирования одной страны, какой бы сильной она ни была, а на гармоничном учёте интересов всех государств.

Сегодня Китай выходит на позицию крупнейшей экономики мира, и очень важно, что с каждым годом наша взаимовыгодная кооперация пополняется новыми масштабными проектами в разных областях: в торговле, инвестициях, энергетике, высоких технологиях.

Важнейшим направлением внешней политики России является и развитие особо привилегированного стратегического партнёрства с Индией. Результаты прошедших в октябре в Гоа российско-индийских переговоров на высшем уровне подтвердили, что у наших стран огромный потенциал для углубления сотрудничества в самых разных областях.

Мы рассчитываем на качественный прогресс в отношениях с нашим восточным соседом – Японией. Приветствуем стремление руководства этой страны развивать экономические связи с Россией, запускать совместные проекты, программы.

Готовы к сотрудничеству и с новой американской администрацией. Важно нормализовать и начать развивать двусторонние отношения на равноправной и взаимовыгодной основе.

Взаимодействие России и США в решении глобальных и региональных проблем отвечает интересам всего мира. У нас общая ответственность за обеспечение международной безопасности и стабильности, за укрепление режимов нераспространения.

Хотел бы подчеркнуть, что попытки сломать стратегический паритет крайне опасны и могут привести к глобальной катастрофе. Забывать об этом нельзя ни на одну секунду.

И, конечно, рассчитываю на объединение усилий с США в борьбе с реальной, а не выдуманной угрозой – международным терроризмом. Именно эту задачу решают в Сирии наши военнослужащие. Террористам нанесён ощутимый урон. Армия и флот России убедительно доказали, что способны эффективно работать вдали от постоянных мест дислокации.

Кстати говоря, мы видим, какую работу проводят сотрудники специальных служб и подразделений и внутри страны по борьбе с террором. У нас там есть и потери. Всё это, безусловно, находится в поле нашего внимания. Будем продолжать эту работу. Хочу поблагодарить всех наших военнослужащих за профессионализм и благородство, мужество и храбрость, за то, что вы, солдаты России, дорожите своей честью и честью России.

Уважаемые коллеги!

Когда народ чувствует свою правоту, действует сплочённо, он уверенно идёт по избранному пути. В последние годы нам было непросто, но эти испытания сделали нас ещё сильнее, действительно сильнее, помогли лучше, чётче определить те направления, по которым надо действовать ещё более настойчиво и энергично.

Преодолевая текущие трудности, мы создали базу для дальнейшего движения вперёд, не прекращали работать над повесткой развития, что чрезвычайно важно. То есть мы не углубились в какие–то мелочи текущего дня, не занимались только проблемами выживания, мы думали над повесткой развития и обеспечивали её. И сегодня именно эта повестка становится главной, выходит на первый план.

Будущее страны зависит только от нас, от труда и таланта всех наших граждан, от их ответственности и успеха. И мы обязательно достигнем стоящих перед нами целей, решим задачи сегодняшнего и завтрашнего дня.

Спасибо вам большое за внимание.

Звучит Гимн России.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 1 декабря 2016 > № 1988123 Владимир Путин

Пятилетие возобновления «5+2»: ситуация и перспективы

Виталий Игнатьев – Министр иностранных дел Приднестровской Молдавской Республики, Чрезвычайный и Полномочный Посол, магистр международного права

Резюме Российские структуры не скрывают удовлетворения в связи с победой на президентских выборах в Молдове Игоря Додона, который в своих геополитических предпочтениях в значительной степени ориентируется на выстраивание партнерских отношений с Россией.

Осень 2016 года связана с заметными внутриполитическими трансформациями в государствах, представляющих интерес для внешней политики Российской Федерации. Президентские выборы в США, Республике Болгария и Республике Молдова нашли живейший отклик в экспертно-журналистской и политической среде Российского государства и рассматриваются многими комментаторами как определённый шанс для урегулирования отдельных противоречий, как на глобальном уровне, так и в региональном пространстве у западных границ России.

Активное транслирование позитивных ожиданий в связи с динамикой развития отношений РФ с Западным миром и примыкающими к нему республиками бывшего СЭВ – достаточно нерядовая, хотя и понятная практика для России, на протяжении последних лет вошедшей в клинч с Западом по широчайшему набору тем. В частности, российские структуры не скрывают удовлетворения в связи с победой на президентских выборах в Молдове Игоря Додона, который, судя по декларируемой платформе возглавляемой им Партии социалистов РМ и предвыборной агитации, в своих геополитических предпочтениях в значительной степени ориентируется на выстраивание партнерских отношений с Россией.

В Российской Федерации от нового Президента Молдовы ожидают прагматичного и сбалансированного подхода к выстраиванию отношений по оси «Молдова – Европейский союз – Россия», замедления сотрудничества с Румынией, США и НАТО, как в политической, так и в военной сфере, устранения ограничений, внедрённых молдавскими властями против российских телевизионных каналов, политических деятелей, журналистов.

В свою очередь, Молдова, если судить по недавним заявлениям Игоря Додона, рассчитывает на снятие ограничений в торгово-экономической и миграционной сфере. С учётом того, что данные проблемы имеют преимущественно политический генезис, их устранение политическими средствами можно ожидать уже в ближайшей перспективе.

Между тем отдельное внимание, прежде всего, российских комментаторов словно как «по отмашке» оказалось приковано к ещё одной проблеме, на протяжении многих лет находящейся в повестке российско-молдавских взаимоотношений. Заявления с единственным посылом о том, что Игорь Додон является человеком, способным добиться нормализации отношений между Приднестровьем и Республикой Молдова, посыпались с российских трибун «как из рога изобилия». Сам избранный Президент Республики Молдова раздаёт довольно щедрые обещания по данному поводу, прогнозируя прорыв в молдавско-приднестровском урегулировании чуть ли не в 2017 году.

Несмотря на общеизвестную ограниченность молдавского Президента в полномочиях по части переговоров с Приднестровьем (поскольку цели и стратегию урегулирования в соответствии с законодательством Молдовы устанавливает Парламент РМ, а реализует на практике Правительство), предвыборные обещания Игоря Додона и регулярно доносящиеся из Москвы слова поддержки позволяют прогнозировать активизацию работы различных сил над «приднестровским досье».

В данном контексте представляется важным проанализировать текущую динамику переговорного процесса между Приднестровьем и Молдовой, особенно с учётом приближающейся рубежной, с точки зрения внутренней логики диалога, даты – 5-летия с момента возобновления в официальном качестве заседаний Постоянного совещания по политическим вопросам в рамках переговорного процесса по приднестровскому урегулированию. Следует напомнить о том, что 30 ноября и 1 декабря 2011 года в городе Вильнюсе состоялась первая с 2006 года официальная встреча формата «5+2». Перезапуск официальной работы «Постоянного совещания…», среди прочего, означал обязательность исполнения всех принимаемых в нём решений и, следовательно, большую ответственность сторон и их международных партнёров за осуществляемую деятельность.

Интересным представляется сравнение обсуждённых тогда, в конце 2011 года, вопросов с проблемами, над которыми сегодня работают переговорщики сторон. В рамках вильнюсского раунда участники «Постоянного совещания…» работали над согласованием и утверждением Принципов и процедур ведения переговоров. Также в качестве наиболее актуальных тем назывались обеспечение свободной внешнеэкономической деятельности Приднестровья, возобновление автомобильного и железнодорожного сообщения, административные санкции против граждан России и Украины, проживающих в Приднестровье, уголовное преследование Молдовой должностных лиц Приднестровья.

Следует признать тот факт, что упомянутые темы на сегодняшний день также составляют актуальную ткань переговорного процесса. В 2012-2015 годах над этими аспектами велась кропотливая работа, позволившая добиться определенного продвижения вперед. Так, летом 2012 года были согласованы и подписаны Принципы и процедуры ведения переговорного процесса.[1] 30 марта 2012 года посредством подписания Протокольного решения «О принципах возобновления полноценного грузового железнодорожного сообщения через территорию Приднестровья»[2] была ликвидирована многолетняя железнодорожная блокада Приднестровья. Интенсивная дискуссия продолжается по вопросу участия транспортных средств, зарегистрированных в Приднестровье, в международном дорожном движении. За прошедшие 5 лет стороны, ОБСЕ, Европейский союз предлагали уже более 10-ти инициатив, нацеленных на урегулирование данного вопроса.

В начале 2014 года, подписав Протокольное решение «О некоторых аспектах свободы передвижения»[3], стороны смогли урегулировать проблему, связанную с применением контролирующими органами Молдовы административных санкций в отношении пересекающих молдавскую государственную границу жителей Приднестровья, не обладающих молдавскими документами (преимущественно граждан России и Украины).

Осенью 2013 года в рамках соответствующей Протокольной записи стороны приблизились к разрешению застарелого вопроса уголовного преследования должностных лиц Приднестровья в Республике Молдова.

Летом 2015 года, уже в условиях снижения динамики и содержательного наполнения сотрудничества между сторонами, Приднестровье и Молдова договорились об отмене платы за таможенное оформление экспорта и импорта, а также платы за загрязнение окружающей среды, ранее перечислявшихся приднестровскими предприятиями в бюджет Республики Молдова.

Таким образом, по всем краеугольным вопросам переговорного процесса либо были приняты согласованные решения, либо имелись реалистичные проекты договорённостей, дальнейшая работа над которыми позволила бы достичь обоюдно приемлемых результатов. При этом собственно переговорный процесс в 2012-2014 годах носил ярко выраженную социальностью направленность, поскольку переговорщики сторон в своей работе ориентировались, прежде всего, на урегулирование проблем социально-экономического и гуманитарно-правового спектра, оказывающих непосредственное воздействие на качество и уровень жизни граждан. Несмотря на то, что далеко не каждый обсуждаемый сторонами вопрос находил своё эффективное решение, общие тенденции в урегулировании позволяли говорить о сближении позиций Приднестровья и Республики Молдова, об успехах в построении атмосферы доверия, о желании международных партнёров вносить собственный вклад в дело мирного урегулирования конфликта. Освоенная сторонами парадигма «малых шагов» приносила свои, возможно, скромные, но устойчивые плоды и при этом обеспечивала относительное спокойствие и контролируемость ситуации в рамках традиционно конфликтных и сложных областей, таких как безопасность и миротворческий процесс, работа румынских школ в Приднестровье, свобода передвижения.

Однако примерно с середины 2014 года ситуация под влиянием целого ряда серьёзных факторов, имеющих, в основном, косвенное отношение к молдавско-приднестровскому диалогу, начала заметно ухудшаться.

Факторы, определившие эту деградацию, связаны с тектоническими изменениями в российско-украинских отношениях, а также в отношениях между Россией и Западом (как по поводу Украины, так и в целом), повлекшими за собой значительное смещение акцентов и переформатирование контактов по оси «Украина-Молдова» и «Украина-Приднестровье». Противостояние России и Запада отразилось на молдавско-приднестровском урегулировании не только через призму подхода Украины, но и через реформирование позиции Европейского союза и США, также являющихся участниками «Постоянного совещания…», как по отношению к России, так и к диалогу между Приднестровьем и Молдовой. Изменение подходов или инертность ключевых для Молдовы игроков позволили молдавским представителям приступить к активной фазе разрушения ранее согласованной тактики «малых шагов» и коренному пересмотру позиции относительно характера диалога с Приднестровьем. Отдельно следует обозначить окончательное складывание режима личной власти (позволившего Генсеку Совета Европы Турбьерну Ягланду назвать Молдову «захваченным государством») в Республике Молдова, позволившего синхронизировать между всеми органами государственной власти единообразный подход к отношениям с Приднестровьем, состоящий в максимально широком использовании инструментов дискриминации, давления, санкций и шантажа.

Итогами этой ревизии стало, прежде всего, «разбазаривание» капитала, с таким трудом наработанного в 2012-2014 годах, а также дальнейшая ниспадающая динамика переговоров и деградация общей ситуации. Принципы и процедуры, согласованные в 2012 году, не исполняются уже не только Республикой Молдова, но и Действующим Председательством ОБСЕ. Если РМ игнорирует такие базовые принципы, как недопустимость выдвижения предварительных условий, согласование принимаемых решений, принятие во внимание ранее достигнутых договорённостей, то ОБСЕ не исполняет процедуры ведения переговоров, упорно отказываясь от организации очередного заседания формата «5+2», несмотря на поступление такой инициативы от Приднестровья уже трижды во втором полугодии 2016 года.

В области железнодорожного сообщения Молдова не только нарушает (при помощи Украины) некоторые положения Протокольного решения о возобновлении грузового сообщения, но и частично запретила импорт нефтепродуктов (горюче смазочных материалов) в Приднестровье, чем создала невыносимые условия логистики уже не только для приднестровских предприятий, но и для хозяйствующих субъектов Украины и самой Молдовы.

По автомобильному транспорту позиция Молдовы в последние два года заметно ужесточилась. По просьбе Правительства РМ государства-члены Европейского союза запретили въезд на свою территорию автомобилям с приднестровской регистрацией. Осенью 2015 года на протяжении двух месяцев действовал запрет на пересечение молдавско-украинской границы для транспортных средств, зарегистрированных в Приднестровской Молдавской Республике.

В 2014-2015 годах было возбуждено несколько десятков новых уголовных дел в отношении должностных лиц Приднестровья, в том числе против Председателя Правительства ПМР Татьяны Туранской. Более того, впервые за долгие годы один из приднестровских чиновников Максим Кузьмичёв (сын Министра внутренних дел) был задержан властями Греческой Республики по заявке молдавской стороны в Интерпол. Несмотря на то, что греческий суд признал уголовное дело в отношении Максима Кузьмичёва политически мотивированным и принял решение о его освобождении в зале суда, произошедший инцидент стал очередным индикатором ухудшения ситуации во взаимоотношениях между сторонами конфликта. Более того, пограничная полиция и Служба информации и безопасности РМ начиная с 2015 года организуют регулярные «облавы» против приднестровских представителей, а также российских (и не только) чиновников, учёных, экспертов и журналистов, следующих транзитом в Приднестровье через аэропорт в городе Кишинёве.

Значительно деградировало взаимодействие между Приднестровьем и Республикой Молдова в области экономики, торговли и банковской деятельности. Ключевой угрозой в этом смысле является молдавско-украинское намерение установить совместный таможенно-пограничный контроль в пункте пропуска «Кучурган» на границе с Приднестровьем.

В связи с деструктивными шагами молдавской стороны оказались заблокированы отдельные важные инструменты миротворческой операции и работы её руководящего органа – трёхсторонней Объединённой Контрольной Комиссии. При этом Республика Молдова нарастила число совместных мероприятий (включая военные учения), проводимых с государствами НАТО, в особенности США и Румынией. В самой Молдове активизировалась давняя дискуссия относительно вопросов идентичности: румынский язык был признан государственным, нейтральный и внеблоковый статус Молдовы всё больше приобретает фиктивные черты, а российские военнослужащие и боеприпасы, складированные в Приднестровье, были объявлены вне закона.

Сводя произошедшие в последние годы тревожные изменения к метафоре, можно отметить, что если после возобновления работы «Постоянного совещания…» в официальном качестве обсуждались вопросы создания «зелёных коридоров» для приднестровских товаров, приднестровского транспорта и приднестровских граждан, то сейчас РМ провоцирует дискуссии о «зелёном коридоре» для вывода российских военнослужащих и вооружений, дислоцированных в ПМР. [4] К сожалению, этим деструктивным усилиям явно потакают отдельные участники формата «5+2», изменившие свои подходы к процессу урегулирования. И это при том, что необдуманные односторонние шаги Республики Молдова создают проблемы не только Приднестровью, но зачастую ведут к прямым потерям для Украины, негативно сказываются на имидже ОБСЕ и Европейского союза в регионе.

Накопившийся негатив и минимальное количество достигнутых в последние год-полтора компромиссов, проистекающие из смены конструктивной парадигмы взаимодействия на некую неупорядоченную череду односторонних дискриминационных шагов, грозят обернуться дальнейшим обострением конфликта, заложником которого станут не только абстрактные миротворческие интенции международных участников переговорного процесса, но и законные права, интересы граждан сторон.

Не менее опасными в условиях утраченного доверия и диаметрально противоположных взглядов на потенциальную формулу окончательного политического урегулирования молдавско-приднестровского конфликта являются активизировавшиеся в последнее время дискуссии вокруг предоставления Приднестровью т.н. «особого статуса» в качестве некой части Республики Молдова. И это при отсутствии общего видения (или хотя бы минимально проработанного и вменяемого видения одной из сторон) по всем темам, которые могут составить ткань будущей политической договорённости между Приднестровьем и Республикой Молдова. Поддерживаемая отдельными участниками формата «5+2» беспочвенная амбиция молдавской стороны сужает область для поиска и реализации конструктивных шагов практически до нуля, редуцируя существующие проблемные вопросы до возвращения к старому «камню преткновения» – проблеме политического урегулирования, не имеющей на сегодняшний день приемлемого для обеих сторон решения, но несущей в себе непреодолимый конфликтный потенциал. Такой резкий откат назад неминуемо ведет к тупику, поскольку подразумевает под собой вместо дискуссий, ориентированных на результат, полезный для всех граждан, обсуждение проблемы, для урегулирования которой ни в Молдове, ни в Приднестровье не созданы ни законодательно-политические, ни экономические, ни общественно-патриотические рамки. К тому же в отношении выработки окончательной формулы политического урегулирования в Приднестровье и Республике Молдова отсутствует ярко выраженный общественный запрос, а мнение тех представителей общества, которым данная тема небезразлична, остаётся в значительной степени поляризованным. Не следует забывать и о позициях внешних участников «Постоянного совещания…», каждый из которых тоже руководствуется собственным восприятием и анализирует возникающие в связи с динамикой и параметрами молдавско-приднестровского урегулирования риски, включая экстраполяцию возможных шагов на их «внутреннюю кухню».

Таким образом, на сегодняшний день перед Приднестровьем и Республикой Молдова и их международными партнёрами стоит вполне предметный и осязаемый выбор – вернуться к работе, ориентированной на результат, критерием оценки которой будет являться повышение уровня благосостояния граждан, или, повинуясь амбициям и личной выгоде, попытаться взгромоздить на существующую хрупкую переговорную конструкцию очередной, потяжелевший за 26 лет конфликта «валун» политического решения. Второй путь представляется тупиковым, ведущим к параличу существующих переговорных механизмов, обострению и дальнейшей пролонгации издержек конфликта.

Республика Молдова за рассуждениями о подготовке неких предложений по «предоставлению особого статуса» Приднестровью традиционно маскирует свою неготовность к зрелому равноправному диалогу по актуальным вопросам, а также желание воспользоваться открывающимися ресурсами и привилегиями для того, чтобы «обложить данью» приднестровскую экономику, ограничить и ущемить законные права и интересы граждан Приднестровья.

Вместе с тем Приднестровская сторона также располагает значительным инструментарием для реализации целого спектра ответных мер против интересов Республики Молдова, которые неминуемо будут задействованы в случае возрастания напряжённости конфликта и повлекут за собой дополнительное раскручивание конфликтной спирали. Ежегодно транзитом через территорию Приднестровья проезжает более миллиона молдавских автомобилей, значительная часть торгового оборота Молдовы проходит через приднестровский участок железной дороги, в Приднестровье по-прежнему функционируют десятки молдавских учреждений, молдавская продукция активно продаётся на приднестровском рынке, а вырабатываемая в Приднестровье электроэнергия является, по сути, единственным надёжным источником поставок в Молдову. Взвешенный и ответственный подход Приднестровской стороны, состоящий в отказе от принятия ответных мер в целях недопущения ухудшения условий жизни граждан, не может быть бесконечным, и любые дополнительные искусственные дисбалансы могут провоцировать несимметричную реакцию Приднестровья. Более того, не стоит забывать о важнейшем значении итогов народного волеизъявления 17 сентября 2006 года, а также о предложенной Президентом Приднестровья Евгением Шевчуком концепции «цивилизованного развода».

С учётом обозначенных факторов ещё более очевидной представляется востребованность парадигмы сотрудничества, парадигмы конструктивных шагов и «добрых дел» во взаимоотношениях между Приднестровьем и Республикой Молдова. Приднестровская сторона к такому подходу готова, тем более, что за 5 лет с момента возобновления официального переговорного процесса наработаны проекты решений по всем основным сферам социально-экономического и гуманитарно-правового характера. Приднестровьем подготовлены и внесены на рассмотрение всех участников переговорного процесса проекты компромиссных решений в сфере грузовых и пассажирских железнодорожных перевозок, участия приднестровского транспорта в международном дорожном движении, прорыва банковской блокады, урегулирования проблем в области экономики и торговли, налаживания межведомственного сотрудничества. Сторонами наработаны инициативы, позволяющие в случае принятия урегулировать проблемы гуманитарного характера, устранить противоречия, связанные с использованием сельскохозяйственных земель в Дубоссарском районе ПМР, снизить остроту проблемы уголовных дел, возбуждённых в отношении должностных лиц каждой из сторон. Российской Федерацией внесена важнейшая инициатива о разработке системы гарантий реализации достигаемых в формате «5+2» договорённостей. Представителями Европейского союза сформулированы проекты решений в области автотранспорта, некоторых аспектов образования, в таможенной сфере.

Огромным потенциалом по-прежнему обладает подписанный 3 июня 2016 года в рамках заседания «Постоянного совещания…» «Берлинский протокол», содержащий параметры разрешения целого ряда насущных проблем переговорного процесса. Все эти достижения и проекты договорённостей при наличии политической воли и готовности сторон к компромиссам представляют собой актуальную и довольно солидную базу для движения вперёд на переговорном треке.

Основной вопрос заключается в степени готовности, прежде всего, Республики Молдова, к тому, чтобы воспользоваться имеющимися наработками для улучшения ситуации в переговорном процессе, в способности молдавской стороны отказаться от «игры с нулевой суммой» и работать в рамках парадигмы «позитивного мышления и добрых дел».

В процессе нормализации отношений между Приднестровьем и Республикой Молдова крайне востребован переход к зрелому этапу принятия важных, взвешенных решений, от глубины проработки и ответственности в реализации которых будет зависеть качество диалога, благосостояние граждан обеих сторон и общая ситуация в области экономики и безопасности во всей Восточной Европе. Если молдавская сторона не найдет в себе силы и политическую зрелость для того, чтобы совершить в переговорном процессе «позитивный разворот», повернувшись лицом к существующим проблемам и интересам людей, то ситуация в переговорах продолжить деградировать.

Выбирать парадигму нужно уже сегодня, и от того, какое решение примет Республика Молдова, а также её международные партнёры, способные повлиять на её руководство – будь то Президент, Премьер-министр или Парламент РМ во главе с правящей коалицией и её «координатором», будет зависеть то, с каким «капиталом» участники переговоров подойдут к очередной годовщине с момента возобновления официальной деятельности «Постоянного совещания…» и подойдут ли вовсе.

[1] Принципы и процедуры ведения переговоров в рамках «Постоянного совещания по политическим вопросам в рамках переговорного процесса по приднестровскому урегулированию» // Министерство иностранных дел ПМР. [Электронный ресурс] URL: http://www.mid.gospmr.org/ru/KLG

[2] Текст Протокольного решения «О принципах возобновления полноценного грузового железнодорожного сообщения через территорию Приднестровья» // Министерство иностранных дел ПМР. [Электронный ресурс] URL: http://www.mid.gospmr.org/ru/xDk

[3] Протокольное решение о некоторых аспектах свободы передвижения населения // Министерство иностранных дел ПМР. [Электронный ресурс] URL: http://www.mid.gospmr.org/ru/Dqz

[4] Шалару: Киев готов предоставить «зеленый коридор» для вывода российских войск из Приднестровья // Newsmaker.md [Электронный ресурс] URL: http://newsmaker.md/rus/novosti/shalaru-kiev-gotov-predostavit-zelenyy-koridor-dlya-vyvoda-rossiyskih-voysk-iz-pri-28214

Россия. Молдавия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 30 ноября 2016 > № 2911816 Виталий Игнатьев

Андрей Гольцблат: прогрессивная шкала вызовет вторую волну экономической эмиграции

Управляющий партнер компании Goltsblat BLP в интервью Business FM рассказал о трех факторах, которые могут послужить для смены налогового резидентства

Управляющий партнер компании Goltsblat BLP Андрей Гольцблат с главным редактором Business FM Ильей Копелевичем обсудили вопросы налогового и валютного резидентства, введения прогрессивной шкалы налогообложения, а также решение Пленума Верховного суда, касающееся применение меры пресечения в виде заключения под стражу по предпринимательским статьям.

Обсудим последние новости в области законодательства. Одно из важных — это решение Пленума Верховного суда. Речь идет о том, чтобы четко определить круг экономических статей, по которым будет исключена такая мера пресечения в ходе следствия, как заключение под стражу, что крайне важно для бизнеса.

Андрей Гольцблат: Я хотел бы немножко уточнить: разговор идет о постановлении Пленума от 15 ноября этого года, которое фактически разъясняет и определяет условия и порядок применения Уголовно-процессуального кодекса в части применения такой меры пресечения, как заключение под стражу.

Как говорят, «закрыть»: когда можно, а когда нельзя.

Андрей Гольцблат: Да, если использовать эту терминологию. Фактически норма о том, что обвиняемые и подозреваемые по основным составам таких экономических преступлений, как мошенничество, злоупотребление, не должны заключаться под стражу. Почему Пленум посчитал необходимым высказаться? Суды фактически игнорировали требование этой нормы, статьи 108 УПК, которая прямо говорит: по таким-то и таким-то статьям заключение под стражу не применяется. На практике суды фактически не рассматривали обстоятельства дела, не рассматривали материалы оперативно-разыскной деятельности и соглашались со следствием. Другими словами, сама статья 108 УПК с 2009 года запрещала выносить решение о заключении под стражу по предпринимательским составам. Основная проблема состояла в определении, что является предпринимательским, а что не является предпринимательским, поскольку мошенничество может быть как в сфере предпринимательства, так и в иных сферах. Но вместе с тем очень часто следствие не разбиралось, была или не было предпринимательской деятельности, искажало суть управленческой функции и ходатайствовало о заключении под стражу, настаивая на том, что предпринимательской деятельности в данном случае нет.

А ведь кажется, критерий простой. Если человек, в отношении которого ведется такое следствие — а оно, заметим, далеко не всегда заканчивается судом — является владельцем или руководителем бизнеса, то после заключения под стражу с бизнесом он уже фактически может попрощаться, потому что в его отсутствие с этим бизнесом может произойти все что угодно, и так и происходило. Так вот, простой критерий: если он владелец или генеральный директор — в общем, лицо, от которого зависит функционирование этого бизнеса, давайте его не сажать, пока не докажем, что он виновен.

Андрей Гольцблат: Я-то только за, дело в том, что не все согласны со мной.

Это решение Пленума Верховного суда, на ваш взгляд, изменит подход?

Андрей Гольцблат: Надо посмотреть, как пойдет судебная практика. Но Пленум как минимум озадачился этим вопросом и прямо сказал, что под предпринимательской деятельностью понимается, прежде всего, самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли, и в отношении всех, кто к этой деятельности причастен — менеджеров, собственников, директоров — не должна выноситься мера в виде заключения под стражу.

До решения суда об их виновности.

Андрей Гольцблат: Да, даже если суд вынесет решение о том, что они виновны, приговор не обязательно будет сопряжен с лишением свободы, ведь у нас в принципе нельзя заключать под стражу по тем составам, по которым предусмотрен срок лишения свободы менее трех лет, есть исключения и так далее. Поэтому первая проблема, с которой Верховный суд пытается справиться, это все-таки разграничение предпринимательства и непредпринимательства. Мы надеемся, что это как-то повлияет на суды, но проблема в исполнении решений Верховного суда. Предположим, сейчас Пленум определился, но гарантии, что суды на местах будут строго следовать норме, нет.

Решение Пленума окончательное, или необходимы какие-то уточнения в законодательство?

Андрей Гольцблат: Нет, они не нужны.

Это просто разъяснение по применению?

Андрей Гольцблат: Конечно. Пленум обладает компетенцией в части разъяснения тех или иных норм закона и, рассмотрев судебную практику, вынес это решение. Дальше суды должны руководствоваться решением Пленума, чего на практике они не делают, и, к сожалению, нет никакой ответственности для судей, которые не выполняют решение Пленума. Было бы идеально, если бы суд не выполнил решение Пленума или те указания и разъяснения, которые указали, и это можно было бы обжаловать в самом Верховном суде, чтобы Верховный суд сам исправлял ошибки судов на местах — тогда бы это заработало. Пока этого механизма нет, у нас есть сомнения, насколько суды будут руководствоваться этим решением, насколько они будут готовы действительно разбираться, имело или не имело место предпринимательство.

Для прокуроров и следователей, на ваш взгляд, это разъяснение Пленума Верховного суда является неким руководством к действию, или они вообще могут не обращать на него внимание?

Андрей Гольцблат: Нет, оно в первую очередь для судей. Для них есть другие разъяснения. Они же выполняют фактически функцию государства по пресечению и наказанию за преступление. Их задача — представить обвинение, доказать, собрать доказательства, что тоже не всегда хорошо делают, в результате многие дела разваливаются. У нас же состязательность процесса: есть суд, который должен быть нейтральным и строго соблюдать законы, следовать им, и как раз на это направлено решение Пленума. Мы надеемся, что суды теперь будут немножко по-другому смотреть на предпринимательские составы и как-то практика изменится. Но в силу того, что нет механизма исполнения решения Пленума, у нас, у практиков, есть сомнения.

Другой вопрос — это толкование 108-й статьи Уголовно-процессуального кодекса, где есть четыре пункта: отсутствие места жительства, попытка скрыться от следствия и другие. Когда есть эти обстоятельства, то норма о том, что в отношении предпринимательского состава нельзя применять заключение под стражу, не применяется. То есть в отношении таких людей, у которых отсутствует постоянное место жительства, личность которых не установлена или им нарушена ранее избранная мера пресечения, может быть принята мера пресечения в виде заключения под стражу в том числе по предпринимательским составам.

Но все-таки эти основания должны появиться.

Андрей Гольцблат: Нюанс заключается в том, что следствие эти нормы толковало слишком широко. Например, есть заграничный паспорт — значит, может скрыться, заключаем под стражу. Пленум и на это обратил внимание — о применении этих четырех исключений из общего правила о том, что нельзя заключать под стражу по предпринимательским составам. Мы тоже надеемся, что это каким-то образом будет исполнено. С другой стороны, по причинам, по которым мы не можем заставить это делать, есть сомнения.

Еще одна важная новость в области уголовного права — это решение Конституционного суда о том, что адвокат теперь может встречаться с подзащитным в следственном изоляторе без разрешения или уведомления следователя. Раньше всегда надо было писать следователю заявление: прошу разрешить встречу. Опять тот же вопрос: насколько это будет исполняться и какая будет ответственность за неисполнение данного решения Конституционного суда. Другими словами, в нашей уголовно-правовой системе, можно сказать, законодательство достаточно понятно, но вопрос правоприменения по-прежнему остается нерешенным.

Не первый год мы обсуждаем тему деофшоризации. Об этом процессе сейчас уже говорят мало, а в реальной бизнес-практике он как раз в течение этого года и должен был произойти, люди в течение этого года должны были сделать выбор, что им делать: то ли все закрывать за границей и открывать здесь, то ли докладывать о своих контролируемых иностранных компаниях, переходить на сложный процесс налоговой отчетности за иностранные компании, то ли отказаться от российского налогового резидентства. Статистики пока нет, она появится в следующем году, но процесс как раз пошел. Расскажите как практикующий юрист, что происходит, в каких пропорциях, по вашим наблюдениям, разделились люди.

Андрей Гольцблат: Мне кажется, вы абсолютно справедливо отметили, что появились три категории предпринимателей: те, кто задекларировал свои КИКи, или контролируемые иностранные компании, те, кто не задекларировал, и те, кто уехал и сменил налоговое резидентство. Я думаю, что пропорции здесь могут быть самые разные. Действительно, статистики нет, но на мой субъективный взгляд, тех, кто пока ничего не сделал, больше всех.

Вообще ничего не сделал?

Андрей Гольцблат: Да.

В надежде, что...

Андрей Гольцблат: Надежды у них нет. Они не сделали, потому что не понимали, что делать. Сейчас, чем ближе мы подходим к периоду отчетности по КИКам — 27 марта 2017 года и 1 апреля 2017 года для физических лиц, тем больше у них появляется обеспокоенности, что же им делать и каким образом выстроить свою бизнес-структуру. Другими словами, это некий отложенный страх: не хотелось тогда в сроки принимать какие-то решения, потому что их было сложно принять, но теперь чем ближе дата отчетности, тем больше волнения, тем более ведь Россия подписала Многостороннее соглашение об обмене информацией о финансовых счетах и финансовых операциях. С 2018 года начнется обмен за 2017 год, это тоже всех очень беспокоит. США пока не ратифицировали это соглашение, поэтому, действительно, они могут...

В Делавэре отсидеться.

Андрей Гольцблат: Да, но есть другие вопросы, поэтому я бы не стал так сильно об этом думать. Беспокойство, безусловно, нарастает у тех, кто ничего не сделал. Они сейчас достаточно активно пытаются найти какие-то решения. Другой вопрос — это недавно объявленное введение прогрессивной шкалы подоходного налога.

Да, это новое обстоятельство, как раз для этих людей.

Андрей Гольцблат: Как раз в большей степени для тех, кто уже задекларировал свои контролируемые иностранные компании, потому что если действительно введут прогрессивную шкалу, получается, государство попросило раскрыться. Вы раскрылись, вам сказали, что вы будете декларировать дивиденды, платить 13% и спать спокойно, а теперь мы вводим прогрессивную шкалу, и вы будете раскрывать дивиденды, платить не 13%, а по прогрессивной шкале и, наверное, тоже спать спокойно, но уже не так, как при 13%.

Не так мягко.

Андрей Гольцблат: Мне кажется, это вызовет вторую волну экономической эмиграции. Первая волна была связана с КИКами. Я не думаю, что она носила массовый характер, но, судя по клиентам, по разговорам, достаточно много людей, которые...

Говорили, что у нас, слава Богу, всего 13% подоходный налог, поэтому лучше остаться налоговым резидентом Российской Федерации, даже уплатив налоги с контролируемых иностранных компаний.

Андрей Гольцблат: Совершенно верно.

Несмотря на все сложности этого процесса, именно 13% было плюсом.

Андрей Гольцблат: Конечно. Это был один из мотивирующих факторов на раскрытие. Теперь, если будет не 13%, а хотя бы 30%, это уже совсем другая история.

Не только на раскрытие, но и на сохранение российского налогового резидентства.

Андрей Гольцблат: Конечно. Теперь это может послужить дополнительной мотивацией сменить налоговое резидентство. Сменят, как правило, те, кто зарабатывают много, соответственно, налог, который не поступит в казну даже по 13%, существенный. Не знаю, планируется ли правительством расчет модели, какие последствия это может повлечь, но мне кажется, это преждевременно: не дали еще заработать системе раскрытия КИКов, как тут же вводится новое правило, и опять надо всем бежать, ломать голову, что теперь делать. Конечно, у них есть альтернатива — платить налог на прибыль в Российской Федерации, тоже пока 13%, но если оставят налог на прибыль 13%, а подоходный сделают 40%, то будет очень странно: получается, что те, кто имеют КИКи, находятся в привилегированном положении перед теми, кто КИКов не имеет, а просто получает зарплату. Тогда получится, как в Америке: самые богатые платят меньше всех. И где тогда ваша прогрессивная шкала? Она не работает, потому что богатый открыл КИК, заплатил налог с прибыли 13%, а все остальные платят 40% по прогрессивной шкале.

Но это сейчас такая констатация, потому что планов правительства ни мы, ни вы — никто пока до сих пор не знает. Но это немаловажные обстоятельства, потому что вкупе с деофшоризацией, с раскрытием именно плоская шкала 13% НДФЛ была тем лакомым кусочком, ради которого люди соглашались идти на это. Отменяем — и может посыпаться вся конструкция.

Андрей Гольцблат: Конечно, справедливо. Тогда получается, что государство опять ввело в некое заблуждение предпринимательскую общественность.

И самое главное, предпринимателям есть чем ответить, потому что возможность отказаться от налогового резидентства у них сохраняется.

Андрей Гольцблат: У них появляется двойная мотивация: им не надо будет раскрывать КИКи, не надо платить повышенный подоходный налог. С другой стороны, они же где-то осядут, все равно у них где-то будет резидентство.

Если там будет налог 30%, и здесь 30%, то лучше там.

Андрей Гольцблат: А в Монако вообще нет налога. В Англии, если они проживают, являясь резидентами, и доходы получают за пределами Англии, тоже не платят налоги. Есть достаточно большой выбор в мире.

Выбор есть. Перейдем к совсем гражданской теме — валютное резидентство как таковое. Для тех, кто не знает, даже если вы не налоговый резидент, но если у вас все еще есть российский паспорт, до недавнего времени получалась такая картина: если вы хоть раз в году появились в России, а живете там, то обязаны за этот один день немедленно привести все отчеты по движению счетов по вашему основному месту жительства. Сегодня мы знаем, что Минфин решил исправить это довольно абсурдное положение и уравнять: если вы полгода проводите за границей, то вам не нужно тащить все в нашу налоговую инспекцию.

Андрей Гольцблат: Да, это понятно. Я принимал участие в работе в том числе над этими решениями, было много споров, как сделать — то ли 30 дней, то ли 180 дней. Все-таки пришли к выводу, и, наверное, это самое правильное решение, чтобы уравнять налогового резидента с валютным. Логика здесь следующая: если человек не налоговый резидент Российской Федерации, он не должен здесь платить налоги. Зачем нам информация о его счетах, зачем нам дополнительное администрирование, дополнительный бумагооборот, дополнительные затраты трудовых ресурсов и так далее? Если это будет принято Государственной думой, я надеюсь, что будет принято уже до конца года, то это будет очень позитивно и положительно для тех, кто проживает за границей и не является налоговым резидентом Российской Федерации. Важно также заметить, что на этих людей в такой же мере не будут распространяться нормы Кодекса об административных правонарушениях, и их валютные операции, не попадая под валютный контроль, естественно, не будут предметом гигантских 75-процентных штрафов за незаконные валютные операции, потому что они не являются субъектами валютного законодательства Российской Федерации, не являются валютными резидентами. Если Минфин действительно внесет это в Государственную думу и она примет, то это, безусловно, позитивная норма.

Внесет здравый смысл.

Андрей Гольцблат: Она внесет здравый смысл и будет являться третьим мотивационным фактором для смены налогового резидентства.

Илья Копелевич

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 30 ноября 2016 > № 2090764 Андрей Гольцблат

На пороге нового меркантилизма

Влияние распада СССР на мировую экономику

Александр Лосев – генеральный директор АО «УК «Спутник – управление капиталом».

Резюме Экономика подчиняется идеологии не только в тоталитарных обществах. И социализм, и консерватизм, и либерализм – определенные наборы идейно-политических и экономических программ.

После распада Советского Союза прошло четверть века, и стоит ли говорить, как много изменилось за эти годы в общественном сознании, в политике, в экономике. Как правило, годовщина – всегда повод подвести итоги и постараться найти ответы на вопросы: какие именно тенденции получили развитие, что потеряли и приобрели мы сами и наша страна и что дало остальному миру исчезновение великой державы?

Что получил мир?

Чтобы понять, какое влияние на мировую экономику оказал распад СССР, какие глобальные экономические изменения вызвало это событие и ощущается ли его воздействие в наши дни, необходимо не только постараться различить корреляцию и причинность последующих событий, но и выяснить (как в римском праве: post hoc ergo propter hoc или post hoc non est propter hoc), что произошло после события, а что вследствие случившегося.

Согласно теории относительности, результат наблюдения зависит от местоположения наблюдателя, скорости объекта и момента наблюдения. Этот постулат современной физики отчасти справедлив и в отношении макроэкономики. С точки зрения российских экспертов и экономистов, особенно старой советской политэкономической школы, за последние 25 лет в мировом хозяйстве произошли колоссальные изменения – как в производственных отношениях, так и в производительных силах. Революционные преобразования, совершившиеся в структуре собственности и способах производства, в политике и социальной сфере, полностью подтверждают диалектический характер связи «базиса» и «надстройки» в определениях исторического материализма.

И, напротив, на взгляд многих западных коллег, исчезновение Советского Союза с политической карты мира не изменило в глобальной экономике ровным счетом ничего. Ну, действительно, как поставлял СССР на мировой рынок углеводороды, металлопрокат, сырьевые товары, древесину и целлюлозно-бумажные изделия, различное стрелковое и тяжелое вооружение, грузовики и сельскохозяйственную технику, так и продолжает поставлять Российская Федерация. Структура российского экспорта в 2015 г. практически не отличалась от советских внешнеторговых поставок образца 1986 года. Как не был Волжский автомобильный завод конкурентом, например, для BMW, General Motors и Toyota, так и АвтоВАЗ никогда не сможет соперничать с мировыми автогигантами.

Хотя в СССР сразу после войны и была создана третья в мире после немецкой Z4 и американской ENIAC действующая ЭВМ, а программирование и кибернетика всегда оставались на высоте, законодателем мировой «электронной моды» наша вычислительная техника не стала. Американские Intel, AMD и IBM успешно доказывают справедливость закона Мура, удваивая каждые два года количество транзисторных элементов на кристаллах микросхем и увеличивая производительность процессоров. И вовсе не зеленоградское ОАО «Квант», а заокеанские гиганты цифровой индустрии Apple и Microsoft обходят сейчас по рыночной капитализации традиционные корпорации и банки. Место компании в современном мире определяют миллиардные инвестиции, эффективность производства, умелый маркетинг и глобальные спрос, а не прошлые заслуги или научные приоритеты. И таким аргументам западных экономистов сложно возразить.

Исчезновение Советского Союза и последовавший за этим общий упадок промышленности и сельхозпроизводства на пространстве распавшейся страны, а также разрушение производственных связей и цепочек открыли западным производителям новые рынки сбыта. Но лидерство в массовом сегменте здесь осталось за Китаем, поскольку небогатое в целом население стран СНГ, включая Россию, могло позволить себе в основном потребительские товары сомнительного качества Made in China. Евросоюз в целом пока остается крупнейшим торговым партнером России, на него приходится 45% в структуре российской внешней торговли, но в статистике не по союзам государств, а по отдельным странам Китаю нет равных.

Экспорт трудовых ресурсов на Запад оказался более весомым фактором прямого экономического влияния развала СССР на внешний мир, чем даже появление новой конфигурации потребительского рынка. После падения железного занавеса и открытия границ квалифицированную рабочую силу в основном поставляли на Запад государства Центральной Европы, вырвавшиеся из орбиты Восточного блока, а также лимитрофные республики бывшего СССР. Согласно недавним оценкам МВФ, за последние четверть века около 20 млн уроженцев Восточной Европы, в основном молодых специалистов, перебрались в поисках лучшей жизни в Западную Европу и США, что, в свою очередь, усугубило дисбалансы в экономическом развитии между старыми и новыми членами Евросоюза, и даже сейчас продолжает увеличивать разрыв в производительности труда и в доходах на душу населения между развитыми странами и бывшим социалистическим лагерем, включая осколки СССР.

А вот эмиграция непосредственно из самой России в Северную Америку и ЕС оказалось ограниченной. По статистическим оценкам миграционных служб, с 1991 по 1998 гг. Российскую Федерацию покинули около 1 млн человек, а порядка 8 млн примерно в то же время переехали на постоянное место жительства в Россию из бывших союзных республик. И если оставить в стороне миграцию трудовых ресурсов и так называемую «утечку мозгов», то на первый взгляд получается, что распад Советского Союза не оказал значительного влияния на глобальную экономику, и всё в мире развивается именно так, как и должно было развиваться. Появляются новые технологии, меняются отраслевые чемпионы, трансформируются рынки, перенаправляются потоки капитала, увеличивается эффективность использования ресурсов, в том числе и трудовых, и вместе с этим растет общее благосостояние населения планеты. А экономически неэффективные и не адаптируемые к меняющимся условиям системы оказываются нежизнеспособны и остаются в прошлом в полном соответствии с фундаментальными законами рынка. И все это происходит после, а не вследствие исчезновения СССР.

И разве что-то изменилось в естественном ходе событий после 1991 года? Как ни странно, да, мир изменился принципиально, и не только в интерпретации исторического материализма. И изменился он именно потому, что с политической карты исчез Советский Союз. Более того, эти перемены продолжаются и могут привести к самым неожиданным последствиям и для мировой экономики, и для общего миропорядка.

Идеология как спутник экономики

Экономическая наука старается отделить знания об экономике от идеологии, поэтому рассматривает далеко не все аспекты человеческой деятельности, и к тому же пытается все измерить в денежном эквиваленте. Чтобы понять и оценить глобальные трансформации, произошедшие с момента распада СССР, следует взглянуть на геополитические и геоэкономические процессы и обратить внимание на роль философии и идеологии, а также на теорию мир-экономики и мир-системного анализа.

Не всякий экономический провал приводит к смене политических моделей или даже к краху государственности. К тому же тысячелетний исторический опыт показывает, что экономика и естественные потребности людей далеко не всегда первичны для обществ и государств. В основе политических и идеологических доктрин, миропонимания и системы знаний, ценностей и взаимоотношений находится философия, которая как раз и создает цели, идеалы и нормы.

Философия выше любых законов экономики. Она формирует идеологию, а идеология, в свою очередь, вырабатывает систему ценностей, императивы общественной жизни, механизмы контроля и средства реализации целей, то есть политические доктрины. Политика связана с идеологией не меньше, чем с экономикой, потому что идеология, в том числе и религиозная, служит для объяснения социальных, экономических и политических реалий, процессов и действий. Тоталитарные идеологии могут как ускорять развитие отдельных стран и регионов, так и действовать вопреки экономическим законам и формировать заметные дисбалансы. Экономика подчиняется идеологии не только в тоталитарных обществах. И социализм, и консерватизм, и либерализм – определенные наборы идейно-политических и экономических программ.

Когда марксистско-ленинская философия победила на 1/6 части суши и распространилась на территориях, попавших в орбиту влияния СССР, то началось (не считаясь ни с какими затратами и лишениями) не только строительство светлого коммунистического будущего, но и борьба за идеологическую гегемонию в мире. Ответом стал антикоммунизм, правые и ультраправые доктрины, такие, например, как фашизм или – позже – маккартизм. Философия и идеология национал-социализма ввергла страны Старого Света в пучину кровопролитной войны, а затем началась холодная война Советов с Западом и гонка вооружений. Экономика, конечно, никуда не делась, но в определенные периоды прошлого века она становилась вторичной по отношению к политике и идеологии. Сегодня можно лишь сокрушаться о миллионах жертв, экономических, культурных и духовных потерях и упущенных возможностях.

После Второй мировой войны сформировался баланс сил, определявший геополитические правила и условия, при которых ни один из противоборствующих лагерей не смог бы добиться стопроцентной гегемонии в политике, экономике, мировой торговле, в военной и идеологической сферах. Советский Союз стал одним из полюсов силы, однако затем потерял эффективность в экономической и политической областях и утратил свои позиции. А вот конкуренция философских, культурных и научных идей капиталистического и социалистического миров на протяжении большей части ХХ века стимулировала глобальный научно-технический прогресс и социально-экономическое развитие, пусть и в условиях крайне опасного противостояния.

Послевоенным миропорядком управляли политики, пережившие в молодости ужасы войны. В какой-то момент, после неоднократных «проб сил», был провозглашен принцип мирного сосуществования двух систем. Началась разрядка, и никто уже не собирался устраивать мировую революцию или уничтожать марксизм-ленинизм, обращая в прах города и страны. Но при этом многое приходилось создавать самим, так как далеко не все можно было взять или купить в противоборствующем лагере. Существовали стимулы совершать научные открытия, придумывать технологии, производить продукцию и трансформировать социокультурное пространство. Вынужденное «импортозамещение» в биполярном мире запустило индустриализацию в одном лагере и дало мотивацию качественного развития в другом. И можно сказать, что достижения и прорывы в науке и технике второй половины прошлого века, включая космос, атомную энергетику и информационные технологии – результат той самой вполне здоровой конкуренции, а не только рыночных факторов спроса и предложения.

Правда, роль государства и партийных структур в советской экономике была очень высокой. При ограниченности ресурсов не законы свободного рынка, а экономический дирижизм обеспечивал выполнение определенных задач, целесообразность которых осталась в прошлом.

Так или иначе, Советский Союз сыграл заметную роль в цивилизационном развитии человечества. И вот в 1991 г. этот полюс силы исчез, мир превратился в однополюсный. И как в физике магнитный монополь существует лишь гипотетически в теориях великого объединения всех фундаментальных взаимодействий, так и в единственном оставшемся мировом центре силы возникла идея абсолютной гегемонии.

Звездный час неолиберализма

История развития капитализма и экономическая практика последних столетий показывают, что государства, добившиеся мировой гегемонии, становятся активными сторонниками глобального либерализма, естественно, к своей выгоде. Соединенные Штаты исповедуют сейчас тот же самый либеральный подход и принципы свободного перемещения капиталов, товаров и трудовых ресурсов, что и Голландия после Тридцатилетней войны (1618–1648) или Великобритания, ставшая мировым гегемоном к середине XIX века.

Превосходя остальные страны в экономической эффективности и обладая контролем над мировыми финансами, США, как в свое время Британия, крайне негативно относятся к каким-либо ограничениям в международной торговле. Они стремятся активно поддерживать все либеральные силы, явно или неявно вмешиваясь в политические процессы в других государствах, следуя собственным корыстным интересам с целью добиться экономических преимуществ в обмен на политическую или идеологическую поддержку либеральных правительств и парламентов как отдельных стран, так и государственных объединений.

При этом идеологическая основа для получения экономической выгоды может опираться на общечеловеческие моральные и нравственные принципы, как, например, международная борьба с работорговлей в середине XIX века, когда военные корабли европейских держав и Соединенных Штатов досматривали все суда, идущие из Западной Африки в сторону Америки. А была еще Гражданская война в США и отмена рабства. Аболиционизм затронул британские и французские колонии, Бразилию и Индокитай. Но мало кто знает, что истинной целью организованного Британской империей движения за отмену рабства были меркантильные интересы британской Ост-Индской компании, производившей хлопок в Индии. Гражданская война в Соединенных Штатах и прекращение поставок африканских рабов на хлопковые плантации в Америке позволили Великобритании на какое-то время стать основным производителем хлопка в мире и лидером текстильной промышленности. А бесчеловечная эксплуатация населения Индии на таких же плантациях никого в цивилизованной Европе не волновала.

Спустя полтора столетия «весь цивилизованный мир» рукоплещет идеям демократии, общечеловеческих ценностей, политкорректности, толерантности к секс-меньшинствам и адатам мигрантов, а также борьбе с «кровавыми диктаторами», такими как Милошевич, Хусейн, Каддафи и Асад, и к сдерживанию с помощью санкций «агрессивных амбиций» Ирана и России. И мало кого волнует цена такой борьбы за всеобщую демократию и экономические потери от санкций.

Как показывает теория мир-системного анализа, при достижении гегемонии одной из держав в мировой экономике заканчивается свободное движение факторов производства и независимость рынков и начинается контролируемое вмешательство политических и монетарных властей гегемона в глобальные экономические процессы. Уход СССР с геополитической сцены, повлекший за собой распад биполярной системы международных отношений, как раз и стал основным фактором влияния на глобальную экономику.

Мировое лидерство и в экономике, и в политике прочно удерживают Соединенные Штаты. Хотя суммарный номинальный ВВП Евросоюза чуть больше американского, а китайская экономика за последние пару десятилетий выросла в 4 раза, на США приходится 22,5% мирового ВВП, есть еще и американские корпорации, чья производственная активность вынесена в третьи страны, а бюджеты превосходят финансовые возможности большинства государств.

Борьба за идеологическую гегемонию также закончилась победой Соединенных Штатов. После 1991 г. главенствующей идеологией на планете стал американский неолиберализм – концепция, декларирующая принципы демократии, открытых рынков, свободной конкуренции и социальной справедливости, но при этом поддерживающая жесткий протекционизм, социальный интервенционизм, вмешательство государства и важных негосударственных акторов в деятельность рынков, а также подмену международного права и межгосударственных институтов понятийными критериями толерантности, прав человека и либеральной морали.

Геополитические просторы XXI века включают экономические и информационные пространства, контролируемые гегемоном через систему экономических и политических отношений и управление механизмами распределения ресурсов и факторов производства. Доктрина неолиберализма подразумевает также, что государство-гегемон и его корпорации контролируют передовые технологии и устанавливают свои международные стандарты при одновременной глобализации торговли и свободном доступе на потребительские рынки всего мира. Этим и объясняются успехи тех же Apple и Microsoft.

Согласно концепции неолиберализма, «невидимая рука рынка» сама разберется, кто, когда и где будет производить продукцию, кто – поставлять для этого сырье и трудовые ресурсы, а кто в конечном итоге получит прибавочную стоимость и прибыль. Периферии глобального мира остается сырьевая специализация или монокультурные виды производства в полном соответствии с «принципами свободного рынка», которые фокусируют внимание на отдельных «конкурентных преимуществах» (например, больших запасах нефти и газа или свободных трудовых ресурсов) и подменяют собой экономическую политику более слабых, чем США, стран.

Таким образом, классические подходы Кейнса и Шумпетера, когда отдельные государства сознательно делают выгодными инновации и промышленное развитие на своих территориях, которые успешно реализовывались в биполярном мире прошлого, сейчас отодвинуты в сторону диктатом неолиберальной доктрины. И лишь те из развивающихся стран, которые смогли отказаться от следования рекомендациям МВФ и Всемирного банка (так называемого Вашингтонского консенсуса), демонстрируют сейчас заметные экономические успехи.

А сам неолиберализм в последнюю четверть века затормозил, как это ни парадоксально, развитие целого ряда стран и регионов, усугубил неравенство и дисбалансы и стал причиной повторяющихся время от времени региональных и глобальных экономических и финансовых кризисов. Один только кризис 2008 г., вызванный проблемами американской ипотечной системы, согласно докладу МВФ, стоил мировой экономике около 4 трлн долларов. И это тоже цена распада СССР и исчезновения биполярного миропорядка, которую приходится платить всем.

И вновь продолжается бой

Дальше могут начаться куда более опасные последствия того, что Советский Союз не смог трансформироваться и перестроить свою экономику, а просто ушел со сцены. Глобальный либерализм начинает сдавать позиции. Несимметричное разделение труда и неэквивалентный обмен между гегемоном, сформировавшим этот новый экономический миропорядок, и периферийными государствами создают напряженность и раскачивают созданную за 25 лет систему. Экономические кризисы, общее замедление роста и сокращение инвестиций в развивающиеся страны снижают для них преимущества глобализации и заставляют задуматься о политике протекционизма и переходу к неодирижизму и неоклассической модели Шумпетера. Азиатский регион показывает высокие темпы экономического роста и серьезные мобилизационные возможности. Впереди борьба за стратегическое доминирование и создание новых мировых институтов.

Формируются новые полюса силы и экономические лидеры, способные в будущем бросить вызов гегемонии Вашингтона. И здесь уже вступают в силу факторы длинных экономических циклов и смены технологических укладов (так называемые циклы Кондратьева). Пока мир живет в существующей финансово-экономической системе, доминирующая держава определяет правила игры и следит за их выполнением остальными странами. Но, как отмечал в своей теории мир-системного анализа Иммануил Валлерстайн, «государство теряет гегемонию не потому, что слабеет, а потому, что другие набирают силу».

Как только дальнейшее развитие мировой экономики запустит новый кондратьевский цикл и начнется перераспределение потоков капитала и факторов производства, мгновенно появятся новые претенденты на доминирование. А на смену победившей глобализации придет эпоха национального эгоизма, разрушения прежних союзов, системы международных отношений и глобальной безопасности. Державы-претенденты сформируют вокруг себя новые военно-политические союзы и лимитрофные образования, а мир окажется в ситуации, похожей на ту, что сложилась перед Первой мировой войной. Войны за передел геополитических пространств уже начались, но ведутся они вдали от основных территорий великих держав и пока чужими руками, в том числе и с помощью радикальных террористических группировок.

Но ядерное оружие никуда не делось. Если достигнутый между СССР и США в ХХ веке ядерный паритет практически на 100% гарантировал сохранение мира, а взаимный контроль стремился предотвратить распространение ядерных вооружений и технологий в третьи страны, то теперь, когда державы по всему миру вдруг начинают заявлять о своих амбициях и собственной безопасности, риски новой общемировой гонки вооружений и ядерного конфликта возрастают. И очень сложно сказать, готовы ли современные политики и экономические системы к таким рискам. И это тоже последствие исчезновения Советского Союза.

Россия в этом меняющемся мире может сделать только одно: сосредоточиться на собственных национальных интересах в наступающую эпоху нового меркантилизма и любой ценой сохранить за собой важнейшее место в системе международной безопасности, доставшееся в наследство от СССР.

Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 30 ноября 2016 > № 1999011 Александр Лосев

Переосмысление ядерной политики

Учет запасов

Фред Каплан – военный публицист журнала Slate и автор книги «Темная территория: секретная история кибервойны и волшебники Армагеддона»

Резюме В отсутствие изменений в мировой политике, на которые в ближайшем будущем надеяться не стоит, все глубоко увязли в ядерном оружии. Оно сдерживает агрессию – не только возможный ядерный удар, но и вторжение традиционных войск.

Опубликовано в журнале Foreign Affairs, № 5, 2016 год. © Council on Foreign Relations, Inc.

Через четыре месяца после вступления в должность президента Барак Обама, выступая на саммите в Праге, пообещал предпринять «конкретные шаги в направлении мира без ядерного оружия». Однако спустя почти восемь лет он руководит программой модернизации ядерного арсенала США, которая обойдется бюджету в 35 млрд долларов в год в течение следующего десятилетия и в последующие годы. Тем, кто обвиняет его в лицемерии, Обама говорит, что всегда считал мир без ядерного оружия долгосрочной целью, которая вряд ли будет достигнута при его жизни и тем более за время его пребывания на президентском посту. Он заявляет, что программа модернизации не предусматривает создания новых смертоносных ядерных вооружений в большем количестве, она направлена на сохранение имеющегося арсенала и на обеспечение его безопасности.

По большому счету это утверждение верно, но без ответа остается более важный вопрос: нужен ли Соединенным Штатам их нынешний арсенал? Похоже, что в конце президентского срока Обама размышляет как раз над этим. В речи, произнесенной 6 июня этого года в Ассоциации по контролю над вооружениями, заместитель советника по национальной безопасности Бен Родс заметил, что «план модернизации составлялся при другом бюджете и другом Конгрессе» и президент «продолжит пересматривать эти планы, думая о том, как передать эстафету своему преемнику». В каком-то смысле Родс просто повторяет мысль Роберта Уорка, заместителя министра обороны, высказанную в феврале: в эпоху бюджетных ограничений цена ядерного плана вынудит пойти на компромиссы, и если это будет означать сокращение обычных вооружений, то план будет «очень и очень проблематичным». Однако другие официальные лица заявили, что пересмотр, упомянутый Родсом, подстегивается не только бюджетными проблемами, но и вопросами стратегии и истории.

Заявление Родса несколько приглушило тревогу, которая ощущалась в определенных коридорах Конгресса. В письме от 16 июня сенаторы-республиканцы Джон Маккейн и Боб Коркер напомнили Обаме, что во время дебатов по поводу нового Договора о сокращении стратегических вооружений (нового СНВ) в 2010 г. он обещал в обмен на ратификацию договора Сенатом модернизировать или заменить все три составляющие ядерной триады. Речь идет о межконтинентальных баллистических ракетах наземного базирования (МБРНБ), баллистических ракетах на подводных лодках (БРПЛ) и бомбардировщиках дальнего радиуса действия. Сенаторы предупредили его, что он не должен теперь давать задний ход.

Таким образом, через четверть века после окончания холодной войны Соединенные Штаты стоят на краю пропасти, скатываясь в очередные ядерные дебаты. В 1980-е гг. ядерное оружие настолько доминировало в дискуссиях о политике национальной безопасности, что специалистам моложе 50 лет это сейчас просто трудно себе представить. Арсеналы двух сверхдержав выросли до таких пугающих размеров, а вероятность реальной войны между ними настолько уменьшилась, что гонка ядерных вооружений стала восприниматься как чистой воды абстракция, когда малопонятные (и по сути бессмысленные) показатели вроде «коэффициента полезной нагрузки ракет» стали символом конкуренции и конфликта.

Несмотря на трения между США и Россией в эпоху Владимира Путина, стороны отказались от подобного соперничества. Сегодня трудно найти таблицы сопоставления ядерных арсеналов, которые когда-то анализировались с научной дотошностью. Никто всерьез не помышляет о том, чтобы приводить подобную статистику для измерения «баланса сил», какой бы смысл ни вкладывался в это понятие. Поэтому сегодня самое время задать несколько принципиальных вопросов до того, как пикейные жилеты углубятся в новые дебаты. Для чего Соединенным Штатам ядерный арсенал? Сколько боеголовок и какого вида следует считать достаточным минимумом?

Подробности Судного дня

Публичная дискуссия по этим вопросам всегда была лицемерна. Министр обороны при президенте Джоне Кеннеди Роберт Макнамара изобрел формулу «ограниченного сдерживания», известную как «взаимно гарантированное уничтожение». Иными словами, если после первого удара русских у американцев останется достаточное количество боеголовок и ракет для уничтожения двухсот советских крупнейших городов, этого будет вполне достаточно, чтобы удержать СССР от рассмотрения возможности первого удара. Ущерб, нанесенный любыми другими вооружениями, доказывал Макнамара, будет несопоставимо малым и ничтожным. Фактически эта формула всего лишь использовалась министром обороны для обуздания аппетитов армейских чинов (Объединенный комитет начальников штабов запросил 10 тыс. МБРНБ; Макнамара же урезал это число до одной тысячи). Даже в эпоху Макнамары американские ракеты никогда не были нацелены на советские города или населенные центры как таковые; мишенью были преимущественно военные объекты. И все же боеголовки и бомбы были настолько огромны в то время – многие несли заряд, существенно превышавший мегатонну, – что десятки или сотни миллионов людей были бы убиты в любом случае, не говоря уже о миллионах, которые могли погибнуть от радиоактивных осадков.

Первый согласованный план ядерной войны, известный как Единый комплексный операционный план, был разработан Командованием стратегических ВВС США в Омахе, штат Небраска, в 1960 г., до избрания Кеннеди. В этом плане обосновывалось необходимое военным количество бомб и ракет. Мишенью стали все сколько-нибудь ценные объекты в Советском Союзе (а также в коммунистическом Китае и Восточной Европе). Офицеры Объединенного штаба по планированию стратегических целей постановили, что несколько особо важных целей должны быть уничтожены с вероятностью 90%, а другие – с вероятностью 98 процентов. По этим правилам каждый объект становился целью для нескольких орудий и, таким образом, армия должна закупить в несколько раз больше вооружений, чем это могло показаться разумным на первый взгляд.

В 1961 г., сразу после того как Кеннеди стал президентом, Макнамара пересмотрел единый комплексный план, чтобы предоставить президенту возможность нанесения «ограниченных» ударов по советским стратегическим военным целям (МБРНБ, укрытия для подводных лодок, авиабазы стратегических бомбардировщиков), а не по городам. И все же требования оставались колоссальными. Поскольку Советы увеличивали ядерный арсенал на протяжении 1960-х гг. – в основном в ответ на наращивание американского ядерного потенциала – потребности росли прямо пропорционально. Ограничение Макнамары на уровне тысячи МБРНБ оставалось в силе, поэтому американский военный истеблишмент разработал ракеты, оснащенные несколькими боеголовками, каждая из которых могла поражать отдельную мишень. Они получили известность как РГЧИН – «разделяющаяся головная часть с блоками индивидуального наведения». Когда советские и американские МБРНБ были оснащены РГЧИН, они в одночасье стали самым смертоносным и по этой причине наиболее уязвимым видом вооружений. Само существование такого оружия создавало новый вид нестабильности: во время кризиса каждая из сторон могла испытать искушение нанести первый удар своими МБРНБ хотя бы для того, чтобы упредить первый удар другой стороны.

Эта ситуация, которую теоретики окрестили «нестабильностью в случае кризиса», породила множество сценариев ядерного обмена с обманчиво точными расчетами. Все они предусматривали, что президент США и генеральный секретарь ЦК КПСС дадут приказ выпустить сотни или тысячи ядерных боеголовок по главному противнику, убив десятки или сотни миллионов граждан. При этом предполагалось, что лидеры сохранят трезвый ум и хладнокровие, чтобы обмениваться ракетными ударами (теоретики абсурдно исходили из предпосылки, будто разведывательные спутники и компьютеры все еще будут функционировать достаточно хорошо, чтобы оценивать ущерб). В результате этой любопытной шахматной партии та или другая сторона одержит какую-то победу. Сегодня эти книги и статьи кажутся странными, если не сказать бредовыми (многие из них были переизданы в специализированных журналах).

С окончанием холодной войны закончились и эти диковинные рассуждения, равно как и гонка ядерных вооружений. Ядерный арсенал США достиг пика в 1967 г., когда на вооружении стояло 31 255 боеголовок, но уже к 1991 г. он снизился до 19 008 боеголовок – в основном за счет демонтажа тактического ядерного оружия в Западной Европе и Южной Корее. Через десять лет это число сократилось еще вдвое, а в следующем десятилетии снова уменьшилось вдвое. Частично это стало следствием соглашений о контроле ядерных вооружений, которые подписывались с начала 1970-х годов. Но в гораздо большей степени это сокращение стало возможно потому, что при президенте Джордже Буше-старшем, а затем при президенте Билле Клинтоне гражданские аналитики Пентагона взяли под контроль Единый комплексный операционный план – впервые с 1961 г., когда он был пересмотрен Макнамарой.

Внимательнее ознакомившись с самым секретным перечнем целей и числом боеголовок, нацеленных на каждую из них, гражданские аналитики пришли к выводу, что список искусственно раздут: многие включенные в него объекты не были важными, и многие можно было уничтожить гораздо меньшим числом боеголовок. В итоге, как пишет отставной генерал Джордж Ли Батлер, бывший главком Стратегического военного командования (СВК), в книге «Необычное дело», ядерные потребности были снижены с 10 тыс. боеголовок до 5888. (Гражданские аналитики даже это количество считали избыточным, но им пришлось пойти на политический компромисс.) Фактическое число боеголовок сократилось пропорционально и продолжало уменьшаться, хотя и не так резко.

Последнее (и достаточно скромное) сокращение стало следствием нового договора по СНВ. Обама надеялся на новые соглашения, но ему так и не удалось их согласовать и подписать. Он объясняет это возвращением Путина в президентское кресло. Но даже если бы президентом России остался партнер Обамы по переговорам, более умеренный Дмитрий Медведев, сомнительно, что им удалось бы заключить еще один договор по СНВ. В то время Обама сказал, что второй договор должен предусматривать сокращение не только ракет дальнего радиуса действия, но и ракет среднего и ближнего радиуса действия. Однако, учитывая превосходство американцев в обычных вооружениях, ни один российский лидер не рискнул бы встать на этот путь. Когда Советский Союз и страны Варшавского договора превосходили НАТО в стрелковом вооружении и танках вдоль границы между Восточной и Западной Германией, президенты США считали ядерное оружие, включая ракеты, тактические бомбы и даже ядерную артиллерию, средством компенсации военного дисбаланса. Аналогичным образом сегодня относятся к ядерному оружию и российские лидеры. (Соединенные Штаты сохраняют на своих европейских складах всего 184 атомные бомбы, которые могут быть установлены на тактических боевых самолетах, тогда как Россия, по некоторым оценкам, имеет более 2 тыс. боеголовок, многие из которых развернуты и готовы к запуску.)

Коль скоро ядерные переговоры зашли в тупик, следовало ли Обаме продолжать одностороннее сокращение ядерных боеголовок? В сфере ядерного оружия, в конце концов, нет необходимости на каждую неприятельскую ракету иметь свою собственную – боеголовка на боеголовку или килотонна на килотонну. Президентам необходимо определиться с тем, какие задачи, по их мнению, должен выполнять ядерный арсенал, и позаботиться о том, чтобы, даже исходя из пессимистического сценария, у военных было достаточно оружия для выполнения поставленных задач. Если расчеты показывают, что им нужны, допустим, тысяча ядерных боеголовок, то не имеет значения, будет ли у России или другой недружественной страны в два, три или в десять раз больше боеголовок. Однако в политических кругах на эти вопросы смотрят несколько иначе.

Системная модернизация

Сегодня у Соединенных Штатов 440 МБРНБ, 288 БРПЛ (на 14 подлодках) и 113 стратегических бомбардировщиков, способных нести совокупный груз в 2070 атомных бомб и ядерных боеголовок. Еще 2508 боеголовок хранятся на складах на случай резкого ухудшения международных отношений и возобновления серьезной гонки вооружений. У России 307 МБРНБ, 176 БРПЛ (на 11 подлодках) и 70 бомбардировщиков, способных нести совокупный груз в 2600 бомб и боеголовок. Плюс к этому 2400 боеголовок хранятся на складе. У Китая 143 МБРНБ, 48 БРПЛ (на четырех подлодках) и три бомбардировщика, имеющих достаточно большой радиус действия, чтобы атаковать западное побережье Соединенных Штатов – всего примерно 180 бомб и боеголовок. (Эти цифры взяты из материалов Ханса Кристенсена и Роберта Норриса, которые составили самые полные и, как утверждают мои источники, самые надежные, незасекреченные таблицы ядерных арсеналов разных стран.)

Китайцы никогда не играли в игру под названием «гонка ядерных вооружений»; они проводят политику «минимального сдерживания», поддерживая уровень вооружений, достаточный, чтобы не подпускать близко потенциальных противников: Россию и США. (В последнее время мы слышим об умеренном наращивании вооружений Китаем – возможно, как реакция на успехи американцев в области системы противоракетной обороны.) С другой стороны, русские проводят активную программу модернизации вооружений. Они сохранили 46 старых МРНРБ, оснащенных РГЧИН, и собираются заменить две трети старого арсенала.

По сравнению с русскими американцы не слишком активны – они лишь заменяют старые ракеты и бомбардировщики новыми, которые не отличаются большей разрушительной силой. При этом Вашингтон не слишком спешит даже с простой заменой устаревших образцов. США давно уже избавились от МРНРБ, оснащенных РГЧИН, и у новой модели ракеты лишь одна боеголовка. Называется она стратегическим сдерживающим средством наземного базирования, и ее дебют ожидается не раньше 2028 года. Новая подводная лодка класса SSBN-X пройдет испытания в море не раньше 2031 года. Новый самолет под названием «Ударный бомбардировщик дальнего радиуса действия» должен появиться в конце 2020-х гг., равно как и новая ракета класса «воздух-земля» дальнего радиуса действия – модернизированный вариант нынешней крылатой ракеты «воздух-земля».

Но при этих сроках американский план модернизации, если его выполнить в полном объеме, будет очень дорогим. Согласно Бюджетному управлению Конгресса, 642 новые МБРНБ (из которых 400 будут развернуты в шахтах) обойдутся налогоплательщикам в 60 млрд долларов, 12 новых атомных подводных лодок – в 100 млрд долларов, 100 новых бомбардировщиков – в 55 млрд долларов. Еще 30 млрд придется заплатить за тысячу новых крылатых ракет и 50 млрд – за более быстрые, гибкие и безопасные системы командования и управления. И это не считая содержания ядерных лабораторий, на что в следующем десятилетии уйдет еще 80 миллиардов.

Изначальная причина появления ядерной триады – чисто бюрократическая. Армия строила МБРНБ, ВМС – подлодки, а ВВС – бомбардировщики. В конце концов контракт на МБРНБ достался ВВС, а армии осталось размещение ядерного оружия на носителях среднего и ближнего радиуса действия в Западной Европе и Южной Корее, а также проведение исследований и разработок в области противоракетной обороны для защиты континентальной части Соединенных Штатов. С тех пор эти проекты по большей части испарились. Однако, когда в 1960-е гг. началась гонка вооружений, триада приобрела стратегическую подоплеку. МБРНБ были самым могущественным и точным из трех видов вооружений – идеальным инструментом для своевременного удара по подземным пусковым шахтам советских ракет, защищенных от воздействия ударной волны. БРПЛ были не столь могущественным и менее точным видом вооружений. Однако они были наилучшим образом защищены, так как находились на подлодках, незаметно бороздивших просторы океана. Если определять сдерживание как сохранение сил второго удара, БРПЛ так же важны. Бомбардировщики были медленнее – для достижения цели им требовалось не несколько минут, а несколько часов, но благодаря этому летчики оставались за пределами советских границ в ожидании дальнейших указаний или могли быть отозваны на базу, если кризис удастся разрешить.

Доводы в пользу МБРНБ наземного базирования сегодня малоубедительны, и такими они были с 1990 г., когда ВМС США начали размещать ракеты класса «Трайдент II» на подводных лодках. В отличие от прежних МБРНБ, эти ракеты достаточно точны и способны уничтожить подземные пусковые шахты советских ракет, защищенных от воздействия ударной волны. Другими словами, одна из уникальных особенностей МБРНБ – способность быстро поражать цели, защищенные от воздействия ударной волны – больше не была уникальной. Между тем их другое качество – уязвимость для первого удара противника – никуда не делось. Даже если следовать эзотерической логике ядерных стратегов, МБРНБ снижают безопасность США, не предлагая ничего взамен.

Во время холодной войны главный довод в пользу наземного базирования МБРНБ заключался в необходимости отвечать на действия Советов – хотя бы для того, чтобы продемонстрировать «решимость» и «внушить доверие». Этот аргумент и в те времена выглядел малоубедительным, а уж сегодня и подавно. Так в чем же смысл сохранения и тем более модернизации МБРНБ? Если они дестабилизируют обстановку, почему бы их не демонтировать?

У ВВС и некоторых гражданских стратегов появились новые резоны. Они называют это «теорией губки». Их логика гласит, что без МБРНБ, которые отвлекают на себя русские ракеты, в континентальной части США останется всего шесть стратегических целей. Это три базы бомбардировщиков (в Луизиане, Миссури и Северной Дакоте), два порта подлодок (в Бангоре, штат Вашингтон, и Кингс-Бей, штат Джорджия), а также Высшее национальное военное командование (Вашингтон, округ Колумбия). Русские могли бы атаковать эти цели всего двумя или даже одной ракетой с разделяющимися боеголовками. Американский президент, понимая, что у русских остаются тысячи боеголовок, может не нанести ответного удара, опасаясь новых действий со стороны России. В 1970-х гг. некоторые ястребы рисовали аналогичный сценарий, который они называли «сдерживание наших сдерживающих средств». С другой стороны, если Соединенные Штаты сохранят 400 МБРНБ, то русским придется выпустить как минимум 400 боеголовок для их уничтожения. По любым меркам это был бы массированный удар, способный спровоцировать ответный массированный удар, перспектива которого будет удерживать русских от соблазна атаковать первыми.

Это странная теория, поскольку она исходит из того, что президент США будет мириться с ядерным ударом, который, несмотря на ограниченный масштаб, может стоить жизни сотням тысяч, а, быть может, и миллионам гражданских лиц, и не нанесет ответный удар любой из сотен ракет, установленных на неуязвимых подводных лодках. Но допустим, что эта теория имеет под собой какие-то основания и армии нужно больше шести целей на территории Соединенных Штатов, которые будут действовать подобно губке, впитывающей и принимающей на себя ядерный удар России. Даже в этом случае только с большой натяжкой можно настаивать на необходимости 400 МБРНБ или 400 губок. Сколько их нужно на самом деле? Десяток, два десятка? Наверняка не больше. При этом данные ракеты (опять же, если исходить из того, что в этой теории есть хоть доля здравого смысла) вовсе необязательно должны быть сверхсовременными. Иными словами, можно убедительно доказать, что Соединенным Штатам вообще не нужна новая МБРНБ.

Нужен ли США новый пилотируемый бомбардировщик дальнего радиуса действия, способный преодолеть российскую систему ПВО? Доводы в его пользу также малоубедительны. При радиусе действия 2400–2500 км крылатые ракеты «воздух-земля» могут быть выпущены с бомбардировщиков, находящихся вне пределов досягаемости российских средств ПВО. Значит ли это, что новая крылатая ракета воздушного базирования – хорошая идея? Возможно, но с одной оговоркой: крылатая ракета ВВС дальнего радиуса действия, неуязвимая для ПВО противника – не простая замена устаревших аналогов. Это новый вид вооружений в американском плане модернизации, с совершенно новой конструкцией. У таких ракет выше точность и больше радиус действия, что не вызывает возражений, но они могут нести как обычные бомбы, так и ядерные боеголовки, и эта их особенность уже вызывает озабоченность. Бывший министр обороны Уильям Перри утверждал, что если удар будет нанесен с применением оружия дальнего радиуса действия вне зоны досягаемости средств ПВО противника, то лидер атакуемой страны не сможет выяснить, какой вид заряда несет ракета. Исходя из худших предположений (обычно политические лидеры следуют этой логике в военное время), он или она могут предположить, что ракета несет ядерный заряд, и отреагировать соответственно.

Что касается нового класса подлодок с ядерными ракетами на борту, против них трудно что-либо возразить. Подлодкам класса «Огайо», которые сегодня стоят на вооружении, от 20 до 40 лет. В какой-то момент они станут слишком старыми, и их уже будет опасно отправлять в длительное плавание в Мировой океан. Но нужны ли американским ВМС 12 новых подлодок? Может быть, хватило бы 8–10, как полагают некоторые? В любых расчетах необходимо учитывать, что какие-то подлодки должны находиться в Тихом океане, другие – в Атлантическом океане, а третьи – в порту для дозаправки и ремонта. Если исходить из логичного допущения, что трех подлодок достаточно для каждой локации, то девяти новых подлодок вполне хватит. Если посчитать это число избыточным, то можно обойтись и восемью; если посчитать это слишком рискованной стратегией, то десяти в любом случае должно хватить. Но обосновать необходимость строительства 12 новых подлодок едва ли возможно.

Наконец, программа лучше защищенных систем управления и контроля не вызывает сомнений на фоне растущей уязвимости спутниковых средств связи для прямого удара или хакерских атак. Если Соединенные Штаты не могут пока обойтись без ядерных вооружений, то у президента по крайней мере должна быть возможность воспользоваться ими или придержать их, но желательно сохранять ситуацию под личным контролем.

Какое ядерное оружие нам нужно

В отсутствие изменений в мировой политике, на которые в ближайшем будущем надеяться не приходится, все глубоко увязли в ядерном оружии. Оно, конечно, выполняет определенную функцию, сдерживая агрессию – не только возможный ядерный удар, но и вторжение традиционных войск. Во время споров о размежевании границ в середине 1960-х гг. Кремль рассматривал возможность ограниченного вторжения в Китай, но воздержался от этого, потому что у КНР было несколько ядерных боеголовок. Израильтяне опасаются иранской бомбы не столько потому, что думают, будто верховный руководитель может неожиданно ударить по Тель-Авиву ядерными ракетами (по некоторым оценкам, у Израиля 200 ядерных боеголовок, способных испепелить Тегеран), сколько потому, что даже несколько ядерных зарядов уже могут обеспечить прикрытие для других форм иранской агрессии.

Возможная параллель: если бы Израиль в 1981 г. не уничтожил ядерный реактор Ирака «Озирак» и если бы Саддам Хусейн сумел создать несколько атомных или водородных бомб, трудно представить себе столь многочисленную коалицию западных и арабских государств, созданную для изгнания иракской армии из Кувейта 10 лет спустя. США могли бы предложить партнерам ядерное прикрытие, пообещав ответить на возможный иракский ядерный удар, но вряд ли другие страны, прежде всего арабские, стали бы доверять подобным заявлениям. В 1960-е гг. британские и французские лидеры, сомневавшиеся в том, что НАТО заслуживает доверия, задавались вопросом, рискнут ли Соединенные Штаты пожертвовать Нью-Йорком ради защиты Лондона или Парижа. Египетские и саудовские правители справедливо сомневались, что США смогут сделать подобное ради Каира или Эр-Рияда.

Но, как видно из этих сценариев, сдерживание не требует большого ядерного арсенала: в некоторых случаях достаточно всего нескольких зарядов, в других – пары сотен. Если Обама всерьез намерен пересмотреть план модернизации ядерных вооружений, ему следует начать с переоценки требований сдерживания. Американский план ядерной войны – перечень целей и количество боеголовок, которые необходимо направить на каждую из них – не анализировался ни гражданскими экспертами, ни официальными лицами уже четверть века, после того как это было сделано при Буше и Клинтоне. Хотя арсеналы США и России с тех пор не сократились, потребности тем не менее можно было бы уменьшить, не меняя исходной логики. Возможно, их можно было бы уменьшить и в том случае, если эта логика будет поставлена под сомнение. Правительству давно уже пора обнулить бюджет Единого комплексного операционного плана, отбросить в сторону план войны, как если бы ядерного оружия не было вообще, чтобы затем сверстать бюджет заново на основе рациональной оценки реальных потребностей в ядерных вооружениях, а также конечной цели каждой ядерной боеголовки. Этого до сих пор не сделано по одной простой причине: сопротивление военных, могущественные фракции которых влюблены в ядерное оружие. А кроме того, могущественные члены Конгресса поддерживают ядерные лаборатории и производителей ядерного оружия из своих округов. Всякий раз, когда президент подписывает договор о контроле над ядерными вооружениями, Сенат требует увеличения расходов, а иногда и одобрения новых, более летальных ядерных вооружений – в обмен на его ратификацию. Маловероятно, что армейские чины или Конгресс смирятся с односторонним сокращением, какие бы разумные аргументы в его пользу ни выдвигались.

Даже будь политический истеблишмент сговорчивее, Обама вряд ли смог бы в оставшееся время на президентском посту подготовить почву для подобных расчетов. Но это было бы достойной задачей для его преемника, равно как и для других мировых лидеров.

США. Весь мир > Армия, полиция > globalaffairs.ru, 30 ноября 2016 > № 1999010 Фред Каплан

Ядерное оружие в век информационных технологий

Эндрю Футтер – старший преподаватель мировой политики, факультет политологии и международных отношений, Университет Лестера; научный сотрудник Академии высшего образования Великобритании.

Резюме Распространение кибернетических средств нападения изменяет, переиначивает и усугубляет характер нынешней напряженности в области ядерных вооружений. Появляются новые динамические составляющие и вызовы, которые необходимо понять и освоить.

Данная статья основана на Валдайской записке, опубликованной МДК «Валдай» в сентябре 2016 года. Полный текст с научным аппаратом по адресу http://ru.valdaiclub.com/

Обеспечение безопасности и надежности управления системами и арсеналами ядерного оружия всегда было непростым делом, сопряженным с рисками и неопределенностью. Еще более сложной эта задача стала с появлением кибертехнологий и хакеров, стремящихся получить доступ к системам ядерного оружия или взломать их. Спектр вызовов широк: от безопасности, защиты и надежности систем командования и управления ядерным оружием до новых проблем информбезопасности, распространения ядерного оружия и обеспечения режима секретности в отношении стратегических ядерных технологий, проблем стратегического сдерживания и эскалации, а также обеспечения кибербезопасности ядерных объектов.

Ядерное оружие все еще остается наиболее важным атрибутом национальной безопасности – киберугрозы пока не претендуют на эту роль. Но безопасность ядерных систем все чаще под вопросом, в связи с чем для ядерных держав все актуальнее проблема стратегии управления ядерными силами. Обеспечение кибербезопасности требует гибкого и тонкого подхода, поскольку появление киберугроз привело не столько к радикальному изменению систем командования и управления ядерным оружием, сколько к еще большему усложнению проблем, и без того им присущих. Новые вызовы свидетельствуют об изменении дискурса о ядерном оружии, управлении государствами своими ядерными силами, ядерной политике и стратегии. Соответственно, эта проблема затрагивает не только вопросы ядерной безопасности и функционирования систем командования и управления ядерным потенциалом, но и тему поддержания стратегического баланса, сохранения в силе соглашений по контролю над вооружениями и сокращения ядерных арсеналов в будущем.

Природа проблем, связанных с киберпространством

Природа и смысл киберпространства по-разному трактуются различными государствами, организациями и экспертами. Не существует единого, общепризнанного определения. В итоге на основе разных посылов делаются отличающиеся выводы и предлагаются разнообразные решения. В то время как некоторые авторы придерживаются узкой трактовки концепции кибербезопасности, уделяя основное внимание сетевым операциям (Computer Network Operations, CNO) и интернет-атакам, есть и более широкая интерпретация, согласно которой кибербезопасность относится к сфере информационных войн и является их составной частью. Некоторые идут еще дальше, рассматривая кибербезопасность как комплексное понятие, влияющее на все аспекты национальной безопасности. Разные подходы имеются и к классификации кибератак. К последним относят, с одной стороны, обычные хакерские атаки, в том числе во имя политических и религиозных целей (так называемый «хактевизм»), киберпреступность, DoS-атаки и кибершпионаж, с другой – подрывную деятельность, разрушение объектов инфраструктуры и даже военные действия. Разнообразие и масштаб киберугроз и является основной причиной разногласий по вопросу об их уровне и природе.

При рассмотрении проблем, с которыми сталкивается атомная промышленность, необходимо принимать во внимание все аспекты, связанные с киберпространством, и руководствоваться наиболее широким определением данного понятия с учетом физических, информационных и когнитивных аспектов, а также логики сетевых операций. При таком подходе понятие cyber применительно к ядерной сфере относится к операционной среде, наступательному потенциалу, уровню общественного развития, а также различным силам. Хакерские атаки представляют большую угрозу, но это не единственный феномен, способный воздействовать на институты, связанные с ядерным оружием. Целесообразно использовать термин «вызов кибербезопасности», под которым следует понимать все потенциальные направления атак: нанесение ущерба, уничтожение, срыв или установление контроля над различными видами деятельности, связанными с компьютерами, сетями, программным и аппаратным обеспечением или инфраструктурой, а также причастным к ним людям.

Кибератаки против систем ядерных вооружений могут иметь физический характер, например, когда объектом нападения являются компьютеры, аппаратное обеспечение, узлы связи, проводка и кабели, оборудование, обеспечивающее распространение и хранение информации. Такие атаки также вероятны на программном уровне, например, когда их объектом становятся операторы аппаратного обеспечения и программное обеспечение, отвечающее за передачу, интерпретацию и обмен ключевой информацией. Кибератаки возможны через компьютерные сети, по Интернету. Они способны наносить вред программному обеспечению, в частности, посредством заражения его компьютерными червями, логическими бомбами, вирусами-троянами. Наконец, не исключены обычные хакерские атаки с целью завладения или порчи информации, на основе которой функционируют такие системы или которую используют операторы.

Кроме того, понятие «вызов кибербезопасности» включает проблемы, являющиеся результатом естественного процесса усложнения систем и обусловленные неуверенностью в надежности ключевых систем. Наконец, важнейшим аспектом понятия «вызов кибербезопасности» является человеческий фактор, ведь именно люди проектируют системы и создают программное обеспечение, рассчитывая, что компьютеры и другое оборудование будет работать в штатном режиме.

Таким образом, это многогранный вызов, затрагивающий все уровни: от безопасности отдельных объектов командования и управления ядерным оружием до структур государственного значения, национальной стратегии в области безопасности, международных отношений по вопросу о стратегических видах вооружений и обеспечения стабильности на фоне кризисных явлений. Хотя такие вызовы нередко лишены каких-либо зримых проявлений, они, как правило, взаимосвязаны. Например, атака против системы предварительного оповещения о ядерном ударе может подорвать стабильность и лишить страну сдерживающего потенциала.

Целесообразно рассмотреть все три уровня функционирования ядерной отрасли: система ядерного вооружения внутри страны, государственная стратегия по ядерному оружию и международная система.

Новые виды уязвимости систем ядерного оружия

Системы ядерного оружия всегда находились под угрозой вмешательства и нападения извне. Известно множество примеров просчетов, аварий и ошибок, причем не раз причиной становились компьютеры или компьютерные сети. Вот почему необходимо обеспечение подтверждающего контроля (гарантия срабатывания в любых условиях) и негативного контроля (предупреждение случайного или несанкционированного использования). Ядерное оружие всегда будет уязвимо перед лицом попыток вмешаться в работу систем подтверждающего или негативного контроля. Соответственно, киберугрозы не меняют, а скорее дополняют и делают еще более сложной структуру командования и управления ядерными арсеналами (и связанную с ними инфраструктуру). В этом отношении необходимо обратить внимание на два аспекта. Во-первых, усложнение системы, в особенности ее компьютеризация и переход на цифровые технологии, повышает риск обычных аварий. Кроме того, чем сложнее система управления ядерным оружием, тем больше в ней слабых мест, которые могут быть использованы хакерами.

Доказательством того, что в системах командования и управления ядерным оружием изначально были заложены виды уязвимости, служат многочисленные аварии, промахи и просчеты прошлого. Согласно теории обычных аварий, сложные системы время от времени дают сбои, особенно если они подвергаются высокому давлению из-за невозможности проведения исчерпывающих замеров или связаны с опасными технологиями. Системы командования и управления ядерным оружием – хороший пример. В атомный век произошло немало аварий. Многие, хотя и не все, были связаны с компьютерами и программным обеспечением. В будущем по мере все большего усложнения управления ядерным оружием и перевода его на цифровые технологии число таких аварий может вырасти.

Рост зависимости от компьютеров и программного обеспечения, будь то механизмы раннего предупреждения, защиты, обработки и анализа данных или даже санкционирования пуска и его осуществления, открывает перед хакерами новые возможности. Одна из главных проблем заключается в том, что в системах командования и управления ядерным оружием используется все более совершенное и сложное программное обеспечение. Вероятность наличия в программном коде ошибок, проблем и непредвиденных недочетов выше, чем в обычном программном обеспечении, особенно если код сложен, сводит воедино множество функций и элементов аппаратного обеспечения и отвечает за выполнение точных вычислений в сжатые сроки. Именно такими слабыми местами пользуются хакеры для взлома систем и обхода их средств защиты. Это представляет угрозу для командования и управления ядерным оружием, а также может иметь серьезные последствия для всей ядерной отрасли, в особенности в том, что касается безопасности секретной информации о технологиях.

Конечно, системы ядерного оружия всегда хорошо защищены от киберугроз и, как правило, не подключены к Интернету. Однако их ни в коем случае нельзя считать неуязвимыми. Перед хакерами открывается реальная возможность спровоцировать пуск ядерного оружия или вывести из строя систему; подать ложный сигнал на датчики предупреждения, создать помехи связи или получить доступ и использовать информацию высокой степени секретности. И вероятность такого сценария только увеличивается.

Ядерный кибершпионаж

Возможность кражи секретной информации о ядерном оружии (проекты, характеристики, оперативные планы и процедуры) всегда была актуальна. Однако компьютеризация, сетевые технологии и цифровые форматы хранения данных привели к появлению новых проблем. Дело не только в возможности взлома секретных систем и скачивания данных, но и в степени защиты компьютеров и информации в рамках систем, не подключенных к Интернету. Обе проблемы стоят очень остро в силу хранения на компьютерах больших объемов информации, которая может быть украдена, причем (относительно) минимальными усилиями. Возможность проведения таких атак удаленно сводит к минимуму риск для нарушителей. Подобные нападения достаточно эффективны в силу своей масштабности: ведь они направлены на то, чтобы украсть как можно больше информации о чем угодно, но могут быть нацелены и на получение конкретных сведений.

Эпоха ядерного кибершпионажа началась в середине 1980-х гг., когда в организациях оборонного комплекса, особенно в США, стали появляться компьютеры и внедряться сетевые технологии.

Одним из первых проявлений этого вида преступности стал эпизод, получивший название «Кукушкино яйцо» (1986 г.). В 1991 г. голландские хакеры взломали сеть американской армии в поиске ядерных секретов и данных о параметрах ракет, чтобы продать их Саддаму Хусейну. В 1998 г. из доклада члена Палаты представителей Криса Кокса стало известно, что Китай украл большой объем информации высокой степени секретности о разработке термоядерной боеголовки W88. В том же году хакер взломал компьютерную систему Атомного научно-исследовательского центра имени Хоми Бхабха в Индии, скачав пароли и данные электронной почты. В 1999 г. стало известно о масштабной атаке Moonlight Maze против Пентагона и похищении секретной информации у органов государственной власти Соединенных Штатов.

За последнее десятилетие эта тенденция не только сохранилась, но и приобрела еще более выраженный характер. В 2005 г. в ходе операции «Титановый дождь» хакеры, связанные с Народно-освободительной армией Китая, взломали ряд компьютерных сетей американской армии. В 2006 г. МОССАД заразил вирусом компьютер сирийского чиновника, получив таким образом сведения о программе создания ядерного оружия, которая предположительно велась в Сирии. Что и стало основанием для проведения операции «Фруктовый сад» в 2007 году. В 2008 г. из-за оставленного на парковке USB-накопителя США подверглись нападению в ходе операции Buckshot Yankee. Были взломаны секретные сети и получен доступ к компьютерам, не имевшим связи с Интернетом. В 2011 г. обнаружен вирус-троян «Зевс», который использовался против подрядчиков, участвовавших в создании Великобританией подводных лодок, оснащенных БРПЛ Trident. В том же году Иран обвинили в проведении хакерской атаки против МАГАТЭ. Был обнаружен компьютерный червь Shady RAT, который использовался против государственных ведомств Соединенных Штатов, оборонных подрядчиков и высокотехнологических компаний. В 2012 г. группа «Анонимус» пригрозила раскрыть украденную у МАГАТЭ секретную информацию по ядерной программе Израиля.

На протяжении последнего десятилетия главной мишенью были лаборатории и оборонные подрядчики США. Кроме того, объектами хакерских атак также становились американские и израильские программы противоракетной обороны. Хотя значительная часть попыток кражи информации о ядерном оружии была направлена против Соединенных Штатов, операция «Олимпийские игры», одним из результатов которой стало появление компьютерного вируса Stuxnet, изначально нацелена на сбор информации о ядерных объектах Ирана. Аналогичным образом компьютерные черви Flame и Duqu созданы для получения разведданных о системах и инфраструктуре, они стали, по всей видимости, провозвестниками срыва иранской ядерной программы.

Все эти действия имели противоречивые последствия. Наиболее простым видом кибершпионажа в целях получения сведений о ядерном оружии является сбор информации о действиях определенного государства или организации и потенциале ядерной программы. На следующем уровне секреты могут быть использованы для борьбы с определенными системами или защиты от них, а также для получения операционных данных. Еще большую озабоченность вызывает кража секретной информации о ядерном оружии в целях его распространения, а также для торговли проектами и чертежами на черном рынке ядерных технологий. Наконец, атаки бывают частью подрывных операций и нацелены на сбор данных о расположении ядерных объектов и их уязвимости.

Создание помех, искажение информации, диверсии

Всеобщая компьютеризация значительно повысила возможности осуществления диверсий на важнейших объектах обеспечения безопасности, включая национальную инфраструктуру и системы ядерных вооружений. Существует опасность ограниченных атак, как направленных против ядерных сил и систем ядерных вооружений, так и не направленных против ядерного оружия непосредственно, но способных оказать на него отрицательное воздействие. Хотя ядерные системы наверняка защищены от диверсий и атак намного лучше, чем гражданская инфраструктура, упомянутая опасность реальна, и ее признаки заметны во всех отраслях, имеющих отношение к производству ядерного оружия.

Со значительным риском сопряжена, например, поставка ядерного ПО и компонентов ЯО. Дело в том, что внедрение логических бомб, троянов для ПО и ЭВМ может произойти сразу на нескольких этапах: производство, поставки и обслуживание. Диверсии принимают разные обличья: физическое изменение компонентов, чтобы в определенный момент они либо переставали функционировать, либо работали не так, как положено; внедрение вредоносных программ или преднамеренно модифицированных кодов для видоизменения процессов либо установка программ, позволяющих в дальнейшем осуществлять доступ к системам с тем, чтобы управлять протекающими в них процессами, препятствовать им или их останавливать.

Кибердиверсионная деятельность зародилась в 1980-е гг., когда ЦРУ организовало поставку в СССР модифицированного технического и компьютерного оборудования. В рамках операции под кодовым названием «Прощальное досье» советскому военно-промышленному комплексу были подброшены дефектные компьютерные микросхемы и фальшивые чертежи. В 90-е гг. прошлого века Соединенные Штаты и Израиль внесли изменения в конструкцию вакуумных насосов, закупавшихся Ираном, чтобы обеспечить в дальнейшем их выход из строя. В 2012 г. фирму Siemens обвинили в установке взрывных микроустройств в оборудование, закупленное Ираном для своей ядерной программы. А в 2014 г. Иран обвинил Запад в том, что тот «пытается вывести из строя расположенный в Араке ядерный реактор на тяжелой воде путем замены компонентов его системы охлаждения».

Кибердиверсии также включают в себя попытки атаковать, вскрывать или обманывать системы раннего оповещения и системы связи, а также выхолащивать информацию, которой руководствуются принимающие решения инстанции. Важнейшими составляющими боевых действий издавна были попытки заблокировать каналы связи противника и перехитрить его, подсунув ложную информацию, но в век кибернетики эта тактика также меняется. Лучший тому пример – использование Израилем в 2007 г. для блокирования сирийского радара ПВО военной программы «Сутер», что позволило разбомбить предполагаемый ядерный объект. Вместо того чтобы просто глушить сигналы радара, «Сутер» [якобы] внедрился в систему ПВО Сирии и тем самым позволил израильским самолетам беспрепятственно отбомбиться по намеченной цели. Хотя и ограниченная по масштабу, эта атака послужила жестким предупреждением о наличии новых уязвимых мест в системах безопасности.

Наконец, некоторые атаки направлены на то, чтобы вызвать физические разрушения или ядерный взрыв. Хотя испытание в 2007 г. генератора Aurora и выявило возможности для диверсий с помощью киберсредств, лишь немногие кибератаки вызвали физические разрушения, о которых известно широкой публике. И только одна из них (с использованием червя Stuxnet) нанесла непосредственный урон ядерному объекту (хотя ходят слухи об американских атаках на объекты ядерной программы КНДР). Stuxnet, по-видимому, проник в отключенную от Интернета сеть комбината в Натанзе с инфицированного USB-накопителя или иного устройства по недосмотру служащего. Но предварительно сеть изучили и создали ее карту.

И Stuxnet, и операция «Фруктовый сад» свидетельствуют о возможности выведения из строя даже тех сетей, которые считаются не подсоединенными к Интернету, а также систем, жизненно необходимых для функционирования ядерных объектов. Основной проблемой остается риск непрямого вмешательства, а также вмешательства третьих сторон. Небезынтересно, что более старые и менее изощренные системы и объекты инфраструктуры, используемые в управлении ядерными арсеналами, более безопасны и лучше защищены от (кибер-) диверсий.

Стратегическая стабильность и антикризисное управление

Хотя кое-кому и может показаться, что киберпространство существует отдельно от остального мира, в действительности разделить их не представляется возможным. Именно поэтому киберпространство и будет играть в дальнейшем важную роль в процессе принятия решений по ядерному оружию и в поддержании стратегического равновесия. Эксплуатация киберпространства и кибератаки (осуществленные либо в автономном режиме, либо во взаимодействии с подвижными военными силами) приобретают все большее значение, и это повлияет на характер вооруженной борьбы, стратегическую стабильность и в особенности – на практику антикризисного управления в исполнении обладателей ядерного оружия.

Кибератаки могут воздействовать на стратегическую и кризисную стабильность в четырех главных областях.

Во-первых, хакеры гипотетически способны нарушить и полностью вывести из строя работу каналов связи, осложнив управление ядерными силами и подорвав доверие командиров к собственным системам. Для нарушения связи, создания помех в системах управления боем и затруднения процесса оценки обстановки могут быть запущены распределенные атаки типа «отказ в обслуживании» (DDoS).

Во-вторых, они способны создать обостренное ощущение спешки у тех, кто принимает решение относительно удара/ответного или превентивного удара.

В-третьих, они могут спровоцировать свертывание поиска реальных альтернатив, тем самым сократив время докризисного урегулирования.

В-четвертых, они способны повысить неопределенность ситуации, создать неверное представление о намерениях сторон и о имеющихся у них силах и средствах, либо спровоцировать нештатное срабатывание систем раннего оповещения (что особенно опасно, учитывая возможность провокационных вылазок третьих сторон), усугубить опасения по поводу вероятности внезапного удара и создать помехи в системе сигнализации. В совокупности все это повышает вероятность случайной эскалации, превращая управление кризисной ситуацией в еще более трудное и опасное дело.

Скорее всего, основное соперничество развернется между США и Китаем, не скрывающими, что им известно значение кибероружия и атак на информационные системы. Главным образом следует опасаться стремительного перерастания незначительного конфликта в стратегический. Но существует (особенно в Китае) и опасность кибератак на систему управления ядерными силами и смежные объекты и их повреждения с помощью электронных средств нападения. В таком случае Китаю будет непросто соблюдать обязательство о неприменении ядерного оружия первым, особенно ввиду наличия у американцев системы противоракетной обороны и ударных неядерных сил.

Соперничество иного порядка возможно между Соединенными Штатами и их союзниками по НАТО, с одной стороны, и Россией – с другой. В Североатлантическом блоке открыто заявляют, что главным вызовом и предметом озабоченности являются кибератаки и что некоторые из них «могут нанести странам альянса и их экономикам такой же тяжелый урон, как и война с применением обычных видов оружия». И в НАТО, и в России признают ядерное сдерживание: на боевом дежурстве там остается значительное число ядерных средств.

Хотя угроза эскалации под воздействием провокаций в киберпространстве – важный аспект стратегического баланса в отношениях Востока и Запада, особенно актуальной остается прямая и косвенная киберугроза ядерным силам США и России. В число таких вызовов входят атаки, направленные на нейтрализацию систем управления ядерными вооружениями, их повреждение или разрушение. Кроме того, возможны атаки третьих сторон, стремящихся ускорить наступление кризиса, усугубить его и даже спровоцировать ядерный пуск. Хотя эти вызовы идентичны тем, что стоят перед парой США–Китай, в отношениях между Вашингтоном и Москвой они усугубляются наличием огромных ядерных арсеналов. В ходе любого возможного в будущем кризиса эти вызовы будут только умножаться.

Сдерживание кибератак с помощью ядерного оружия?

Выработка действенного метода противостояния кибервызовам дается с трудом. Процесс осложняется значительными различиями между ядерным и кибероружием: проблемами и ограничениями киберобороны и контроля над вооружениями, вероятной потребностью в междоменной стратегии сдерживания/возмездия (в которой может учитываться или не учитываться фактор ядерного оружия), изначально существующими трудностями атрибуции и неясностью характера и масштаба киберугрозы или атаки. Эти переменные и превращают выработку национальной ядерной киберстратегии в непростую задачу.

Кибероружие часто сравнивают с ядерным, но это совершенно разные вещи. Между ними по крайней мере четыре различия: масштаб и характер угрозы, типы целей, акторы, а также правила и конвенции, регулирующие использование этих средств. Что касается масштаба, даже самые изощренные киберудары не причинят таких разрушений, как ядерная бомба. К тому же кибероружие едва ли можно назвать стратегическим. Отчасти – потому что у кибератак и ядерных ударов разные цели. Хотя ядерный удар и может быть ограниченным и узконаправленным, ядерное оружие как таковое считается средством неизбирательного действия. При этом даже самые грозные кибератаки направлены на определенные цели.

Хотя киберугроза и отличается от угрозы, создаваемой ядерным оружием, необходимо хорошо поразмыслить над тем, как защищаться от кибератак, предотвращать их и наносить ответный удар. Но кибербезопасность и кибероборона требуют более широкого понимания сдерживания на основе отказа в доступе, и концепция контроля над кибервооружениями по-прежнему проблематична. Поэтому в любую стратегию следует включить концепцию сдерживания на основе наказания и угрозы возмездия.

Однако для предотвращения кибератак с помощью угрозы наказания необходимо с уверенностью установить источник атаки и определить форму ответной реакции, чтобы она оказалась действенной, пропорциональной и законной. Есть и другой вопрос: должно ли кибероружие рассматриваться отдельно или как часть более широкой (междоменной) стратегии сдерживания, включающей другие формы военной и политической мощи? Дело еще больше осложняется тем, что концепцию сдерживания, возможно, придется приноравливать к специфическим типам атак, учитывая широкое разнообразие действий, попадающих в разряд кибератак.

Если сдерживание кибератак должно быть приспособлено к специфическим типам угрозы и нападения, то возникает проблема, связанная с выбором варианта реагирования. Не исключено, что некоторые типы кибератак потребуют асимметричного ответа, в том числе с использованием подвижных военных сил. Поэтому кибероружие, возможно, придется включить в междоменное планирование операций сдерживания. Подобного рода рассуждения с неизбежностью приводят к вопросу о том, есть ли вообще возможность найти для ядерного оружия место в иерархии средств сдерживания на случай кибератаки, угрожающей жизненно важным центрам государства.

Безусловно, есть определенная логика во включении ядерных сил в междоменную стратегию киберсдерживания. Но большинство аналитиков ставят под вопрос целесообразность смешения ядерного и кибероружия, так как кибератаки не грозят такими разрушениями и поражением жизненно важных центров, как ядерные удары. Применение ядерного оружия в ответ на кибератаку является действием непропорциональным и неоправданным, а киберсдерживание трудно осуществлять на практике. Более того, объединение двух типов оружия дает новую мотивацию сторонникам распространения ядерного оружия. Учитывая нынешний масштаб киберугроз, использование ядерного оружия для борьбы с кибероружием и его сдерживания удачным вариантом не представляется. Однако при изменении характера угрозы ядерное оружие, вероятно, еще сможет сыграть определенную роль.

* * *

В ближайшем будущем кибероружие в качестве абсолютного символа и гарантии национальной безопасности не сможет заменить ядерное. Не будет оно представлять и стратегической или экзистенциальной угрозы. Но эти средства все же знаменуют собой важный сдвиг в том, что мы думаем о ядерном оружии и ядерной безопасности, как улаживаем отношения в этой сфере и блюдем ядерную стабильность, регулируем мировой ядерный порядок. Появление и распространение кибернетических средств нападения изменяет, переиначивает и усугубляет характер нынешней напряженности в области ядерных вооружений. Появляются новые динамические составляющие и новые вызовы, которые необходимо понять и освоить.

Киберугрозы, кроме того, будут иметь и более масштабные последствия. Осознание того, что ядерные системы могут быть повреждены и перестать функционировать в штатном режиме, способно привести к модернизации ядерных сил и распространению ядерного оружия, повлиять на существующие соглашения о контроле над ядерными вооружениями и на ядерные режимы, стать новым препятствием на пути сокращения этого вида вооружений. Особенно тревожным представляется сочетание кибертехнологий с другими потенциально дестабилизирующими средствами – это способно подорвать стратегическую стабильность, повысить вероятность вмешательства третьих сторон и умножить шансы неверной оценки ситуации и даже использования ядерного оружия.

Легких путей разрешения этой проблемы не существует. Начинать же надо с начала: разобраться в характере вызова и прийти к относительному согласию о значении самого термина. Вторая рекомендация обращена ко всем ядерным державам, которым необходимо надежно защитить свои ядерные арсеналы от кибератак. Им также нужно принять меры по минимизации последствий кибервмешательства: усовершенствовать системы и создать запасные, улучшить подготовку и подбор операторов, отработать время применения оружия. Все это можно делать совместно и положить в основу мораториев или межгосударственных соглашений о взаимном неприменении кибероружия против ядерных систем. И хотя мир не застрахован от нападения третьих сторон, надо использовать шанс для создания основы доверия и сотрудничества. Наконец, кибероружие, наравне с другими современными стратегическими средствами, должно стать предметом обсуждения в контексте ядерного дискурса, предметом диалога и соглашений о контроле над вооружениями.

Великобритания. США. Россия. Весь мир > Армия, полиция. СМИ, ИТ > globalaffairs.ru, 30 ноября 2016 > № 1999009 Эндрю Футтер

Геоэкономика и наследие евразийцев

Осмысление регионализма сто лет назад и теперь

Ярослав Лисоволик – доктор экономических наук, профессор кафедры мировой экономики Дипломатической академии МИД РФ.

Резюме Экономическое наследие евразийцев включает в себя суждения, актуальные до сих пор, о роли государства и частного сектора в экономике, о моделях экономического развития и о планировании в процессе модернизации.

Всякое государство жизнеспособно лишь тогда,
когда может осуществлять те задачи, которые
ставит ему географическая природа его территории.
Николай Трубецкой

В сегодняшних дебатах о повороте России на Восток и основных приоритетах ее внешнеэкономической политики важно помнить о русской экономической мысли прошлого века, актуальность и достоинство которой еще предстоит по-настоящему раскрыть. Важный вклад в обсуждение проблематики трансконтинентальных альянсов и экономического взаимодействия между Европой и Азией внесла возникшая почти век назад теория евразийства, согласно которой в основе развития России должно лежать то, что отличает ее от других стран, а именно – география, история, культурные и экономические особенности. Добиться успехов в экономике Россия может за счет своего географического положения между Европой и Азией по мере нарастания взаимодействия между этими двумя центрами глобальной экономики.

Однако экономическое наследие евразийцев заключается не только призыве к «повороту России на Восток», оно намного более многогранно и включает в себя важные и для сегодняшнего дня суждения о роли государства и частного сектора в экономике, о моделях экономического развития и возможности их использования Россией, о планировании в процессе модернизации экономики. Особое место занимает геоэкономика и обсуждение контуров евразийской и мировой экономической интеграции. Многие аспекты сегодняшнего геоэкономического мира, в том числе необходимость эффективных транспортных коридоров на евразийском пространстве, которые могли бы конкурировать с океаническими маршрутами, были предвосхищены основателями евразийства.

«Особые миры» Николая Трубецкого

Экономические позиции одного из основоположников евразийства Николая Трубецкого отражены в работе «Мысли об автаркии», в которой выдвигаются чрезвычайно актуальные тезисы относительно геоэкономического устройства мировой экономики. Автор вводит понятие «особого мира», которое можно рассматривать как аналог современного регионализма и мегарегионализма, при этом постулируется приоритетность регионализма по отношению к национальным государствам в выстраивании целостной/завершенной экономической системы. Вместо экономической системы национальных государств Трубецкой пишет о системе «особых миров»/регионов как основных элементах мирового хозяйства: «До сих пор доказывали выгодность автаркического хозяйства для данного государства. Между тем, по моему мнению, речь должна идти о преимуществах системы автаркических миров как особой формы организации мирового хозяйства».

Трубецкой во многом предвосхищает двойственность региональных интеграционных группировок, отмечая, с одной стороны, относительную закрытость этих образований по отношению к третьим странам, а с другой – необходимость открытости экономики для составляющих «особый мир» государств: «В пределах государства, не представляющего собой “отдельного мира”, автаркическое хозяйство (точнее, попытка ввести таковое) невыгодно и вредно не только экономически, но и политически, при том не только для самого государства, но и для его соседей». Еще почти сто лет назад, задолго до работ Манделла о теории оптимальных валютных зон и современных теорий о «естественных/равновесных интеграционных группировках», Трубецкой отмечает важность равновесности и стабильности региональных интеграционных группировок на основе фундаментальных факторов экономики, истории и культуры: «Основной плюс автаркии – ее неизменность, гарантирующая мирное сожительство внутри и вовне, возможна лишь при том условии, если области, объединенные в особый мир, спаяны друг с другом не только экономикой, но и историей (“общностью судьбы”), цивилизацией, национальными особенностями и национальным равновесием…». Трубецкой также говорит о важности взаимодополняемости во взаимодействии регионов и интеграционных группировок, что опять же созвучно современным представлениям об эффективности взаимодействия и целесообразности интеграции между отдельными региональными системами.

Другими словами, составные части «особого мира» для сохранения равновесности не должны характеризоваться высокими уровнями неравенства и разрывов в развитии, что отличает как современное мировое хозяйство, так и мировую экономику времен первых евразийцев, но в то же время Трубецкой ратует за многополярный/многотипный мир «особых миров»: «Современная форма организации мирового хозяйства предполагает единый тип цивилизации [конец истории и конвергенция моделей развития в условиях глобализации. – Авт.], но весьма различные жизненные стандарты (социальное неравенство). Система автаркических миров, наоборот, будет многотипна в отношении цивилизаций и в то же время одностандартна в пределах каждого автаркического мира».

Фактически картина мира Трубецкого – это дивергенция различных экономических моделей, сосуществование региональных и мегарегиональных систем, так называемых «особых миров». В этом плане экономическая обособленность или автаркия рассматривается евразийцами как способ достижения большей самостоятельности в определении оптимального пути экономического развития, который сообразуется с приоритетами «особого мира»: «автаркия экономически и политически выгоднее и дает больше гарантий для счастья человечества, чем система “мирового хозяйства в общем котле”». Евразийская картина мирового хозяйства и внешнеэкономическая политика трактуются с позиций регионализма или «особых миров» Трубецкого – отсюда двойственная позиция по отношению к автаркии и процессу глобализации в «общем котле»: открытость отдельных стран и регионов для формирования своего «особого мира» и в то же время относительная закрытость «особых миров» во взаимодействии друг с другом.

Петр Савицкий: континентальная интеграция и транспортные коридоры

Основоположник экономического учения евразийства Петр Савицкий в своем труде «Континент-океан (Россия и мировой рынок)» также указывал на неоднозначность фактора открытости экономики континентальных стран. Он отмечал в качестве опасностей и изолированность экономики в рамках отсталых экономических укладов, и возможную маргинализацию в условиях низкой конкурентоспособности при открытии экономики «Мировому океану»:

«Для стран, выделяющихся среди областей мира своей “континентальностью”, перспектива быть “задворками мирового хозяйства” становится – при условии интенсивного вхождения в мировой океанический обмен – основополагающей реальностью… При изолированности от мира – экономическая примитивность, связанная со строем “натурального хозяйства”… При вступлении в “мировое хозяйство” – неизбывная власть хозяйственно-географической “обездоленности”…».

В качестве основных групп стран согласно евразийцам на мировой арене конкурируют страны океанические и континентальные:

«Можно сказать, что в качестве господствующих принципов сферы международного и междуобластного обмена “океаническому” принципу не зависящего от расстояний сочетания хозяйственно-взаимодополняющих стран противостоит принцип использования континентальных соседств…».

При этом конкуренция во взаимодействии между океаническими и континентальными странами и регионами может сопровождаться потерей торговых и инвестиционных потоков для менее конкурентоспособных в пользу более успешных – в этом Савицкий предвосхитил процессы отклонения торговых потоков и потери Россией рынков целых регионов в 1990-е гг.:

«Для всего “океанического” мира есть полный расчет, чтобы континентальные страны безропотно приняли на себя бремя этой обездоленности, тем самым в распоряжение стран “океанического” круга поступят дополнительные продукты, возникнут дополнительные рынки для сбыта их собственных».

Для евразийцев в оценке относительной конкурентоспособности океанических и континентальных стран ключевую роль играют расстояния и транспортные издержки, и в этом отношении Савицкий отмечает более выгодное положение океанических стран в продвижении своей продукции на мировые рынки:

«Из разницы в размерах между издержками морских и сухопутных перевозок вытекает следующий вывод: те страны и области, которые по своему положению могут пользоваться преимущественно морским транспортом, в гораздо меньшей степени зависят, в процессах международного и междуобластного обмена, от расстояния, чем страны, обращенные в своей хозяйственной жизни преимущественно к перевозкам континентальным».

Пророческими и актуальными являются слова Савицкого относительно больших возможностей океанических стран по сравнению с континентальными по созданию своих интеграционных группировок (сегодня об этом свидетельствуют процессы, связанные с Транстихоокеанским и Трансатлантическим партнерствами):

«Океан един. Континент раздроблен. И потому единое мировое хозяйство неизбежно воспринимается как хозяйство “океаническое”, и в рамки океанического обмена неизбежно поставляется каждая страна и каждая область мирового хозяйства».

При анализе фактора расстояния Савицкий очень близко подходит к концепции «гравитационной модели», которая определяет торговое взаимодействие между странами на основе расстояния (обратно пропорционально), размера ВВП (прямо пропорционально) и таких факторов, как общность границ, культуры, языка и истории:

«Чтобы войти в общий строй мирового обмена, этим [континентальным. – Авт.] странам нужно потратить некоторое дополнительное усилие – как на то, чтобы доставить к берегу свои продукты, так и для того, чтобы транспортировать внутрь континента товары, получаемые ими с мирового рынка».

Помимо этого Савицкий говорит о факторах «внутриконтинентного притяжения» торговых потоков, которые определяются протяженностью/размерами экономического пространства, а также взаимодополняемостью структуры торговли.

Для иллюстрации разницы в транспортных издержках в доставке своей продукции на мировые рынки Савицкий сопоставляет Англию и глубинные регионы Центральной Азии (Семиречье):

«Масштабы отстояния Семиречья от побережий – неслыханные в остальном мире – определят, при вступлении Семиречья в строй мирового обмена, некоторую особую его “обездоленность”... За свои товары оно будет получать дешевле, чем все остальные области мира; потребные ему ввозные продукты обойдутся ему дороже, чем всем другим… Двойная обездоленность, и как производителя, и как потребителя, не может – ceteris paribus – не сделать из Семиречья как бы “задворков мирового хозяйства”…».

Напутствия для Евразии

В чем же выход для континентальных стран в нейтрализации более высоких издержек по сравнению с океаническими регионами? Прежде всего, отмечает Савицкий, упрощенная имитация стратегий океанических держав не может быть полноценным выходом для континентальных стран:

«Не в обезьяньем копировании “океанической” политики других, во многом к России неприложимой, но в осознании “континентальности” и в приспособлении к ней – экономическое будущее России».

Выход, с точки зрения Савицкого, в создании на континентальных пространствах комплекса взаимодополняющих экономических систем, которые насыщают континентальное пространство взаимными торговыми потоками:

«Но не открывается ли пред “континентальными” областями возможность – избегая изолированности примитивного натурального хозяйства – устранить, хотя бы отчасти, невыгодные последствия “континентальности”? Путь такого устранения – в расторжении, в пределах континентального мира, полноты господства принципа океанического “мирового” хозяйства, в созидании хозяйственного взаимодополнения отдельных, пространственно соприкасающихся друг с другом областей континентального мира, в их развитии, обусловленном взаимною связью».

В определенной степени такого рода видение согласуется как с объединением континентальных региональных группировок в евразийский мега-альянс, так и с созданием цепочек отраслевых альянсов и региональных цепочек добавленной стоимости, которые укрепляют конкурентоспособность Евразии по отношению к «Мировому океану».

При этом важно отметить, что евразийцы не выступали против интеграции России в мировую экономику, но призывали проводить ее с учетом российской экономической специфики и понимания ограниченности возможностей в использовании «океанических принципов»:

«В определенной степени море, как связь с “мировым рынком”, нужно и останется нужным России; но необходимо понять ту существенно ограниченную роль, которая выпадает на долю “океанического”, “морского” принципа в построении хозяйства Российского…».

С позиций сегодняшнего дня наследие евразийцев в области изучения мировой экономики – это прежде всего напутствия для евразийской континентальной интеграции в сложной конкуренции с океаническим проектом за счет создания сети транспортных коридоров, соединяющих Азию и Европу. Такого рода видение сегодня во многом реализуется за счет создания Экономического пояса Шелкового пути (ЭПШП) и сопряжения с ним Евразийского экономического союза (ЕАЭС) и других евразийских континентальных проектов. Но, быть может, самое важное и актуальное наследие евразийцев – это тезис о необходимости разнообразия и дивергенции экономических моделей в мировом хозяйстве. Такого рода видение служит противовесом доводам о необходимости конвергенции мира к одной модели, «о конце истории» и о «венчании здания» мировой финансовой архитектуры очередной версией «Вашингтонского консенсуса». В этом отношении евразийская интеграция, базирующаяся на собственных императивах развития, определенных ранними евразийцами, становится своего рода вкладом Евразии в процесс дивергенции развития мирового хозяйства.

На основе тенденций во внешнеэкономической политике нашей страны в течение 2015–2016 годов можно сформулировать неоевразийскую концепцию геоэкономической стратегии России, которая с учетом современных условий могла бы иметь следующие характеристики:

Интеграция в мировую экономику: содействие сближению интеграционных проектов в Европе и Азии для увеличения объемов торговли и инвестиций по всей Евразии. Россия может извлечь из этого наибольшую выгоду, играя роль посредника между быстроразвивающимися экономиками Китая, Японии, Кореи и АСЕАН с одной стороны, и Европы – с другой. В этом контексте импульсом для претворения в жизнь евразийского интеграционного проекта стал инициированный Китаем проект нового Шелкового пути, который Россия планирует поддержать.

Евразийская интеграция в ближнем зарубежье: чем успешнее Россия будет продвигать идею углубления экономической интеграции на постсоветском пространстве, тем больше можно будет привлечь торговых и инвестиционных потоков в Евразию в целом. Развитие интеграции единого экономического пространства усилило бы его позиции при проведении переговоров с другими торговыми объединениями и позволило сыграть роль посредника между Европой и Азией на фоне развития экономического сотрудничества между ними.

«Открытый регионализм» и приоритет многостороннего регулирования мировой экономики: в противостоянии регионализма и многостороннего подхода России следует уделять больше внимания поддержке таких международных организаций, как ВТО, для укрепления международных норм регулирования, позволяющих ограничить преференции и дискриминацию в мировой экономике. Формирование торговых блоков в Евразии должно происходить в соответствии с провозглашенным ВТО принципом «открытого регионализма».

Общий курс российской экономической дипломатии в этих условиях будет настроен на развитие конкуренции между европейскими и азиатскими поставщиками за доступ на огромный внутренний рынок России, тогда как евразийская интеграция могла бы стать залогом успеха китайского проекта Шелкового пути по углублению экономических связей с Европой.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 30 ноября 2016 > № 1999008 Ярослав Лисоволик

Начало холодной кибервойны

Новое пространство фронтального противостояния

Елена Черненко – кандидат исторических наук, руководитель международного отдела газеты «Коммерсантъ».

Резюме Лидеры ведущих кибердержав говорят о намерении ограничить свои действия в виртуальном пространстве. Но ожидать аналогов соглашений о нераспространении или контроле за вооружениями скоро не приходится. Пока не наступит понимание необходимости взаимных ограничений и правил игры, неизбежны кризисы.

Накануне президентских выборов в США накал страстей вокруг темы кибербезопасности. Пятого ноября, за три дня до голосования, канал NBC News сообщил со ссылкой на анонимного высокопоставленного представителя разведки и секретные документы, что «военные хакеры США внедрились в электросети и телекоммуникации России, а также в командную систему Кремля, сделав их уязвимыми для атаки с помощью секретного американского кибероружия, если Соединенные Штаты сочтут это необходимым». «Кибероружие будет применено только в том маловероятном случае, если на США будет осуществлено значительное нападение», к которому причисляется попытка «нарушить проведение президентских выборов за счет киберобмана, включая возможную публикацию фальшивых документов и распространение фальшивых аккаунтов в соцсетях, направленных на распространение дезинформации».

Значение этой утечки, которая, вероятнее всего, сознательна и санкционирована, не только в том, что она содержит прямую угрозу. Если изложенное правда (ну или по крайней мере является декларацией о намерениях), фактически речь идет о распространении на киберпространство принципа «неотвратимого ответного удара», который с середины прошлого века лежит в основе стратегической ядерной стабильности. Возможно, это подвигнет к серьезной работе по упорядочиванию конфронтации, аналогичной той, что СССР и США вели с начала шестидесятых годов. До сих пор лидеры ведущих кибердержав лишь говорили о намерении ограничить свои действия в виртуальном пространстве, но ничего подобного соглашениям о нераспространении или контроле за вооружениями всерьез не обсуждалось. Слишком привлекательным является это новое оружие. И прежде чем придет понимание необходимости взаимных ограничений и правил игры, неизбежны серьезные кризисы.

Хакеры судьбы

Соединенные Штаты впервые официально обвинили российские власти в организации хакерских атак за месяц до выборов. В специальном заявлении Министерства внутренней безопасности США и офиса директора Национальной разведки, обнародованном 7 октября, утверждается, что российские хакеры взломали почтовые серверы американских граждан, политических организаций и госструктур для вмешательства в избирательный процесс в стране. Спецслужбы считают, что «исходя из масштаба и изощренности таких усилий, только высокопоставленные российские чиновники могли санкционировать подобную деятельность». Речь идет прежде всего о взломах серверов Демократической партии.

Ранее Вашингтон официально обвинял в причастности к компьютерным диверсиям только власти Китая, КНДР и Ирана. Не исключено, что Соединенные Штаты теперь введут в отношении России новые санкции: правом наказывать киберагрессоров подобным образом глава Белого дома наделил сам себя еще в 2015 году.

В Кремле претензии американских властей назвали «ерундой». В российском МИДе добавили, что «доказательная база столь серьезных обвинений начисто отсутствует». «Она у администрации США либо вообще не складывается, либо придумана теми, кто сейчас в Вашингтоне выполняет очевидный политический заказ, продолжая нагнетать беспрецедентную антироссийскую истерию», – отметили на Смоленской площади.

Это знаковое событие свидетельствует о том, что активно развивающееся с 1990-х гг. киберпространство не стало объединяющей средой и площадкой для практического сотрудничества между ведущими державами, но превратилось в еще одну арену их противостояния. И это касается не только России и Соединенных Штатов. Гонка кибервооружений идет полным ходом. Спецслужбы используют потенциал киберпространства для тайных операций, в том числе в отношении союзных государств. Корпорации терпят огромные убытки из-за промышленного кибершпионажа, нередко поддерживаемого на государственном уровне. Приемы хакеров в последнее время используются и в международной политике – для достижения геополитических целей и сведения счетов с оппонентами.

На этом фоне все чаще звучат требования создать «кодекс ответственного поведения государств в киберпространстве». В сентябре об этом в очередной раз заявил президент Барак Обама. При этом первой с инициативой о предотвращении использования всемирной сети в противоправных целях еще в 1998 г. на площадке ООН выступила Россия. Однако прорыв случился лишь в 2015 г., когда Группа правительственных экспертов ООН приняла доклад, в котором впервые перечислены базовые принципы, которых государства должны придерживаться в киберпространстве. В Москве надеются, что в 2017 г. Генассамблея ООН примет специальную резолюцию, содержащую эти (и, возможно, дополнительные) нормы. Проблема в том, что подобные резолюции носят рекомендательный характер. Сделать киберпространство более безопасным могут лишь юридически обязывающие ограничения наподобие действующих режимов для оружия массового уничтожения. Но в ближайшие годы такой документ вряд ли появится.

Новое поле боя

Для иллюстрации того, насколько сильно технологический рывок последних 25 лет изменил мир, хватит лишь одной новости: в августе 2016 г. НАТО официально признала киберпространство потенциальным «полем боя». Ранее к таковым альянс относил сушу, воду, воздух и космос. Теперь к ним добавилось пространство, созданное человеком.

Первыми виртуальную среду наделили таким статусом США – в мае 2011 г. принята государственная стратегия действий в киберпространстве, оставлявшая за Вашингтоном право реагировать на компьютерные диверсии всеми доступными средствами вплоть до ядерного оружия. В декабре 2011 г. со схожих позиций выступила и Москва – в обнародованных Минобороны «Концептуальных взглядах на деятельность Вооруженных Сил Российской Федерации в информационном пространстве». С учетом этого решение НАТО выглядит ожидаемым и даже несколько запоздавшим.

К каким практическим последствиям приведет признание пятого измерения еще одним пространством для боестолкновения, пока абсолютно непонятно. Разногласия есть и внутри НАТО, распространившей на киберпространство принцип коллективной обороны (5-ю статью Вашингтонского договора). По идее это должно означать, что в случае кибератаки на одно из государств блока отвечать агрессору будут силы всего альянса. Но нигде не сказано, при каком ущербе вступает в силу этот принцип. Также нигде не оговаривается, как в НАТО намерены решать проблему атрибуции (а выявить киберагрессора со стопроцентной уверенностью очень сложно).

Так, многие американские и европейские эксперты считают, что DDoS-атаки на эстонские ресурсы в 2007 г. (во время скандала вокруг переноса Бронзового солдата) стали первым примером межгосударственной кибервойны. Между тем ущерб был минимальным (сайты ряда госучреждений и банков Эстонии не работали пару часов). А доказать прямую причастность российских госструктур не удалось (хотя есть основания полагать, что диверсию организовало одно из прокремлевских молодежных движений). Тем не менее власти Эстонии обратились к союзникам по альянсу за помощью. Тогда принцип коллективной обороны не распространялся на киберпространство, и за Эстонию никто не вступился. Теперь же правила изменились, но как они будут применяться, совершенно не ясно.

Еще больше вопросов возникает, когда речь заходит о применимости существующего международного (прежде всего гуманитарного) права к киберсреде. В 2013 г. Объединенный центр передового опыта по киберобороне НАТО (NATO CCDCOE, создан в эстонской столице через год после истории с Бронзовым солдатом) опубликовал 300-страничный документ под названием «Таллинское руководство по ведению кибервойн». В нем впервые представлены алгоритмы действий государств и военных альянсов на случай масштабных кибератак. Цель документа – доказать, что существующие международные правовые нормы применимы и к киберпространству. А значит, вопреки позиции России и ряда других государств, новые законы не нужны.

С этим документом стоит ознакомиться, чтобы узнать, как будут выглядеть конфликты будущего. Самый большой раздел «Руководства» посвящен кибератакам, сопровождающим традиционные вооруженные конфликты. На них, по мнению авторов документа, распространяются все нормы международного гуманитарного права, вплоть до признания участников и организаторов компьютерных диверсий комбатантами, которые могут быть пленены или физически ликвидированы.

К специфике киберпространства в документе приспособлены и многие другие правовые положения о вооруженных конфликтах. Запрещается проводить кибероперации против гражданских лиц (за исключением участников народного ополчения) и объектов, например, больниц. Атаки против плотин и атомных электростанций предлагается проводить «с особой осторожностью», дабы свести к минимуму жертвы среди гражданского населения. Задействуя вредоносные программные средства для сокращения электроснабжения противника путем нарушения работы АЭС, эксперты НАТО рекомендуют особое внимание «уделить обеспечению постоянной целостности системы охлаждения» реактора.

Также подробно объясняется, в каких еще случаях можно атаковать гражданские объекты. Например, завод, производящий компьютерное оборудование или программное обеспечение по контракту с вооруженными силами неприятеля, представляет собой, по мнению экспертов НАТО, «военную цель, даже если на нем выпускаются и товары гражданского назначения». А операция против SCADA-системы водохранилища может быть «задействована для спуска воды на область, в которой ожидается осуществление неприятельских военных операций, что предотвратит ее использование противником».

Российские власти к появлению «Таллинского руководства» отнеслись весьма настороженно. В Москве сочли этот документ шагом на пути к легитимации самого понятия кибервойн, против чего Москва впервые выступила еще в 1998 году.

Россия идет в мирную атаку

В 1997 г. в одном из районов Сан-Франциско по непонятным причинам вышла из строя электростанция. 125 тыс. человек на сутки остались без света. Через несколько дней в американском Сенате прошли специальные слушания по этому поводу, где впервые и прозвучал термин, который по сей день охотно используют алармистски настроенные эксперты в области кибербезопасности: «электронный Перл Харбор». Употребил его заместитель министра обороны Джон Хамр, предупреждая о том, что могут устроить злоумышленники при помощи новейших технологий. При этом он был убежден, что на сей раз удар придется не по военно-морской базе, а по одному из объектов критически важной инфраструктуры страны (АЭС или плотине, например).

Однако не США, а Россия первой призвала ввести ограничения на действия государств в киберпространстве. В сентябре 1998 г. министр иностранных дел Игорь Иванов направил тогдашнему генсеку ООН Кофи Аннану спецпослание, в котором говорилось о необходимости предотвращения милитаризации виртуальной среды. Глава российской дипломатии предупреждал, что разрушительные свойства кибероружия могут быть сравнимы с оружием массового уничтожения. Это письмо легло в основу резолюции «Достижения в сфере информатизации и телекоммуникаций в контексте международной безопасности», представленной Россией на 53-й сессии ГА ООН. Документ был принят единогласно. С тех пор Россия каждый год обновляет резолюцию и вносит ее на рассмотрение ГА ООН. Ассамблея документ уже по традиции одобряет, но никаких практических последствий ритуал не имеет.

Осенью 2011 г. Россия начала продвигать в ООН конвенцию «Об обеспечении международной информационной безопасности», в которой прописаны нормы регулирования Интернета с учетом военно-политических, криминальных и террористических вызовов. Помимо запрета использовать сеть для вмешательства в дела других стран и свержения неугодных режимов Россия предлагала наделить правительства широкой свободой действий внутри «национальных сегментов» Интернета. В документе также шла речь о запрете на милитаризацию киберпространства и, в частности, о недопущении «использования информационных технологий для враждебных действий», включая хакерские атаки.

Но и эта инициатива далеко не продвинулась. США и их союзники увидели в ней стремление более слабой стороны ограничить возможности более сильной. Предложение запретить развивать наступательные кибертехнологии в Вашингтоне назвали «нереалистичным», ссылаясь на то, что традиционные соглашения (вроде Договора о нераспространении ядерного оружия) в киберпространстве будут малоэффективны. А требование распространить принцип невмешательства во внутренние дела государств на Интернет и дать правительствам больше полномочий – «попыткой насаждения цензуры и государственного контроля в сети».

Непросто складывается судьба и созданной в 2004 г. Группы правительственных экспертов ООН в сфере международной информационной безопасности (ее первым председателем стал представитель России – Андрей Крутских, ныне занимающий должность спецпредставителя президента по вопросам международного сотрудничества в области МИБ). Потратив несколько лет на терминологические и процессуальные споры, группа лишь в 2015 г. добилась прорыва, представив на рассмотрение генсека ООН доклад, который гипотетически мог бы стать основой для глобального пакта об электронном ненападении.

В соответствии с договоренностями, достигнутыми в рамках группы, государства обязуются использовать кибертехнологии «исключительно в мирных целях». Среди прочего предполагается, что они не будут атаковать объекты критически важной инфраструктуры друг друга (АЭС, банки, системы управления транспортом и т.п.), перестанут вставлять вредоносные «закладки» (вредоносные коды) в производимую ими IT-продукцию, воздержатся от огульного обвинения друг друга в кибератаках и начнут прилагать усилия в борьбе с хакерами, осуществляющими компьютерные диверсии с их территории или через нее.

Правда, пока этот киберкодекс является не более чем сводом благих намерений, поскольку доклад группы никого ни к чему не обязывает. Российские власти рассчитывают, что в 2017 г. Генассамблея ООН примет специальную резолюцию в поддержку доклада, что позволит существенно увеличить его вес. Но и в этом случае содержащиеся в нем нормы не станут законом, так как резолюции Генассамблеи носят лишь рекомендательный характер.

Сделать киберпространство более безопасным помог бы аналог соглашений о нераспространении ядерного оружия или контроле за вооружениями. Однако глядя на то, сколько времени ушло у ооновской группы на выработку нескольких добровольных ограничений, сложно представить, когда появятся юридически обязывающие нормы. Из-за специфики киберсреды выполнение принятых норм будет очень сложно контролировать. Ракету, в отличие от вредоносных программ, трудно утаить. И тем более не представляет трудностей определить, кто ее запустил, в отличие от киберсреды, где выявить агрессора куда сложнее.

Медвежья услуга

Впрочем, загвоздка не только в проблеме контроля. Все очевиднее, что, несмотря на публичные заявления политиков, такое соглашение ни одной из кибердержав, включая Россию, особо не нужно. Осознав все преимущества новых технологий, государства не спешат реально, а не на бумаге, ограничивать себя в их применении, пусть это и ведет к росту исходящих из киберпространства угроз.

Наиболее скептически к идее об ограничениях относятся военные, у которых на кибероружие большие планы. Так, согласно новой (2015 г.) киберстратегии Пентагона, американские военные рассчитывают, что наступательные возможности в киберпространстве позволят им вывести из строя командно-контрольные системы противника и лишить его способности применять оружие. Ставку на кибернетическое оружие делают и многие другие страны, включая Россию и Китай.

Для спецслужб киберпространство вообще стало любимой «песочницей». Обнародованные бывшим сотрудником Агентства национальной безопасности США Эдвардом Сноуденом подробности о тайных операциях американской разведки в сети поражают воображение. О возможностях российских и китайских спецслужб известно гораздо меньше, но нет сомнений, что и они по полной программе используют потенциал информационно-коммуникационных технологий в своей работе.

Но, пожалуй, наиболее креативно их потенциал раскрывается в политике и дипломатии. И тут пальма первенства принадлежит американцам. В рамках концепции «цифровой дипломатии», зародившейся в бытность Хиллари Клинтон госсекретарем, они начали активно применять новые технологии для реализации геополитических задач, прежде всего для влияния на политические процессы и общественное мнение в других странах. На смену «Голосу Америки» пришли социальные сети и микроблоги, тренировочные лагеря диссидентов уступили место онлайн-играм, а шифровки – теневому Интернету и независимым сетям мобильной связи.

Российские власти к подобным методам по понятным причинам отнеслись с большим подозрением, узрев в них попытку вмешательства во внутренние дела государств. Значительная часть дипломатических инициатив Москвы (включая конвенцию «Об обеспечении международной информационной безопасности» 2011 г.) была направлена именно на пресечение подобных практик. Впрочем, в последнее время обвинения в ведении «информационной войны» все чаще звучат и в адрес самой России.

Все началось со взлома почтового сервера Национального комитета Демократической партии США. Кто-то при помощи вредоносных программ вскрыл электронные ящики представителей руководящего органа демократов, скачал несколько тысяч писем и передал их специализирующемуся на разоблачениях порталу Wikileaks. Из обнародованной переписки в частности стало известно, что верхушка партии подыгрывала Хиллари Клинтон, высмеивая и критикуя ее соперника Берни Сандерса. Разразился громкий скандал. Председателю Национального комитета Дебби Вассерман-Шульц пришлось уйти в отставку.

Нанятая демократами исследовательская компания CrowdStrike пришла к выводу, что за атакой стоят две группы хакеров, связанные с российскими спецслужбами. Одну они назвали Fancy Bear («Модный медведь»), а вторую – Cozy Bear («Уютный медведь»). По мнению американских экспертов, эти два зверя еще с середины 2000-х гг. занимаются взломом правительственных, военных, информационных и коммерческих структур по всему миру. Эксперты из CrowdStrike привели ряд доказательств в подкрепление своей теории, однако их оказалось недостаточно, чтобы сделать однозначный вывод о причастности российских спецслужб к данному инциденту.

Тем не менее Хиллари Клинтон обвинила в кибератаке Москву, которая, по ее словам, пыталась повысить рейтинг республиканца Дональда Трампа. Власти США на протяжении нескольких месяцев воздерживались от официальных обвинений в адрес Кремля. Представители американских разведывательных и правоохранительных структур только на условиях анонимности сообщали СМИ, что идут именно по «российскому следу». Официальное обвинение прозвучало лишь 7 октября на фоне резкого ухудшения отношений Москвы и Вашингтона, связанного с событиями в Сирии. Сразу после этого Wikileaks опубликовал очередную порцию вскрытой информации – теперь переписку главы избирательной кампании Клинтон Джона Подесты. Тот тоже обвинил Россию.

В Москве, естественно, всё отрицали. При этом президент Владимир Путин, фактически насмехаясь над оппонентами, призвал уделить больше внимания тому, «что было предъявлено общественности», вместо того чтобы заниматься «второстепенными вопросами, связанными с поиском того, кто это сделал». То же самое он сказал после того, как хакеры вскрыли базу данных Всемирного антидопингового агентства (WADA), и стало известно, что целому ряду титулованных западных спортсменов якобы из-за заболеваний было разрешено принимать запрещенные препараты.

Чиновники WADA официально обвинили в диверсии российские власти, но также не смогли подкрепить свои претензии неопровержимыми доказательствами. Могли ли российские спецслужбы взломать серверы демократов и WADA? Запросто. Могли ли они быть заинтересованы в этом? Могли. В Москве действительно предпочли бы победу Трампа над Клинтон. Кроме того, история с Клинтон и Сандерсом прекрасно демонстрирует лицемерие политиков и несовершенство политической системы страны, пытающейся учить весь мир демократии. А информация о том, что американские спортсмены, по словам президента Киргизии Алмазбека Атамбаева, «хлебали допинг», выставляет в выгодном свете их российских коллег, отстраненных от Олимпиады в Рио.

Но сделали ли они это? Для ответа нужно больше информации. Хотя и при наличии множества улик прийти к однозначному выводу о причастности именно российских государственных структур к данным инцидентам будет непросто. Такова уж специфика киберпространства. Это делает его весьма привлекательным инструментом для политиков. И уменьшает шансы на принятие каких-либо юридически обязывающих норм поведения государств в этой среде.

Россия. США. Весь мир > СМИ, ИТ. Армия, полиция > globalaffairs.ru, 30 ноября 2016 > № 1999007 Елена Черненко

Всегда на распутье

Центральная Азия между глобализацией и регионализацией

Иван Сафранчук – кандидат политических наук, доцент кафедры мировых политических процессов МГИМО(У) МИД России.

Резюме В условиях глобализации нахождение на стыке регионов выглядело преимуществом. В процессе регионализации «пограничное состояние» оказалось вызовом. Украина, где элита раскололась по вопросу выбора – с Россией или ЕС, – пугающая иллюстрация.

Данная статья подготовлена на основе главы, которая войдет в коллективную монографию "Новые международные отношения: основные тенденции и вызовы для России". Ее готовит к изданию Департамент международных отношений Факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ.

К середине 2010-х гг. Центральная Азия оказалась перед выбором между тремя проектами – российско-казахстанским (региональный центр развития), американским (подключение к нероссийским транспортным коридорам), китайским (превращение региона в безопасную зону сухопутного транзита Китая в направлении Европы и Ближнего Востока).

Когда в центральноазиатских столицах осознали, что перечисленные проекты являются основными альтернативами, бушевал украинский кризис. Он в значительной степени искажал восприятие любых начинаний местными элитами. Их представления о геополитическом балансе в последние десять лет трансформировались, теперь они предпочитают геополитический нейтралитет, поэтому крайне настороженно относятся ко всему, в чем им видится «тень» геополитики. А такую «тень» давно подозревали в российском и американском предложениях, поэтому лучше относились к китайскому, хотя отдают себе отчет во всех его подводных камнях и отнюдь не собираются превращаться в обочину китайской экономики.

Мозаика вариантов

К концу 2014 г. и началу 2015 г. стало понятно, что страны Центральной Азии не могут или, скорее, не хотят делать окончательный выбор (даже в случае вступления в ЕАЭС, как Казахстан и Киргизия). Первыми это уловили Соединенные Штаты. Осенью 2014 г. американские дипломаты предложили китайским коллегам обсудить возможности координации между Новым Шелковым путем (НШП) и Экономическим поясом Шелкового пути (ЭПШП). В марте 2015 г. высокопоставленные американские дипломаты открыто объявили (хотя в непубличном формате эта позиция существовала с конца 2013 г.), что позитивно относятся к ЭПШП (но негативно к ЕАЭС) и считают, что НШП и ЭПШП «полностью стыкуются» (fully complementary).

Весной 2015 г. Россия тоже сформулировала предложение Китаю – сочетать ЭПШП и ЕАЭС, и 8 мая Си Цзиньпин подписал в Москве декларацию о сопряжении двух проектов. А через несколько дней в Пекин прибыла американская делегация во главе с заместителем помощника государственного секретаря по делам Южной и Центральной Азии Ричардом Хоугландом, которую приняли на невысоком (возможно даже – намеренно невысоком) уровне. Американцы предложили скоординировать НШП и ЭПШП. Таким образом, к настоящему времени Китай имеет возможность сочетать свой ЭПШП и с российским ЕАЭС, и с американским НШП. Уровень китайско-российских переговоров на этот счет явно выше, однако темпы согласований невысоки по обоим направлениям.

Какие из трех проектов более совместимы? Вернее, сейчас вопрос стоит таким образом: какой из них – российский или американский – более стыкуем с ЭПШП (варианта совместного развития НШП и ЕАЭС нет в повестке дня ни одной из сторон)?

Интересно, что при всей разнице между американскими инициативами «Большой Центральной Азии»/«Нового Шелкового пути» и китайским ЭПШП у них есть общая основа. В Америке даже иногда пишут, что Китай собирается делать именно то, что хотели, но так и не сделали США. По разным причинам, но и американцы, и китайцы опираются на идею глобализации. Соединенные Штаты намеревались (и по-прежнему говорят об этом, правда, без прежнего энтузиазма) дать Центральной Азии доступ к глобальному пространству. КНР желает сохранить собственную включенность в глобальную экономику, поддержать или максимально продлить ее прежнюю модель. Китаю нужно пройти через Центральную Азию к Европе и Ближнему Востоку.

У интеграционного проекта России другой приоритет – создание максимально сплоченной региональной экономической группы. Для этого внутри экономического объединения нужно снять барьеры для движения товаров, услуг, капиталов, рабочей силы. Однако это возможно в той степени, в какой укрепляются общие внешние границы объединения.

Впрочем, наличие похожей основы в американском и китайском «шелковых путях» может как раз и не быть аргументом в пользу их сочленения. Зачем Китаю американский «тезка», если он сам собирается делать примерно то же самое? В США полагают, что китайцы способны создавать физическую инфраструктуру («железо»), а американцы – «софт», так как имеют большой опыт в установлении режимов торговли. Впрочем, Китай может рассматривать это как предложение Вашингтона совместно управлять инфраструктурой, сооруженной на китайские деньги, что Пекин вряд ли будет склонен принять, если только не окажется вынужден сделать это в силу дополнительных обстоятельств (например, связанных с вопросами региональной безопасности).

Стыковка же российского и китайского проекта может иметь смысл и для Китая, и для России. Подчеркнем, что большая перспектива видится не в объединении двух проектов, а в их скоординированной параллельной реализации. Евразийский экономический союз предоставляет Китаю надежный и безопасный транзит в нужных ему направлениях, а Пекин участвует в развитии пространства ЕАЭС не как периферии своей экономической системы, а как самостоятельного центра развития в Евразии. Это может отвечать и интересам самих стран Центральной Азии.

У тамошних элит есть интерес и к региональному, и к глобальному видению своего региона. Центральноазиатские государства не заинтересованы в том, чтобы оказаться запертыми в глубине Евразии, вдали от магистральных торговых маршрутов. Но им не нужна и полная открытость. В абсолютных цифрах весь регион исключительно мал в масштабах мировой хозяйственной системы. При полном снятии барьеров государства рискуют потерять экономический суверенитет, стать пространством сухопутного транзита, ряда крупных инфраструктурных и энергетических проектов, которые будут обслуживать экономические интересы элиты, мало что давая основной массе населения.

Для поддержания долгосрочной социальной стабильности региону нужно широкое экономическое развитие с реиндустриализацией для создания рабочих мест. Объективно этому может способствовать и глобализация, и регионализация. Главное – определить безопасный баланс, и теоретически Китай и Россия имеют наилучшие шансы ему содействовать. Решение этого практического вопроса будет идти параллельно с научными дискуссиями о соотношении трендов глобализации и регионализации в современном мире.

Мир не для Центральной Азии

Представители разных школ называют происходящие в мире изменения в информационной и научно-технологической сфере по-разному: третьей промышленной революцией (Джереми Рифкин), новым технологическим укладом (Сергей Глазьев) или просто «новой реальностью». Но все имеют в виду примерно одно и то же. Прорывные технологии вытесняют традиционные способы производства. Экстраполяция уже идущих процессов в будущее приводит ученых и предпринимателей к мысли, что многие сектора экономики в скором будущем серьезно трансформируются; изменятся способы и география производства, распределение добавленной стоимости между участниками производственных процессов. В результате серьезно изменится баланс между развитыми и развивающимися странами.

Ожидается, что производство станет: менее энергоемким – понадобится меньше нефти и газа, менее материалоемким – упадет спрос на промышленные металлы, менее трудоемким – сократится использование дешевой рабочей силы. Все вместе это может серьезно двинуть вперед тенденцию, которая отчасти наблюдается уже сейчас, – возвращение производств из развивающихся стран в развитые. Роль тех, кто находится в индустриальных и сырьевых нишах, уменьшится, а тех, кто занимает научно-техническую нишу, возрастет.

Вопрос, как именно новые технологии изменят международную политику и мировой порядок, остается открытым. Возможно, верх возьмет тенденция глобализации, когда роль национальных правительств снизится, и субъектами глобализации станут развитые регионы/области в различных частях мира. На заре глобализации Жак Аттали прогнозировал мир (в русском переводе его книга вышла в 1991 г. под заголовком «На пороге нового тысячелетия»), в котором центры развития (мегаполисы) объединены в глобальную систему, а мировая элита ведет кочевую жизнь, свободно перемещаясь по миру между центрами развития. При этом мегаполисы разделяют огромные пространства, отданные на откуп новым варварам, тем, кто не получил доступ в новую современность и отброшен за пределы цивилизации. Теперь, на новом витке развития технологий и ожидаемых в связи с этим перемен, такое направление мысли опять набирает силу. Пусть и немного в других терминах, но речь идет в принципе о том же. Прогнозируется выделение «долин» (территории-лидеры в производстве и использовании новых технологий), вокруг которых образуются «пояса» – «зеленый» (менее развитый, чем «долина», но живущий с ним в определенном симбиозе и дружественный), «желтый» (еще менее развитый и живущий в определенном симбиозе с «зеленым») и «красный» (совсем неразвитый и нестабильный). (См. Евгений Кузнецов. Россия и мир технологического диктата. Три сценария будущего // Россия в глобальной политике. 2016. № 2.)

Сохраняется множество вопросов. Развернется ли соперничество между «долинами»? Какие формы оно может принимать, какими методами осуществляться? Почему менее развитые «пояса» смирятся со своим положением и не попытаются атаковать «долины»? Как вся эта система будет управляться, если границы между «долинами» и «поясами» не совпадут с нынешними границами государств?

В долгосрочной перспективе возможна попытка построить «новый мир» на основе других технологий (и сопутствующих им ценностных и мировоззренческих парадигм), но в обозримой перспективе роль правительств (и индивидуально, и в коалициях) останется высокой. Субъекты «новой реальности» станут сотрудничать с правительствами развитых стран, где есть сложившаяся элита, а не обособятся в своих «долинах» и не займутся (по крайней мере, пока) строительством параллельного мира.

В условиях нарастания нестабильности роль правительств, обеспечивающих безопасный ареал деятельности для бизнеса, скорее возрастет, чем уменьшится. Более того, можно ожидать увеличения роли национальных властей и в контроле за распространением прорывных технологий, предотвращением в сотрудничестве с бизнесом промышленного шпионажа. Эта линия соперничества будет способствовать появлению нескольких центров развития, в той или иной степени между собой конкурирующих. Это, а также ряд других обстоятельств может поддержать тенденцию регионализации.

Модель мировой экономики последних десятилетий опиралась на глобальные цепочки добавленной стоимости (GCV), когда части производства конечной продукции были распределены по миру, а развивающиеся страны привлекали их на свои территории, что стимулировало экономическую глобализацию. В «новой реальности», по крайней мере на ранних стадиях, глобализация не так необходима. Производства концентрируются в тех странах и регионах, где есть высококвалифицированные кадры, а они системно воспроизводятся именно в развитых странах (образование, прикладная и теоретическая научные школы, производственный сектор). Будут формироваться «эволюционные спирали», где прогресс или запрос в каком-то одном сегменте подхлестывает усилия и развитие в другом. Подобной системой «эволюционной спирали» обладают лишь немногие государства, и только они в состоянии претендовать на создание новых технологических зон, имеющих, особенно поначалу, региональные масштабы.

Регионализации в «новой реальности» будет также способствовать покупательная способность и емкость рынков сбыта. Поскольку технологическую и образовательную базу под «новую реальность» могут создать и поддерживать лишь развитые страны, они же предоставят и рынки сбыта, так как их жители располагают соответствующим уровнем покупательной способности. Как указывает Boston Consulting Group, «одним из следствий этих процессов станет то, что глобальное производство будет все чаще становиться региональным. Поскольку низкозатратные производственные центры существуют во всех регионах мира, большее число товаров, потребляемых в Азии, Европе и Америках, будет сделано вблизи дома». Процесс возвращения в развитые страны ранее вывезенных производств и технологий уже начался.

Пока в развитых высокотехнологичных центрах в процессе регионализации намечается концентрация прежде всего высокотехнологичного и дорогостоящего производства. Однако эксперты указывают, что по мере удешевления технологий в этих же центрах будет концентрироваться и изготовление дешевой потребительской продукции, отданное роботизированным линиям, что приведет к снижению стоимости конечной продукции. Если оба сегмента – и дорогие высокотехнологичные, и массовые дешевые товары – будут производиться в развитых технологических центрах, по развивающимся странам будет нанесен сокрушительный удар.

В этой связи перед государствами, опоздавшими к раздаче дивидендов от глобализации, вырисовывается достаточно мрачная перспектива. Они постепенно окажутся отсечены от интеллектуальных ресурсов, инвестиций, капиталов и технологий. Это, в свою очередь, снизит их шансы на создание собственных технологических зон, повысит угрозу внутренней нестабильности и оттока кадров ввиду отсутствия нужного количества рабочих мест.

Кого выбрать?

Вероятность создания в Центральной Азии собственных технологических зон в рамках «новой реальности» нулевая. Несмотря на обширные запасы сырья и декларируемые из года в год высокие темпы роста ВВП, доля региона в абсолютных величинах по мировым масштабам незначительна. Экономики таких объемов не в состоянии профинансировать создание собственной технологической и научной базы. Что касается дешевых сегментов производства, в том числе тех, которые сегодня выводятся из Китая, то Центральная Азия вряд ли сможет конкурировать с такими странами, как Вьетнам, Лаос, Камбоджа, Индонезия. Они уже оседлали этот процесс и имеют преимущество в виде близости к международным морским торговым маршрутам.

В Центральной Азии нет научно-технического потенциала для превращения в самостоятельный региональный центр развития. Рано или поздно центральноазиатским странам придется примкнуть к какому-то из формирующихся центров мирового развития, к одной из технологических зон, чтобы сохранить свою включенность в мировые процессы. Выбор невелик, как и число центров развития в «новой реальности». По большому счету, это может быть «Большой Запад» (Соединенные Штаты, Евросоюз, Япония, Южная Корея), Китай или Россия. Конкуренция между всеми центрами обостряется, одной из ее составляющих является получение преимуществ при переходе к новому технологическому укладу.

США и их наиболее развитые с технологической точки зрения союзники идут в авангарде. При этом сохранение глобализации в прежнем виде не выгодно Соединенным Штатам, т.к. дает явные преимущества Китаю. Шансы Центральной Азии войти в американскую технологическую зону, скорее всего, невысоки. В рамках «новой реальности» Центральная Азия не особенно нужна американцам по экономическим соображениям – как источник сырья или региональная индустриальная база. Однако интерес к региону, вероятно, сохранится не потому, что он нужен США, а поскольку может быть нужен другим, то есть в силу желания иметь влияние на процессы в Евразии в рамках конкуренции с прочими центрами развития, расположенными в разных концах континента.

Вашингтон обычно комплексно рассматривает вопросы геополитики и экономики. Именно геополитическая лояльность Японии и Германии (после Второй мировой войны), Южной Кореи и Тайваня позволила им получить доступ к технологиям, финансовой помощи и американскому рынку сбыта. Исключение из этого правила – Китай. Однако в отношении него США проводят курс не только экономического сотрудничества, но и геополитического сдерживания.

В рамках «новой реальности» геополитическая составляющая, которая определяется конкуренцией с другими центрами развития, может стать еще более значимой в американской региональной политике (если, конечно, в Вашингтоне не возобладают настроения в пользу изоляционизма). Поэтому геополитические вопросы окажутся как минимум обязательной «нагрузкой» к американской экономической программе для Центральной Азии (если таковая появится). Более вероятно, что такая экономическая программа станет компенсацией за готовность играть определенную геополитическую роль в Евразии. Но даже в таком качестве Центральная Азия серьезно уступает Европе и АТР в системе американских приоритетов. Эти регионы и созданные для них проекты Трансатлантического и Транстихоокеанского партнерства наиболее важны для США.

Более реалистичным может быть вариант вхождения в сферу технологического влияния Китая. Однако и тут есть ряд вопросов. Китайская экономика извлекла из глобализации максимально возможные дивиденды, став второй в мире (и первой – по паритету покупательной способности). В принципе Пекин хотел бы, чтобы прежняя модель мирового хозяйства, в рамках которой он неуклонно набирал силу, продолжала функционировать. Тем не менее, в КНР осознают новые тенденции, а также свою неспособность долгосрочно играть против мировых трендов; Пекин пытается не отстать от них. В абсолютных цифрах можно представить, что Китай создает высокотехнологичную экономику, свою собственную технологическую зону, столь же активно, как и «Большой Запад». Однако в сравнительных категориях картина выглядит не столь оптимистично. Пекину трудно перевести свою экономическую систему в «новую реальность».

Теоретически Китай способен помочь Центральной Азии создать производственную зону с опорой на его технологии. Однако на деле КНР выгоднее и целесообразнее вкладывать средства в развитие такого центра не в Центральной Азии, а в собственных западных провинциях, граничащих с Казахстаном, Киргизией и Таджикистаном. Это не исключает полностью вероятности того, что производственные мощности частично возникнут и в приграничных странах. Максимум, на что стоит рассчитывать Центральной Азии, – создание отдельных производств, полностью завязанных на китайскую технологическую зону (субзону в Синьцзян-Уйгурском автономном районе) с ее стандартами. В остальном же ключевое внимание Пекин будет уделять западным провинциям и в целом переводу всей своей экономики в «новую реальность», что затянется на десятилетия.

Государства Центральной Азии продолжают сохранять тесные экономические связи с Российской Федерацией. В плане создания собственной технологической зоны Россия отстает как от США и их союзников, так и от Китая. Долгое время она, как и другие страны постсоветского пространства, делала ставку на встраивание в процессы глобализации в качестве «догоняющего». Однако высокие цены на энергоресурсы позволили ей аккумулировать значительные финансовые резервы, повысить благосостояние граждан (что превратило их в активных потребителей), а вслед за этим стал расти и уровень стратегических амбиций. Москва взяла курс на более активную промышленную политику, включающую реиндустриализацию и модернизацию.

Сейчас индустриальный и модернизационный проект в России идет с опорой на собственные силы, но не в изоляционистском ключе. Корпорации «Ростех», «Росатом», «Роснано», инновационный центр «Сколково» ведут индустриальные и технологические проекты за счет доступа на открытом международном рынке к необходимым кадрам и технологиям.

Пока рано говорить, удастся ли сформировать собственную технологическую зону, являющуюся центром притяжения для соседних регионов. Однако в любом случае Москва демонстрирует готовность быть самостоятельным мировым игроком, что требует подкрепления амбиций не только политической волей, военной силой, определенным масштабом экономики, но и способностью к производству и промышленному внедрению современных технологий. Поэтому, скорее всего, Россия приложит немало усилий для создания собственной технологической и индустриальной зоны.

Однако перспективы присоединения стран Центральной Азии стоит рассматривать не только с точки зрения того, в какую из зон им хотелось бы войти или в какую их возьмут (варианты «в какую хотелось бы» и «в какую возьмут» не обязательно будут совпадать). Но дело даже не в расхождении между желаниями и возможностями; это распространенная дилемма, и страны Центральной Азии сталкиваются с ней в разных проявлениях с момента обретения независимости. Важнее другое, а именно: как выбирать – в какую технологическую зону хотелось бы попасть? Естественно желание оказаться в одной компании с наиболее развитыми державами. Это подталкивает к выбору в пользу наиболее продвинутой ниши, а дальше уже появляются соображения «возьмут или не возьмут», «на каких условиях возьмут» и «как эти условия можно улучшить».

США и некоторые из их союзников являются безусловными лидерами в создании прорывных технологий и формировании на их основе «новой реальности». Китай и особенно Россия отстают. Однако для стран Центральной Азии, как ни парадоксально, отстающие могут оказаться более перспективными партнерами, чем лидеры (не просто более доступными, а именно более перспективными) по следующим соображениям.

После получения независимости государства Центральной Азии пытались стать заметными региональными/мировыми игроками в энергетическом секторе (с опорой на углеводороды – Туркменистан, Казахстан, за счет гидроэнергетики – Таджикистан и Киргизия), индустриальной (Казахстан, Узбекистан) или транзитно-транспортной (Казахстан, Киргизия) сфере. Если, как сейчас ожидают многие специалисты, все эти ниши станут менее значимыми и доходными при масштабном внедрении новых технологий, страны Центральной Азии столкнутся с серьезными проблемами.

Трудно вообразить, какая экономическая роль доступна Центральной Азии в «новой реальности» и, соответственно, какой может быть программа экономического сотрудничества этого региона с западным центром развития, если он кардинально снизит зависимость от ископаемого сырья, промышленных металлов, дешевой рабочей силы. Центральная Азия, вероятно, превратится в глубокую периферию, впрочем, возможно, значимую в некоторых геополитических раскладах.

Китай и Россия будут неминуемо дольше внедрять прорывные технологии. Но, скорее всего, надолго сохранят интерес к значительной части «старой экономики» для обеспечения рабочих мест и приемлемого уровня социальной стабильности. Эта «старая экономика» нуждается в протекционистских мерах для выживания и дальнейшего функционирования. Поэтому в Евразии на протяжении еще как минимум одного поколения политиков будут значимы не только кардинальные сдвиги в мировой экономике, но и региональные процессы, заключающиеся в продлении жизненного цикла «старой экономики». Рассуждения о том, что тот, кто отстанет в самом начале, отстанет навсегда, не всегда верны; по крайней мере ранее при формировании новых технологических укладов были «догоняющие», которые после периода первоначального отставания занимали в новой системе достойное место.

Сотрудничество с Россией и Китаем дает Центральной Азии возможность выиграть время, чтобы найти приемлемые варианты вхождения в «новую реальность». Это не значит, что можно стать успешным «догоняющим» с нуля. Необходимо иметь задел в виде прорывных технологий и какую-то часть экономики, основанную на них, но трансформация всего хозяйства занимает длительное время. То есть неизбежен период, когда «новая» и «старая» экономика сосуществуют параллельно, так как без первой нет долгосрочного будущего, а без второй невозможно обеспечить базовую социальную и политическую стабильность при имеющихся демографических тенденциях. Центральной Азии понадобятся партнеры, которые и сами будут в подобной ситуации, и помогут региону, с одной стороны, зацепиться за «новую экономику», а с другой – сохранить «старую» в необходимых масштабах на переходный период.

Если Россия сможет создать собственную технологическую базу, то, как показывает исторический опыт, она будет в большей мере включать другие страны в свое экономическое и технологическое пространство как равных партнеров. Если же Россия начнет серьезно отставать, то выбор Центральной Азии сведется к двум основным вариантам: либо превратиться в периферию китайской экономики и одновременно транзитное пространство для сухопутной связи Китая с Ближним Востоком и Европой, либо стать евразийскими «наемниками», которые в рамках конкурентной борьбы центров развития в Евразии (если такая развернется в широком масштабе) по заказу одних будут мешать другим.

Новые ставки

Страны Центральной Азии на протяжении всего периода своей независимости пытались интегрироваться в мировую систему. Делали они это порознь, а не как единый регион. Отдельные государства нацеливались на разные ниши в мировой системе. Туркменистан ставил на энергетический сектор и стратегически, и тактически. Казахстан и Узбекистан делали первоначальный упор на сырье, рассчитывая затем перейти в индустриальную сферу. Киргизия и Таджикистан стратегически рассчитывали на водно-энергетический сектор, но в краткосрочной и среднесрочной перспективе старались заработать на транзитно-транспортных проектах. В выбранных нишах все страны Центральной Азии хотели быть важными игроками не регионального, а именно мирового масштаба.

Возможно, 2002–2007 гг. были пятилеткой наибольших возможностей для стран Центральной Азии, когда они могли разыграть свои ставки. За счет геополитического интереса к региону США и их союзников центральноазиатские государства имели шанс выторговать специальные условия интеграции в мировую систему, а не общие, как для десятков развивающихся стран, которые подключались к глобализации и занимали ниши в конце мировых «пищевых цепочек». В силу исторических обстоятельств настоящего прорыва в развитии в тот период не случилось. При этом именно тогда элиты региона лично вступили в глобальный «мир больших денег».

Для Центральной Азии не сыграла ни ставка на глобализацию, ни ставка на геополитику. Два события 2008 г. – геополитический кризис на Кавказе и глобальный финансово-экономический кризис – воспринимались через призму уже существующих и нарастающих сомнений в глобализации и осознания рисков геополитических игр. В таких условиях концепция регионализации могла быть интересна. В социально-экономическом плане регионализация теоретически дает новый шанс на развитие для стран, оказавшихся на периферии глобализации или занявших наиболее периферийные ниши мировой экономической системы.

Однако оказалось, что процесс регионализации меняет политические правила настолько, что и в нем появляется геополитическая составляющая. Сначала боялись того, что региональные лидеры (в случае с постсоветской Евразией речь шла о России) будут покушаться на национальный суверенитет других участников региональных объединений. Опасения воплотились лишь отчасти. Более значимыми и непривлекательными для Центральной Азии оказались другие проявления регионализации, а именно проблема границ между регионами.

В рамках тренда глобализации нахождение на стыке регионов выглядело преимуществом. Все мечтали стать «мостами» между Севером и Югом, Востоком и Западом. В процессе регионализации «пограничное состояние» оказалось серьезным вызовом. Украинский кризис 2013 г., когда местная элита раскололась по вопросу выбора направления углубленного сотрудничества – с Россией или ЕС, – пугающая иллюстрация. Элиты Центральной Азии так и не смогли разрешить коллизии между глобальными и региональными тенденциями, обозначившиеся на рубеже десятилетий. Старые противоречия и развернувшиеся вокруг них политические игры продолжаются. Но быстрое развитие новых технологий ставит новые задачи в дополнение к старым.

Страны региона не заняли в «старой» мировой экономике желаемого места и продолжают за него бороться. Но теперь им нужно думать о месте в «новой экономике», где шансов именно для них может быть еще меньше, но могут открыться возможности для отдельных представителей обществ и элит Центральной Азии.

Таким образом, местным элитам необходимо найти сразу несколько балансов: между своей заинтересованностью в глобализации и в регионализации; между интересом к проектам, на которых богатеет элита (транзит, крупные инфраструктурные проекты и т.д.), и проектам, которые бы дали экономические возможности для всего населения (реиндустриализация); между усилиями по сохранению для себя ниш в «старой» мировой экономике и нахождению ниш в «новой».

Все это станет проверкой элит на компетентность. При определенных обстоятельствах это может даже стать тестом на их приверженность интересам собственных стран и обществ, готовности пожертвовать своими благами ради регионального развития и обеспечения базовых потребностей сограждан. Не исключено, что какая-то часть региональных элит провалит этот тест, а это активизирует процесс обновления, который в той или иной степени будет проходить в любом случае.

Странам региона предстоит скорректировать свои прежние, не сыгравшие в полной мере ставки и сделать новые. Во многом они будут зависеть от того, какие позиции займут внешние партнеры. Страны региона хотят экономического сотрудничества без геополитической «нагрузки».

Казахстан. Китай. Азия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 30 ноября 2016 > № 1999006 Иван Сафранчук

Сохранение превосходства

Оборонная стратегия для новой администрации

Эндрю Крепиневич – президент и почетный старший научный сотрудник Центра стратегических и бюджетных оценок

Мак Торнберри – конгрессмен-республиканец из Техаса и председатель Комиссии Палаты представителей по делам Вооруженных сил.

Резюме США придется взять на вооружение «тактику ведения полуторной войны», что позволит одновременно сдерживать Китай или вести крупномасштабную войну с ним и отправить экспедиционный корпус в Европу или на Ближний Восток.

Опубликовано в журнале Foreign Affairs, № 5, 2016 год. © Council on Foreign Relations, Inc.

Следующий президент США получит незавидное наследие в сфере безопасности. Сегодня Соединенные Штаты вынуждены отражать все более серьезные угрозы, будучи в нарастающей степени ограничены в средствах и находясь в ослабленном положении. При этом как внутри страны, так и за рубежом все чаще звучат сомнения по поводу готовности американцев защищать своих друзей и собственные интересы. В Европе, западной акватории Тихого океана и Персидском заливе – регионах, которые и демократические, и республиканские администрации давно считают жизненно важными для национальной безопасности США – ревизионистские державы стремятся опрокинуть устоявшийся мировой порядок. В Европе российский президент Владимир Путин захватил Крым, развязал опосредованную войну на востоке Украины и угрожает союзникам НАТО на периферии России. Продолжая демонстрировать вновь обретенную самоуверенность, Россия отправила войска в Сирию и нарастила ядерный арсенал. После неудачной попытки «перезагрузки» отношений с Москвой президент Барак Обама жестко предупредил Россию и ввел против нее экономические санкции, которые не помогли сдержать Путина.

«Разворот» администрации в сторону Азии, продолжающийся уже пять лет, также не подкреплен эффективными действиями. Китай продолжает увеличивать военные расходы, инвестируя большие средства в системы вооружений, которые представляют угрозу для американских сил в западной акватории Тихого океана. В итоге мы видим: Китай все чаще демонстрирует растущие экспансионистские притязания в Восточно-Китайском и Южно-Китайском морях, а также возможности для достижения поставленных целей. Не довольствуясь урегулированием споров посредством дипломатии, Пекин осуществляет милитаризацию, строя военные базы на природных и искусственных островах. США не смогли дать энергичный отпор провокациям, и союзники усомнились в готовности американцев выполнять свои давнишние обязательства в сфере безопасности.

Сомнения в способности Соединенных Штатов играть лидирующую роль подливают масла в огонь нестабильности на Ближнем Востоке. В Ираке администрация Обамы лишилась с таким трудом завоеванных позиций, выведя все американские войска и создав вакуум в сфере безопасности, что стало предпосылкой для усиления иранского влияния и формирования «Исламского государства» (ИГИЛ, запрещено в России. – Ред.). Усугубив свои стратегические просчеты, администрация в корне ошибочно интерпретировала характер «арабской весны», не поняв, что восстания создадут возможности для радикальных исламистов, а не приведут автоматически к новому демократическому устройству общества. Опыт предыдущей администрации в Ираке ничему не научил администрацию Обамы, которая решила «руководить на расстоянии» в Ливии, организовав интервенцию для свержения Муаммара Каддафи лишь для того, чтобы объявить о победе и оставить страну в хаосе и разрухе. Затем она провела «красную линию», под которой понималось применение президентом Башаром Асадом химического оружия, но не перешла к решительным действиям, когда Башар ее пересек. В итоге нестабильность на Ближнем Востоке усугубляется, а влияние США падает.

При администрации Обамы возросла угроза исламского терроризма. Суннитские группировки «Аль-Каида» и ИГИЛ закрепились в Ираке, Ливии, Сирии, Йемене и даже в Западной Африке. Переговоры Обамы с Ираном, родиной радикального шиитского исламизма, не помешали этой стране участвовать в опосредованных войнах в Ираке, Сирии и Йемене, а также поддерживать движение «Хезболла» в Ливане. Ядерная сделка с Ираном несколько замедлила его продвижение к созданию собственного ядерного оружия, но предоставила этому одиозному режиму доступ к десяткам миллиардов долларов ранее замороженных активов. Уже в марте Тегеран испытал баллистические ракеты, способные нести ядерные заряды, проявив вопиющее пренебрежение к резолюции Совета Безопасности ООН.

Нестабильность еще больше усиливается из-за начала военного соперничества в относительно новых сферах: в космосе и киберпространстве. Рано или поздно оно перекинется и на подводную экономическую инфраструктуру.

Поскольку нынешний подход терпит крах, следующему президенту потребуется другая оборонная стратегия. Она должна состоять из трех основных частей: четко заявить, к чему стремятся Соединенные Штаты, чего они хотят добиться, понять, какие средства имеются для достижения этих целей, а также разработать руководящие указания относительно использования этих средств. Это позволит США не допустить возникновения гегемонистской державы на евразийской периферии и сохранить доступ к общим благам, не обанкротив при этом страну.

Цели и средства

Главная цель американской внешней политики – не допустить, чтобы недружественное государство установило гегемонию в ключевых регионах – Европе, западной акватории Тихого океана или в Персидском заливе – и аккумулировало мощь, позволяющую угрожать ключевым интересам США. Так, в первой половине XX века Соединенные Штаты два раза вели войну в Европе, чтобы победить Германию, и один раз в Тихом океане, чтобы победить Японию. В годы холодной войны они работали с союзниками над пресечением доминирования Советского Союза в Западной Европе или расширения его влияния на Ближнем Востоке и в Восточной Азии. Эта цель актуальна и поныне.

Чтобы сохранить возможность взаимодействия с союзниками и торговыми партнерами, США также нужен доступ к общему достоянию или благам. Свыше 70 лет американская армия несет ответственность по обеспечению гарантированного доступа к морям и воздушному пространству – не только для самих Соединенных Штатов, но и для других стран. Они настолько хорошо справляются с этой задачей, что многие стали считать это чем-то само собой разумеющимся. Однако сохранение доступа к общечеловеческим благам – нелегкая и недешевая работа. Если бы США отказались от этой роли, их не смогла бы заменить другая держава-единомышленница.

Выполнение этих задач становится с каждым днем все труднее из-за того, что у ревизионистских стран появляются новые возможности и средства по ограничению доступа, такие как оружие для нанесения высокоточных ударов на большом расстоянии, противоспутниковые системы и всевозможные виды кибероружия. Все они предназначены для нападения на «мышечную систему» американской армии (авиабазы и авианосцы передового базирования) и ее «нервную систему» (системы слежки, разведки, связи и наведения на цель).

Хотя Соединенные Штаты уже не доминируют в мире, как это было после окончания холодной войны, страна все еще занимает завидное положение относительно ревизионистских держав. Она обладает большими природными ресурсами и полезными ископаемыми, действенной системой свободного предпринимательства и самыми здоровыми демографическими характеристиками из всех крупных держав. Соединенные Штаты доказали способность ассимилировать иммигрантов, а система образования, хотя и нуждается в безотлагательной реформе, все же считается одной из лучших в мире. Благодаря географической изоляции и миролюбивым соседям США могут позаботиться об обороне родины вдали от ее берегов. В длинном списке союзников Вашингтона – большинство крупнейших экономик мира. Соединенные Штаты гордятся лучшей в мире армией с точки зрения персонала и военной техники, а также опыта проведения широкого спектра операций.

Но, несмотря на появление все новых и новых вызовов безопасности, Вашингтон продолжает сокращать военные расходы. С 2010 по 2016 гг. военный бюджет снизился на 14% в реальном выражении и примерно на 30%, если рассчитывать его как процент ВВП. Вероятно, расходы на оборону продолжат снижаться и в следующем десятилетии, поскольку проценты по государственному долгу растут. Наиболее дееспособные союзники вносят еще меньший вклад. Из самых богатых стран НАТО только Великобритания тратит на оборону больше 2% ВВП, которые были определены как минимальная планка для членов альянса. Япония по-прежнему ограничена потолком в 1% ВВП, который она сама же для себя установила.

Это не значит, что США должны просто привязать свои расходы на оборону к конкретному проценту ВВП. Уровень должен зависеть от многих факторов, включая виды угроз, риск, на который готов пойти американский народ, вклад союзников и др., тем не менее снижение военных расходов – особенно в сравнении с инвестициями ревизионистских держав – ставит Вашингтон и его союзников во все более опасное и уязвимое положение. Как сказал в 2014 г. бывший министр обороны Роберт Гейтс, «сокращение Соединенными Штатами расходов на оборону сигнализирует о том, что мы не заинтересованы защищать свои глобальные интересы». Но Вашингтону необходимо сделать нечто большее, чем просто вкладывать больше денег. Нужна стратегия для более эффективного расходования этих долларов и повышения боеспособности армии.

Наметить курс

Средства всегда ограничены, так что стратегия заключается в том, чтобы сделать правильный выбор. Для этого политикам надо учитывать не только актуальность угрозы, но и ее масштабы, форму и направленность. Радикальный исламизм представляет самую непосредственную и реальную опасность, с которой сталкиваются американцы, но у Китая и России гораздо больше возможностей угрожать безопасности США. Китай, быстро усиливающаяся держава, имеет наиболее дееспособные традиционные вооруженные силы, не считая американской армии, а Россия, хоть и переживает упадок по всем признакам, по-прежнему сохраняет самый большой в мире ядерный арсенал. Тем временем угроза, исходящая от Ирана, преимущественно сводится к тому, что если у этой страны все же появится ядерное оружие, к обладанию которым она стремится, это станет спусковым механизмом для дальнейшего его распространения на Ближнем Востоке, где сразу несколько стран захотят сравняться с Тегераном в этом отношении. Поскольку цель Соединенных Штатов – минимизировать долгосрочные риски, следует принципиально сосредоточиться на отражении угроз, исходящих от Китая и России, и уже во вторую очередь сдерживать иранский экспансионизм и поддерживать своих партнеров и единомышленников в их стремлении подавить радикальные исламистские группировки.

Чтобы ответить на все эти вызовы в условиях ограниченных средств, армии США придется взять на вооружение «тактику ведения полуторной войны», что позволит одновременно сдерживать Китай или вести крупномасштабную войну с ним и отправить экспедиционный корпус в Европу или на Ближний Восток. В западной акватории Тихого океана это означает стратегию «передовой обороны» первой островной цепи, которая тянется от Японии через Тайвань и дальше вдоль Филиппин – трех стран, с которыми Вашингтон связан твердыми обязательствами в области безопасности. Не следует делать ставку на удаленную блокаду Китая или стратегию мобилизации для отвоевания потерянных территорий, как США делали в период Второй мировой войны. Это означало бы обречь союзников и партнеров на агрессию или принуждение, и именно так они расценят подобный курс. Вместо этого, выдвинув достаточные силы на линию потенциального противостояния, включая сухопутные войска в Японии и на Филиппинах, Соединенные Штаты могли бы вместе со своими союзниками сдержать потенциальную агрессию Китая, наращивающего военную мощь в этом регионе, и сохранить мир. В Японии, на Филиппинах и, возможно, во Вьетнаме все шире открывается дверь для американских военных, поскольку эти страны приветствуют военное присутствие и помощь США. Но дверь не будет открыта бесконечно. К тому же Соединенным Штатам не удастся достаточно быстро развернуть передовую оборону. Поэтому следующей администрации нужно без промедления начать такой процесс.

Непосредственная угроза, исходящая от России, состоит в том, что она может использовать «пятую колонну» за границей. Принимая во внимание характер этой угрозы, Вашингтону следует разместить больше наземных и военно-воздушных сил в странах Восточной Европы, граничащих с Россией. Их миссия будет заключаться в оказании помощи этим государствам в сдерживании (а если понадобится, и подавлении) попыток Кремля использовать в качестве «пятой колонны» местную русскую общину. Соединенным Штатам следует побуждать главных союзников по НАТО внести аналогичный вклад. Для дальнейшего сдерживания российского авантюризма нужно загодя развернуть в регионе вооружения, боеприпасы и тыловое обеспечение, чтобы можно было оперативно усилить потенциал союзников, когда в этом возникнет необходимость.

На Ближнем Востоке американцы бросались из одной крайности в другую, от слишком назойливого участия в делах региона до пренебрежения им, одновременно ставя нереалистичные задачи, такие как уничтожение ИГИЛ и победа над сателлитами Ирана. Вашингтон не может ликвидировать извращенные разновидности ислама – на это способно только местное население. Однако Америка может и должна поддерживать те государства и группы, которые к этому стремятся, и гораздо энергичнее, чем до сих пор. Принимая во внимание тот факт, что Китай и Россия бросают США гораздо более серьезные вызовы, акцент нужно сделать не на количестве, а на качестве. Это означает, что нужно больше полагаться на силы особого назначения и военных советников, оказывающих помощь местным правительствам и группам – при поддержке с воздуха и в киберпространстве. Как и в Восточной Европе, это означает отправку в регион экспедиционного корпуса, а в случае явной агрессии – в данном случае со стороны Ирана – нужно иметь возможность быстро перебросить необходимое подкрепление для отражения угрозы.

Северная Корея со своим радикальным режимом, слабеющей экономикой и растущим ядерным арсеналом – уникальный вызов. На протяжении многих лет Соединенные Штаты были согласны оказывать стране экономическую помощь, чтобы не допустить ее превращения в ядерную державу. После того как в 2006 г. Пхеньян перешел эту черту, Вашингтон пытался заключить другие соглашения в тщетной попытке ограничить ядерный арсенал режима, который продолжает увеличиваться. К счастью, сегодня есть указания на то, что администрация Обамы отказывается от первоначальной стратегии и переходит к более жестким экономическим санкциям, а также помогает Японии и Южной Корее усовершенствовать ракетную оборону. Следующей администрации не следует отказываться от таких усилий в обмен на обещания правительства Северной Кореи. Надо ужесточить санкции и снять их только после того, как Пхеньян предпримет поддающиеся контролю и необратимые шаги по сокращению ядерного потенциала. Они должны стать частью плана полной его ликвидации.

Одержать верх

Главный элемент любой оборонной стратегии включает обретение военных преимуществ в некоторых областях, чтобы компенсировать потери в других. Например, монополия Соединенных Штатов в высокоточном оружии близится к концу по мере того, как их соперники приобретают новые возможности по ограничению доступа. Более 70 лет подход США к проецированию силы сводился к наращиванию выдвинутых наземных и военно-воздушных баз, а также к размещению военных кораблей в непосредственной близости от берегов недружественной страны. Но с увеличением числа ракет и самолетов, оснащенных высокоточными боеприпасами, Китай и другие неприятели получают все больше возможностей брать под прицел американскую военную технику, расположенную на большом удалении.

Американцы также теряют преимущество в ряде ключевых военных технологий. Искусственный интеллект, большие данные, направленная энергия, генная инженерия и робототехника могут применяться в военной сфере, хотя инициатива в их разработке принадлежит в основном частному сектору. Таким образом, сегодня они доступны всем, кто может себе позволить заплатить за них, включая противников Соединенных Штатов.

Чтобы сохранить преимущество в главных областях, где идет конкуренция, армии придется разработать новые операционные концепции, то есть методы, с помощью которых она организует, оснащает и применяет вооруженные силы для сдерживания противника или доминирования над ним, если сдерживание не помогает. Прежде всего необходимо позаботиться о том, чтобы армия сосредоточилась на решении наиболее насущных задач, таких как угрозы ограничения доступа к тем регионам, где имеются жизненно важные интересы. Эти усилия могут включать эксперименты с разными видами войск и военной техники, поскольку история свидетельствует: эксперименты лежат в самом сердце всех великих нововведений в военном деле. Например, между двумя мировыми войнами немецкая армия экспериментировала с использованием прорывов в таких коммерческих технологиях, как механизация, авиация и радиосвязь, тем самым закладывая основания для блицкрига. ВМС США экспериментировали с аналогичными технологиями, чтобы совершить скачок от флота, опирающегося в первую очередь на военные корабли, к флоту, организованному вокруг мощного авианосца. Помимо стимулирования новаторского и творческого мышления, экспериментальная деятельность позволяет позаботиться о тщательной проверке новых систем вооружений до начала их массового производства, чтобы уменьшить вероятность вынужденной отмены инновационной программы.

История также свидетельствует о том, что армии придется смириться с регулярными неудачами, для того чтобы совершить серьезный прорыв. Если все эксперименты будут успешны, никто ничему не научится по большому счету. Немецкая армия терпела многочисленные неудачи на пути к блицкригу, равно как и американские ВМС в процессе создания ударной группировки авианосцев. Прежде всего прошлый опыт показывает, что, поскольку подготовка к решению новых проблем часто требует серьезных изменений, подобные усилия нередко наталкиваются на упорное сопротивление. Для его преодоления необходимо сильное руководство – как гражданское, так и военное.

Армия должна не только разрабатывать верные концепции операционной деятельности, чтобы эксплуатировать появляющиеся технологии, но и размещать силы, необходимые для того, чтобы делать это быстрее противников. Чем быстрее она будет генерировать новые возможности, тем меньше придется тратить на регулярные ВС. Однако в настоящее время Соединенные Штаты тратят больше времени, чем их противники, на передачу новой техники от кульманов и планшетов в руки военных. В некоторых случаях процесс длится больше 10 лет. Во многом это происходит потому, что Пентагон нередко стремится довести эксплуатационные характеристики новых систем до максимально возможного уровня. Запланированные расходы на новую технику часто оказываются превышены, когда кураторы проектов пытаются ввести в строй новые технологии до того, как они будут надлежащим образом испытаны. Время и деньги тратятся впустую, а войска вынуждены довольствоваться старой техникой. Проблемы осложняются тем, что дядя Сэм слишком часто тратит, условно говоря, тысячи долларов на то, чтобы у него не «выцыганили» копейки. Давно пора менять эту систему, выдвигая более реалистические требования и ускоряя передачу новой техники военным.

Сохранение доступа к общим благам остается одной из важнейших целей США, и это необходимо учитывать при разработке военной стратегии. Примерно сто лет назад или чуть больше под «общими благами» или «достоянием» понимались морские просторы и Мировой океан. В последующие десятилетия технические достижения расширили такое определение, и теперь под общим достоянием также понимаются воздушное и космическое пространство, киберпространство, подводная энергетическая и телекоммуникационная инфраструктура. После окончания холодной войны доступ Соединенных Штатов к общему достоянию воспринимался как данность. Армия США контролировала морское и воздушное пространство, а также считала дружественными другие, более новые сферы деятельности.

Теперь это в прошлом. Ревизионистские государства все энергичнее оспаривают доступ Соединенных Штатов к общим благам. И Китай, и Россия совершенствуют противоспутниковое оружие. По мере увеличения мощности лазерных пушек все новые и новые государства получат возможности ослеплять или даже уничтожать спутники. Киберпространство превращается в арену экономических войн, шпионажа, преступности и терроризма. И то, что подводная инфраструктура станет мишенью, – вопрос времени. Государства и негосударственные образования могут получить беспилотные подводные аппараты, способные погружаться на морское дно. Как и в случае с кибератаками, затруднительно определить источник нанесения ударов по космическим и подводным целям, а это означает, что стратегия, основанная на сдерживании, вряд ли будет эффективной. Вместо этого американской армии придется взять курс на защиту своих материальных активов, ограничение возможностей причинения им ущерба и быстрый ремонт и восстановление поврежденных объектов.

Новый атомный век

Ядерные силы остаются фундаментом национальной безопасности США. Но контекст, в котором эти силы функционируют, резко изменился. Мир вступил во второй ядерный век, оставив в прошлом биполярную конкуренцию между Соединенными Штатами и Советским Союзом, становясь все более многополярным с региональной и мировой конкуренцией. Эта конкуренция также становится многомерной. Хотя ядерное оружие сохраняет свое законное место, в дискуссии о стратегическом балансе сил имеют место и другие измерения, такие как высокоточное и кибернетическое оружие, а также передовые системы ракетной и воздушной обороны. То, что раньше обычно называлось «ядерным равновесием», сегодня можно более точно описать как «стратегическое равновесие».

Например, Китай и Россия выражают обеспокоенность по поводу разрабатываемых в США возможностей нанесения «мгновенного глобального удара», позволяющего поражать цель в любой точке мира в пределах одного часа. Они также недовольны системами американской противоракетной и воздушной обороны: русские протестуют против планов Вашингтона разместить систему ПРО в Восточной Европе для отражения атак с Ближнего Востока, а китайцы возражают против аналогичных планов в Южной Корее, призванных защитить союзника от удара Северной Кореи. Положение еще больше осложняется опасениями по поводу кибероружия, которое может применяться для выведения из строя систем раннего оповещения, командования и управления.

Несмотря на эти глубокие перемены, администрация Обамы твердо придерживается парадигмы контроля над вооружениями времен холодной войны, обращая пристальное внимание на ядерные арсеналы Соединенных Штатов и России, мечтая при этом о безъядерном мире. Главные соперники США, напротив, уже действуют по законам нового ядерного века. Русские приняли доктрину «эскалации и деэскалации», в которой содержится призыв использовать ядерное оружие для ликвидации отставания России в обычных вооружениях. Они уже испытали оружие, которое, вероятно, нарушает Договор 1987 г. о ядерных силах среднего и малого радиуса действия. Китай разделяет озабоченность России относительно возможностей нанесения американцами высокоточного удара, а также относительно противоракетной обороны. При этом КНР не желает предоставлять подробных отчетов о собственном ядерном потенциале и намерениях, хотя модернизирует ядерные силы и расширяет арсенал высокоточных боеприпасов и кибероружия.

Пора выйти за рамки мышления эпохи холодной войны и оценить конкуренцию не с помощью простого подсчета вооружений, а через призму реалий второго ядерного века. Ключевой шаг в направлении адаптации американского ядерного арсенала – разработка подробных планов с учетом разных правдоподобных сценариев кризиса при участии США, Китая, России; возможного применения ядерного оружия второстепенными державами, такими как Северная Корея, или конфликта между двумя странами, обладающими ядерным оружием, такими как Индия и Пакистан. Тем временем американцы должны сохранять обоснованную и жизнеспособную ядерную стратегию в качестве главного гаранта собственной безопасности. Боеголовки, методы их доставки, а также системы командования и управления так долго находились в забвении у американского военного истеблишмента, что в скором времени способны все разом устареть. Соединенные Штаты могут позволить себе модернизировать сдерживающий ядерный арсенал – это будет стоить не более 5% общего бюджета на оборону. Но необходимо начать работу прямо сейчас, чтобы у США были современные ядерные средства сдерживания для ответа на вызовы в будущем, а не те ядерные силы, которые создавались в прошлом веке.

Ликвидировать разрыв

Даже лучшая стратегия потерпит крах, если под нее не выделяются необходимые средства, а описанная в данной статье стратегия требует гораздо более значительных ресурсов, чем те, что могут быть доступны, согласно сегодняшним планам Пентагона. К счастью, обе главные политические партии Соединенных Штатов поддерживают восстановление финансирования обороны до уровней, заложенных в бюджете, который Гейтс предложил в бытность министром обороны на 2012-й финансовый год. В этом случае есть реальный шанс ликвидировать разрыв между потребностями США в сфере безопасности и способностью удовлетворить их, сохраняя риск на разумном уровне.

Однако быстрый рост социальных выплат и прогнозируемое увеличение бюджетного дефицита, вероятно, будут означать политические ограничения расходов на оборону. Политика администрации Обамы обеспечила вялое восстановление экономики при дальнейшем увеличении долгового бремени, возложенного на будущие поколения, тем самым ускоряя ослабление позиций США в мире. Следующий президент должен сделать восстановление экономического фундамента своим приоритетом. Долгосрочное решение заключается в стимулировании экономического роста, сложном выборе в отношении социальных выплат и пересмотре устаревшего налогового кодекса. Успех далеко не гарантирован, и даже если удастся добиться какого-то прогресса, в одночасье всех экономических проблем это не решит.

Есть другие способы сокращения разрыва между целями и средствами, но они потребуют дальновидности и политического мужества. Один из подходов – более решительная ставка на экономическую мощь США. Санкции оказали существенное давление на Иран и Северную Корею; однако последние три администрации отказались от них в обмен на обещания, оказавшиеся иллюзорными. Экономическая мощь Соединенных Штатов – плохо используемый источник силы и влияния. При правильном применении этого рычага соперники США понесли бы настолько серьезные потери, что это могло бы принудить их отказаться от финансирования программ перевооружения.

Вашингтону также следует больше полагаться на военный потенциал союзников. Администрация Обамы слишком часто обращалась с союзниками как с помехой на пути умиротворения противников Соединенных Штатов, несмотря на отсутствие доказательств, что последние готовы отказаться от своих враждебных целей. Работа с правительствами стран-единомышленниц над принятием продуманных региональных стратегий помогла бы восстановить доверие союзников к США как дееспособному и надежному партнеру. Улучшение отношений в западной акватории Тихого океана было бы особенно актуально, поскольку наши партнеры там должны решить для себя, работать ли им с Соединенными Штатами или приспосабливаться к все более самоуверенному и требовательному Китаю.

Не менее важно, чтобы Вашингтон ясно сформулировал свою стратегию, союзники должны знать, какие военные возможности будут задействованы для выполнения общих задач. Четкая и понятная стратегия также поможет уменьшить разрыв между целями и средствами, поскольку даст армии четкие указания по поводу национальных приоритетов и во многом устранит ту неопределенность, которая мешает оборонному планированию. Слишком долго военные стратеги США были лишены внятных указаний и директив, что приводит к дурному распределению средств. Как говорится, «если не знаешь, куда идешь, можешь идти любой дорогой».

Четкая стратегия позволит перераспределить ресурсы и не только сберечь средства, но и снизить общие риски для безопасности. Например, население Южной Кореи в два раза превышает население Северной, а ее ВВП в 10 раз выше, чем у северного соседа. Со временем Сеул должен самостоятельно укомплектовывать большую часть наземных войсковых соединений, размещение которых предусмотрено союзническим договором между США и Южной Кореей, и тем самым высвободить американские сухопутные формирования для выполнения других приоритетных миссий. Аналогичным образом разработка новых операционных концепций – например, концепции эффективной передовой обороны первой островной цепи – даст армии более четкие представления о том, какие силы и возможности наиболее ценны, а какие можно сократить при минимальном риске. В итоге мы получим более эффективное использование имеющихся средств и ресурсов и более эффективную армию.

Способность быстро развертывать новые технологические возможности в полевых условиях также снизит расходы американского оборонного бюджета – отчасти за счет отказа от практики упования на неиспытанные и непроверенные технологии, что приводит к перерасходу средств и большим производственным задержкам. Если политики будут формулировать реалистичные требования в процессе закупок, армия сможет быстрее и эффективнее брать на вооружение новую технику. Кроме того, подобные действия вынудят противников идти на дополнительные расходы, поскольку неопределенность, создаваемая сжатыми сроками перевооружения, заставит их готовиться к расширению военных возможностей США. Им придется либо распылять имеющиеся у них средства на оборону, либо увеличивать расходы для противодействия новым образцам военной техники и вооружений, которые Вашингтон может закупать постоянно. Пентагон добился определенных успехов в этой области, создав Управление средств быстрого реагирования ВВС США, чтобы дать возможность военно-воздушным силам быстро закупать новую технику и обновлять устаревший парк в обход плохо функционирующей системы государственных закупок. ВМС последовал примеру ВВС, создав в этом году свое Управление средств быстрого реагирования. Однако долгосрочное решение заключается в фундаментальном реформировании самой системы.

Тяжелый выбор

Вследствие неэффективной стратегии администрации Обамы в течение последних восьми лет мы видим ослабление позиций Соединенных Штатов в мире и рост угроз нашим национальным интересам. Как заметил в прошлом году Генри Киссинджер, «со времени окончания Второй мировой войны США еще никогда не сталкивались с более разнородной и сложной цепочкой кризисов».

С учетом того, что нынешние вызовы более масштабны, чем те, с которыми Соединенные Штаты сталкивались в недалеком прошлом, и отличаются от них по форме, увеличение расходов на национальную безопасность – необходимая, но недостаточная мера. Наращивание традиционных сил и возможностей не решит проблему. Соединенные Штаты должны разрабатывать новые военные возможности и делать это быстрее своих соперников.

Это будет нелегко. В годы холодной войны США в среднем выделяли более 6% ВВП на оборону для создания щита, за которым их благосостояние выросло до беспрецедентных высот. Однако, несмотря на существенное сокращение военных расходов, финансовое положение значительно ухудшилось с начала Великой рецессии, и федеральное правительство накапливает долги с беспрецедентной скоростью. Конечно, есть место для повышения эффективности распределения долларов, выделяемых правительством на оборону. Однако финансовые беды никак не связаны с военными расходами, поскольку главные причины – быстрорастущий государственный долг и рост стоимости социальных программ. Попросту говоря, Соединенные Штаты приближаются к тому времени, когда долг уже нельзя будет перекладывать на плечи будущих поколений.

Таким образом, именно на внутреннем фронте должны быть приняты жесткие решения, чтобы защитить безопасность и экономическое благополучие страны. Самое время вспомнить предупреждение президента Дуайта Эйзенхауэра: «Пытаясь найти решение важнейшей проблемы обеспечения безопасности, мы должны сохранять платежеспособность. В противном случае мы проиграем внутреннее сражение, пытаясь одержать победу на внешнем поле боя».

США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > globalaffairs.ru, 30 ноября 2016 > № 1999005 Эндрю Крепиневич, Мак Торнберри

Свой вместо чужих

Импортозамещение в ОПК России: опыт 2014–2016 годов

А.Л. Фролов – главный редактор журнала «Экспорт вооружений».

Резюме В случае длительного действия санкций российский ОПК может вновь начать стремиться к автаркии (за исключением сотрудничества с компаниями Израиля, Китая, Южной Кореи и некоторых стран), что негативно скажется на его инновационности.

После известных событий весны-лета 2014 г. в Крыму и на юго-востоке Украины на Россию последовательно были наложены санкции со стороны США, Европейского союза (а также ряда других стран) и Украины, а в ответ – введены ответные меры. В политическом лексиконе прочно утвердился термин «импортозамещение». Наибольшую остроту проблема приобрела в военно-промышленной сфере, так как в производстве значительного числа российских боевых систем на тот момент так или иначе использовались импортные комплектующие, агрегаты или материалы. Лишение доступа к ним ставило под вопрос реализацию Государственной программы вооружения на 2011–2020 гг. (ГПВ-2011).

Ситуацию осложняло еще и то, что в 1990-е – 2000-е гг. российская оборонная промышленность активно вовлекалась в кооперацию с западными поставщиками, что было вызвано, с одной стороны, прекращением сотрудничества в рамках бывшего СССР и стран Варшавского договора, а с другой – требованиями иностранных заказчиков интегрировать отдельные импортные комплектующие и системы в российские боевые платформы. В ходе реформы Вооруженных сил при министре обороны Анатолии Сердюкове российская армия даже начала закупать готовые западные платформы, в лучшем случае допуская «отверточную» сборку на территории России.

При Сергее Шойгу военное ведомство новых контрактов не заключало, продолжая исполнять лишь действующие соглашения, как, например, импорт из Италии 290 бронированных автомобилей Iveco 65Е19WM (LMV) в дополнение к ранее поставленным или финансирование достройки двух универсальных десантных кораблей типа Mistral на французской судостроительной верфи STX France. Впрочем, в общем объеме новых закупок импорт занимал небольшой объем, но под угрозой оказались поставки ряда критически важных агрегатов и комплектующих для российских платформ. Как оказалось, такие есть практически везде. Общая картина была представлена летом 2015 г. – по информации Министерства обороны, с 2014 по 2025 гг. к импортозамещению было запланировано минимум 826 образцов вооружения и военной техники.

Импортозамещение не является чем-то новым для отечественного ВПК-ОПК. Впервые с этой проблемой столкнулись еще во время Первой мировой войны, когда Российской империи пришлось замещать детали и комплектующие для различных образцов техники (в первую очередь военно-морской), заказанных до войны в Германии и Австро-Венгрии, а также осваивать военную технику, производившуюся странами Антанты. К следующей мировой войне оборонная промышленность Советского Союза была более самодостаточной, но неудачное начало боевых действий, вызвавшее потерю ряда предприятий, их массовая эвакуация и т.д. привели к тому, что импорт по ленд-лизу стал важной составляющей Победы. После войны в связи с ростом напряженности в отношениях с бывшими союзниками на прежний уровень взаимодействия рассчитывать не приходилось, а это вынуждало осваивать производство ряда высокотехнологических образцов боевой техники, ранее поставлявшейся США и Великобританией. К ним относились РЛС, гидроакустические станции, ряд авиационных приборов, полноприводная колесная техника и другие системы.

Создание Варшавского договора и Совета экономической взаимопомощи привело к новой для СССР ситуации, когда в силу политической и экономической целесообразности Москва добровольно отказывалась от производства некоторых систем вооружений в пользу союзников. Так, в Польшу была передана компетенция по строительству средних и больших десантных кораблей, учебных и госпитальных и т.д., в Чехословакии закупались учебно-боевые самолеты L-29 и L-39 (причем порой даже в ущерб советским разработкам), в Болгарии – самоходные артиллерийские орудия 2С1 «Гвоздика», в Венгрии – минометы, в ГДР – противотанковые ракеты и противолодочные корабли и т.д.

Эта ситуация проецировалась и на сам Советский Союз. Политика дублирования производств на случай особого периода может рассматриваться не только как доказательство «неэффективности» советской экономики и «всепожирающей роли» ВПК, но и как попытка создать резервное производство. Такие мысли, хотя и выглядящие некоторой натяжкой, могут прийти в голову при оценке решений тех лет, когда, например, в Кургане производились тягачи, дублирующие белорусские МАЗы, а Пермь и Запорожье выпускали двигатели для вертолетов Ми-8, Харьков освоил «чужую» для себя платформу танка Т-80, хотя и с дизельным двигателем собственной разработки вместо оригинальной газовой турбины. Не является секретом и существенная обособленность украинских оборонных предприятий, которые составляли замкнутое производство по многим разработкам, в первую очередь авиационным. Косвенным подтверждением подобных мыслей могут служить отдельные факты. Так, например, еще при разработке неатомной подводной лодки четвертого поколения проекта 677 в 1980-е гг. главный конструктор проекта ориентировался на комплектующие, производимые в РСФСР. Интересно, что советское «импортозамещение» в рамках УССР и РСФСР в какой-то степени обеспечило существование ОПК вновь образовавшихся государств в относительно независимом и самостоятельном виде, хотя, безусловно, при наличии сильных кооперационных связей.

Именно они и стали объектом первого реального импортозамещения в постсоветской истории. Причем в качестве основной причины в этот период выступала не политика, а скорее расчет и здравый смысл. После 1991 г. в России, несмотря на сокращение военного бюджета, продолжилась разработка новых систем вооружений. Хотя многие из них базировались на еще советских заделах, в которых, естественно, предусматривалась союзная кооперация, руководство страны и Министерства обороны стремилось к созданию полностью российских изделий. К примеру, в баллистической ракете подводных лодок (БРПЛ) Р-39УТТХ «Барк», предназначенной для новых ракетных подводных крейсеров стратегического назначения проекта 955, использовались двигатели днепропетровского ПО «Южное». Испытания проходили неудачно, и в итоге проект был закрыт в пользу разработки новой системы Р-30 «Булава», которая оказалась намного более «импортонезависимой», вместе с родственной ей межконтинентальной баллистической ракетой (МБР) «Тополь-М».

Этот процесс стал набирать обороты уже в 2000-е гг., когда началась массовая разработка новых систем вооружений. Так, еще в 2011 г. Анатолий Сердюков однозначно исключил возможность участия в разработке новой тяжелой жидкостной МБР «Сармат» украинских предприятий (ПО «Южный машиностроительный завод» и НПО «Южное», Днепропетровск), оговорившись, впрочем, что «отдельные специалисты» могут получить предложения в частном порядке. Подобным же образом складывалась работа по турбореактивному двигателю АИ-222-25 разработки ПАО «Мотор-Сич» (г. Запорожье), партнером которого выступало российское АО «НПЦ газотурбостроения «Салют» (г. Москва) и ФГУП «Омское моторостроительное объединение» (в 2011 г. стало филиалом «Салюта»). С 2002 г. стороны выпускали двигатели в рамках кооперации, примерно в пропорции 50/50 (причем на Украине делалась более сложная «горячая часть»), однако к 2015 г. производство полностью локализовано в России. Другим примером может стать разработка с 2010 г. на ОАО «Завод специальных автомобилей» целого семейства шасси в рамках ОКР «Платформа-О» с инновационной электромеханической трансмиссией, заменяющая аналоги, выпускаемые на ОАО «Минский завод колесных тягачей» под перспективные образцы вооружений. Созданное еще в 1993 г. украинским ГП НПКГ «Зоря»–«Машпроект» и российским НПО «Сатурн» совместное предприятие «Турборус» позволило обслуживать корабельные газотурбинные установки (ГТУ) украинского производства, однако создать на российской территории полноценное производство ГТУ М90ФР и М55Р так и не удалось. В 2010 г. начался, пожалуй, один из главных процессов импортозамещения – начало выпуска в России турбовального двигателя ВК-2500 (аналога запорожского ТВ3-117), в 2014 г. были собраны первые 10 российских двигателей.

Ряд мер по импортозамещению был принят еще до событий 2014 года. Так, постановлением правительства от 24 декабря 2013 г. № 1224 установлены запрет и ограничения на закупки для нужд обороны и безопасности импортных товаров. Также была предусмотрена необходимость подтверждения отсутствия производства на территории России товаров по утвержденному этим постановлением перечню.

Однако в одночасье отказаться от поставок из стран СНГ было невозможно как технологически, так и политически и финансово. К последнему относились закупки Министерством обороны России украинских самолетов Ан-140 и Ан-148 (формально выпущенных российскими заводами), совместная разработка среднего военно-транспортного самолета Ан-70, вместе с Украиной планировалась разработка комплексов объектовой ПВО, на Украине была спроектирована и выпускалась головка самонаведения для перспективной ракеты «воздух-воздух» малой дальности Р-74, которой должны оснащаться истребители пятого поколения.

Расцвет сотрудничества пришелся на 2010–2014 гг., период президентства Виктора Януковича. Объем «чистого» военного экспорта в Россию оценивался в эти годы в 50–65 млн долларов, хотя фактически намного больше: например, в 2012 г. только ракетно-космической техники было экспортировано на 260 млн долларов. Импорт авиационных двигателей в 2010–2014 гг. постоянно нарастал с 404 единиц до 653, то есть сумма поставок была не менее 500 млн долларов (в этой связи интересно отметить, что объем импорта двигателей с Украины превышал ежегодные объемы производства вертолетов, то есть создавался определенный запас).

Впрочем, в попытке улучшить качество новых образцов российских вооружений пришлось обратиться и к западным производителям, что и привело к сложной ситуации после 2014 года. Такое положение вещей было вызвано многими причинами. Одной из них стало понимание того, что Киев в любом случае не является стабильным партнером с политической точки зрения, а украинский ВПК медленно, но верно деградировал. С другой стороны, в рамках ГПВ-2011 требовалось разработать и произвести большое количество принципиально новой техники, а это было практически нереально при опоре только на российские ресурсы и возможности. Парадоксальным образом с каждым годом реализации ГПВ-2011 по мере роста поставок в войска новой техники зависимость от импорта только бы возрастала. Объем европейских поставок в Россию оценить сложно. Непосредственно по вооружению контракты между Россией и странами ЕС в 2011–2013 гг. оценивались в 75 млн евро, а экспорт товаров и технологий двойного назначения достигал 20 млрд евро в год.

Наконец, использование импортных компонентов позволяло сократить время разработки боевой техники нового поколения, а в некоторых случаях и ее стоимость. Задача решалась, вопрос замены на собственные аналоги остро не стоял и откладывался «на потом». Результаты не заставили себя ждать после 2014 года. Не секрет, что импортные компоненты и агрегаты установлены на танках Т-14, платформе «Армата», боевых машинах пехоты БМП-3, бронированных автомобилях семейства «Тайфун-К», ряде кораблей и судов, отдельных образцах авиационной техники и множестве других систем. Собственно, сразу же после введения санкций российские предприятия ощутили их воздействие на себе. Например, АО «Вертолеты России» в 2016 г. сообщало о риске недопоставки иностранных комплектующих для производимых холдингом вертолетов.

Впрочем, как ни странно, самым острым вопросом оказалось замещение поставок с Украины, хотя Россия импортировала из этой страны только 700 различных изделий и комплектующих по сравнению с 860 единицами из стран НАТО. Уже в июне 2014 г. заместитель министра обороны Юрий Борисов сообщал, что практически ежедневно срывались поставки, отгруженная украинскими предприятиями продукция не пропускалась на российскую территорию украинской таможней. Болезненные проблемы возникли в связи с необходимостью ремонта и поддержания в исправном состоянии уже находящихся в эксплуатации техники и вооружения, прежде всего на флоте и в авиации, в первую очередь двигателей.

Решение вопроса по импортозамещению (в масштабе всей российской экономики) вышло на самый высокий уровень. В итоге уже в июле 2014 г. была готова соответствующая программа, утвержденная президентом Владимиром Путиным. Для координации усилий 4 августа 2015 г. постановлением правительства России № 785 создана комиссия по импортозамещению, причем в ее структуре имелись две подкомиссии: по вопросам гражданских отраслей экономики и оборонно-промышленного комплекса. Последнюю возглавил вице-премьер Дмитрий Рогозин.

Предпринимались и конкретные меры поддержки – летом 2015 г.

правительство приняло решение об авансировании до 80% программ по замещению военной продукции НАТО и Евросоюза. Несколько ранее, в 2014 г., появились детальные планы-графики мер замещения импортной военной продукции (для ОПК их было 13).

Промежуточные итоги и остающиеся проблемы

На сегодняшний день независимая экспертная оценка программы импортозамещения в области ОПК будет, безусловно, носить промежуточный и неполный характер. Официальные лица сообщали результаты своих действий в этой области несколько раз. Так, в 2014 г. министр обороны Сергей Шойгу давал поручение в течение 2015 г. освоить производство 695 образцов вооружения и техники из 1070, которые ранее создавались совместно с украинскими предприятиями. Однако некоторое время спустя были названы иные цифры. За первое полугодие 2015 г. замещено 57 украинских комплектующих из 102 запланированных. Это составляло 55% от годового плана. Разница в цифрах почти на порядок может быть объяснена различными методиками исчисления. Кроме того, сообщалось о наличии неких «детальных планов-графиков» по Украине и НАТО/ЕС, которые касались, соответственно, 186 и 800 образцов вооружения, военной, специальной техники. Вероятно, это наименования, имеющие наибольшую важность, которые следует заместить в первую очередь. Разнобой в оценках может быть объяснен и тем, что практически все конечные изделия, выпускаемые на Украине, имеют российские комплектующие, и вопрос в том, как вести учет необходимых к замещению компонентов. Это же касается НАТО/Евросоюза.

В то же время результаты по западным странам были не столь обнадеживающими: за тот же период выполнено замещение по полному циклу только в семи образцах из 127 запланированных. К октябрю результаты несколько улучшились: по Украине замещение коснулось 65 образцов (64% плана), по НАТО и ЕС – уже 55 (то есть 43%). Одновременно по проблемным позициям создавались страховые запасы.

Относительно финальных сроков реализации задуманного, в декабре 2015 г. сообщалось, что по Украине установлен крайний срок в 2018 году. Что касается государств НАТО и Европейского союза – самые поздние позиции планируются к реализации в 2021 г., но на них приходится менее 1%. Основной объем – 90% от всей номенклатуры – также планировалось заместить до конца 2018 года. Интересно, что еще в июле того же 2015 г. крайним сроком программ по импортозамещению назывался 2025 г., видимо, были произведены коррективы и установлены новые, более жесткие сроки.

Наибольшая сложность, как представляется, связана с импортозамещением для кораблей и судов Военно-морского флота. Самое тяжелое положение сложилось с ГТУ для строящихся фрегатов проектов 11356 и 22350. В обоих случаях отсутствие ГТУ привело к остановке строительства в общей сложности четырех уже заложенных кораблей (для фрегатов проекта 11356 – «Адмирал Бутаков» и «Адмирал Истомин», проекта 22350 – «Адмирал Головко» и «Адмирал флота Советского Союза Исаков»). Вопрос с фрегатами не решить как минимум до 2018 г., когда ожидается получение первой ГТУ российского производства. С другой стороны, в России освоили ремонт редукторов и турбин кораблей, находящихся в боевом составе.

Наличие немецких дизельных агрегатов MTU 16V1163TB93 для двух корветов проекта 20385 «Гремящий» и «Проворный» вынудило перерабатывать проект под установку российских аналогов (дизельных двигателей 16Д49 и реверс-редукторных передач), что привело к продлению сроков постройки, а также снижению ходовых качеств. При этом разработчик дизельных двигателей – ОАО «Коломенский завод» создал и передал на испытания модификацию дизеля, чья мощность превышает даже показатели MTU, что позволяет рассчитывать на улучшение показателей следующих в серии корветов.

Несколько лучше положение с кораблями других типов, которые также комплектовались двигателями MTU. Так, в случае с малыми ракетными кораблями (МРК) проекта 21631 двигатели MTU заменили китайскими аналогами. Китайская компания Henan также будет поставлять дизели для противодиверсионных катеров проекта 21980. На пограничные сторожевые катера проекта 12150 вместо немецких MU 10V2000M93 установлены дизели М-470МК производства ПАО «Звезда». Это предприятие также стало поставщиком и для большой серии МРК проекта 22800, на которых также изначально планировалось установить немецкие дизели.

В связи с корабельными силовыми установками интересно отметить, что малые пограничные катера проекта 21850 «Чибис» оснащаются шведскими двигателями Volvo-Penta. Несмотря на санкции, производитель продолжал поставлять эти двигатели, тем самым этот проект санкции не затронули.

На ОАО «Центр судоремонта “Звездочка”» к середине 2015 г. освоено производство винто-рулевых колонок ДРК-1200, которые заменили продукцию компании Rolls-Royce, причем план производства на 2015 г. составлял 10 колонок. На АО «Мовен Нижний Новгород» для комплектования кораблей ВМФ организовано производство вентиляционного оборудования взамен закупавшегося ранее на Украине. В то же время на строящихся неатомных подлодках все комплектующие российского производства, вопрос импортозамещения был решен в течение 2014–2015 годов.

Существенные результаты достигнуты и в авиационно-космической сфере. Известно, что на многофункциональные истребители Су-30СМ с конца 2015 г. устанавливаются коллиматорные широкоформатные индикаторы на фоне лобового стекла (ИЛС) ИКШ-1М разработки АО «Раменское приборостроительное конструкторское бюро» вместо применявшихся до того французских ИЛС Thales HUD 3022 (CTH 3022). В состав управляемого ракетного вооружения вертолетов Ми-28Н (НЭ, УБ) введена аппаратура передачи команд российского производства. Как уже отмечалось, набирает обороты программа локализации вертолетных турбовальных двигателей. Так, к 2017 г. планируется увеличить до 350 единиц производство двигателя ВК-2500, что практически полностью покроет потребности в рамках Государственного оборонного заказа. Подготовлена документация по проекту турбовального двигателя ПД-12В, который должен занять место украинского Д-136 на вертолетах Ми-26. Разработку планировалось начать в 2016 году. Также в 2016 г. начал осваиваться ремонт турбореактивных двигателей украинского производства Д-18Т для тяжелых военно-транспортных самолетов Ан-124 на мощностях АО «Уральский завод гражданской авиации» и активно обсуждается возможность отказа от украинского сопровождения этих машин, а также их ремоторизация на отечественные двигатели.

На ПАО «Тамбовский завод “Электроприбор”» началось создание единственного в России крупносерийного производства бортовых инерциальных навигационных систем (БИНС) на базе лазерных гироскопов, необходимых для современной боевой и гражданской авиации и ракетной техники. О намерениях производить в Тамбове подобные системы заявлялось еще в 2011 г., но масштабное финансирование перевооружения предприятия началось только в 2016 году.

По программе импортозамещения налажено производство электронасосного оборудования для танков Т-14, модернизированного танка Т-72Б3, боевых машин пехоты «Курганец-25» и БМП-3. Важным достижением отечественного ОПК стало производство матриц прицелов ночного видения вместо французских и белорусских образцов. Также осуществлена разработка системы электронного впрыска топлива в двигатель типа Common Rail, а в 2014–2016 гг. значительно увеличена доля локализации в дизельных двигателях, выпускаемых в России по лицензии компаний Cummins и Renault.

К серьезным успехам импортозамещения можно отнести организацию в России капитального ремонта на АО «Ремдизель» многоцелевого легкого бронетранспортера МТ-ЛБ, выпуск которого прекратился еще в 1980-х гг., причем он осуществлялся на Харьковском тракторном заводе, в Польше и Болгарии (из двух стран в СССР «чистые» МТ-ЛБ не поставлялись). Для проведения ремонтных работ в течение полутора лет в России освоено производство почти 3800 комплектующих из 4000 необходимых, включая баки и гусеничные траки. Этот успех позволит предприятию осваивать новое производство модернизированного шасси МТ-ЛБ.

Известно, что ведутся работы по выпуску в России керамической брони, бескамерных шин большой размерности для колесной военной техники, взрывобезопасных кресел и ряда других комплектующих для вооружений Сухопутных войск, а также ремонт колесной техники производства белорусских заводов МАЗ и МЗКТ.

Предпринимаются усилия и по производству электронной компонентной базы. На 2020 г. намечен выпуск в России радиационно-стойких компонентов с расчетом покрыть внутренние потребности на 90%. Из уже реализованного можно упомянуть достижение ОАО «НИИМЭ и Микрон», которое начало поставку радиационно-стойких интегральных микросхем космического применения для навигационных спутников ГЛОНАСС-К.

Заключение

Ограничения, введенные в 2014 г. в отношении поставок в Россию товаров военного и двойного назначения, оказали серьезное воздействие на отечественный ОПК. Эффект от них стал сказываться в 2015–2016 гг. по мере исчерпания задела, запасов, а также исполнения контрактов, подписанных со странами Запада до введения санкций. Практика показала, что позиция западных стран в этом вопросе не универсальна, так как имели место как отказы от поставок (Германия и строительство компанией Rheinmetall Defence Electronics учебного полигона в Нижегородской области), так и их продолжение (Италия и отгрузка машинокомплектов для сборки бронеавтомобилей «Рысь»). Кроме того, негативные последствия минимизированы относительно небольшим числом готовых платформ западного производства в российской армии, а также реализацией ряда программ по импортозамещению, которые были инициированы в России задолго до кризиса 2014 года.

Самым сложным оказалось замещение украинских изделий и комплектующих, в силу большого их числа. Кроме того, возможно, сказалось и более жесткое соблюдение Киевом запрета на продажу России данной категории товаров, хотя даже они не полностью перекрыли взаимодействие в данной сфере. К примеру, продолжают поступать двигатели для самолетов, кроме того, несмотря на ряд сложностей, украинские изделия поставляются для экспортных образцов российских вооружений (к примеру, те же корабельные ГТУ, хотя и с опозданием, были поставлены на два строящихся вьетнамских фрегата проекта 11661Э).

Освоение широкой номенклатуры изделий в рамках импортозамещения стало серьезным вызовом для отечественной промышленности, но, с другой стороны, это возможность в ближайшие годы загрузить мощности в условиях сокращения военного бюджета. Оборотной стороной медали является необходимость нести затраты уже сейчас для освоения производства требуемых образцов. Установленный срок освоения почти 90% от всего списка критических изделий – 2018 г. – представляется довольно жестким, и, скорее всего, к этому времени не все запланированное будет выполнено.

Острой проблемой оказалась нехватка современной станочной базы, и этот вопрос, как представляется, становится одним из самых главных, тем более в условиях действующих ограничений на получение новых станков, пригодных к выпуску военной продукции и товаров двойного назначения. В то же время в случае потепления отношений с Западом и облегчения режима санкций не исключается и возврат российских производителей к западным поставщикам. Но на этот раз, вероятно, будет более жестко действовать система страхования рисков и создания запаса импортных изделий. Это, впрочем, не касается сотрудничества с Украиной, которое явно будет минимизировано. В случае длительного периода действия санкций российский ОПК может вновь начать стремиться к полной автаркии (за исключением сотрудничества с компаниями Израиля, Китая, Южной Кореи и некоторых других стран), что негативно скажется на его инновационности в долгосрочной перспективе.

Россия > Армия, полиция > globalaffairs.ru, 30 ноября 2016 > № 1999004 Андрей Фролов

Разворот через сплошную

Фёдор Лукьянов - главный редактор журнала «Россия в глобальной политике» с момента его основания в 2002 году. Председатель Президиума Совета по внешней и оборонной политике России с 2012 года. Профессор-исследователь НИУ ВШЭ. Научный директор Международного дискуссионного клуба «Валдай». Выпускник филологического факультета МГУ, с 1990 года – журналист-международник.

Резюме Успех Дональда Трампа знаменует завершение этапа и смену вех в глобальной политике. И именно этот сдвиг определит все остальное, включая и то, что будет происходить между Россией и Соединенными Штатами.

Успех Дональда Трампа знаменует завершение этапа и смену вех в глобальной политике. И именно этот сдвиг определит все остальное, включая и то, что будет происходить между Россией и Соединенными Штатами.

Победа Трампа на выборах – политический аналог банкротства системообразующего банка Lehmann Brothers в сентябре 2008-го. Этого, по общему тогда мнению, не могло случиться, потому что не могло случиться никогда. Мировой финансовый кризис, спровоцированный крахом, запустил обратный отсчет неолиберальной глобализации, начавшей набирать обороты с концом коммунизма и исчезновением СССР. Повышение роли государства, национализация рыночных убытков ради поддержания общей стабильности, рост (хотя изначально и не драматический) протекционистских устремлений – все это развернуло тенденцию в другую сторону, противоположную дальнейшей либерализации мировой экономики.

Экономический тренд, проявлявшийся все более явно, вступал в диссонанс с политическим. Точнее, в политическом поведении ведущих стран, прежде всего США и Европы, начались перемены, но они камуфлировались активизацией прежней риторики, свойственной времени расцвета либерального мироустройства. Наиболее яркий пример – Барак Обама. Он победил на выборах в ноябре 2008-го, то есть в разгар финансового кризиса, и лучше многих понимал, что мир кардинально меняется, а Америка не сможет вести себя так, как раньше. Доминирование уходит в прошлое, и нужны другие приемы. Но преобразовать это понимание в действенную стратегию Обама не смог. По сути, крайне осторожный подход и избегание излишних рисков, осознание, что США должны всерьез заниматься внутренними проблемами, не может быть везде и не способна на все. Однако прямо заявить это Обама то ли не хотел, то ли не мог. И фактическая сдержанность компенсировалась усиленной риторикой относительно американской исключительности.

Фактически Обама приступил к демонтажу глобальных обязательств Соединенных Штатов, публично говоря противоположное. Трамп открыто провозглашает то, что Обама сказать не решался – США собираются сосредоточиться на своих интересах и больше не хотят нести бремя глобального начальника. Для Трампа принципиально важно понятие престижа и уважения, так что применение силы совсем не исключается. Но только не по идеологическим причинам – идея силовой «коррекции» других стран ради того, чтобы там восторжествовала какая-то определенная политическая модель, будущему президенту глубоко чужда. «Величия», которое он хочет вернуть, не равно глобальному лидерству. Величие для будущего хозяина Белого дома – что-то вроде «блистательного эгоизма». Америка занимается собой, показывает всем пример того, как решать собственные проблемы, а вмешиваться где-либо в мире стоит только для того, чтобы напомнить о том, кто самый сильный, и не допустить появления системного оппонента. Главное направление – что-то вроде «нового курса» Рузвельта, но, конечно, применительно к условиям XXI столетия: создание новой масштабной инфраструктуры в Соединенных Штатах, стимулирование спроса, возвращение производств, рабочих мест.

Более чем символично, что Трамп победил соперника по фамилии Клинтон – ведь именно с этой фамилией связан расцвет американского глобального доминирования после 1992 года. То есть, как Lehmann Brothers восемь лет назад, сейчас вылетела в трубу казавшаяся незыблемой концепция.

Эпоха Клинтона – Буша, при всем их антагонизме, составляла один период – становление и взлет США в качестве единоличного мирового полицейского, имеющего право вмешиваться в любые дела по мере необходимости и обустраивать всеобщий порядок. Это был результат нежданной и потому довольно ошеломительной победы Вашингтона в холодной войне. Победы, столь легкой на финальной стадии, что она породила ощущение, будто теперь возможно все.

Эпоха Обамы – Трампа, сколько бы она ни продлилась, время возвращения на более умеренные позиции национальных интересов, признание факта «имперского перенапряжения». И приведения политической оболочки, риторики в соответствие с экономическими тенденциями.

Приход эпатажного миллиардера подводит черту под американо-центричным миром, в котором Москва так и не нашла себе понятного места. Отводившуюся ей ячейку в «Большой Европе» России занять не удалось – попросту не уместилась. На роль системного оппонента США она не тянула, но и подчиненное положение признавать отказывалась категорически. Непопадание ни в один предлагавшийся формат во многом и обусловило острый кризис середины 2010-х. Если Соединенные Штаты снизят амбиции, точнее – обернут их внутрь, Россия, по сути, получит то, чего добивалась, – куда более многовариантную международную систему, где не играют по правилам, принятым когда-то без нее. Правда, по каким правилам там играют, и хватит ли у России козырей, тоже еще предстоит выяснить.

США > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 30 ноября 2016 > № 1998992 Федор Лукьянов

Отстраненность вместо конфронтации

Постевропейская Россия в поисках самодостаточности

Алексей Миллер – профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге, профессор Центрально-Европейского университета (Будапешт).

Фёдор Лукьянов - главный редактор журнала «Россия в глобальной политике» с момента его основания в 2002 году. Председатель Президиума Совета по внешней и оборонной политике России с 2012 года. Профессор-исследователь НИУ ВШЭ. Научный директор Международного дискуссионного клуба «Валдай». Выпускник филологического факультета МГУ, с 1990 года – журналист-международник.

Резюме После холодной войны российское общество повторило в ускоренном темпе стадии, которые русская мысль проходила в XIX веке. От готовности к роли ученика и надежды на скорое вхождение в «гильдию» к поиску партнеров по многополярному миру, надеждам на экономический симбиоз ЕС и России, и наконец, пониманию того, что стать частью Европы не получится.

Статья представляет собой краткое изложение доклада, полностью опубликованного на сайте www.globalaffairs.ru.

2016 год знаменовал исчерпание 70-летнего периода международных отношений, который состоял из двух стадий – холодная война 1940-х – 1980-х гг. и переходное время после распада Советского Союза. Мир стоит на пороге новой парадигмы. Провозглашена она была на рубеже восьмидесятых и девяностых годов, но на деле так и не наступила. Минувшие четверть века – не созидание нового устройства, а попытка адаптировать институты, пережившие эпоху идеологической конфронтации (в основном те, что во время противостояния обслуживали западный мир), к совершенно другому международному контексту. Сделать это не удалось. Сейчас неудача такого подхода если и не признана де-юре, то де-факто осознается все большим числом политиков, а главное – обществами ведущих стран, которые не поддерживают собственные элиты, ответственные за курс прошедших лет.

Уходящий мир

Завершающийся этап состоял из двух фаз, каждая из которых по-своему уникальна. На стадии холодной войны – не имеющая аналогов прочная стратегическая стабильность, основанная на военно-политическом равновесии двух сверхдержав. Затем, на стадии выхода из противостояния – нетрадиционный порыв распространить идейно-ценностные принципы одной группы стран на весь мир в качестве универсальных. После холодной войны, по сути, была предпринята попытка сохранить ту же модель власти над миром, что практиковалась раньше. Но теперь с опорой не на две уравновешивающих друг друга сверхдержавы, а на одну «гипердержаву».

Объединяющая черта всего периода, которая имеет определяющее значение для России, – существование Запада как единого политического понятия и даже, по сути, института. Запад как идея, конечно, появился много раньше, но до середины ХХ века он представлял собой пространство остро соперничающих между собой великих держав. Итоги Второй мировой войны и, прежде всего, появление СССР в качестве сверхдержавы впервые консолидировали Запад как идейно-политическую, военную и экономическую общность. С концом холодной войны она не только сохранилась, но и превратилась в институциональное ядро мировой системы.

Позиционирование Советского Союза в отношении Запада было очевидным – системный оппонент. Россия же оказалась перед двойной дилеммой. С одной стороны, принятие или непринятие западной идейной и ценностной базы (эта тема присутствовала в российском дискурсе не менее 200 лет). С другой – участие или неучастие в управляемых Западом политических институтах, чего никогда раньше не предполагалось. То есть Россия просто не могла не определиться со своим местом относительно Запада – и по своим внутренним причинам, и со структурной точки зрения. Смешение этих двух измерений, прежде отдельных друг от друга, усугубило мучительную траекторию отношений, начиная с девяностых годов.

Мировое устройство, возникшее по итогам идеологического противостояния второй половины прошлого века, вступило в финальную фазу своего кризиса в 2014 году. Намерение Евросоюза/НАТО институционально привязать Украину к своей сфере и отказ обсуждать это с Россией спровоцировали крайне жесткую реакцию. Москва заявила о нежелании соблюдать правила, сложившиеся в период ее слабости и неспособности добиться приемлемых договоренностей. С точки зрения России, порядок, установившийся после 1991 г., не был естественным продолжением соглашений, которые обеспечивали мир и стабильность в Европе на последней стадии холодной войны. Соответственно, Россия не признавала незыблемыми реалии, возникшие после распада СССР, и не считала свои действия в отношении соседних стран (они были созданы уже после согласованных решений 1970-х – 1980-х гг.) нарушением договоров, достигнутых раньше. Иными словами, страна так никогда в полной мере и не согласилась с существованием «нового мирового порядка», который Запад считал само собой разумеющимся, хотя до середины 2000-х гг. мирилась с ним как с данностью.

Как победитель в противостоянии второй половины прошлого века Запад, по сути, получил возможность выбирать, как обустроить мир на исходе ХХ века. В отношении России вариантов было два. Первый – логика Венского конгресса, когда побежденную Францию включили в клуб пяти великих держав, ставший основой европейского Концерта. Второй – логика Потсдама, когда была поставлена задача не допустить, чтобы Германия в ХХ веке могла вновь стать великой державой.

В итоге ни одна из двух логик не была воплощена в полной мере. Запад не проявил интереса к тому, чтобы включить Россию в свои структуры (институционально, а не на словах) и приложить по-настоящему серьезные усилия для содействия ее внутренней трансформации (впрочем, масштаб усилий, которые потребовались бы для достижения такой цели, даже трудно себе представить). И, с другой стороны, не «добил» Россию, вероятно посчитав, вслед за Збигневом Бжезинским, что потеряв Украину и другие имперские окраины, Россия уже не имеет ресурсов вернуться на роль великой державы. К тому же российский кризис 1990-х гг. был настолько глубок, что мало кто на Западе мог предположить скорое восстановление политико-экономического потенциала до сколько-нибудь значимого уровня.

В результате Россия сохранила прежнюю ментальность великой державы, однако она сочеталась с неясным ограничением по ресурсам и накопленным грузом мнимых и реальных обид, унижений и претензий по поводу невыполненных гарантий (бесконечная полемика об обещании не расширять НАТО на восток). Тот факт, что на каком-то этапе Россия искренне верила в возможность доверительных отношений с ЕС и США, только усугубил нынешний крах доверия.

Ситуация опасна тем, что Россия, вернув геополитическую дееспособность и действуя умело в тактическом плане, обижена, отчуждена и нервна, и понимает, что если она снова даст слабину, то ее «добьют». Но истеричность в международной политике и в обсуждении будущего (Артемий Магун метко обозначил современную атмосферу как триумф «истерического маккиавелизма») свойственна, увы, не только России. Глубокая неуверенность сквозит и в европейских дискуссиях о будущем, и в американских дебатах периода избирательной кампании, где мотивы экзистенциальной угрозы играют центральную роль. Есть горькая ирония в том, что на Западе публичным олицетворением коварного могущества выступают Путин и Россия (небывалого уровня достигло присутствие «русского вопроса» в американской президентской кампании 2016 г.), в то время как сама Россия страдает синдромом «осажденной крепости» и уверена во всевластии и повсеместном присутствии «руки Вашингтона».

Россия и Европа: взаимное самоопределение

Завершающаяся эпоха (середина 1940-х – середина 2010-х) была, вероятно, исторической кульминацией непосредственной российской включенности в дела Европы. Во время холодной войны часть Европы просто контролировалась из Москвы, и судьба Старого Света в значительной степени зависела от решений, принимавшихся в Кремле. А после ее окончания Россия предприняла попытку стать частью новой Европы, полностью идентифицировать себя с ней. Но сейчас такая перспектива больше не стоит на повестке дня.

Кризис в отношениях с Западом, резко обострившийся в 2013–2014 гг., ускорил и сделал более «читаемыми» важные процессы переформатирования коллективной идентичности. Эти изменения вызревали давно, и будут иметь далеко идущие последствия для всех сторон жизни России, в том числе и для ее внешнеполитического позиционирования.

Значительная часть элит, и большинство населения перестали думать о будущем страны в западо-ориентированной перспективе. Резкий рост в 2015 г. (до 75% общего числа опрошенных) тех, кто считал Запад врагом России, следует, конечно, отнести к воздействию средств массовой информации. Некоторое уменьшение интенсивности конфронтационной телепропаганды в 2016 г. сразу дало ощутимый эффект – число считающих Запад врагом снизилось до 60–65%. Но и дружественно настроенных к Западу людей больше почти не стало. То есть «демобилизация» враждебности ведет не к возрастанию позитивного отношения, а к увеличению числа тех, кто настроен безразлично, а если и доброжелательно, то отстраненно.

Дружественное отношение россиян к Западу было основано на представлении о возможности некоего совместного проекта будущего. Вера в него неуклонно сокращалась в течение всего постсоветского периода, став сегодня достоянием немногочисленных групп. Заметный в 2016 г. рост позитивных ожиданий в настроениях россиян (11 %) связан с ощущением, что страна научилась жить в условиях санкций и не рухнула в конфронтации с Западом.

Социологические данные не противоречат, а дискурсивный анализ современной полемики о будущем России прямо указывает на то, что Запад в целом, и Европа в частности перестали играть ключевую роль в русских представлениях о будущем. Это не значит, что новые представления кристаллизовались. Напротив, дебаты только разворачиваются. Но отход от евроцентризма уже можно констатировать.

Для понимания природы и масштаба этих изменений важно увидеть их сквозь призму длительных исторических процессов. В течение нескольких веков Россия, наряду с Османами, играла роль конституирующего Иного в формировании европейской идентичности. Наиболее подробно эту тему исследовал норвежец Ивер Нойманн в книге «Использование "Другого". Образы Востока в формировании европейских идентичностей». В течение более чем трех веков Россия выступала в европейском дискурсе в двух ролях. Первая – «варвар у ворот» – понятна и не нуждается в пояснении. Сегодня мы видим ее очередное издание.

Вторая роль, предписанная России в европейских дискурсах идентичности, – «вечный подмастерье». В средневековой Европе ученик-подмастерье был в полной зависимости от мастера, у которого находился «в обучении». Некоторым давали возможность создать и представить на суд гильдии свое творение, и стать членом корпорации в случае одобрения. Но применительно к России европейские дискурсы неизменно настаивали на том, что «ученик не готов». Роль вечного подмастерья представляла (и представляет) собой ловушку, в которой «Европа» неизменно выступает в качестве учителя и постоянно меняет критерии оценки, фиксируя Россию в ученической роли.

Когда Николай Карамзин в конце XVIII – начале XIX века, в частности, в своих «Письмах русского путешественника», говорил об учебе у Европы, в его рассуждениях сквозила уверенность отличника, который справляется с курсом и скоро получит аттестат зрелости. Роль обучающегося принималась без психологического надрыва, с благодарностью и почтением к европейским достижениям, но только до тех пор, пока это сопровождалось убежденностью в скором и успешном выпуске из школы.

Уверенный в себе молодой европеизм Карамзина был поколеблен Французской революцией с ее ужасами террора, а затем и вторжением Наполеона в Россию, которое впервые познакомило русских с «просвещенной» Европой как источником смертельной угрозы. Но все равно в первой половине XIX века западники и славянофилы спорили о том, какие «европейские ценности» – либеральные или консервативные – близки России, приходит ли с Запада «прогресс» или Запад, как писал славянофил Алексей Хомяков, является «страной святых чудес» (сегодня их назвали бы традиционными ценностями). Так или иначе, Запад был доминантой русских дискурсов о прошлом и будущем, то есть об идентичности.

В XIX веке некоторые скептические умы постепенно начинали трезво представлять структуру европейских дискурсов о России, а также осознавать неспособность русских изменить их, поскольку не они эти дискурсы формировали. Однако Николай Яковлевич Данилевский, который в 1869 г. впервые сформулировал тезис о том, что Россия и Европа представляют собой две разные и враждебные цивилизации, оставался поначалу фигурой экзотической, во многом маргинальной.

Представление о Западе как об источнике угрозы суверенитету в России присутствовало, что объединяло ее, например, с Японией того же времени. Однако в отличие от Японии большинство российских элит понимали задачу не как защиту суверенитета и идентичности от агрессии Запада, но как утверждение России в роли неотъемлемой и полноправной участницы европейского концерта держав, европейской цивилизации и европейской цивилизаторской миссии.

В 1881 г. Достоевский уже писал в «Дневнике писателя» о «еврофиксации» как о психологическом недуге: «Этот стыд, что нас Европа сочтет азиатами, преследует нас уж чуть не два века. Но особенно этот стыд усилился в нас в нынешнем девятнадцатом веке и дошел почти до чего-то панического… Этот ошибочный стыд наш, этот ошибочный наш взгляд на себя единственно как только на европейцев, а не азиатов (каковыми мы никогда не переставали пребывать), – этот стыд и этот ошибочный взгляд дорого, очень дорого стоили нам в эти два века, и мы поплатились за него и утратою духовной самостоятельности нашей, и неудачной европейской политикой нашей, и, наконец, деньгами, деньгами, которых бог знает сколько ушло у нас на то, чтобы доказать Европе, что мы только европейцы, а не азиаты». («Геок-тепе. Что такое для нас Азия?»)

В начале XX века ряд виднейших русских политических деятелей настаивали, что будущее России – в Азии. В их числе были Сергей Витте и Петр Столыпин, Петр Дурново и Роман Розен. Когда Столыпин мечтал о двадцати спокойных годах для России, он имел в виду не только угрозу внутренней революции, но и необходимость дистанцироваться от назревавшей в Европе войны. (Очевидно, что одно с другим теснейшим образом связано.) Колоссальная переселенческая программа Столыпина была направлена на то, чтобы сдвинуть центр тяжести России ближе к тихоокеанскому региону. Россия ХХ века виделась этим людям, часто разделенным между собой политическими противоречиями и личными амбициями, как империя континентального масштаба с населением более 400 миллионов человек, единственный соперник США, обладавших сравнимыми ресурсами.

После Первой мировой войны, в которой Россия отстаивала свою роль великой европейской державы, и революции, которая уничтожила империю и старое общество как таковое, Советская Россия смотрела на Европу как на арену продвижения мировой революции, а затем, в 1930-е гг., как на зреющую опасность. Европа перестала служить образцом для подражания и источником вдохновения. Точкой соотнесения стали Соединенные Штаты – и как основной союзник во Второй мировой войне, и как главный противник в войне холодной. СССР поделил Европу с США, и уже рассматривал континент как площадку соревнования двух сверхдержав.

Ренессанс и апогей русского европеизма пришлись на конец XX века, когда Михаил Горбачёв и поддержавшее его в этом общество отказались от холодной войны и вдохновлялись идеей не просто сближения с Европой, но создания общих структур, способных объединить континент «от Лиссабона до Владивостока» общими пространствами безопасности, гуманитарного и экономического сотрудничества. В понимании Горбачёва и его соратников «общеевропейский дом», как и вырастающий из него «новый мировой порядок» (этот термин в 1986 г. впервые ввел в оборот именно советский генсек), должен был стать совместным предприятием бывших соперников. СССР и Запад взаимодействовали бы «на паях», по сути руководствуясь идеей конвергенции социализма и капитализма. Иными словами, перестроечные власти позднего Советского Союза предполагали равноправное участие в созидании нового мира, а не подчинение какой-либо «правильной» системе. Крушение сверхдержавы перечеркнуло эту модель.

Тем не менее, после развала СССР ельцинское руководство все еще надеялось на объединение с Западом. В конце ХХ столетия Россия впервые в истории жила в ситуации полной духовной и даже политической победы «западников», хотя интеллектуальные и моральные характеристики нового издания «западничества» зачастую оставляли желать много лучшего. Прискорбной чертой стало полное забвение того опыта «евроскептицизма», точнее – трезвого отношения к Европе, который русская мысль постепенно вырабатывала в конце XIX и начале ХХ века.

Россия – не Европа?

Правомерность полностью западо-центричного курса стала ставиться под сомнение в России уже с середины 1990-х гг. на фоне все более бесцеремонной политики Запада по переустройству Европы и мира. И все же надежда, что Европа откроет объятия для равноправного стратегического взаимодействия, умирала долго и болезненно. Готовность к роли ученика, продемонстрированная в начале 1990-х гг., сменилась в 2000-е гг. надеждой найти в Европе партнеров для ограничения американской гегемонии. В 2003 г., накануне вторжения США в Ирак, ненадолго показалось, что такое возможно. Но это была иллюзия. Расширение НАТО и Европейского союза в 2004 г. привело к серьезным последствиям в отношениях ЕС и России. Внутри Евросоюза сформировалась устойчивая антироссийская коалиция «новых» и части «старых» стран, имевшая, как показали последующие годы, поддержку влиятельных сил в европейском ядре и, естественно, в Соединенных Штатах.

Стремление к стратегическому сотрудничеству с Европой в экономической сфере также выявило наличие серьезных ограничений. Истории с попытками купить акции Airbus и Opel, неудачным участием российской частной компании в сделке по металлургическому концерну Arcelor и др. послужили ясным указанием, что доступ к технологиям будет по-прежнему строго контролироваться и ограничиваться либо самими европейцами, либо американцами. Ведущая роль России как поставщика энергоресурсов все более рассматривалась в ЕС сквозь призму безопасности. Впрочем, справедливости ради стоит заметить, что весомый вклад в деградацию энергетического диалога России и Евросоюза внесли транзитные страны бывшего СССР и неспособность Москвы выстроить с ними ровные деловые отношения.

Евросоюз полагал, что вправе диктовать нормативно-правовые рамки экономических связей с Россией, а политические отношения строить по принципу обусловленности (conditionality) – практически любой шаг со стороны Европейского союза Россия должна была «заслужить». В итоге позитивная повестка дня «высохла». Программа «Восточного партнерства» превратилась в инструмент геополитической борьбы между Западом и Россией. Конфронтация 2014 г. стала логическим завершением этих процессов.

За 25 лет после холодной войны и отказа от Советской власти российское общество повторило в ускоренном темпе те стадии, которые русская мысль проходила в XIX веке. От готовности к роли ученика и надежды на скорое вхождение в общие структуры к поиску в Старом Свете партнеров для осуществления концепции многополярного мира, надеждам на партнерство для модернизации российской экономики, которое должно было перерасти в экономический симбиоз ЕС и России, и наконец, пониманию того, что стратегия стать частью Европы неосуществима.

Современный взгляд России на Европу выражается в публичном пространстве тремя формулами. «Западники», превратившиеся в маргинальную силу с точки зрения общественной поддержки, сохраняют влиятельные позиции в средствах массовой информации и в экономическом блоке правительства. Для них нынешнее состояние дел – срыв с верного «европейского» пути. Предполагается, что исчерпанность положительной повестки в отношениях с Западом будет как-то преодолена, и Россия вернется на траекторию интеграции во все еще западо-центричную глобальную экономику. Однако в большинстве случаев авторы даже не пытаются предположить, как и когда.

Другая формула, которую используют для описания отношений с Европой, предлагает считать Россию «иной Европой». До украинского кризиса этот дискурс фактически был официальным. Во всех программных выступлениях Владимира Путина с 1999 до 2013 гг. подчеркивалось, что Россия – неотъемлемая культурно-историческая и политическая часть Европы, хотя постепенно все больше акцентировалось, что в рамках единой европейской цивилизации есть разные традиции и недопустима унификация.

Среди тех, кто отстаивает идею «другой Европы», немало людей, полагающих, что отказ от «европейской ориентации» чреват укреплением авторитарных тенденций. Однако вряд ли настаивание на европейской принадлежности России существенно повысит шансы на демократическое развитие ее политических институтов. Между тем, все проблемы евроцентричности дискурсов об идентичности в этом случае остаются – претензию на статус «иной Европы» все равно нужно отстаивать перед «главной» Европой. Эта позиция оставляет неизменными все психологические ловушки и комплексы евроцентризма, которые уже столько лет служат источником русского ресентимента в отношении Запада.

Настроения, которые можно выразить формулой «Россия – не Европа», возобладали, пожалуй, впервые в отечественной истории. Есть основания полагать, что это – устойчивая тенденция, а не кратковременная реакция на ухудшение отношений с Западом.

Европа всегда была для России источником заимствования технологий, ориентиром при построении системы науки и образования. Кризис коммунистического проекта сделал актуальным взгляд на Европу и как на социальный и политический образец, который справедливо признавался достойным подражания, а именно – верховенство права, модель представительной демократии и социального государства. К сегодняшнему дню в России утвердился взгляд, что Запад перестал быть единственно возможным источником заимствований в научно-технической сфере, к тому же он нередко ограничивает возможности заимствования по политическим соображениям. Социальное государство демонтируется на наших глазах, и российские элиты можно обвинить разве что в том, что они выступают лучшими учениками в этом классе. А опыт развития посткоммунистических обществ показал, что стабилизация демократического устройства возможна только в тех странах, которые были приняты в «западный клуб», «демократизация» же периферийных по отношению к Западу обществ нередко становится инструментом их дестабилизации или подчинения.

Века русского евроцентризма, конечно, оставили след не только в виде ресентимента и разочарования. Россия усвоила и даже творчески развила многие элементы европейской цивилизации. Европа и Россия могут быть добрыми соседями, и сформировать новую позитивную повестку взаимоотношений. Но Европе при этом необходимо признать, что структуру диалога с Россией придется изменить. Не потому, что подмастерье выучился (или не выучился). Это уже не важно. Просто подмастерье исчезает в этом качестве из-за того, что уже не стремится быть членом гильдии и добиться ее признания. При этом не собирается претендовать на роль «учителя», как в советское время. После того, как Европа подустанет от доминирующего сегодня дискурса «варвара у ворот», ей придется расширять свой дискурсивный репертуар в отношении России.

Великодержавность и «русский вопрос»

Как выяснилось в 2014 г., убеждение, что Россия должна быть великой державой, объединило правящий слой и большинство населения. Готовность вступить в конфронтацию с Западом, продемонстрированная Путиным и его окружением, стала, помимо прочего, ответом на магистральную линию критики Кремля со стороны националистов, обвинявших верхушку в дегенерации до уровня компрадорской элиты, полностью зависимой от «западных хозяев». Выяснилось, насколько существенна тема «достоинства» и способности жестко противостоять Западу, когда он на это достоинство посягает.

Но вопрос о том, что значит быть «великой державой» сегодня, нуждается в прояснении. Вернуться в XIX век к концерту великих держав невозможно. Попытка интегрироваться в Запад с сохранением особого статуса нереалистична. Также потерпели неудачу планы России стать самостоятельным центром интеграции постсоветского пространства.

Возможным драйвером экспансии мог бы стать русский ирредентизм, «спасение» русских соотечественников за пределами современных границ России. Этот мотив отчетливо прозвучал в 2014–2015 годах. Потом Кремль перестал им оперировать не в последнюю очередь потому, что осознал, насколько трудно контролировать этнический национализм, по сути, последний невыработанный идеологический ресурс. Экспансия и ревизионизм ни в форме возрождения империи, ни в форме русской ирреденты не являются движущими силами российской политики, и не поддерживаются подавляющей частью населения. Хотя настойчивые усилия разных игроков, пытающихся сделать русский ирредентистский национализм влиятельным фактором, отчетливо прослеживаются на протяжении последних 10 лет. Нужно иметь в виду, что эмоциональные и интеллектуальные корни русского ирредентизма глубоки, они уходят в XIX век. Советская национальная политика строилась на отрицании представления о русской национальной территории, которое выстраивалось во второй половине XIX – начале ХХ века. Тогда шел процесс формирования внутри Российской империи «большой русской нации», которая включала бы всех восточных славян. Закат советского проекта реанимировал тогдашние идеи. Когда Александр Солженицын в трактате «Как нам обустроить Россию» (1990) попытался определить границы ядра, которое должно было остаться нетронутым в процессе распада СССР, в его концепции практически без изменений «проступил» тот образ русской национальной территории, что доминировал накануне Первой мировой войны.

Задача избегания рисков, связанных с новыми попытками реализации ирредентистской идеи, становится одной из ключевых как для самой России, так и для государств постсоветского пространства. Пример Украины показал, что стремление порвать политико-экономические связи с Россией, кардинально переориентироваться на другие центры влияния резко повышают опасность русского ирредентизма в странах, где имеется значительное русское население. Например, для Казахстана участие в проекте Евразийского экономического союза и предотвращение перехода власти к этническим националистам – залог территориальной целостности и сохранения северных областей, где проживает русское население. Напротив, дестабилизация Казахстана, создающая риски для этнических русских, может иметь крайне опасные политические последствия не только для него, но и для России, поставив ее перед необходимостью реагировать в ирредентистском русле.

Одним из существенных российских интеллектуальных течений ХХ века являлось евразийство, и оно неизбежно будет присутствовать в предстоящих дискуссиях. Ведь Евразия действительно становится авансценой глобальной политики, мощным центром экономического и политического развития. К сожалению, нынешний извод евразийской идеи – смесь примитивного понимания имперскости, элементов ирредентизма, агрессивного антизападничества и реакционного толкования геополитики. Между тем стране нужно нечто совсем другое – концепция созидательного действия, прежде всего геоэкономического, нацеленного на придание нового динамизма огромной территории от Европы до Юго-Восточной Азии в сотрудничестве прежде всего с Китаем, но и с другими странами региона. Такой подход может стать свежим импульсом к подъему России, и уберечь ее от соблазна заведомо ущербного реваншистского курса в Восточной Европе.

Дмитрий Тренин полагает, что Россия является великой державой «не потому, что способна контролировать других и навязывать им свои нормы, правила и решения, а благодаря высокому уровню самодостаточности и собственной устойчивости к внешнему воздействию, а также, что очень важно, благодаря принципиальной способности производить глобальные публичные блага, такие как обеспечение международной безопасности, международного правосудия и миротворческого посредничества». Подобная интерпретация показывает верное направление – отход от любой «обреченности», будь то неизбывная имперскость и, стало быть, нацеленность на бесконечный реванш и конфликт с соседями, или неизбежное встраивание в чей-то проект. Исходя из объективных параметров сегодняшнего мира, роль дееспособного «свободного агента» может оказаться привлекательной.

Дмитрий Тренин (и не только он) считает, что в России настало время для «собственно российского национального проекта XXI века»:

«Россия испытывает острую потребность в созидательном национализме, вписанном в глобальный контекст… национализме просвещенного действия, сосредоточенного на развитии России… и отвергающего самоизоляцию страны, ее противопоставление другим странам и высокомерное или враждебное отношение к другим нациям».

В этом много здравого. Прежде всего, перенос фокуса с национализма «воинского подвига», который насаждался в ХХ веке, на патриотическую мотивацию созидания в различных сферах жизни: местном самоуправлении, среднем и мелком предпринимательстве, науке, здравоохранении, образовании, охране природы. И, конечно, в утверждении правового государства как ключевой предпосылки, без которой нельзя надеяться на успех ни в какой сфере. Провал России на этом направлении – ее главная неудача за весь посткоммунистический период развития.

Но ключевой тезис – представление о «российском национальном государстве» как цели развития – вызывает возражения. Восприятие нации-государства в качестве нормы можно считать одним из примеров некритического евроцентризма современной русской политической мысли. Модель нации-государства, где лишь одна этническая группа воспринимает государство как собственное, а остальным гарантирует защиту прав меньшинств, в России неприменима. Особенности доставшегося нам советского наследия, а именно институционализация и территориальное закрепление этничности, делают невозможным построение нации-государства. Русские составляют более 80% населения, что превышает численность титульных групп во многих нациях-государствах, и русский национализм является силой, которую нельзя «растворить» в общероссийском проекте, как в рамках проекта советского. В то же время у нас есть политически мобилизованные нерусские группы, которые обладают ясно сформулированными представлениями о своем статусе как нации и о своей национальной территории, а также собственной республиканской автономией, и для них неприемлемо национальное государство, построенное исключительно вокруг русской идентичности.

Попытки создать нацию-государство в таких условиях ведут к тяжким последствиям. Политическая наука разрабатывала в последние годы модель государства-нации, в которой дизайн государственных структур должен соответствовать ситуации с двумя или более политически мобилизованными сообществами, сознающими себя как нации. Некоторые элементы этой модели могут быть применимы в России. Речь, вероятно, должна идти об ассиметричной федеративной структуре, способной сочетать русскость и российскость как два взаимодополняющих принципа.

Устойчивую модель государственного устройства России, в которой проблемы политического и гражданского участия и равенства эффективно регулируются в правовом поле, а не решаются, по преимуществу, сочетанием взаимного шантажа центра и периферии и мер ad hoc, еще предстоит создать. И здесь лишь одна из многих составляющих большого уравнения, которое должно описать отсутствующую сегодня стратегию успешного социально-экономического развития страны. Это сложная задача, и трудно предсказать, где мы найдем ответы на эти вопросы. Однако ясно, что фиксация на европейском опыте, равно как и на евроцентричном дискурсе идентичности, лишь затрудняет поиск решений.

Европа находится сегодня в таком же положении, что и Россия – и одна, и другая выступают уже не как гегемоны, но как периферийные центры силы. Прежние рецепты не работают, будущее предстоит вообразить и построить заново. Россия не стала частью Европы, современное состояние России и Европы, проблемы, перед ними стоящие, существенно различаются. Рецепты будущего развития они будут искать независимо друг от друга, и рецепты эти будут разными.

Не спешить на поезд

В ближайшие годы России предстоит решить ряд взаимосвязанных задач как внутри страны, так и в контексте позиционирования в мире. Поиск решений должен опираться на три ключевых принципа.

Во-первых, их следует вырабатывать без спешки и синдрома «уходящего поезда». Все равно не угадать, куда, собственно, «поезд» сейчас идет. Россия стоит перед серьезными вызовами, но ей не привыкать – в таком положении она оказывалась многократно и справлялась с ним.

Гегель говорил, что величие страны определяется ее способностью верно определить для себя меру. Для России это значит не только понимание ограниченности собственных возможностей (как представляется, этот урок усвоен после распада СССР), но и обратное. Противоестественно, когда держава, обладающая способностью уничтожить планету, становится жертвой панического алармизма и психологии «осажденной крепости». Важно освободиться от экзистенциальных фобий, свойственных малым восточноевропейским странам, нервозности реакций, вызываемой страхами, и начать выстраивать длительные, рассчитанные на десятилетия, стратегии самостоятельного развития.

Во-вторых, стратегии должны быть принципиально новыми. России нужно воспользоваться наметившейся тенденцией преодоления евроцентризма своей общественной мысли и воображения будущего, который доминировал со времени перестройки. Решение этой задачи предполагает достижение широкого общественного консенсуса по вопросу о базовых ценностях. Страна находится в точке, когда ни хищнический индивидуализм первых постсоветских годов, ни ненасытный потребительский раж «жирных лет» уже не доминируют в обществе. Есть запрос на восстановление общественной ткани, стабильность, и социальную защищенность. Это необходимое, хотя и недостаточное условие для того, чтобы выстроить стратегию длительного устойчивого развития. Развития, мерилом которого будет не сравнение с воображаемым европейским уровнем и образом жизни, саркастическим символом которого стал печально известный «евроремонт», но скромный достаток, дополненный доступностью сферы образования, здравоохранения и уверенностью в возможности найти работу. Нужно понять, что идейная палитра меняется повсеместно, и России пора перестать бродить в трех соснах, раз за разом воспроизводя конфликт одних и тех же догм – монетаризм против дирижизма, эффективность против справедливости и пр. Успеха в современном мире добьется тот, что предложит сбалансированный вариант конвергенции всех этих понятий.

В-третьих, принципиально важно, чтобы момент преодоления евроцентризма не превратился в «момент Данилевского», иначе говоря, не перешел в восприятие Европы как врага. Россия по своей культуре и истории не перестанет быть во многом европейской страной, без достижений европейской цивилизации, как правовое государство, уважение к правам личности, успеха добиться невозможно. Экономическое взаимодействие с Европой останется важнейшим условием развития на долгие годы вперед. К тому же Россия заинтересована в дружественном и предсказуемом соседе.

Однако тенденция к эмоциональному отчуждению присутствует в общественном пространстве, и враждебное отношение многих европейских политических сил к России или к путинскому режиму ее подпитывают. Это часть общего мотива «осажденной крепости», у которого своя богатая традиция/инерция. И многое в современных отношениях России и Запада ее усугубляет.

Отчуждение, только не эмоциональное, импульсивное, а осознанное, инструментальное, необходимо России и Европе для того, чтобы выбраться из трясины обид, ревности, необоснованных ожиданий и обманутых надежд, накопившихся за годы после холодной войны. Связям, как ни странно, требуется рационализация, невозможная без способности отстраненно взглянуть друг на друга. Разумная отстраненность способна остановить опасное скатывание к новой конфронтации.

Принципиально важно сделать все зависящее от Москвы, чтобы преодолеть истеричность атмосферы в отношениях с Западом. Следует отказаться от систематического передразнивания, троллинга Евросоюза и США, подчеркивания всеми возможными способами их неискренности и двойных стандартов. На адресатов это все равно не действует, а практика Пекина показывает, что все то же самое можно сказать намного спокойнее, демонстрируя не ревнивую психопатическую неприязнь, а уверенное в себе безразличие.

Россия должна жестко зафиксировать «красные линии», которые будут вызывать неотвратимую реакцию. Как представляется, те на Западе, кто в состоянии сделать анализ собственных ошибок, поняли, что практика 2013–2014 гг., когда Москве фактически было указано, что отношения Украины и ЕС – «не ее дело», и есть переход «красной черты».

Фирменным знаком российской политики последнего времени стала ее способность заставать всех остальных врасплох, позволяющая компенсировать ограниченность ресурсов. Неожиданные ходы Путина не раз давали существенное тактическое преимущество. Однако репутация России как непредсказуемого игрока, которая в отдельных случаях полезна, приносит и заметные издержки не только в отношениях с Западом (прежде всего США), но и на других направлениях. Так, собеседники Москвы на востоке и юге привыкли считать ее чересчур импульсивным актором, склонным к резким зигзагам, импровизациям и не любящим системной работы. При этом и в Китае, и в Индии, и особенно в Иране многие убеждены, что все азиатские направления вторичны для Москвы, а то и – хуже – не самоценны, несерьезны, инструментальны и подчинены главной цели – борьбе за благосклонность Запада.

Заработать репутацию надежного, конструктивного и долгосрочного партнера не-западного мира – насущная необходимость. В первую очередь требуется новое качество политики в Азии, где страна традиционно прежде всего искала подтверждения своей принадлежности к Европе. Задача на предстоящие годы – обрести собственную идентичность в этой части мира, понятную азиатским партнерам и независимую от состояния связей со Старым и Новым Светом. Также надо отдавать себе отчет в том, что отношения с Соединенными Штатами на обозримый период будут колебаться в диапазоне от откровенного противостояния до умеренного взаимного сдерживания. Это обусловлено и общей логикой развития, и тем, что и Россия, и США переживают сложные внутренние трансформации, а это наименее благоприятное время для выстраивания новых позитивных связей.

Азиатский вектор российской политики не должен и не будет исчерпываться Китаем, однако именно Пекин в силу растущего веса и влияния является опорным партнером к востоку от Урала. По мере нарастания взаимодействия неизбежны трения и повышение конфликтности – интересы великих держав никогда не совпадают в полной мере, а глубокое понимание друг друга и, соответственно, умение преодолевать противоречия (в том числе и возникающие в процессе неизбежной экономической конкуренции) с минимальными потерями еще только предстоит наработать. Подготовке и совершенствованию кадров, которые обеспечивали бы процесс взаимной «притирки», следует уделить особое внимание и ресурсы.

Умение правильно понимать Азию и эффективно с ней работать становится важным преимуществом в глобальной конкуренции. Это же будет способствовать формированию сбалансированной самоидентификации самой России, преодолению упомянутой выше психологической зацикленности на Западе, убеждения, что адекватное взаимопонимания возможно только при наличии общих культурных корней. Пока получается наоборот – побеги от одного корня проросли в столь разных направлениях, что наличие совместной предыстории скорее сбивает с толку, чем помогает понять друг друга.

В условиях глобальной непредсказуемости мало что ценится столь же высоко, как свобода маневра. Как самая большая страна мира, расположенная на стыке большинства судьбоносных процессов, Россия сталкивается с многочисленными вызовами по всему периметру границ. И заинтересована во взаимодействии с самыми разными партнерами по противодействию этим вызовам. Уход от евроцентризма, минимизация конфликтов с соседями, поиск оптимальной комбинации отношений для каждой конкретной проблемы – это если и не модель развития на XXI век, то способ с наименьшими потерями пережить предстоящие катаклизмы и приготовиться к более упорядоченной фазе мировой истории, которая обязательно наступит после начинающегося переходного периода.

Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 30 ноября 2016 > № 1998989 Федор Лукьянов, Алексей Миллер

Две головы российского орла

Мифы и реальность азиатской политики

Георгий Толорая – исполнительный директор Национального комитета по исследованию БРИКС, директор Центра азиатской стратегии России Института экономики РАН

Резюме Последнее, что кому-либо в Азии интересно, – рефлексии и метания, свойственные российскому сознанию, рассуждения о ценностных или цивилизационных императивах. В АТР уважают эффективность, способность добиваться поставленных целей, последовательность и настойчивость.

Пик увлечения «поворотом на Восток», которое возникло в России (несколько неожиданно даже для вдохновителей и проводников этой доктрины) после ссоры с Западом несколько лет назад, кажется, прошел. Вероятно, дело в определенной утрате иллюзий: не только некоторые политики, но и бизнесмены, общественность, облитые холодным душем западных санкций, поначалу понадеялись, что легко найдут утешение в теплых объятиях восточных партнеров. При этом Восток в общественном восприятии включает чуть ли не весь «не-Запад» – от атлантического побережья Марокко до Японских островов. Ясно, что «Востока» в таком дискурсе просто не существует в реальности. Но рецидивы представлений (еще советского времени) об «общности судьбы» в «национально-освободительном движении и антиимпериалистической солидарности» подпитывали такие ожидания. Некоторым казалось, что «цивилизационная платформа» России ближе к Востоку, чем к Западу, что и раньше позволяло, и теперь поможет найти общий язык. Кроме того, некоторые из этих стран во многом обязаны СССР созданием современного базиса экономики и, по идее, должны отнестись к нашим потребностям внимательно. Само по себе клише о «повороте России на Восток» как будто бы предполагало, что именно Россия является субъектом этого процесса, а Восток – лишь в той или иной мере заинтересованным в этом объектом.

Тем горше было разочарование. Льготных условий вхождения в сложившуюся в «незападной» части мира подсистему глобальной экономики мы не получили. Политическая же поддержка хотя и более заметна, но не может противоречить собственным национальным интересам восточных стран.

Мы ограничимся в данном контексте только Азиатско-Тихоокеанским пространством. Южноазиатский и Ближневосточный регионы характеризуются совсем иными параметрами развития, которые, на наш взгляд, делают проблематичной скорую отдачу от экономического сотрудничества. И политических противоречий там больше. Для выделения именно АТР как одного из магистральных направлений российской внешней политики в 2010 г. было предложено «опираться на Запад, сдерживать Юг и идти на Восток» и введено понятие России как евро-тихоокеанской державы, страны – «резидента» как Азии, так и Европы.

Понятие же «евразийства» в прикладном плане важно только в географическом смысле и не отражает нашей включенности в дела Азии. А философская его суть к внешнему миру отношения не имеет, являясь лишь инструментом национальной самоидентификации. Так что сотрудничать с Азией мы должны «на общих основаниях», а не как «инсайдер». А ведь взятая в последние годы на вооружение концепция «евразийского партнерства» вроде бы закрепляет лидирующую роль России в формировании нового геоэкономического и геополитического пространства с участием Китая, других стран ШОС и даже АСЕАН.

К «незападному миру»?

Начнем с несколько неоформленных, но нужных для данного анализа мыслей по поводу принципиальных отличий «Запада» от «Востока», которые могут быть важны для понимания характера смены парадигмы исторического развития. Ведь некоторые политологи и историки даже предполагают, что эпоха европоцентризма подходит к концу. Началась она примерно в первой половине второго тысячелетия от рождества Христова – тогда Китай не стремился к экспансии, другие великие цивилизации, как Индия, тоже посчитали, что автаркия – это лучшее для них, в то время как арабский мир был в смятении после периода сравнительного благополучия. Тогда эти территории были гораздо развитее Европы.

Позже по ряду причин (протестантизм, слабость раздробленных государств после развала Римской империи и их перманентные войны в варварской Европе) относительно малые европейские страны и этносы пошли по пути, не совпадающему с привычной моделью перехода от дикости к цивилизации. Со времен древних империй успешные общества традиционно основывались на принципе «сильного государства» и авторитаризма с приоритетом государственных интересов (или интересов суверена, олицетворяющего его) и пренебрежения народом. Европейцы же вводили примат индивидуальной свободы и демократии (которых в действительности никогда не существовало прежде, не считая уникального опыта античных городов). Наряду с научными открытиями это дало толчок не только изобретательству, развитию частной инициативы, росту производительных сил, накоплению богатства, но и силовой внешней политике этих стран, попросту – ограблению соседей.

Европа в результате встала на путь трансграничного географического авантюризма (например, поиск «пути в Индию») и экспансии. Колонизаторы не встретили адекватного сопротивления как в силу своей «пассионарности», так и благодаря технологическому превосходству. В итоге Западная Европа начала осуществлять контроль (самыми жестокими мерами) над обширными территориями, что увенчалось созданием колониальной системы и использованием природных и трудовых ресурсов в пользу «христианских народов» (Россия тут тоже небезгрешна). Берлинский Конгресс 1878 г. разделил народы на «цивилизованные» и «нецивилизованные», дав первым формальное право контролировать остальной мир. А ведь если посмотреть на карту, бросается в глаза, что историческая Западная (Европейская) часть земной поверхности невелика, а, скажем, страны БРИКС занимают 30% территории планеты, где проживают 45% населения. Убежденность западных мыслителей (убедивших и всех остальных) в том, что последнее тысячелетие Европа была политическим центром мира, привела к выводу о том, что только Запад может создавать public goods для всего человечества, а потому «обречен» им руководить.

Благосостояние западных стран исторически зависело от господства в экономической, технологической и военно-политической сферах, а также их главной роли в определении глобальной повестки дня. Хотя колониальная система была ликвидирована после Второй мировой войны, большая часть «третьего мира» до сих пор остается под экономическим контролем западных государств. А крушение коммунизма («второго мира», основанного на командно-административном экономическом планировании и тоталитарной политической системе) Запад принял за доказательство того, что экономическая и политическая модель «первого мира» универсальны и применимы в отношении всего человечества. Это и стало называться «глобализацией» – а по сути, «вестернизацией».

Было бы абсурдно недооценивать экономические, финансовые, военно-политические, технологические заслуги «мягкой силы» Запада, а также его вклад в цивилизационное развитие и повышение уровня жизни в отсталых странах. Надо отдать должное достижениям Западной Европы, которая создала новую техногенную цивилизацию всего за 200–300 лет, и не стоит увлекаться выводами о необходимости противостояния с Западом под знаменем «традиционных ценностей».

На чем сегодня держится могущество Запада? Не только на технологическом превосходстве, все в большей степени основанном на «выкачивании» интеллектуальных ресурсов из остальной части мира. Но и на монополии в сфере финансов, по сути подчиняющей интересы народов интересам финансовой олигархии и не способствующей реализации благоприятной для всего человечества парадигмы устойчивого развития.

Кроме того, важно, что именно правящие круги развитых стран, а также транснациональные корпорации и финансовые институты, базирующиеся на Западе, определяют мировую повестку дня. Однако структуры глобального управления, созданные в результате Второй мировой, в значительной степени исчерпали свой потенциал и нуждаются в коренной модернизации с учетом нынешних политических и экономических реалий и появления новых влиятельных игроков.

Послевоенная политика Запада, хотя и обеспечила процветание многим слаборазвитым районам планеты, ведет к непредвиденным последствиям. Параллельно с ростом богатства и мощи развивающиеся государства обнаружили желание играть соответствующую роль в управлении мировыми процессами и защищать свои интересы. Мы являемся свидетелями смещения глобального баланса сил – от Евро-Атлантики к Азиатско-Тихоокеанскому региону, новыми участниками мировых процессов становятся также и страны Африки и Латинской Америки. В последнее десятилетие «подъем Юга» стал особенно заметен. В отличие от взлета первого эшелона «тигров» Восточной Азии, ряд новых индустриальных стран со средним уровнем доходов на юге отличается очень большим населением (это прежде всего Китай и Индия).

Где же место России – и есть ли оно – в этих тектонических процессах? Пока мы шарахаемся из крайности в крайность. В романтический период демократических реформ приоритет был отдан отношениям с США и развитыми странами Запада. Вместе с тем уже тогда стало расти значение китайского фактора, хотя Россия все еще по инерции смотрела на КНР сверху вниз. Конечно, и Китай в начале 1990-х гг. был совсем не таким, как сегодня. Страна только прошла первое десятилетие экономических преобразований (по сути, полномасштабные рыночные реформы развернулись лишь с начала девяностых) и по уровню развития отставала от России и даже от других союзных республик, в том числе азиатских.

Сегодня Россия, даже логистически, скорее разделяет, чем соединяет Запад и Восток. Тем более что российский политический класс по-прежнему не знает Восток, а часто пользуется расхожими штампами.

Запад есть Запад, Восток есть Восток

Идея о том, что российская цивилизационная модель является некоей «промежуточной» между Европой и Азией, что позволяет претендовать на особую роль России в организации связей Европы с Азией, кажется мне сомнительной. Россия, как нам кажется, остается неотъемлемой частью европейской иудео-христианской цивилизации, хотя и идет особенным путем. Наша страна – своеобразный enfant terrible в семье европейских государств – именно так нас воспринимают и на Западе, и на Востоке. По словам Юрия Магаршака,

«в Европе все знают, что было написано на стене Дельфийского храма: “Ничего сверх меры”. Для России все с точностью до наоборот: все по максимуму».

Российская цивилизация и культура тем более не имеют ничего общего ни с конфуцианской и индуистской ментальностью, ни с ближневосточным образом жизни – это наши соседи, и не более того. Менталитет и стереотипы поведения, ценности жителей нашей страны коренным образом отличаются от пограничных азиатских стран – практически в той же мере, что и удаленной от Азии Западной Европы.

Азиатские ценности нам не очень подходят, русскому человеку (и это подтверждает опыт наших эмигрантов) неуютно в обществе, где системообразующими факторами являются централизованная бюрократическая иерархия, подчинение коллективу, примат государственных интересов, строгая дисциплина, безусловное подчинение авторитету, «трудоголизм», сужение круга легитимных «прав и свобод». Азиатское государство по сравнению даже с российским – тот еще Левиафан, даже в развитых восточных странах (не случайно в Южной Корее процент самоубийств чуть ли не самый высокий в мире).

С чего начать «путь на Восток»?

Ждут ли Россию в регионе? Азия отнюдь не монолитна, входящие в АТР страны весьма различны, и их разделяют глубокие противоречия. В целом в Азии мы по-прежнему воспринимаемся как чужаки с ограниченными возможностями, хотя и географически входящие в состав континента. Здесь не очень готовы воспринимать российские великодержавные амбиции, хотя остаточное уважение к русскому народу и Российскому государству, его науке и культуре в Азии, конечно, сохраняется. Однако тут вполне согласны с российской пословицей о том, что «дружба дружбой, а табачок врозь», и уважают порядок и силу, которых до недавнего времени России не хватало.

Понятие же Евразии для дальневосточных стран остается довольно-таки экзотическим, а для китайцев оно сегодня – что-то вроде «Дикого Запада» для американских первопоселенцев – территория, подлежащая освоению и включению в ареал китайских интересов (именно так можно расшифровать посыл Экономического пояса Шелкового пути).

Есть и историческая память, не во всем для нас благоприятная. Россия добралась до восточных стран, существовавших тысячелетиями, всего-то две-три сотни лет назад и мало чем отличалась по своему поведению от других колонизаторов. Как минимум до русско-японской войны Россия была одной из участниц «большой игры» колониальных держав. А победа Японии над Россией в 1905 г. в угнетенных странах «третьего мира» была воспринята как исторический поворот, показавший, что западные страны можно победить – немало мальчиков были названы Того в честь разгромившего русскую эскадру японского адмирала.

Правда, отрицание прошлого и новые лозунги после Октябрьской революции как бы смыли эту «вину». В предвоенный и ранний послевоенный период Коминтерн и власти СССР были вовлечены в борьбу азиатских народов за национальное освобождение и пытались насаждать свою модель социализма, взаимодействуя с новым руководством освободившихся стран и «прогрессивными» политическими силами. Не всем в Азии эти воспоминания приятны. При этом советское антиколониальное мышление и поддержка «национально-освободительной борьбы угнетенных народов» парадоксальным образом сочетались (и сочетаются) с вполне себе колониальным подходом к ближайшей периферии и прямым расизмом.

В позднесоветский период у руководства СССР не сложилось ни достаточного понимания сущности страновой идентичности в Азии, ни сколько-нибудь прочных позиций в этом регионе. С середины 1950-х гг. решающим негативным фактором стал довольно искусственный и по сути субъективный советско-китайский конфликт, в результате которого наработанное десятилетиями влияние в главной азиатской стране было выброшено на свалку. Азиатская часть «мировой системы социализма» воспринималась как задворки, СССР сравнительно мало инвестировал в эту сферу своего влияния. В свое время Советский Союз самоустранился от начавшихся здесь как минимум с конца 1960-х гг. (1967 г. – формирование АСЕАН) интеграционных процессов. Одновременно стал явным подъем азиатской экономики (начиная с первой волны новых индустриальных стран – Тайваня, Южной Кореи, с которыми отношений не было), его СССР также пропустил.

Крушение Советского Союза, подчинение России западной парадигме развития показали, насколько недальновидной была такая политика. Фактически именно тогда, в начале 1990-х гг., Россия должна была всерьез задуматься о «повороте на Восток», понять, что началась смена геоэкономического – а за ним и геополитического – укладов. Как раз в то время исподволь проявилась (на фоне бравурных заявлений о «конце истории» и «однополярном мире») тенденция к смене лидеров в глобальном масштабе.

Сейчас ясно, что на самом деле распад СССР не привел к «концу истории» и появлению глобализированного мира, где все играют по единым правилам под руководством Запада во главе с США, а породил новую тенденцию к фрагментации международных отношений. Наверное, нынешние потрясения (войны и конфликты как внутренние, так и международные, межобщинные, рост терроризма и экстремизма, распад региональных интеграционных группировок) означает закат послевоенной эпохи и изменение геополитического порядка, установленного после Второй мировой войны. Рост агрессивного национализма, успехи Дональда Трампа в США, «Брекзит» – это всего лишь последние проявления этой тенденции.

Национальные государства, а не блоки или негосударственные акторы (хотя мы не собираемся подвергать сомнению их значимость) вновь оказываются ведущими субъектами международных отношений. Мир все более полицентричен, растет роль развивающихся держав и основных цивилизационных платформ. Однако историки предупреждают об опасности «ловушки Фукидида» – в большинстве случаев, когда восходящая держава бросала вызов правящей державе (Афины и Спарта, Германия и Англия в начале ХХ в.), дело кончалось войной.

Как этого избежать? Наверное, стоит больше внимания уделять набирающим силу тенденциям в «незападном» мире, сетевым структурам, становлению новых форматов, таких как ШОС и БРИКС. Но для этого нужно глубокое понимание национально-специфических черт и конкретно-исторической ситуации в странах Востока, чего нам явно недостает. В силу этого многие понятия о специфике этих стран и их элит, механизме принятия решений пока не вошли в широкий научный оборот и тем более в общественное сознание. Делу, казалось бы, должен был помочь как раз «поворот на Восток», стратегия которого явно требовала научно-экспертной подпитки. На деле, однако, преобладал количественный, механистический подход на основе традиционного, базирующегося на западной либеральной доктрине, инструментария. Глубинные национально-специфические причины и особенности процессов формулирования задач развития и особенностей их реализации часто остаются «за кадром».

Как же сблизиться с Азией, сохраняя свою идентичность? «Поворот на Восток» начал еще Ермак Тимофеевич, и поначалу это была просто географическая экспансия колониального типа. Теперь мы говорим о равноправной интеграции. Что для нее требуется?

Чудодейственных средств нет. Нужна большая работа, включающая следующее (можно спорить о приоритетности, но мне кажется, не это важно):

Первое. Поднять политический и силовой престиж России в АТР (в том числе используя обретенный за последнее время «сирийский имидж»), подчеркнуть способность страны проецировать свои возможности на АТР в качестве «балансира» американского «укрепления присутствия» в Азии (Pivot to Asia), не ограничивать себя в реагировании на военные вызовы безопасности российским интересам в АТР.

Второе. Поощрять контакты с азиатскими странами на высоком политическом и военном уровне (пока они ограничиваются в основном Китаем), в том числе в многостороннем формате (не могу удержаться, чтобы не посетовать на неучастие на высшем уровне в Восточноазиатских саммитах).

Третье. Активно продвигать наши концепции азиатской безопасности и интеграции. Активнее участвовать в процессах урегулирования региональных конфликтов в Азии, в том числе в качестве постоянного члена СБ ООН (и избегать «делегирования» ответственности за это Китаю).

Четвертое. Повысить взаимосвязанность (connectivity) с Азией – авиарейсы, логистика, связь, отраслевые конференции и встречи, туризм и пр.

Пятое. Продолжить генеральную линию на экономический подъем Дальнего Востока в увязке с азиатским фактором (ТОРы, свободные порты, инвестиционные проекты и др.). В этом плане сделано уже немало, а недавний Восточный экономический форум во Владивостоке стал новой вехой. 6-2016-1-12

Шестое. Сделать акцент на долгосрочных крупных инвестиционных проектах сотрудничества, экспорте технологий, знаний, сложных изделий (включая и поставки вооружений). Поставить на регулируемую государством основу процесс «коммерциализации» российских технологий (пока он часто происходит «самотеком» только в интересах азиатских компаний) с учетом авторских прав.

Седьмое. Отдельного рассмотрения и комплексного подхода требует вопрос о соглашениях о свободной торговле со странами Азии.

Восьмое. Дать российской элите и населению знания и понимание (через систему высшего образования, СМИ, культурные обмены) истории, культуры, политики, современной ситуации в странах Востока.

Девятое. Шире использовать востоковедов в госуправлении и бизнес-менеджменте (наверное, подъем в отношениях с Китаем в чем-то связан с выдвижением на руководящие посты в МИДе ряда видных китаистов).

Десятое. Поощрять участие российских специалистов разного профиля в развитии азиатских стран и одновременно использовать знания и возможности российской диаспоры.

* * *

Размышляя о собственном самоопределении и направлении движения, России – и политикам, и ученым, и комментаторам, и обществу – следует всегда помнить одну главную мысль. Тихоокеанская Азия при всем ее разнообразии – бурно развивающаяся, энергичная, крайне прагматичная часть мира, знающая себе цену и самодостаточная в культурно-психологическом плане. Последнее, что кому-либо там интересно – это рефлексии и метания, свойственные российскому общественно-политическому сознанию, наши рассуждения о ценностных или цивилизационных императивах. А в АТР, пожалуй, больше чем где-либо уважают эффективность, способность добиваться поставленных целей, последовательность и настойчивость. России еще только предстоит доказать, что перечисленные качества ей присущи. Но если это удастся сделать, то разнообразные идеологические концепты, призванные обосновать взаимное притяжение России и азиатского мира, просто не понадобятся. «Общая судьба» возникнет сама собой, потому что она будет интересна и выгодна всем участникам.

Россия. Азия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 30 ноября 2016 > № 1998988 Георгий Толорая

Заявление Александра Новака о координации действий по стабилизации рынка нефти со странами входящими и не входящими в ОПЕК.

Россия приветствует достижение ОПЕК соглашения об ограничении добычи нефти в первом полугодии 2017 года на уровне 32.5 млн. баррелей в сутки, что эквивалентно снижению добычи на 1.2 млн. баррелей в сутки.

Это очень важный шаг для мировой нефтяной индустрии, направленный на восстановление здорового баланса спроса и предложения, а также поддержания инвестиционной привлекательности отрасли в долгосрочной перспективе.

Россия, будучи ответственным участником рынка, готова присоединиться к соглашению по стабилизации ситуации на нефтяных рынках.

По итогам активных переговоров, длившихся последние несколько месяцев с ключевыми странами, входящими и не входящими в ОПЕК, Россия поэтапно снизит добычу в первом полугодии 2017 года в объеме до 300 тыс. баррелей в сутки в сжатые сроки, исходя из своих технических возможностей.

Наши переговоры со странами не входящими в ОПЕК также позволяют нам рассчитывать на присоединение ряда стран к соглашению с общим вкладом в ограничение добычи примерно в объеме до 300 тысяч баррелей в сутки.

Добровольное ограничение добычи со стороны России увязывается с соблюдением ОПЕК уровня добычи 32.5 млн. баррелей в сутки, с поправкой на Индонезию, а также максимального участием стран не входящих в ОПЕК.

Таким образом, общий вклад участников сделки в усилия по стабилизации рынка существенно превышает уровень перепроизводства нефти в мире и позволяет ускорить процесс ребалансировки.

Мы с оптимизмом смотрим на развитие достигнутых договоренностей и считаем сегодняшнее соглашение исторически важным событием.

Австрия. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 30 ноября 2016 > № 1998090 Александр Новак

Интервью заместителя Министра Вячеслава Кравченко информационному агентству ТАСС.

Текст: Евгения Соколова

Вячеслав Кравченко: Наша задача в том, чтобы был доволен потребитель.

Минэнерго РФ разработало проект изменений в закон о теплоснабжении, который должен решить основные проблемы отрасли за счет усиления роли единых теплоснабжающих организаций (ЕТО) и новой модели ценообразования по принципу «альтернативной котельной». О подробностях изменений и развитии отрасли в интервью ТАСС рассказал заместитель министра энергетики РФ Вячеслав Кравченко.

- Теплоснабжение для Минэнерго сейчас является приоритетом, потому что именно в сфере тепла сложилась наихудшая ситуация с инвестированием, с темпами старения оборудования. Над какими проблемами теплоснабжения сейчас работает Минэнерго?

- Основная проблема в том, что станции, несмотря на то, что у них стоимость тепловой энергии существенно ниже, чем у котельных, стоят недозагруженные и вынуждены, скажем так, пытаться заработать деньги на рынке электроэнергии. Но с учетом неконкурентной цены им это не удается. Как следствие - собственники пытаются вывести экономически нерентабельные объекты из эксплуатации, но регионы с этим согласиться не могут, поскольку если замещать эти объемы тепловой выработки, то цена будет значительно более высокой, а у нас рост тарифа для населения ограничен. Получается своего рода замкнутый круг. Безусловно, это является одной из основных причин для тех действий, которые мы сейчас предпринимаем по разработке новой модели рынка теплоснабжения. Надеюсь, что получится.

- А чем вызвана недозагруженность станций по теплу?

- Дело в том, что у нас тарифы на тепло регулируются, вот и тарифы на тепло у нас есть для населения и для прочих потребителей. Предельные уровни тарифов для населения регулируются на федеральном уровне. Верхнюю планку никоим образом не дозволено превышать. Поэтому чтобы компенсировать производителям затраты по теплу происходит перекрестное субсидирование, то есть промышленность платит за тепло большую цену, чем население. И когда промышленный потребитель понимает, что цена уже такая, что ему выгоднее построить собственную котельную, он просто это делает и отключается.

- Сколько сейчас тратится из бюджета на эту отрасль?

- По разным оценкам бюджет вкладывает от 150 до 200 млрд рублей ежегодно. Сейчас это делается, в первую очередь, для покрытия тарифной разницы.

- Вы заявляете, что суть реформы состоит в том, чтобы снизить административное давление на бизнес и создать экономические стимулы для улучшения состояния отрасли.

Действительно, переход на эту модель предоставит возможности для привлечения инвестиций. Попутно будет снижено давление на бизнес, упрощены административные барьеры, что, безусловно, выгодно и для бизнеса, и для чиновников. Выгода будет и для потребителя - если цена на тепловую энергию в регионе выше, чем цена альтернативной котельной, этот тариф просто будет замораживаться на длительное время до тех пор, пока цена альтернативной котельной не сравняется с величиной существующего тарифа. Кроме того, реформа предусматривает повышением статуса единой теплоснабжающей организации (ЕТО – ред.), наделение ее дополнительными правами и обязанностями. В результате мы улучшим качество и надежность теплоснабжения, повысим эффективность тепловой генерации и получим возможности для привлечения инвестиций.

Законопроект предусматривает систему введения штрафов. По нашему глубочайшему убеждению, когда компания будет именно таким образом наказываться, а не как сейчас - вырезанием валовой выручки из тарифа, если ты что-то не сделаешь, система контроля будет гораздо эффективнее. По сути, надо будет выбирать - либо платить многомиллионные штрафы, либо заниматься ремонтом. Все просто: если в дом поступило тепло ненадлежащей температуры или произошел сбой, то тебя наказали. А ты там дальше иди и выясняй, почему это произошло. Это лучше, чем собирать комиссию и долго-долго разбираться, почему трубу не поменяли. Подобные действия меняют административную систему управления. Размер штрафов для ЕТО мы еще обсуждаем.

- Что меняется в подходе к формированию ЕТО, и каким образом они будут функционировать?

Мы не меняем подходы, заложенные по ЕТО действующим законодательством: либо это генерирующая тепловая компания, либо сети. Они сравниваются по количественным показателям. Если мы понимаем, что у нас самым крупным игроком является тепловая станция, будет выбрана тепловая генерация. Если там пяток котельных и мощный тепловой сетевой комплекс, то, естественно, будут выбраны сети. Таким образом, следует руководствоваться исключительно принципом крупности и финансовой устойчивости. Мы понимаем, что в большинстве случаев ЕТО будет теплогенерирующая компания, потому что она является основным держателем активов.

ЕТО будет осуществлять внутреннюю технологическую и коммерческую диспетчеризацию. ЕТО будет балансировать свою деятельность таким образом, чтобы подключать наиболее экономические эффективные источники, то есть наиболее дешевые, с тем чтобы они обеспечивали качественное и надёжное теплоснабжение потребителя. На самом деле, та же самая котельная с высокой ценой не всегда может являться неэффективной. К примеру, если котельная пиковая, или замыкающая, и ее просто необходимо будет включать в работу в отдельные часы или периоды.

Еще одно нововведение - ответственность ЕТО за разработку схем теплоснабжения, которые будут утверждаться местными властями. Допустим, появляется новый жилой район, новое предприятие, и именно ЕТО должна предложить оптимальный вариант теплоснабжения этого объекта.

- А что вы можете сказать насчет опасений некоторых генерирующих компаний, которые считают, что расширение полномочий ЕТО может привести к устранению конкуренции на рынке теплопотребления?

- В определённой степени подобного рода опасения имеют под собой основания. Предположим, есть недозагруженная тепловая станция и есть владелец котельной, у которого разница в цене точно не в пользу тепловой станции. Безусловно, риск того, что эту котельную перестанут грузить, есть. Ему это точно не понравится. Но наша задача не в том, чтобы был доволен этот владелец , а в том, чтобы был доволен потребитель, которому необходима надежная услуга по разумной цене.

Сейчас по отдельным городам резервы по теплу составляют до 60%. Другими словами, есть 60% лишних источников теплоснабжения, которые никому не нужны, но, тем не менее, они висят на балансе, и за них платят потребители. Вопрос следующий – для чего? В моем понимании, когда, в текущей ситуации, отдаются преференции более дорогому источнику – это не конкуренция.

Рыночный подход предполагает, что выигрывает более эффективны и дешевый источник. С одной стороны мы усиливаем позиции ЕТО, но с другой - существуют ограничения и для самой ЕТО в части предельной цены. Самое важное, чтобы цена была разумной, батареи теплыми, и зимой вы не мерзли.

- Не могли бы Вы подробнее рассказать о принципе формирования цены по методу альтернативной котельной?

- Мы просчитали, сколько будет стоить потребителю отказаться от центрального теплоснабжения и установить подобного рода котельную. По-хорошему, это стоимость современной котельной блочного типа с установленной мощностью 10 Гкал, которую можно поставить буквально за один год. Этой мощности вполне хватает для того, чтобы отопить небольшой микрорайон. Просчитали ее стоимость, просчитали стоимость всех сопутствующих работ и так далее. Таким образом, цена альтернативной котельной – это некая формула, в которую закладывается и стоимость топлива, и даже климатический пояс, в котором находится данный регион. Согласитесь, цена тепловой энергии для котельных в Мурманске или в Ставрополе будет различаться. В состав этой цены естественно входит срок окупаемости этого объекта и доходность. Мы предполагаем, что окупаемость будет где-то в районе 10 лет, при этом доходность в предварительных расчетах летом 2015 года рассматривалась на уровне 18% и в настоящее время данная ставка пересматривается в сторону существенного сокращения в соответствии с изменениями на финансовом рынке.

Вот эта цена и является предельной. Мы четко понимаем, что если ее перешагнуть, то потребитель просто возьмет и проголосует ногами, поставит свою котельную. Это и есть искомая «точка конкуренции».

Далее - если сложившийся тариф является более высоким, нежели расчетная цена альтернативной котельной, то он замораживается и держится до тех пор, пока не придет к тарифу альткотельной. Если есть обратная ситуация, когда цена альтернативной котельной выше, чем существующие тарифы, в этом случае предусмотрена конструкция, по которой регион берет на себя обязательство установить график по поэтапному, в течение 10 лет доведения уровня тарифа до цены альтернативной котельной.

- Каким образом будут разрешать возможные разногласия?

- Задача единой теплоснабжающей организации - договорится со всеми участниками процесса по поводу того, кто какую цену будет получать и кого будут загружать. Понимаю, что это за собой влечет определённые риски, но мы попытались сделать следующим образом: если ЕТО и теплосетевая организация, увеличивая тариф, не договорились, тогда в дело вступает Антимонопольная служба, которая будет устанавливать на определенный период времени соответствующий тариф, который будет получать теплосетевая организация.

- Когда и где могут быть пилотные проекты запущены, в каких регионах?

- Ряд регионов уже высказали желание поучаствовать. Интерес есть у Республики Татарстан, Красноярского и Алтайского края, отдельных муниципалитетов. Они говорят - нам это нужно, это выход из ситуации. В нашем понимании интерес точно будет, но это пусть определяются сами регионы, что им важнее: держать цену для населения на старом, непригодном для работы оборудовании, либо попытаться изменить ситуацию и объяснить людям, что это необходимо.

- А каким будет этот переходный период на новую модель в тех регионах, которые проявили инициативу?

- Дело в том, что в этих регионах как раз никакого шока перехода на эту модель не будет. Там цена либо уже близка цена к цене альтернативной котельной, либо выше.

- То есть по факту это может произойти сразу после принятия закона?

- По ряду муниципалитетов, безусловно. В теории, это может произойти уже в следующем году, если закон будет принят.

- Вы верите всё-таки, что инвесторы пойдут в теплоснабжение?

- Да, так как это экономически выгодно. Я разговаривал с большим количеством людей, которые говорят: «Ребята, дайте нам долгий тариф, дайте нам разумную окупаемость и все. Не надо мне больше ничего от вас, я все сделаю сам, только не мешайте». Это лишний раз подтверждает тот факт, что, по-хорошему, инвестору нужны неизменные правила работы и цена, которая позволит окупать его затраты на долгосрочной основе.

Немаловажно в цене альтернативной котельной, что все сэкономленные деньги остаются у компании, все, что компания заработала – это ее. В нашем понимании, то, что деньги в последующем периоде регулирования останутся у инвестора – очень положительный для него момент.

Инвестиционные ресурс этой отрасли очень большой. Понятно, что в отрасль необходимо вкладывать деньги, она находится в очень тяжелом состоянии,. А здесь очень понятный инструмент: частный инвестор, приходи, вкладывай деньги, получай защищенную цену, неизменные правила работы, гарантированный возврат своих инвестиций. Но, с другой стороны, увеличивается и ответственность - тебя будут штрафовать, гонять и так далее. И если ты заработал, снизил свои издержки, и нет никаких проблем с качеством оказываемых услуг, то ты – молодец! Я считаю, что это правильно.

Россия > Электроэнергетика. Недвижимость, строительство > minenergo.gov.ru, 30 ноября 2016 > № 1998050 Вячеслав Кравченко

Назарбаев Университет предложит стипендии студентам из Гонконга

Руководство казахстанского Назарбаев Университета рассматривает возможность обучения по грантам студентов из Гонконга. К 2020 году планируется довести численность обучающихся в вузе иностранцев до 20% от общего числа студентов. Как заявила на прошедшей в Политехническом университете Гонконга конференции "Взращивание талантов и создание потенциала в деле поддержки "Одного пояса, одного пути" проректор по академическим делам Назарбаев Университета Лоретта О'Доннелл. Председатель Генеральной торговой палаты Гонконга Стивен Нг призвал рассматривать эту инициативу непредвзято - как возможность культурного и делового обмена, а не политическую пропаганду.

"Дух "Одного пояса, одного пути" заключается в знаниях, проверке предположений и нахождении того, что нас объединяет. Что может быть из этого неправильным? Открываются возможности в сфере бизнеса, интеллектуальной и исследовательской сферах", - заявила О'Доннелл. Гонконг предлагает стипендиальные программы для казахстанских студентов, поэтому Назарбаев Университет намерен предпринять такой же шаг и в отношении гонконгских студентов. Пока только 14 из 4 тысяч студентов университета являются иностранцами. К 2020 году университет планирует повысить число иностранных студентов до 20% от общего числа обучающихся в вузе.

Гонконг также может извлечь пользу путем привлечения казахстанских студентов. "Стипендии очень щедрые, очень своевременны и, я думаю, очень тщательно проработанные, поскольку лучшие студенты в Казахстане столь же хороши, как и лучшие студенты в Гонконге и континентальном Китае. Мы думаем, что у нас есть человеческий капитал, и я думаю, что правительство Гонконга знает это", - заявила О'Доннелл.

В июне этого года Бюро образования Гонконга разработало план по созданию фонда в 1 млрд. гонконгских долларов для обеспечения образовательными грантами около 100 студентов из стран вдоль "Одного пояса, одного пути", которые хотели бы получить высшее образование в Гонконге. Каждый стипендиат будет получать до 120 тысяч гонконгских долларов в год.

Правда, руководители студенческих союзов отнеслись к плану скептически, назвав его пропагандой и попыткой "угодить китайским правителям". Они призвали правительство использовать средства фонда для финансирования образования местных студентов.

Между тем, по словам председателя Генеральной торговой палаты Гонконга, город нуждается в привлечении людей из-за рубежа, поскольку нужно заполнить "серьезные вакансии" в таких секторах как строительство, здравоохранение и авиация. "Большинство предприятий в Гонконге все еще пытаются понять, что значит инициатива "Один пояс, один путь". Я бы ответил, что эта инициатива обещает открыть новые горизонты для развития, которого, к сожалению, не хватает в других частях мира", - заявил Нг.

Он добавил, что гонконгская молодежь также может стремиться к развитию и получению больших возможностей для трудоустройства в странах, вовлеченных в эту инициативу, потому что "будущее Гонконга не в Гонконге, а вокруг нас".

В рамках инициативы и при поддержке Политехнического университета, одна из студенток уже смогла побывать в нескольких странах. Она выразила надежду, что сможет начать свою карьеру в одной из этих стран, поскольку найти идеальную работу в Гонконге становится все труднее и труднее.

South China Morning Post

Казахстан. Гонконг. Китай > Образование, наука > vestikavkaza.ru, 30 ноября 2016 > № 1993331

Алексей Лубков: «Учитель — не продавец услуг, а ученик — не потребитель»

Андрей САМОХИН

Рокировка, которую на днях произвела министр образования и науки РФ Ольга Васильева в ключевом для отрасли Московском педагогическом государственном университете (МПГУ), вызвала шок у определенной части профессионального сообщества и нескрываемую радость у другой. Последние три года возглавлявший вуз Алексей Семенов проводил слишком смелые «инновации» — еще в 2014-м немалая часть преподавателей обратилась к Владимиру Путину с просьбой убрать от них ректора, гробящего педагогическую подготовку. Бывший глава Минобрнауки Ливанов прикрыл тогда реформатора от профессорского гнева своей властью. Но сменившая его Васильева, зная не понаслышке о проблемах старейшего педвуза, решительно отправила Семенова в отставку, назначив и.о. ректора выходца из МПГУ— бывшего проректора по науке и бескомпромиссного критика семеновской политики Алексея Лубкова.

Профессиональный педагог, доктор исторических наук Алексей Владимирович — давний друг нашей газеты. Поэтому именно «Культуре» он любезно согласился дать свое первое интервью на новом высоком посту.

культура: Какие чувства вызвало у Вас назначение? Как отнеслись к нему студенты и профессорский состав?

Лубков: Что касается второй части вопроса, то, кажется, большинство преподавателей, особенно те, кто меня хорошо знает и помнит, восприняли мое назначение с облегчением и признательностью — в первую очередь к Ольге Юрьевне Васильевой.

Сам же я испытываю сложный набор чувств: благодарность за высокое доверие, ответственность за очень важный с точки зрения будущего государства участок работы, радость возвращения в родной дом. Я ведь именно так воспринимаю МПГУ. Два последних года, с тех пор как я ушел с поста проректора, не согласившись с политикой Алексея Львовича Семенова, я напрямую не был связан с университетом. А вся моя жизнь до этого как раз принадлежала альма-матер: на истфаке бывшего ленинского пединститута я учился, ездил в стройотряды, входил в комитет комсомола вуза, окончил аспирантуру, преподавал как профессор и возглавлял кафедру... Оказавшись вне дорогих стен, сильно переживал за то состояние, в котором пребывал МПГУ.

культура: А в каком состоянии он, собственно, пребывал? Профессора, критиковавшие Семенова за сокращение и облегчение предметной программы, говорили, что один из ведущих университетов страны опустился чуть ли не до уровня заштатного педучилища...

Лубков: Скажу мягко: далеко не все из того, что было сделано за период так называемой реформы, можно принять. Я обращал два года назад внимание предыдущего ректора на то, что письма протеста, исходящие из стен МПГУ, возникают не на пустом месте, — проблемы, в них изложенные, требуют решений. Многие положения из тех петиций я разделял, о чем прямо говорил на ученом совете.

Но я бы не хотел все сводить к персоналиям. Поймите, вообще не в стиле нашего вуза негативно отзываться о предшественнике. Это принципиальная установка, она базируется на непрерывности истории института, когда отрицательный опыт так же ценен, как и положительный. Если его, конечно, спокойно и вдумчиво проанализировать и извлечь уроки на будущее. Такой синтез гораздо продуктивнее, чем трата сил на сведение счетов с прошлым. Думаю, это относится и в целом к стране и ее истории.

Одна из составных миссий нашего университета в том, что в разные эпохи он всегда отзывался на запросы времени — задачи, стоящие перед государством и обществом. Так происходило со времен основания вуза в 1872 году, когда профессор истории Императорского московского университета Владимир Иванович Герье с одобрения Александра II учредил Московские высшие женские курсы — первые в России. Из частной образовательной инициативы родилось заведение общегосударственного значения. Недаром в 1918-м МВЖК было преобразовано во Второй МГУ. Помимо задач широкого женского образования в стране в нашем вузе изначально развивалась высокая наука. Именно в его стенах Василий Ключевский фактически апробировал свой курс русской истории. Первым избранным директором у нас был Владимир Вернадский, но не смог исполнять обязанности из-за политического момента. И тогда директором стал выдающийся механик и математик Сергей Чаплыгин, построивший замечательный Главный корпус института. Это наша славная история, которая привела к тому, что МГПИ имени Ленина по праву называли флагманом педагогического образования в СССР. Его опыту охотно следовали и в других странах, в том числе так называемых развитых капиталистических.

После назначения я уже побывал на ряде факультетов университета. Люди были искренни — делились теми тревогами, опасениями и надеждами, которые они испытывают в результате смены руководства. Теплая атмосфера, сопровождавшая эти встречи, вдохновляет меня на нормальную созидательную работу — без ломки и потрясений.

Считаю, что у нас очень много наболевших проблем, их надо немедля решать — но исключительно с опорой на мнение коллектива. Позитивная программа развития уже в общих чертах видна. Структуризация и реформация университету, безусловно, нужны, только проводить их необходимо в условиях широкого диалога, привлекая к нему и студентов.

культура: Есть ли желающие уйти в отставку из числа приверженцев прежнего ректора?

Лубков: Первая же моя неделя в новой должности выявила основной контур состава, куда некоторые люди не вписываются. Фамилии я, конечно, называть не буду — речь идет о проректорах — около трети той команды, которую привел Алексей Львович. Остальным мною сделано предложение, и я надеюсь, мы сможем плодотворно сотрудничать. Хотелось бы, чтобы смена руководства не стала причиной сбоев в нормальной работе университета.

культура: Какие главные системные ошибки были допущены в подготовке педагогов в последние годы? С какого времени начала нарастать угрожающая ситуация и как ее исправить?

Лубков: Вопрос этот не прост, поскольку выходит за рамки педагогической подготовки, касаясь в целом ситуации с образованием в стране. Очевидно, что наши попытки встроиться в систему глобализации в этой сфере, в частности в болонскую систему, были, на мой взгляд, слишком торопливыми. Процессы, происходящие в мире, например, Брекзит в Великобритании, «отстройка» от безудержной евроунификации в сторону вековых национальных традиций в ряде французских, испанских университетов, являют нам тренд. И он будет нарастать. Считаю, с болонской системой мы, как часто уже бывало, без оглядки на собственный опыт прыгнули на подножку уходящего поезда. И пока не очень удачно насаждали ее на родной ниве, поезд развернулся в другую сторону. Это наглядный пример врожденного изъяна концепции «догоняющего развития», о котором говорил недавно патриарх Кирилл.

Другое дело, что Россия всегда умела трансформировать в национальном ключе заимствованные западные веяния. Начиная от одежды и речевых оборотов, кончая политическими концепциями, такими, как марксизм. В этом смысле ту же болонскую систему и ЕГЭ мы за это десятилетие в значительной степени «переварили», адаптировав к нашей почве.

культура: Насколько критична сегодня ситуация непосредственно в МПГУ?

Лубков: Она критична. Но как руководитель университета я не хотел бы сгущать краски в той степени, в какой это допустимо для сторонних публицистов. Глубоко убежден — исправлять положение изнутри следует не зубодробительной критикой, а системными позитивными решениями, конкретными мерами, которые перекроют негативные процессы позитивными контрпроцессами.

культура: Не стоит ли, наконец, отказаться от Единого государственного экзамена и болонской системы, перейдя на обязательный полный цикл подготовки специалистов, как раньше?

Лубков: Отказаться от ЕГЭ сейчас — значит устроить еще большую встряску и неразбериху, чем была при его введении. То же самое касается бакалавриата и магистратуры. При этом у нас в МПГУ есть внятные идеи по совершенствованию данной системы в педагогическом образовании. Возможно, это будет сдвоенный многопрофильный бакалавриат, предполагающий подготовку учителей в течение пяти лет (по сути — тот же специалитет), но по сдвоенным специальностям. Когда я оканчивал учебу, в ходу были даже строенные профили. Я, скажем, получил диплом школьного историка, преподавателя обществоведения с дополнительной специальностью «советское право». И все эти направления серьезно обеспечивались учебными планами института: 500–600 часов уделялось только правовым дисциплинам.

В общем, считаю, надо уже принятые с Запада формы наполнить другим, более соответствующим национальным традициям и государственным задачам содержанием. И процесс уже идет. Будучи председателем предметной комиссии единого госэкзамена по обществознанию, я третий год воочию наблюдаю все минусы и плюсы ЕГЭ в этой области. Готов утверждать: последние можно сделать доминирующими. Кстати, в МПГУ мы обязательно введем, по предложению Ольги Юрьевны, внутривузовские экзамены в дополнение к ЕГЭ. Думаю, это произойдет уже в 2017-м.

культура: Кстати, какой процент выпускников МПГУ оказывается хотя бы ненадолго учителями в школах? Кто они — бакалавры, магистры?

Лубков: Оценки весьма разнятся: от пессимистичных 10–30 процентов до обнадеживающих — более половины. Называют даже цифру около 80 процентов, имея в виду работу не только в средних школах, но и в различных образовательных учреждениях. К моменту массового перехода на болонскую систему более 70 процентов школьных учителей в Москве составляли выпускники нашего института. За последние годы в столичном педагогическом корпусе появилось много людей из регионов. Но уверен: МПГУ вместе с нашим партнером — Московским городским педагогическим университетом — и сегодня вносят, и завтра будут вносить решающий вклад в наполнение школ столицы и страны учителями. Нам с коллегами предстоит выработать новую тактику на этом поприще.

Что касается образовательного статуса выпускников-педагогов, то они все бакалавры: то есть отучились всего 4 года, что, конечно, мало. Специалитет сохранился лишь в дефектологии. Окончившие же магистратуру идут далее — через аспирантуру в науку и управленческие кадры. Во всяком случае так должно быть, на мой взгляд. А бакалаврам за счет сдвоенного профиля обучения, как я уже говорил, следовало бы учиться пять лет. Для сельских малокомплектных школ специализацию разумно было бы сделать тройную. Но нам только предстоит договориться с государством и работодателями о согласованном видении учительской подготовки.

культура: Нужна ли, по-Вашему, молодым учителям, отправляющимся преподавать на село, госпрограмма поддержки, аналогичная «Земскому доктору» в медицине?

Лубков: Безусловно! Такая программа стала бы очень полезным шагом. Я выступаю против понятия «универсальный педагог» для села, правильнее — «многопрофильный». Обучающие профили в этом случае можно укрупнить: естественнонаучный, филологический, социогуманитарный. Кстати, на недавнем форуме сельской молодежи сами выпускники-педагоги говорили о необходимости возвратиться к специалитету — для подготовки именно таких многопрофильных сельских учителей. Ну и материальная поддержка государства может в этом случае оказаться решающей.

Земская тема вообще выходит далеко за ведомственные рамки — я вижу ее как общенациональный проект по разным направлениям, рассчитанный на сохранение и возрождение нашей глубинки, а значит, и всей России. Если в селе есть врач, учитель и священник — оно не умрет. Это триединая российская формула. Позволю себе небольшую ретроспективу. У нас по советской инерции часто критически относятся к таким консервативным, «охранительным» деятелям, как издатель и публицист Михаил Катков и обер-прокурор Синода Константин Победоносцев...

культура: Блок же нам поведал про последнего, что он «над Россией простер совиные крыла»...

Лубков: Да, только, кроме крыл, Победоносцев еще раскинул по всей империи сеть церковно-приходских школ и училищ «шаговой доступности», которую активно поддерживал Катков. Она сыграла выдающуюся роль в начальном образовании народа: программу «Всеобуч» большевики запускали не на пустом месте. Ну а Михаил Никифорович, кроме того, разработал принципы «классического образования» в своем Московском Императорском лицее в память цесаревича Николая. Возрождение сегодня в новом формате земских школ, земских начал и органов самоуправления я считаю исключительно важной задачей. Опыт советско-земского взаимодействия в 1917–1918 годах сыграл существенную роль в сохранении многих общественных — государственных функций на местах во время фактического распада страны. Это очень эффективная участковая система, помогающая сбережению народонаселения, и думается, что Солженицын, именно так трактовавший земское самоуправление в известном эссе, был прав.

культура: Считаете ли Вы развал среднего, специального и во многом высшего образования в РФ за время «реформ» результатом некомпетентности? Или это глубоко продуманная схема?

Лубков: Ну да, старый знаменитый вопрос «глупость или предательство?»... Можно бы, конечно, свести ответ к апробированной формулировке: мол, было и то, и другое, и еще что-то третье. Но, изучая не первый год работу наших, так скажем, оппонентов, констатирую: многие процессы здесь были глубоко продуманны далеко вперед. Форсайты до 2035 года некоторых реформаторов совершенно откровенно в перспективе ставят под сомнение суверенность России не только в образовании, но и в любой сфере политики. Глобализация — процесс, который предполагает активное влияние определенных групп на принятие стратегических решений госчиновниками, на формирование соответствующего общественного мнения, организационных предпосылок. Эти векторы влияния надо внимательно оценивать, анализировать и делать публичные выводы: общество должно быть информировано о том, куда его предлагают завести.

Важно понять еще вот что. Противостояние государственно-национальной и, условно назовем ее, ускоренно-глобалистской стратегий проходит на самых разных уровнях. Но, может быть, самый главный из них — ум и сердце каждого человека. Ведь речь идет о противоборстве ценностей и смыслов, далеко не для всех очевидных. Сознательно выбравших ту или иную сторону — абсолютное меньшинство. Большинство же людей слабо или совсем не понимает сути происходящего, поэтому может ситуативно клониться туда или сюда. Есть интеллектуально колеблющиеся, и наша задача завоевать их умы глубиной анализа и профессионализмом, а не лозунгами и манипуляциями.

культура: В этом контексте, наверное, трудно переоценить роль школьного учителя?

Лубков: Вот именно. Об этой роли уже давно высказано немало афористичных суждений, не буду повторять их. Отмечу лишь, что я бесконечно поддерживаю позицию нового министра образования, которая практически сразу после назначения заявила, что задача педагога отнюдь не в формировании квалифицированного потребителя, некоего «всечеловека» глобального мира, а в воспитании российского гражданина, патриота своей страны, помнящего и чувствующего духовно-нравственные начала, завещанные предками. То есть учителю надо вернуть роль воспитателя. А в переложении к педвузу — не только образовать, но и воспитать личность студента, который сможет потом, в свою очередь, воспитывать учеников.

культура: Очевидно, сделать это будет непросто — слишком много ядовитых посевов взошло за два десятилетия на ниве образования, слишком буйно колосятся в нем невежество, равнодушие, цинизм...

Лубков: Конечно, непросто, но, я уверен, не все потеряно. Каждый час, каждая минута урока, особенно в гуманитарных дисциплинах — это борьба за умы и сердца наших детей. И сейчас еще, несмотря на весь прессинг с противоположной стороны, сохранились учителя, которые чувствуют себя не просто менеджерами-«урокодателями». Есть и такие же университетские профессора. Я лично знаю многих из них. Самая главная задача школы и вуза, как мне представляется — ретрансляция ценностей и традиций русской культуры. Это и ответ на вопрос об «идеологическом стержне» образования. Вот он — социокультурное послание наших предков. Человек, который может раскрыть имманентные и вневременные смыслы этого послания, — как раз и есть педагог в истинном понимании профессии.

Акценты должны быть расставлены по-другому и в содержательной части учебных процессов, и в личностном взаимодействии «преподаватель — ученик». Надо навести порядок в учебниках и методичках — как для средней, так и для высшей школы. При сохранении инвариантности в подаче и деталировке материала важно вернуть единое фундаментальное ядро по предметам для всех без исключения государственных школ и педвузов, независимо от особенностей региона. Сегодня же часто человек, перейдя в родственный по профилю институт или школу даже в пределах одной местности, не может долго «подхватить» учебный процесс, настолько они порой различаются. Конечно, это не способствует единству страны. Об этом говорили недавно с большой озабоченностью на президиуме Совета ректоров, который провела Ольга Юрьевна Васильева вместе с ректором МГУ Виктором Антоновичем Садовничим.

Работы впереди действительно много. Предстоит осуществить синтез общекультурной, аксиологической, предметной, профессиональной подготовки. Для этого в нашем распоряжении педагогическая наука, огромный практический опыт предшественников. Если последовательно трудиться в этом направлении без истерик типа «всёпропало», но и без эйфории от первых успехов, то все разрушенное можно восстановить, а искаженное — исправить. Уверен, что наш университет, как ему и положено по статусу и исторической чести, станет лидером этого позитивного движения.

Россия. ЦФО > Образование, наука > portal-kultura.ru, 30 ноября 2016 > № 1991740 Алексей Лубков

Елена Ямпольская: «Кастро подарил Кубе то, что выше благополучия, — судьбу»

На пленарном заседании нижней палаты парламента выступила заместитель председателя комитета Госдумы по делам национальностей Елена Ямпольская.

Дорогие друзья, ближайшие пять минут мне бы хотелось посвятить памяти Фиделя Кастро. Человек, чей прах сегодня начал обратное путешествие из Гаваны в Сантьяго-де-Куба, и жизнью своей, и смертью напоминает нам о великой роли личности в истории. Особенно харизматической личности.

Для нескольких поколений в нашей стране кубинский лидер оставался константой. Для моих ровесников Кастро — это молодость наших родителей, и наше детство, и юность, пришедшаяся на тревожную пору социальных и геополитических разломов. А Кастро просто был. Удивительно, но человек-вулкан оставался точкой стабильности в беспокойном мире. Одних это раздражало. Другим внушало веру. Не в победу того или иного политического строя, а в то, что можно оставаться независимым, опираясь исключительно на ресурсы собственного духа.

Уверена, большинство присутствующих в этом зале бывали на Кубе. Мне тоже неоднократно выпадало такое счастье. И думаю, многие из нас зафиксировали на Острове Свободы нежный спазм сердца. Нечто вроде ностальгии — по чувству собственного достоинства, не связанному с количеством денег. Куба — своеобразный заповедник романтики, один из последних в мире, и это не может не вызывать у нас симпатии.

О причинах этого феномена мне довелось разговаривать с нынешним патриархом Московским и Всея Руси, в то время — митрополитом Смоленским Кириллом, когда в Гаване освящался православный храм Казанской иконы Божией Матери. Владыка рассказывал о том, как уже немолодой, не очень здоровый команданте пообещал сделать все, чтобы храм появился как можно быстрее. «Я буду комиссаром этой стройки», — сказал Фидель.

Бедная страна, страна, находящаяся под эмбарго, возвела здание нашего храма на свои средства. Это был жест благодарности за нашу многолетнюю помощь. Психологи утверждают, будто бы человеческая память крепче удерживает плохое, нежели хорошее. Но маленькая республика запомнила хорошее. И сейчас, в эти печальные дни, над Гаваной плывет наш колокольный звон.

Вообще, атеизм никогда не был одним из краеугольных камней кубинской революции. В Гаване есть концертный зал имени Маркса и парк имени Ленина, однако город осеняет статуя Христа, на которую революционеры не покушались. До основанья, а затем… ничего не рушили. Может быть, этой связью с национальными корнями и объясняется феномен Кубы. И это же дает основания думать, что и без Фиделя кубинцы не захотят превратить свой дом в чью-то — пусть не плантацию, так загородную резиденцию.

Кастро подарил Кубе то, что выше благополучия, — судьбу. За это его и любили соотечественники. Не те, которые навострили надувной матрас в Майами, где в них никто не нуждается, а живущие на родине. Любовь была не показная, абсолютно искренняя — это может подтвердить всякий, кто бывал на Кубе.

Ни о каком культе личности, на мой взгляд, речи не шло. Даже купить сувенирную продукцию с изображением Фиделя при его жизни было нереально. Помню, как старший сын Кастро — народ называет его Фиделито — объяснял мне логику отца: «Говорит: Наполеона сегодня помнят не за его победы, а потому что есть коньяк «Наполеон». Я так не хочу…»

Обвиняли в культе, а была личность. Это и раздражало. Сегодня масштабных лидеров в мире — по пальцам перечесть. И только там, где такой лидер есть, прежде всего в России, на кончину Кастро откликнулись с искренней душевной болью.

Когда в СССР пели «Куба — любовь моя» и «Куба далека, Куба рядом» Кастро еще оставался для нас реальным человеком. Когда группа «Запрещенные барабанщики» исполняла: «Как ты теперь далеко, Фидель…», это уже была легенда. Легенды не умирают. До 25 ноября Кастро был живой легендой, теперь отошел просто к числу легенд.

А еще он всю жизнь был мишенью. Очень крупной. И поэтому очень прочной. В расцвете лет его столько раз пытались убить, что он стал казаться бессмертным. В поздние годы его столько раз хоронила «доброжелательная» западная пресса, что он должен был жить вечно. Но вот, его не стало, и кто-то демонстративно устраивает по этому поводу праздник. Надо только помнить, что всякий пляшущий на чужих костях готовит будущую танцплощадку на своей могиле…

Поклонники Фиделя впадают в другую крайность: сразу посыпались предложения назвать его именем площади, парки, горные пики, главные стройки страны. В Москве зафиксирована удивительная заявка — переименовать в улицу Кастро Большую Ордынку. Надеюсь, здравый смысл восторжествует. Историки дают разные объяснения названию Ордынка, однако этимология слова понятна всем. Фидель достоин любых памятников, но еще важнее помнить свою историю. В ней тоже было много упорной и самоотверженной борьбы за независимость. И это роднит нас с Кастро сильнее, чем монументы или таблички на домах.

Куба. Россия > Внешэкономсвязи, политика > portal-kultura.ru, 30 ноября 2016 > № 1991666 Елена Ямпольская

„На отрицании и ненависти ничего нельзя построить“

Попов Вадим

Профессор Алексей Лубков – о кризисе исторической науки, Русском мире, об Октябрьской революции и о Февральском перевороте

«ЛГ»-ДОСЬЕ

Алексей Лубков

Доктор исторических наук (1998), профессор. В ноябре 2016 года назначен ректором Московского педагогического государственного университета. Кандидатская диссертация «Рабочая кооперация в Октябрьской революции: Февраль 1917 – ноябрь 1918 года (по материалам Центрального промышленного района России)». Докторская диссертация «Кооперативное движение Центральной России. 1907–1918 годы».

Литературная газета продолжает публиковать интервью с современными российскими историками, обсуждая наиболее значимые проблемы отечественной исторической науки, выясняя позиции ведущих российских учёных по актуальным политическим темам.

– Как вы считаете, можно ли сегодня говорить о кризисе отечественной исторической науки?

– На мой взгляд, ситуацию в исторической науке сейчас правильнее характеризовать как противоречивую. С одной стороны, конечно, наблюдаются совершенно очевидные кризисные явления, когда, например, темами кандидатских, а зачастую и докторских диссертаций становятся малозначимые, а то и откровенно «высосанные из пальца» темы. Или когда в ряды историков дружными рядами устремляется мутный поток «специалистов», не обладающих элементарными познаниями как в самой истории, так и в классических методах исторических исследований, в научной критике источника, в историографии и т.д. С другой стороны, в постсоветский период появилось немало интересных и перспективных учёных, серьёзно и глубоко исследующих различные аспекты нашего прошлого. Например, на истфаке легендарного МПГИ (который я окончил, а потом и возглавлял) уже много лет плодотворно работают научные школы двух выдающихся советских и русских историков профессоров А.Г. Кузьмина и В.Г. Тюкавкина. Знаю, что аналогичные школы существуют и в других старейших вузах страны – например, в Петербургском университете есть школа профессора В.В. Мавродина.

– Нужен ли России единый учебник истории? Как вы относитесь к этой концепции?

– В идеале такой учебник, безусловно, необходим и был бы крайне полезен, но в современных условиях такая задача почти невыполнима, поскольку, во-первых, мы отказались от государственной идеологии на конституционном уровне, а во-вторых, среди историков есть представители разных методологических школ – позитивистской, цивилизационной, формационной и т.д. Поэтому в нынешних условиях оптимальным вариантом стало создание так называемого ИКС – единого историко-культурного стандарта, утверждённого президентом страны.

Именно на базе этого ИКСа была создана новая линейка школьных учебников, написанных авторскими коллективами трёх ведущих издательств страны – «Просвещение», «Дрофа» и «Русское слово». Конечно, эти учебники, как и сам ИКС, не идеальны, и мне в последнее время пришлось читать немало критических обзоров этой «трёхлинейки». Но не вызывает сомнение и то, что наведение порядка в этой сфере уже началось и это благо для образования, для наших детей и учителей.

Из указанной «трёхлинейки», на мой взгляд, по-настоящему новый учебник был написан авторским коллективом, в который входили два выпускника нашего истфака, а теперь известные учёные, профессора Игорь Львович Андреев и Леонид Михайлович Ляшенко. В методическом обеспечении этого учебника, написанного на достойном научном уровне, неплохо воплощены принципы нового ФГОСа, в нём представлено немало интересных заданий, обилие разных вопросов, неплохо продуманные темы для проектной деятельности. Не только каждый параграф, но и каждая глава начинается с проблемного вопроса, списка понятий, персоналий и цитат из трудов выдающихся историков. Вместе с тем хотел бы сказать, что мне по душе пришёлся пятитомный курс истории России, написанный моим коллегой, товарищем и единомышленником Евгением Спицыным, который, как мне представляется, смог решить одну из самых главных задач – определиться на страницах своей книги с многообразием оценок и выводов разных историков и научных школ по самым спорным проблемам отечественной истории.

– В 2014 году понятие «Русский мир» в связи с событиями на Украине, возвращением Крыма стало едва ли не самым упоминаемым в медиа. Сейчас о Русском мире говорят реже. Почему? Поменялась конъюнктура?

– Безусловно, здесь в какой-то мере присутствуют и конъюнктурные моменты, и политические аспекты, и напряжённая международная обстановка. Но всё это преходящее, ибо вне зависимости от того, как часто в медиапространстве присутствует или, напротив, отсутствует термин «Русский мир», он существует реально не одну сотню лет, это мир наших общих предков, создавших и защитивших уникальную цивилизацию, соединившую в себе колоссальные пространства Евразии и десятки народов, сотни лет живущих на этой земле. Сам по себе этот исторический опыт не только уникален, но и крайне поучителен для всего человечества. Поэтому вдвойне печально, что этого не могут или не хотят понять известные заокеанские «партнёры» и их последователи в ряде европейских стран, для которых русофобия стала едва ли не смыслом существования. Убеждён, что Русский мир не только будет сохранён, но и преумножен, ибо только в созидании можно двигаться вперёд. На отрицании и ненависти ничего нельзя построить, а разрушить – проще пареной репы. Любовь через понимание всегда была и будет основой нашего взгляда на историю русской цивилизации.

– На каком определении следует остановиться в связи с событиями 1917 года? Сейчас пытаются внедрить конструкцию «Великая Русская революция», историки, публицисты путаются в «показаниях»: то ли у нас была Октябрьская революция, то ли Октябрьский переворот… Какая версия ближе вам?

– Вы знаете, по своей «узкой» специальности я историк как раз этого периода, защищал обе свои диссертации по переломной революционной эпохе 1917–1918 годов. Поэтому когда сейчас я оцениваю высказывания о тех поистине знаковых событиях в истории нашей страны, то не перестаю удивляться легковесности, а то и откровенно мифологизированным, пристрастным подходам ряда своих «коллег».

Совершенно очевидно, что события февраля и октября 1917 года были противоположны по своей социально-политической сути и вместе с тем очень тесно связаны друг с другом, поскольку один процесс вырастал из предыдущего и был неразрывно связан с ним. В первом случае – верхушечный, дворцовый или государственный переворот, организованный частью либеральной и радикальной элиты, то есть кадетами, октябристами, действующими в активном союзе с эсерами и меньшевиками, многие из которых были членами масонских лож. Но разница между этими событиями колоссальна. Корень многих страданий и бед, обрушившихся на Россию в ХХ веке, именно в «февральском безумии 1917 года», ибо невероятные амбиции и самоуверенность бывших лидеров либеральной оппозиции после захвата государственной власти сменились полной их растерянностью и беспомощностью в практических делах. Растратив всю свою энергию и силы в борьбе с прогнившим самодержавным режимом, российские либералы в условиях распада традиционной монархической государственности оказались неспособными к созидательной государственной работе.

Февральский переворот имел тяжелейшие последствия для России, вынужденной до конца испить горькую чашу торжествующей революции. К счастью, потом большевики смогли собрать в горниле кровавой Гражданской войны растерзанную историческую Россию и предложить ей «советский проект», истинный смысл, величие и предназначение которого многим непонятны до сих пор. А ведь видный русский философ Александр Зиновьев был абсолютно прав, когда сказал, что «советский проект», воплощённый в СССР, был вершиной российской цивилизации.

Беседу вёл Вадим Попов

Россия > Образование, наука > lgz.ru, 30 ноября 2016 > № 1990161 Алексей Лубков

Выступление Министра иностранных дел С.В.Лаврова на Международном Форуме «Примаковские чтения», Москва, 30 ноября 2016 года

Уважаемая Ирина Борисовна,

Уважаемая Валентина Ивановна,

Уважаемый Юрий Викторович,

Дамы и господа, друзья,

Сегодня мы в очередной раз отдаем должное выдающемуся государственному, политическому и общественному деятелю, дипломату, ученому, академику РАН Евгению Максимовичу Примакову.

Он был политиком действительно глобального уровня, глобального масштаба, пользовался высочайшим, без преувеличения, непререкаемым авторитетом в нашей стране и за ее пределами. Особо хотел бы отметить присутствующих здесь таких видных деятелей мировой дипломатии, которые хорошо знали Евгения Максимовича, дружили с ним, как Л.Дини, Х.Солана, А.Мусса. Я уверен, что они, как и все, кто общался с Евгением Максимовичем, могут подтвердить, что он четко и последовательно отстаивал национальные интересы и при этом был надежным партнером, вызывал искреннее уважение, которое со временем становилось глубже и крепче.

Деятельность Евгения Максимовича была поистине всеохватывающей. Валентина Ивановна уже подробно рассказала о его заслугах в конце 1990-х – начале 2000-х годов в деле сохранения общегражданского мира и согласия, преодоления поразившего страну системного кризиса, создания предпосылок для последующего динамичного развития России. Главное, что его усилия в Правительстве, а впоследствии и в Государственной Думе Российской Федерации неизменно получали поддержку, вызывали симпатии представителей всего спектра политических сил нашей страны.

Я хотел бы сейчас по понятным причинам сосредоточиться на дипломатическом наследии Евгения Максимовича, прежде всего в то время, когда он возглавлял внешнеполитическое ведомство.

Приход Е.М.Примакова на Смоленскую площадь в начале 1996 года совпал с периодом, когда наша страна сталкивалась с целым рядом серьезнейших внутренних и внешних вызовов. Многим казалось, что после слома биполярной системы настал, как заявил Ф.Фукуяма «конец истории», что миром будет управлять привилегированный «клуб избранных», а Россия, утратившая часть своего потенциала в результате распада СССР, больше не сможет играть присущую ей активную роль в международных делах, будет обречена на положение вечного ведомого.

Евгений Максимович был в числе немногих, кто смог тогда «заглянуть за горизонт», спрогнозировать вектор мирового развития на десятилетия вперед. Опираясь на энциклопедические знания, блестящие аналитические способности, богатейший опыт, накопленный за годы работы в науке и разведке, он убедительно доказал бесперспективность попыток сколотить однополярную модель мироустройства, неспособность одного или нескольких государств, пусть даже самых сильных и влиятельных, эффективно решать многочисленные проблемы современности.

Он внес неоценимый, я бы сказал решающий вклад в выработку и продвижение концепции многополярности. В те годы эта теория многим представлялась утопической и умозрительной, но сегодня, когда продолжается и даже ускоряется перераспределение глобального баланса сил, укрепляются новые влиятельные игроки, отчетливо проявляется культурно-цивилизационное многообразие современного мира, объективный характер тенденции формирования полицентричной глобальной архитектуры признается большинством серьезных политиков и экспертов.

Евгений Максимович – автор ключевых положений внешнеполитической доктрины современной России. Сформулированные им принципы, включая независимость и самостоятельность нашей страны в мировых делах, прошли испытание временем и на практике доказали свою эффективность. Он прекрасно понимал, что переживаемые страной трудности преодолимы, а многовековая история, уникальное геостратегическое положение в совокупности со значительным военно-политическим, экономическим, культурным и, главное, человеческим потенциалом России исключают для нее роль периферийного, второсортного государства.

Е.М.Примаков последовательно исходил из того, что формирующаяся полицентричность предполагает проведение многовекторного внешнеполитического курса, продвижение позитивной, объединительной повестки дня с зарубежными партнерами и интеграционными объединениями на всех географических направлениях.

Особое внимание он уделял Содружеству Независимых Государств, наращиванию взаимодействия в его рамках в различных форматах. По сути, он сформулировал доктрину разноскоростной интеграции на постсоветском пространстве, которая подразумевает в том числе формирование ядра из стран, готовых к более продвинутому уровню интеграционного сотрудничества. Первым шагом на этом пути стал Договор об образовании Сообщества России и Белоруссии, 20-летие которого мы отмечаем в нынешнем году. Впоследствии такая работа на этом фундаменте продолжилась уже в рамках Таможенного союза, а сегодня развивается и расширяется по линии Евразийского экономического союза.

Евгений Максимович очень тяжело переживал украинский кризис, спровоцированный антиконституционным государственным переворотом, который осуществили с помощью вооруженных экстремистов. Он много размышлял о том, как найти выход из этого кризиса, учитывая невозможность разрыва многовековых братских отношений между народами России и Украины. Сегодня здесь вспоминали его выступление в «Меркурий-клубе» в январе 2015 года.

Помимо внешнеэкономических аспектов мировой ситуации Евгений Максимович тогда говорил и об Украине. Он размышлял о путях перевода ситуации в русло урегулирования. Всего лишь месяц спустя – в феврале 2015 года – основные идеи, которые он тогда высказал в «Меркурий-клубе» вошли в согласованный президентами «нормандской четверки» документ под названием «Комплекс мер по выполнению Минских соглашений».

Несмотря на крайне насыщенный рабочий график, Евгений Максимович всегда, где бы он ни находился, в какой бы должности не пребывал, очень пристально следил за развитием ситуации на Ближнем Востоке, изучению которого он посвятил большую часть своей жизни. Он лучше других понимал всю опасность прожектов по «демократизации» Ближнего Востока и Северной Африки, начало которым было положено еще в конце 1990-х годов. Плоды этой близорукой, абсолютно непросчитанной социальной инженерии ближневосточный регион, да и мир в целом пожинают по сей день. Евгений Максимович как никто другой понимал те угрозы, которые несет с собой раскол в мусульманском мире, несут с собой попытки использовать противоречия между суннитами и шиитами для геополитической инженерии, продвижения извне чуждых народам региона проектов, которые задумывались и осуществлялись в интересах государств, расположенных далеко от региона.

Неоднократно приходилось говорить, что Е.М.Примаков никогда не являлся апологетом изоляционизма или конфронтации. Ламберто Дини говорил сегодня о том, что он твердо отстаивал интересы, но без каких-либо обострений отношений с партнерами. Упоминавшийся уже сегодня не раз «разворот над Атлантикой» был напоминанием о бесперспективности попыток разговаривать с Россией на языке ультиматумов. Это был сигнал о необходимости уважать международное право, соблюдать основополагающие нормы и даже манеры межгосударственного общения. Сегодня именно на такой основе – на принципах равноправия, взаимного уважения интересов, невмешательства во внутренние дела – предлагает выстраивать российско-американский диалог Президент России В.В.Путин. Прагматичное взаимовыгодное сотрудничество отвечает общим интересам наших стран, стабильности и безопасности в мире. В этом смысле традиции, которые заложил в нашу внешнеполитическую линию Евгений Максимович, продолжают оставаться в основе наших действий.

Е.М.Примаков прилагал значительные усилия для обеспечения достойного места России в мировой финансово-экономической системе, много делал для налаживания связей с ведущими государствами Европы, в том числе в интересах поиска совместных эффективных ответов на многочисленные вызовы современности. В годы его руководства Министерством иностранных дел России вступило в силу Соглашение о партнерстве и сотрудничестве с Евросоюзом, Россия стала членом Совета Европы, участником «Группы восьми». Не наша вина, что партнеры под надуманными предлогами отказались от формата «восьмерки», позволявшего вести конструктивное взаимодействие по широкому спектру международных проблем, но теперь объективно центр тяжести согласования подходов ключевых государств прочно сместился в рамки «двадцатки».

Благодаря дипломатическому мастерству Евгения Максимовича, его умению располагать к себе партнеров, добиваться взаимоприемлемых компромиссов удалось выйти на подписание Основополагающего акта Россия-НАТО. Многими тогда и впоследствии это было воспринято как попытка хоть как-то ограничить колоссальный ущерб, нанесенный интересам безопасности России и общеевропейской безопасности в целом в результате предательских действий наших партнеров, которые давали обещание о не-расширении НАТО, неразмещении военной инфраструктуры вокруг наших границ, а потом эти обещания грубо нарушили, о чем говорил Ламберто Дини. В любом случае в соответствии с положениями Основополагающего акта Россия-НАТО стороны договорились не рассматривать друг друга как противников, а Североатлантический альянс взял на себя ряд конкретных обязательств по военной сдержанности. Этим, конечно, нужно дорожить. Мы по-прежнему рассматриваем Основополагающий акт как одну из ключевых договоренностей в сфере европейской безопасности, призываем членов НАТО не допускать отхода от заложенных в нем принципов и норм поведения. Такие попытки, к сожалению, имеют место.

Отдельного упоминания заслуживают идеи Евгения Максимовича о запуске трехстороннего взаимодействия в формате Россия-Индия-Китай, т.н. формат РИК. На основе этой тройки впоследствии был сформирован БРИКС, который уже утвердился в качестве новаторского объединения, отвечающего реалиям и потребностям XXI века. Результаты недавнего саммита БРИКС в индийском Гоа подтвердили стратегический характер партнерства в рамках «пятерки», общую готовность к дальнейшему наращиванию многопланового сотрудничества.

В заключение хотел бы сказать два слова о стиле работы Евгения Максимовича. Он исключительно бережно относился к сотрудникам, уделял большое внимание созданию в Министерстве доброжелательной обстановки. Благодаря его усилиям профессия дипломата вновь стала привлекательной и престижной для талантливой молодежи, включая выпускников МГИМО, других ведущих высших учебных заведений России. Он по-настоящему сплотил наш коллектив, сориентировал его на активное отстаивание внешнеполитических интересов России. Это достояние, по наследству перешедшее к И.С.Иванову, которого я рад сегодня здесь приветствовать, мы стараемся бережно лелеять. Во многих кабинетах нашего Министерства у сотрудников на столах стоят фотографии Евгения Максимовича. Ощущаешь, что он продолжает мудро и последовательно освещать наши усилия по реализации утвержденного руководством страны внешнеполитического курса.

?

Россия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 30 ноября 2016 > № 1989998 Сергей Лавров

Глава Роспечати поздравил Воронежскую область с получением звания «Литературный флагман России»

30 ноября 2016 года в ЦДХ на Non/fictio№18 состоялось награждение победителей всероссийского конкурса «Самый читающий регион».

Воронежская область славится своим богатейшим литературным и культурным наследием и прилагает значительные усилия не только по его сохранению, но и приобщению к нему молодежи. «Воронежская область - территория читающей молодежи!» - девиз конкурсной презентации региона. Она посвящена комплексу проектов, адресованных молодежной, юношеской и детской аудитории. Среди них первый молодежный поэтический фестиваль «Мандельштамфест» и другие мероприятия, посвященные 125-летию со дня рождения поэта, а также обширная программа событий, направленных на сохранение и увековечивание творческого наследия С.Я. Маршака.

Руководитель Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям Михаил Сеславинский поздравил Воронежскую область с получением звания «Литературный флагман России» и вручил дипломы остальным победителям конкурса, которыми стали: Астраханская область, Красноярский край, Республика Татарстан, Санкт-Петербург, Свердловская область.

Церемония награждения прошла в ЦДХ на Международной ярмарке интеллектуальной литературы non/fictio№18. В церемонии также приняли участие президент Российского книжного союза Сергей Степашин, заместитель руководителя Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям Владимир Григорьев, руководители представительств регионов-победителей в Москве.

Сайт конкурса: http://литфлагман.рф/

Начало всероссийскому конкурсу «Самый читающий регион» было положено в 2015 году в рамках Года литературы в России. В 2016 году в конкурсе приняли участие 84 региона России. Организатором конкурса выступает Российский книжный союз при поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.

Россия. ЦФО > СМИ, ИТ. Образование, наука > fapmc.gov.ru, 30 ноября 2016 > № 1988225

Брифинг Ольги Васильевой по завершении заседания президиума Совета.

Из стенограммы:

О.Васильева: Состоялось обсуждение приоритетного проекта, который посвящён дополнительному образованию российских детей. Это проект, очень важный для нас, я бы сказала, глобальный, потому что согласно поручению Президента охват детей дополнительным образованием к 2020 году должен составлять 70–75%.

Особо следует сказать об охвате естественно-научным и техническим дополнительным образованием. Допустим, 6% – охват сейчас, 12% – в 2018 году и 25% – к 2020 году. Поэтому в этом проекте выстроены цель и задачи. Доступное и качественное дополнительное образование – это главная цель. Прописаны этапы и направления деятельности. У нас четыре главных направления и четыре, скажем так, важнейших пункта и подпункта. То есть мы создаём все эти возможности управленческие и возможности прежде всего смысловые на трёх уровнях – федеральном, региональном, муниципальном.

Планируется использование уже имеющихся организаций дополнительного образования. Планируется увеличение инфраструктуры. Планируется очень важное для нас, тоже приоритетное направление – подготовка и переподготовка педагогов дополнительного образования. И мы будем использовать все международные, российские олимпиады и конкурсы прежде всего для привлечения детей к дополнительному образованию и творчеству.

Главное – это охват детей, мы должны выйти на 75%. Сейчас особенный упор – на техническое, естественно-научное, биологическое дополнительное образование.

Если это сельский регион, много внимания уделяется развитию дополнительных программ, которые связаны с агрокультурой, с сельскохозяйственными науками. Здесь используется принцип дистанционного воспитания и обучения и непосредственное участие в агробригадах. Это практическое применение в зависимости от специфики региона.

Это проект, конечно, глобальный, и он даёт возможность практически каждому ребёнку раскрыть себя. Это, наверное, самое важное на сегодняшний день.

На 2017 год у нас 1,6 млрд федеральных денег, 390 млн – региональных и 260 млн из внебюджетных источников. То есть этот год практически у нас укомплектован, у нас есть средства, чтобы заниматься началом этой глобальной программы. Я надеюсь на очень хорошие результаты.

Вопрос: Дополнительное образование для детей и родителей будет бесплатным?

О.Васильева: Конечно, у нас дополнительное образование бесплатное. Ещё один момент: у нас те же самые центры развития могут опираться на современные кванториумы, которые уже созданы. До конца этого года у нас будет создано 22 технопарка как центры не только технической и естественно-научной деятельности, но и центры прежде всего обеспечения программ методического сопровождения, всех тех программ, которые будут предложены нашим детям.

Вопрос: А объём финансирования всего проекта до 2025 года?

О.Васильева: У нас есть три плана, скажем так: пессимистический, базовый и оптимистический план. 1,6 млрд, 390 и 260 млн – это 2017 год. Будем исходить прежде всего из возможностей бюджета. Это самое важное.

Мы полностью 2017 год обеспечим. Это действительно очень важно для нас, потому что раскрытие способностей наших детей – это наше движение в будущее. Поэтому здесь нужно использовать все возможности.

У нас 6 млн ребят в этом году приняли участие в олимпиадах предметных. Это очень большая цифра. У нас до 360 творческих конкурсов ежегодно. То есть наши дети талантливы, и нужно использовать все возможности – прежде всего это в интересах страны.

Вопрос: Ольга Юрьевна, планируется ли разрабатывать курс светской этики с 1-го по 10-й класс на фоне того, что разрабатывается курс основ православия и духовной культуры?

О.Васильева: У нас есть федеральный курс, который называется «Основы религиозной культуры и светской этики», он один час в неделю. Это федеральный курс, федеральная программа начиная с 4-го класса. Летом этого года отделом катехизации и религиозного образования РПЦ было предложено – и это предложение было принято министерством – разработать факультативную программу по основам православной культуры.

«Православная культура» – составляющая часть федерального курса, потому что в федеральный курс входит шесть блоков: православная культура, исламская культура, буддистская, культура иудаизма, а также светская этика и так далее. И вот «Православная культура» как факультатив была предложена. Факультатив подразумевает прежде всего согласие родителей и согласие школы на его проведение. Эта программа была вначале рассмотрена в Академии образования и отправлена на доработку.

Россия > Образование, наука > premier.gov.ru, 30 ноября 2016 > № 1988138 Ольга Васильева

Заседание президиума Совета при Президенте Российской Федерации по стратегическому развитию и приоритетным проектам.

О паспортах приоритетных проектов по основным направлениям стратегического развития «Образование», «Моногорода», «Международная кооперация и экспорт».

Вступительное слово Дмитрия Медведева:

Сегодня мы рассматриваем несколько паспортов приоритетных проектов, а именно по образованию, по моногородам и по международной кооперации и экспорту.

Сначала несколько слов по образованию. Месяц назад мы с вами уже обсуждали это направление работы. В нём четыре проекта, которые охватывают все уровни образования – от школы до университета. Сегодня добавим к этому портфелю ещё один, который посвящён развитию дополнительного образования для детей.

Наша цель заключается в том, чтобы дать больше возможностей детям заниматься и творчеством, и спортом, и искусством, и музыкой, сделать дополнительное образование более качественным и более доступным, в том числе на селе. В ближайшие два года мы должны оснастить по самым современным стандартам не менее 400 тыс. мест в организациях, которые могут предоставлять дополнительные программы для детей разных способностей и уровней подготовки. Почему это важно? Зачастую именно в таких кружках и секциях дети по-настоящему понимают, чем им интересно заниматься и кем бы они хотели стать, когда вырастут.

То есть это имеет, по сути, профориентационное значение.

В рамках проекта мы намерены во всех без исключения регионах создать модельные центры дополнительного образования, детские технопарки. Они станут ядром новой системы дополнительного образования, которая будет основана на индивидуальном подходе к развитию каждого ребёнка, выстраиванию для него собственной творческой или научной траектории. И для этого нужно обеспечить более тесное взаимодействие между школами, организациями дополнительного обучения, технопарками и университетами.

Важно также выстроить независимую систему оценки уровня подготовки детей, которые обучаются по программам дополнительного образования.

В отдельное направление также выделяется работа по улучшению ситуации в моногородах, в них живёт сейчас каждый десятый россиянин. Ключевая проблема здесь известна: из-за крайне узкой специализации экономики эти территории даже в более благополучной ситуации находились в зоне риска. Безработица, снижение доходов, отток людей – это всё негативные последствия такой градообразующей зависимости.

Решение проблемы – это диверсификация экономики моногородов, увеличение числа небольших компаний, которые будут производить разнообразные товары и услуги. Именно малый и средний бизнес должен повысить устойчивость этих территорий и их сопротивляемость различным кризисам.

Необходимо увеличить занятость людей и инвестиционную привлекательность таких моногородов. В частности, предполагается создание 230 тыс. новых рабочих мест. И, конечно, – привлечь дополнительные инвестиции (их должно быть как минимум десятки миллиардов), снизить зависимость этих населённых пунктов от градообразующих предприятий, а значит, и число населённых пунктов, которые относятся к моногородам.

Работа здесь должна идти по двум направлениям. Во-первых, это улучшение бизнес-среды, в том числе через создание территорий опережающего развития и строительство современной инфраструктуры.

Во-вторых, параллельно запустим во всех моногородах программу по улучшению городской среды (эта программа называется «Пять шагов благоустройства»), в рамках которой будет отремонтировано не менее пяти социальных объектов в каждом месте. Это местные достопримечательности, культурные центры, школы, поликлиники, парки, площади – в общем, то, что формирует нормальную городскую среду.

Для решения таких крупных задач нужны не только деньги, но и люди со знаниями, опытом, поэтому нужно обучать команды, которые управляют развитием моногородов. Это стратегическое направление охватывает работу многих ведомств и тех регионов, где эти моногорода расположены. Поэтому в каждой сфере, будь то здравоохранение или образование, дорожное строительство или транспорт, мы должны уделять приоритетное внимание развитию моногородов. Важно помнить, что там живёт почти 14 млн человек.

Наконец, третье направление, третий паспорт – это «Международная кооперация и экспорт». Эту тему мы рассматривали недавно у Президента на совете, а сегодня утверждаем паспорта первых трёх проектов на этом направлении. При этом хочу отметить, что этими тремя проектами работа по поддержке экспорта не исчерпывается.

В рамках первого проекта нам предстоит вместе с Российским экспортным центром сформировать благоприятную среду для ведения нашими компаниями бизнеса на зарубежных рынках.

В следующем году мы должны предложить целый комплекс государственных инструментов финансовой и нефинансовой поддержки несырьевого экспорта. Всё это предполагает специальные программы кредитования экспорта, формирования экспортной инфраструктуры, включая, например, промышленные зоны, торговые дома за рубежом, объекты логистики внутри страны. И, конечно, это участие в международных выставках в тесном сотрудничестве институтов развития и ведущих отраслевых ассоциаций.

Отдельное внимание должно быть уделено регуляторной среде, устранению барьеров, оптимизации процедур, которые связаны с получением документов на внешнеторговые поставки, подтверждением нулевой ставки и возмещением НДС и таможенно-тарифными операциями.

Два других направления предполагают концентрацию ресурсов на поддержке приоритетных отраслей. Это автомобилестроение, сельскохозяйственное, железнодорожное машиностроение, авиастроение. Эти секторы влияют на нашу экономику, и наша цель – к 2018 году удвоить экспорт по всем этим четырём отраслям. Что касается сельского хозяйства, то мы ориентируемся на увеличение поставок продукции аграрного сектора с нынешних 17 млрд, которые, собственно, и сейчас рекордные, до 19 млрд долларов. И в дальнейшем наращивать возможности экспорта, не забывая о том, что главная задача сельского хозяйства заключается в том, чтобы кормить собственную страну.

Ещё раз подчёркиваю, это не означает, что мы ограничимся поддержкой только этих отраслей промышленности и сельского хозяйства. В ближайшее время нужно сформировать отдельные проекты по поддержке экспорта образовательных, туристических, телекоммуникационных услуг, а также экспортных возможностей малых и средних компаний, в первую очередь с использованием современных механизмов электронной торговли и вообще существующей цифровой среды.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 30 ноября 2016 > № 1988132

Заседание Международного форума «Примаковские чтения».

Владимир Путин выступил на заседании Международного форума «Примаковские чтения», посвящённого изучению научного и политического наследия Евгения Максимовича Примакова.

В рамках Международного форума «Примаковские чтения» состоялась встреча Владимира Путина с бывшим генеральным секретарём Лиги арабских государств Амр Муссой, бывшим премьер-министром Италии Ламберто Дини и бывшим генеральным секретарём НАТО Хавьером Соланой.

Международный форум «Примаковские чтения» прошёл 28–30 ноября в Москве при поддержке Торгово-промышленной палаты и Института мировой экономики и международных отношений имени Е.М.Примакова Российской академии наук.

* * *

В.Путин: Уважаемая Ирина Борисовна! Уважаемые дамы и господа! Коллеги, друзья!

Очень рад приветствовать всех вас на Международном форуме «Примаковские чтения». Его проведение – это дань памяти и уважения выдающемуся государственному деятелю, дипломату, учёному Евгению Максимовичу Примакову. Уже 1,5 года Евгения Максимовича с нами нет.

Он был действительно масштабной, многогранной личностью, открытым, доброжелательным, отзывчивым человеком, честным в отношениях с людьми.

Без преувеличения, это был великий гражданин нашей страны, великий гражданин России. Работать на благо Родины было для него абсолютно естественно и органично. Эффективное отстаивание национальных интересов, патриотизм, беззаветное служение Отечеству вызывали всегда искреннее уважение людей не только в нашей стране, но и за рубежом.

Талантливый человек и яркий мыслитель, Примаков оставил богатое наследие, причём в самых разных областях: в государственном строительстве, в науке, во внешней политике, экономике, журналистике.

Общеизвестно, что Евгений Максимович Примаков был уважаемым человеком и в России, и за рубежом, был уважаемым учёным. По его инициативе в Российской академии наук было создано новое Отделение глобальных проблем и международных отношений.

Блестящий арабист, он до тонкостей изучал и изучил Ближний Восток, глубоко понимал происходящие там сложные процессы, а возглавив Институт востоковедения, превратил его в крупный интеллектуальный центр.

Многое сделал Евгений Максимович для укрепления авторитета Института мировой экономики и международных отношений, который сегодня заслуженно носит его имя. Он пришёл туда молодым специалистом, а во второй половине 80-х возглавил его, стал директором. Это ведущее академическое учреждение нашей страны отмечает в этом году своё 60-летие, реализует важный исследовательский проект. Руководство института, его научный коллектив по праву считают себя учениками Примакова, достойными наследниками заложенных им традиций.

Примаков избегал в науке формализма, заезженных штампов, пустословия. Он всегда стремился мыслить свободно, делать взвешенные, обстоятельные выводы и, что особенно ценно, применять свои разносторонние знания на практике, в жизни, в работе.

Мы даже говорим об особом методе Примакова. В его основе – системный ситуационный анализ, позволяющий всесторонне рассматривать события в политике, в экономике, в общественной жизни, прогнозировать разные варианты их развития и предлагать оптимальную стратегию действий по конкретному направлению.

Такой научный метод он использовал и когда стал Председателем Правительства России, в разгар поразившего тогда страну тяжёлого кризиса в августе 1998 года. Подчеркну, что в конце 90-х, на переломном этапе российской истории, Евгению Максимовичу пришлось взять на себя ответственность за сохранение гражданского мира и согласия.

Вспомним, падало производство, росла безработица, накапливались долги по зарплате бюджетникам, в экономике, да и сама экономика погрузилась в рецессию. Тогда мало кто верил, что Россия сможет выстоять и выйти на траекторию роста. Но давайте посмотрим на последующую динамику развития нашей страны. Россия обеспечила необходимые высокие темпы экономического роста, освободилась от долгового бремени, накопила значительные резервы, уверенно строит современную социально ориентированную экономику.

Заняв позднее пост президента Торгово-промышленной палаты и «Меркурий-клуба», Примаков продолжал активно заниматься вопросами экономической политики, много выступал, выдвигал интересные, неординарные идеи и заслужил большое уважение предпринимательского сообщества, так как всегда старался вникнуть в суть реальных проблем бизнеса, разобраться в них.

Он умел чётко сформулировать позицию ТПП по развитию предпринимательства, бизнеса, донести её до Правительства и аргументированно защитить. Предлагал эффективные модели роста за счёт обновления промышленности и привлечения новых инвестиций, так, чтобы усилия государства на экономическом треке в конечном счёте позитивно влияли на качество жизни и благосостояние наших граждан.

Свой опыт, богатые знания, интуицию, талант управленца Евгений Максимович применил на пользу Отечества и в то время, когда возглавлял Службу внешней разведки, а затем Министерство иностранных дел России. Он сумел в трудное для этих ведомств время повысить авторитет этих организаций, укрепить кадровый состав, сохранить и развить их лучшие традиции.

Будучи Министром иностранных дел, Примаков много времени уделял разработке концепции современной внешней политики России, политики, основанной на чётком понимании реальной роли нашей страны в международных делах на основании ответственности за стабильность и безопасность во всём мире.

Примаков всегда стремился действовать как реалист и прагматик. Исходил из того, что дипломатия – это искусство возможного, и всегда нужно добиваться компромисса, уважительного отношения к позиции партнёра. С какими бы непримиримыми подходами ни садились люди за стол переговоров, они могут и должны найти взаимовыгодный, устраивающий все стороны вариант.

Решение самых сложных конфликтов исключительно мирным путём, недопустимость внешнего вмешательства в обход Устава Организации Объединённых Наций в дела суверенных государств – это тоже принципы международного сотрудничества, которые отстаивал Евгений Максимович.

Вспомним, что он одним из первых выдвинул предложение по урегулированию ядерной проблемы Ирана, и мы с вами знаем, во всяком случае те, кто вовлечены были в решение этой проблемы, мы знаем роль каждой страны, дипломатических служб, специальных служб в этом сложном процессе. Нам известна эта роль. И мы здесь ничего не преувеличиваем. Но одним из первых, кто выдвинул идею мирного урегулирования вопроса, был Примаков.

Среди заслуг Примакова назову и то, что ему принадлежит авторство концепции многополярности. После распада СССР и конца «холодной войны» начало формироваться совсем другое, однополярное мироустройство, однако Евгений Максимович обладал поистине стратегическим видением, позволившим ему заглянуть в будущее и увидеть, насколько нежизнеспособна и однобока такая однополярная модель.

Ему же принадлежит и идея выстраивания тесного взаимодействия в рамках стратегического треугольника Россия – Китай – Индия. Поначалу такое предложение было воспринято как нечто утопическое. Некоторые у нас в стране говорили о том, что это даже вредная идея. Однако сегодня мы видим, как быстро набирает вес и влияние в мире объединение БРИКС, начатое в трёхстороннем формате.

Глубокие знания Примаковым Ближнего Востока, его опыт и интуиция признавались всеми. Могу сказать, что я и сам всегда прислушивался к оценкам и к мнению Евгения Максимовича, как мудрому дипломату доверял, не могу сказать, что поручал, но просил его исполнить ответственные, деликатные миссии.

Подчеркну, в арабском мире он пользовался непререкаемым, неоспоримым авторитетом. За годы ещё до так называемой «арабской весны» Евгений Максимович предупреждал, какой катастрофой может обернуться обрушение светских режимов в ближневосточных странах. Слова Примакова сбылись. Здесь можно сказать: к сожалению, сбылись. К сожалению, Ближний Восток оказался ввергнут в череду кровавых конфликтов, превратился в очаг терроризма и религиозного экстремизма.

Сегодня понятно, что необходимым условием нормализации ситуации на Ближнем Востоке является эффективное взаимодействие всех заинтересованных и имеющих влияние международных игроков. В этой логике выдвинутая нами инициатива формирования широкого фронта борьбы с терроризмом должна быть реализована. К сожалению, пока такой фронт не создан, но альтернативы ему нет.

Отмечу, что Евгений Максимович всегда отстаивал необходимость тесных связей с партнёрами по Содружеству Независимых Государств. Продвижение интеграции уже в новых условиях и на новой основе считал чрезвычайно важным. Такой подход является стержнем нашей интеграционной политики в Евразии. Эта работа ведётся в рамках Евразийского экономического союза, деятельность которого основана на принципах открытой и свободной торговли Всемирной торговой организации. Рассчитываем, что переговоры с нашими партнёрами, в том числе о сопряжении с реализуемым Китаем проектом «Экономического пояса Шёлкового пути», позволят нам создать большое евразийское партнёрство.

Примаков был всегда уверен в том, что России нужны нормальные, конструктивные, хорошие отношения с западными странами. На вопрос: «А разве можно со всеми дружить в нашем мире?» – отвечал, напомню: «Нельзя. Но работать можно и нужно. Мир очень сложный».

К слову, благодаря российской переговорной команде под руководством Примакова в мае 1997 года был подписан основополагающий акт Россия – НАТО, который стал предтечей Совета «Россия – НАТО».

Примаков также считал, что без серьёзного партнёрства России и Соединённых Штатов справиться с современными масштабными вызовами будет очень сложно. В последние годы, к сожалению, мы с вами это знаем, российско-американские связи существенно деградировали, но это не наша вина. Сейчас, после того как отшумела избирательная кампания в Соединённых Штатах и в Белый дом скоро придёт новый Президент, хотелось бы верить, что появится шанс наладить отношения, которые важны не только для народов обеих стран, но и для обеспечения международной стабильности и безопасности. В ходе недавнего телефонного разговора с господином Дональдом Трампом мы сошлись во мнении, что нынешнее неудовлетворительное состояние российско-американских отношений, безусловно, нужно выправлять. Как я уже говорил, наша страна готова пройти свою часть пути.

В заключение хотел бы отметить один важный момент. Евгений Максимович всегда окружал себя талантливыми людьми, настоящими профессионалами, был им наставником, старшим товарищем, старался дать дорогу перспективным людям, перспективным сотрудникам и радовался их успехам. Где бы ни работал Примаков, он формировал мощную команду, которая была способна продолжить его дело, и потому его наследие – это не только труды и идеи, которые сохраняют свою актуальность и сегодня. Это прежде всего люди, воспитанники, ученики, последователи в самом широком смысле этого слова, те, кому посчастливилось работать, дружить с ним, учиться у него. Собственно говоря, многие из них присутствуют и в этом зале.

Хотел бы поблагодарить вас за внимание, пожелать вам всем больших успехов на благо нашей Родины, на благо выстраивания добрососедских, добрых отношений со всеми нашими партнёрами. Позвольте пожелать вам личных успехов. Спасибо вам большое за внимание!

Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 30 ноября 2016 > № 1988130 Владимир Путин

Встреча с Максимом Орешкиным.

В.Путин: Максим Станиславович, как долго Вы уже работаете Заместителем Министра финансов?

М.Орешкин: Пару лет практически.

В.Путин: Пару лет. А до этого Вы работали…

М.Орешкин: Директором Департамента в Министерстве финансов, а до этого – в банковской сфере: в ВТБ и в международном банке.

В.Путин: По базовому образованию Вы экономист.

М.Орешкин: Да.

В.Путин: Максим Станиславович, Вы работаете не так давно, но в целом уже немало, и работаете успешно. Хочу Вам предложить должность Министра экономического развития.

М.Орешкин: Я согласен.

В.Путин: Хорошо.

Как Вы считаете, что является самым важным, самым главным в ведомстве, которое Вы будете возглавлять?

М.Орешкин: Если говорить сейчас о российской экономике, то ситуацию можно коротко охарактеризовать: самое плохое уже позади, но темпы роста ещё, конечно, недостаточные. Поэтому главная задача на предстоящий год – это подготовка ключевых мер, которые позволили бы снять структурные преграды для роста российской экономики и позволить ей двигаться вперёд.

В.Путин: Как это сделать?

М.Орешкин: Много ограничений. Сейчас как раз начнём работу и всё детально распишем.

В.Путин: Максим Станиславович, Вы человек достаточно молодой, но молодым специалистом Вас уже не назовёшь. Вы человек грамотный и зрелый специалист, опытный. Я желаю Вам удачи.

М.Орешкин: Спасибо.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 30 ноября 2016 > № 1988122 Максим Орешкин

 Дух «празднословный и лукавый…»

в чём природа зла, которое вдруг и в XXI веке обнаружило себя у монастырских оград

Александр Проханов

Кто они, эти люди, в ком образ православного креста вызывает бешенство? Вид монашеского клобука или священническая ряса порождает злую иронию? Зрелище монастырской стены или пасхального шествия заставляет злословить и брызгать ядовитой слюной? Откуда явился этот дух "празднословный и лукавый"? Почему участились нападки на русские монастыри, на церковные алтари, на священные тексты, в которых божественная мудрость тысячу лет освящает дух народа, указывает ему путь к свету, справедливости и любви?

Свято-Никольский Черноостровский монастырь под Малоярославцем. Славное место для всякого русского сердца. Здесь в 1812 году шли бои с французами, и войско Кутузова не пустило врага на хлебную Калужскую дорогу, а погнало его назад в Европу по обугленной, бесхлебной Смоленской, где Наполеон бесславно погубил свою армию и, отмороженный, умчался в Париж. Сам монастырь с его белыми храмами, каменными белоснежными стенами воздвигнут в честь восхитительной русской победы. Пережив разруху и запустение, трудами монахинь он превращён в цветущее место, летом утопающее в розах, а зимой сияющее среди синих русских лесов и сверкающих льдом речек. Сто двадцать монахинь нашли в монастыре своё утешение в вечных трудах и молениях, они собирают к себе множество паломников и богомольцев. В детском приюте обрели свой монастырский дом дети, которые потеряли свой дом в миру, кого бросили родители, кто был свидетелем ужасных семейных сцен, кто погибал среди жестокого мира. Здесь, в монастыре, они окружены заботой, любовью, и я не мог без слёз смотреть на эти чудесные лица, когда дети давали концерт, играли наивную детскую пьесу, ту самую, с которой объехали десяток европейских стран, вызывая восхищение и нежность у сердобольных европейцев. И на этот монастырь идут жестокие нападки: клевета в прессе, в интернете, какая-то книга, в которой мятежная девица, переселяющаяся из монастыря в монастырь, меняющая религиозные убеждения, возводит хулу на обитель… Чего они добиваются, эти хулители и осквернители? Зачем кидают яд в колодец святой воды? Зачем мажут сажей белоснежные монастырские стены?

И второй монастырь — Боголюбский, что на окраине Владимира. Какая красота, мощь, величие, какие великолепные синие купола с золотыми крестами! Как далеко летят монастырские звоны в бескрайние поля, в излучины рек. Монастырь встал на пути, по которому Русь перемещалась из Киева во Владимир и дальше в Москву. Князю Андрею Боголюбскому, переносившему заветы из одного русского царства в другое, на этих кручах явилась Богородица. И он, озарённый этим чудом, наказал написать икону Богородицы Боголюбивой. Этот монастырь, возведённый из праха, вознесённый своими крестами в небо трудами русских женщин-монахинь, является драгоценным для верящего русского сердца. И мне, в мои самые горькие лихие минуты, он открывал свои врата, целил мою духовную хворь.

Кому же понадобилось осквернять святыни? Кто они, эти дельцы, эти предприимчивые златолюбцы, кто решил построить прямо у стен монастыря завод по производству презервативов? А если бы такой завод они вознамерились построить у стен Кремля или пятничной мечети, или у главной синагоги? Неужели бы построили? Неужели среди пустующих земель, неухоженных сёл не нашлось места, кроме этой обители, где эти резиновых дел мастера смогли бы основать своё заведение? И тогда не было бы протестующих паломников, стенающих монахинь, рыдающих прихожан, которым страшно подумать, что слово "Боголюбово" будет значиться на этикетках злосчастных изделий.

Православные монастыри истребляются и оскверняются в Сирии безумцами-исламистами. Монастырские святыни и церкви рушатся в Косово албанскими захватчиками. Не эта ли злая энергия докатилась и до русских обителей? В чём природа зла, которое вдруг и в XXI веке обнаружило себя у монастырских оград, — после всех гонений и поношений, которым подвергалась церковь в XX веке?

Монастыри на Руси — особые места: на холмах, на кручах, окружённые лесами, на берегах рек, у больших дорог — там, где таинственные сокровенные места, где небо соединяется с землёй, где незримые световоды сочетают небесный фаворский свет с земной человеческой жизнью. И этот свет проникает в мирские жилища, в гарнизоны, в университеты, в остроги, в мысли и побуждения людей, уберегая их от зла, наполняя светом. Монахи и монахини своими нескончаемыми дневными и ночными молитвами создают этот световод. Не дают померкнуть небесному сиянию, которое вспыхивает на церковных крестах и заставляет ликовать любящее и верящее сердце. Алтари и молящиеся перед ними священники источают незримый покров, что окутывает Россию как покровом Богородицы, сквозь который на Русь не проникают силы зла, силы, желающие нам погибели.

Русское оружие, боевые корабли, самолёты и танки сберегают наши земные рубежи. А монастыри и храмы, даже самые маленькие, затерянные среди бескрайних русских пространств, — это духовное оружие, которым Россия отражает зло. В монастыри во все века, в самые страшные времена, спасаясь от нашествий, пожаров, гонений, сходились, сбегались русские люди, прятались от побоищ, писали книги, сберегали святоотеческие предания. Сегодня наши монастыри — это прибежище русскости. Здесь сберегаются православные представления о жизни и смерти, о духовном подвиге и бессмертии, память о наших праведниках, полководцах. Здесь молятся о русском воинстве, о русских героях, тех, кто сегодня сражается вдалеке от России, и тех безвестных, ещё не погребённых, чьи кости лежат в мшистых болотах и непроходимых лесах.

Сегодня православная церковь с её монастырями и приходами является нарастающей силой, которая борется с духовной скверной, человеческой тьмой, с богачами, что кичатся своими богатствами перед лицом обездоленных. Призывает к честному служению бездушных чиновников и политических лукавцев, даёт ориентиры художникам и писателям, объясняя глубинную природу их вдохновения.

Сегодня церковь служит взрастанию и укреплению нашего государства Российского, является одним из его столпов. Собирает вокруг себя представителей других религий. Сочетает нашу многоязыкую родину в симфоническое державное единство. Вот поэтому и нападки, поэтому и отрава в колодцах, поэтому бесноватый смех и хуления. И сегодня, как и сотни лет назад, продолжается невидимая брань. И сегодня продолжается борьба добра со злом. И сегодня на монастырские стены, как в стародавние времена, карабкаются осаждающие нас недруги. Церковь сражается не мечом, но духом, молитвой и добрым деянием.

Сёстры, родные мои, проживающие в Черноостровском монастыре и в ненаглядном Боголюбове, с вами вся верящая православная Россия. Вас гонят, а значит, вы правы перед Христом. И кому, как не вам, знать, что Христос поругаем не бывает. Россия поругаема не бывает. Аминь.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 30 ноября 2016 > № 1987477 Александр Проханов

Курс на $36 за баррель?

После 30 ноября главная веха — 14 декабря

Николай Вардуль

Признаюсь сразу: этот текст написан до 30 ноября — наша газета слишком долго печатается в типографии. Я не знаю, сумела ли ОПЕК совершить чудо и все-таки договориться об ограничении добычи нефти, но могу передать cгущающуюся и не сулящую ничего хорошего атмосферу ожидания. Зачем все это читать после 30 ноября? Затем, что ничего не закончилось.

24 ноября Forbes опубликовал интервью Эльвиры Набиуллиной. Она, в частности, заявила: «Мы делаем стрессовый сценарий при цене 25 долл. за баррель. Это маловероятный сценарий, но даже он не катастрофичный для России, хотя может привести к ослаблению рубля. Это будет означать, что мы будем дальше проводить жесткую денежно-кредитную политику с высокими ставками, которая не всем нравится». Но $25 за баррель — «маловероятный сценарий», прогноз председателя ЦБ такой: «В 2014 и 2015 гг. цены на нефть падали. Почти весь 2016 г. цены на нефть росли, но устойчивой тенденции нет. В своих прогнозах мы придерживаемся консервативного сценария: цены с большой вероятностью будут колебаться в диапазоне 40–50 долл. за баррель в ближайшие два года».

Общее между «стрессовым» и «нормальным» сценариями в том, что пока жесткость кредитно-денежной политики ЦБ не ослабевает. В какой-то мере это страховочная сетка на случай движения цен на нефть вниз и на соответствующее ослабление рубля. Что же касается ОПЕК, то Набиуллина всегда прохладно относилась к ее возможностям диктовать цены, прогноз председателя ЦБ на два года практически строится на котировках на момент публикации ее интервью.

Так что же, от ОПЕК ничего не зависит? Но рынок раскачивался, как мог. Волны ожиданий 30 ноября были высоки. Когда рынок следовал за словесными интервенциями, раздававшимися из ОПЕК и из Москвы, где говорили, что вероятность заморозки существенно выросла, многие предсказывали рывок цен вверх. 21 ноября Валерий Полховский, аналитик ГК Forex Club, например, писал: «Рынок теперь снова закладывает в цены сокращение добычи со стороны ОПЕК. Причем цены растут на достаточно высоких объемах, что свидетельствует о наличии интереса на покупку со стороны крупных участников рынка. Месяцем ранее на ожиданиях сокращения добычи Brent достигал 53 долл. за баррель и теперь имеет все шансы снова начать формировать движение в эту сторону». На следующий день в Sberbank Investment Research назвали тот же ориентир: «Есть хороший потенциал для повышения цены Brent до $53,30/барр.».

Картина, правда, быстро утратила розовый фон. 23 ноября в Вене завершила работу встреча на экспертном уровне, которая готовила документы для министерской встречи. Когда выяснилось, что эксперты по существу так ни до чего и не договорились, а предложения Ирана и Ирака, о которых много говорилось накануне, так и остались за кадром, рост цены нефти остановился. Откат не превысил $1 за баррель, но только потому, что все продолжали ждать 30 ноября. Но уже 25 ноября падение нефти резко ускорилось, составив почти 4%.

25 ноября агентство Bloomberg сообщило, что встреча представителей ОПЕК с не входящими в организацию странами не состоится из-за отказа участвовать в ней Саудовской Аравии. Королевство же, как писала Financial Times, мотивировало свое решение тем, что пока члены картеля сами еще не достигли соглашения между собой, принимать участие в такой встрече бессмысленно. Более того, Саудовская Аравия вообще сомневается в необходимости проведения такой встречи.

26 ноября стало известно, что министр энергетики Азербайджана Натиг Алиев отменил свой визит в Вену. Российский министр энергетики Александр Новак в тот же день заявил: «Мы солидарны с позицией, что страны ОПЕК должны достигнуть консенсуса внутри организации, прежде чем к соглашению смогут присоединиться страны, не входящие в ОПЕК. Россия сохраняет положительный настрой относительно соглашения и продолжает свое участие в консультациях с нашими партнерами».

Под «положительным настроем» — надежда, что до чего-то ОПЕК все-таки договорится, чтобы совсем не терять лицо. Возможный вариант: сокращение добычи произойдет, но в основном за счет Саудовской Аравии, Кувейта, ОАЭ и Катара, а остальные члены картеля будут держать объемы добычи на текущих уровнях на протяжении первой половины 2017 г.

Появились совсем другие прогнозы. Эксперты ударились в технический анализ. Алан Казиев, старший аналитик Альфа-банка, отталкиваясь от графика цен на нефть, сделал, например, такой вывод: «Если наши ожидания подтвердятся, с текущих уровней может (должна) начаться очередная волна продаж, которая в процессе реализации гармонической конструкции „краб“ уведет котировки „черного золота“ вниз (ниже $36)». Это сценарий на случай провала венских переговоров 30 ноября. Не стрессовые $25, но точно в ту же сторону.

Пока речь шла исключительно об ОПЕК. Но цены на нефть точно определяет не только картель добытчиков. И отсюда следует главный вывод: попытка ОПЕК не только поднять, но и удержать цены на нефть на высоте, похоже, сорвалась. Собственно, надолго удерживать цены выше $50 за баррель ОПЕК в любом случае не могла.

Что влияет на цены нефти помимо заморозки ее добычи или ее отсутствия?

Во-первых, текущий баланс спроса и предложения. По итогам октября страны ОПЕК увеличили суммарную добычу до исторического максимума в 33,6 млн баррелей в день. Предложение уверенно превышает спрос. По данным МЭА, на рынке нефти избыток предложения сохранится и в 2017 г.

Во-вторых, фактор Трампа. Оживление экономики США может стать ответом на его новую фискальную политику, но превышение предложения нефти над спросом остается и в этом случае. Есть и другие элементы. 22 ноября Трамп представил шесть основных направлений своей политики на первые 100 дней. В самом кратком изложении он планирует отказаться от участия в Транстихоокеанском партнерстве; отменить ограничения на добычу углеводородов; ужесточить миграционную политику; снизить нагрузку на экономику со стороны регуляторов (помимо ФРС); ввести ограничения в сфере лоббизма и ужесточить борьбу с внешними киберугрозами. Для рынка нефти важен отказ от моратория на добычу нефти. С одной стороны, расконсервация шельфа США на текущие цены никак не влияет, себестоимость добычи нефти на шельфе выше, чем в сланцевых проектах, к тому же нужны немалые капиталовложения. С другой стороны, для рынка это все равно важный сигнал. Это укрепление шлагбаума, перегораживающего сверхрост цен на нефть, закладываться на который рынок начнет заранее.

В-третьих, политика ФРС. Состояние экономики США оставляет все меньше сомнений в том, что на следующем заседании, которое состоится 14 декабря, ставка будет повышена. Основной индикатор инфляционных ожиданий (а именно пассивность цен вызывала беспокойство ФРС) находится на максимальном уровне за период с августа 2015 г. Собственно, на уверенности в повышении ставки ФРС доллар и рос. Но он будет расти и дальше. Вот мнение аналитика компании Think Markets Найема Аслама: «Экономика в хорошем состоянии, показатели говорят об этом однозначно. Вопрос в том, как много внимания Федрезерв уделит обсуждению дальнейших темпов повышения ставок. В текущих условиях, мы ожидаем, что он будет очень по-ястребиному настроен в 2017 г.». Если этот прогноз верен, то доллар скоро сравняется с евро и может пойти дальше. И, как неоднократно подчеркивала «Финансовая газета», качели, на которых качаются доллар и баррель, опустят цену на нефть.

Так что указатель, которому в перспективе будут следовать цены на нефть, указывает вниз. Они уже в красной зоне. За ними последует и рубль.

Россия > Нефть, газ, уголь. Финансы, банки > fingazeta.ru, 30 ноября 2016 > № 1987442 Николай Вардуль

Если ключ не подошел к замку ячейки с вашими деньгами

В сентябре сообщалось, что полиция возбудила уголовное дело по факту кражи около 30 млн рублей в разной валюте из двух ячеек «Газпромбанка» в центре Москвы. Как часто воруют деньги из ячеек, что делать в случае такой пропажи?

Небезопасные ячейки: охранник «Газпромбанка» арестован за кражу денег из ячеек VIP-клиентов. Сотрудники правоохранительных органов совместно с работниками финансовой организации обнаружили и изъяли похищенные ранее в ячейках банка 30 млн рублей, сообщает РИА Новости. Представитель банка подтвердил Business FM данные об обнаружении средств и заключении злоумышленников под стражу. Однако подробности дела на данном этапе кредитное учреждение обнародовать не имеет права из-за тайны следствия.

В сентябре один из VIP-клиентов «Газпромбанка» пошел в отделение на улице Балчуг, чтобы забрать часть своих денег. Он арендовал банковскую ячейку, в которой хранил наличными 300 тысяч долларов. Бизнесмен прошел в депозитарий и попытался открыть ячейку, но ключ к замку не подошел. Клиент вызвал полицию, затем оперативники пригласили мастера, который вскрыл ячейку, она оказалась пустой. Так один из эпизодов этой истории описывает Life.ru. По данным издания, к расследованию подключились спецслужбы, они выяснили, что за несколько последних месяцев в отделении «Балчуг» из ячеек депозитария украли 1,5 млн евро. Однако далеко не все потерпевшие заявили о потерях в правоохранительные органы. Как правило, люди, ставшие жертвами кражи из банковской ячейки, не спешат об этом сообщать, говорит юрист Алексей Карпенко.

«Причина достаточно проста: подавляющее большинство владельцев банковских ячеек держат там деньги, при этом, как правило, это средства, скажем так, неучтенные в налоговой декларации. Соответственно, немногие хотят разбираться с налоговыми и правоохранительными органами, объясняя, откуда у них такие суммы. Поэтому достоверной статистики нет. Большое количество таких случаев так и не доходит до правоохранительных органов, но они бывают. Я бы сказал, что в последнее время, судя по сообщениям СМИ, эти случаи участились».

Доказать, что было в банковской ячейке, практически невозможно. Особенно, если с банком был заключен договор аренды. Самый доказуемый случай — когда в ячейку закладывают деньги по сделке с недвижимостью при свидетелях, банковских сотрудниках и риелторах. В этом случае, если из ячейки украли деньги, есть шанс доказать, что эти деньги там действительно были и именно в этой сумме, отмечает Алексей Карпенко:

«Безусловно, если вы хотите иметь доказательства, вы можете их себе организовать, можете заложить деньги в присутствии свидетелей. Но нужно понимать, что главное преимущество, в силу которого большинство людей используют банковскую ячейку, — именно конфиденциальность того, что в ней лежит. В этом случае она будет нарушена. Все свидетели будут знать, где у вас ячейка и что в ней хранится».

В случае, когда речь идет о купле-продаже квартиры или сделке, то есть о временном хранении, наличие свидетелей оправданно. Но когда речь идет о долгосрочном хранении, привлечение лишних «очевидцев» и документирование таких сведений создает дополнительные риски.

Надежда Грошева

Россия. ЦФО > Финансы, банки > bfm.ru, 30 ноября 2016 > № 1986567