Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

На деревню с девушкой

Сельские территории получат гранты на развитие агротуризма

Текст: Евгений Гайва, Татьяна Карабут

Порыбачить в Астрахани, собрать урожай винограда в Крыму, узнать секреты сыроварения в Подмосковье - такую практику для российских и иностранных туристов минсельхоз хочет сделать регулярной и, главное, комфортной. Ведомство подготовило изменения в госпрограмму развития сельского хозяйства, по которым на поддержку агротуризма предполагается выделять гранты. Пока этот вид туризма занимает лишь 3% в общем объеме путешествий.

Предполагается, что гранты "Агротуризм" будут выдаваться сельхозтоваропроизводителям, развивающим это направление, на условиях софинансирования с регионами. Единый размер субсидирования будет установлен для Дальневосточного и Северо-Кавказского федеральных округов, Арктической зоны, Калининградской области, Республики Крым и города Севастополь. По проекту минсельхоза каждый из этих регионов получит по 6 млрд рублей, 4,2 млрд рублей из которых будет выделено из федерального бюджета, 221 млн рублей - из региональных бюджетов, около 1,6 млрд рублей предполагается привлечь из внебюджетных источников. Инвестпроекты для финансирования будут отбираться ежегодно по заявкам регионов. Проект разработан до 2025 года.

Это позволит привлечь в российские деревни к 2025 году 13 млн российских и иностранных туристов (в 2018 году поток оценивался в 8 млн человек). Самим аграриям гранты помогут увеличить объем продаж своей продукции (на 6% ежегодно) и соответственно доход от туристической деятельности, создать дополнительные рабочие места.

Для этого минсельхоз планирует, в частности, внести изменения в Жилищный кодекс, чтобы закрепить возможность временного размещения туристов в жилом помещении, находящемся на сельских территориях. Также ведомство планирует создать онлайн-платформу по сельскому туризму, а операторов туристических платформ (booking, skyscanner и др.) попросить выделить сельский туризм в отдельную категорию. К концу 2025 года, по планам ведомства, 30 сельских туристских продуктов должны войти в число 1000 популярных туристских продуктов для въездного и внутреннего туризма.

Из-за эпидемиологической ситуации в мире россияне сейчас меньше выезжают за границу и больше путешествуют по стране. Дополнительное финансирование агротуризма привлечет туристов в прибрежные регионы и положительно скажется на социально-экономической ситуации, считает президент Всероссийской ассоциации рыбопромышленников (ВАРПЭ) Герман Зверев. "На Камчатке туристы ловят дикий тихоокеанский лосось, в Мурманске - семгу по принципу "поймал - отпусти", а на острове Итуруп популярна рыбалка на палтуса. Кроме любительского рыболовства туристы имеют возможность попробовать свежевыловленную рыбу и морепродукты в ресторанах, а также посетить рыборазводные заводы", - рассказывает эксперт. Он отмечает, что особой популярностью реакционное рыболовство пользуется в Астраханской области: любители рыбалки со всего мира приезжают сюда, чтобы порыбачить на леща, воблу, щуку, сома и судака.

Открытие ресторана и музея при сыроварне серьезно подстегнули продажи продукции. Хотя изначально к развитию этого направления всерьез не относились и с трудом изыскали на него средства, рассказывает учредитель сыроварни "Русский пармезан", председатель Союза сыроваров Олег Сирота. По его словам, сейчас в летний период посещаемость сыроварни достигает 1,5 тысячи человек в день. "Для малого бизнеса это очень перспективное направление и подспорье, особенно для развития местных, локальных брендов", - уверен Сирота. Он признает, что пока основное препятствие для развития агротуризма - в невозможности размещать на землях сельхозназначения гостиницы. Но вполне можно обойтись глемпингами - такие большие шатры для туристов очень популярны во многих странах. На это, а также на приобретение какого-то первичного оборудования для размещения туристов и можно использовать средства гранта, считает он.

Для того чтобы туристы поехали в село, нужны гостиницы, интересная программа впечатлений и продвижение новых направлений, считает замгендиректора Агентства стратегических инициатив Ольга Захарова. Прежде всего гостей в селах нужно где-то размещать. Построить отели смогут далеко не везде. Потому принимать туристов при условии обеспечения должного качества услуг могли бы в домиках лесников и садоводов, в деревенских избах, говорит вице-президент Российского союза туриндустрии Юрий Барзыкин. Но в России правовой статус таких малых средств размещения не определен. Нужно работать с законодательством.

Потребуется также создание необходимой инфраструктуры - муниципальных дорог, подъездов к деревням, прокладка линий тепло- и водоснабжения. Помогать в решении этих вопросов должны муниципальные и региональные власти. А для инвесторов помимо грантов стоит предусмотреть системные меры - постоянные налоговые льготы, тарифную поддержку, замечает эксперт.

С 2020 года действует госпрограмма развития сельских территорий. Она предусматривает кардинальные преобразования на селе, в том числе касающиеся улучшения инфраструктуры, повышения качества дорог и интернет покрытия. При этом финансирование программы федеральные власти обещают увеличить, а саму программу продлить с 2025 по 2030 год.

Нужна также методическая и организационная помощь в формировании турпродукта и его продвижении. Сельские туры проще реализовать в комплексе с другими видами туризма, потому здесь могут участвовать туроператоры. Например, в Сочи один из туроператоров даже инвестировал средства в развитие фермы, приводит пример Барзыкин.

Необходимо и закладывать какой-то интересный смысл в сельские маршруты. Например, можно предлагать фитомаршруты, где гости будут собирать лекарственные травы, или кардиомаршруты - прогулки вдоль леса, виноградников, рассказывая сколько калорий сожгли путешественники за время похода. "Люди стремятся ехать туда, где свежеиспеченный хлеб, который пахнет, где фермерские сыры, есть возможность физической активности с конкретным полезным результатом", - говорит Захарова. Например, можно предлагать гостям копать картошку или колоть дрова. Можно устраивать туры по сбору грибов с проводником, который, как в сказке, покажет поляны белых грибов или подосиновиков. Для путешественников это станет самым незабываемым впечатлением, которое они унесут с собой. "Это простые идеи, но они будут стимулировать людей выходить из домов на природу с пользой для здоровья", - замечает она.

Россия > Агропром. Миграция, виза, туризм > rg.ru, 10 ноября 2020 > № 3545193

Пошли на удвоение

Пособия на детей от 3 до 7 лет предложено увеличить

Текст: Ирина Алпатова, Ольга Игнатова

Соцподдержка семей с низкими доходами в следующем году может быть увеличена. Минтруд представил на общественное обсуждение проект указа, уточняющий действующие меры соцподдержки.

С 1 января 2021 года ежемесячная выплата устанавливается в размере величины прожиточного минимума для детей в случае, если размер среднедушевого дохода семьи с учетом ежемесячной выплаты, установленной в размере 50% величины прожиточного минимума для детей, не превышает величину прожиточного минимума на душу населения. Как пояснили "РГ" в минтруде, речь идет об дифференцированном или адресном подходе. Так, если в семье даже с учетом нынешней выплаты на каждого ребенка в 50% регионального прожиточного минимума для детей (в среднем по стране это 5,5 тысячи рублей), все равно на каждого члена семьи не выходит минимальный доход, выплаты на ребенка будут удвоены (в среднем до 11 тысяч рублей ежемесячно).

Упростится и порядок получения пособий. Изменения об этом минэкономразвития предлагает внести в Закон "О государственных пособиях гражданам, имеющим детей". Сейчас для получения выплат требуется предоставлять справки о составе семьи и выписки из домовой книги. Законопроект предполагает, что семьи будут только декларировать эти данные, а органам, ответственным за назначение и выплату государственных пособий, - самостоятельно их проверять.

Ежегодно более 40 млн справок требуется от заявителей на получение различных госуслуг. "Многодетным семьям требуется 5-7 справок, чтобы получить статус "многодетной семьи", а им порой просто некогда заниматься сбором этих документов, в итоге они просто оказываются без поддержки государства, а это неправильно", - говорит Марина Кондратович, президент Всероссийского союза общественных организаций по работе с многодетными семьями.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > rg.ru, 10 ноября 2020 > № 3545192

Управление рисками

Михаил Мишустин призвал региональные власти точечно вводить ограничения в связи с коронавирусом

Текст: Айсель Герейханова

Премьер-министр Михаил Мишустин заявил, что ни один заболевший коронавирусом не должен остаться без помощи. Россияне с подтвержденным COVID-19 должны сразу получать нужные лекарства, а в случае необходимости должны быть госпитализированы.

В понедельник председатель правительства провел заседание президиума координационного совета по борьбе с COVID-19. Михаил Мишустин пообещал врачам, борющимся с пандемией, специальные социальные ежемесячные выплаты до конца года и поручил продлить на год мораторий на плановые проверки медицинских организаций, чтобы упростить работу врачам.

В самом начале заседания премьер-министр отметил, что ситуация с распространением коронавируса по-прежнему остается сложной и сообщил, что все средства федерального бюджета, необходимые для борьбы с пандемией, доведены до регионов.

"Прошу министра здравоохранения и руководителей регионов лично контролировать, как обеспечиваются медучреждения и люди, которые лечатся на дома. Они должны получать лекарства сразу после постановки диагноза, а не ходить по аптекам", - поручил Мишустин.

Он потребовал оперативно реагировать на сигналы о нехватке лекарств в продаже, чтобы обеспечение необходимыми препаратами было бесперебойным. По словам премьера, "важно наладить оперативное реагирование, чтобы все необходимые изделия и препараты были в продаже".

Отдельно Мишустин подчеркнул, что для тех пациентов, которым необходима госпитализация, такая возможность также должна быть обеспечена. "Ни один заболевший не должен остаться без помощи", - подчеркнул премьер и призвал во всех регионах создавать резерв коек для больных коронавирусом.

Министр здравоохранения Михаил Мурашко сообщил, что на борьбу с коронавирусом в России мобилизована вся система здравоохранения. По его словам, сегодня в 53 регионах РФ занято более 80% больничных коек для пациентов с коронавирусом, при том, что всего в стране развернуто 260 тыс. коек и 75% пациентов находятся на амбулаторном лечении. В тех субъектах, где наблюдается их дефицит, принимается решение по дополнительному развертыванию коек.

Глава Роспотребнадзора Анна Попова рассказала, что заболеваемость новой коронавирусной инфекцией снижается только в двух российских регионах, а в 33 - растет. Попова добавила, что "в субъектах, в которых административные санкции практически не применяются и не введен запрет на проведение зрелищно-развлекательных мероприятий, не установлены ограничительные мероприятия для лиц старше 65 лет, лиц с хроническими заболеваниями, сохраняются показатели заболеваемости коронавирусом выше среднероссийского уровня". По ее словам, речь идет о Магаданской, Архангельской, Ульяновской, Сахалинской, Костромской, Иркутской, Пензенской областях, Республике Коми, Хакасии, Ингушетии, Забайкальском крае. Глава Роспотребнадзора также отметила, что в ряде регионов РФ более половины граждан в транспорте и торговых центрах не носят маски. "Такие данные у нас есть по Карачаево-Черкесской Республике, Кабардино-Балкарской Республике, Пензенской области", - сообщила она.

Глава Роспотребнадзора призвала ужесточить ограничительные меры и контроль за их соблюдением в регионах, где распространение коронавируса быстрее, чем в среднем по России.

"Поддерживаю то, что вы сказали. Надо подготовить поручение и внести соответствующие изменения", - отреагировал Михаил Мишустин. Он также призвал региональные власти точечно вводить ограничения в муниципалитетах с наиболее сложной ситуацией по распространению коронавируса. По его словам, не все руководители субъектов РФ воспользовались своими полномочиями в этой сфере.

"Оперативным штабам регионов необходимо анализировать ситуацию и вводить такие меры точечно в тех муниципалитетах, где отмечается напряженность, и там, где нагрузка на систему здравоохранения особенно велика", - заявил он.

Мишустин отметил, что в тех регионах, где ограничительные мероприятия были введены своевременно, ситуация с заболеваемостью управляема, система здравоохранения справляется и люди в полном объеме получают необходимую помощь.

Премьер-министр в ходе заседания также призвал проводить диагностику инфекционных заболеваний в РФ в более сжатые сроки. На эти цели более 800 млн рублей будет выделено на закупку современного лабораторного оборудования для учреждений Роспотребнадзора.

"Ситуация с коронавирусом в России и в мире доказывает, что важно проводить диагностику не только этого, но и других инфекционных заболеваний в более сжатые сроки. Прогнозировать эпидемиологическую ситуацию в стране и на основе таких данных принимать активные меры профилактики", - заявил премьер-министр.

Поддержка медработников стала отдельной темой совещания. Мишустин поблагодарил врачей и сообщил, что до конца года около 400 тысяч медиков, работающих с пациентами с коронавирусом, ежемесячно будут получать специальные социальные выплаты. На эти цели направлено 26 млрд рублей. Кроме того, председатель правительства заявил, что из-за коронавируса еще на год будет продлен мораторий на плановые проверки медицинских организаций.

"Нужно по максимуму избавить врачей от лишних процедур, чтобы они могли сконцентрироваться на своей работе", - пояснил он.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Медицина > rg.ru, 10 ноября 2020 > № 3545189

Прокуроры ушли в сады

Игорь Краснов поручил проверить дошкольное образование и детсады

Текст: Иван Егоров

По всей стране прокуроры начали проверку детских садов и соблюдение прав детсадовцев. Генеральный прокурор Игорь Краснов поручил прокурорам субъектов РФ провести проверку соблюдения прав несовершеннолетних на получение дошкольного образования.

Как рассказали корреспонденту "РГ" в пресс-службе надзорного ведомства, во время проверки прокуроры дадут оценку доступности дошкольного образования в регионах, а также тому, как местные власти занимаются созданием и расширением сети детских садов и мест в них. Кроме того, подчиненные Игоря Краснова проверят законность расходования бюджетных денег, которые выделяются на строительство, реконструкцию и ремонт детских садиков.

Например, в Самарской области после проверки прокуратуры уже было инициировано уголовное преследование должностных лиц департамента образования. Чиновники распределили более 100 детей в недостроенный детский сад, который еще не был введен в эксплуатацию. Сделали они это, по данным прокуратуры, для создания видимости выполнения национального проекта "Демография". В Забайкальском крае были ускорены работы и устранены дефекты при строительстве 12 детских садов. А по требованию прокурора Чеченской Республики оформлены правоустанавливающие документы на детский сад, построенный в рамках национального проекта "Демография". Виновные должностные лица привлечены к дисциплинарной ответственности.

Как подчеркнули в Генеральной прокуратуре, прокуроры изучат наиболее часто возникающий у родителей вопрос - об обоснованности отказов в приеме их чад в детские сады. А также выполнение такого правила, как преимущественный прием братьев и сестер на обучение в одни и те же государственные и муниципальные детсады. Не останутся без внимания прокуроров вопросы правомерности сбора с родителей денег на "различные нужды" сада и воспитателей. Также проверят и детсадовское питание.

Итоги надзорных мероприятий находятся лично на контроле Генерального прокурора. Как ранее заявил сам Игорь Краснов, "мы исходим из истины, что ребенок нуждается в специальной охране и заботе, включая надлежащую правовую защиту. В связи с этим мы применяем особые механизмы реагирования на любые нарушения прав детей, то есть максимально оперативно, жестко и принципиально".

Россия > Образование, наука. Внешэкономсвязи, политика > rg.ru, 10 ноября 2020 > № 3545188

Решать - сирийцам

Владимир Путин и Башар Асад обсудили возможность возвращения беженцев в Сирию

Текст: Кира Латухина

Очаг международного терроризма в Сирии фактически уничтожен, налаживается мирная жизнь, заявил Владимир Путин на встрече с президентом республики Башаром Асадом в формате видеоконференции. И сейчас важно вернуть на родину беженцев и внутренне перемещенных граждан - но без принуждения, считает он.

Россия продолжает прилагать активные усилия по содействию долгосрочному урегулированию в Сирии, восстановлению ее суверенитета, независимости, единства и территориальной целостности, подчеркнул Путин. Президент России назвал эффективной работу в рамках Астанинского формата с участием партнеров из Ирана и Турции. "Совместными усилиями нам удалось многого достичь: очаг международного терроризма в Сирии фактически ликвидирован, заметно снижен и уровень насилия, налаживается мирная жизнь, ведется инклюзивный политический процесс под эгидой ООН", - констатировал он.

Принципиально важным Путин считает постконфликтное восстановление Сирии. И в первую очередь возвращение на родину беженцев и внутренне перемещенных лиц - это одно из ключевых условий резолюции СБ ООН. За пределами Сирии находятся свыше 6,5 млн беженцев. Подавляющее большинство - трудоспособные граждане, которые могли бы и должны участвовать в восстановлении своей страны, подчеркнул российский лидер. Их возвращение отвечает и внутренним интересам принимающих государств, прежде всего соседей Сирии. "Они вынуждены нести значительные расходы по временному размещению и обеспечению сирийцев", - пояснил президент. А молодые беженцы зачастую попадают под влияние радикалов, вступают в ряды боевиков и могут представлять угрозу для стран пребывания, добавил он.

Еще в 2018 году Путин призвал международное сообщество поддержать инициированный Асадом процесс возвращения беженцев. В Сирии принимаются меры по улучшению условий жизни и труда, снимаются ограничения политического, социального, психологического плана. "Из-за рубежа вернулось свыше 850 тысяч сирийских граждан, а в места постоянного проживания внутри страны возвратилось более 1,3 млн человек", - отметил российский лидер. "Это, безусловно, ваша заслуга", - сказал он Асаду. Но масштаб гуманитарной катастрофы все еще остается весьма значительным.

"Сейчас, когда на большей части территории Сирии наступили мир, спокойствие, есть хорошая возможность обеспечить массовое возвращение беженцев домой", - убежден президент России. И важно, чтобы процесс шел без принуждения. Каждый сириец должен принять решение самостоятельно, получив достоверную информацию о положении дел на родине, заметил он.

В Дамаске 11 и 12 ноября пройдет Международная конференция по беженцам и внутренне перемещенным лицам. "Россия всецело поддерживает это мероприятие, активно помогает в его подготовке и проведении", - заявил Путин. В делегацию нашей страны войдут специалисты более 30 министерств и ведомств. К мероприятию будет приурочена передача более 65 тонн гуманитарного груза. В Москве надеются, что конференция позволит активизировать процесс массового возвращения беженцев.

Асад поблагодарил Путина за внимание к этой теме. "Это гуманитарная проблема, однако многие государства пытаются ее политизировать. Но это национальная проблема", - заметил он, подчеркнув, что это один из главных приоритетов правительства, особенно после того, как была освобождена от террористов значительная часть территории страны.

Многие бежали из-за страха перед терроризмом, другие - из-за разрушенной инфраструктуры, продолжил Асад. И они хотят вернуться. Проблема в том, что в некоторых регионах остается терроризм, наряду с экономической блокадой в отношении Сирии и ее народа, пояснил президент республики. "Школы закрыты и разрушены, в принципе первоочередные услуги сложно обеспечить", - посетовал он.

"Кроме того, беженцы, которые возвращаются, должны иметь перед собой определенные горизонты для нормальной жизни", - продолжил Асад. А эмбарго Запада создало огромную сложность в реализации этих задач. Так что в Сирии возлагают большие надежды на конференцию.

"Мы знаем, что большая часть беженцев поддерживает сирийское правительство, но, к сожалению, сейчас условия не позволяют им вернуться", - заметил президент республики. "Надеемся на то, что будет возможность немного облегчить нынешнее экономическое эмбарго или его прорвать совместными усилиями для того, чтобы сформировать подходящие условия для возвращения беженцев", - рассчитывает он. "Несмотря на все международное давление, на международные санкции против этой конференции, вы помогаете нам ее организовать", - поблагодарил Асад. "И уверены, что, по аналогии с итогами Второй мировой войны, правда за нами и мы сможем ее отстоять", - заключил он.

Россия. Сирия > Внешэкономсвязи, политика > rg.ru, 10 ноября 2020 > № 3545187

Маму с рублем вызывали?

Кто должен платить за рабочие тетради: родитель или школа

Текст: Ксения Колесникова

Школы и учителя начали отказываться от использования готовых рабочих тетрадей, которые идут в дополнение к учебникам. Причины? По закону "Об образовании в РФ", школа должна предоставлять ученику бесплатно не только учебники, но и учебные пособия. А средств на это у многих школ не хватает. Заставлять же родителей скидываться на такие "расходники" нельзя.

Можно ли учителю ставить оценки за работу в рабочей тетради, которую купила мама ребенка? Как обойтись в начальной школе без такого удобного помощника? И есть ли цифровая замена? В ситуации разбирались корреспонденты "РГ".

В клеточку

- У меня сын-третьеклассник. В прошлом году мы покупали рабочие тетради сами - окружающий мир, английский, математика. Они обошлись всего в 400 рублей и были очень удобные! А сейчас все поменялось: работаем в обычной "клеточке", - рассказала председатель родительского комитета одной из пермских школ Ольга Головкова. - В начале этого учебного года хотели снова скинуться. Деньги-то небольшие. Но классный руководитель буквально умоляла этого не делать: очень боялась увольнения и прокуратуры. Так что рабочие тетради нам теперь и самим купить нельзя, и школа не выдает. А ведь в них ребенку было гораздо проще и визуализировать материал, и запоминать его, и выполнять задания с наглядными картинками.

В этом году региональные органы прокуратуры вынесли уже десятки представлений и предостережений директорам школ в регионах. А родители школьников Удмуртской Республики даже обратились к Уполномоченному при президенте РФ по правам ребенка Анне Кузнецовой. Причина? По настоянию школ родители приобретали рабочие тетради за свой счет. По итогам прокурорской проверки нарушения закона были выявлены в 55 школах региона.

- Надеюсь, поборы прекратятся, - заявила детский омбудсмен. - Важно, чтобы администрации учебных заведений, педагоги, да и сами родители были своевременно проинформированы на этот счет. Факт того, что рабочие тетради заполняются учеником и не могут быть переданы по окончании учебного года следующему школьнику, не является основанием для сбора средств с родителей на их закупку.

А деньги чьи?

- Рабочие тетради, которые идут в дополнение к учебникам, придумали издательства. И позиционируют их как полноценную часть учебно-методического комплекса. Нельзя отрицать: тетради действительно помогают, в них какие-то темы можно пройти эффективнее и быстрее. Но в федеральный перечень учебников они не включены, - говорит сопредседатель регионального штаба ОНФ в Марий Эл, директор школы № 29 Йошкар-Олы Александр Кузнецов.

По словам эксперта, отдельных бюджетных средств на такие "расходники" школа не получает.

- Чтобы официально закупить тетради за счет школы, мы должны включить их в список необходимой учебной литературы для реализации своей образовательной программы, - замечает директор. - Однако проблема в том, что в разных регионах стоимость обучения ребенка отличается. У нас она на уровне 25-30 тысяч рублей в год. В других эта сумма может быть в два или даже в пять раз выше. Из этих денег самая весомая часть - зарплата учителя, а еще коммуналка, разные хозяйственные работы. На закупку учебников остается не так много. Я знаю школы, которые до сих пор не до конца заменили старые учебники, выпущенные еще в 90-х годах. Что уж говорить про рабочие тетради.

Кстати, еще в прошлом году вышло поручение президента о том, что нужно рассмотреть вопрос о сокращении использования рабочих тетрадей, в том числе с учетом внедрения современных цифровых технологий. А еще провести анализ уровня обеспеченности обучающихся учебными пособиями, теми же рабочими тетрадями, и при необходимости принять меры по оказанию адресной социальной помощи семьям.

Исполняя поручение, Министерство просвещения тогда же выпустило разъясняющее письмо. Из документа № ВБ-47/04: "Если образовательная организация включает конкретную рабочую тетрадь в список, который утверждается приказом директора, то возникают правовые основания для закупки за бюджетные средства. В целях более углубленного изучения предмета учитель может рекомендовать учебные пособия, в том числе рабочие тетради, не включенные в список, для домашнего самостоятельного использования. При этом указанные учебные пособия не могут быть использованы в образовательном процессе при реализации имеющих государственную аккредитацию образовательных программ начального общего, основного общего, среднего общего образования".

- Иными словами, если тетради куплены на деньги родителей, то заниматься по ним на уроках и ставить за эту работу оценки в журнал учитель не имеет права. Это в теории. Как на практике? Думаю, каждый видит это сам, - говорит Александр Кузнецов. - Перед началом учебного года мы обсудили ситуацию и решили, что по большинству предметов без этих тетрадей можно спокойно обойтись.

- Нам на первом родительском собрании учительница сказала, что тетрадей рабочих в школе нет. Она будет делать распечатки и давать каждому домой: по листочку-два. Учитывая, что первоклашкам не задают домашку, это такие рекомендации к повторению. Но мы - родители - сами решили, что детям со всей этой кучей разрозненных листочков будет очень неудобно. Приняли решение скинуться и закупить тетради, - рассказала "РГ" мама одной из подмосковных школьниц. - Дурацкая ситуация, конечно. Получается, если тетради не включены в план, то и домашку по ним делать нельзя? Опять крайними получаются учителя и школа.

Уже понятно: необходимо устранить дефицит бесплатных рабочих тетрадей в регионах. Это заключение Общероссийский народный фронт отправил в администрацию президента.

Что почем

Два года назад ВЦИОМ проводил опрос по рабочим тетрадям. Он показал, что 80 процентов мам и пап покупают тетради по всем предметам за свой счет. В топе - математика, русский язык, окружающий мир, иностранный язык. И тетради есть не только в началке, но и в старшей школе. Химия, биология, география - тоже очень "тетрадные" предметы.

Нового исследования ВЦИОМ пока не выпускал, но "Российская газета" провела свой опрос в соцсетях, в котором приняли участие несколько сотен родителей. Что показал наш опрос? По настоянию школы рабочие тетради покупают 68% мам и пап. Еще 17% тоже покупают, но решили так сами. 9% получили рабочие тетради бесплатно от школ. И у 6% рабочих тетрадей в школе нет.

Что еще известно? По данным свежего мониторинга ОНФ 2020 года, более двух тысяч российских родителей назвали цену рабочих тетрадей завышенной. Вот лишь несколько примеров. Красноярск: многодетная семья тратит на подготовку ребенка к первому классу примерно 10 тысяч руб., из них почти треть уходит на рабочие тетради. Владимирская область: 2000 руб. - набор тетрадей для начальной школы, для ребят постарше - 1000. Самарская область: 1300 руб., в которую входят тетради по окружающему миру, русскому, английскому и математике. Якутия: здесь ценник по тетрадям, по данным ОНФ, - от 1500 до 4000 руб. на школьника. К примеру, семья Сурановых, где четыре ребенка, заплатила в 2020 году за покупку рабочих тетрадей 12 600 руб.

- У нас все покупают рабочие тетради, - говорит мама из Переславля Наталья. - Делают протокол родительского собрания, на котором якобы так решили родители. Робкие попытки пресечь это ничем не заканчиваются. Комплект на ребенка для начальной школы стоит примерно 2500 руб. Альтернатива - распечатывать. Не очень удобно, но гораздо дешевле.

Задачка в цифре

Решить проблему, как ни странно, поможет дистанционка, уверены эксперты. За пандемию многие рабочие тетради разработчики успели оцифровать и перевести в форму интерактивных онлайн-задачек. И это не считая огромного количества онлайн-платформ, которые предлагают самый разный контент в дополнение к школьной программе. Правда, многие из них имеют ограниченный доступ. Например, предлагают бесплатные занятия только днем, до 16.00. Хочет ребенок заниматься дома? Родителям придется купить подписку. Из бесплатных крупных государственных площадок есть портал "Российская электронная школа".

- Издательства неоднократно поднимали вопрос о том, что закупку рабочих тетрадей необходимо сделать обязанностью регионов. Такой же, как покупка учебников, - рассказала "РГ" директор Института развития образования НИУ ВШЭ Ирина Абанкина. - Но это предложение так и не было принято. Причин много. Первая - не все учителя это поддержали: часть из них рабочими тетрадями просто не пользуются. Вторая причина - местные бюджеты могут это просто не потянуть. Сегодня рабочие тетради могут спокойно переехать в онлайн. При этом они должны быть доступны бесплатно.

Кстати, в своем разъясняющем письме Министерство просвещения обращает внимание, что "использование рабочих тетрадей на печатной основе в начальных классах - неотъемлемая часть образовательного процесса и значительно влияет на эффективность обучения. Выполнение письменных работ формирует навык письма и развивает мелкую моторику. Одновременно министерство считает целесообразным сокращение рабочих тетрадей на печатной основе в основной и средней школе, в том числе в рамках реализации федерального проекта "Цифровая образовательная среда".

Цифровая образовательная среда сейчас проходит пилотную апробацию в 15 регионах России. Это и хороший интернет и техника в школах, разные полезные сервисы. Но главное: появятся интерактивные уроки и задания, синхронизированные с содержанием одобренных учебников, структурированные по классам, темам, уровню сложности.

Мнения: "за" и "против"

Марианна Шевченко, директор по развитию Национальной родительской ассоциации:

- Чаще всего, как показывают наши опросы, к концу года рабочие тетради не используются даже на 50 процентов. А еще они добавляют килограммы (!) к школьным ранцам и рюкзакам. По сути, это такая скрытая форма поборов, о недопустимости которых мы говорим на Общероссийском родительском собрании каждый год. Но если вдруг родитель пытается отказаться, на него и на ребенка в школе начинают косо смотреть. Он становится белой вороной. Обостряется социальное неравенство. Пути, как правило, два: смириться и купить или отстаивать свои права.

Татьяна Суздальницкая, член Экспертно-консультативного совета родительской общественности при столичном департаменте образования и науки:

- С одной стороны, многодетным и малоимущим семьям действительно нужна адресная помощь, особенно при подготовке детей в школу. С другой, любую ситуацию можно довести до абсурда. В том же законе "Об образовании в РФ" сказано, что школа должна ученику предоставлять бесплатно не только учебники и пособия, но и средства обучения. К этим средствам при желании можно отнести и карандаши, и ручки, и другие мелкие "расходники". Но мы же не бузим, что нам надо все это самим покупать? Мое мнение: рабочие тетради - это полезно и удобно. И почему родители должны отказываться от них только из-за того, что школа не может себе такой "роскоши" позволить? Не нужно выкручивать руки учителю или директору. Поверьте, они и так делают все, что могут.

Россия > Образование, наука > rg.ru, 10 ноября 2020 > № 3545186

Продается все о каждом

Верховный суд разъяснил правила рассмотрения споров о защите персональных данных граждан

Текст: Наталья Козлова

Крайне актуальное разъяснение сделал Верховный суд РФ, когда пересматривал итоги спора гражданина, который пытался защитить свои персональные данные. Их на всеобщее обозрение выложила некая фирма, зарегистрированная на далеких тропических островах.

В ходе рассмотрения этого дела было наглядно продемонстрировано, как правильно поступать в подобных случаях. Ведь саму процедуру таких исков не всегда до конца понимают даже наши суды.

А подобных споров о защите персональных данных в последнее время стало так много, что на проблему приходится обращать внимание не только самим гражданам, но и правоохранителям, юристам, законодателям.

Кому только ни нужны в настоящее время наши персональные данные - от воров и мошенников всех мастей до коммерсантов, рассылающих рекламу своих товаров или услуг.

Поэтому имя человека, его адрес, паспортные данные и прочее с каждым днем становятся все дороже. В итоге сложился целый нелегальный рынок, на котором можно купить персональные данные, а их хозяева даже знать об этом не будут.

Между тем, сегодня, чтобы взыскать через суд убытки от утечки персональных данных, гражданин должен обладать железными нервами и здоровьем. Ему надо доказать не только факт нарушения, но и размер своих убытков от разглашения, а также причинно-следственную связь между нарушением и убытками. Да и штрафы Роскомнадзора за нарушение прав субъектов персональных данных доходят лишь до 75 000 рублей.

Но и такие суммы за последние годы не присуждали.

Наши суды ограничиваются 10-20 тысячами рублей компенсации. Хотя в Европе предусмотрены штрафы до 4 процентов оборота компании. А это заставляет организации ответственно подходить к вопросам защиты персональных данных.

Сегодня в России, как подчеркивают специалисты, судебная практика по таким спорам только начинает формироваться. Подчеркнем сразу - ведущая роль в спорах о защите данных принадлежит Роскомнадзору. Именно он обладает главными полномочиями при контроле за соблюдением закона.

Наша история началась на Дальнем Востоке, где гражданин написал заявление в местное управление Роскомнадзора. В заявлении было сказано, что в интернете без его разрешения некая фирма с Багамских островов распространяла его персональные данные.

Роскомнадзор поступил как положено - от имени заявителя отправил иск в суд. В нем было требование защитить права гражданина как субъекта персональных данных и ограничить доступ к информации о нем.

Но Центральный районный суд Хабаровска исковое заявление не принял. По логике суда, требования заявителя - административные. А раз так, то они не должны рассматриваться в порядке гражданского судопроизводства. Отказ был обжалован, но апелляции поддержала коллег. Она заявила, что требования Роскомнадзора связаны с административным регулированием правовой деятельности интернет-ресурса как СМИ, поэтому выводы райсуда о рассмотрении спора в административном порядке верны.

В итоге всех споров дело дошло до Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда. И там с мнением дальневосточных судов не согласились.

Верховный суд начал с того, что напомнил: Роскомнадзор имеет право обратиться в суд с иском в защиту субъектов персональных данных. В том числе и неопределенного круга лиц. Это сказано в Законе "О персональных данных". Также ведомство имеет право представлять пострадавших в суде.

А еще Верховный суд указал на статью 26 Гражданского процессуального кодекса. Там сказано, что иски о защите прав субъекта персональных данных, в том числе об убытках или компенсации морального вреда, можно предъявлять в суд по месту жительства истца. Поэтому заявление в защиту жителя Дальнего Востока надо было рассмотреть в порядке гражданского судопроизводства.

Как правило, истцом в судах о защите персональных данных обычно выступает гражданин, с персональными данными которого совершены незаконные, по его мнению, действия. Сам Роскомнадзор реже, чем простые граждане, обращается с исками в суд. Обычно ответчиком в таких спорах оказывается оператор персональных данных или тот, кто получил доступ к персональным данным гражданина.

Весной этого года стало известно, что Госдуме и Роскомнадзору предложили законодательно ужесточить ответственность за нарушения в сфере персональных данных. Если предложение пройдет, то за каждый доказанный случай утечки данных граждане смогут требовать от бизнеса и госорганов компенсацию от 500 000 до 5 миллионов рублей. Такую инициативу озвучила Ассоциация юристов России. Там подготовили предложения по изменению закона "О персональных данных". АЮР хочет обязать операторов персональных данных, в числе которых есть все госорганы, компании и физические лица, обрабатывающие такие сведения, по требованию граждан выплачивать им, по решению суда, в случае утечки компенсацию в размере от 500 000 до 5 миллионов рублей. Если утечка данных произошла по вине пользователя, то оператор освобождается от ответственности.

Возможность взыскать компенсацию с компании в случае утечки теоретически есть и сейчас, но, по мнению АЮР, она сильно затруднена.

В качестве примера можно вспомнить одно из таких дел, когда истец обратился к администратору домена с требованием удалить с сайта профиль истца, содержащий его персональные данные, и отзывы пользователей. Но получил отказ. Тогда дело принял по заявлению гражданина районный суд. По общему правилу иск предъявляется в суд по месту жительства ответчика, иск к организации - в суд по ее адресу.

При этом иски о защите прав хозяина персональных данных, в том числе о возмещении убытков, компенсации морального вреда, могут предъявляться и в суд по месту жительства истца.

Если нарушен закон о персональных данных, пострадавший человек может защищаться и с помощью Закона "О защите прав потребителей". В таком случае иск можно предъявить по выбору истца в суд по месту нахождения ответчика-организации. А если ответчиком является индивидуальный предприниматель - по месту его жительства, по месту жительства или пребывания истца либо по месту заключения или исполнения договора. Это сказано в 29-й статье ГПК и в статье 17 Закона "О защите прав потребителей".

Требования, связанные с нарушением прав на обработку персональных данных, рассматриваются в порядке гражданского судопроизводства на основании норм ГПК. Это означает, что суды самостоятельно оценивают, относится ли та или иная информация к персональным данным, подлежит ли она защите.

В нашем случае Верховный суд отменил отказные решения дальневосточных коллег и велел рассмотреть требование гражданина.

Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > rg.ru, 10 ноября 2020 > № 3545185

Удаленный доктор

На портале госуслуг появятся электронные рецепты

Текст: Елена Манукиян

Все поликлиники и больницы должны быть подключены к единой информационной системе в сфере здравоохранения (ЕГИСЗ) к 2022 году, а медицинские полисы, рецепты и больничные - стать электронными к 2024 году. О том, как коронавирус повлиял на цифровизацию медицины, в интервью "РГ" рассказал заместитель министра здравоохранения Павел Пугачев.

Расходы на нацпроект "Здравоохранение" сокращаются. Как это повлияет на цифровизацию медицины?

Павел Пугачев: Дополнительное финансирование на цифровизацию здравоохранения предусмотрено в плане по восстановлению экономики, который принят правительством. То, что мы запланировали, безусловно, выполним.

Задачи даже расширяются. Так, в единый цифровой контур войдут система обязательного медицинского страхования и частные организации. Правки как раз вносятся в федеральный проект.

Как это повлияет на качество и доступность медицинских услуг?

Павел Пугачев: Изменения будут в лучшую сторону. В системе ОМС это в первую очередь защита интересов граждан в части оказания им медицинской помощи и только во вторую механизм финансирования оказанных услуг. Включение системы ОМС в цифровой контур системы ОМС позволит увязать счета за оказанную медицинскую помощь и медицинские документы, сформированные при ее оказании. Наличие этой информации в цифровом виде позволит проводить дистанционный контроль качества оказания медицинской помощи. Ознакомиться с информацией о полученных услугах смогут и сами граждане - в суперсервисе "Мое здоровье" на портале госуслуг, а заодно сообщить в фонд ОМС или своему страховщику, если вдруг выявят какие-то приписки.

Что значит "преемственность оказания медицинской помощи"?

Павел Пугачев: Это ключевой параметр, который позволит не только оценить уровень цифровизации в системе здравоохранения, но и повысить качество оказываемой медицинской помощи. Приведу пример - человек обратился к участковому терапевту на консультацию, у него взяли анализы и провели диагностику, выяснилось, что требуется госпитализация. При поступлении в стационар врачу должна быть доступна электронная история болезни этого пациента. Также, как выписка из больницы должна попасть в поликлинику и быть доступной участковому терапевту, и медицинские документы о результатах обследования. Ну а благодаря тому, что в единый цифровой контур войдут частные организации, то и сформированные там медицинские документы также должны быть доступны пациенту в цифровом виде. У человека должна быть возможность получить доступ к этим документам в личном кабинете в суперсервисе "Мое здоровье", предоставить к ним доступ своему лечащему врачу.

Как суперсервис "Мое здоровье" будет развиваться дальше?

Павел Пугачев: На портале госуслуг, где он находится, сегодня зарегистрировано больше 100 млн человек, а это - более 2/3 населения страны. Более 10% пользователей уже воспользовались данными сервисами в 2020 году, но число пользователей суперсервиса "Мое здоровье" постоянно растет и впрямую зависит от готовности сервисов в регионах. Так, например, одна из ключевых задач суперсервиса - обеспечить доступ гражданам к тем медицинским документам, которые были оформлены в медицинских организациях, их сохранность и конфиденциальность. Для этого медицинская организация, которая оказывает медицинскую помощь гражданину, должна завершить переход на электронный документооборот и обеспечить подключение своей информационной системы к единому цифровому контуру. До конца года стартует пилотный проект, в рамках которого жителям ряда регионов станут доступны на портале госуслуг электронные рецепты и телемедицинские консультации. К 2024 году эти цифровые инструменты будут у жителей всей страны.

Телемедицинские консультации будут бесплатными для граждан?

Павел Пугачев: В рамках пилотного проекта гражданину все сервисы будут доступны бесплатно, но мы планируем, что и платные медицинские услуги тоже должны быть доступны по мере подключения к сервисам частных медицинских организаций. Что касается телемедицины, то пилотный проект нам необходим для отработки механизмов ее финансирования, в том числе в рамках ОМС. На сегодня уже подготовлен законопроект, который подразумевает включение с 2022 года в программу государственных гарантий оплаты дистанционного мониторинга пациентов с артериальной гипертензией. За год мы планируем отработать эту модель. С технологичной точки зрения проблем вообще нет. Нужно понять экономику: как вписать услугу в программу ОМС, разработать тарификацию.

Речь идет о дистанционных консультациях без постановки диагноза?

Павел Пугачев: Корректировка диагноза лечащим врачом в ходе дистанционной консультации доступна и сейчас. Но зачастую человеку гораздо важнее не сам факт постановки диагноза, а возможность получить второе мнение или выработать тактику обследования и лечения, что тоже немаловажно, потому что пациент может просто не знать, куда ему обратиться, и тратит время на бесполезное хождение. Очень удачный в этом отношении опыт Красноярска по созданию виртуальной поликлиники. Раньше для получения медицинской консультации в краевой больнице жителям отдаленных деревень приходилось по две недели жить в городе. Они снимали жилье для того, чтобы пройти дополнительные обследования, узнать свой диагноз и получить рекомендации врача. При этом фактическое время общения со специалистом у них составляло около двух часов. Сегодня большую часть консультаций люди могут получить дистанционно из дома. Врачи местной поликлиники в электронном виде предоставляют необходимые медицинские документы в Красноярскую краевую больницу, где их изучают, при необходимости назначают человеку дополнительные обследования, которые, по возможности, проводятся по месту жительства. После этого составляется план лечения. И когда человек приезжает в Красноярск, ему уже назначены все процедуры, он уже записан ко всем врачам. Пребывание в городе сокращается до двух суток. И это существенный эффект, который достигнут, в том числе, за счет цифровизации. Если говорить о возможности поставить диагноз дистанционно без очного приема, то доказанных методик и алгоритмов пока нет. Однако сегодня принят закон об экспериментальных правовых режимах, и сейчас готовится законопроект о проведении таких экспериментов в сфере здравоохранения. После принятия этого закона на уровне правительства смогут быть приняты решения о проведении подобных экспериментов.

Какие из цифровых технологий оказались наиболее полезными во время пандемии? Какие из них были использованы впервые?

Павел Пугачев: Конечно, очень помогли технологии дистанционного взаимодействия, количество удаленных сеансов выросло более чем в два раза. Люди, которые оказались на вынужденной самоизоляции, нуждались в консультации врача. Поэтому многие регионы, не дожидаясь инициативы федерального центра, использовали возможности телемедицины. А вот впервые и достаточно широко во время пандемии стали применяться технологии распознавания медицинских изображений. Например, в Москве открылся референс-центр, где на основании КТ-снимков с помощью искусственного интеллекта сегодня диагностируется COVID.

Пандемия подстегнула развитие цифровых технологий. Что будет с цифровым здравоохранением после нее?

Павел Пугачев: Если вы помните, летом пандемия отступала, но количество телемедицинских консультаций все равно оставалось на высоком уровне. Совершенно точно дистанционный формат взаимодействия останется востребованным, он показывает свою эффективность. И важно, чтобы развивались именно технологии дистанционного мониторинга состояния здоровья, которые позволяют наблюдать за пациентами из групп риска, своевременно реагировать в случае ухудшения их самочувствия.

Поможет ли цифровая медицина решить такие проблемы, как недостаток кадров в сфере здравоохранения?

Павел Пугачев: Цифровыми сервисами заменить людей не получится, но они вполне могут стать их помощниками. К тому же цифровые сервисы позволяют более эффективно и быстро готовить медицинских работников. Например, в условиях пандемии нужно было обучить очень большое число инфекционистов, врачей-реаниматологов. И мы всего за полтора месяца, в самом начале пандемии, дистанционно обучили более полутора миллиона человек.

Какие новые профессии могут появиться с развитием цифровой медицины?

Павел Пугачев: Количество данных, которое копится внутри системы здравоохранения, нужно систематизировать. Это ценный ресурс, когда ты умеешь с ним работать. Поэтому сегодня нужны аналитики медицинских данных - это новая перспективная профессия, которая будет очень востребована в ближайшее время. Такие специалисты должны будут уметь консолидировать большое количество информации с медицинских устройств, различного оборудования, из электронных историй болезни, на их основании строить математические модели, которые позволят обеспечить раннее выявление заболеваний и помогут спасти много жизней.

Как помогает искусственный интеллект врачам?

Павел Пугачев: Экспериментальной площадкой по технологиям искусственного интеллекта, где они могут легально, не дожидаясь регистрации, применяться в системе здравоохранения, стала Москва. Однако и в регионах его возможности тоже используются. Например, в Новосибирске голосовой помощник помогает гражданам записываться в медицинскую организацию на прием: уточняет удобное для них время, обзванивает пациентов, которые находятся в группах риска по хроническим заболеваниям, напоминает, что им нужно прийти к врачу или пройти диспансеризацию. Росздравнадзором уже приняты особенности регистрации медицинских изделий с технологиями искусственного интеллекта. Одно такое изделие уже зарегистрировано, три находятся на регистрации.

А врачи-терапевты могут также надиктовывать диагнозы?

Павел Пугачев: Как показала практика, это не очень востребовано, когда врач общается с пациентом вживую. Однако для описания снимков и результатов УЗИ эти технологии уже показали свою эффективность.

Когда врачи-терапевты будут меньше писать, заполняя бумажные карты?

Павел Пугачев: Мы рассчитываем, что до конца года в минюсте будет зарегистрирован приказ, подготовленный минздравом, который позволит по решению главного врача медицинской организации полностью отказаться от бумаги. Мы осознанно предоставили выбор каждой медорганизации, потому что страна большая, уровень готовности разный.

Какие еще медицинские документы в ближайшее время могут стать электронными?

Павел Пугачев: Перевод медицинских документов в цифру может происходить в двух вариантах. Первый, это так называемые электронные копии бумажных документов, скан-копии. Такой вариант цифровизации не позволяет нам обеспечить автоматическую обработку таких документов, их анализ и систематизацию. Однако он позволяет перейти на обмен подобными документами в максимально короткие сроки.

Второй вариант, это так называемые структурированные электронные медицинские документы (СЭМД). Они имеют четкую структуру и формат, содержат данные на основании справочников и классификаторов. При разработке СЭМД мы опираемся на международный опыт медицинского сообщества. Это дает совершенно другие возможности для цифровизации здравоохранения как в части анализа информации, так и с точки зрения применения систем поддержки принятия врачебных решений и технологий искусственного интеллекта. В следующем году мы планируем перевести в такой формат более 50 типов документов. В первую очередь, мы переводим в цифровой вид медицинские документы, которые важны для обеспечения преемственности оказания медицинской помощи, это выписной эпикриз, результаты лабораторных и инструментальных исследований. Рассчитываем, что в 2022 году мы будем иметь весь набор необходимых цифровых документов, которые будут доступны пациенту в его личном кабинете.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. СМИ, ИТ. Медицина > rg.ru, 10 ноября 2020 > № 3545184 Павел Пугачев

Двойной удар

Изменят ли правила оформления мелких аварий

Текст: Владимир Баршев

МВД совместно с правительством Москвы проанализируют статистику по так называемым вторичным авариям. То есть когда в уже врезавшиеся автомобили, стоящие на проезжей части, снова врезаются машины. Эксперты настаивают на необходимости изменить правила оформления мелких аварий. Но для этого должны быть веские основания и конкретные предложения, утверждают в Госавтоинспекции. А поэтому Правительственная комиссия по безопасности дорожного движения, которую возглавляет вице-премьер Марат Хуснуллин, поручила в недельный срок предоставить статистику по таким авариям.

Напомним, что эти предложения звучат давно. Их инициатором стал экспертный центр "Пробок.нет". По мнению руководителя центра Александра Шумского, нынешние требования правил останавливаться для оформления ДТП прямо на дороге, особенно на дорогах с высокими скоростями, стали причиной множества вторичных аварий. Таким образом, мелкое ДТП превращается в аварию с пострадавшими, а то и погибшими. И жертвами их становятся те, кто строго соблюдает правила.

Как пояснили "Коммерсанту" в аппарате Марата Хуснуллина, МВД должно определить долю погибших в подобных инцидентах в Москве. Если она превышает 10 процентов от общего числа жертв столичных ДТП, то правила порядка оформления аварий будут скорректированы.

Напомним, что на недавно прошедшем обсуждении этого вопроса на заседании рабочей группы "Защита прав автомобилистов" Общероссийского народного фронта председатель группы Петр Шкуматов озвучил, что в Москве за 9 месяцев этого года на МКАД по причине наезда на препятствие - а это, как правило, именно такие аварии - погибло 37 человек. Для сравнения, во всех вместе взятых авариях в столице с начала года погибло 250 человек. То есть 15 процентов в ДТП дали наезды на стоящие машины на МКАД. Еще для сравнения: во всех остальных ДТП на МКАД погибло 14 человек.

В условиях плотного трафика наезд на стоящий на трассе автомобиль "статистически неизбежен" независимо от причин остановки, считает заместитель главы Центра организации дорожного движения Москвы Александр Евсин. По данным департамента транспорта столицы в 2020 году произошло 235 ДТП из-за наезда на стоящую машину. В них погибло 36 человек. Около 40 процентов таких наездов - как раз вторичные аварии. Они происходят на дорогах, где более 4 полос.

Как на том же заседании рабочей группы сообщил заместитель начальника Главного управления по обеспечению безопасности дорожного движения МВД России Александр Быков, всего с начала года произошло 384 вторичных ДТП. При этом только одна из 100 аварий - это наезды на препятствия.

Впрочем, как сообщил источник в Госавтоинспекции, ведомство готово проработать этот вопрос. Но для этого должны быть научные обоснования для таких изменений. Кроме того, необходимы четкие формулировки. А их пока никто не предлагает.

И еще один важный момент - также должны быть представлены все последствия таких изменений. Например, если запретить из-за легкой аварии останавливаться тут же на дороге, то где тогда останавливаться для оформления ДТП? Как водители будут договариваться между собой о месте остановки? Как быть с привязкой к месту совершения аварии? Возможно, что при таком подходе многие будут просто скрываться с места происшествия.

И наиболее болезненный вопрос, как к этому отнесутся страховые компании? Ведь именно они выплачивают ущерб по мелким авариям. Даже для оформления электронного извещения о ДТП с помощью "Помощника ОСАГО" необходимо сделать несколько фотографий попавших в ДТП автомобилей с привязкой к месту совершения аварии. И делаются они после заполнения основных данных. То есть минут десять постоять надо. А без этого высока вероятность того, что страховщики в выплате откажут.

Кстати

По данным Госавтоинспекции, количество аварий с пострадавшими в России снизилось за 9 месяцев этого года. Но не во всех регионах. Всего в России за этот период было зарегистрировано 105,9 тысячи ДТП, что на 9,4 процента меньше, чем за аналогичный период предыдущего года.

Число погибших сократилось по сравнению с прошлым годом на 2,7 процента, а число раненых - на 10,9 процента.

По данным РИА Новости, которое пересчитало количество ДТП с пострадавшими на 100 тысяч жителей того или иного региона, лидером по наименьшему числу пострадавших - то есть погибших и раненых в ДТП - стали Чеченская Республика и Чукотский автономный округ. Там по итогам девяти месяцев на 100 тысяч человек населения приходится соответственно 18 и 36 пострадавших в ДТП.

За ними следуют Москва, Республика Дагестан, Томская область, Ростовская область и Республика Ингушетия, где число пострадавших в ДТП на 100 тысяч жителей изменяется в диапазоне от 50 до 60.

Однако Чеченская Республика, Чукотский автономный округ, Республики Ингушетия и Дагестан, а также Ростовская область отличаются высокой тяжестью последствий ДТП. Из 1000 пострадавших в ДТП в этих регионах погибает 120 человек.

Самая низкая доля погибших в числе пострадавших в ДТП в Севастополе, Санкт-Петербурге и Москве.

Снизилось количество ДТП в 73 регионах и в одном не изменилось. Лидерами по снижению стали Ростовская и Магаданская области, Республика Марий Эл, а также Брянская область. В них количество ДТП снизилось по сравнению с аналогичным периодом прошлого года более чем на 20 процентов.

Выросло количество ДТП с пострадавшими в 12 регионах. Лидерами из них, с ростом таких аварий более чем на 10 процентов, стали Камчатский край, Ненецкий автономный округ, Республика Коми, Республика Ингушетия и Чукотский автономный округ.

Напомним, что ранее были озвучены данные по количеству выявленных нарушений. Всего за 9 месяцев этого года было выписано 121,3 миллиона постановлений, что на 16,4 процента больше по сравнению с прошлым годом. Нарушители должны выплатить государству 83,1 миллиарда рублей, что на 1,2 процента больше, чем в прошлом году.

Львиная доля штрафов - 95,9 миллиона приходится на превышение скорости от 20 до 40 км/ч. Но, как говорят в Госавтоинспекции, это связано с увеличением количества камер на дорогах. Количество нарушений, выявляемых одной камерой, сокращается. Следующее по частоте нарушений - несоблюдение требований разметки и знаков. На него пришлось 8,4 миллиона постановлений.

Россия. ЦФО > Транспорт > rg.ru, 10 ноября 2020 > № 3545183

Портфели ждут министров

Во вторник Госдума рассмотрит кандидатуры новых членов правительства

Текст: Татьяна Замахина

В правительстве России сменятся пять министров и появится еще один вице-премьер. Президент Владимир Путин в понедельник провел самые масштабные кадровые перестановки с момента утверждения нынешнего состава кабмина в январе 2020 года. Сразу же после этого премьер-министр Михаил Мишустин внес в Госдуму - как того теперь требует новый закон о правительстве - кандидатуры будущих министров и вице-премьера. Во вторник на пленарном заседании депутаты Госдумы рассмотрят эти предложения.

"Президент поддержал наше предложение по отставке ряда министров, - так начал совещание с заместителями Михаил Мишустин. - Речь идет о главе минтранса Евгении Дитрихе, главе минстроя Владимире Якушеве, руководителе минприроды Дмитрии Кобылкине". Глава кабмина поблагодарил их за совместную работу и пожелал им успехов на новом поприще. Между тем новая должность Якушева стала известна сразу же - указом главы государства он был назначен полпредом президента в Уральском федеральном округе. Другим указом от этой должности освобожден Николай Цуканов. Недолго сохранялась интрига и для Кобылкина. Председатель "Единой России" Дмитрий Медведев предложил кандидатуру бывшего главы минприроды на пост исполняющего обязанности заместителя секретаря генсовета партии.

Обновление кабмина: слово за Госдумой

Отдельный указ президента был посвящен созданию нового поста вице-премьера - десятого в кабмине. Сразу же стал известен кандидат в зампреды правительства - это Александр Новак, который покидает пост главы минэнерго. "Думаю, он не нуждается в отдельном представлении. Вы все его хорошо знаете. Многие из вас с ним давно и плотно работают", - отозвался о кандидате Мишустин.

Глава правительства объявил и другие кандидатуры. На должность министра энергетики вместо Новака предложен генеральный директор ПАО "РусГидро" Николай Шульгинов. На место руководителя минтранса - гендиректор "Аэрофлота" Виталий Савельев. Владимир Якушев, как стало известно, может передать пост главы минстроя своему первому заместителю Иреку Файзуллину. На место главы минприроды выдвинут нынешний руководитель минвостокразвития Александр Козлов. И, наконец, на это освободившееся место предложен гендиректор Фонда развития Дальнего Востока Алексей Чекунков.

Михаил Мишустин пояснил, что внес кандидатуру в Госдуму в соответствии с новым федеральным конституционным законом, который на прошлой неделе подписал президент. Согласно документу, который опубликовала "РГ", устанавливается новый порядок формирования правительства. Теперь Госдума будет утверждать кандидатуры премьер-министра, его заместителей и министров (за исключением силовиков и главы МИДа). Так что депутатам предстоит впервые исполнить свою новую конституционную функцию - обсудить кандидатуры в члены кабмина и принять по ним решения. "Все они имеют большой опыт эффективного решения задач в различных отраслях, - отозвался о кандидатах Михаил Мишустин. - Хорошо зарекомендовали себя на предыдущих местах работы. Рассчитываю, что после рассмотрения депутаты поддержат эти кандидатуры".

Госдума взяла кандидатуры в работу сразу же. Председатель нижней палаты Вячеслав Володин после поступления предложений провел совещание с руководителями фракций и главами профильных комитетов. На этой встрече был определен порядок рассмотрения кандидатур. Первыми министры должны были прийти в комитеты, затем их ждали во фракциях, а главная дискуссия была запланирована на сегодняшнее пленарное заседание. "У каждого депутата есть возможность задать вопросы кандидатам на заседаниях фракций и профильных комитетов", - сообщил Володин. Он подчеркнул, что для Госдумы это очень ответственный вопрос.

Энергетика: Новые задачи и возможности

Комитет Госдумы по энергетике рассмотрел претендентов на посты вице-премьера и министра энергетики. Депутаты отметили, что у Александра Новака большой опыт во власти. Он работал в администрации Красноярского края, в том числе в должности первого заместителя губернатора. В 2008 году назначен заместителем министра финансов России, а 21 мая 2012 года - министром энергетики. Народным избранникам кандидат сообщил, что собирается решать вопросы Энергетической стратегии до 2035 года совместно с Николаем Шульгиновым. Главной задачей сферы энергетики в России он назвал обеспечение внутреннего рынка качественными источниками энергии. Вторая крупнейшая задача - сохранение лидирующего положения России в этой сфере в мире.

Николай Шульгинов в электроэнергетике работает с 1975 года - на различных должностях в "Ставропольэнерго", РАО "ЕЭС России", "Системном операторе". А последние пять лет руководил "РусГидро". Кандидат сообщил депутатам, что в должности министра энергетики сохранить преемственность и продолжить работу, начатую при Александре Новаке.

Минтранс: В приоритете - безопасность на дорогах

Комитет Госдумы по транспорту и строительству рекомендовал поддержать на ближайшем пленарном заседании палаты кандидатуру Виталия Савельева на должность главы минтранса. Депутаты отметили, что у кандидата есть опыт руководящей работы в самых разных сферах - в том числе в энергетической, финансовой, сфере связи. Последние его должности перед работой в "Аэрофлоте" - замминистра экономического развития и торговли, первый вице-президент АФК "Система".

Савельев рассказал комитету о своих приоритетах. Максимум усилий минтранса должно быть сфокусировано на реализации целей транспортной стратегии. "Количество дорог в стране (особенно федеральных дорог) до 2035 года должно быть увеличено примерно вдвое", - подчеркнул он.

Одна из ключевых задач на посту - увеличение безопасности дорожного движения. По словам кандидата, если "безопасность на дорогах поднимем на несколько процентов, то это поднимет вклад в ВВП на 0,2-0,25%". Кандидат также намерен обратить внимание на проблему с камерами на дорогах. Он согласился с депутатами в том, что нужно сделать так, чтобы они не дублировали одно и то же нарушение водителя на коротком отрезке дороги. Кроме того, по мнению Савельева, важно не давать спуску нарушителям-рецидивистам, которые не платят штрафы.

Минприроды: Баланс между ресурсами и экологией

Сразу два профильных комитета одобрили кандидатуру Александра Козлова на должность министра природных ресурсов и экологии РФ. Депутаты отметили, что у кандидата есть хороший опыт для утверждения на новом посту. Глава Комитета Госдумы по природным ресурсам Николай Николаев заявил, что депутаты уже наладили работу с Козловым и хорошо знают кандидата. "Он видит проблемы в полном объеме", - сказал он. А глава Комитета Госдумы по экологии и охране окружающей среды Владимир Бурматов предупредил о предстоящих сложностях на тему реформы обращения с отходами. Кандидат сообщил, что тематика "мусорной реформы" ему хорошо знакома - в частности, благодаря работе мэром и губернатором. "Не понаслышке знаю об острых экотемах: ликвидация мусора, загрязнения и чрезвычайные происшествия", - заверил он. В связи с этим ключевой задачей на посту кандидат видит соблюдение баланса между добычей природных ресурсов и влиянием этого процесса на экологию. "Это как весы: на одной чаше - необходимые человеку ресурсы, а на другой - окружающий мир, который нужно сберечь для наших детей и внуков", - подчеркнул Козлов.

Дальний Восток: Социальная привлекательность и комфорт

Еще одни комитет - по региональной политике и проблемам Севера и Дальнего Востока - одобрил на место в том же министерстве кандидатуру Алексея Чекункова, у которого есть опыт работы в этой сфере - он возглавлял Фонд развития Дальнего Востока. Кроме того, он признан одним из ведущих экспертов России в инвестиционной сфере, руководил рядом крупных инвесткомпаний. Члены комитета в ходе заседания отметили, что кандидат много сделал для развития экономики Дальнего Востока в прежней должности. Собеседник депутатов рассказал, какие шаги необходимы для повышения социальной привлекательности региона. По его словам, важно увеличить темпы строительства и сделать более комфортной городскую среду.

Удачным примером реализации социальных госпрограмм кандидат назвал льготную ипотеку на Дальнем Востоке, которой уже воспользовались 50 тысяч семей. Чекунков намерен добиться повышения темпов ввода жилья в регионе в 1,6 раза.

Новое в строительстве: Пересмотр СНИПов и ГОСТов

Профильные комитеты Госдумы одобрили и кандидатуру на пост главы минстроя - депутаты рекомендовали нижней палате парламента утвердить Ирека Файзуллина в этой должности. Ранее он занимал пост замминистра строительства, архитектуры и ЖКХ Татарстана, а также являлся главным архитектором республики, а затем был руководителем указанного министерства. А в начале 2020 года Файзуллин был назначен первым заместителем федерального министерства. Депутаты поинтересовались, что нового кандидат планирует привнести в работу ведомства в случае утверждения. По словам Файзуллина, продолжится пересмотр СНИПов и ГОСТов, разработка строительных нормативов. "Планируется также сокращать подготовительный период в строительстве, не снижая уровень безопасности в отрасли", - заявил он.

Участники встречи рекомендовали кандидату в министры обратить внимание на проблемы с обновлением жилищного фонда в регионах и добиваться увеличения финансирования программы мер по поддержке участников долевого строительства.

Штрих к портрету

Из Райчихинска в федеральные министры

Александра Козлова впервые узнал, когда он был заместителем министра ЖКХ в Амурской области. Тогда синонимом новогоднего праздника было то, что котельная в поселке Магдагачи не работала в новогоднюю ночь. Кочегары вахту нести были не в состоянии. Это длилось годами, к этому уже стали привыкать. Впервые жители того отдаленного райцентра встретили Новый год с теплыми батареями, когда Козлов провел там праздничную вахту. Это стало событием областного масштаба.

Он вышел в эту жизнь из горняцкого городка Райчихинск, из простецкой семьи, сам карабкался и пробивался в этой жизни. Есть в нем три развитых качества - это удивительная работоспособность, умение держать слово и обучаемость.В 2011 году тридцатилетний Александр Козлов становится самым молодым министром амурского правительства, он возглавляет министерство ЖКХ. Спустя три года выигрывает выборы мэра Благовещенска. Уставшие от череды назначенцев люди проголосовали за парня из нашего города.

Мэр Козлов минуты не сидел на месте. Вникал во все, знал все, болел за всех. Именно при нем сдвинулась с мертвой точки долгожданная реконструкция набережной Амура.

Когда в марте 2014 года погрязшего во взятках губернатора Сахалина Александра Хорошавина силовики уводят в наручниках, то было решено амурского губернатора Олега Кожемяко отправить на Сахалин.

- Я понимал, зачем меня срочно вызывали в Москву, и все семь часов полета думал, кого мне оставить за себя. Кроме Саши Козлова других фамилий в голову не приходило. По всем качествам подходил только он, - говорил мне Кожемяко.

Александр Козлов в марте 2015 года становится врио губернатора Приамурья, а в сентябре этого же года побеждает на губернаторских выборах. Он - самый молодой губернатор региона за всю историю региональных выборов. Это исторический факт.

Губернатор Козлов большую часть времени проводил в командировках по области. Он единственный при ком регулярно работало выездное правительство. Полный автобус министров во главе с ним ежемесячно колесил по районам Амурской области. В каждом райцентре министры держали ответ перед сходами граждан, в формате глаза в глаза.

При Козлове был минимум отписок, переписок и эпистолярных обещаний.

В мае 2018 года Александр Козлов Указом президента назначен министром РФ по развитию Дальнего Востока и Арктики.

Один очень говорящий штрих к портрету министра. В Приамурье живет Юрий Сергеев, с которым много лет назад случилась страшная трагедия. Молодой и спортивный мужчина попал под поезд, вагонными колесами Юру четвертовало. Целой у него осталась только правая рука, вторую руку и обе ноги обрезало стальными колесами. Юра несколько лет мучился в холодной хате вдвоем со старенькой мамой в одном из отдаленных сел. Когда о его трагедии узнал Сан Саныч, он сделал все, чтобы Юра стал жить в Благовещенске. Сегодня Сергеев работает в городе, заочно учится на историка в Благовещенском педуниверситете, предприятие снимает для него благоустроенную квартиру.

Уже будучи федеральным министром, Александр Александрович помог купить ему современную электрическую коляску. Знаю, что у Юры есть мобильный министра и в трудную минуту он может позвонить. И ему ответят.

Это не входит в должностной регламент министра. Но Козлов так воспитан, людей в беде не бросать.

Новость, что Александр Александрович возглавит минприроды - хорошая. Зная его не один год, понимаю, что от нашего леса меньше будет лететь щепок. И за деревьями будет больше видно леса.

Александр Ярошенко, Благовещенск

Россия > Госбюджет, налоги, цены > rg.ru, 10 ноября 2020 > № 3545182

Площадка для "живого" общения

В Москве начала работу выставка "Металл-Экспо’2020"

Текст: Александр Романов (сопредседатель Оргкомитета 26-й Международной промышленной выставки "Металл-Экспо’2020")

Сегодня в Москве стартует 26-я Международная промышленная выставка "Металл-Экспо"2020". С 10 по 13 ноября на ВДНХ развернутся экспозиции 230 компаний из России и 70 компаний из дальнего и ближнего зарубежья.

Выставка объединяет ведущие металлургические компании, трубные и метизные заводы, производителей цветных металлов и сплавов, металлотрейдеров, сервисные металлоцентры, а также ключевых потребителей металлопродукции - строителей, машиностроителей, нефтяников и газовиков, транспортные и логистические компании. Представлен весь спектр современных материалов, оборудования и технологий для металлургии и металлообработки, металлоизделий для потребляющих отраслей.

Участников и посетителей выставки ожидает насыщенная деловая программа по всем направлениям развития металлургии и металлообработки, тяжелого машиностроения, маркетингу рынка металлов. "Виртуальная реальность" этого года продемонстрировала, насколько важно "живое" общение участников рынка друг с другом. Сейчас вдвойне необходим обмен мнениями о трендах на рынке, обновленными прогнозами, лучшими корпоративными наработками, инновационными идеями и практиками. Доклады, встречи и дискуссии, обмен опытом и профессиональные обсуждения помогут игрокам рынка ориентироваться в происходящем и принимать правильные решения.

"Металл-Экспо"2020" поможет привлечь научно-промышленный потенциал в российскую экономику. В рамках выставки в 10-й раз состоится торжественная церемония вручения премии "Главное событие года в металлургии России", призванной популяризировать инновационные проекты отрасли. Лауреатами премии становятся наиболее значимые для металлургии и всей экономики страны проекты.

За лучшие разработки и внедрение в эксплуатацию новейших технологий традиционными золотыми и серебряными медалями "Металл-Экспо" будут награждены производственные и инжиниринговые компании. Во время выставки получат награды победители целого ряда других профессиональных конкурсов. Таким образом, будут представлены и отмечены все важнейшие научно-технические достижения и инновационные разработки металлургической и смежных отраслей.

В рамках отраслевого форума будут скорректированы стратегии компаний и отрасли в целом, обозначены приоритетные направления в развитии оборудования и технологий в металлургической промышленности. Такого рода события - это всегда прекрасная возможность для установления деловых контактов, шанс найти перспективную нишу и получить новый импульс для развития.

Форум металлургов в этот раз проходит в беспрецедентных условиях чрезвычайной волатильности рынков, связанной с пандемией. На этом фоне трудно переоценить важность прямого профессионального общения участников рынка, бизнес-диалога. Площадка "Металл-Экспо", вот уже более четверти века объединяющая профессиональное сообщество, идеально подходит для этого.

Россия. ЦФО > Металлургия, горнодобыча. СМИ, ИТ > rg.ru, 10 ноября 2020 > № 3545181

Мост прослужит сотню лет

Модернизация инфраструктуры увеличит спрос на металл

Текст: Ирина Фурсова

По оперативным данным Росстата, за 9 месяцев нынешнего года выплавка стали в стране сократилась на 1,4 процента, составив 53,3 миллиона тонн. Эти показатели подтверждают и выводы экспертов World Steel Association (WSA), говорящие об аналогичном падении.

Однако в России снижение объемов выплавки стали по итогам отчетного периода оказалось меньшим, чем в других странах мира. Так, общемировое падение составило 3,1 процента, при этом в США и Японии оно превысило 19 процентов, в Германии - на 15 процентов. Причина прозаична: наши предприятия продолжали работать и после введения ограничительных мер во II квартале. И плюс ко всему в начале года металлургическими комбинатами РФ был взят неплохой старт. Есть ли у нашей отрасли повод для оптимизма в дальнейшем? На этот и другие вопросы "РГ" отвечает начальник управления отраслей экономики Аналитического центра при правительстве РФ Григорий Микрюков.

Как эксперты Аналитического центра оценивают состояние металлургической отрасли в РФ, в частности, ее основы - черной металлургии?

Григорий Микрюков: Финансовое состояние металлургических компаний во многом зависит от ситуации на внешних рынках, так как значительная часть продукции идет на экспорт, а также от курса рубля. Сейчас на мировых рынках ситуация не самая благоприятная, поскольку пандемия серьезно затормозила рост мировой экономики, что негативно отражается на спросе на сталь. Кроме того, наблюдается рост протекционизма со стороны основных потребителей, что снижает возможности для сохранения прежних объемов.

С другой стороны, резкое ослабление рубля увеличивает рублевую выручку компаний. Например, благодаря девальвации рубля в 2014-2015 годах металлурги значительно улучшили свое финансовое положение. Разумеется, что ситуация не одинакова для всех - некоторые компании могут в большей степени пострадать от спада.

Способна ли отрасль закрыть потребности внутреннего рынка в металлопродукции?

Григорий Микрюков: Некоторые виды продукции в Россию приходится импортировать. Например, в 2019 году доля импорта во внутреннем видимом потреблении стали (в целом) составила около 11 процентов. По отдельным видам и маркам стали она может быть выше - так как в России просто может не выпускаться нужный сортамент. Например, в части нержавеющей стали доля импортной продукции превышает 75 процентов. Таким образом, еще есть куда развиваться.

Несколько лет назад в стране была принята Стратегия развития металлургической промышленности до 2030 года. Почему, на ваш взгляд, нынешние объемы производства несколько отстают от заданных показателей?

Григорий Микрюков: Стратегия была принята еще в 2014 году, а ситуация в мире постоянно меняется. Как правило, таким документам требуется регулярный мониторинг и периодическая актуализация. За последние три года для ряда отраслей правительством были утверждены новые стратегии. Еще в 2016 году глава кабмина дал поручение актуализировать стратегию и для металлургии, в результате чего появился проект новой стратегии (даже было несколько версий), который обсуждался и проходил согласование в ведомствах. Однако документ так и не был утвержден, хотя сейчас это для отрасли некритично. У всех крупных компаний существуют свои собственные стратегии - таким образом, вектор развития у металлургии есть, просто он не зафиксирован "на бумаге".

В 2019 году Россия снизила как производство, так и экспорт металлопродукции. Но кризис - самое время вкладывать деньги и металл в мосты, железные дороги, трубопроводы - одним словом, в объекты, фигурирующие в Комплексном плане развития магистральной инфраструктуры. А также активнее использовать стальные конструкции при строительстве промышленных и прочих объектов. Не послужит ли наша металлургия тормозом для роста строительной и транспортной отраслей?

Григорий Микрюков: Строительный сектор - крупнейший потребитель стали (около 50 процентов потребления), как в мире, так и в России. Поэтому металлурги вне зависимости от макроэкономической ситуации ориентированы на потребности строительных компаний. Если говорить про Комплексный план, а также другие национальные проекты, предусматривающие строительство, то особых проблем пока не наблюдается - если будет спрос, полагаю, что металлурги смогут произвести все необходимое.

В начале октября минтранс выдвинул инициативу запретить импорт железнодорожных колес. Как вы считаете, можно ли в этом случае говорить о добросовестной конкуренции на рынке?

Григорий Микрюков: Некоторое время назад в стране наблюдался дефицит цельнокатаных колесных пар, возникший в результате стечения ряда факторов и обстоятельств, которые привели к росту цен на новые железнодорожные вагоны и стоимости ремонта подвижного состава, а в некоторых случаях - к простою вагонов. Поставки с Украины и Китая снизили напряжение на рынке, так как моментально обеспечить требуемый объем колес российские производители не могли. Но через какое-то время отечественные металлурги нарастили мощности, и проблема дефицита колес была решена, хотя импорт все равно продолжал присутствовать. Основная претензия к украинским поставщикам - демпинговые цены, а антидемпинговая защита рынка применяется во всем мире (в том числе и против нашей продукции). Следить за нарушениями условий конкуренции - это задача ФАС России.

Практически во всех странах, входящих в Топ-10 основных производителей черного металла, производство в 2019 году снизилось, а общемировой рост стал возможным благодаря Китаю, прибавившему 7 процентов и "наварившему" почти миллиард тонн. То есть Китай в принципе может завалить весь мир своей сталью. Не грозит ли нашему рынку экспансия китайских металлопроизводителей?

Григорий Микрюков: Китай не только основной производитель стали, но и основной потребитель, поэтому значительная часть того, что производит Китай, там же и потребляется. При этом благодаря размеру внутреннего рынка и масштабам производства китайские производители могут обеспечить более низкую себестоимость продукции, чем их конкуренты. В случае падения цен на сталь под угрозой закрытия окажутся, прежде всего, европейские и некоторые американские заводы. В России ситуация в целом стабильная. Да, есть точки, требующие особого внимания, хотя конкурентом тут нам, как правило, являются европейские производители. Кроме того, после введения в ЕС углеродного трансграничного налога, по некоторым оценкам, российские металлурги должны оказаться в более выигрышном положении, чем китайские.

Россия > Металлургия, горнодобыча > rg.ru, 10 ноября 2020 > № 3545177 Григорий Микрюков

Трубные инновации: от идеи до "обкатки"

В России впервые стали проводить испытания высокотехнологичных труб по международным стандартам

Текст: Ирина Фурсова

Российские специалисты впервые начали самостоятельно проводить натурные испытания высокотехнологичной трубной продукции для нефтегазового сектора по международным стандартам.

Уникальная исследовательская лаборатория, не имеющая аналогов в нашей стране, создана в Научно-техническом центре (НТЦ) Трубной Металлургической Компании (ТМК). Появление такой площадки снимает зависимость отечественной трубной отрасли от заграничных испытательных центров, в том числе в США и Великобритании. Существенно сокращаются сроки разработки и вывода на рынок передовой российской продукции, повышается экспортный потенциал отечественной металлургии - здесь будут испытываться в том числе инновационные продукты, поставляемые за рубеж.

В НТЦ смонтированы уникальные стенды с максимальными осевыми усилиями 1800 и 3000 тонна-сил, которые предназначены для испытаний труб, их соединений и других конструкций в условиях даже жестче реальных, чтобы придать изделиям дополнительный запас прочности. Новую продукцию проверяют на устойчивость к растяжению и сжатию, изгибам, повышению внутреннего и внешнего давления, охлаждению или нагреву до экстремальных температур. В комплексе моделируется внешняя среда, в которой добываются углеводороды: воздух, толща земли или воды. Натурным испытаниям, как правило, предшествуют диджитал-проверки.

"Испытательные установки произведены по заказу ТМК и являются сегодня самыми современными в мире из такого типа оборудования, с высоким уровнем автоматизации управления нагрузками и контроля параметров процесса. Сейчас мы с их помощью исследуем надежность и свойства новых видов премиальных резьбовых соединений семейства ТМК UP, необходимых в сложных условиях добычи", - подчеркнул генеральный директор НТЦ Игорь Пышминцев.

Для человека непосвященного труба - это просто кусок железа определенной формы. И отличаться они могут лишь толщиной стенок и диаметром. На самом же деле это высокотехнологичная продукция, свойства которой непрерывно улучшаются. Например, в НТЦ ведется разработка новых материалов для труб, которые эксплуатируются в среде с повышенным содержанием сероводорода или диоксида углерода. И сегодня ТМК - единственная в России компания, поставляющая высокопрочные обсадные и насосно-компрессорные трубы в коррозионно-стойком исполнении с максимальными нормативными требованиями.

Напомним, что НТЦ ТМК и Группы Синара был открыт чуть больше года назад, в сентябре 2019-го в инновационном центре "Сколково". Усиление научно-технического блока отвечает стратегии ТМК по наращиванию предложений потребителям из смежных отраслей - энергетики, машиностроения, строительства и т.д. Речь идет не просто о трубах, а о высокотехнологичных решениях с уникальными характеристиками. Выполнение такой задачи невозможно без симбиоза науки и производства, развития исследовательской базы, реализации научно-технологических программ и освоения новых компетенций. Все эти направления объединены в НТЦ.

Центр специализируется на разработке новых материалов, создании новых методов защиты труб от коррозии, разработке оптимальных решений по выбору материалов и конструкций, цифровизации технологических процессов, "зеленых" технологиях и экологичном производстве. Здесь разрабатывают новые материалы с улучшенными характеристиками, технологии их обработки и производства продукции, создают прототипы и выпускают опытные образцы продуктов, а затем проводят комплексные испытания и сертификацию. Таким образом, в НТЦ реализуется полный инновационный цикл - от идеи и создания концепта до производства опытных образцов и их "обкатки". А на предприятия передаются уже готовые к внедрению продукты и технологии. Это позволяет обеспечить непрерывность производства на заводах ТМК - мощности предприятий не используются для отработки технологий по выпуску новой продукции. При этом на всех этапах исследований в НТЦ используется новейшее оборудование, в том числе высокоточные микроскопы, спектрографы и приборы для физико-химических методов анализа.

НТЦ не просто интегрирован в систему организации научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ компании. Он уже стал центром управления этой деятельностью. Его структурные подразделения работают по единому плану с входящим в ТМК Научно-исследовательским институтом трубной промышленности (РосНИТИ) в Челябинске, с заводскими лабораториями и технологическими службами компании.

Кроме того, НТЦ является частью инновационной экосистемы "Сколково" - современного научно-технологического комплекса по разработке и коммерциализации новых технологий. Здесь созданы самые благоприятные условия для исследований и разработок и их дальнейшей коммерциализации.

"Дислокация в "Сколково" дает нашему центру ряд преимуществ: привлечение новых технологий, близость к перспективным научным кадрам, более тесное общение с партнерами, в том числе со Сколтехом, сотрудничество в разработке новых технологий, - сообщил "РГ" Игорь Пышминцев. - Кроме того, мы получаем доступ к высокотехнологичным проектам и инициативам, реализуемым в столице. Так, на недавно прошедшем форуме "Открытые инновации" было подписано соглашение с Агентством инноваций Москвы и Московским инновационным кластером, которое в том числе даст компании доступ к высокотехнологичным стартапам Москвы. ТМК заинтересована в прорывных решениях и кадрах новой формации, которые будут создавать металлургию будущего".

Не так давно НТЦ был аккредитован в инновационном центре "Сколково" как центр коллективного пользования. Это гарантирует всем участникам совместных проектов оказание услуг на высоком научном, технологическом и организационном уровне.

Кстати

НТЦ является центром компетенций по созданию цифровых двойников производственных процессов и основным интегратором по разработке комплексных IT-решений по автоматизации технологических и бизнес-процессов на предприятиях ТМК. Для чего это необходимо, ведь впоследствии трубы будут работать исключительно в реальной среде? На этот и другие вопросы отвечает заместитель генерального директора ТМК по научно-техническому развитию и техническим продажам Сергей Чикалов:

Сергей Геннадьевич, зачем трубопрокатному производству нужна цифровая параллель?

Сергей Чикалов: Цифровые двойники реально действующих агрегатов - одно из перспективных направлений цифровой трансформации ТМК. Сейчас в НТЦ разработан цифровой двойник стана, в его основе заложена комплексная математическая модель процесса прокатки труб. В решении используются практически все "сквозные" цифровые технологии и субтехнологии: компьютерное зрение, машинное обучение, аналитика больших данных, 3D-сканирование. Это позволяет полноценно смоделировать в "цифре" производство труб на станах трех типов: непрерывных раскатных, извлекательно-калибровочных и редукционных.

А это помогает увеличить эффективность реального производства?

Сергей Чикалов: Цифровое моделирование - это, если хотите, компьютерная игра. Мы проигрываем на компьютерах реальные производственные процессы и видим, какие решения нужно применить, чтобы получить желаемый результат. Не экспериментируем с реальными агрегатами, а сразу даем нашим предприятиям готовые решения. Это экономит время, повышает качество продукции, снижает расход металла - до 5 процентов, увеличивает ресурс оборудования.

Эффективность доказана на практике: в прошлом году на Северском трубном заводе внедрен цифровой двойник трубопрокатного стана FQM, функционал которого позволяет специалистам совершенствовать навыки, претворять в жизнь различные сценарии работы оборудования, совершенствовать технологию и создавать новые технические решения. Технологии, "обкатанные" на СТЗ, уже используются на Волжском трубном заводе. Кстати, наши разработчики цифровых двойников в этом году получили премию Правительства РФ в области науки и техники для молодых ученых.

Будете тиражировать эту технологию на другие предприятия компании?

Сергей Чикалов: Активно работаем над этим. Сейчас идет отладка цифрового двойника для трубопрокатного агрегата с непрерывным станом PQF на заводе "ТАГМЕТ". Следующий шаг - оцифровка других этапов изготовления труб и создание полноценного цифрового двойника производства.

Россия. ЦФО > Металлургия, горнодобыча. СМИ, ИТ > rg.ru, 10 ноября 2020 > № 3545173 Сергей Чикалов

Стыковочка вышла

В отрасли наметился тренд на совмещение профессий

Текст: Анастасия Павлова

Спрос на высококвалифицированные кадры в секторе уже сейчас очень высок и будет только расти. В металлургии появляется все больше новых специальностей на стыке с ИТ-технологиями. Все это подогревает рост зарплат до 20 процентов в год.

Аналитика данных, обработка и анализ информации, машинное обучение, искусственный интеллект, программирование, кибербезопасность, управление роботизированными процессами - вот новое лицо металлурга.

Сектор сейчас проходит через цифровизацию и остро нуждается в кадрах с качественным техническим образованием, но способных освоить смежную специализацию. Современный высококвалифицированный сотрудник должен обладать несколькими специальностями и компетенциями, профессионально работать и обслуживать высокотехнологичное оборудование, говорят в ведущих холдингах страны.

"Металлургии из-за модернизации производства очень нужны высококвалифицированные кадры, особенно на стыке специальностей - металлургии и IT или экономики и металлургии, - рассказывает Андрей Травянов, директор института Экотехнологий и инжиниринга НИТУ "МИСиС". - Но проще научить металлурга инфотехнологиям или экономике, чем наоборот".

В отрасли есть и дефицит управленческих кадров. По словам Андрея Травянова, компании готовы даже рассматривать вчерашних выпускников на должности менеджеров R&D-отделов с зарплатой от 200 тысяч рублей. В университет поступают запросы от ведущих металлургических компаний на создание программ по переподготовке кадров, повышению квалификации.

Арсений Федоткин, управляющий партнер рекрутингового агентства Selecty подбирает специалистов в крупнейшие металлургические компании. По его словам, рынок труда здесь - это однозначно рынок кандидатов, на десять проектов приходится один соискатель. А в условиях скоростной цифровизации и автоматизации производства спрос на IT специалистов вырос на 20 процентов по сравнению с прошлым годом, но кандидатов больше не стало. Ведущие компании набирают по 200-400 специалистов в год.

Металлургии нужны инженеры, готовые участвовать в цифровой трансформации - это главный тренд развития отрасли. Конкуренция растет, необходимо улучшать технологию производства. Многие производственные линии создавались давно, и на них отсутствует система контроля: есть параметры на входе и на выходе, а о том, что происходит в процессе, информации нет. Огромных инвестиций требует замена линии на более новую. Поэтому создается "цифровой двойник" производства, который позволяет виртуально менять параметры на различных этапах, чтобы можно было получить нужный результат. Это только один пример из десятков, почему металлургам нужны инженеры нового формата.

"Да, цифровая повестка становится важным направлением работы. Мы развиваем цифровые компетенции сотрудников самостоятельно и в сотрудничестве с мировыми консалтинговыми компаниями: BCG, McKinsey. Запускаем "Центр цифровых компетенций" в СибГИУ, который будет выпускать специалистов по направлениям Data Analyst, Data Scientist. Data Engineer и др.", - рассказывает Наталья Ионова, вице-президент ЕВРАЗа по персоналу.

Дисбаланс в структуре рынка труда усилит конкуренцию работодателей за профессиональные инженерные кадры. Не исключено, что в ближайшие годы произойдет увеличение среднего возраста работающих в промышленности. Выход в том, чтобы растить кадры самостоятельно.

Например, Группа ЧТПЗ в 2011 году запустила корпоративную образовательную программу "Будущее Белой металлургии" по подготовке высококвалифицированных рабочих кадров для металлургической и машиностроительной отраслей. Компания уже инвестировала туда более 45 миллионов долларов. Обучение проводится по дуальной системе: 40 процентов учебного времени занимает теория, 60 процентов - практика на высокотехнологичном оборудовании. В течение пяти лет компания обновит кадровый состав цехов трубного дивизиона на 40 процентов.

В 2013 году УГМК открыла свой технический университет. Там уровень подготовки будущих специалистов "доводят" до нужного компании. К моменту выпуска специалист овладевает технологией под конкретные производственные задачи.

В ОМК недавно объявили о начале строительства корпоративного университета в городском округе Выкса Нижегородской области. В проекте образовательного центра 10 современных учебных лабораторий по направлениям: автоматизация, мехатроника, оперирование промышленными линиями, информационные технологии и электропривод и др. Здесь появятся специализированные лаборатории по развитию инструментария бережливого производства и по промышленной безопасности.

ЕВРАЗ помогает развиваться самим университетам. В этом году потратили свыше 43 миллионов рублей на создание научно-образовательных центров "Геоэкология" и "Центр цифровых компетенций" на базе СибГИУ. Компания направила 9 миллионов рублей на создание "Центра робототехники" и "Студенческого конструкторского бюро" в Нижнетагильском технологическом институте филиале УрФУ.

"Помимо оснащения научной базы образовательных учреждений важно находить там драйвовых, эрудированных ребят и привлекать их к площадкам, где они смогут проявить свои знания и инженерную смекалку. Практически все директора наших производственных сегментов - это люди в возрасте до или около 40 лет, каждый из них - отличный пример карьерного трека", - говорит Наталья Ионова.

Молодые кадры, которые сегодня попадают на металлургические предприятия, - это и люди поколения "Z". Они творческие, хорошо знакомы с современными технологиями, готовы быстро осваивать новые навыки. "Но им важно ощущать значимость своей работы, с ними нужно правильно выстроить коммуникации", - говорит Юлия Солодянкина, вице-президент ПМХ по кадровой политике.

Уже очень скоро в металлургии появятся еще более свежие профессии. Часть из них будет связана с аддитивным производством, то есть созданием изделия путем послойного выращивания материала.

"Конструктор, знающий аддитивное производство, - это профессия будущего. И мы уже готовим специалистов в этой области, которые точечно работают на ведущих предприятиях, ведут научно-исследовательскую работу в университете, занимаются подготовкой кадров", - говорит Андрей Травянов.

Из новых специализаций можно назвать мехатронику, которая находится на стыке компетенций - механики, гидравлики, электроники и программирования.

"Очевиден тренд на совмещение профессий. Например, компетенция "промышленная механика и монтаж" на чемпионате WorldSkills строится из пяти модулей, предполагающих знания в пяти разных областях. В будущем знание нескольких профессий, очевидно, будет уже не столько преимуществом кандидатов, сколько общепринятым требованием", - резюмирует Наталья Ионова.

Россия. ЦФО. СФО > Металлургия, горнодобыча. Образование, наука > rg.ru, 10 ноября 2020 > № 3545170

В ход пошли опилки

Железо можно получить с помощью отходов

Текст: Михаил Пинкус (Челябинская область)

После двух лет совместных исследований ученые физического факультета ЧелГУ и их коллеги из Центрального южного университета Китая заявили о разработке технологии получения железа с добавлением древесных отходов. Научный проект профинансировал Российский фонд фундаментальных исследований.

Речь идет о революционном методе выплавки сталей и чугуна, который можно опробовать в промышленных масштабах на одном из крупных предприятий, заинтересованном в улучшении экологической ситуации на производстве. Научный коллектив ЧелГУ под руководством доцента кафедры радиофизики и электроники Антона Анзулевича и группа профессоров из города Чанша, возглавляемая Пэн Чживэем, разработали метод снижения себестоимости выплавки металла, который позволяет при этом повысить качество конечного продукта и сократить выбросы.

"В природе железо редко встречается в чистом виде, например, оно входит в состав железоникелевых метеоритов, - пояснил руководитель проекта Антон Анзулевич. - Мы исследовали способ получения чистого железа из руды, которую для этого надо смешать с восстановителем и нагреть. При микроволновом нагреве излучение практически не проникает в такую смесь, поэтому ее также необходимо "разбавить". В нашей работе для этих целей был использован материал на основе древесных отходов, термически обработанных без кислорода - биочар. Его применение в большей степени экологично и безопасно в сравнении с каменным углем.

Из железной руды и биочара исследователи изготавливали специальные гранулы и, подвергая их обработке микроволновым излучением, получали чистое железо. После моделирования нагрева и воздействия электромагнитных волн на гранулы стало ясно, что для достижения эффекта они должны быть с неоднородным распределением компонентов. Для оптимального протекания химических реакций необходимо реализовать равномерный нагрев от центра к краям - в ядре должно быть больше железной руды, а на поверхности - больше биочара.

В итоге была рассчитана технология восстановления железа из руды с добавлением древесных отходов (лигнина. - Ред.), которая позволяет добиться более эффективного и чистого протекания процесса восстановления.

"Благодаря высокому содержанию углерода и небольшого количества примесей, а также хорошей реакционной способности, лигнин может частично или полностью заменить уголь и кокс, используемые сегодня металлургами, - рассказывает Анзулевич. - Наше исследование предлагает новый метод производства качественных металлизированных пеллет для выплавки стали после самовосстановления под воздействием СВЧ железорудных композиционных гранул с лигнином".

Китайские ученые в основном проводили экспериментальные исследования. В ЧелГУ сосредоточена сильная теоретическая база, поэтому здесь занимались расчетами, а также рентгеновским и структурным анализом образцов гранул.

Россия. Китай. УФО > Металлургия, горнодобыча. Образование, наука. Химпром > rg.ru, 10 ноября 2020 > № 3545169

В огне не сгорит, в воде не заржавеет

Сибирские ученые придают металлам и сплавам принципиально новые свойства

Текст: Наталья Решетникова (Новосибирск)

Инженеры Новосибирского государственного технического университета (НГТУ НЭТИ) совместно с учеными Сибирского отделения РАН ведут ряд работ, в результате которых появляются технологии и материалы нового поколения.

Один из них - металлический филамент (нить, проволока) для 3D-печати изделий на принтере нового поколения, разработанного специалистами Института физики прочности и материаловедения СО РАН. Сейчас наиболее распространены принтеры, которые в качестве нагрева используют лазерное излучение. В принтерах нового поколения заложен нагрев от электронного луча. "Детали, созданные таким принтером, найдут применение в аэрокосмической и других отраслях промышленности", - отметили в НГТУ.

Уточняется, что для формирования изделий электронно-лучевому принтеру необходим материал в виде филаментов, которые могут представлять собой как монолитные проволоки, так и порошковые.

Кроме того, ученые технического университета создали экспериментальную установку для исследования структуры металлов в процессе трения с помощью синхротронного излучения. Устройство позволяет поместить подвергаемую трению поверхность экспериментального образца в зону рентгеновского луча диаметром 1 мкм. В отличие от рентгеновского излучения, которое традиционно применяют для изучения изменений металлов в процессе трения, синхротронное дает возможность изучить процесс на уровне атомных построений, то есть с максимальной детальностью.

Таким образом могут быть исследованы металлы и их сплавы на основе железа, меди, алюминия, титана. В частности, это необходимо для изучения процессов трения рельсовых сталей и повышения износостойкости железнодорожных рельсов. Эксперименты выполняются на базе Института ядерной физики СО РАН. Ряд исследований ранее был проведен в Европейском центре синхротронного излучения, расположенном в Гренобле (Франция).

Ректор НГТУ НЭТИ, профессор кафедры материаловедения в машиностроении Анатолий Батаев считает, что, изучив процесс эволюции структуры металла на уровне кристаллической решетки, возможно изменять металлы целенаправленно, а не наугад, как это часто происходит сейчас. Ученые предполагают, что их работы будут способствовать увеличению износостойкости материалов.

Еще одной заметной совместной работой инженеров и ученых стала новая технология сплавления титана и тантала. Ее предложили ученые Института ядерной физики имени Г.И. Будкера СО РАН и кафедры материаловедения в машиностроении НГТУ. В результате получен особо стойкий к коррозии материал, который почти не разрушается от контакта с агрессивными средами.

В тему

Коллектив ученых из Томского политехнического университета и Института интегративных нанонаук (входит в Дрезденский институт физики твердого тела и материаловедения Ассоциации Лейбница) под руководством профессора Владимира Фомина обнаружил новые необычные свойства сверхпроводящих материалов на примере ниобия. Исследование показало, что эти свойства зависят от геометрической формы образца. Ученые работали с ниобием в виде сверхтонкой пластинки, свернутой в трубку микронного диаметра (для сравнения: толщина человеческого волоса в среднем составляет 100 микрон). Сверхпроводники - это материалы, способные проводить электричество без сопротивления. Сверхпроводимость входит в число наиболее выдающихся открытий XX века.

Россия. СФО > Металлургия, горнодобыча. Образование, наука. Химпром > rg.ru, 10 ноября 2020 > № 3545168

Сергей Пикин: От перестановок в правительстве выиграет сектор электроэнергетики

Сергей Пикин, директор Фонда энергетического развития считает, что Александр Новак продолжит курировать сделку ОПЕК+, в этом отношении ничего не поменяется:

«Новак работает министром энергетики уже 8 лет. Он станет, пожалуй, единственным профильным вице-премьером практически за весь постсоветский период, который имеет опыт работы в отрасли. Я надеюсь, что в связи с этим, наконец-то, будут решаться системные вопросы, которые были именно уровня вице-премьера, а не министра. В электроэнергетике это резерв сетевой мощности, дифференциация тарифов ФСК, работа с новыми электростанциями и т. д. В нефтянке есть надежда на урегулирование налоговых вопросов. Дворкович, Козак, Борисов за эти проблемы предпочитали не браться, отодвигая их решение. ОПЕК+ не будет забыт, а просто повысится в ранге. Кроме того, и новым министром энергетики стал профессиональный энергетик», — рассказал эксперт.

Он считает, что от перестановок в правительстве однозначно выиграет сектор электроэнергетики и, в частности, «Россети»:

«Что же касается нефтегазовых компаний, то они имеют большой политический вес и могут напрямую „ходить к президенту“ для решения стратегических вопросов. Минэнерго никогда не имело большого влияния на решение системных вопросов в нефтегазовой отрасли», — заметил Пикин.

Сергей Пикин

Директор Фонда энергетического развития

Россия > Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика. Госбюджет, налоги, цены > oilcapital.ru, 9 ноября 2020 > № 3567425 Сергей Пикин

Андрей Суздальцев: Перестановки в правительстве связаны с оптимизацией созданной системы

Андрей Суздальцев, заместитель декана факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ считает, что политический курс работы нефтегазовой отрасли России отрабатывается годами, поэтому не стоит ждать каких-то кардинальных изменений:

«Работа всего нефтегазового сектора, особенно экспорта, урегулирована различного рода контрактами. Скорее всего, это [кадровые перестановки в кабинете министров — „НиК“] связано с изменениями основ менеджмента — приходят новые команды, новые люди, — то есть с оптимизацией созданной системы. Есть некоторые нюансы, связанные с поиском новых ресурсов, финансирования, контрактов, государственным обеспечением различных проектов. Эти вещи будут меняться», — пояснил политолог.

Отвечая на вопрос, изменится ли политический баланс между крупнейшими российскими компаниями, Суздальцев указал, что это вопрос другого более высокого, президентского уровня:

«Это вопрос политики. Другое дело, что присутствуют некоторые споры, например, по ряду месторождений, по финансированию и строительству инфраструктуры и т. д. В этих вопросах, конечно, могут быть какие-то изменения».

Андрей Суздальцев

Заместитель декана факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ

Россия > Нефть, газ, уголь. Госбюджет, налоги, цены > oilcapital.ru, 9 ноября 2020 > № 3567421 Андрей Суздальцев

Роман Самсонов: Изменения в кабинете министров не имеют отношения к смене политики в ТЭК

Вице-президент, исполнительный директор РГО считает, что у Новака появляются возможности по стратегическому планированию и оперативной работе в ТЭК

Роман Самсонов, вице-президент, исполнительный директор Российского газового общества (РГО) считает, что изменения в кабинете министров происходят комплексные, связанные с перемещение руководителей — они не имеют отношения к смене политики в отрасли.

«Изменения в составе правительства не означают, что будут остановлены программы работ, которые уже были запущены. Более того, движение вверх по служебной лестнице министра энергетики Александра Новака только подтверждает правильность ранее выбранного курса. У Новака появляются большие возможности по стратегическому планированию и оперативной работе в отрасли. Тут видна преемственность», — пояснил эксперт.

Самсонов отметил, что РГО положительно относится к тем изменениям, которые произошли в правительстве, поскольку в кабинет министров приходят известные в отрасли люди:

«Для нас это означает, что можно будет продолжать системную работу по совершенствованию правовой и регуляторной работы отрасли».

Роман Самсонов

Исполнительный директор Российского газового общества, д.т.н., проф.

Россия > Нефть, газ, уголь. Госбюджет, налоги, цены > oilcapital.ru, 9 ноября 2020 > № 3567419 Роман Самсонов

Игорь Юшков: Отрасли нужен свой, сильный вице-премьер

Министр энергетики стал в определенной степени «энергетическим Лавровым»

Игорь Юшков, аналитик Фонда национальной энергетической безопасности, эксперт Финансового университета при Правительстве РФ считает, что перестановки в правительстве могут быть свидетельством того, что Михаилу Мишустину удается продвигать свои кандидатуры, по сути, продолжать формировать кабинет-министров: «Нынешнему премьеру удалось часть команды привести сразу, а другая осталась от предыдущего состава», — заметил эксперт.

По его словам, если анализировать данные перестановки с точки зрения изменения расклада сил в отрасли, то пока мы видим, что, наверное, для НОВАТЭКа все складывается не самым удачным образом:

«Кобылкина связывали с НОВАТЭКом. В самом начале он работал в структурах этой компании, потому он очень активно с ней взаимодействовал, когда был губернатором ЯНАО. Министром природных ресурсов его назначили откровенно при, можно сказать, определенном лоббистском содействии представителей НОВАТЭКа, прежде всего Тимченко. Новак тоже был довольно лоялен НОВАТЭКу, активно продвигал СПГ-проекты данной компании. Посмотрим, кто придет на смену, возможно, кто-то усилится. До этого в кабинете министров не очень хорошо была представлена, например, группа «Роснефти», — рассказал Юшков.

При этом эксперт считает, что логично было бы предположить, что Новак может перейти в вице-премьеры:

«Министр энергетики стал в определенной степени „энергетическим Лавровым“. Он самостоятельно ведет международную политику в области энергетики. Вся история с ОПЕК+ довольно удачно складывается для Новака, она воспринимается как его личный проект. Кроме того, была ситуация марта 2020 года, когда случился разрыв соглашения ОПЕК+ и мы увидели Urals по $10 за баррель. После этого пришлось опять договариваться, и непонятно, зачем мы потеряли столько денег! Поэтому я думаю, что к Новаку особых претензий в энергетике Путин не предъявляет. Тем более что в настоящий момент нынешний вице-премьер, курирующий ТЭК, никакого веса в отрасли не имеет, а отрасли нужен свой, сильный вице-премьер», — пояснил Юшков.

Игорь Юшков

Ведущий аналитик Фонда национальной энергетической безопасности, эксперт Финансового университета при Правительстве РФ

Россия. ОПЕК > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > oilcapital.ru, 9 ноября 2020 > № 3567416 Игорь Юшков

ОСТАНОВИТЬ ВОЙНУ МЕЖДУ АРМЕНИЕЙ И АЗЕРБАЙДЖАНОМ: ОТВЕЧАЕТ ЛИ ЭТО ЖИЗНЕННО ВАЖНЫМ ИНТЕРЕСАМ РОССИИ

СИМОН САРАДЖЯН

Ведущий сотрудник Белферского центра науки и международных отношений в Гарвардском университете.

Преимущества, которые принесёт прекращение конфликта между Арменией и Азербайджаном для защиты и продвижения жизненно важных интересов России, превысят издержки.

Говорят, одна из ошибок внешней политики – убеждать дипломатов другой страны сделать что-то, потому что это отвечает её национальным интересам. Я не дипломат, я просто наблюдаю за российской внешней политикой. Моя точка зрения о жизненно важных интересах России сформирована на основе действий, заявлений российского руководства и официальных документов. Поэтому считаю допустимым задаться вопросом, отвечает ли интересам России прекращение войны за Карабах. Мой ответ был бы однозначно утвердительным, даже если бы я не являлся уроженцем этого региона. Война уже повлияла на шесть из восьми ключевых условий безопасного и беспрепятственного развития России, которые можно классифицировать как жизненно важные интересы страны.

Жизненно важные интересы России, которые уже оказались или могут оказаться под ударом, если Москва не вмешается и не остановит войну

Один из ключевых интересов России, который уже оказался под ударом из-за войны, – это необходимость предотвращать, сдерживать и сокращать угрозы сепаратизма и беспорядков в России и на сопредельных территориях, а также вооружённых конфликтов, развязанных против России, её союзников или вблизи российских границ. Любой, кто следит за ситуацией в Карабахе и знаком с географией постсоветской Евразии, придёт к выводу, что этот интерес находится под угрозой из-за вооружённого противостояния, который ведётся менее чем в 130 км от границ России, при этом один из участников конфликта граничит с Россией, а другой – член-сооснователь возглавляемого РФ военного альянса – Организации Договора коллективной безопасности (ОДКБ).

Ещё два жизненно важных интереса России пока не затронуты, но могут быть серьёзно подорваны, если война продолжится.

Один из этих интересов – предотвращение появления гегемоний или распавшихся государств у российских границ, Россию должны окружать дружественные государства, среди которых она сможет играть ведущую роль.

Другой интерес – обеспечение выживания российских союзников и стимулирования их активного сотрудничества с Москвой. Если война не прекратится и закончится полным поражением Армении из-за отсутствия ощутимой поддержки со стороны России, армянским властям придётся отвечать на вопрос общества: зачем Ереван участвует в российских интеграционных проектах, если Москва не приходит на помощь, когда речь идёт об экзистенциальной угрозе. Кто-то может сказать, что война уже повлияла на репутацию Москвы как военного союзника. Другие страны, стремящиеся к сотрудничеству с Россией, видели, что участие во всех российских интеграционных проектах в постсоветской Евразии и размещение так называемых передовых российских войск, как это делала Армения, не гарантируют, что адепты реалполитик в Москве не применят «равноудалённый подход» к вам и вашему экзистенциальному противнику.

Поражение Армении также приведёт к значительному усилению геополитической роли Турции на пространстве, которое Россия относит к своим привилегированным интересам.

Турция предоставляет прямую военную поддержку Азербайджану, явно не согласовав этот шаг с союзниками по НАТО. Аналогичным образом Анкара действовала в Сирии и Ливии, и экспертам остаётся гадать, не страдает ли западный военный блок синдромом Туретта. Победа Азербайджана укрепит позиции «ястребов» в турецкой правящей элите и заставит задуматься о возможности не только восстановить роль гегемона на Кавказе, как это было во времена Османской империи, но и воплотить давнюю мечту и объединить вокруг Анкары тюркоговорящие народы Центральной Азии.

Следующий жизненно важный интерес, на котором может негативно сказаться продолжающаяся война, – это предотвращение масштабных и регулярных террористических атак против России. Оно уже находится под угрозой из-за участия тысяч иностранных наёмников в карабахском конфликте, если судить по заявлениям российского руководства, включая директора Службы внешней разведки Сергея Нарышкина, министра иностранных дел Сергея Лаврова и его заместителя Олега Сыромолотова. Большую часть наёмников Анкара рекрутирует из числа протурецких группировок в Сирии и отправляет воевать на стороне Баку. Многие из них – бывшие или действующие члены джихадистских группировок, признанных в России террористическими, в том числе «Исламского государства» (ИГ)*, «Ахрар аш-Шам»*, сотрудничавшей с ИГ до 2014 года, и «Джебхат Фатх аш-Шам»*, аффилированной с «Аль-Каидой»*[1] до 2016 года. России, безусловно, не нужны десятки вооружённых джихадистов рядом с Северным Кавказом, где проходила масштабная джихадистская кампания в 2000–2010-х годах и где ИГ создало вилаят в 2015 году. Прекращение войны повысит вероятность отъезда наемников из Азербайджана, хотя непонятно, сколько из них отправятся обратно в Сирию. Где гарантия, что они не попытаются развязать джихад на Северном Кавказе, как джихадисты-ветераны войны в Афганистане, перебравшиеся на Кавказ и в Боснию в начале 1990-х?

Жизненно важные интересы России, которые окажутся под ударом, если Москва не вмешается и не остановит войну

Если Россия вмешается и остановит войну, это позитивно повлияет на один из ключевых интересов России, хотя это влияние будет незначительным. Речь идёт о поддержании продуктивных отношений со странами Евросоюза, США и Китаем. Если России совместно с США и Францией – сопредседателями Минской группы ОБСЕ – удастся убедить стороны конфликта прекратить военные действия, этот успех поспособствует восстановлению отношений России с Западом. Добившись прогресса в нормализации отношений с Западом, Россия сможет сбалансировать отношения с Китаем (пока России приходится хранить больше яиц в этой корзине, чем ей, возможно, хотелось бы, из-за событий на Украине).

Успех Москвы в прекращении войны способствовал бы реализации идеи российских стратегов о повышении глобальной роли России на фоне изменения мирового порядка.

Идея состоит в том, что Россия может стать лидером или одним из лидеров стран, которые не хотят становиться на сторону США или Китая.

Если Москва вмешается в конфликт и сделает это на стороне Армении, это окажет незначительный негативный эффект на другой жизненно важный интерес России. Речь идёт о поддержании жизнеспособности и стабильности основных рынков российского экспорта и импорта. Если Россия выступит на стороне Армении, чтобы прекратить войну, Азербайджан и Турция, возможно, пересмотрят экономическое взаимодействие с РФ. Однако, учитывая, что Азербайджан и Турция составляют менее одной двадцатой от общего объёма российского торгового оборота (0,5 процента и 3,7 процента соответственно), Москва справится с этими потерями.

Интересы, которые не пострадают из-за войны

Есть два жизненно важных интереса России, которые не будут затронуты в случае продолжения или прекращения войны. Прежде всего, это недопущение получения странами-соседями ядерного оружия и средств его доставки. Ни одна из трёх стран, вовлечённых в конфликт, не разрабатывает ядерное оружие, а на стремление Турции приобрести ракеты большой дальности война в Карабахе не повлияет. Ещё один интерес, который не будет затронут, – это обеспечение стабильного развития и диверсификации российской экономики, а также её интеграции с глобальными рынками.

Ни одна из воюющих сторон, включая Турцию, не устанавливает правила на глобальных рынках, поэтому они не могут повлиять на доступ России на международные рынки.

Да, Азербайджан и Турция покупали много российского оружия, а продажи вооружений в некоторой степени способствовали диверсификации российской экономике, где доминируют энергоресурсы. Но ни Баку, ни Анкара не входят в десятку крупнейших импортёров российского вооружения.

Что Россия может сделать, чтобы остановить войну и защитить свои интересы

Кремлю ещё не поздно предпринять значимые усилия и остановить войну, он обладает необходимыми рычагами воздействия, включая возможность блокировать многомиллиардный поток денежных переводов из России в эти страны. Владимир Путин уже намекал на такую возможность. Россия также может ввести ограничения для бизнеса, которым владеют представители воюющих стран, препятствовать найму работников из этих стран или частично блокировать торговлю, как было сделано в случае с Турцией, когда турецкие ВВС сбили российский военный самолет в 2015 году. В итоге Анкаре пришлось сменить тактику и наладить отношения с Москвой.

Россия также может объединить усилия с ЕС и США, которые заинтересованы в прекращении войны, и пригрозить элитам воюющих стран заморозкой счетов, а Запад может приостановить работу системы SWIFT в этих странах.

Если Россия, ЕС и США выразят готовность применить действенные карательные меры, военные действия прекратятся в течение нескольких дней.

Подобные меры повлекут издержки и для самой России, но, как уже говорилось выше, их удастся компенсировать. Гораздо важнее для адептов реалполитик в Кремле, что преимущества от прекращения войны на российских условиях будут способствовать защите и продвижению приоритетных интересов России и превзойдут возможные издержки.

--

СНОСКИ

[1] * Террористические организации, запрещённые в России.

Армения. Азербайджан. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > globalaffairs.ru, 9 ноября 2020 > № 3564079 Симон Сараджян

С ОТКРЫТЫМ ФИНАЛОМ

ФЁДОР ЛУКЬЯНОВ

Главный редактор журнала «Россия в глобальной политике» с момента его основания в 2002 году. Председатель Президиума Совета по внешней и оборонной политике России с 2012 года. Директор по научной работе Международного дискуссионного клуба «Валдай». Профессор-исследователь НИУ ВШЭ. Выпускник филологического факультета МГУ, с 1990 года – журналист-международник.

ВМЕСТО ЭПИЛОГА

Последний номер журнала о мировой политике за 2020 г. похож на подведение итогов того, что только началось, неизвестно, когда и чем завершится, но всем хочется увидеть конец главы.

В этом году мир, остановившись, пришёл в движение. Изменения копились давно и в итоге аккумулировались в количестве, достаточном для перехода в качество. Нужен был толчок. О том, что пандемия не перевернула мир, а лишь проявила и ускорила тенденции, начавшиеся давно, сказано и написано много, в том числе на наших страницах. Меньше внимания обращают на другое, более важное. Она фактически отменила феномен безальтернативности развития, с которым все свыклись даже не на интеллектуальном, а на психологическом уровне.

Да, как минимум десять лет шли разговоры о кризисе глобализации, подъёме новых стран и сил, об усугубляющейся конфликтности международной среды и прочем – всё это превратилось в рефрен. Общим местом стало и прогнозирование событий, которые ввергнут планету в хаос неуправляемых перемен. Но, как часто бывает, пророчества оракулов или выкладки умников пребывали в одном измерении, а бытовая рутина и политическая практика – в другом. В первом ожидали шквальных порывов ветра, во втором были практически уверены, что шторм минует, а кардинально измениться ничего не может, ибо сущее – пусть не вполне справедливо, но разумно. По крайней мере, разумнее всего прочего. Глобализация, несмотря на изъяны и претензии к ней, воспринималась как нечто необратимое. Всеобщая открытость (точнее – недостижимость закрытости) и тотальная мобильность представлялись чем-то неотъемлемым. По умолчанию считалось, что издержки от изменения статус-кво превысят любые выгоды от этого изменения.

Борьба же на мировой арене шла не за революцию в международных делах, а за то, чтобы обустроить себе более комфортабельное место в существующей системе.

Пандемия поставила под сомнение всё вышеизложенное. Оказалось, что под воздействием внезапных обстоятельств легко происходит и перекрытие всех границ с остановкой большей части перемещений, и одномоментный ступор значительной части мировой экономики, и фактическая отмена ценностей и принципов, декларировавшихся в качестве аксиом. А то, что было принято осуждать (национальный эгоизм и стремление отгородиться от взаимозависимости), является чуть ли не единственным рациональным способом поведения.

Бессмысленно рассуждать в любимой уже не только в России парадигме: кому это было выгодно и кто всё это устроил? Но нельзя отрицать, что к 2020 г. международные дела запутались донельзя, а стремление сделать что-то, чтобы выйти из замкнутого круга, витало в воздухе. Вероятно, в этом и заключается логика истории, что объективно назревшие обстоятельства неизбежно порождают ответ.

Мировой экспресс аварийно затормозил и встал. Пандемия выбила жизнь из колеи резче, чем прежде это делали мировые войны. Надежды, что она сыграет роль такой войны и сведёт на нет противоречия, не оправдываются – палитра конфликтов становится только ярче и обширнее. Но впервые за долгое время дальнейший ход событий зависит от решений, которые будут приняты конкретными странами. До сих пор они скорее плыли по течению.

Закрытие произошло резко, и иного пути, по сути, ни у кого не было – от распространения инфекции не защититься иначе, как изолируясь. Вопрос – открываться ли обратно, когда, как и в какой степени? Тут есть варианты. Во-первых, решения едва ли окажутся синхронизированы – каждая столица станет ждать оптимального момента, руководствуясь собственными соображениями, не только эпидемиологическими. Во-вторых, решения могут быть разными, поскольку нежданная остановка позволяет задуматься о маршруте передвижения, который прежде воспринимался как единственно правильный/возможный. Эрозия универсализма норм и правил началась отнюдь не в 2020 г. – много раньше, но пандемия подвела черту под самой идеей о том, что все должны действовать в общем ключе, потому что он подходит к любому замку. Зараза напомнила, что в случае острого кризиса, затрагивающего физическую безопасность людей, каждое государство само отвечает за себя и своих граждан (и перед ними), а также может уверенно полагаться лишь на собственные возможности. А вот как их максимально увеличить – ноу-хау, если и не совсем самобытное, то прочно привязанное к специфическим обстоятельствам.

Момент решения, выбора – это качественный сдвиг. И завершение более чем тридцатилетней эпохи кажущейся предопределённости.

Очень многие будут страстно ждать новогодних праздников, просто чтобы сменился календарный номер. 2021 год не станет новой главой. Скорее в этой бесконечной книге открывается очередной разворот, где слева – последняя страница предыдущего раздела, а справа – первая следующего. И чтобы правильно понимать то, что справа, придётся всё время сверяться с тем, что слева, – сюжет тесно связан. Но то, что произойдёт дальше, определяют сами герои. Мировая политика снова – книга с открытым финалом, читать которую интересно и страшновато, потому что неизвестно, что дальше.

Россия. Весь мир > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 9 ноября 2020 > № 3564065 Федор Лукьянов

СЛАЙДЫ О РЕВОЛЮЦИИ

ИРИНА СТАРОДУБРОВСКАЯ

Руководитель направления «Политическая экономия и региональное развитие» Института экономической политики имени Е.Т. Гайдара.

РЕЦЕНЗИЯ НА КНИГУ

Кузнецов В.А. Потаённые тропы Туниса: жить и рассказывать революцию. – М.: Институт востоковедения РАН, ГАУГН-Пресс, 2018. – 432 с., илл.

«Когда-нибудь ты вернёшься. Ты поселишься в Ла-Марсе, жить в которой тебе всегда казалось нелепым, и только теперь ты поймёшь ценность этой тишины, перебиваемой сверчками и шумом моря. В пять часов вечера ты возьмёшь такси и поедешь на бульвар Девятого апреля. Таксист будет жаловаться на пробки и президента».

Уже первый абзац книги Василия Кузнецова «Потаённые тропы Туниса: жить и рассказывать революцию» показывает, что это очень необычная научная монография. Может быть, самая необычная из всех, которые я когда-либо читала. И необычность эта связана не только с методологией исследования, которую сам автор называет литературоцентристским подходом к анализу конкретных социально-политических процессов, но в первую очередь со степенью свободы, которую он обнаруживает, обживая пространство собственной книги. «Каждый пишет, как он слышит», и автор даёт себе возможность писать именно так, не ограничиваясь ни рамками того или иного академического канона, ни требованиями стилевого единства, ни жёсткими временными границами анализируемых событий. Живые этнографические зарисовки сменяются теоретическими рассуждениями с привлечением классиков философии, анализ особенностей творчества «новых реалистов» в отечественной литературе – попытками посмотреть на тунисскую реальность сквозь призму интеллектуального наследия Ибн Халдуна шестисотлетней давности.

Можно подумать, что перед нами – хаотическое нагромождение разноплановых мыслей и сюжетов. Ничуть! Всё это выстраивается в стройную систему, хотя и с элементами игры: давайте займём эту позицию и поищем аргументы в её защиту; а теперь покажем, какой гигантский пласт реальности она игнорирует, и посмотрим, глазами каких акторов и какими категориями эта реальность описывается. Автор фактически пускает нас в святая святых – в свою интеллектуальную лабораторию, демонстрируя, как он приходит к тем или иным заключениям, причём иногда признаёт, что первоначальные выводы оказались неточными или недостаточными, и продолжает анализ в новых направлениях. Таким образом, сам автор оказывается одним из героев книги, и, прочитав её, мы немало узнаём и о нём самом.

Другой (главный) герой книги – Тунис. Он показывается нам с помощью дискурс-анализа, «через призму нарративов, разделяемых субъектами общественно-политической жизни» (с. 10). Признаюсь сразу – я очень скептически отношусь к дискурс-анализу. В том числе и потому, что нередко этот инструмент используется как замена глубокого проникновения в ткань исследуемого общества, создавая впечатление, что разложить по полочкам те или иные высказывания – это уже наука. Здесь не тот случай. Знания автора о его предмете столь глубоки и всеобъемлющи, что иногда это даже превращается из достоинства в недостаток – автор забывает, что то, что кажется ему очевидным, читателю может быть вообще неизвестно и требует разъяснений. А дискурс-анализ здесь используется – и успешно – совершенно с иной целью: как инструмент демонстрации сложности, разноплановости, нелинейности реальности, картина которой оказывается неожиданно объёмной.

Лучше всего, пожалуй, это видно на примере анализа забастовки и протестов 2008 г. в шахтёрском регионе Гафса, приведших к кровопролитию и, по мнению некоторых, ставших прологом тунисской революции. Волнения начались из-за ощущения несправедливости результатов конкурса на заполнение рабочих вакансий, где все места достались родственникам власть имущих. Автор начинает с ультралевого нарратива об этих событиях, подчеркивающего причины беспорядков – проблемы бедности, безработицы, безразличия государства к нуждам людей и коррупции в регионе. Конфликт воспринимается как классовый, а требования рабочих – как закономерная реакция на их бедственное положение. Всё так – говорит автор – Гафса относится к проблемным, слаборазвитым внутренним районам Туниса, его «теневым зонам». И дальше представляет достаточно подробный анализ социально-экономического развития Туниса в региональном разрезе. С таблицами, цифрами, трендами, с которыми он управляется ничуть не хуже, чем с нарративами и художественными стилями.

Однако вывод автора состоит вовсе не в том, что левые правы. «Анализ социально-политической реальности Туниса с позиции левых сил оказывается недостаточным. Он позволяет описать проблемы диспропорций регионального развития, ситуацию несправедливости, выделить основные социальные противоречия и т.п., однако отказывается видеть компенсаторную систему – механизмы, создающиеся в недрах общества и восполняющие недостаточное присутствие государства в тех или иных сферах жизнедеятельности общества» (с. 133).

И дальше демонстрируемая нам реальность начинает стремительно усложняться, как будто перед глазами сменяются слайды, добавляющие к анализу всё новые и новые уровни.

Щёлк! И перед нами разворачивается детальная картина функционирования теневой экономики с её спецификой на разных территориях и в разные периоды. И снова с цифрами, таблицами, динамикой. Щёлк! И выясняется, что теневая экономика тесно связана с жизнью племён на этой территории, и их восприятие происходящих процессов существенно отличается от изложенного левого дискурса. А мы проникаемся бесконечным героическим племенным эпосом, пытаясь параллельно не запутаться в новых названиях и сложных переплетениях племенных взаимоотношений. И узнаём, в частности, что в рамках этого дискурса справедливость при распределении рабочих мест – это в первую очередь поддержание межплеменного баланса. Щёлк! И в этой картине появляются исламисты, пока в качестве героев второго плана. А потом джихадизм и отношение к нему окажутся напрямую связанными и с племенами, и с теневой экономикой. Именно этот виртуозный анализ кажется мне наиболее сильной частью книги.

Потенциал подобного метода проявляется при анализе ещё одной проблемы, которая для большинства читателей, думаю, воспринимается как более близкая и актуальная, чем кровопролитные столкновения в мало кому известной Гафсе много лет назад. Речь идёт о распространении джихадистских идей и вступлении молодёжи в ИГИЛ (запрещённая в России террористическая организация – прим. ред.). При анализе именно этой проблематики так часто встречаются идеологизация, примитивизация, стремление к упрощённым линейным схемам. Автор, для которого реальность – это полифония голосов и сложный калейдоскоп разных уровней восприятия происходящего, успешно уходит от подобных опасностей, точнее – не пересекается с ними. Такие подходы совершенно не вписываются в его модель мира. И в результате мы получаем взвешенный, спокойный многосторонний анализ «одиноких пацанов в поисках смыслов» – наверное, один из лучших среди тех, что мне приходилось видеть.

Но как же революция, спросите вы. Ведь книга вроде бы посвящена именно этому сюжету. А о ней до сих пор почти ничего не было сказано. На самом деле, это не случайно. Потому как, с моей точки зрения, именно в анализе революции используемый метод выявляет свои слабые стороны.

Во-первых, не совсем ясно, что автор имеет в виду под революцией (как и под рядом других терминов, чёткость определений – явно не самая сильная сторона книги). Верный себе и своей методологии, он говорит, что революция началась тогда, когда было произнесено само это слово, поскольку «революция требовала романтически революционного поведения» (с. 32). А как тогда определить время её окончания? Вообще, из контекста можно предположить, что для автора революция наступает тогда, когда «власть и население выстраивают свои политические стратегии на принципиально не монтируемых вместе текстах» (с. 30), а закачивается восстановлением некоего общего метанарратива, который в случае Туниса «строится на страхе политического насилия и на приверженности игроков принципам консенсуса и компромисса» (с. 385) и получает своё воплощение в национальном диалоге. Неизбежным следствием отсутствия подобного метанарратива автор считает распад общества. Причём этот ключевой сюжет всерьёз не анализируется и подаётся как неоспоримая истина. В какие-то моменты автор забывает, что на всё можно посмотреть с разных сторон и сделать разные выводы.

Во-вторых, в анализе действий различных сил в период революции, в отличие от исследования других сюжетов, автор ограничивает себя чисто политологическим анализом. Здесь вы уже не найдёте рассмотрения экономической динамики, социальная картина происходящего также уходит на второй план – «улица» появляется только там, где без неё уже совсем нельзя обойтись. Остаются всего два действующих лица – политики и эпизодически появляющиеся деятели оппозиционного искусства. То многоголосье, которое мы видим при анализе событий в Гафсе, исчезает. Анализ – по-прежнему интересный и оригинальный – становится гораздо более классическим и менее объёмным.

В-третьих, за бортом остаётся интереснейшее научное наследие, которое связано с исследованием революций. Если исходить из текста книги, можно предположить, что раньше этим вообще никто не занимался. Между тем попытка применить к тунисским событиям альтернативные модели анализа революций могла бы дать интереснейшие результаты. Тем более с учётом способности автора виртуозно подбирать содержательные аргументы как в пользу, так и против того или иного нарратива. Но тогда это была бы совсем другая книга.

В книге есть ещё один сюжет, о котором обязательно надо упомянуть. На примере Туниса автор демонстрирует процесс, имеющий гораздо более глобальный характер – переход от господства постмодернистского нарратива к неомодернистскому метанарративу, связанному с требованиями «новой искренности» и серьёзности. На место отказа от идеологии и глобальных целей, инструментализации и гибридизации всего приходит запрос на идеи и ценности, в которые можно верить и за которые можно идти на смерть. Автор видит три элемента этого неомодерного метанарратива:

1) сохраняющаяся постмодернистская ирония, позволяющая сосуществовать в едином пространстве разным картинам мира;

2) центральная роль серьёзного месседжа;

3) легитимация через обращение к архаике.

Безусловно, эта идея нуждается в доработке – в том числе и через более чёткое определение используемых терминов. Но очевидно, что автор заметил в происходящем нечто чрезвычайно важное – то, что, возможно, в будущем будет восприниматься как отличительная особенность нашего времени. Принцип – лицом к лицу лица не увидать, похоже, действует не всегда. Не в этом случае.

Я рассказала лишь о том, что больше всего заинтересовало и зацепило меня в этой книге. В ней немало других, не затронутых здесь сюжетов. И поскольку эта работа не просто даёт некий объём информации, но приглашает читателя к размышлению, каждый сможет получить что-то своё, разных людей она заставит задуматься о разном. Закрываешь книгу – и ощущение, что посидел в тунисском кафе за эспрессо и лимонным сорбетом с интересным, тонким, эрудированным собеседником, с которым не хочется расставаться, заканчивать разговор, наоборот – хочется продолжать обмениваться мнениями и спорить дальше. А мимо «проходят сотни и тысячи людей, мужчин и женщин, местных и приезжих, исламистов и светских, панков и рокеров, живых и мёртвых, сделавших эту страну такой, как она есть», – те, кто жили и рассказывали революцию.

Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 9 ноября 2020 > № 3564064 Ирина Стародубровская

«ВОСТОЧНОАЗИАТСКИЙ СОЦИУМ – ОБЩЕСТВО ИЕРАРХИИ»

АНДРЕЙ ЛАНЬКОВ, Кандидат исторических наук, профессор Университета Кунмин (Сеул).

АЛЕКСАНДР ЛОМАНОВ, Доктор исторических наук, профессор РАН, заместитель директора по научной работе Национального исследовательского института мировой экономики и международных отношений имени Е.М. Примакова Российской академии наук (ИМЭМО РАН), член научно-консультативного совета журнала «Россия в глобальной политике».

АЛЕКСАНДР МЕЩЕРЯКОВ, Японист, историк и литератор, лауреат премии «Просветитель».

ФЁДОР ЛУКЬЯНОВ, Главный редактор журнала «Россия в глобальной политике» с момента его основания в 2002 году. Председатель Президиума Совета по внешней и оборонной политике России с 2012 года. Директор по научной работе Международного дискуссионного клуба «Валдай». Профессор-исследователь НИУ ВШЭ. Выпускник филологического факультета МГУ, с 1990 года – журналист-международник.

КРУГЛЫЙ СТОЛ

Коронавирус позволил задаться не только вопросами сиюминутной эффективности государств в кризисной ситуации, но и проблемами более глубокими, философскими, даже экзистенциальными. Беспокойное время порой идеально подходит для спокойных бесед, а современные технологии позволяют собрать за виртуальным чайным столом таких выдающихся востоковедов, как профессор сеульского Университета Кунмин Андрей ЛАНЬКОВ, заместитель директора ИМЭМО имени Е.М. Примакова РАН Александр ЛОМАНОВ, профессор факультета гуманитарных наук НИУ «Высшая школа экономики» Александр МЕЩЕРЯКОВ. Вёл беседу о том, как цивилизации Дальнего Востока реагируют на форс-мажор, главный редактор журнала Фёдор ЛУКЬЯНОВ.

ЛУКЬЯНОВ: Пандемию коронавируса назвали «идеальным штормом», но, думаю, в предстоящие годы нас ждёт ещё много «штормов» разного рода. Что такое «кризис по-восточноазиатски» и чего нам ожидать в дальнейшем? Начнём с Китая. По-китайски «кризис» означает, как говорят, и проблемы, и возможности. Действительно ли понятие кризиса в китайской культуре амбивалентно?

ЛОМАНОВ: Ответ на вопрос о кризисе есть у правящей партии Китая – Си Цзиньпин несколько раз говорил о том, что нужно «превратить угрозу в возможность». Слово «кризис» состоит из двух иероглифов: 危-wéi и 机-jī. Первый означает – угрозу, опасность, второй – механизм, движение. С самого начала эпидемии китайский лидер постоянно призывает превратить угрозу в возможность, в шанс. Так что в понятии «кризис» действительно заложена возможность перейти от первого знака ко второму, трансформировать явную угрозу в шанс на улучшение экономики, статуса на мировой арене. А раз партия сказала, значит, так оно и будет.

ЛУКЬЯНОВ: Что такое форс-мажор для японцев и как они относятся к проблемам? Они их пугают, мобилизуют или не волнуют и погружают в состояние дзена?

МЕЩЕРЯКОВ: Япония всё время живёт в состоянии готовности к форс-мажорным обстоятельствам. Постоянно слышны разговоры о том, что «сейчас землетрясение по нам вдарит», а специалисты подтверждают: «Обязательно вдарит». При этом нет никакой паники, есть желание решать проблемы. Япония, в отличие от Китая – страна маленькая, и не ставит глобальных задач. Пока японцы думают о том, смогут ли провести Олимпиаду в 2021 году. У них более прагматичный и приземлённый подход.

ЛУКЬЯНОВ: Если Япония находится в постоянном ожидании форс-мажора природного, то Республика Корея живёт уже много десятилетий в состоянии военно-политической напряжённости. Значит ли это, что там тоже готовы к любым поворотам судьбы и кризисы их не пугают?

ЛАНЬКОВ: Корейцы готовы к кризисам даже больше, чем японцы. И старшее поколение более мобилизовано. Это поколение – те, кому за 45–50 лет, – суровые, битые жизнью люди. В памяти ещё хранится история потрясений, которые выпали на долю страны за последнее столетие. Корейская война, ощущение постоянной угрозы, крайняя экономическая нестабильность, нищета – через всё это они прошли и к этому в целом готовы.

А молодёжь любит тихую, спокойную, стабильную жизнь – я не знаю, в какой степени они готовы к вызовам. Как бы то ни было, нынешний кризис показал, что корейская молодёжь в целом демонстрирует завидную дисциплину. По отношению к миру они, конечно, больше похожи на молодых жителей Северной Европы (Германии или Скандинавии). С одной стороны, они любят спокойствие и не очень ждут неприятностей от Северной Кореи, а с другой – с высокой степенью доверия относятся к государству и иерархии. Это хорошо видно на примере борьбы с коронавирусом: правительство сказало носить маски – и все их надели. Распорядилось соблюдать дистанцию, сидеть через стул друг от друга – все дружно, без участия полиции сидят через стул.

ЛУКЬЯНОВ: В конце 1990-х гг. вошло в моду понятие «азиатские ценности». Оно возникло в связи с финансовым кризисом 1997 г.: одни страны прибегли к поддержке МВФ и согласились на его условия, а другие, как Малайзия, отказались от помощи. Описывали эти ценности разнообразно, так что в итоге встал вопрос: есть ли они вообще? Насколько азиатские ценности определяют поведение, например, Китая?

ЛОМАНОВ: В Китае нормативными являются не «азиатские» ценности, а «ценностные воззрения социализма с китайской спецификой». В них есть и «западная» специфика, в том числе ценности свободы и демократии. Этот кризис показал, что в китайцах сильно внутреннее чувство ответственности друг перед другом, перед обществом.

У нас маску надевают тогда, когда на тебя смотрит полицейский. Если снимешь маску в Китае, ты «потеряешь лицо» – сразу станет понятно, что тебе наплевать на окружающих, что ты о них не заботишься, что ты выпал из системы социальных связей, которую и называют «азиатскими ценностями».

Дело не в страхе, а в чувстве ответственности перед социумом. Как сформулировал один мой китайский коллега: «В чём разница между китайцами и западными людьми? Мы живём не для себя, а для других». Конечно, говорить о том, что китайцы готовы полностью отказаться от индивидуальных интересов ради социума – большое преувеличение. Но в повседневной жизни, во взаимодействии с окружающим миром, человек постоянно должен подчёркивать своим поведением, что он помнит и заботится о других.

ЛУКЬЯНОВ: А характерна ли такая позиция для японского мировоззрения?

МЕЩЕРЯКОВ: Пожалуй. На первый взгляд Япония похожа на западную страну, но у неё тоже есть своя специфика. Показательный пример – во время аварии на Фукусиме-1, к удивлению наблюдателей, не было случаев мародёрства. Это говорит о том, что вестернизация, хотя и оказывает сильное влияние на социум, имеет свою специфику. Думаю, причина в том, что Япония живёт в безрелигиозном обществе и в диалоге «человек – божество» место высших сил занимает социум. Люди научаются жить в такой системе координат, иначе не было бы ни общества, ни людей.

Это отличается от западного мышления, для которого есть традиционный ограничитель поведения – всеведущий Бог. Сегодня, правда, мы живём на обломках христианского общества – немногие считают, что Бог видит их каждую минуту. Но место Бога занял Закон: «не воруй, а то посодют». То есть, если полицейские тебя не видят, Закон не работает – ты можешь вести себя как угодно.

Отношение японцев и китайцев к ответственности и к нарушителям общественного порядка – другое. Если кто-то что-то нарушил, его фактически подвергают остракизму – причём без подсказки сверху. Поэтому, чтобы в условиях пандемии выйти на улицу без маски, нужно обладать чрезвычайно большим мужеством. Думаю, это и есть конфуцианские ценности (я против термина «азиатские»: есть Ближний Восток и Дальний Восток, а это совершенно разные вещи).

ЛУКЬЯНОВ: А как в конфуцианском мире обстоит дело с культурой доносов?

МЕЩЕРЯКОВ: В российском обществе доносы осуждаются потому, что у нас нет доверия к власти. А в Америке (как и в Европе, и в Японии) культура доносов – вещь абсолютно нормальная. Полиция считается не врагом, а другом – особенно в Японии. Полицейские там – это люди, которые объяснят, как пройти к нужному месту, ответят на все вопросы, у них можно попросить немного денег на проезд (этот заём возвращают в более чем 90 процентов случаев). Доверие к власти – очень важный момент. Это не самодержавная власть, а власть с обратной связью, и японцы властям – особенно чиновникам мелкого и среднего уровня, с которыми они чаще всего и имеют дело, – доверяют. У меня есть опыт общения с японскими чиновниками, и должен сказать, что я в восхищении.

ЛУКЬЯНОВ: Прозвучала мысль, что молодёжь в Корее движется в сторону североевропейского менталитета. Любопытно, что в Скандинавии есть особое определение качества общественных отношений, которое с трудом переводится на другие языки. Есть такое специальные слово «янтелаген» (на шведском “Jantelagen”, на норвежском и датском – “Jantelove”»), которое означает, что не надо высовываться, ты должен быть таким, как все. Там это воспринимается скорее в негативном ключе уравниловки, хотя имеет и позитивное воздействие, поскольку степень дисциплинированности скандинавских обществ вне зависимости от правительственной политики высока. Склонность к коллективизму и даже к коллективному самопожертвованию – не имеет ли она оборотной стороны в Восточной Азии? Будь, как все, а если не хочешь, то общество тебя заставит?

ЛАНЬКОВ: Абсолютно так. Я, кстати, ещё раз убедился в единстве конфуцианской цивилизации: всё, что относится к Китаю и Японии, применимо и к Корее. Доверие к государству как к институту там чрезвычайно высокое, и это удивительно сочетается с тем, что значительная часть населения к нынешней правящей партии, например, относится плохо. Сильны чувство собственной ответственности перед окружающими и нежелание «высовываться». Маски носят не потому, что они защищают самого носителя: власти объяснили, что маска нужна для защиты окружающих, а ты же должен заботиться об окружающих – для человека, выросшего в конфуцианском обществе, это аксиома.

Общество Северной Европы и общество Восточной Азии в чём-то очень похожи. Единственное серьёзное различие между ними – иерархия. Восточноазиатский социум – общество иерархии, где представление об изначальном неравенстве людей вошло в плоть и кровь и не воспринимается как нечто негативное. Старший выше младшего, начальник выше подчинённого. А в Северной Европе – подчёркнутое равенство.

Кроме доверия друг к другу, в Корее также высока бытовая честность – в стране практически нулевой уровень преступности, особенно насильственной.

Конечно, у этого есть и оборотная сторона. Одна из проблем восточноазиатской ментальности – высокая трудовая дисциплина и конформизм. Человек, который начинает действовать нетрадиционно, «неправильно», создаёт проблемы. То, что в Корее нет ни одного лауреата Нобелевской премии, и то, что там в одиннадцатимиллионном городе можно спокойно уйти из дома, не заперев дверь, – эти два обстоятельства тесно связаны друг с другом. Существует некое общественно одобряемое поведение и строй мыслей, и когда человек от этого строя отклоняется, на него оказывается гигантское давление со всех сторон. Иногда достаточно жёсткое и чуть ли не насильственное, чаще мягкое, но мощное, и человек возвращается на правильную дорогу. Это и понятие «не воруй», и правила «действуй по инструкциям», «не пытайся выдумать что-то совсем уж новое», «не считай себя умнее других, особенно старших».

ЛУКЬЯНОВ: Мне, как человеку совершенно стороннему, эти страны всё же кажутся совершенно разными. Когда я бывал в Китае, то не чувствовал себя чужеродным, хотя там много для нас странного, и белый человек отличается от ландшафта. В Корее – то же самое. А вот в Японии, притом что фасад абсолютно западный, у меня было ощущение, что есть какая-то «стеклянная стена» и я там – совсем чуждый элемент. Но культура вроде бы одна. Почему, например, Китай не воспринимается в России как нечто чуждое?

ЛОМАНОВ: Причисление Китая к странам конфуцианской цивилизации, с одной стороны, верно, с другой, очень условно, потому что у Китая за спиной всё же семьдесят лет опыта строительства социализма, огромное заимствование советской, российской культуры. К Японии и Южной Корее понятие «советский синдром» неприменимо. А в Китае «советский синдром» – это комплекс воспоминаний, переживаний, опыта целого поколения, которое в 1950–1960-е гг. попыталось полностью перекроить китайскую жизнь по советским учебникам и лекалам.

В современную китайскую культуру вплелась культура российско-советская. В Китае нет полного доверия к власти, и это было хорошо видно во время эпидемического кризиса. Поскольку некоторая часть интеллигенции относится к государству критично, на пике эпидемии его начали обвинять и в том, что ситуация ухудшается, и в том, что эпидемия вообще возникла. Доверие к правоохранительным органам тоже ограниченное, выборочное, по многим вопросам люди не станут обращаться в полицию. Двери автомобиля никто не оставит открытыми, поскольку уровень недоверия между людьми тоже достаточно высок. В общем, негативные стороны бросаются в глаза.

А вот когда дело касается общих интересов – например, борьбы с эпидемией, желания людей сообщить о соседе или о прохожем, который вернулся из другого города и пытается увильнуть от карантина, угрожая тем, кто живёт рядом, – вот по такому вопросу люди готовы обращаться к местным властям и полиции с тем, чтобы защитить именно свою жизнь и здоровье своих близких от тех, кто поступает легкомысленно и эгоистично.

Китайское общество чрезвычайно неоднородно, в городах много рабочих мигрантов из деревень. Такого, думаю, нет ни в Корее, ни в Японии. Ту работу, которую в России выполняют трудовые мигранты из постоветских республик, в Китае делают «отходники» из бедных деревень: они работают на стройках, в качестве обслуги в домашнем хозяйстве. Конечно, есть разница в менталитете, культурном уровне, образовании, поэтому постоянное перемешивание людей внутри страны не ведёт к появлению сплочённого гомогенного сообщества, где действительно можно было бы оставить дверь открытой на весь день и уйти. Вроде бы есть конфуцианство, и о нём помнят, но причислить современное китайское общество к тем, кто живёт по конфуцианским правилам, достаточно сложно.

Есть ещё одно обстоятельство – высочайшая степень конкуренции в обществе. С одной стороны, поощряется и тот конформизм, о котором сейчас говорили коллеги: да, нельзя высовываться, противопоставлять себя коллективу, ни в коем случае нельзя показывать, что ты умнее других, что смотришь на них свысока. С другой стороны – бешеная конкуренция при поиске работы, при поступлении в вуз. Родители бьются за то, чтобы пристроить ребёнка в школу при хорошем университете. Кто-то даже готов оставить престижный пост, закрыть бизнес и поступить на любую работу в такой университет ради того, чтобы ребёнок мог учиться в школе при этом университете и потом легко туда поступить.

Поэтому с одной стороны – гомогенность, с другой – огромное популяционное давление.

Если не читать книжки по двенадцать часов в день, поступить куда-то, пробиться дальше невозможно. Все прекрасно понимают: если не стараться, не тянуть жилы, добиться успеха нереально.

И это сложная диалектика. Коллективизм и принятие общих правил, непротивопоставление себя коллективу – и стремление стать лучшим, чтобы сдавать экзамены или продвигаться по службе. Образуется поле напряжения, благодаря которому китайское общество сейчас очень динамично, способно к инновациям, к движению вперёд. Они хотят Нобелевскую премию, и собираются её добиться.

ЛУКЬЯНОВ: Мы знаем из кино про японские корпорации, про их жуткую, железобетонную иерархию, когда ты не имеешь права ни на что, пока не шагнул на следующую ступень, и ни на что не можешь претендовать, всю жизнь работаешь на то, чтобы двигаться вверх. Известна статистика по депрессиям, алкоголизму, самоубийствам. Всё действительно так ужасно?

МЕЩЕРЯКОВ: Тот, кто родился и вырос в таком обществе, к нему привык. Конкуренция в Японии, конечно, острая, но система понемногу трансформируется. Да и выслугу лет никто не отменял. Люди знают, что с возрастом постепенно поднимаешься всё выше и со временем станешь начальником. Поэтому пока молодой – терпи, но перспектива роста позволяет с этим мириться.

Да, в Японии острая конкуренция между различными организациями, фирмами, институциями, университетскими группами. Это правда. Поэтому одиночек мало. Ты вливаешься в группу, получаешь защиту – и этой группе нужно сохранять лояльность всю жизнь. Это средневековая особенность, которая продолжает жить. Хочу добавить к словам Александра Ломанова: серьёзная проблема Китая – китаецентричная картина мира, которая никуда не делась. «Мы здесь, в центре, и от этого получаем огромное удовольствие, а остальные – варвары». Поэтому у Китая мало опыта интеграции окраин в общую китайскую жизнь, она только сейчас начинается.

В Японии с эпохи Мэйдзи (со второй половины XIX века) считается, что «мы все – японцы». Японскую нацию строили очень быстро. Поначалу жители Хоккайдо не понимали людей с Окинавы, но образовательная политика была направлена на то, чтобы все ощутили себя японцами. О человеке, совершающем нечто предосудительное, с укором говорят: «Он так плохо поступил, несмотря на то, что японец». Понятие «японец» определяет и моральный облик, и поведенческий идеал.

ЛУКЬЯНОВ: Получается, что и в Китае, и в Японии разное, но укоренённое чувство превосходства перед другими? Оно может не декларироваться, но всё равно есть?

МЕЩЕРЯКОВ: Это ощущение постоянно трансформируется. В первой половине ХХ века японцы считали себя лучше всех, что подтверждалось наличием разных качеств, прежде всего, готовностью умереть за императора. На это наслаивались другие черты, которые были у японцев или приписывались им: трудолюбие, уважение к семье и так далее.

После войны чувства превосходства уже не было, и японцы стали находить удовольствие в собственной уникальности, в том, что они «другие» (что само по себе ни хорошо, ни плохо). Экономические достижения тоже играли роль, но главное было в отличии. Доходило до анекдотичности: «У японцев пищевод длиннее, чем у европейца». Что из это следует? Ничего. Японский язык не входит ни в одну языковую семью. Хорошо это или плохо? Никак. Но люди получали от этого удовольствие. Расхожим в своё время было рассуждение, что у японцев полушария мозга работают не так, как у белых. До определённой степени это можно назвать культурным национализмом, но без превосходства. В национализм обычно вмонтирована агрессивность – Япония в этом смысле интересный вариант, так как рассуждения о своей самобытности в послевоенной Японии в агрессию не переросли.

ЛУКЬЯНОВ: А корейцы считают себя особенными, лучше других?

ЛАНЬКОВ: С одной стороны, корейский национализм силён. Представления об особости, национальном величии, солидарности с другими корейцами вмонтированы практически в любой идеологический пакет, который предлагается в идейно-политическом супермаркете. У меня всегда было ощущение (конечно, субъективное), что у китайцев и японцев национализм тихий, спокойный, уверенный в себе, а у корейцев – истеричный и замешанный на чувстве собственной неполноценности. Это такой «нутряной» надрыв, порождающий рассказы о том, что в древности земли Кореи простирались до Вьетнама, что это корейцы придумали иероглифику, а корейские учителя ездили просвещать японских варваров.

С другой стороны, комплекс неполноценности корейцы испытывают, похоже, только перед тремя цивилизациями. Раньше это был Китай, а сейчас корейцы чувствуют, что они не такие крутые, как американцы, японцы и европейцы. Рассказы о собственном величии в сочетании с воспоминаниями о бедах последних веков, когда корейцев били все соседи, говорят о том, что они в итоге как-то выправились, но глубокая внутренняя неуверенность осталась.

ЛУКЬЯНОВ: Мы подошли к следующей важной теме. Пандемия выявила много интересных процессов на мировой арене, и один из них – резкое обострение американо-китайского противостояния. По духу – это холодная война, но по структуре – нечто совсем другое. В этом контексте Восточная Азия и Тихоокеанский регион приобретают иное стратегическое значение – они становятся центром многих процессов. Обострение международной обстановки заставит реагировать все страны и народы в этом регионе. Китай будет главным участником, а Японии и Корее, скорее всего, придётся адаптироваться. Китай хитро и умно избегал прямых лобовых столкновений, но сейчас этого, похоже, больше никто не позволит. В какой степени классическая китайская культура готова к мобилизации – если не к войне, то к серьёзному внешнему противостоянию?

ЛОМАНОВ: Америка оказывала сильное влияние на китайскую интеллигенцию и её настроения весь ХХ век – за исключением периода дружбы с СССР 1950-х годов. Замечательный интеллектуал первой половины прошлого века, философ и литературовед, историк, настоящий гуманитарий широкого профиля Ху Ши как-то сказал: «Американская луна круглее китайской». Он очень любил китайскую культуру, и много сделал для неё, но ему до сих пор – уже посмертно – припоминают это высказывание.

Иностранцы подвергли деконструкции традицию национализма в культуре Китая, и китайцы десятилетиями пребывали в состоянии недоумения – почему вдруг они были так жестоко биты. Появилось чувство пессимизма, неверия в себя. Отсюда и «американская луна круглее» и прочие ламентации в том же духе – «у нас всё не как у людей» и «всё неправильно, надо всю жизнь менять». Это был сильный импульс и для первой Синьхайской революции, и для второй революции 1949 г.: чувство кризиса, ощущение, что всё плохо, мотивировало китайцев искать выход из сложившейся ситуации.

При этом реформы Дэн Сяопина были бы невозможны без договорённостей Ричарда Никсона и Мао Цзэдуна. Китайско-американское сближение стало толчком для реформирования китайской экономики в конце 1970-х и в 1980-е гг., ведь отношения с СССР совсем испортились. Поэтому сейчас китайская интеллектуальная, политическая, экономическая элита чувствует себя некомфортно. Опыта прямого противостояния c США у Китая нет – за исключением Корейской войны в 1950-х гг., но то противостояние было физическим.

Повторения чего-то подобного не хочет никто. Каким образом страна может развиваться, проводить реформы, осваивать внешние рынки, получать новые технологии, находясь в состоянии холодной или квазихолодной войны с США, непонятно. Последние два-три года, когда Дональд Трамп начал всё сильнее нажимать на Китай, китайцы переживали своего рода «синдром отрицания»: было понятно, что происходит что-то плохое, но казалось, что это можно «перетерпеть». Дескать, полгода-год и Трамп обязательно одумается, как и другие американские президенты, которые критиковали Китай, а потом перешли к прагматической политике. Надо просто подождать, поторговаться, и американская политика наверняка изменится к лучшему, отношения стабилизируются. В крайнем случае нужно дождаться смены лидера – и всё вернётся на круги своя.

Но сейчас наступило осознание того, что Трамп не изменится, а если его и сменят, то преемник не будет более благосклонен к КНР.

Конечно, Китай не хочет конфронтации или военного противостояния. Но главная цель Китая на протяжении полутора столетий, начиная с конца XIX века, – сила и богатство. Всё формулируется в этих двух иероглифах, и они для китайцев важнее, чем те, о которых шла речь в начале. Они не хотят кризисов, они хотят силы и богатства. А вот как быть сильными в условиях, когда Америка против того, чтобы Китай становился ещё сильнее и богаче – огромный вопрос, и ответ на него ещё не найден.

ЛУКЬЯНОВ: То есть к противостоянию «до последнего» Китай пока не готов?

ЛОМАНОВ: Надо учитывать опыт общения с Советским Союзом и заимствования китайцами того, что мы бы назвали нашими «советскими» ценностями. Так, вопреки конфуцианским нормам, требующим ставить жизнь на первое место (важнее всего потомство, передача семейной традиции), очень популярными в Китае стали истории героев Великой Отечественной войны. Образы Зои и Шуры Космодемьянских до сих пор присутствуют в повседневной китайской культуре как символ самопожертвования. Это опыт того, как, столкнувшись с экзистенциальной угрозой для существования своего государства, оба ребёнка в семье пошли на войну и погибли за свою страну.

В какой мере опыт усвоен, как он будет сейчас всплывать в образовательной системе, в повседневном политическом и культурном дискурсе, – другой вопрос. Но российская прививка, несомненно, помогла китайцам стать сильнее духом, смелее. Не бояться угроз, как в конце XIX – начале XX веков, когда Китай били, и чем сильнее его били, тем больше становилось чувство беспомощности, формируя порочный круг: чем слабее китайцы чувствовали себя, тем сильнее их били, и чем больше их били, тем слабее они себя чувствовали. Советский импульс помог разорвать этот замкнутый круг. Ну и однопартийная система власти, цементирующей, воспитывающей, направляющей – от регресса к прогрессу, от бедности и упадка к силе и богатству – это играет важную роль в формировании будущего китайского ответа на внешний вызов.

ЛУКЬЯНОВ: Можно ли представить, что в случае последовательного обострения военно-политической обстановки в Азии Япония перестанет воспринимать себя «непотопляемым авианосцем США» и будет формулировать собственные интересы и возможности их силового отстаивания?

МЕЩЕРЯКОВ: В ближайшее десятилетие, думаю, нет. В нынешней ситуации это совершенно невозможно. Япония окружена странами с ядерным оружием, а она таким оружием пока что не обладает. Американцы защищают её (или якобы защищают), хотя ведутся разговоры, что Япония должна стать «нормальной страной» – по-настоящему легализовать армию, принимать участие в военных конфликтах. Такие настроения есть, они растут и когда-то могут победить. Но чтобы страна стала «нормальной», нужно пойти на большие жертвы: пересмотреть всю систему образования и отказаться от идеи о том, что японцы – уникальный мирный народ. А это довольно трудно.

Многие сомневаются, что в критической ситуации американцы защитят Японию. И японцы с большим скепсисом относятся к американцам, но выхода нет: в Японии вполне панические настроения по отношению к Северной Корее, Китаю.

И хотя Китай, как мне кажется, не демонстрирует агрессивных намерений, но, как говорится, когда идёшь по улице и видишь слона, становится страшно. И хотя слон может быть добрым, он есть и выглядит устрашающе.

ЛУКЬЯНОВ: Если эскалация американо-китайского противостояния обострится до применения военной силы, Япония займёт сторону Вашингтона или будет избегать однозначных решений?

МЕЩЕРЯКОВ: Это зависит от США. Я не политолог, а историк, и не вижу серьёзных поводов для конфликта между Соединёнными Штатами и Китаем. Конечно, американская риторика агрессивна, её можно назвать новым изводом теории «жёлтой опасности». В Америке сильны разные мессианские настроения, но мне всё-таки кажется, что более прагматические устремления возьмут вверх.

ЛУКЬЯНОВ: А корейцы боятся слона?

ЛАНЬКОВ: Сегодня сложно найти страну, где отношение к Соединённым Штатам было бы настолько же позитивным, как в Корее. Для корейцев американцы – спасители. Многие помнят, как в сентябре 1950 г., когда южане проигрывали войну, США в самый последний момент пришли на помощь. Большинство корейцев относятся к американцам с неимоверной наивностью, считая, что Америка их не оставит. Корейская элита интегрирована в американскую даже больше, чем японская. Международные отношения и социологию преподают почти исключительно выпускники американских университетов. А без степени из Лиги плюща попасть в хороший корейский вуз на работу проблематично.

Многое из сказанного относится, прежде всего, к нынешней оппозиции. У людей, стоящих у власти, более сложное отношение к американцам. Они выросли из националистического движения с марксистско-ленинским «уклоном», который постепенно исчез, но не совсем. В окружении нынешнего президента есть определённая настороженность и недоверие к США, есть и те, кто воспринимает американцев не как спасителей, а как тех, кто вмешался и разделил страну в 1945 году. Но в целом отношение к американцам очень позитивное, напоминает отношение католиков к Папе Римскому.

Как это всё сочетается с Китаем? Любопытно, что в отличие от других соседей Китая (Японии и Вьетнама) в Корее традиционно его не особо боялись. Корейцы относятся к Китаю даже как-то свысока: это большая и немного бестолковая страна с великим прошлым, но жалким настоящим. Это отношение сейчас начинает меняться, но полностью не исчезло. Поэтому особого страха перед Китаем нет. Текущий конфликт воспринимается как досадная неприятность, и мало кто боится, что Корея окажется в него втянутой – а зря. По сути, она уже втянута. И экономика страдает, поскольку американцы требуют не торговать с Китаем отдельными видами товаров.

ЛУКЬЯНОВ: Интересно, что корейцы не боятся китайцев: ведь слон есть слон, тем более – здесь он совсем рядом. Вы говорите, что корейцы не считают, что их втянут. Это странно, потому что кажется совершенно неизбежным, – если в регионе начинается серьёзное противостояние, столь существенная страна, к тому же обременённая давним конфликтом, не сможет остаться в стороне.

ЛАНЬКОВ: Да, и это большая ошибка. Но американо-китайский конфликт воспринимается только в экономическом измерении, об этом пишут и говорят. А о том, что всё может кончиться стрельбой, и Корея неожиданно обнаружит, что она в очередной раз стала объектом свары двух соседей (как с ней неоднократно бывало), – об этом мало кто думает. Таких считают алармистами. Опасности элита не видит. Кроме того, силовики и значительная часть МИДа – люди правых и проамериканских взглядов.

ЛУКЬЯНОВ: Большая война между Китаем и США – совсем крайний и далеко не самый реалистичный сценарий, но торгово-экономическая битва уже идёт, и в технологической сфере – тоже. Борьба за доминирование не предполагает устойчивого компромисса. Готово ли китайское общество затянуть пояса, пожертвовать своей средней зажиточностью и пойти на мобилизацию ради того, чтобы выстоять в поединке с «бумажным тигром»?

ЛОМАНОВ: Шанс на военный конфликт всё же существует. Если Китай попытается задействовать силовой сценарий воссоединения с Тайванем, вероятность вмешательства Соединённых Штатов велика. Япония и Корея могут стать невольными участниками этих событий, ведь на их территории расположены американские военные базы, а это самый удобный плацдарм для воздействия на Китай. Если же Китай ввяжется в противостояние с Америкой, то жертвовать придётся многим – пушки вместо масла, поступиться благосостоянием ради защиты национальной территории, суверенитета и так далее.

Китайское общество, пожалуй, всё с большей готовностью мобилизуется для защиты своих интересов.

Китай стоит перед выбором – либо самостоятельно развивать экономику высоких технологий, вопреки американскому давлению и торговым санкциям, чтобы к середине этого столетия стать ровней США, либо согласиться на роль «мировой швейной мастерской», отказавшись от научно-технического прогресса.

Но такие перспективы Китай совершенно не устраивают. Он разбогател, шитьё дешёвых кроссовок – больше не его специализация, зарплаты выросли, ВВП на душу населения там уже на российском уровне и потихонечку его опережает.

Си Цзиньпина часто упрекают в том, что он отвернулся от лозунга Дэн Сяопина «держаться в тени», упуская, что полностью этот лозунг звучит так: «скрывать блеск, держась в тени». Этот внешнеполитический завет вполне соответствует конфуцианской умеренности, принципу «не высовывайся». Но Китай уже «высунулся» в сфере современных технологий, и, пожалуй, последним прощанием с былым смирением стала программа «Сделано в Китае – 2025». Это выход на мировой уровень по десяти направлениям: транспортное машиностроение, искусственный интеллект, робототехника, биомедицина и так далее, и вот это произвело эффект красной тряпки. Здесь интересы крупного западного бизнеса и американской администрации полностью совпали – такого возвышения Китая нельзя допустить, техническое развитие Китая надо сдерживать.

Суть экономического противостояния отличается от противостояния военного. Здесь у Китая есть все причины и возможности отвечать на давление самыми жёсткими методами. Китай будет стоять до последнего, защищая и экономический, и политический суверенитет – именно ради того, чтобы масла было больше, чем пушек. Ну и пушки тоже имеются, конечно.

ЛУКЬЯНОВ: А японцы готовы на жертвы в случае ухудшения ситуации – терпеть, сжимать зубы и так далее?

МЕЩЕРЯКОВ: В настоящий момент, безусловно, нет. Япония никогда не была богатой страной – её опыт благосостояния очень короткий: уровень жизни стал расти в 1960–1970-е годы. С одной стороны, это может сыграть в пользу того, что «мы потерпим». С другой стороны, огромное влияние оказывает демографический фактор. В странах, где на фертильную женщину приходится 1,3 ребёнка, дети достаточно эгоцентричны, и они не хотят положить свою жизнь непонятно на что. И в этом смысле японские юноши и девушки с точки зрения «маскулинных» стран – другие. К тому же у Японии нет «сверхцелей». У США и Китая они есть, есть желание что-то доказать. У Японии нет. Поэтому, думаю, японское население не слишком готово к жертвам.

ЛУКЬЯНОВ: А корейцы готовы?

ЛАНЬКОВ: Однозначно больше, чем японцы. Большую роль здесь играет наличие реального противника. Все мужчины (и небольшая часть женщин) служат в армии, и там ведётся достаточно активная политработа. Им сразу объясняют: «Если что начнётся – вы смертники. Живёте тридцать минут. Ваша цель – выполнить боевую задачу. Таким образом спасёте страну». Это не вызывает возражения.

Но подобное смирение относится в первую очередь к потенциальному противостоянию с КНДР. А вот если Корея обнаружит себя в очередной раз пешкой в американо-китайских сложных комбинациях, нет уверенности в том, что молодые корейские парни и девушки будут готовы умирать в каких-то непонятных геополитических разборках.

Если говорить об экономических трудностях – сейчас народ, в общем-то, немножко избалован, но старшее поколение помнит времена нищеты. В 1963 г. Корея по своему развитию была примерно как африканская страна, отстающая по показателям от Гватемалы и Папуа – Новой Гвинеи. Если придётся, думаю, те люди, которые помнят, выругаются, подтянут пояса и пойдут работать, куда деваться.

И последнее – если у японцев нет сверхцелей, то у корейцев есть: доказать наконец миру свою «крутизну».

Национализм, который в Японии сильно подавляется и сочетается с чувством превосходства, в Корее вполне себе существует и поощряется.

ЛУКЬЯНОВ: Дорогие друзья, огромное всем спасибо за замечательную беседу!

Текст подготовила Евгения Прокопчук, выпускающий редактор журнала «Россия в глобальной политике», аналитик ЦКЕМИ Научно-исследовательского университета «Высшая школа экономики».

Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены. Медицина > globalaffairs.ru, 9 ноября 2020 > № 3564063 Андрей Ланьков, Александр Ломанов, Александр Мещеряков, Федор Лукьянов

АНТИКИТАЙСКИЕ ПРОТЕСТЫ НА ПОСТСОВЕТСКОМ ПРОСТРАНСТВЕ

ИВАН ЗУЕНКО, Научный сотрудник Института истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока Дальневосточного отделения РАН.

ЮРИЙ КУЛИНЦЕВ, Научный сотрудник Центра изучения стратегических проблем СВА и ШОС Института Дальнего Востока РАН.

АЛИБЕК МУКАМБАЕВ, Президент Агентства стратегических инициатив «Евразия» (г. Бишкек).

КУБАТБЕК РАХИМОВ, Советник премьер-министра Киргизской Республики.

ПОЧЕМУ НЕ РАБОТАЕТ КИТАЙСКАЯ «МЯГКАЯ СИЛА»

События последнего десятилетия показывают, что, несмотря на значительные усилия Пекина по продвижению своей «мягкой силы», синофобия по-прежнему сильна в мире в целом (в том числе в странах, находящихся с КНР в сложных отношениях, например, в США) и по периметру китайских границ. Доказательство тому – антикитайские выступления, произошедшие в 2019–2020 гг. в трёх государствах постсоветского пространства, наиболее интенсивно сотрудничающих с КНР: России, Казахстане и Киргизии.

Сама по себе синофобия в этих странах не является чем-то новым – её вспышки фиксировались и в XIX веке. Более примечательно, что она сосуществует с текущим интеграционным дискурсом, позитивной внешнеполитической повесткой по отношению к Китаю и широко растиражированным в СМИ представлением о выгоде, которую сулит взаимодействие с мощной китайской экономикой. Чтобы разобраться, как и почему антикитайские протесты всё же происходят, обратимся к опыту трёх стран (в статье они приводятся по мере интенсивности: от наиболее активных в Казахстане до наименее громких в России) и выделим общее и частное в их причинах и следствиях.

Как казахи президента в Китай не пускали

Антикитайские выступления 2019 г. в Казахстане – не первое массовое проявление синофобии, которая распространена в этой республике с советского периода, а корнями уходит ещё к дореволюционным временам. Социологические опросы свидетельствуют об устойчиво высоком уровне недоверия к Китаю. Уровень антикитайских настроений выше в отдалённых от границы с КНР казахстанских регионах, где в силу объективных причин (географическое расположение, особенности производственной базы) у представителей малого и среднего бизнеса отсутствуют тесные экономические связи с Китаем, а простые жители имеют весьма ограниченный опыт практического взаимодействия с китайцами.

В Западном Казахстане многие, в том числе среди оралманов (переехавших из-за рубежа этнических казахов), работают на совместных предприятиях в нефтяной отрасли. Руководящие позиции здесь чаще всего занимают китайцы, что формирует в сознании местных жителей образ успешного иностранца, который наживается на казахстанских природных ресурсах. К этому добавляется недовольство населения собственным социальным положением или отсутствием рабочих мест в привлекательной нефтяной сфере. В результате возникает социальная напряжённость, легко перенаправляемая в русло синофобии.

Масла в огонь подливают и представители китайской дипломатии, которые по отношению к Казахстану ведут себя достаточно высокомерно. В 2013 г. Чжан Ханьхуэй, бывший тогда директором Департамента стран Европы и Центральной Азии МИД КНР, оскорбил позволившего себе алармистские высказывания в адрес Китая Мурата Ауэзова, в прошлом первого посла Казахстана в Китае. В 2016 г. произошёл ещё один эпизод: Китай в одностороннем порядке ужесточил требования к оформлению туристических и деловых виз для граждан Казахстана, а когда Астана приняла ответные меры, тот же Чжан Ханьхуэй, к тому моменту назначенный послом КНР, взорвался: «Это очень грубо, это унижение! У них (казахов) есть представление, с кем они имеют дело?».

В 2016 г. по стране прокатились массовые митинги против поправок к Земельному кодексу, позволяющих продавать и сдавать иностранцам в долгосрочную аренду сельскохозяйственные земли. Опасения населения вызвала сама возможность перехода значительных территорий под контроль «чужаков» – прежде всего, соседей-китайцев. Из-за общественного давления власти объявили о моратории на вступление поправок в силу.

В последующий период китайская сторона давала ещё несколько поводов для усугубления синофобских настроений. Так, в 2017–2018 гг. казахстанская общественность была обеспокоена положением этнических казахов в Синьцзян-Уйгурском автономном районе (СУАР) КНР. А в апреле 2020 г. на коммерческом онлайн-сервисе sohu.com анонимный китайский блогер опубликовал статью с провокационным заголовком «Почему Казахстан стремится вернуться в Китай». Хотя данная информационная акция, очевидно, не имеет отношения к китайскому государству, сам факт публикации, внимание к которой привлёк активист движения репатриантов из СУАР «Ата Журт» Серикжан Билаш, вызвал скандал, и результатом его стал официальный протест МИД Казахстана.

Негативный информационный фон усугубил антикитайские настроения в Казахстане в 2016–2020 годах. Самая заметная волна протестов пришлась на начало осени 2019 г., накануне первого государственного визита нового президента Казахстана Касым-Жомарта Токаева в Китай. Началось всё с города Жанаозен в Мангистауской области (запад страны), где несколько десятков жителей выступили против строительства совместных с Китаем предприятий в нефтегазовом секторе и призвали правительство не брать кредиты у КНР, а добиваться инвестиций из стран Запада. Протесты продолжались несколько недель. Митинги под лозунгами «Мы против китайской экспансии», «Нет китайским заводам» прошли и в нескольких крупных городах Казахстана: Актобе, Шымкенте, Алма-Ате, Уральске, Актау и в столице республики. Кроме того, митингующие потребовали от президента Токаева отказаться от намеченной на сентябрь официальной поездки в Пекин. Ответственность за организацию митингов взял на себя проживающий в политэмиграции во Франции оппозиционер Мухтар Аблязов.

Проигнорировать подобные выступления власти не могли. К демонстрантам для объяснения ситуации выходили чиновники уровня главы города, что стало едва ли не первым случаем подобного прямого диалога с народом. Была организована пресс-конференция, на которой вице-премьер Женис Касымбек разъяснил, что китайские проекты реализуются в рамках межправительственного соглашения и необходимы экономике страны. Без ответа остались только заведомо невыполнимые требования демонстрантов об отмене государственного визита президента в Китай и отказе от экономического сотрудничества с Китаем как таковом. В МИД республики подчеркнули, что Казахстан рассматривает китайскую сторону как поставщика технологий и инвестиций, а казахстанско-китайские проекты подразумевают приглашение иностранных специалистов только на стадиях строительства и первоначальной эксплуатации. Уже в октябре 2019 г. одно из ведущих информационных агентств Казахстана «Хабар» выпустило двадцатиминутный документальный фильм «Близкий сосед. Реальность без мифов», в котором ведущие политологи, китаеведы и экономисты дали экспертную оценку текущему уровню развития взаимоотношений двух стран, а также объяснили причины возникновения синофобии в казахстанском обществе. В фильме была дана статистика по росту торгово-экономического сотрудничества и снижению внешнего долга перед Китаем.

Властям Казахстана удалось удержать под контролем волну недовольства, однако налицо случай, когда были облегчены симптомы, но не устранены причины заболевания.

Во-первых, в Казахстане повсеместно распространено убеждение, что, реализуя совместные проекты (в частности широко разрекламированную программу создания 55 производств), Китай будет поставлять устаревшее, экологически небезопасное оборудование. Во-вторых, опыт показывает, что на совместных предприятиях работают граждане Китая, которые приезжают вместе с инвестициями. Таким образом, отсутствует (или, по крайней мере, снижен) позитивный эффект от создания новых рабочих мест для казахстанцев. В-третьих, население считает, что из-за коррумпированности казахстанских чиновников проекты не будут завершены в срок, а значительные средства, которые потом нужно будет отдавать заёмщику, потратят впустую.

Проблемой современного Казахстана стала неспособность власти донести свою позицию из-за неэффективности механизма обратной связи с населением.

Недостаток достоверной и подробной информации о конкретных проектах сотрудничества с КНР вместе с нерешёнными социальными проблемами и коррумпированностью власти стали причиной роста раздражения в регионах, на него наложилось настороженное отношение к КНР, вызванное гонениями на этнических казахов в СУАР и неосторожные действия китайской дипломатии и социальных медиа.

Синофобия в западных регионах страны послужила поводом для выражения недоверия государству и стала внутриполитическим фактором, которым, по широко распространённой оценке, воспользовались внешние акторы, заинтересованные в ослаблении китайско-казахстанского сотрудничества, а также часть национальных элит, стремящихся расшатать сложившуюся конфигурацию власти во главе с президентом Токаевым.

Как киргизы китайских инвесторов из страны выгоняли

С 2016 г., когда произошёл теракт возле китайского посольства в Бишкеке, антикитайские протесты в Киргизии были связаны с несколькими факторами.

Во-первых, недовольство деятельностью горнодобывающих, в особенности золоторудных, компаний с китайским участием. Во-вторых, опасения передачи земель китайским компаниям. В-третьих, и это характерная особенность Киргизии, – обеспокоенность ростом внешнего долга перед Китаем, который на конец 2019 г. составлял 1,7 млрд долларов (примерно 50% объёма общего внешнего долга). При этом пугающих масштабов достигла динамика роста долга: за одиннадцать лет (2008–2019) он вырос с 9 млн до 1,7 млрд долларов. Ряд СМИ, в том числе радио «Азаттык» (проект американского радио «Свобода»), активно раздували это беспокойство, приводя в пример Таджикистан, который вынужден был передать Китаю 1,1 тысячи кв. км спорных территорий, якобы в счёт погашения внешнего долга.

При активном участии СМИ в Киргизии сформировался негативный имидж Китая, в вину которому вменялся «ползучий захват экономики» через кредиты под госгарантии и потворство коррупции в органах власти. Имеющиеся факты, в общем-то, подтверждают справедливость народного недовольства: так, в настоящий момент за нецелевое использование китайских кредитов, выделенных на реконструкцию Бишкекской ТЭЦ-1, осуждены два бывших премьер-министра, несколько высокопоставленных чиновников из энергетической сферы и бывший мэр Бишкека. При этом не следует забывать, что антикоррупционные меры в данном случае были в первую очередь одним из инструментов политической борьбы между элитами, однако следствием стало глубокое недоверие общества к китайским инвестициям как таковым.

Устойчиво негативную реакцию местных жителей вызывает деятельность китайских компаний в сфере добычи полезных ископаемых – прежде всего, золота. Хотя выступления направлены против инвесторов – владельцев компаний, безотносительно их национальной принадлежности, но так как среди владельцев лицензий на разведку и разработку месторождений существенную часть представляют граждане КНР, то складывается впечатление, что протесты идут против Китая.

Характерна ситуация вокруг месторождения Солтон-Сары в Нарынской области. В 2011 г. лицензию на разработку одного из участков приобрела китайская компания «Чжунцзи», после чего начались первые антикитайские выступления. Протесты повторились летом 2019 года. Утверждалось, будто китайцы загрязняли воду и почву, что привело к гибели скота. Приехавшие ветеринары вынесли заключение: причиной гибели стало то, что животным не были сделаны положенные прививки. Однако в превентивных целях, для снижения общественного напряжения, китайской компании предписали возместить ущерб животноводам, что было воспринято как косвенное подтверждение правоты местных жителей.

Затем в августе 2019 г. произошёл конфликт между китайскими рабочими «Чжунцзи» и местными жителями, после чего двое киргизов оказались в больнице с различными травмами. Вскоре у офиса компании в Нарыне прошёл митинг с участием нескольких сотен человек, на котором звучали требования закрыть предприятие и отправить восвояси всех китайцев. Протестующие не стали слушать ни полномочного представителя правительства, ни министра внутренних дел, ни вице-премьера, прибывших на встречу с ними. В результате владельцы компании вывезли основную часть оборудования и китайских работников.

Примечательно, что ряд СМИ, включая радио «Азаттык», киргизскую службу «Би-би-си», информационный сайт “Kloop.kg”, освещая данную тему, делали акцент на экологических проблемах, хотя истинные причины конфликта, очевидно, лежат в другой плоскости. Жители окрестных населённых пунктов нелегально добывали золото, намывая его в близлежащих ручьях и реках, а также на самом месторождении. Для многих это был основной источник дохода. После начала интенсивного промышленного освоения месторождения бизнес оказался под угрозой. С одной стороны, люди лишились нелегального заработка, с другой – не получили полноценной, хорошо оплачиваемой работы в китайской компании, которая, несмотря на рекомендации Бишкека, продолжала использовать рабочих из Китая.

В начале 2020 г. объектом возмущения стал проект строительства индустриального торгово-логистического центра «Ат-Баши» в Нарынской области в ста километрах от приграничного города Торугарт. Ранее заявлялось, что для реализации проекта будут привлечены китайские инвестиции в размере 280 млн долларов и создано 15 тысяч рабочих мест для местных жителей, хотя население района составляло лишь 70 тысяч человек. Ожидалось, что дирекция СЭЗ «Нарын» выделит 170 гектаров земли на 49 лет для строительства комплекса из складов, терминалов, гостиниц, предприятий общественного питания и автозаправочной станции.

Несмотря на позитивную риторику в отношении проекта в январе-феврале 2020 г. в Ат-Баши прошли митинги и акции протеста, в ходе которых высказывались опасения, что «земля уже продана китайцам». Не желая дальнейшего развития конфликта, в середине февраля китайский инвестор принял решение закрыть проект и направил письмо в правительство Киргизии с требованием вернуть около 600 тысяч долларов, выделенных ранее.

Как и в случае с месторождением Солтон-Сары, главной причиной протестов можно считать интересы местных бизнесменов и политиков, активно использующих антикитайскую риторику в СМИ и соцсетях для решения своих задач.

Имеют место и межэтнические нюансы, связанные с гонениями на мусульман, в том числе этнических киргизов в СУАР, и с заботой о моноэтническом характере киргизского государства. Так, например, в январе 2019 г. участники общественного движения «Кырк Чоро», которое известно радикальными идеями, требовали запретить браки между китайскими гражданами и киргизскими девушками, а также вернуть в общегражданский паспорт графу для указания национальности, что должно помешать потомкам смешанных браков выдавать себя за киргизов (национальность определяется исключительно по отцу, и в случае возвращения этой графы детей должны будут регистрировать как китайцев).

Как русские китайцам озеро Байкал выпить не дали

В восточных регионах России накал антикитайских настроений в последнее десятилетие был значительно меньше, чем в странах Центральной Азии, что можно объяснить тремя обстоятельствами.

Во-первых, социологические исследования показывают устойчивую тенденцию к повышению готовности жителей Дальнего Востока к сотрудничеству с Китаем по сравнению с серединой 1990-х гг.: с 4% в 1995 г. до 16% в 2010-м и 25–26% в 2016–2017 гг.[1] В значительной степени это объясняется тем, что на фоне противостояния с Западом Китай стал восприниматься как основной геополитический союзник России.

Во-вторых, китайские представители (в частности дипломаты) ведут себя осторожнее и корректнее по отношению к России, чем к другим постсоветским государствам, и позволяют себе меньше провокационных заявлений и действий.

В-третьих, масштабы проникновения китайского капитала и миграции в восточные регионы России далеки от экспансии. Более того, присутствие китайской рабочей силы имеет чёткую тенденцию к уменьшению. Китайские инвестиционные проекты постепенно начинают восприниматься чиновниками и бизнесом как позитивный и желаемый результат, что диссонирует с реалиями 1990–2000-х гг., когда аналогичные проекты вызывали больше беспокойства. Впрочем, прагматичное отношение к КНР как к внешнеторговому партнёру и источнику инвестиций сплошь и рядом сосуществует с представлениями конспирологического и алармистского толка.

Оправданы ли эти тревоги? Деятельность китайского бизнеса действительно в значительной степени находится в тени: многие предприятия мимикрируют под российские, превалируют неформальные договорённости, налицо расхождение между заявляемыми и реальными масштабами работы. Не существует достоверной статистики ни по объёмам инвестиций, ни по числу китайцев, работающих на Дальнем Востоке. В связи с этим общественность не доверяет ни официальным цифрам, ни экспертным заявлениям и по-прежнему воспринимает большую часть китайских инвестиционных инициатив как угрозу, а не как возможность. Этому способствуют и коммерческие СМИ, которые в погоне за высокими рейтингами склонны преувеличивать масштабы китайского присутствия, использовать броские заголовки, акцентирующие внимание на негативных сторонах сотрудничества с Китаем.

В итоге создаётся благоприятный фон для манипуляции общественным мнением и разжигания синофобии, что за последнее десятилетие дважды выливалось в народные волнения – впрочем, более активные в социальных сетях, чем на улицах и площадях. Оба инцидента связаны с Байкальским регионом.

Летом 2015 г. население Забайкальского края негативно отреагировало на сообщения СМИ о заключении краевой администрацией протокола о намерениях передачи 115 тысяч га пустующих сельхозземель и объектов Могойтуйской промзоны в длительную аренду (49 лет) китайской компании «Хуаэ Синьбан» («дочка» корпорации «Чжунцзе»). В Чите было проведено несколько митингов, собравших до 150 человек (организаторы ожидали гораздо больше – до 5 тысяч). Встревоженные сообщениями с мест депутаты Госдумы направили соответствующий запрос в прокуратуру, а также призвали провести общественные слушания или даже референдум по указанному вопросу. После чего протокол о намерениях был расторгнут, а предполагаемые для передачи объекты так и остались пустовать.

Весной 2019 г. в Иркутской области начались протесты по поводу строительства компанией «Аквасиб» (на 99% принадлежит китайскому инвестору из г. Дацин) завода по бутилированию байкальской воды в посёлке Култук. Проект с 2017 г. входил в перечень региональных инвестпроектов, и ещё в апреле 2017 г. в иркутских СМИ появился первый материал и электронная петиция с требованием остановить строительство, которая на тот момент набрала лишь пару сотен подписей. Однако в конце февраля 2019 г. информация о проекте вновь всплыла в СМИ и сразу же вызвала ажиотаж в социальных сетях, чему способствовали посты популярных блогеров – например, дизайнера Сергея Зверева, уроженца Култука. В результате 24 марта в тридцати городах, включая Москву, а также ряд зарубежных столиц, прошли акции «За чистый Байкал». Под упомянутой петицией подписалось более миллиона человек.

Основная претензия экспертов сводилась к тому, что траншеи для водопровода к Култукскому заводу предполагалось прорыть по Таловским болотам – месту гнездования и зимовки занесённых в Красную книгу птиц. Высказывались и опасения об обмелении Байкала. При этом в социальных сетях и большинстве публикаций акцент делался на китайском происхождении инвестора. Изначально экологический протест приобрёл черты ксенофобского выступления, и именно в таком ключе его восприняли китайские СМИ, что в свою очередь вызвало рост антироссийской риторики в китайских соцсетях.

Прокуратура Иркутской области экстренно провела проверку строительной площадки и обнаружила нарушения. Проектом заинтересовались депутаты Госдумы, посетившие Култук 29 марта. В апреле Байкальская природоохранная прокуратура добилась остановки строительства. Тогда же было вынесено постановление суда о запрете эксплуатации другого китайского объекта – завода по бутилированию воды в посёлке Байкальск, собственником которого являлась компания «Озеро Байкал – Лун Чуан». Работа на обоих проектах была остановлена.

Тем не менее продолжили работать другие заводы по бутилированию воды (например, компании “Baikal sea”), и более того – существует тенденция развития данного бизнеса. К примеру, в 2018 г. российский бизнесмен Олег Дерипаска приобрёл завод в посёлке Байкал, способный забирать из озера более 70 млн литров в год с прицелом на реализацию как раз на перспективном китайском рынке.

Таким образом, обе конфликтные ситуации, скорее всего, объясняются экономической конкуренцией, в которой китайское происхождение инвестиций явилось удобным поводом для провоцирования общественного недовольства. «Дремлющая» синофобия в данном случае с лёгкостью активизировалась, в том числе посредством ангажированных или просто заинтересованных в высоких рейтингах электронных СМИ.

Как и в случае с Центральной Азией, имел место внешний фактор, а также фактор внутренней политической борьбы, способствовавшие раскрутке общественного недовольства.

Анализ материалов СМИ показывает, что наиболее активно указанные события освещались на страницах сайтов, связанных с зарубежным финансированием (среди них, прежде всего, расположенный в Праге сайт «Сибирь. Реалии» – проект американского радио «Свобода»). Ряд наблюдателей связывали инспирирование конфликтной ситуации с политической борьбой между КПРФ и партией «Единая Россия», соперничающих за влияние в Иркутской области – примечательно, что обе стороны активно использовали антикитайскую риторику, понимая, что именно она привлечёт симпатии населения.

Заключение

Как видно, во всех приведённых случаях ключевой проблемой стало отсутствие доверия общества к власти. Антикитайские выступления происходили не потому, что китайские компании наносили реальный вред местной экономике (чаще всего они просто не успевают этого сделать), а потому, что общество не доверяло государству: не верило заявлениям чиновников о позитивной роли того или иного проекта, подозревало власти в коррупционном сговоре, некомпетентности, близорукости, сокрытии реальных мотивов сотрудничества. Существующие механизмы обратной связи «власть – общество» не прошли проверку. Блогеры в социальных сетях раз за разом оказывались убедительнее, чем официальные лица, – пусть даже их риторика противоречила здравому смыслу. Печальную роль сыграли и средства массовой информации (особенно электронные), которые в условиях независимой редакционной политики, ориентированности на коммерческие показатели (а главным для рекламодателя является количество посещений) осознанно или неосознанно провоцировали общественное возмущение, используя подстрекательские заголовки, фотографии, манипулируя цитатами и так далее.

Общими мотивами недовольства во всех трёх странах оказались забота местного населения об экологии и страх перед передачей земель Китаю, что якобы могло спровоцировать их заселение китайцами и вытеснить местных жителей. Эти страхи усиливались в виду того, что во всех случаях в фокусе внимания синофобских выступлений находились неразвитые, слабо заселённые территории. Таким образом, в дилемме, что лучше: плохо контролируемое развитие извне или контролируемое отсутствие развития, люди однозначно высказывались в пользу сохранения статус-кво.

В то же время в каждой из трёх стран были и свои особенности.

Общество в Казахстане и Киргизии гораздо легче мобилизуется на протесты, что может свидетельствовать как о национально-психологических особенностях двух братских народов, так и об относительной слабости государства. Свою роль играет и влияние иностранных НПО, которые в этих странах гораздо более влиятельны, чем в России. Для центральноазиатских государств характерны межэтнические и религиозные мотивы синофобских настроений (солидарность с соотечественниками и единоверцами, подвергающимися гонениям в Китае, боязнь «размытия чистоты» национальных государств из-за иммиграции или смешанных браков).

В восточных регионах России этнические и религиозные мотивы не выражены, а синофобия традиционно связывается с примитивно понимаемой демографической угрозой («если на северо-востоке Китая проживает 107 млн человек, а на Дальнем Востоке всего восемь, то, значит, китайцы захотят заселить Дальний Восток») и геополитическими мотивами (опасение, что Россия потеряет свои восточные владения).

Масштабы перечисленных антикитайских выступлений в России несравнимы с тем, что мы наблюдаем в Центральной Азии.

Если в Казахстане и Киргизии на улицы выходили десятки тысяч протестующих, то в Иркутске и Чите речь шла лишь о паре сотен человек, а недовольство остальных, как правило, ограничивалось активностью в социальных сетях.

Примечательно, что во всех рассмотренных странах протестующие в определённой степени смогли добиться своих требований и изменить первоначальные решения властей: в Казахстане внесли мораторий на поправки в Земельный кодекс, в Киргизии и России блокировали дальнейшую реализацию китайских инвестпроектов. С одной стороны, это приводит к тому, что власти вынуждены внимательнее прислушиваться к гражданскому обществу, а китайским инвесторам приходится принимать в расчёт интересы местной общественности. С другой стороны, действия протестующих, инспирированные бизнес-конкурентами и подхваченные внешними акторами, ухудшают инвестиционный климат, заставляют зарубежных инвесторов отказываться от работы в указанных странах, что негативно сказывается на социально-экономическом положении периферийных регионов.

Это адаптированный вариант статьи «Sinophobia in the Post-Soviet Space», опубликованной в номере 3 журнала Russia in Global Affairs. Для цитирования, обращайтесь, пожалуйста, к оригинальной статье (For citations, please, refer to): Kulintsev, Yu.R, Mukmbaev, A.A., Rakhimov, K.K., and Zuenko I.Yu., 2020. «Sinophobia in the Post-Soviet Space», Russia in Global Affairs 18(3), pp. 128-151; DOI 10.31278/1810-6374-2020-18-3-128-151

--

СНОСКИ

[1] См.: Ларин В., Ларина Л. Китай в общественном мнении жителей Тихоокеанской России (по итогам опроса 2017 г.). Россия и АТР, №2, 2018.

Китай. Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 9 ноября 2020 > № 3564062 Иван Зуенко, Юрий Кулинцев, Алибек Мукамбаев, Кубатбек Рахимов

КАК ТЕГЕРАН И ЭР-РИЯД ЗАЛИВ ДЕЛИЛИ

АНДРЕЙ ЧУПРЫГИН, Старший преподаватель Школы востоковедения Факультета мировой экономики и мировой политики Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики». Эксперт РСМД.

ЛАРИСА ЧУПРЫГИНА, Старший преподаватель Школы востоковедения Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики».

ВАЛЕРИЙ МАТРОСОВ, Преподаватель Школы востоковедения Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики».

В последнее десятилетие тема противостояния двух региональных акторов – Саудовской Аравии и Ирана – не только определяет политическую повестку на Ближнем Востоке, но и делит аналитическое и научное сообщества на две группы с полярными взглядами. Одна часть представителей политических элит, поддерживаемая единомышленниками в экспертных кругах, всерьёз рассматривает возможность прямого вооружённого столкновения между двумя региональными гигантами. Другая часть, видя причины в шиито-суннитском конфликте, представляет его как «вечное противостояние» двух течений ислама, не имеющее перспективы разрешения из-за догматических противоречий.

В статье представлено мнение авторов о том, каковы реальные истоки противостояния между Эр-Риядом и Тегераном, на каких «аренах» разворачиваются непосредственные действия в рамках конфликта, а также к чему может привести ближневосточная «холодная война», а к чему – не может.

История конфликта

С момента возникновения Исламской Республики Иран (ИРИ) в 1979 г. отношения между Тегераном и Эр-Риядом развивались неоднозначно. Появилось государство, сумевшее в крайне непростых условиях выстроить систему управления, экономику, культурную жизнь в «более исламском» русле. Это предполагало, что руководству Королевства Саудовская Аравия (КСА), которое позиционировало себя в качестве лидера мусульманского мира, придётся потесниться, а, возможно, и передать пальму исламского первенства своему неарабскому, да к тому же ещё и шиитскому, соседу.

Иранский пример с энтузиазмом восприняли все шииты Ближнего Востока, причём шиитское население восточных провинций Саудовской Аравии – самых нефтеносных и самых небогатых – первым выступило с политическими лозунгами в пользу иранского опыта и построения шиитского государства[1]. Кроме того, курс на воспроизведение иранской модели взял ряд суннитских группировок – таких, как «Исламский джихад» на территории Палестины.

Официальная позиция иранского духовенства, которое открыто критиковало саудовский режим и призывало к «экспорту исламской революции» в страны региона, воспринималась как угроза национальной безопасности Саудовской Аравии. Королевство, впрочем, не осталось в долгу и оказало активную поддержку Саддаму Хусейну в годы Ирано-иракской войны (1980–1988), предоставив ему помощь на сумму 27,2 млрд долларов[2].

На фоне этих событий произошёл разрыв дипломатических отношений, продолжавшийся с 1988 по 1991 год. Формальным поводом послужили столкновения иранских паломников с полицией во время хаджа[3], а также холодно встреченное в Эр-Рияде требование Ирана увеличить квоту с 55 тысяч до 150 тысяч паломников в год[4]. Однако с завершением Ирано-иракской войны Тегеран стал склоняться к выходу из региональной международной изоляции и к компромиссу с соседями. Смерть харизматичного и экспрессивного аятоллы Рухоллы Хомейни, а также осуждение Ираном оккупации Кувейта иракскими войсками годом позже способствовали восстановлению дипломатических отношений и достижению консенсуса по вопросу количества паломников (квота составила 115 тысяч человек)[5].

На протяжении более чем десятилетия отношения развивались достаточно ровно. Однако с момента вторжения американских войск в Ирак в 2003 г. они начали стремительно ухудшаться, причём основными вехами следует считать события 2003, 2011 и 2015 годов.

Американская агрессия против Ирака уничтожила прежний баланс сил в регионе Персидского залива. До начала вторжения наличие общего соперника в лице Багдада вынуждало КСА и ИРИ идти на компромиссы, вплоть до предложения (правда, нереализованного) сформировать коллективную систему обеспечения безопасности, которая включала бы и Иран, и страны Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ) и была бы направлена на достижение энергетической безопасности и совместные меры для борьбы с сепаратизмом, терроризмом и так далее[6]. Но крушение иракской государственности повлекло за собой огромные по своей значимости последствия.

Хрупкий баланс внутри треугольника «Эр-Рияд – Тегеран – Багдад» был уничтожен, геостратегическое пространство претерпело существенную трансформацию. Особую роль здесь сыграли внутренние политические и социальные особенности Ирака. Государство, где шииты всегда составляли более половины населения, а сунниты формировали политическую и экономическую элиту, страна, расположенная на пересечении суннитской и шиитской осей «Саудовская Аравия – Турция», «Иран – Ливан», оказалась желанным призом для обоих претендентов на региональное лидерство[7].

Установление контроля над Ираком позволило бы и Саудовской Аравии, и Ирану существенно укрепить собственные региональные и глобальные позиции. И вот вокруг заветной цели начался новый этап политического противостояния.

Приход в 2005 г. на пост президента ИРИ энергичного и решительно настроенного Махмуда Ахмадинеджада усугубил обострение отношений Ирана с внешним миром[8]. Помимо Ирака, конфликт в формате «войн по доверенности» затронул Ливан и Йемен. В первом Эр-Рияд и Тегеран «издалека» поддерживали оппозиционно настроенные в отношении друг друга политические силы, чему в большой степени способствовала конфессиональная структура политического поля Ливана. А во втором – прямо вмешались во внутренний конфликт, причём Иран оказал содействие повстанцам, хуситам, а КСА заняло сторону официального правительства страны[9].

Таким образом, к классическому противостоянию, протекавшему на внутреннем уровне и затронувшему идеологические, религиозные, националистические противоречия, а также вопросы экономического характера (цены на нефть, логистика торговых маршрутов), добавилась неприкрытая борьба за региональную гегемонию, в которую стали вовлекаться и другие страны. Основной целью борьбы оставался Ирак.

Эта тенденция стала ещё более очевидной после начала «арабской весны». И Эр-Рияд, и Тегеран восприняли пробуждение «арабской улицы» не столько как угрозу, сколько как возможность сыграть втёмную, укрепив свои позиции в регионе[10]. Поддерживая различные правительственные и антиправительственные группировки, спонсируя их и оказывая им военную поддержку, ИРИ и КСА энергично трансформировали противостояние в полноценный региональный конфликт. Обе стороны творчески применяли давно обкатанную доктрину управляемого хаоса, демонстрируя хорошо усвоенный урок британской модели взаимодействия с Ближним Востоком. При этом и КСА, и ИРИ достаточно активно привлекали внешних акторов своими действиями «на земле» и в дипломатическом, и в экономическом секторах, приглашая их (а часто и провоцируя, как в случае с США) принять участие в этом конкурсе возможностей[11]. Вовлечённость в большинство локальных столкновений других игроков – как ближневосточных (Катар, Турция), так и внешних (Соединённые Штаты, Россия) – в свою очередь, способствовали тому, что конфликт между претендентами на лидерство проявлялся по-разному: политическое маневрирование, военные действия через лояльные группировки на месте, дипломатические игры и экономическое давление.

На фоне широкомасштабного развёртывания региональной стратегии усиливались антиправительственные выступления в Саудовской Аравии. Социальную базу протестов составляли шииты – выходцы из восточных провинций. Была задействована повестка шиито-суннитского противостояния, что позволило Ирану ужесточить риторику в отношении властей КСА. Однако в июле 2012 г. протесты практически подавили, а один из наиболее влиятельных лидеров – шиит-саудовец Нимр ан-Нимр, получивший образование в Иране, был арестован.

В 2015 г. в Саудовской Аравии произошли коренные изменения: королём стал Салман бин Абдул-Азиз, министром обороны (с 2017 г. наследный принц) – его сын Мохаммед, который позиционирует себя во внешнем мире как сторонник реформирования и обновления королевства, решительных действий на внутренней и внешней политической арене. Уже через месяц Саудовская Аравия возглавила коалицию вооружённых сил стран ССАГПЗ (кроме Омана, чьё вступление в коалицию скорее было знаково-формальным) и начала вторжение в Йемен[12].

Кажущаяся безопасность и в некотором роде чувство безнаказанности Саудовской Аравии, впрочем, вскоре подверглись двум испытаниям. Во-первых, если южные провинции Йемена легко переходили под контроль саудовского руководства и лояльного ему правительства Мансура аль-Хади, то хуситы на севере страны могли держать оборону, давать сдачи и даже занять ряд приграничных районов в самой Саудовской Аравии[13]. Во-вторых, Иран сумел договориться со странами Запада по поводу ядерной программы и начать реализацию Совместного всеобъемлющего плана действий – это, в свою очередь, фактически расширяло возможности Ирана в области ядерных разработок и одновременно подрывало доверие Саудовской Аравии к её западным партнёрам (если допустить, что таковое было изначально), так как КСА становилось уязвимым в случае успеха Ирана[14].

Вскоре после этого был казнён Нимр ан-Нимр, что вызвало волну возмущения в Иране как на народном уровне (волнения, массовые выступления, погромы саудовских представительств), так и на официальном уровне (вплоть до обвинений со стороны МИДа и разрыва дипломатических отношений). В результате саудовско-иранские контакты оказались в худшем состоянии за всё время их существования[15], а обострение противоречий в наиболее ярко выраженном виде затронуло две сферы: официальную и экстерриториальные конфликты.

ИРИ и КСА ужесточили полемику: в Эр-Рияде обвиняют Тегеран в попытке использования прокси-сил, чтобы навязать на всём Ближнем Востоке собственную политическую повестку; в Тегеране же полагают, что саудовское руководство продвигает в регионе интересы США (а заодно – Израиля). Претензии обеих сторон не лишены оснований, но взаимная политическая риторика отличается склонностью к гиперболизации. Между Саудовской Аравией и Ираном в полную силу идёт информационная война, в которую невольно (или осознанно) вовлекаются внешние акторы, позиционирующие себя в качестве союзников и противников каждого из претендентов на лидерство в регионе.

Во многих государствах Ближнего Востока не прекращается опосредованный конфликт: обе стороны обеспечивают лояльные им группировки и партии деньгами, оружием, опытом, дипломатической и медиаподдержкой. В результате целый ряд региональных конфликтов усугубляется их вовлечённостью в ирано-саудовское противостояние, а некоторые прямо возникают из него.

Внешнее влияние, или Эффект золотой рыбки: кто исполнит заветное желание?

В сферу противостояния вовлечено неопределённое количество внешних участников. Неопределённое, потому что в каждый конкретный момент идентификация их прямо зависит от характера текущей проблемы. Однако есть два фактора, которые позволяют увидеть конечный расклад.

Первый можно описать вопросом: что ты можешь сделать для меня сегодня? Причём ставится он обеими сторонами. Здесь важны политические сиюминутные интересы, разбавленные любовью к твёрдой валюте, которой обе противостоящие стороны пользуются с удовольствием.

Второй фактор – более или менее постоянный – участие США и России. Он имеет историческую природу. Конструкция «Россия – Великобритания – СССР – Соединённые Штаты – Россия» представляет собой классический пример конкурентной геополитической борьбы на Ближнем Востоке, играющей роль перманентной характеристики событий, которая определяет политический процесс в регионе в исторической ретроспективе.

Естественным образом эта самая конкурентная борьба напрямую влияет и на противостояние между КСА и ИРИ. Пусть не всегда заметно, зато всегда эффективно.

Обе конкурирующие стороны давно научились играть на душевных струнах «наивных русских и американцев», пытающихся утвердить влияние на территории, исторически принадлежащей персам и арабам. В то время, как в Вашингтоне и Москве старательно формулируют ближневосточную политику, ставя себе определённые задачи, планируя экономические и геополитические приобретения, Тегеран и Эр-Рияд используют бывших «внешних гарантов» стабильности в качестве источника дипломатического потенциала и – часто – военной угрозы в адрес конкурента.

Проще говоря, шантажируют друг друга и соседей своим мускулистым и воинственным союзником.

Особенно интересен в этом плане период президентства Дональда Трампа, и не только потому, что он совпал с серьёзными сдвигами в балансе сил на Ближнем Востоке. Приход Трампа в Белый Дом был ознаменован переменами в политике Вашингтона в отношении Ближнего Востока – он запустил переформатирование старых альянсов, вызвал когнитивный диссонанс в традиционных элитах и спровоцировал новый виток старых конфронтаций. Кроме того, при Трампе начались разговоры о выводе американского контингента с Ближнего Востока. И даже начался процесс вывода, который, однако, никак не закончится, что сбивает с толку и союзников, и конкурентов США. Всё это касается как эволюции соревновательных отношений между Тегераном и Эр-Риядом, так и конкретных политических и экономических интересов двух внешних тяжеловесов[16].

Так почему Соединённые Штаты, потеряв азарт, всё же из последних сил цепляются за Ближний Восток? И как Россия определяет свои сиюминутные и перспективные интересы?

Как это ни странно, причины присутствия США и России на Ближнем Востоке кроются не столько в специфике региона и его значении для мирового политического процесса, сколько в отношениях между двумя мировыми акторами. В период холодной войны Вашингтон и Москва, будучи внешними гарантами безопасности в регионе, строили альянсы с ближневосточными элитами в основном с целью противостоять влиянию своего визави в рамках большой геополитической игры. С исчезновением Советского Союза ничего принципиально не изменилось. Как и раньше, Россия и США продолжают «работать» с ближневосточными элитами в пику друг другу.

Но в отличие от периода холодной войны роль идеологического фактора перешла из арсенала Москвы в джентльменский набор Вашингтона.

Если в политике Кремля ясно виден политический и экономический прагматизм, пусть и не всегда достаточно ясно сформулированный, то в действиях Белого дома всё больше чувствуется идеологический подтекст. Это чревато последствиями и для региона, и для взаимодействия между основными акторами.

Как поссорились гаранты безопасности

История российско-американских отношений на Ближнем Востоке достойна пера новеллиста. Истоки «сотрудничества» лежат в тумане «большой игры» между Россией и Великобританией, дух которой плавно и практически незаметно перешёл на американо-советские и затем – на американо-российские отношения. Настолько зорко и увлечённо каждая из сторон следила за действиями другой[17], что порой создавалось впечатление, будто проблемы Ближнего Востока интересуют и Москву, и Вашингтон в последнюю очередь.

Сегодня мало что изменилось. Всё так же Вашингтон ревниво следит за действиями Москвы, стараясь вовремя понять, что задумал Кремль – «а может, и нам туда срочно нужно?». И всё так же Москва старается упредить или, по крайней мере, не сильно опоздать за движениями Белого дома в региональном контексте.

Хотя есть и существенное отличие от предыдущего исторического периода, называемого холодной войной. Теперь речь идёт не столько о борьбе за контроль над углеводородными и другими ресурсами, сколько о «чистой» геополитике – кто с кем и против кого дружит, у кого где есть присутствие и в каком объёме. То есть материальные выгоды сомнительны, учитывая, что финансовая подушка ближневосточных скруджей резко съёжилась, нефтяной фактор теряет своё значение, а традиционное противостояние в регионе трансформируется в нетрадиционное для Ближнего Востока сотрудничество[18], практически обнуляя палестино-израильскую проблему. Матч заканчивается со счётом 1:0 в пользу команды янки. Но баланс сохраняется, так как фокус игры смещается в район Средиземноморья, где российский фактор с каждым днём увеличивается благодаря турецкому аншлюсу и, судя по всему, такой «размен влияния» пока устраивает всех.

Традиционный для XX века баланс внешнего влияния в регионе между США и Россией (СССР) начинает трансформироваться в торги за «территории интересов». Вашингтон, озабоченный окормлением электората в преддверии выборов, разыгрывал израильскую карту, в то время как Москва, имея неоднозначный, но достаточно сильный козырь в виде Сирии, взяла реванш в Средиземном море. Конечная цель – не дать сопернику занять выгодную позицию.

В этом контексте нужно рассматривать характер отношений и в Персидском заливе вообще, и между Тегераном и Эр-Риядом в частности. Достаточно посмотреть на недавнюю сделку между Объединёнными Арабскими Эмиратами, Бахрейном и Израилем. Конечно, отношения носили рабочий формат уже последние десять лет во всех сферах государственной деятельности. Общий противник в лице Ирана, общий союзник в лице Соединённых Штатов и – для монархий Залива – вопрос контроля над диссидентствующими элементами. А в этом как раз Израиль был в состоянии оказать высокотехнологическую поддержку. Так что оформление де-юре того, что давно являлось реальностью де-факто, прошло плавно и убедительно. А главное – вовремя, обеспечив Трампу ещё один плюс в избирательной кампании.

А что же Иран? Он, как представляется, желал бы урегулировать свои разногласия с США. По крайней мере, он периодически подаёт об этом сигналы через третьих лиц. В своё время руководство Ирана не воспринимало достаточно серьёзно действия Трампа по расторжению ядерной сделки, считая это неким этапом «большого торга», что было ошибкой. К тому же и с Москвой не всё складывается так, как хотелось бы Тегерану. Москва – союзник, но тактический, зорко следящий за тем, чтобы позиции Ирана в регионе не слишком укреплялись. Интерес обеих стран лежит практически на одних территориях, и это создаёт проблемы. К тому же в Тегеране живы опасения по поводу того, что Москва не будет жертвовать отношениями с лидерами суннитского мира ради безоглядной поддержки лидера мира шиитского[19].

Несмотря на это, Тегеран, понявший после ликвидации американцами генерала Касема Сулеймани, что антииранский нарратив Вашингтона – всерьёз и надолго, вынужден играть по правилам Москвы, дабы не остаться одиноким воином в поле.

И это, конечно, ослабляет позиции Ирана в регионе.

А вот для Москвы эта «слабина» имеет принципиальное значение. В рамках российско-американского перетягивания каната в регионе уязвимость иранской позиции может позволить России аккуратно сконструировать баланс между Абу-Даби, Тегераном и – в дальнейшем – Эр-Риядом на платформе Сирии и Ливии, сыграть на противоречиях вышеупомянутых стран с Турцией и Катаром и лояльности США к действиям последних. Такой поворот в долгосрочной перспективе способен укрепить роль Москвы в качестве модератора региональных процессов. Кремль сможет позиционировать себя в качестве посредника, к которому приходят за советом в решении сложных вопросов регионального характера. Процесс непрост и длителен, однако предпосылки есть, их просто нужно вовремя использовать.

--

СНОСКИ

[1] Hiro, D. Cold War in the Islamic World. Saudi Arabia, Iran and the Struggle for Supremacy. Oxford University Press, p.79, 2019.

[2] Бирюков Е. Взаимоотношения Саудовской Аравии и Ирана в сфере безопасности. Россия и мусульманский мир, № 12 (306), с. 62, 2017.

[3] Terrill, W.A. The Saudi-Iranian Rivalry and the Future of Middle East Security. Strategic Studies Institute, p.6, 2011.

[4] Hiro, D. Cold War in the Islamic World. Saudi Arabia, Iran and the Struggle for Supremacy. Oxford University Press, p.105, 2019.

[5] Hiro, D. Cold War in the Islamic World. Saudi Arabia, Iran and the Struggle for Supremacy. Oxford University Press, p.139 2019.

[6] Бирюков Е. Взаимоотношения Саудовской Аравии и Ирана в сфере безопасности. Россия и мусульманский мир, № 12 (306), с. 63-64, 2017.

[7] Ottaway, M. Iran, the United States, and the Gulf. The Elusive Regional Policy. Carnegie Papers, Middle East Program, № 105, pp. 16-19, 2009.

Бирюков Е. Взаимоотношения Саудовской Аравии и Ирана в сфере безопасности. Россия и мусульманский мир, № 12 (306), с. 67, 2017.

[8] Там же, с. 64.

[9] Terrill, W.A. The Saudi-Iranian Rivalry and the Future of Middle East Security. Strategic Studies Institute, p.18, 2011.

[10] Diansaei, B. Iran and Saudi Arabia in the Middle East: Leadership and Sectarianism (2011-2017). Вестник РУДН. Серия: Международные отношения. Т. 18, № 1, с. 126, 2018.

Бирюков Е. Взаимоотношения Саудовской Аравии и Ирана в сфере безопасности. Россия и мусульманский мир, № 12 (306), с. 72-75, 2017.

[11] Hiro, D. Cold War in the Islamic World. Saudi Arabia, Iran and the Struggle for Supremacy. Oxford University Press, pp. 255-259, 2019.

[12] Hiro, D. Cold War in the Islamic World. Saudi Arabia, Iran and the Struggle for Supremacy. Oxford University Press, pp. 281-284, 2019.

Бирюков Е. Взаимоотношения Саудовской Аравии и Ирана в сфере безопасности. Россия и мусульманский мир, № 12 (306), с. 66, 2017.

[13] Hiro, D. Cold War in the Islamic World. Saudi Arabia, Iran and the Struggle for Supremacy. Oxford University Press, pp. 303-306, 2019.

[14] Там же, p.235.

[15] Бирюков Е. Взаимоотношения Саудовской Аравии и Ирана в сфере безопасности. Россия и мусульманский мир, № 12 (306), с. 80, 2017.

[16] Отвечая на вполне ожидаемые вопросы: да, с точки зрения наблюдателей со стороны Персидского залива, и США, и Россия, несомненно, являются «тяжеловесами», присутствие которых в региональном контексте так или иначе влияет на все события, там происходящие.

[17] См. Chuprygin, A. The MENA Region: A Great Power Competition, ISPI — Atlantic Council Report. Milan: Ledizioni Ledi Publishing, p. 93-105, 2019.

[18] Договор между Израилем и Объединёнными Арабскими Эмиратами формализовал существовавший давно неофициальный консенсус между странами Залива и Иерусалимом в совместном противостоянии с Ираном.

[19] Вспомним Н. С. Хрущёва и разрыв отношений с Израилем. Тогда наглядно сработали соображения о том, что сила в количестве. И действительно, ведь арабов больше, чем израильтян. Так же и суннитов неизмеримо больше, чем шиитов. Это соображение часто проходит мимо внимания аналитиков.

Иран. Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 9 ноября 2020 > № 3564061 Андрей Чупрыгин, Лариса Чупрыгина, Валерий Матросов

КОНСТРУИРУЯ АРКТО-ПАЦИФИКУ

АЛЕКСЕЙ КУПРИЯНОВ

Кандидат исторических наук, старший научный сотрудник сектора международных организаций и глобального политического регулирования отдела международно-политических проблем ИМЭМО им. Е.М. Примакова РАН

НОВЫЙ ВЗГЛЯД НА ГЕОПОЛИТИКУ БОЛЬШОЙ ЕВРАЗИИ

«География напрямую касается власти. Хотя часто предполагается, что это невинная вещь, география мира – не продукт природы, а продукт истории битв между соперничающими державами за власть организовывать, оккупировать и администрировать пространство».

Так писал в работе «Критическая геополитика» Джаред Тоал[1]. Некогда он вместе со своими единомышленниками Джоном Эгнью, Дереком Грегори, Клаусом Доддсом поставил цель деконструировать геополитику как направление теории международных отношений. Сама по себе геополитика, как утверждали Тоал со товарищи, была детищем конца XIX – начала XX века, когда европейские державы и США, завершив раздел мира, приступили к его переделу. До того география как наука служила помощницей колонизаторов, навязывая покорённым народам выгодные европейцам формы организации пространства, но теперь превратилась в оружие, которое великие державы использовали друг против друга.

Это оружие в ходу до сих пор: как и прежде, государства разрабатывают и используют геополитические конструкты к собственной выгоде. Самым свежим примером такого рода является пресловутая Индо-Пацифика: хотя сам термин восходит к середине XIX века, геополитическое звучание придал ему в первой половине XX столетия немецкий географ Карл Хаусхофер. В январе 2007 г. индийский моряк и аналитик Гурприт Кхурана возродил его из небытия, спустя полгода это понятие упомянул японский премьер Синдзо Абэ, а четыре года спустя им наконец заинтересовались в Соединённых Штатах. Американцы решили использовать понятие Индо-Пацифики вместо предыдущего американского конструкта – Азиатско-Тихоокеанского региона, разработанного ещё в 1960-е гг.

Не произошло никаких географических изменений – реки не изменили течение, острова не превратились в материки и проливы остались проливами, но трансформировалась экономическая и политическая ситуация.

Страны АСЕАН уже не готовы играть роль антикитайского барьера, и в качестве южного бастиона против Китая в Вашингтоне теперь видят Индию.

Пример Индо-Пацифики даёт представление о том, насколько гибки и неопределённы могут быть геополитические концепты. Сейчас можно насчитать минимум пять версий, каждая из которых отличается друг от друга географически; некоторые при этом хорошо сочетаются концептуально (например, индийская и индонезийская, признающие центральную роль АСЕАН). В целом Индо-Пацифика в трактовке США нацелена на сдерживание Китая, в трактовке азиатских стран – на возрождение торгового и культурного сотрудничества в Индийском и западной части Тихого океана вдоль торгового пути из Китая в Европу и на контроль этого пути. Если в американском понимании основой Индо-Тихоокеанского региона (ИТР) является Quad (Австралия, Индия, Соединённые Штаты, Япония), то в азиатском – инклюзивное экономическое и культурное сотрудничество со всеми странами региона. Неслучайно Индию и государства Юго-Восточной Азии так интересует позиция России как страны, обладающей богатыми природными ресурсами, мощным флотом (пусть и развернутым в основном в Атлантике) и при этом имеющей выход в Тихий океан.

Однако в настоящий момент Россия достаточно критически относится к Индо-Пацифике, не замечая разницы между азиатской и американской её трактовками. Тихоокеанский флот России сравнительно невелик, у России нет баз в Индийском океане и возможности проецировать туда силу, Москва не стремится втягиваться в конфликты в западной части Тихого океана. У России есть собственный альтернативный проект – Большая Евразия, которая должна связать весь материк от Владивостока до Лиссабона. Проблема в том, что это проект сугубо континентальный, и он мало интересует Индию и страны Юго-Восточной и отчасти Восточной Азии, основные перевозки которых осуществляются по морю. Для них нет смысла отказываться от морских грузоперевозок, которые по-прежнему самые дешёвые и удобные. Островные и полуостровные государства, отделённые от континентального массива проливами или горами, остаются пасынками Большой Евразии.

Геополитические конструкты – явление социальное, и они формируются в определённых географических, политических и экономических условиях. Индо-Пацифика – характерный пример создания такого конструкта. Кхурана исходил из трёх положений. Во-первых, рост Китая требовал от Индии создания нового геополитического конструкта, который заполнил бы концептуальный вакуум, образовавшийся в индийской внешней политике после окончания холодной войны. Во-вторых, индийская экономика демонстрировала темпы роста до 9% в год, значит, могла обеспечить материальное наполнение этого конструкта. Наконец, в-третьих, географические условия в самом широком смысле облегчали его материализацию. Более того, запрос на новый идейно-политический конструкт созрел и внутри индийских элит, уверенных, что Индия в ближайшее время может достичь своей цели – получить признание в качестве великой державы.

Сложились ли сейчас объективные факторы, которые позволили бы создать схожий конструкт с учетом российских интересов? Да, хотя они не столь очевидны и отличаются от индийских. В условиях «прохладной войны» между США и КНР, которая со все большей очевидностью перерастает в холодную, России необходимо выстроить собственную стратегию. Темпы роста российской экономики сейчас отстают от темпов роста индийской 12 лет назад – но слабость внутренней экономической базы является общей проблемой всех российских внешнеполитических инициатив. Это не означает, что России в принципе нужно отказаться от их выдвижения, но их следует соразмерять с экономическими возможностями. При этом складываются объективные факторы, они позволяют сформировать новый геополитический конструкт, который можно условно назвать Аркто-Тихоокеанским регионом (АТОР, Аркто-Пацификой). Их три: глобальное потепление, с каждым годом облегчающее судоходство по арктическим морям; подъем экономики стран Тихоокеанского региона и перемещение центра мировой экономики в Азию; и начало долговременного противостояния между США и КНР. Эти факторы создают благоприятные условия для превращения Арктики в пространство транзита и добычи ресурсов, и данный процесс возможен только благодаря финансово-экономическому участию стран северной и центральной частей Тихого океана.

Вместе взятые, Арктика как зона развития и Пацифика как движитель вполне могут материализовать Аркто-Пацифику, которая требует оформления в виде концепта.

Он имеет определённые географические, экономические, культурные особенности, которые отличают его от других геополитических образований.

По теме арктической геополитики существует обширная литература: ей занимались как иностранные (Ньорд Вегге, Ласси Хейненен, Роберт Макги, Хуман Пеймани, Филипп Штейнберг, Джереми Таш), так и российские исследователи (Надежда Замятина, Александр Пилясов, Надежда Харлампьева, Мария Лагутина) – список можно продолжать, но никто из них, насколько нам известно, не пытался целенаправленно создать геополитический конструкт, учитывающий долговременные экономические и политические процессы в странах Азии и в то же время актуальный в условиях новой холодной войны. Автор, чувствуя себя обязанным гигантам, на плечах которых он стоит, всё же надеется, что его скромный труд будет востребован.

Странная история Аркто-Пацифики

В отличие от большинства других геополитических конструктов, выстроенных на базе исторических, культурных, экономических, политических связей, Аркто-Пацифику придётся создавать с нуля. Разумеется, у неё тоже есть прошлое, но исторически это земля, по большей части населённая, выражаясь словами антрополога Эрика Вольфа, «народами без истории», которые столетиями находились на периферии западного мира. Они не создали высокоразвитой цивилизации, наподобие островной Тонганской империи, древних империй Африки или Мезоамерики: в суровом климате все ресурсы уходили на выживание. Хозяйственная деятельность ограничивалась охотой, собирательством и оленеводством, и максимальная единица, до которой сумели развиться социально-политические структуры в этом регионе, – племена, кланы и вождества.

В этот суровый мир регулярно вторгались пришельцы из более тёплых краев, прежде всего – русские поморы, торговавшие с местными племенами. В XVI–XVII веках английские и голландские мореплаватели неоднократно пытались пройти северо-восточным или северо-западным маршрутом к берегам Китая и Индии, чтобы избежать португальских эскадр. Аркто-Пацифика могла сформироваться ещё тогда – возможно, ей не хватило всего пары столетий. Хотя, как утверждают учёные, в пределах обозримой истории ледяной щит в Арктике целиком не таял никогда – а, следовательно, в отличие от других морских пространств Северный Ледовитый океан исторически не соединял, а разделял прибрежных обитателей – в периоды крупных потеплений лёд отступал. Но эпоха Великих географических открытий пришлась на так называемый Малый ледниковый период – похолодание XIV–XIX веков, которое заблокировало северные маршруты.

В XIX веке вместе с постепенным потеплением и развитием технологий вновь появился интерес к исследованию Арктики. Однако настоящий прорыв произошёл в межвоенный период. Для Советской России Арктика стала новым фронтиром, полем героических свершений и пространством несметных богатств, которые необходимо поставить на службу человеку. Планомерное освоение продолжалось и в послевоенные годы; параллельно осваивали Арктику канадцы, выстраивая сеть метеостанций и ведя геологическую разведку.

Распад СССР, казалось, означал конец арктической мечты. Города и посёлки, которые строились с таким трудом, пустели, уникальные технологии строительства и добычи ресурсов забывались, из территории будущего Арктика превращалась в призрак прошлого: у новой России не было ни интереса, ни возможностей для её развития. Они появились лишь в первые годы XXI века.

Россия начала возвращение в Арктику, и климатические и геополитические условия неожиданно дали ей для этого новый шанс.

Изменения климата и геополитика

Факт глобального потепления сейчас не вызывает сомнений у ученых-климатологов; очевидно также, что процесс этот начался не вчера и завершится нескоро. Наиболее заметно потепление в Арктике: площадь морского льда там сокращается, и происходит это быстрее, чем прогнозировалось ранее на основании компьютерных моделей. Регулярно фиксируются новые рекорды таяния льда, похолодания редки и недолговременны. Согласно ряду оценок, к 2100 г. (а часть ученых утверждает, что уже к 2050 г.) Северный Ледовитый океан будет полностью освобождаться летом ото льда.

Потепление влечёт за собой как отрицательные, так и положительные последствия. Ожидается, что в результате таяния вечной мерзлоты увеличатся выбросы метана; возникнут проблемы с инфраструктурой, в частности с трубами и построенными на вечной мерзлоте домами. Но при этом таяние льдов открывает морские арктические маршруты. В 2007 г. впервые за всю историю наблюдений полностью открылся Северо-Западный проход, а нынешний год стал рекордным для Северного Морского пути: уже к середине июля он оказался полностью свободен ото льда[2].

Это, разумеется, не означает, что Севморпуть или Северо-Западный проход в одночасье превратятся в аналог Суэцкого канала, как предсказывают некоторые оптимисты. Но время навигации увеличивается, снижаются требования к оборудованию судов и использованию ледоколов, а значит, неизбежно улучшаются условия прохода Севморпутём, который становится всё более привлекательным маршрутом. Пока это касается только летнего периода, но при нынешних темпах потепления возможно, что в не очень отдалённом будущем маршрут станет круглогодичным.

Ряд учёных, однако, полагает, что изменение климата – вещь непредсказуемая, и что в ближайшее время темпы глобального потепления могут замедлиться. Даже если оно будет продолжаться теми же темпами, не исключено, что изменение температуры приведет к непредсказуемым последствиям в том, что касается движения льдов, так что в краткосрочной перспективе ледовая обстановка на Севморпути может даже осложниться. Чтобы обеспечить постоянное функционирование СМП, Россия активно строит сейчас ледоколы и суда ледового класса. Но развитие этого маршрута и разработка полезных ископаемых на шельфе возможны лишь в том случае, если найдется достаточно судовладельцев, которые готовы будут отправлять свои суда через арктические воды, и потребителей, готовых покупать северные нефть и газ.

Век Азии

XX век должен стать Тихоокеанским веком, наподобие того, как XIX век был Атлантическим веком, утверждал в начале 1890-х гг. один из отцов японской геополитики Инагаки Мандзиро. Под этими словами готовы были подписаться и американцы с австралийцами – каждая из этих держав, правда, видела локомотивом Тихоокеанского века именно себя. Все они ошиблись: Тихоокеанский век, или, как его ещё называют, Век Азии, наступил на столетие позже, а его главным локомотивом стал Китай.

В 2019 г., по данным Мирового банка, на три страны Северо-Восточной Азии – КНР, Японию и Южную Корею – приходилось более 24% всего мирового ВВП, а всего на Азию – 36,77%, больше, чем на любую другую часть света. И этот процент постоянно увеличивается: экономика Азии растёт быстрее других, и двигателем роста выступают Индия и страны Северо-Восточной Азии. В структуре их внешней торговли (прежде всего, Китая) Европа занимает важное место: так, в 2019 г. торговля товарами Европы с Китаем оценивалась в 560 млрд долларов, с Японией – 124 млрд долларов, с Южной Кореей – 90,7 млрд долларов. Эти товары в массе своей доставляются в Европу через южную часть Тихого и Индийский океаны, Суэцкий канал и Средиземное море. Можно представить условную линию, проходящую с запада на восток и разделяющую страны Восточной Азии на две части: КНР, Южная Корея и Япония находятся к северу от нее, и для них перевозка грузов в Европу по северному маршруту при прочих равных оказывается быстрее и дешевле. В случае этих трёх стран выигрыш составляет примерно треть пути и 10 дней плавания.

Равными эти прочие являются пока только теоретически: если по южному маршруту суда идут, как часы, то северный постоянно преподносит сюрпризы, что сдвигает условную линию к северу. С другой стороны, в случае начала международного конфликта в любой точке маршрута, прежде всего, в зоне Малаккского пролива или Суэцкого канала, она может быстро опуститься к югу. Очевидно, что дальше Малайского барьера она не сдвинется: для стран бассейна Индийского океана отправка грузов даже вокруг мыса Доброй Надежды обойдётся дешевле, но для стран северо-западной части Тихого океана арктические пути представляют реальную альтернативу на период с июня по октябрь.

Аналогичным образом страны Северо-Восточной Азии заинтересованы в Арктике как в ресурсной кладовой. Нефть из стран Персидского залива дешевле, но полагаться только на этот источник в условиях мировой нестабильности опасно – не случайно все крупные игроки, не обладающие собственными запасами нефти и газа, стремятся диверсифицировать поставки.

Ещё в 2017 г. Владимир Путин на церемонии открытия Международного форума «Один пояс, один путь» призвал сделать Северный морской путь «глобальной конкурентной транспортной артерией».

Однако рост напряжённости между Россией и Западом внёс коррективы: европейские страны стали одна за другой высказывать сомнение в целесообразности Севморпути по экологическим мотивам.

В итоге стратегия России в Арктике почти полностью переориентировалась на добычу нефти и газа, которая загрязняет окружающую среду ничуть не меньше. Однако ситуация может измениться из-за конфронтации между Соединёнными Штатами и КНР.

Новая холодная война

Неожиданно быстрое ухудшение отношений Китая и США привело к противостоянию, которое многие уже называют новой холодной войной. Эта конфронтация началась в невыгодных для Пекина условиях: при том, что экономическое могущество КНР зиждется на морской торговле, у Китая нет океанского военного флота, способного конкурировать с американским не только в мировом, но даже в Тихом океане. На данный момент ВМС НОАК, несмотря на большую численность, в разы слабее американских; прежде чем вырваться на оперативный простор, им необходимо преодолеть минимум два островных барьера. Таким образом, торговое развитие Китая всецело зависит от милости Вашингтона и его готовности соблюдать нормы международного права в условиях схватки за мировую гегемонию.

Как указывалось выше, Южный морской путь является для КНР наиболее критичным – и наиболее уязвимым. Он проходит через Малаккский пролив в непосредственной близости от военно-морских и военно-воздушных баз США в Сингапуре; через воды Индийского океана, где господствуют американский и индийский флоты; через Средиземное море, где дежурят корабли Шестого флота США. В любой из точек этот маршрут может быть прерван.

Северный морской путь гораздо менее уязвим. Он идёт вдоль побережья Русской Арктики, полностью в российских территориальных водах, прикрытый российскими военными базами, береговыми ракетными комплексами, авиацией, патрульными кораблями ледового класса, которые активно строятся в последнее время.

Сейчас прерывание южного маршрута для Китая станет критическим; если же он будет продублирован северным, ситуация ухудшится, но КНР продолжит получать газ и нефть из Арктики вместо стран Залива и торговать с Европой.

Разумеется, арктический транзит и добыча природных ресурсов обойдутся гораздо дороже, но когда на кону безопасность и исход схватки за гегемонию, эти суммы могут оказаться не столь значительными.

Вызовы и угрозы

Таким образом, сочетание трёх вышеперечисленных факторов позволяет говорить о складывании объективных условий, в которых можно концептуализировать Аркто-Пацифику. Реальное её наполнение должны обеспечить страны Восточной Азии, прежде всего Китай, для которого значимы все три фактора, в меньшей степени Япония и Южная Корея, для которых имеют значение только два. Зато для них дополнительный интерес представляет возможное открытие Северо-Западного пути, который удешевит доставку грузов по сравнению с южным маршрутом на восточное побережье США и в Европу. Это означает, что в обозримом будущем страны Пацифики могут проявить особый интерес к арктическому транзиту и ресурсной базе. В сложившейся ситуации имеет смысл выдвинуть концепцию Аркто-Пацифики до того, как это сделают другие страны.

Формирование Аркто-Тихоокеанского региона влечёт за собой не только выгоды, но и опасности и вызовы в экономической и политической областях и в сфере безопасности.

Экономика. Глобальное потепление представляет серьёзную проблему для существующей инфраструктуры Арктики. Вслед за таянием вечной мерзлоты деформируются газо- и нефтепроводы, проседают построенные на сваях дома. По некоторым оценкам, общий ущерб от разрушения инфраструктуры может составить к 2050 г. до 250 млрд долларов. Это требует кардинального изменения подхода к строительству городов и инфраструктуры, внедрения новых технологий и даже возможного ограничения трубопроводной транспортировки в пользу использования танкеров. Одновременно ожидается снижение спроса на газ, используемого для бытовых нужд; это снижение отчасти может компенсироваться отказом от угольных электростанций в пользу газовых и увеличением масштабов использования сжиженного природного газа в качестве двигательного топлива.

С другой стороны, потепление северных морей открывает большие возможности для развития «синей экономики»[3] («синяя экономика» – инновационные способы управления и использования морских ресурсов и создания новой продукции посредством новых нетрадиционных технологий – прим. ред.) и превращения приморских поселений в хабы для развития прилегающих подводных и наземных территорий. Ключевая проблема в том, что своими силами Россия вряд ли справится с ускоренной модернизацией такого типа: ей в любом случае понадобится помощь других стран в виде капитала и технологий. При этом главная задача состоит в том, чтобы страны, предоставляющие необходимые средства, не рассматривали этот процесс как заявку на изменение статуса арктических территорий.

Политика. Аркто-Пацифика, как упоминалось выше, в известной степени представляет противоположность абсолютному большинству других морских геополитических конструктов, в которых море исторически являлось связующим пространством культурного, экономического, политического обмена и воспринималось как пространство, над которым невозможно установить эффективный контроль. Аркто-Тихоокеанский регион формируется в эпоху, когда этот контроль вполне возможен, а историческая основа для признания его mare liberum (открытым морем) отсутствует; таким образом, де-факто он является mare clausum (закрытым морем), где арктические страны взаимно признают интересы друг друга, могут оспаривать линии разграничения, но едины в желании не допускать в регион третьих игроков, которые всё более настойчиво пытаются проникнуть и закрепиться в Арктике. Наиболее настойчив в этом смысле Китай, претендующий на статус «околоарктической» державы[4].

Как следствие, перед Россией, которая может эффективно и в полной мере освоить Север только с помощью третьих стран, встаёт задача разработать инклюзивную концепцию развития Аркто-Пацифики, которая гарантировала бы соблюдение российских политических интересов. Первый шаг сделан благодаря принятию «Основ государственной политики Российской Федерации в Арктике на период до 2035 года», где, однако, в силу самого характера документа обозначены самые общие контуры арктической политики на ближайшие полтора десятилетия.

Безопасность. Этот вопрос стоит наиболее остро. С одной стороны, само функционирование Аркто-Пацифики возможно только в случае отсутствия прямого вооружённого противостояния в регионе: в частности, Берингов пролив является самой уязвимой зоной, которая легко перекрывается как Россией, так и США. По счастью, шанс на то, что начнётся война между двумя ядерными державами, крайне незначителен.

С другой стороны, Россия заинтересована в том, чтобы сохранить контроль над Северным морским путём, обеспечив регулируемый проход через него торговых судов в соответствии с установленными Правилами плавания, отдельные положения которых вызывают возражения других государств. Возникает вопрос, как именно Россия будет гарантировать этот контроль, если неарктические страны попытаются использовать собственные ледоколы для проводки судов, а страны, выступающие за абсолютную свободу судоходства в арктических водах России, начнут осуществлять пресловутые «Операции по свободе судоходства» (FONOP). Москве придется немало потрудиться, чтобы объяснить всем заинтересованным странам, что их попытки явочным порядком нарушить российский суверенитет обернутся для них колоссальным стратегическим проигрышем. Прежде всего это касается Китая, который рискует тем самым потерять безопасный морской путь через северные моря и проиграть холодную войну с Соединёнными Штатами.

Морская составляющая Большой Евразии

Благодаря сочетанию ряда стратегических факторов возникает ситуация, в которой движущей силой освоения арктической зоны становятся в первую очередь страны Азии. Для России это открывает окно возможностей, так как именно через её территориальные воды, прилежащую зону, а также исключительную экономическую зону проходит кратчайший путь в Европу. Москве нужно обеспечить безусловный суверенитет над этим путём, при этом привлекая инвестиции третьих стран, заинтересованных в обеспечении экономического присутствия в Арктике (Индии, Кореи, Японии, Австралии, Франции). Это нелёгкая задача, которая потребует от России умения блокироваться с одними игроками против других по отдельным вопросам.

Одной из площадок такого блокирования должен стать Арктический Совет: в конце концов, формирование Аркто-Пацифики тем или иным образом затронет все арктические страны и территории. Они равно заинтересованы в том, чтобы приход в регион игроков со стороны способствовал устойчивому развитию территорий и акваторий и сохранению их биоразнообразия, а не опустошению в результате хищнической эксплуатации. Особого внимания потребует сохранение и развитие культуры и среды обитания исторически обитающих на берегах Северного Ледовитого океана народов, для которых водное пространство, до того разделявшее их, может превратиться в пространство возможностей.

Концептуализация Аркто-Пацифики поможет сформулировать, наконец, российское видение Индо-Тихоокеанского региона. Оно полностью отрицает американский подход к ИТР, который предполагает сдерживание Китая, и хорошо сочетается с азиатскими подходами, основанными на идее инклюзивности и центральной роли АСЕАН.

По сути, Аркто-Пацифика и Индо-Пацифика в азиатском её понимании дополняют друг друга, причём точкой сопряжения является российский Дальний Восток.

Взаимодействие между странами в рамках сопряжения концепций возможно при условии признания приоритета политических интересов и интересов в сфере безопасности России в Русской Арктике, Индии в Индийском океане и стран АСЕАН и КНР в западной части Тихого океана с одновременным привлечением капиталов и поощрением экономической деятельности третьих стран в указанных регионах. Кроме того, Аркто-Пацифика позволит России дополнить чисто сухопутный конструкт Большой Евразии морской составляющей.

Это адаптированный вариант статьи «Constructing the Arcto-Pacific: New Challenges and Opportunities», которая будет опубликована в четвёртом номере журнала Russia in Global Affairs.

--

СНОСКИ

[1] Gearóid Ó Tuathail. Critical Geopolitics: The Politics of Writing Global Space. L.: Routledge, 1996. P. 1

[2] Ania Zoledziowski. «Arctic Sea Ice Is Melting So Fast It Just Hit a Record Low». Vice.com, July 28, 2020. URL: https://www.vice.com/en_in/article/bv85z3/arctic-sea-ice-is-melting-so-fast-i-just-hit-a-record-low.

[3] Alexandra Brzozowski. Arctic nations bet on ‘blue economy’ to reconcile climate, development goals. Euractiv, 24 January, 2019. URL: https://www.euractiv.com/section/arctic-agenda/news/arctic-nations-bet-on-blue-economy-to-reconcile-climate-development-goals.

[4] Павел Гудев. Северный морской путь: национальная или международная транспортная артерия? РСМД, 13 сентября 2018 г. URL: https://russiancouncil.ru/analytics-and-comments/analytics/severnyy-morskoy-put-natsionalnaya-ili-mezhdunarodnaya-transportnaya-arteriya; Павел Гудев, П.С., 2018. Арктические амбиции Поднебесной. «Россия в глобальной политике», №2, 2018. URL: https://globalaffairs.ru/articles/arkticheskie-ambiczii-podnebesnoj-2.

Россия. США. Евросоюз. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 9 ноября 2020 > № 3564060 Алексей Куприянов

КОМПАНИИ УКРЕПЛЯЮТСЯ, СТРАНЫ СЛАБЕЮТ

ВАН ВЭНЬ

Исполнительный декан Института финансовых исследований «Чунъян» Китайского народного университета (RDCY).

Вспышка COVID-19 разрушает привычную систему управления, международная структура власти становится ещё более фрагментированной, стратифицированной и регионализованной. Эпоха глобализации, в которой господствовала одна страна или группа стран, подошла к концу. В международном порядке более не могут доминировать G2, G7 или G20. Вместо этого на глобальные события на разных уровнях теперь влияет n различных сил, так сказать, “Gn”.

В Gn входят не только традиционные великие, но и региональные державы, международные структуры, неправительственные организации, финансовые учреждения, транснациональные корпорации, лидеры общественного мнения, аналитические центры и СМИ. Всё это образует запутанную международную сеть, размывая глобальные авторитеты, ломая суверенитет и ослабляя традиционную политическую структуру. Глобализация представляет собой более сложную ситуацию, чем в прошлом. Наиболее важным фактором является рост транснациональных компаний.

Возвышение «Компании», вероятно, было оборотной стороной ужаса и негатива последних восьми месяцев.

Эпидемия COVID-19 вызвала на сегодняшний момент более 44 млн заражений и 1 млн смертей. Правительства всех государств находятся под огромным давлением. Во многих странах наблюдается экономический спад, политические трудности и социальный хаос. Однако большинство транснациональных корпораций извлекли из этого пользу.

Рыночная стоимость крупных компаний выросла более чем на 80 процентов за десять месяцев 2020 года. Возьмём для примера 17 сентября: рыночная стоимость Apple составила 1,9 трлн долларов, что на 210 процентов больше, чем в 2019 г., когда она составляла 896 млрд долларов; рыночная стоимость Microsoft составила 1,55 трлн долларов, увеличившись на 165 процентов по сравнению с 905 млрд долларов в 2019 году. Эта тенденция роста сохраняется.

С ВВП, напротив, дело обстоит совершенно иначе. Согласно докладу «Перспективы развития мировой экономики», опубликованному МВФ в конце июня, ожидается, что спад мирового ВВП в 2020 г. составит 4,9 процента. Ранее речь шла только о 3 процентах. Спад ВВП США составит 5,9 процента, по сравнению с докризисным прогнозом сокращение на 8 процентов. Спад ВВП еврозоны составит 7,5 процента, сокращение на 10,2 процента по сравнению с предыдущим прогнозом. За исключением нескольких стран, таких как Китай и Вьетнам, отрицательный рост в 2020 г. покажет ВВП более 170 стран.

Нельзя отрицать, что величайший с 1945 г. кризис человечества привёл к K-образному разделению экономического роста, при котором резко выросли прибыли в финансовой индустрии, у пяти американских технологических гигантов (FAANG), в сфере логистики, потребительских товаров и онлайн-образования. При этом туризм сократился в 2020 г. на 79 процентов, а рынок предметов роскоши (включая косметику и украшения), развлечений и спорта продолжает рушиться.

К сожалению, государство как организация находится в нижней половине К-образного графика. Согласно предыдущему прогнозу ВТО, мировая торговля в 2020 г. будет сокращаться в диапазоне от -13 процентов до -32 процентов. Индекс деловой активности (PMI) долгое время будет ниже 50 процентов – черты между процветанием и падением.

Можно вспомнить как минимум три компании с более чем тысячелетней историей. Это отель «Кэюнкан» в горах Акаиси в Японии, который был основан в 705 г., ресторан St. Peter Stiftskulinarium в австрийском Зальцбурге, основанный в 803 г. и Sean’s Bar в ирландском Атлоне, который, как утверждается, существует с 900 г. нашей эры.

Есть бесчисленное количество компаний, проработавших сотни лет, не говоря уже о семейных предприятиях с более чем двухсотлетней историей. Подумайте, сколько стран имеют историю более пятисот лет? А как насчёт правительств с историей более двухсот лет? Может, пересчитаем их по пальцам?

Наука обращала внимание и на корпоративное банкротство, и на взлёты и падения государств, но они обсуждались в рамках разных дисциплин. В деловой среде больше фиксируются на работе и успехе компаний, в то время как международные политологические круги обсуждают государства. При этом, похоже, не обсуждается, что компании и страны значат для развития человечества как организационные формы человеческой цивилизации.

Компании как явление возникли позже государства, но значимость компаний растёт, это продолжится и в будущем. В настоящее время рыночная стоимость ведущих транснациональных компаний намного превышает экономические масштабы большинства стран. Рыночная стоимость пяти крупнейших компаний мира сравнима с национальными ВВП из первой двадцатки.

Очевидным знаком ослабления государства является то, что компании из топ-100 по рыночной стоимости могли бы войти в топ-65 мирового ВВП. Экономический масштаб стран, не попадающих по ВВП в первые 65, уступает рыночной стоимости ста крупнейших компаний мира. Другими словами, размер национальной экономики примерно 2/3 мировых стран меньше, чем рыночная стоимость транснациональных компаний из первой сотни.

Что ещё хуже, глобализация ведёт к «фрагментации» стран. В 1945 г. в Организации Объединённых Наций было всего 51 государство. В 2009 г. их уже 192. На данный момент, если помимо официальных членов ООН учитывать территории, которые называют себя «государствами», но не получили широкого признания, выйдет более двухсот международных акторов. После окончания холодной войны информационная революция, распространение транснациональной культуры и идеологии, а также развитие транспортной сети значительно сократили физическое расстояние между людьми и странами, но национальное разделение всё ещё продолжается. Советский Союз, Югославия, Чехословакия, Судан и Украина раскололись. Следующая волна может охватить Великобританию, Испанию и даже США. Недаром звучат призывы к независимости штатов.

В мире около 4 тысяч этносов. Только в половине стран население состоит из одной этнической группы более чем на 75 процентов. Есть около девяноста стран с населением менее 5 млн и тридцать стран с населением менее 500 тысяч человек. Большинство сверхмалых стран, таких как Люксембург, Сейшельские острова и Доминика, по сути, представляют собой небольшие компании.

Понятно, что корпорации будут становиться сильнее, а страны – более раздробленными. В результате слияния, реорганизации и инвестиций теперь есть компании с рыночной стоимостью более 2 трлн долларов США. Можно представить, что рыночная стоимость крупнейшей в мире компании в течение двадцати лет превысит ВВП крупнейшей экономики мира. А небольшие страны, вероятно, будут всё больше контролироваться компаниями.

Нам нужно глубоко задуматься над этим вопросом. В условиях пандемии мы обнаруживаем, что скорость приспособления компаний к ситуации явно выше, чем скорость действий государства в условиях кризиса. Компания вообще должна быть более предприимчивой, чем страна. А в условиях жёсткой конкуренции компании вынуждены модернизироваться быстрее, чем государства.

Более двухсот лет назад французский мыслитель Руссо размышлял об «упадке государства». Карл Маркс твёрдо верил, что государство и классы в конце концов вымрут. Двадцать лет назад Александр Вендт и другие учёные-международники обсуждали, не похоже ли государство на человека. Имелось в виду, что страны, возможно, живут, стареют, болеют и умирают, как люди.

Сейчас кажется, что у стран, действительно, есть продолжительность жизни.

На этом фоне COVID-19 заставляет присмотреться к моделям организационного управления. Теоретически большинство компаний управляются и оценивают свою эффективность в соответствии с принципами элитизма. Те, у кого больше акций, избирают руководство компании. Большинство стран, следуя модели западной избирательной демократии, сформированной более двухсот лет назад, руководствуются принципами популизма и внедрили систему управления, основанную на равных правах и процедурной оценке. Кто получил больше голосов, тот может стать лидером страны, но действовать он должен в соответствии с процедурой. Процедура находится на первом месте, а насколько хорош(а) или плох(а) лидер – это уже вторично.

Эффективных компаний много, но всё меньше и меньше эффективных государств. Сравнение компаний со странами, безусловно, тема новая и спорная. Но она выглядит вполне легитимной сейчас, когда вспышка COVID-19 побуждает нас задуматься об управленческих методах и принципах. История начинается, а не заканчивается.

Комментарий был заказан Международным дискуссионным клубом «Валдай» и впервые опубликован на сайте клуба в разделе «Аналитика».

Китай. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > globalaffairs.ru, 9 ноября 2020 > № 3564059 Ван Вэнь

ЭПОХА НА РАЗРЫВ

ПАВЕЛ САЛИН

Кандидат юридических наук, директор Центра политологических исследований Финансового университета при правительстве РФ.

ЕДИНСТВО И БОРЬБА ПРОТИВОПОЛОЖНОСТЕЙ МЕНЯЮЩЕГОСЯ МИРОПОРЯДКА

И без фактора коронавируса мир грядущих двадцатых годов, которые, вероятно, получат пролонгацию-проекцию в последующие тридцатые и даже в сороковые, существенно отличался бы от мира десятых, не говоря уже о фактически однополярном мире девяностых – двухтысячных годов и тем более биполярном мире второй половины XX века.

Всё завершающееся десятилетие – эпоха видимого распада и переустройства предыдущего порядка – проходило под лозунгом «мир уже не будет прежним». Мы наблюдали дисфункцию прежней системы, пришедшей на смену попыткам США вернуть ускользнувшее в нулевые годы мировое лидерство. Коронавирус лишь перевёл количество изменений в качественную трансформацию.

В связи с этим обретает актуальность вопрос о стратегии России, её адаптации к «новой нормальности». С одной стороны, происходящее описывается с использованием категориального аппарата уходящей эпохи – «мира полюсов»: не важно – «би-», «одно-» или «много-». С другой – появляются игроки, которые в уходящем мире были объектами, а в наступающем стали субъектами, «свободными агентами» в терминологии одной из предыдущих статей автора. Эта двойственность и многогранность, переходящая в противоречивость, – тоже отличительная черта новой эпохи.

Геополитика: победители и проигравшие

Сначала проведём анализ в рамках прежней системы координат – полюсов силы и национальных государств. Любые тектонические изменения, пусть даже и в начальной фазе, позволяют строить предположения об их бенефициарах и проигравших. Рассмотрение данной проблемы также опирается на сюжетную линию, которая сформировалась задолго до начала 2020 г., но пандемия придала ей новое измерение и динамику. Речь идёт о противостоянии двух мировых центров силы, США и Китая, продолжающегося уже как минимум пятнадцать лет.

Первый раунд, который можно назвать экономическим, вышел в открытую фазу в 2008 г. и совпал с мировым финансовым кризисом. Тогда две экономические системы прошли проверку на прочность, и «по очкам» победителем стал Китай. Западная система, базирующаяся на доминировании финансового капитала, уступила китайской, условно «индустриальной» (имеются в виду преобладавшие на тот момент в каждой из систем производительные силы). По итогам кризиса 2008 г. Соединённые Штаты на доктринальном уровне признали КНР в качестве основного вызова и конкурента (документальное закрепление это получило в программных документах Вашингтона конца первого и начала второго президентских сроков Барака Обамы) и стали заимствовать элементы китайской экономической модели. В частности, США начали реиндустриализацию американской экономики – возвращение производственных мощностей в рамки национальных границ.

Второй раунд противостояния, который вышел в открытую фазу в 2020 г. и совпал с пандемией, задавшей его формат, можно охарактеризовать как конкуренцию не экономических, а политико-административных систем в борьбе с коронакризисом. Пока «по очкам» победителем снова выходит Китай. Его управленческая модель продемонстрировала бÓльшую эффективность по сравнению с классической либеральной, которую олицетворяют США. Американская модель в силу своей деконсолидированной природы привела к тому, что власти действовали разрозненно и непоследовательно, не сумев оперативно определить приоритет – соблюдение базовых свобод или безопасность. Китайская, так называемая авторитарная, модель продемонстрировала способность быстро определиться с целеполаганием и сконцентрировать ресурсы на ключевых направлениях. Успех предпринятых шагов подтверждается цифрами – числом заболевших и умерших. Является ли эта разница в цифрах следствием реальной эффективности системы в борьбе с пандемией или умелого администрирования информационных потоков китайскими властями – вопрос с точки зрения внешнего наблюдателя вторичный. Для взгляда извне – китайская модель явно выигрывает.

В плане соотношения понятий «суверенитет» (прерогатива национального государства) и «экосистема» (аналог понятия «суверенитет» для транснациональных цифровых корпораций) китайская модель также показала бÓльшую эффективность по сравнению с либеральной американской. Экосистема китайских цифровых компаний ещё на этапе становления была сконструирована так, что совпадала с национальными границами, вовлекая в свою орбиту влияния и хуацяо. В итоге это стало решающим фактором, позволившим властям контролировать информационное поле.

Наконец, Китай сумел поставить себе на службу ряд институтов глобализации, контроль над которыми до последнего времени считался прерогативой США и глобального Запада. В частности, речь идёт о Всемирной организации здравоохранения, которую Вашингтон прямым текстом обвинил в том, что она следует в фарватере национальных интересов Пекина. Также Китай использовал кризис для продвижения своего проекта Шёлкового пути, что выразилось в гуманитарной помощи пострадавшим от эпидемии и её последствий странам.

Что же касается позиции России на фоне обострения конкуренции между двумя системами и полюсами силы, она соответствует евроазиатскому курсу, который декларирует Москва, и весьма дуалистична. С одной стороны, с точки зрения институциональных и управленческих практик российские власти охотно перенимают китайский опыт (цифровой контроль в Москве, надзор над информационным полем), но используют при этом продукты западных технологических компаний (Zoom, Ms Teams и прочие).

Таким образом, предпосылок для самостоятельного «цивилизационного полюса», о чём любит говорить Москва, в реагировании на кризисные ситуации не просматривается.

Эрозия полярного подхода к конструированию внешнеполитической стратегии

Вышеизложенный анализ исходил из концептуальных основ прежнего миропорядка, отразив противостояние двух новых глобальных полюсов – США и Китая. Российские власти конструируют свою внешнюю стратегию именно в рамках концепции полярного мира. Не претендуя больше на роль глобального полюса, они стараются добиться признания глобальными и ведущими региональными игроками своего статуса как региональной державы, имеющей привилегированные интересы на части постсоветского пространства.

Однако такой подход всё больше размывается, и это проявляется на всех трёх направлениях постсоветского пространства – западном, южном, юго-восточном. В Центральной Азии (юго-восточное направление) всё более заметна эрозия доктрины раздела сфер влияния не по территориальному, а по функциональному признаку, который Москва в 2010-е гг. предлагала Пекину. Согласно этой доктрине, Пекину отводилась сфера экономического влияния, с чем была готова мириться более ограниченная в ресурсах Россия, а Москве – военно-политическое доминирование, инструментом которого должна была стать ОДКБ. Однако Пекин демонстрирует намерения самостоятельно обеспечивать безопасность своих проектов в Центральной Азии, в том числе и ключевого – Экономического пояса Шёлкового пути. Всё чаще говорят о скором начале строительства военной базы КНР в Таджикистане с прицелом на проецирование силы на территорию не только Центральной Азии, но и Афганистана. Что же касается ОДКБ как института, гарантирующего в том числе и безопасность политических режимов от внутренних вызовов, то его роль снова оказалась под вопросом после осенних событий в Киргизии.

На южном направлении (Южный Кавказ) классическому влиянию Москвы также брошен вызов. Под угрозой главный экономический интерес России – транспортировка энергоносителей. В 2020 г. запущена первая фаза Южного газотранспортного коридора, который является конкурентом «Турецкого потока» и должен доставлять азербайджанский (а в перспективе и туркменский) газ на европейские рынки в обход России. Обострение ситуации на армяно-азербайджанской границе в июле 2020 г. изменило положение не в пользу Москвы.

Ситуация с возобновлением конфликта в Нагорном Карабахе, а де-юре и де-факто можно говорить о полноценной армяно-азербайджанской войне при участии Турции, весьма показательна. Россия заняла достаточно пассивную позицию, опосредованно оказывая помощь армянской стороне. И в данном случае – под вопросом дееспособность ОДКБ уже как инструмента урегулирования прямых военных конфликтов. Хотя формально члены ОДКБ не вовлечены в конфликт (Нагорный Карабах официально не признан не только Москвой, но и членом ОДКБ – Арменией), наблюдатели сделали свои выводы.

Наконец, на западном направлении постсоветского пространства тоже наблюдается отсутствие целостной внешнеполитической линии. Об уходе Украины из сферы влияния России и попытках Москвы заморозить и даже повернуть вспять этот процесс сказано достаточно. Однако во второй половине 2020 г. Россия столкнулась с серьёзными проблемами на самом привилегированном направлении своей внешней политики на постсоветском пространстве – белорусском. И ключевой причиной стала не игра внешнеполитических партнёров-конкурентов, как в некоторых вышеприведённых случаях, а появление в белорусской политике нового субъекта – гражданского общества.

Таким образом, в конце 2020 г. эффективность российской внешнеполитической линии на постсоветском, ключевом для неё направлении, вызывает сомнения. И дело здесь в несоответствии её методологических оснований новым правилам игры, «новой нормальности» практически наступивших «ревущих двадцатых».

Внешняя политика как проекция внутриполитического запроса: интересы власти

Важную роль для формирования политики на международной арене будет играть внутренний фактор. 2010-е гг. стали временем нарастающей внутриполитической нестабильности во многих странах. Эта тенденция, ставшая глобальной, охватила и западные страны (наиболее яркий пример – протесты в США и Франции, Венгрии и Польше), и восточные. При этом речь идёт о Востоке в широком смысле слова – как о Большом Ближнем Востоке, так и о Южной Азии и странах АТР.

Привлекательность той или иной модели развития, которую предлагают два полюса силы, будет зависеть от способности контролировать гражданскую активность и не позволять населению выступать агентом перемен. До коронавирусного кризиса и беспорядков последних лет в западных странах доминировало мнение, что именно западная модель представительной демократии обеспечивает наилучший контроль над общественной активностью, сглаживая нежелательные пики в виде массовых выступлений и канализируя протест с помощью электоральных процедур.

Однако, как уже было сказано выше, фактор коронавируса продемонстрировал эффективность (как минимум краткосрочную) китайской административно-политической модели. (Масштабная политическая неразбериха, которой сопровождались выборы американского президента в ноябре 2020 г. только усугубило впечатление кризиса системы.) Во-первых, Китай показал способность в короткие сроки справиться с медицинскими вызовами, а позднее – оперативно приступить к восстановлению экономики, пострадавшей от национальных ограничений и глобального падения спроса. Во-вторых, в КНР введение жёстких карантинных мер не привело к массовым акциям протеста, как в западных странах. Показателен в данном случае пример Сербии, но и беспорядки в США, формально спровоцированные расовым фактором, во многом обусловлены выходом агрессии, накопившейся из-за вмешательства государства в жизнь граждан.

Конечно, второй фактор можно объяснить особенностями китайского менталитета, но во многом отсутствие протеста и даже сопротивления при резком и массовом ограничении гражданских свобод обусловлено технологической базой, на которую опирались власти КНР. На такие же инструменты цифрового контроля делала ставку московская мэрия, а сама идея цифрового контроля над обществом и нежелательной для властей гражданской активностью находит отклик у высшего российского руководства. Именно оно одобрило предложенную в начале апреля московской мэрией концепцию тотального цифрового контроля (система «умный город») как альтернативу введению комендантского часа с армейскими патрулями. Практику комендантского часа использовали многие западные страны, например, Италия.

Китайский опыт контроля над обществом опирается на фундаментальную базу – как экономическую, так и технологическую, которой не может похвастаться Россия.

В частности, китайский интернет изначально конструировался и развивался как суверенный, под строгим надзором государства. В России же государство с переменным успехом пытается его «национализировать» лишь с 2012 г. – после более чем 15 лет стихийного развития.

Кроме того, китайская модель цифрового контроля и цифрового суверенитета находится на закономерном этапе перехода из национальной в глобальную сферу. Ярким примером здесь является судьба мессенджера TikTok. Если исходить из того, что для цифровых компаний термин «экосистема» равнозначен термину «суверенитет», в случае с TikTok речь идёт о первой масштабной попытке «экспорта суверенитета» китайских властей. При этом достаточно успешной, судя по количеству пользователей и динамике скачиваний, в том числе в США. Ситуация вокруг растущей популярности китайского мессенджера вынудила Вашингтон прибегнуть к шагам, противоречащим фундаментальной основе всей западной модели, – введению административных ограничений вопреки свободе выбора. Впрочем, в экономическом противостоянии с Пекином Соединённые Штаты давно перестали быть либеральными догматиками.

Таким образом, мы видим полноценную и фронтальную (а не только экономическую, как это было на протяжении почти всех 2010-х гг.) конкуренцию двух моделей – западной, большую часть элементов которой воплощают США, и китайской. В этом состязании можно выделить две фундаментальнее особенности, которые исключают Россию как потенциального игрока в принципе.

Первое отличие. Обе стороны продвигают целостную картину мира, которая построена по принципу матрёшки: глобальный образ будущего – демографическая, экономическая и технологическая база для его воплощения – конкретный инструментарий (TikTok как способ «экспорта суверенитета» или Facebook как альтернатива ему). Москва не может предложить миру такой целостной парадигмы. Единственное, в чём она достигла успехов в 2010-е гг. с точки зрения проецирования своих интересов в глобальную сферу (и это признаётся международными игроками) – «гибридные» спецоперации.

Второе отличие, исключающее Россию из «высшей лиги» мировых держав, связано как раз с этими достижениями. И КНР, и Запад при продвижении своих моделей выдвигают вперёд позитив, тот же образ будущего и его проекции (китайский пример продвижения: «более справедливая по принципам своего устройства по сравнению с Facebook соцсеть TikTok»). Гибридный же инструментарий, активно и успешно используемый Москвой на протяжении 2010-х гг., подразумевает либо «ассиметричное насилие», либо угрозу его применения.

Китайская модель пока по-прежнему вторична по отношению к западной с онтологической, смыслообразующей, точки зрения. Хотя она уже сравнялась и даже местами опережает её в плане не только экономики, что стало ясно на рубеже нулевых и десятых годов, но и «цифры», в когнитивных (гуманитарных) технологиях Запад сохраняет лидерство. Так, TikTok выигрывает у Facebook в честной конкурентной борьбе, однако сама идея соцсетей как одна из основополагающих конструкций нового цифрового общества XXI века появилась на Западе, и Китай не предложил ничего своего.

Тем не менее Москве стоит ориентироваться на Китай по меньшей мере по двум причинам. Во-первых, он показал бÓльшую эффективность в том, что касается цифрового контроля над гражданским обществом. Китайцы – пионеры в мировых технологиях 5G, которые в 2020-е гг. будут определять ритмы функционирования мегаполисов, в китайские технологические цепочки и экосистему в этой сфере уже готовы встраиваться такие представители «коллективного Запада» в АТР, как Япония и Южная Корея. Китай вполне способен стать для Москвы технологическим донором – взаимодействие с Западом с 2014 г. в этой сфере свёрнуто.

Во-вторых, что не менее важно для российских властей с точки зрения приближающегося транзита политсистемы, Китай имеет опыт перехода от единоличного к коллегиальному правлению (политбюро) без выноса противоречий и проблем этого процесса на публику. Москве этот опыт может пригодиться уже в ближайшее время.

Логично предположить, что, с точки зрения интересов власти, бенефициаров существующей в стране политической системы, России выгодно из периферии Запада стать периферией Китая. Это отчасти уже происходит и во многом определяет и внешнеполитическую стратегию Москвы.

Внешняя политика как проекция внутриполитического запроса: интересы общества

На первый взгляд, модель КНР, которую она готова экспортировать, должна быть широко востребованной в мире вообще и в России (особенно в период транзита) в частности. Китай на примере Гонконга демонстрирует готовность и способность обеспечить «подстройку» общества под запросы и интересы власти. В данном случае мы говорим о продвигаемой некоторыми авторами концепции «отрывающегося от власти» общества, когда оно предъявляет новый массовый запрос, а власть в силу своей несменяемости и окостенения не может его удовлетворить. При этом речь идёт об инструментарии, соответствующем современным «правилам приличия» – цифровом контроле, а не прямом физическом воздействии на нелояльных, как это пытались делать, например, белорусские власти в первые дни после президентских выборов.

Ещё во время первой волны коронавируса в Москве предпочли китайскую модель как альтернативу введению чрезвычайного положения с военными патрулями. Однако её имплементация разительно отличалась от китайской. Это было очевидно всем, кто находился в это время в российской столице, а тем более в провинции, где граждане практически не следовали административным предписаниям. Относительно строгие запретительные меры, принятые в столице, соблюдались лишь первые пару недель, а в месяц, предшествующий официальному смягчению режима, ситуация была такая же, как на пике расслабленности летом. В Китае же ограничения, за нарушение которых госорганы жёстко карали, безоговорочно соблюдались гражданами вплоть до официальной отмены. Таким образом, в очередной раз подтвердилась максима, не теряющая актуальности с XIX века: несовершенство российских законов искупается дурным их исполнением.

Однако необходимость обеспечения нужного власти поведения общества существует как с тактической точки зрения (для соблюдения мер безопасности при эпидемии), так и со стратегической (для предупреждения серьёзных социальных потрясений, в том числе и в условиях транзита политсистемы). И здесь с учётом увеличивающейся роли городской составляющей в профиле среднестатистического россиянина вполне может быть применена западная парадигма. Правда, в роли её хранителя и носителя (а значит, и цивилизационной альтернативы Китаю) в условиях пандемии выступили не США, власти которых в смягчённом виде использовали белорусскую практику («вируса нет, а кто им заболел, тот сам виноват»), а Швеция. Именно там ставку сделали не на запрет, а на разъяснительную работу и диалог с обществом, по минимуму применяя жёсткие меры, которые, помимо провоцирования общественного недовольства, требуют серьёзных ресурсов для их администрирования. И если весной 2020 г. шведская модель была подвергнута остракизму как «античеловечная», то во время осенней волны пандемии всё больше стран в той или иной мере стали прибегать к её заимствованию.

Выходит, что с точки зрения приоритета интересов власти, не только в России, но и во всех странах, где наблюдается высокий уровень социальной турбулентности или пограничные с ним состояния, целесообразно придерживаться китайской модели, а с точки зрения глубинного запроса большей части населения (растущего числа горожан) – модели западной представительной, но не обязательно либеральной, демократии.

Противоречивость, эклектичность, непредсказуемость и спонтанность – органичная черта «новой нормальности» международных отношений двадцатых годов XXI века.

Международная политика этой эпохи представляет собой сложную мозаику. Найти логическую взаимосвязь между двумя элементами можно, между несколькими – чуть сложнее, а обнаружить общие закономерности, описывающие всю модель – практически нереально. Именно такой упорядоченной концептуальной хаотизацией и будет характеризоваться ближайшее будущее, что отразится и на внутренней политике. Поэтому лучшая стратегия для любого игрока, в том числе и для России, – не расслабиться и получать удовольствие, плывя по течению, а постоянно искать и формулировать стратегию – лишь для того, чтобы тут же её доработать и пересмотреть в свете вновь возникших обстоятельств. А возникать они будут постоянно.

Ключевая задача в условиях «новой нормальности» – не дать противоречивым тенденциям международных отношений разорвать пока ещё единую ткань национального пространства и проекции национальных интересов во внешнюю среду.

Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 9 ноября 2020 > № 3564058 Павел Салин

ИНТЕРНЕТ ПОСЛЕ ГЛОБАЛЬНОСТИ

ПОЛИНА КОЛОЗАРИДИ, интернет-исследователь, координатор клуба любителей интернета и общества, преподавательница Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» и Национального исследовательского Томского государственного университета.

ДМИТРИЙ МУРАВЬЁВ, студент и приглашённый преподаватель Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики», участник клуба любителей интернета и общества.

СОВСЕМ ДРУГАЯ ИСТОРИЯ

Словосочетание «суверенный российский интернет» становится всё популярнее. Изменения в российских законах, касающихся интернета, без особых на то оснований сопоставляют в различных исследованиях с китайским опытом. Оба примера «с Востока» выглядят в описаниях англоязычных (и не только) интеллектуалов пугающими и угрожающими глобальной и свободной Сети. Мы предлагаем воздержаться от поспешных выводов и посмотреть, что значит суверенность в интернет-контексте, почему и с какими странами имеет смысл сравнивать Россию и чем она в этом плане отличается от Китая.

Почему интернет и суверенность так связаны друг с другом

Проблему отношений интернета и государственного суверенитета начали обсуждать с самого появления глобальной Сети, то есть с 1990-х годов. Именно тогда возникли и распространились технологии WWW, которые позволили соединять между собой не только компьютеры, но и файлы, тексты и то, что стало называться веб-сайтами. Тогда же интернет стал символом глобальной связности (Всемирная сеть).

Хронология здесь важна и неслучайна. Есть версии, отсчитывающие начало интернета от Арпанета[1] и 1969 года. Они часто считаются мейнстримной историей (например, книга Джанет Эббат «Изобретая интернет»[2]). Недостаток их в том, что ключевым считается именно протокол передачи данных TCP/IP – важная, но не единственная часть интернета. Кроме того, Арпанет базировался исключительно на американских разработках. Между тем современные историки и участники сетевых проектов прошлого предъявляют другую картину – разнообразных сетей, протоколов, технологий, которые существовали во многих странах мира.

Ещё в 1990-е гг. интернет рассматривался как проблема для государственного суверенитета (по крайней мере, в том смысле, в каком он существует после Вестфальского мира)[3]. И эта проблема изначально была связана с парадоксом границ. Во-первых, интернет – трансграничный. Для работы Всемирной сети нужно, чтобы сообщения между компьютерами передавались через границы стран. Во-вторых, интернет глобальный, то есть он позволяет образовывать общности на уровне всего мира. Эти два свойства кажутся похожими. Но они отличаются и ведут к разным политическим последствиям: трансграничность заставляет государства договариваться, глобальность предполагает создание надгосударственных организаций. Кроме того, трансграничность скорее связана с материальной инфраструктурой интернета, а глобальность – с возможностями коммуникации. Для государственного суверенитета обе особенности проблемны, но основная трудность – их сплетение.

С трансграничными объектами государства имеют дело постоянно – это и нефтепровод, и почта, и международный розыск. Существует правовое пространство, в котором могут возникать правила, регулирующие явления подобного рода. Будь интернет только трансграничным, он просто наследовал бы традицию управления такими объектами. Но глобальность сообщает ему дополнительный смысл и сложность.

Глобальные явления требуют согласования с тем, что лежит вообще вне юрисдикции государств и должно с ними соотноситься.

Например, в одних вопросах признаётся верховенство международного права, в других – национального. Однако напрямую раз и навсегда к интернету это применить нельзя, так как он изменяется, и законы, регулирующие передачу электронной почты, уже не годятся для переписки в Snapchat’e, которая исчезает в течение суток. Изменения происходят и на уровне инфраструктур, и в пользовательском быту, и в технологиях (к примеру, интернет вещей или стандарт 5G). Значит, нужны специальные структуры, которые будут «собирать» интернет как объект регулирования. Это исследовательские центры, управляющие международные и национальные структуры. В том числе благодаря их усилиям интернет рассматривается не только как сложная технология, но как часть неотъемлемых прав человека или специфический объект для управления и осмысления. Чтобы понять, что связь интернета и прав человека – не риторическая фигура, достаточно посмотреть на деятельность Internet Research Task Force. Один из их отделов пытается понять, как в сами интернет-протоколы могут быть «вшиты» права человека, например, право на свободу самовыражения[4].

Параллельно государства включают интернет, а точнее – его элементы, в национальное регулирование. В исследовательской и прикладной литературе основой для договора между регуляторами принято считать модель мультистейкхолдеризма. Управляющие организации вроде IGF [5], ICANN [6] основаны на представительстве разных заинтересованных сторон (стейкхолдеров), которые участвуют в регулировании. Классическая модель предполагает, что базовые стейкхолдеры – это государство, бизнес и гражданское общество[7]. Правда, мультистейкхолдеризм – скорее идеальная, чем рабочая схема управления интернетом[8]. На деле иногда какая-то часть стейкхолдеров отсутствует, появляются новые стороны, которых нет в базовых категориях: СМИ, отдельные национальные группы и так далее. Наконец, стейкхолдеров не всегда можно разделить, например, если мы говорим о государственных корпорациях.

Но вопрос управления, какой бы ни была модель мультистейкхолдеризма, и вопрос суверенности – разные вопросы[9]. Ведь будь интернет лишь технологией, всё было бы просто, однако тема суверенности возникает из-за особенного статуса интернета, связанных с ним практик, сервисов, идей и утопий. И к институциональной проблеме изменений интернета добавляется концептуальная.

Интернет как объект: пространство, инструмент или что-то ещё?

Когда возникает новое явление, мы придумываем для него определения и метафоры, чтобы научиться с ним жить. Вместе с интернетом возникло сразу несколько идей о том, что это такое. Одна из самых популярных – пространственная метафора[10], которая утвердилась и до сих пор активно используется. Ярче всего она проявляется в понятии «киберпространство», которое фигурирует, скажем, в известной «Декларации независимости киберпространства» активиста Джона Перри Барлоу[11]. Он обращал её к «правительствам старого мира», утверждая нематериальность и важность границ старого и нового миров: «Вы утверждаете, что у нас есть проблемы, которые вы должны решить. Вы используете это как оправдание, чтобы вторгнуться в наши владения»[12]. Метафора пространства означает, что интернет – не просто провода и пакеты данных, а что-то вроде новой земли, иной планеты или Антарктиды, где не действует по умолчанию правовая система существующих государств. Закономерно, что государственные органы, особенно связанные с безопасностью и защитой границ, смотрят на такие явления с подозрением[13].

Действительно, с помощью интернета люди могут объединяться разными способами, в том числе теми, что неподвластны контролю государств, привязанных к территории. Идея, что объединённые граждане заключат новый общественный договор, сегодня скорее кажется утопией, но остаётся значимой. Декларация Барлоу остаётся не только романтическим артефактом из 1990-х гг. – её до сих пор цитируют на митингах за свободу интернета[14].

Итак, риском для суверенности государств является не только возможность интернета быть орудием внешних сил. Хотя эта угроза – «русские хакеры», «цветные революции» – обсуждается всё чаще. Но важно и то, что интернет позволяет с большей лёгкостью автономизироваться группам внутри стран.

Здесь вступает в силу другая метафора – инструмент. В этом качестве интернет не создаёт отдельное пространство, но служит для объединения доселе разрозненных групп. Малые народы, религиозные и политические объединения – благодаря интернету все они оказываются транслокальными. Созданные в локальных контекстах, они доступны и нужны пользователям всего мира. В этом смысле интернет оказывается потенциально опасным для государства. Ведь через обращение к сетевым технологиям у разных групп появляется возможность самовыражения, в том числе и политического, чего государство традиционно опасается.

Но у государства[15] есть свой инструмент – территориализация, то есть превращение разных явлений в нечто принадлежащее к юрисдикции конкретной страны[16]. Это не происходит автоматически. Нужно изобретать формы: законы, конвенции, понятия, которые позволят обозначить и реализовать власть государства над территорией и тем, что находится на ней. Параллель можно увидеть в том, как в разных странах устанавливаются свои правила обращения с недрами земли и моря, то есть добычи полезных ископаемых.

Государства непрерывно проводят эту работу: превращают землю, её содержимое и лежащее на ней, проходящее по ней – в ресурс[17]. В случае интернета работа по территориализации осуществляется на уровне инфраструктуры, фильтрации контента и через создание и поддержание дискурсов, в которых интернет представлен как отчётливо национальный проект.

Слова и риторическая работа важны. Ведь интернет не только изменчив как объект управления, он связан с утопиями и мифами. Вместе с информационным и сетевым обществом интернет наследует идеи глобальной связности без иерархии[18], а также – идеи эмансипации, расширения свободы слова и возможностей открытых рынков. В противовес им словосочетание «суверенность интернета» ассоциируется в первую очередь с ограничением, запиранием, отрубанием[19]. Правда, стоит иметь в виду и антиутопические образы интернета – слежка каждого за каждым, рассадник лживых новостей и так далее. Политики повсеместно используют такие образы. Смена и сплетение образов и метафор происходят постоянно, скажем, в России интернет оказывается одновременно благом и угрозой[20].

Интернет как объект регулирования и суверенизации неоднозначен. Он является технологией и медиа, инфраструктурой и пространством, инструментом объединения и утопией, предполагающей, что связанные с ним изменения несут благо для групп и сообществ. Другой вопрос, как множественность складывается в нечто однозначное в политическом смысле. И здесь проявляется роль интернета в качестве явления не просто транслокального и глобального, но ещё и американоцентричного.

Глобальность, локальность и америкоцентризм интернета

Государства и другие стейкхолдеры воспринимают глобальность по-разному. Часто за глобальным стоит глобальное с американским центром, то есть американское. Это выглядит резонным, исходя из той самой мейнстримной версии, которая фактически делает Арпанет и интернет чисто американской историей. Роль США в распространении интернета велика: от проектов, устраняющих «цифровое неравенство», которые инициировала администрация Клинтона – Гора, до кампаний по развитию цифровых технологий, исходящих от американских предприятий и сервисов.

Проблема американоцентризма видна в высказываниях лидеров разных стран. И речь не только о России, а скорее – и даже в большей степени – о Германии и Бразилии. Так, Ангела Меркель со времени разоблачений Сноудена говорит о необходимости «цифрового суверенитета», хотя и подчёркивает, что он не должен вылиться в изоляционизм или протекционизм[21]. Американоцентризм распространяется и на сетевые объединения. Барлоу писал свою декларацию по аналогии с документом о независимости Соединённых Штатов: в ней тоже есть общественный договор и соглашение. Риторику, соотносящуюся с англосаксонским понятием «сообщества», наследуют различные сервисы[22], в частности «Фейсбук», создатель которого Марк Цукерберг регулярно повторяет, что соцсеть позволяет создавать сообщества и сама таковым является.

Этому подходу есть альтернатива. Современные исследователи говорят не только об интернете и сообществах, но и о сетевых проектах и «нетах» – объединениях пользователей[23]. Иногда «неты» – это самоназвание, а не исследовательское описание. Мы обнаружили их с коллегами из клуба любителей интернета и общества в экспедициях по изучению истории интернета в разных городах России. Леонид Юлдашев[24] описывает «неты» как многосоставные сети, где есть сеть материальная, созданная провайдерами, контент и общение пользователей. Каждый из этих элементов, как показано на примере Тонета (томского интернета), «удерживает комплексность» интернета и при этом связан с конкретными материальными явлениями, принятием решений в организациях, особенностями самого города. Это не сообщество, которое держится на однообразии и противопоставлении институтам. С точки зрения суверенитета «неты» могут быть значимым явлением, так как позволяют пользователям объединяться по-разному, не предлагая общей модели. Поэтому, с одной стороны, они оказываются угрозой территориальному государственному суверенитету, а с другой – предполагают возможности, чтобы создать новые основания для автономии.

В России много «нетов» – Тонет, Татнет, Удмунет и другие. Некоторые связаны с локальной, некоторые – с национальной и языковой идентичностью и инфраструктурой. Сейчас они не очень активны, но в начале нулевых годов были популярны у местных пользователей и потенциально могут возрождаться и мобилизоваться в будущем. Возможно, их политический потенциал проявится по мере отхода от американоцентризма, любых дискуссий о роли государств в отношениях с интернетом[25].

Это важно не только для России, во всём мире есть интерес к альтернативным, не глобальным, не западноцентричным способам объединения, в том числе с помощью интернета. Достаточно взглянуть на то, каким нападкам подвергаются крупные социальные платформы со штаб-квартирами в Сан-Франциско. Западоцентричная глобальность интернета более не воспринимается как однозначное благо.

Российский контекст: агрессия по умолчанию

И всё же российские попытки контролировать интернет и в самом деле иногда выглядят агрессивно, но это скорее вопрос риторического оформления. Во многих странах принимаются отдельные законы для контроля интернета, но только «пакет законов о суверенном интернете» сенатора Андрея Клишаса воспринимается как комплексная и продуманная атака на свободы пользователей и гражданского общества в целом. Отчасти российский напор объясняется попыткой удержать целостность и решить проблемы, которые многие государства переживают в связи с интернетом – глобальным, но при этом американоцентричным.

С другой стороны, часть риторики связана со сложной структурой управляющих организаций. В целом это раздробленная среда министерств, ведомств и органов власти. Нет общего «закона об интернете» или министерства интернета[26]. На законодательном уровне предлагаются и утверждаются поправки в очень разные законы и акты: от Закона о связи до Закона о СМИ. Нередко принимающие их министерства конкурируют друг с другом, и в каждом из департаментов служат разные люди – от деятелей медиа до инженеров, от сотрудников ФСБ до менеджеров-технократов. Для примера можно вспомнить, как разные чиновники реагировали на блокировки «Телеграма»: многие ведомства не только не стали удалять свои каналы, но и продолжали общаться друг с другом с помощью запрещённого мессенджера. Невозможно говорить о единой государственной повестке по отношению к интернету, которая бы прослеживалась и соблюдалась от уровня политических деклараций до конкретных практик представителей государства.

Наконец, агрессивный дизайн законодательства в сфере интернета не контрастирует и с российской внешнеполитической риторикой. В центре её – тема ценности государственного суверенитета.

Критика российской политики в сфере интернета связана с положением медиа – многие законы касаются именно регулирования онлайн-СМИ, высказываний в блогах и социальных медиа. Однако сейчас базовый интерес российского государственного управления в интернете – данные и инфраструктура. В первую очередь это связано с тем, что интернет стал инфраструктурой повседневности, в том числе в государственных учреждениях: больницах, школах, на предприятиях и в магазинах. И когда возникает проблема с устойчивостью связи или трансграничностью данных, именно госорганы оказываются ответственными.

Критика действий государственных органов часто сконцентрирована на столице. Вне Москвы и блогеры, и условия производства публичных высказываний зачастую совсем другие. Так, во Владивостоке и других городах востока России самым популярным сайтом долгое время был и отчасти остаётся Drom.ru – автомобильный форум, ставший публичным региональным местом общения. В исследовании городских блогеров разных городов мы увидели огромное разнообразие платформ и жанров высказываний[27]. Поэтому оценка действий государственных структур должна исходить не из реалий других государств, а из анализа повестки российских городов и федерального центра. Чтобы понять её, нужно выяснить, какие изменения происходили в дискуссиях об интернете в России.

Государство и интернет в России: как менялись эти отношения

Увеличение роли государственных границ как фактора регулирования интернета часто связывают с «поворотом Сноудена» (Snowden turn), случившимся на Западе. Но в России нет такой фокусировки на приватности, как в некоторых западных странах. Согласно исследованиям, которые мы проводили с коллегами, проблема государственной слежки в России не воспринимается так остро, как, скажем, в Великобритании[28]. Отличается и публичная дискуссия, и роль государства в создании инфраструктуры интернета. Поэтому стоит иметь в виду внутренние рубежные события, которые обозначают разные периоды в отношениях государства и интернета.

На наш взгляд, первый этап в отношениях государства с интернетом начинается со второго срока Владимира Путина (2004–2008), а именно – с национальных проектов первого вице-премьера Дмитрия Медведева (2005–2007), которые предшествовали дискуссиям о модернизации в период, когда тот стал президентом. В начале своего президентства Путин говорил, что государство не собирается регулировать интернет[29]. И действительно, первые два срока Путина политика регулирования интернета не проводилась, по крайней мере – напрямую. При этом в начале нулевых появились проекты инфраструктур в управлении, образовании, программы предоставления доступа к интернету. Именно после этих проектов и уже при президенте Медведеве начинается последовательный курс на цифровизацию и модернизацию. До этого были гранты, региональные программы развития, но интернет воспринимался государством в качестве технологии, которую нужно регулировать и организовывать как нечто отдельное[30]. Президентство Дмитрия Медведева заложило основания для того, чтобы интернет стал инфраструктурой в духе модерных технологий: как водопровод или электричество.

Следующая веха – война с Грузией: «Россия войну выиграла, но информационно проиграла» именно из-за интернета[31]. На наш взгляд, медиаполитика в интернете во многом ответственна за то, что произошло тогда. Можно трактовать действия государства именно как действия против существующих в интернете структур распространения информации. Срабатывает (особенно во время «цветных революций») идея противодействия интернету как нерегулируемому пространству горизонтальной коммуникации, где не действуют прежние правила.

Идея связи интернета и информационной войны оказалась живучей. Третья веха – Болотная площадь. В тот момент никаких законов ещё принято не было, и интернет активно использовался обеими сторонами – и оппозиционными, и государственными медиа. Журнал «Эксперт» выпустил целый номер о том, что интернет уничтожает привычные иерархии[32]. Уже за этим, хотя и без прямой связи, последовали предложения ограничительных законопроектов в регулировании интернета. В числе обоснований оказались санкции, введённые против России после начала украинского кризиса. Обострение отношений с западными странами сделало более наглядной угрозу отключения России от глобальных инфраструктур вроде банковских систем.

Эти этапы на первый взгляд выстраиваются в последовательную историю, но для отдельных ведомств интернет остаётся набором не всегда связанных друг с другом технических и социальных явлений[33].

Государство в целом пытается осуществлять надзор над неподконтрольными составляющими интернета, поощрять развитие подконтрольных и противодействовать там, где контролировать невозможно. Это вовсе не похоже на политику «тотального контроля», о которой часто пишут в материалах про «суверенный интернет».

Но в обсуждениях этой темы есть не только внутриполитические причины.

Политика в контексте

На научных конференциях Россия и КНР упоминаются в связке, хотя попытка сравнивать эти две страны не более продуктивна, чем, например, попытка сравнивать Россию со странами Латинской Америки или Германией. Тем не менее – как же структурируется внешнеполитический контекст и почему он способствует упрощённому пониманию?

Во-первых, есть глобальное управление интернетом. Оно есть и на локальном уровне, также для его поддержки работают существующие международные показатели вроде индекса свободы, свободы слова и так далее[34]. На этом уровне сходство России и Китая утверждается и в текстах, и в публичных дискуссиях: как нам кажется, не всегда последовательным образом.

Во-вторых, значительное внимание уделяется политическому режиму, будто он сам по себе является чем-то вроде независимой переменной, фактором, влияющим на всё остальное. Однако система управления интернетом не определяется исключительно характером политического режима (к тому же политический режим следует отличать от постоянного развития модерного государства, state-building).

Для соотношения политик необходимо знать историю интернета и мер, которые принимались государствами. Например, траектории России и Китая противоположны. Если российский интернет первые десять-пятнадцать лет вообще не был связан с государственными проектами, то в Китае он проводился централизованно. Это не значит, что в китайском сюжете всё линейно – и там имели место низовые инициативы, параллельные государственным. Но они касались не инфраструктуры, а скорее медиа и государства[35].

Меры, предпринимаемые в России и Китае для контроля интернета как инфраструктуры, отличаются. Скорее они схожи у Китая и Соединённых Штатов. Политика обеих стран экспансивная: на одном полюсе американская «информационная магистраль» (information super highway), на другом – китайский «Шёлковый путь». Китай делает акцент на материальную составляющую: дата-центры и кабели в странах Центральной Азии, иногда – влияние на действия конкретных приложений (например, «ТикТок»). Американский подход до недавнего времени предусматривал экспорт сервисов с возникающими и меняющимися правилами.

В этом смысле политику США можно соотнести с продолжением разработки протоколов, однако уже в плане не только инфраструктуры, но и взаимодействия пользователей.

Китайская политика материальнее – она создаёт и экспортирует сами объекты[36].

Из последних примеров американской экспансии правил – цензура в «Инстаграме», где помимо женских сосков запрещены и разговоры о сексе. Связано это с американским законом о противодействии сексуальному рабству, но пострадавшими оказались, например, секс-просветители во многих странах, в том числе в России. Это вызвало протесты по всему миру, но никакие петиции не удержали Дональда Трампа. Китай постоянно обращает внимание на то, что его компании не создают нормативов, которым должны подчиняться другие. Однако, согласно расследованию немецких активистов действий «ТикТока», это не так[37]. Например, в сервисе имелись внутренние правила, согласно которым поощрялись стройные, конвенционально привлекательные пользователи, а те, кто отличается от стандартов или обладает физическими особенностями, понижались в рейтинге. После серии скандалов «ТикТок» заявил, что меняет политику[38].

Бразилия и Германия – две страны, с которыми можно сравнивать Россию по методам в управлении. В ФРГ действует строгое антипиратское законодательство, последовательно выдвигаются инициативы по поддержанию безопасности пользователей и инфраструктуры, проводится серьёзная активистская и государственная политика (часто несовпадающие) в плане приватности[39]. Ангела Меркель активно и резко высказывалась за изменения после разоблачений Сноудена. В Бразилии наблюдается очень высокое проникновение интернета в разные сферы жизни, но политика в отношении приватности похожа на немецкую[40]. Обе страны известны риторикой о том, что права пользователей разных стран соблюдаются неодинаково, и американоцентризм – проблема для управления интернетом[41].

Не стоит забывать об опыте других стран, чтобы понимать, как происходит регулирование интернета в динамике. Во Франции существовала своя сеть Минитель – сетевой проект в границах государственного суверенитета, государством и созданный. Эстонию обычно описывают как идеальный случай внедрения онлайн-сервисов во все институты и структуры. Но эстонский пример – исключение, и даже он породил протестные движения[42]. Требования активистов нередко реализуются, включаются в работу госструктур. В России совершенно другое отношение к активистам, работающим с государством. Пожалуй, единственный известный нам пример баланса – Иван Бегтин и Инфокультура (проекты в области открытых данных, которые существуют как в сфере НКО, так и на уровне государственных органов).

Государственные органы меняются, меняется и интернет. Иногда конкретные меры могут применяться в отношении определённого элемента интернета – по образцу прежних практик регулирования похожих инфраструктур или медиа. Порой то, что ещё в прошлом году не регулировалось, – начинает регулироваться, и вокруг него сосредотачиваются государственные структуры.

Заключение

Регулируя технологии, государства перестраивают сами себя. Часть их практик управления связана с прежним опытом, часть – с новыми условиями. В отношении интернета новизна в том, что он одновременно глобален и трансграничен. Он всегда находится на какой-то территории, но выходит и за её пределы. Люди в разных государственных структурах изобретают способы его регулировать. Когда такие меры исходят от государства, исследователи и политики говорят о суверенизации интернета. Но без учёта сложности этого явления понятие остаётся политизированным клише.

Для точного анализа необходимо разделить предмет на составные части: 1) метафоры, 2) законодательную и правоприменительную работу с разными элементами интернета, 3) государственную риторику, 4) практики работы с инфраструктурами. Это важно, чтобы не сосредотачиваться на отдельных элементах интернета (например, медиа) и не упустить поворот к инфраструктуре, который происходит в контексте глобального управления интернетом[43].

Россия не специфична. Она находится в ряду многих государств и отличается от других так же, как прочие страны отличаются друг от друга. Да, есть агрессивная подача информации, которая порой близка риторике холодной войны. Но инерция риторических приёмов начала 1990-х гг. и идей глобального информационного общества есть и в других странах.

Исследователям предстоит важная работа – уточнять и корректировать понимание интернета после отхода от централизованной версии его истории. Ведь каноническая западоцентричная история интернета имеет важную функцию, от которой непросто отказаться. Без неё станут не очевидными многие связи между инфраструктурой, бизнесом, медиа, пользовательскими практиками.

Интернет сложен как объект управления. В этом смысле он наследует одновременно железным дорогам, телефонам, телевизорам, радио, газетам, книгам, повседневным офлайн-практикам, институциональным привычкам бюрократии[44] и так далее. Способы его регулирования не возникают на пустом месте, а связаны с уже существующими локальными традициями. Эта общность нестабильна, но альтернативные проекты связи только начинают появляться (в частности – «неты»).

Мы предлагаем рассматривать всякую историю как локальную. Это значит – работать с идеей фрагментарного интернета, понятого не как вероятный негативный исход крушения интернета глобального, но как нечто содержащее новые политические возможности.

При таком взгляде прогнозы о распаде интернета, к примеру, после запрета «ТикТока» в США, приобретают другой политический смысл[45]. Глобальность интернета не удержать прежними интеллектуальными средствами единой истории. Принимая и понимая его фрагментацию, мы рассматриваем суверенитет не как изоляционизм и отрешённость от больших категорий, но как автономию, которая ищется и обретается я не только государством и возникает на новых, ещё не вполне известных основаниях.

Авторы благодарят Анну Литвиненко и Аню Щетвину за вопросы, комментарии и советы, без которых этот текст не состоялся бы. Исследование выполнено при финансовой поддержке РФФИ в рамках проекта № 19-011-00871 «Социальные медиа как фактор трансформации православия в современной России».

--

СНОСКИ

[1] Сеть, созданная в США в 1969 году. Для передачи данных в ней использовался протокол IP, на котором работает и сегодняшний интернет. Протокол тут важен, поскольку этим словом обозначают правила обмена данными, позволяющие связываться разным компьютерам с помощью сетей.

[2] Abbate, J. Inventing the internet. MIT Press, 2000.

[3] Публикации об этом появляются ещё в конце 1990-х гг., например, этой теме посвящена дискуссия Саскии Сассен и Генри Перитта. В ней оба участника говорят о том, что сегментация интернета неизбежна, но, в частности, Сассен возлагает надежды на то, что международные организации смогут сдерживать её. Sassen, S. The internet and the sovereign state: the role and impact of cyberspace on national and global governance. Ind. J. of Global Legal Stud, 5(545), 1998.

[4] Human Rights Protocol Considerations Research Group HRPC. URL: https://irtf.org/hrpc

[5] Internet Governance Forum – форум управления интернетом.

[6] ICANN – организация, распределяющая и управляющая доменами.

[7] Dutton, W. H. Multistakeholder Internet Governance? 2015.

[8] Hofmann, J. Multi-stakeholderism in Internet governance: putting a fiction into practice. Journal of Cyber Policy, 1(1), 29-49, 2016.

[9] Суверенизация (и это будет показано далее) – работа по предъявлению и реализации независимости субъекта в управлении.

[10] Подробнее о разных последствиях использования разных метафор можно прочитать в работах Аннетт Маркхэм. Она предлагает рассматривать три базовых метафоры – пространства, инструмента и образа жизни. Подробнее см. Markham, A. N.. Metaphors reflecting and shaping the reality of the Internet: Tool, place, way of being. In Association of internet researchers conference, Toronto, Canada (pp. 16-19), October, 2003. Markham, A. N. Life online: Researching real experience in virtual space (Vol. 6). Rowman Altamira, 1998.

[11] Barlow, J. P. (1996). Declaration of Independence for Cyberspace.

[12] Метафорика «киберпространства» за последние годы стала использоваться реже, так как граница онлайна и офлайна оказывается всё менее заметной и в повседневных практиках (особенно если речь идёт о мобильных телефонах), и на уровне институций: от СМИ до образования.

[13] Примеры других объектов подозрения – диаспоры, кочевые народы, пираты, а также все связанные с ними инфраструктуры знания, передачи информации и устройства жизни.

[14] Эта же ценность глобального служит повесткой глобальных организаций. См. например, материалы немецкого молодёжного форума по управлению интернетом. Ссылка: https://yigf.de/news/german-youth-igf-summit-11-forderungen-der-jugend/

[15] Конечно, здесь мы говорим о модерном государстве в его общем виде. При этом в дальнейшем, как мы предполагаем, действия государств могут меняться в зависимости от того, какие процессы будут происходить с природой, технологиями, космосом.

[16] Таким образом, территориализация – частный вид управления и политики по суверенизации.

[17] Scott, J. Seeing Like a State: How Certain Schemes to Improve the Human Condition Have Failed. New Haven, CT: Yale University Press, 1998.

[18] Или же речь идёт об альтернативных / новых иерархиях. И эти новые иерархические или неиерархические структуры требуют внимательного изучения.

[19] Есть исключения – в частности, когда говорят о суверенности малых народов. Например, можно почитать об этом в книге Марисы Дуарте (Duarte, M. E. Network sovereignty: Building the Internet across Indian country. University of Washington Press, 2017) об интернете у североамериканских индейцев – там суверенность, наоборот, рассматривается как достижение для укрепления возможностей разных групп индейцев.

[20] Колозариди П. В., Шубенкова А. Ю. Интернет как предмет социальной политики в официальном дискурсе России: благо или угроза? Журнал исследований социальной политики, 14(1), 2016.

[21] Speech by Federal Chancellor Dr Angela Merkel opening the 14th Annual Meeting of the Internet Governance Forum in Berlin on 26 November 2019. URL: https://www.bundesregierung.de/breg-en/news/speech-by-federal-chancellor-dr-angela-merkel-opening-the-14th-annual-meeting-of-the-internet-governance-forum-in-berlin-on-26-november-2019-1701494

[22] Подробнее о критике понятия «сообщество» можно почитать в книге Аннализы Пелиццы (Pelizza, A.. Communities at a Crossroads: Material semiotics for online sociability in the fade of cyberculture. Institute of Networked Cultures, 2018). Но для нашего контекста важно усвоить, что сообщества – не единственный способ объединяться с помощью онлайн-инструментов. Сообщество – это объединение равных и похожих, не устроенное с помощью формальных иерархий. И хотя далеко не к каждой группе в интернете применимы данные критериям, понятие со всей идеологической силой активно используется.

[23] Дрисколл К., Палок-Берже К. В поиске недостающих историй сетей. Неприкосновенный запас, №130, сс. 55-71, 2020.

[24] Юлдашев Л. История интернета? Нет, история «нета»! Неприкосновенный запас, №130, 2020.

[25] Подробнее см. Ali, S. M. Prolegomenon to the Decolonization of Internet Governance, 2018.

[26] Здесь интересно обратить внимание на различие интернета и «цифрового» – и в метафорическом плане (цифровое всегда противопоставлено прежнему, «аналоговому»), и на уровне использования в документах и повседневных высказываниях. Так, «интернетизация» осталась скорее высказываниями и действиями, связанными с очень конкретным проведением инфраструктуры. «Цифровизация», наоборот, оказалась более липким понятием, и сейчас мы можем встретить его и в отношении институтов (образование, наука), и в государственных программах, заканчивая названием бывшего Министерства связи – ныне Минцифры.

[27] Клуб любителей интернета и общества. Блогеры в регионах России: платформы, повестка, масштабы, 2019. Ссылка: http://clubforinternet.net/bloggers

[28] Kunstman et al, in press.

[29] В этом контексте интересно подумать об интернете в метафорике пространства: как того, у чего есть границы. Подробнее о встречах Владимира Путина с интернет-деятелями можно прочитать здесь: Soldatov, A., & Borogan, I. The red web: The struggle between Russia’s digital dictators and the new online revolutionaries. Hachette UK, 2015.

[30] Электрификация, урбанизация – все эти -зации отсылают к отношениям модернового государства к хозяйству и технологиям, которые выработались ещё в XIX в., когда «суверенные государства создавали институты для организации хозяйственной жизни по подобию институтов, организующих политическую жизнь» (Доббин Ф. Формирование промышленной политики: Соединённые Штаты, Великобритания и Франция в период становления железнодорожной отрасли. Экономическая социология, 13(5), 34-56, 2012).

[31] Krastev, I.. Russia and the Georgia war: the great-power trap. Open Democracy News Analysis, 31, 2008.

[32] Например, Хестанов Р. Новая грамматика протеста, 2012. Ссылка: https://expert.ru/russian_reporter/2012/03/novaya-grammatika-protesta/

[33] Также и законы на деле не следуют друг за другом в некой согласной логике, например, большинство экспертов не предлагает ясной генеалогии «пакету Яровой», по которому не были приняты поправки от индустрии.

[34] Ссылка: https://ozi-ru.org/proekty/indeks-svobodi-interneta https://freedomhouse.org/countries/freedom-net/scores

[35] Qiu, J. L. (2003, October). The Internet in China: data and issues. In Annenberg Research Seminar on International Communication (Vol. 16).

[36] India, Jio, and the Four Internets https://stratechery.com/2020/india-jio-and-the-four-internets/

[37] TikTok. Cheerfulness and censorship. URL: https://netzpolitik.org/2019/cheerfulness-and-censorship/

[38] India, Jio, and the Four Internets. URL: https://stratechery.com/2020/india-jio-and-the-four-internets/

[39] Möllers, N. Making Digital Territory: Cybersecurity, Techno-nationalism, and the Moral Boundaries of the State. Science, Technology, & Human Values, 2020. 0162243920904436.

[40] URL: https://www.hrw.org/news/2015/02/13/brazil-global-guardian-internet-freedom

Также интересно, как бразильская и российская истории соотносятся в контексте БРИКС. Ссылка: https://www.opendemocracy.net/en/hri-2/brics-countries-build-digital-sovereignty/

[41] Важно здесь иметь в виду и риторику, и конкретные действия, например, подписание и неподписание международных конвенций (в случае интернета это Женевская конвенция и Парижский призыв к доверию и безопасности в киберпространстве).

[42] Vihma, P. Internet, Activism and Politics. The Repertoires and Rhetoric of Estonian Internet Activists. Studies of Transition States and Societies, 8(2), 64-80, 2016.

[43] Musiani, F., Cogburn, D. L., DeNardis, L., & Levinson, N. S. (Eds.). The turn to infrastructure in Internet governance. Springer, 2016.

[44] Это не очень заметно, но заполнение форм при регистрации изобретено не в социальных медиа, см. подробнее Гребер Д. Утопия правил. О технологиях, глупости и тайном обаянии бюрократии. Ad Marginem, 2016.

[45] India, Jio, and the Four Internets. URL: https://stratechery.com/2020/india-jio-and-the-four-internets/

Россия. Весь мир > СМИ, ИТ > globalaffairs.ru, 9 ноября 2020 > № 3564057 Полина Колозариди, Дмитрий Муравьев

COVID-19, ИЛИ КОНЕЦ ЭПОХИ ЦИФРОВОЙ НЕВИННОСТИ

ТОМА ГОМАР

Директор Французского института международных отношений (IFRI)

«Любая сила рано или поздно исчерпывает свой потенциал; нельзя вечно быть локомотивом истории. Европа, которая переняла эту роль у Азии три тысячи лет назад, не сможет удерживать её вечно»[1].

В ситуации разразившегося в этом году кризиса пророчество французского историка Эрнеста Лависса (1842–1922) звучит особенно актуально. Основная проблема – переход инициативы от Европы к Азии и сохранение Европой способности выступать «движущей силой истории», или, выражаясь более приземлённым языком, удерживать «лидерский потенциал»[2]. На фоне пандемии и вызванного ею санитарно-технологического кризиса (причины – санитарного свойства, следствия – технологического) этот потенциал проходит проверку на прочность. Пандемия заморозила процесс глобализации и ограничила свободу передвижения четырёх с лишним миллиардов человек, которых власти под давлением медиков обрекли на изоляцию. Между тем, виртуальные связи между ними никогда не были так тесны.

Для нынешней ситуации характерны две особенности. Первая – несоответствие масштаба принимаемых мер числу жертв (по сравнению с прежними демографическими кризисами). Вторая – контраст между материальностью санитарных средств, необходимых для победы над эпидемией (больничные койки, маски, тесты etc.), и нематериальностью задействованных для её преодоления средств политических (развитие коммуникаций, медиасреды, цифровых решений и прочее). Кризис вписывается в контекст интеллектуального сотрудничества, соперничества и противостояния, иначе говоря – мобилизации, ориентирования и контроля умов, и конечной целью является насаждение определённых моделей управления и поведения.

Остаётся понять, ослабляют ли новые технологии «лидерский потенциал» (способность, которой наделены очень немногие) или, наоборот, укрепляют его. Ответ на поставленный вопрос зависит от конкретного региона, государства и организации; в различиях между ними проглядывают ростки будущих беспорядков. Кризис, «охвативший весь земной шар», устанавливает новые глобальные «разделительные линии», как их называл немецкий социолог Карл Шмитт (1888–1985)[3]. От этих линий зависит переход от одной пространственно-временной системы к другой, переход, ускоренный действием цифровых «платформ».

Оперируя всё большими массивами данных, они способствуют процессу перераспределения власти. В 1996 г. американский либертарианец, поэт и эссеист Джон Перри Барлоу (1947–2018) публикует «Декларацию независимости киберпространства», в которой обращается к властям со следующими словами: «Мы должны провозгласить свободу наших виртуальных “я” от вашего владычества, даже если мы и согласны с тем, что вы продолжаете властвовать над нашими телами»[4].

COVID-19 положил конец эпохе цифровой невинности, обнаружив, что киберпространство превратилось для государства в излюбленную площадку внедрения систем контроля и в поле битвы различных держав.

Попутно обнаружилось, что эти два явления тесно связаны, по крайней мере, на трёх уровнях.

Геополитика

С геополитикой тесно связано понятие «метагеография», что означает в данном случае разделение земного пространства на крупные географические зоны. С её помощью становится возможным разговор о стратегическом равновесии между ними, международном разделении труда и цепочках добавленной стоимости. В контексте размышлений об установлении нового баланса сил задачей номер один представляется определение позиций, выработка ментальных карт.

К геополитике эпидемии

Последние сорок лет Азию называют самым интенсивно развивающимся регионом в мире, причём причины подъёма нередко ищут в её культурной специфике. Обостряя противоречия между Востоком и Западом, пандемия коронавируса подспудно утверждает в умах мысль о возможности перехода от острой конкуренции между ними к открытой конфронтации, не ограничивающейся экономической сферой. Говоря о многовековой культуре этого региона или сосредотачиваясь на феномене его нынешнего экономического роста, участники дискуссий полностью игнорируют вопрос о политических различиях между европейской и азиатской моделями, различиях, «которые ощутимы сейчас и ещё больше дадут о себе знать в ближайшем будущем, сопрягая современную геополитику и геоэкономику с медленной динамикой цивилизаций»[5]. Пандемия заставляет задуматься об условиях разделения или, напротив, сплочения Востока и Запада.

В «Итоге истории» французский учёный Рене Груссе (1885–1952) констатирует, что Европа открывала Восток трижды: при Александре Македонском, в эпоху Марко Поло и в Новое время (начиная с XVI века). Каждый раз такое открытие, говорит он, становилось для европейцев сюрпризом. Носители «средиземноморских традиций» обнаруживали другие традиции, не менее древние, чем их собственные, пусть они и были «сотканы из элементов на первый взгляд совершенно непонятных»[6]. Ключевую роль в сближении Востока и Запада сыграли иезуиты (особенно Маттео Риччи, 1552–1610), благодаря которым в результате сотрудничества в области картографии и унификации систем летосчисления удалось привести к общему знаменателю представления о времени и пространстве[7].

«Открытие» в ХХ веке Китая американцами послужило началом новой эры глобального капитализма. Рене Груссе ещё в 1946 г. предвидел момент, когда Китай по объёмам производства обгонит Соединённые Штаты и Поднебесная станет новой Америкой: «С этого дня азиатский рынок сбыта будет для Америки закрыт; хуже того, Китай превратится в её опаснейшего конкурента»[8]. Именно это мы и наблюдаем сейчас, констатируя, что встреча Востока с Западом, в частности США с Китаем, так и не состоялась: никогда ещё за последние сорок лет уровень недоверия между двумя странами не был так высок.

К новой грамматике цивилизаций

С появлением так называемой всемирной истории её перестали излагать с позиций европоцентризма. Например, индийский писатель Панкадж Мишра полагает, что если для Европы и США история ХХ столетия в значительной степени определяется двумя мировыми войнами, то для большинства иных стран узловым событием этого периода является политическое пробуждение Азии[9]. Под тем же углом историю нередко рассматривают и в Сингапуре, где прославление «азиатских ценностей» является важной частью геополитического дискурса. Рупором этого движения выступает сингапурский дипломат Кишор Махбубани: он пишет, что Запад пал жертвой собственного высокомерия и сдаёт позиции Китаю и Индии[10]. Со своей стороны, индийско-американский политолог Параг Ханна рассматривает возвращение Азии «на арену мировой истории как вполне закономерное событие»[11]. Азия не должна подменять собой Запад, но может заставить его измениться, как он в своё время изменил её под себя.

Тем временем Китай всерьёз готовится взять на себя роль мирового лидера. С точки зрения китайского учёного Янь Сюэтуна, подобный переворот становится возможным, когда восходящая держава проявляет «большие умение и эффективность», нежели держава, почивающая на лаврах мирового лидерства. Первым шагом на пути к «международному авторитету» и к «стратегической надёжности» становятся «моральные действия», моральные – с позиции общечеловеческих ценностей[12].

В этом смысле нелишним было бы вернуться к спору американских политологов Фрэнсиса Фукуямы и Сэмюэля Хантингтона. Первый увидел в падении Берлинской стены признак решительной победы демократии и рыночных принципов, позабыв о подавлении демонстрации на площади Тяньаньмэнь. Второй предсказывал «столкновение цивилизаций», считая, что главными линиями раскола станут культурные, религиозные и расовые различия между ними.

Теперь, через тридцать лет, резонно было бы задаться вопросом, какое из двух событий – подавление тяньаньмэньского восстания или падение берлинской стены – определило направление глобализации. Трагедия 11 сентября 2001 г. и её последствия подтвердили мысль Хантингтона, тогда как вступление Китая во Всемирную торговую организацию в том же году свидетельствовало о справедливости выводов Фукуямы.

Одно можно сказать точно: западный модернизм вызывал отторжение и подталкивал к утверждению собственной идентичности у многих незападных стран на протяжении последних тридцати лет.

Бесспорно также и то, что из всех мировых держав Китай остаётся единственной, где государственная идеология после окончания холодной войны не претерпела практически никаких изменений[13].

К новой иерархии ценностей

Идеологическая среда, в которой распространяется коронавирус, в последнее время значительно эволюционировала, что осталось незамеченным западным обществом, считающим исповедуемые им ценности универсальными. Нередко можно услышать, что успехом своей борьбы с коронавирусом Тайвань, Корея и Сингапур обязаны «азиатским ценностям», ставящим интересы коллектива выше интересов личности (если кратко выразить их суть). В 1994 г. бывший сингапурский премьер-министр Ли Куан Ю (1923–2015) беседовал на эту тему с американским политологом Фаридом Закарией[14]. Перечитывая их разговор, видишь, насколько нынешние программы «слежения» за больными коронавирусом напоминают сингапурские методы контроля и лечения людей с наркозависимостью. По мнению Ли Куан Ю, Запад превратил идею о неприкосновенности прав человека в догму, нанося ущерб интересам семьи, которая остаётся основой социальной организации. И у правительства нет права подменять её собой.

Именно сингапурская модель вдохновила Дэн Сяопина. Помимо её экономической эффективности, культа меритократии и конфуцианской этики, китайским властям пришлась по душе перспектива бурного экономического роста без необходимости демократизировать страну по западному образцу. С самого начала они пытались подвести под свою модель теоретическую базу, подчеркивая её эффективность в отличие от американской системы: «Нравится вам или нет китайская модель, она имеет преимущества перед неуправляемыми западными демократиями. Сегодняшний Китай – сильное и процветающее государство, воплощение энергии и эффективности […]. Может быть, и Америке стоит чему-то поучиться у Китая» (из передовицы в «Жэньминь жибао», июль 2017 г.)[15].

Коронавирус дал толчок новой волне государственной пропаганды в КНР. Китайские власти эксплуатируют антизападные настроения, воцарившиеся в последнее десятилетие в Китае, России и большинстве исламских государств. Западная культура и её претензии на универсальность «в очередной раз» наталкиваются на «отпор местного населения»[16]. Французский философ Шанталь Дельсоль полагает, что «столкновение цивилизаций» выразилось, прежде всего, в широкомасштабном «антизападном движении».

Отторжение Запада сопровождается ростом амбиций у руководства китайской компартии, которая привлекает самые современные технологии для установления полного контроля над мыслями.

Искусственный интеллект и большие данные призваны оптимизировать экономическое развитие с помощью системы социального контроля, задействовав огромные массивы информации в сочетании с технологией «социального кредита», соединение которых позволит государству создать «одну из самых совершенных систем наблюдения за собственными гражданами»[17]. Не будем обсуждать здесь, насколько этот проект осуществим на практике; отметим лишь, что с появлением коронавируса ситуация кардинально изменилась: теперь речь идёт не столько о внедрении «общечеловеческих ценностей» на Востоке, сколько о распространении «азиатских ценностей» на Западе, где они прививаются с помощью новейших технологий.

Международная политика

Из восьми описываемых Сэмюэлем Хантингтоном цивилизаций самыми опасными для слабеющего Запада он считал исламские страны и Китай; он даже предсказывал образование «исламо-конфуцианского союза». Что можно сказать об этом сейчас, когда сменилось целое поколение? Последствия санитарно-технологического кризиса в энергетической, климатической и цифровой сферах видны уже сейчас. Он выявляет готовность разных регионов мира, и прежде всего Европы, адаптироваться к китайским и американским формам «империализма взаимопроникновения»[18].

Влияние Китая в исламском регионе

Распространение коронавируса и снижение цены на нефть (меньше 20 долларов за баррель) изменили баланс сил в арабо-мусульманском мире и сказались на взаимоотношениях богатого нефтью региона со странами, чья промышленность зависит от её поставок. Три главных производителя нефти – Соединённые Штаты, Саудовская Аравия и Россия – затеяли ценовую войну, стремясь укрепить позиции на рынке за счёт конкурентов. С введением режима изоляции три ключевых импортёра нефти – Китай, Индия и Европейский союз – в той или иной степени остановили производственные мощности, вызвав резкое падение спроса. Америка, в отличие от Китая, Индии и Евросоюза, ещё до кризиса обладала достаточно гибкой энергетической системой, создавшей условия для ухода с Ближнего Востока, начатого при Бараке Обаме и продолженного ускоренными темпами при Дональде Трампе. Россия сумела воспользоваться уходом американцев из региона, чтобы утвердить там своё влияние под прикрытием военной операции в Сирии, но её интересы разительно отличаются от интересов Китая. Китайская энергоёмкая экономическая модель требует выстраивания долгосрочных отношений со странами-производителями (так же дело обстоит и с Индией). К 2030 г. на долю Индии и Китая будет приходиться в целом более 50 процентов импорта мировой нефти, что объясняет попытки этих двух стран обеспечить безопасные морские пути её доставки.

Пандемия не только углубила и ускорила общие тенденции, наметившиеся до её начала, – в скором времени она может привести к изменению статуса трёх конкретных государств. Помимо них, можно так же упомянуть жёсткие меры контроля, введённые Пекином под предлогом борьбы с терроризмом по отношению к мусульманскому населению провинции Синьцзян.

Первое из них – Иран, которому пришлось испытать на себе всю тяжесть санитарного кризиса и снижения цен на нефть. Санкции, введённые против Тегерана, не помешали ему проводить масштабные военные операции и осуществлять прямое влияние на четыре столицы: Бейрут, Дамаск, Багдад и Сану. Чтобы иметь для этого средства, Иран должен продолжать экспортировать нефть в Китай, который в ответ инвестирует в иранскую экономику. Можно ожидать, что пандемия ещё больше сблизит Тегеран с Пекином, особенно если учесть, что в свете американских выборов напряжённость в отношениях Ирана с США, по всей видимости, усилится.

Второе государство – Саудовская Аравия, которая, несмотря на падение цен на нефть, достаточно кредитоспособна для того, чтобы рефинансировать долги и привлекать инвестиции. Подвергшись нападению Ирана, она познала на собственном опыте ограниченность военной поддержки, какую можно в подобных случаях ожидать от Америки и Европы. Сближение с Россией было кратким и закончилось разрывом Москвы с ОПЕК, что привело к ценовой войне, усилившей дисбаланс между спросом и предложением (договорённости были восстановлены и расширены после новых переговоров – прим. ред.). Китай – второй после Японии торговый партнёр саудитов, что должно заставить Эр-Рияд наращивать связи с Пекином. Результатом станет ещё большее вовлечение Китая в дела Ближнего Востока, чему будет способствовать антагонизм между Саудовской Аравией и Ираном.

Третье государство, Египет, страна с многовековой историей и многомиллионным населением, как никто другой может претендовать на роль лидера в суннитском мире, он противостоит, с одной стороны, Саудовской Аравии и Объединённым Арабским Эмиратам, а с другой – Турции и Катару. Получая финансовую помощь от Саудовской Аравии, Египет, тем не менее, вновь вступил в полосу экономического кризиса и политических репрессий, что не может не содействовать поискам иных источников финансирования. Идя на сближение с Египтом, Китай демонстрирует, что имеет прочный интерес к Красному морю и что строительство военной базы в Джибути не было случайностью. Египет – ключ к реализации его проекта по выходу в Средиземное море, и это заставляет внимательно следить за эволюцией связей Пекина с Тунисом и Алжиром. Эпидемия ускорила проникновение Китая в средиземноморский регион, вот уже несколько лет покинутый американцами. Серьёзный вызов для европейцев, оставленных на произвол судьбы.

Обострение китайско-американских противоречий в Европе

Исключительное внимание к треугольнику Китай/Европа/Соединённые Штаты объясняется тем фактом, что в совокупности они производят более 50 процентов мирового ВВП. Однако на ситуацию с COVID-19 влияют не совокупные усилия этих трёх стран, а отдельные действия каждой из них. США продолжат проводить точечную политику, считая приоритетом поддержку стратегических секторов. Государства могут поощрять политику возвращения производства на национальную территорию (как, например, в Японии), но в конечном итоге экономические субъекты принимают решения в соответствии с собственной экономической стратегией. В Китае же экономические субъекты, находясь под строгим надзором государства, выступают послушными исполнителями решений КПК. Вопреки распространённому мнению, Китай не занимается скупкой всего на свете, но приобретает лишь то, что ему нужно для ослабления зависимости от внешнего мира[19]. В то же время он стремится к первенству в области высоких технологий, чтобы оспаривать у Америки роль мирового лидера.

Американская реакция на пандемию коронавируса отражает всю меру дезорганизации федерального правительства после четырёх лет президентства Трампа.

Весь мир замер в ожидании выборов ноября 2020 г., но, каковы бы ни были их результаты, едва ли есть основания надеяться на отказ Соединённых Штатов от политики силы. Напротив, нынешняя пандемия может послужить прелюдией к некоему «технологическому блицкригу». Это словосочетание, прозвучавшее недавно в речи генерального прокурора США Уильяма Барра (который начинал свою карьеру в ЦРУ как специалист по Китаю), отражает представление американских властей о развёртывании сети 5G как о части глобальной технологической войны, исход которой решится во время следующего президентского срока[20].

Первенство в сфере 5G сулит большие перспективы; прибыль к 2025 г. может, по разным оценкам, составить до 23 трлн долларов. Уильям Барр отмечает здесь доминирующую роль Китая, который через компанию Huawei контролирует 40 процентов мирового рынка; на втором месте – Европа, у которой 31 процент (17 процентов у Nokia и 14 процентов у Ericsson). Не вспомнив о Samsung и прочих фирмах, Барр призывает срочно рассмотреть вопрос о партнёрстве между Америкой и компаниями Nokia и/или Ericsson. Властям европейских стран в ближайшие месяцы придётся уделять этой проблеме всё большее внимание. Китай планирует превратить развитие 5G в инструмент продвижения своего влияния в Европе и других частях света. Разногласия между государствами – членами ЕС по этому вопросу демонстрируют неспособность Евросоюза принимать не просто регулирующие, но стратегические решения. Если бы Европейская комиссия действительно озаботилась вопросами геополитики, она объявила бы развитие технологии 5G приоритетным направлением своей деятельности.

Соединённые Штаты сохраняют явное геополитическое преимущество перед Китаем и ЕС, поскольку именно их предприятия преобладают в технологическом секторе. Особенно тревожна ситуация с Евросоюзом. По состоянию на март 2019 г. из сорока ведущих мировых компаний (по уровню капитализации) – 27 американских, восемь китайских, одна корейская и всего четыре европейских (три швейцарских и одна британская). Из 27 американских предприятий шесть относятся к числу технологических, из восьми китайских таковых два. В Европе же самое крупное технологическое предприятие занимает в списке лишь 58-е место[21]. Такое положение дел заслуживает подробного анализа. А пока приходится констатировать, что в ходе кризиса позиции технологических предприятий могут только усилиться и что ЕС не располагает достаточным количеством крупных компаний, способных помешать конкурентам из Китая и Америки утверждаться на их территории.

Дипломатия

Геоэкономическая повестка почти не отражена в нынешних дипломатических контактах между Китаем и ЕС, включая и намеченную на вторую половину 2020 г. встречу на высшем уровне в Лейпциге под председательством Германии (планировавшийся на 14 сентября в Лейпциге саммит «ЕС – Китай» из-за пандемии прошёл в видеоформате – прим. ред.). Экспортная ориентация обеих стран позволила им с максимальной выгодой использовать глобализационные процессы, идущие в мире последние двадцать лет; укрепилось лидерство Германии, которая производит почти треть валового внутреннего продукта еврозоны. Не исключено, что в результате кризиса позиции Германии ещё больше укрепятся – за счёт Франции, Италии и Испании.

Эволюция китайской дипломатии

Во время кризиса Китай развернул в большинстве европейских столиц мощную пропагандистскую кампанию, пытаясь убедить Запад в эффективности своей модели и скрывая под прагматизмом идеологические мотивы. Прекрасно сознавая, какой ущерб пандемия нанесла репутации их страны, китайские дипломаты тщатся улучшить положение, подчёркивая значение, которое КНР придаёт связям с Европой, и уверенно заявляя, что 2020 г. должен стать «судьбоносным для отношений Китая и ЕС» ввиду готовящихся многочисленных встреч на высшем уровне[22]. Китайская позиция привлекательна своей последовательностью: ухудшение китайско-американских и европейско-американских отношений даёт Европейскому союзу уникальную возможность «поработать с Китаем». ЕС при этом должен воздерживаться от любых протекционистских мер, делающих его закрытым и враждебным к Китаю. Это момент истины для Китая и Европы. Такой открытый подход позволяет более детально взглянуть на европейско-американские отношения, сильно пострадавшие от пандемии.

Европейскую стабильность подорвали два обстоятельства: отсутствие какой бы то ни было координации действий с Вашингтоном и подчёркнутое нежелание американцев выступать с позиций лидера. Европейские дипломаты обескуражены тем, что теперь «роль Америки свелась к минимуму» и вся привычная система понятий подлежит пересмотру[23]. Трамп, будучи верен себе, с первых же дней своего президентства начал оказывать экономическое давление на ЕС и военное – на НАТО, внося свой личный вклад в разобщение Европы, и так уже достаточно разобщённой благодаря европейско-китайскому соглашению «16 + 1» и двусторонним соглашениям, заключённым с Китаем отдельными европейскими государствами (например, с Италией в марте 2019 г.).

Иначе говоря, Европа превращается в арену борьбы за влияние между Соединёнными Штатами и Китаем. Вашингтону придётся приложить все силы для противодействия китайскому влиянию, одновременно пресекая робкие попытки европейцев обеспечить свою стратегическую автономию[24].

К многополярности без многосторонности

Китай использует сложившуюся ситуацию, чтобы представить себя надёжным партнёром, верным принципам международного сотрудничества и мультилатерализма. Его представители, сознавая все риски, уже открыто говорят о глобальной холодной войне, которая «стала бы бедствием не только для Китая и США, но и для ЕС»[25]. На самом же деле европейцы столкнулись с отрицанием принципов многосторонности, исходящим в равной степени и от Китая, и от Америки, хотя последняя – их ближайший союзник. Европе пришлось испытать на себе последствия четырёх лет планомерной деструктивной политики Соединённых Штатов и десяти лет не менее планомерных попыток китайской дипломатии взять под контроль аппарат ООН. По причине отсутствия у европейских стран сколько-нибудь внятной стратегии они вынуждены в вопросах климата учитывать мнение Пекина, а в вопросах технологий – мнение Вашингтона.

Сосредоточившись на трёхсторонних взаимоотношениях Китая, Европы и Соединённых Штатов, мы на время оставили без внимания две крупнейшие мировые державы – Россию и Индию (которые поддерживают друг с другом тесные связи), равно как и страны африканского континента и Латинской Америки. Между тем Индия остаётся одним из главных нереализованных направлений внешней политики Китая, тратящего слишком много стратегических ресурсов на соперничество с Америкой[26]. Последняя, учитывая её геополитической и геоэкономический вес в мире, выиграет от односторонности больше, нежели Китай. Европа же пытается по-новому строить отношения и с Россией, и с Турцией, и с Ираном, и с арабо-мусульманскими и африканскими странами, не теряя ни с кем из них связи. Удастся ли ей это, принимая во внимание неравномерность экономического развития стран – членов ЕС, углубившуюся ввиду пандемии?

Международные организации призваны противостоять натиску времени. Но ООН вследствие безучастности Америки, напористости Китая и выжидательной политики Европы, находится в тяжёлом положении. Соединённые Штаты (если их курс не изменится после предстоящих президентских выборов) больше не желают выступать гарантом ооновской системы. Они решили, что её поддержание обходится им слишком дорого: при больших вложениях никаких реальных выгод. Китай же, напротив, видит в ней инструмент для изоляции Тайваня и распространения своего влияния на весь мир. Что касается европейцев, то они отстаивают принципы мультилатерализма очень своеобразно: много разговоров, мало вложений.

Нынешний кризис поднимает проблему доверия к системе Организации Объединённых Наций и ко Всемирной организации здравоохранения.

Чтобы многосторонность превратилась в действенное средство, она должна измениться. Этот подход не выживет, если останется просто системой дипломатических служб и организаций, но может мало-помалу вылиться в постоянный процесс образования коалиций, состоящих из разнообразных структур, многонациональных компаний, церквей, неправительственных организаций, экспертных сетей.

Хотя подобный переход потребует решения ряда вопросов финансового и организационного свойства, он позволит добиться большей интеграции и влиять на создание общественных благ.

Экономика надзирающего капитализма

Санитарно-технологический кризис вынуждает государства переосмыслить содержание экономической дипломатии, особенно в том, что касается субъектов цифрового сектора. В центре споров о «слежении» оказался вопрос о допустимости использования личных данных и пределах применения принуждения. В этом смысле пандемия ускорила наступление эры надзирающего капитализма, когда сбор и использование персональных и коллективных данных стали привычным делом. Когда государства превращаются в сети, государственные функции присваивают цифровые платформы. Отсюда такое взаимопроникновение средств в структуре децентрализованных систем, которые, будь они публичные или частные, закрытые или общедоступные, в равной степени занимаются сбором сведений любого рода. Государство в этом отношении тоже весьма активно, с их помощью они совершенствуют свои службы и подчиняют последние нуждам общества. Но есть одна неприглядная деталь: тотальная слежка за гражданами. Устанавливая новый баланс сил, такая схема стирает границу между публичным и частным: государство всё чаще и чаще обращается к частным решениям, в то время как цифровые платформы предпочитают пользоваться публичными базами данных.

Из этого следуют две вещи.

Во-первых, распространение системы GovTech, то есть покупки и реализации публичными субъектами инновационных технических решений. В теории речь идёт о предоставлении персонализированных и инклюзивных услуг. На практике же это может означать быстрое сосредоточение власти в руках кучки публично-частных субъектов.

Во-вторых, углубление связей между государствами и цифровыми платформами. Последние отныне влияют на все виды экономической, политической и социальной деятельности. Если не говорить о декларациях принципов и разделения юрисдикций, мало какое из современных государств способно в одиночку регулировать поведение этих платформ. Между тем цифровые платформы являются одним из элементов суверенного государства. В США такие платформы пользуются значительной автономией по отношению к федеральной власти, но входят в состав кропотливо строящегося военно-цифрового комплекса. В Китае их держит под прямым контролем государственная власть. Европа же в этом смысле безоружна, неспособна включиться в соревнование. Если она в ответ на кризис не сделает крупных вложений, то сама обречёт себя на ещё более второстепенную роль, чем сейчас, особенно на фоне распространения 5G.

Последним средством изыскать новые финансовые ресурсы и сгладить социальное неравенство для государств, желающих отрегулировать взаимоотношения с цифровыми платформами и транснациональными компаниями, выступает налоговая система[27]. Нынешний кризис углубил линию разрыва, намеченную глобализацией: эта линия пролегает между национальными государствами, стремящимися повысить благосостояние собственных граждан в пределах своей юрисдикции, и транснациональными компаниями, заботящимися о благосостоянии своих акционеров. Для достижения этой цели транснациональные компании проворачивают операции глобального масштаба, избавив себя от какой-либо ответственности за их последствия и игнорируя, насколько это возможно, национальные юрисдикции[28]. Оптимизации в таких компаниях добиваются, играя на различиях в размере заработной платы, социальных условиях, законах в разных частях света, где находятся их филиалы. Развитие удалённой формы работы, чему немало способствовал режим изоляции, несомненно скажется на отношениях работника с работодателем и будет способствовать трансформации сектора услуг в развитых экономиках. Роботизация и дистанционная работа открывают новый этап в процессе глобализации, который выразится в ожесточённой конкуренции, осуществляющейся на расстоянии[29].

* * *

Нынешнюю пандемию часто сравнивают с чумной эпидемией «чёрной смерти» XIV века, которая, начавшись в центральной Азии в 1338 г., в 1348-м достигла Парижа. Её распространение шло по Шёлковому пути, который связывал Китай с Восточной Европой, через итальянские торговые маршруты, соединявшие черноморские и левантийские порты со всем остальным Средиземноморьем. Внезапно все эти маршруты вновь сделались актуальными. За несколько лет, пока свирепствовала чума, мир, по выражению арабского историка и философа Ибн Хальдуна, сократился до размеров «ковра, который можно было легко свернуть вместе со всем, что на нём находилось»[30].

Эпидемия чумы ознаменовала окончание эпохи невинности, обрушившись на средневековую Европу в момент, когда там наблюдался бурный рост населения. Европе потребовалось несколько поколений, чтобы оправиться и вступить в эпоху великих географических открытий.

Не угрожая миру столь серьёзными демографическими потерями, COVID-19 знаменует конец эры цифровой невинности. Для глобализации характерно усугубление взаимной зависимости стран, достигающейся с помощью сверхбыстрого распространения информационных и коммуникационных технологий, которые отныне пронизывают все сферы человеческой деятельности. Мечтам Джона Барлоу (см. «Декларацию независимости киберпространства») о появлении «цивилизации духа в киберпространстве», цивилизации более гуманной и справедливой, нежели цивилизация правительственная, пока не суждено сбыться. Синоним эффективности и индивидуализации, новые технологии, становясь орудием государственного контроля, ведут общество в эру надзирающего капитализма на фоне усиливающегося американо-китайского противостояния, принимающего разные формы. Таким образом, коронавирус ставит под сомнение способность управлять суверенными единицами, напоминая о старой дилемме эффективность / достоинство.

В своей книге «Все империи погибнут» французский историк Жан-Батист Дюрозель писал, что «в минуту коллективной опасности эффективность представляется более предпочтительной, чем достоинство», добавляя затем, что последнее остаётся важной потребностью человека, который «считает себя не частью толпы, но авторитетной, ответственной личностью». Как выразить эту потребность в мире, погрузившемся в цифру? Санитарные ограничения (а завтра, возможно, экологические) вынуждают нас срочно пересмотреть наши представления о техническом прогрессе.

Оригинал статьи опубликован в журнале Politique étrangère, №2, 2020 год.

--

СНОСКИ

[1] E. Lavisse. Vue générale de l’histoire politique de l’Europe, 1890.

[2] N. Rousselier. La Force de gouverner, Le pouvoir exécutif en France XIXe-XXIe siècle, Paris, Gallimard, 2015.

[3] К.Шмитт. Номос Земли. — М.: Владимир Даль, 2008.

[4] Ссылка: http://www.dnn.ru/indep.htm

[5] C. Grataloup. Vision(s) du monde. Histoire critique des représentations de l’Humanité, Paris, Armand Colin, 2018, p. 130-131.

[6] R. Grousset. Bilan de l’histoire, Paris, Desclée de Brouwer, 2016, p. 139.

[7] C. Meyer. L’Occident face à la renaissance de la Chine, Paris, Odile Jacob, 2018, p. 221. URL: https://www.amazon.fr/LOccident-face-à-renaissance-Chine/dp/2738144659

[8] R. Grousset. Bilan de l’histoire, op. cit., p. 326.

[9] P. Mishra. From the Ruins of Empire. The Revolt Against the West and the Remaking of Asia, London, Penguin Books, 2013, p. 8.

[10] K. Mahbubani. Has the West Lost It?, Penguin Group, 2019.

[11] P. Khanna. The Future is Asian. Commerce, Conflict, and Culture in the 21st Century, New York, Simon & Schuster, 2019, p. 11.

[12] Yan Xuetong. Leadership and the Rise of Great Powers, Princeton, Princeton University Press, 2019, p. 2-24.

[13] S. W. Khan. Haunted by Chaos, China’s Grand Strategy from Mao Zedong to Xi Jinping, Cambridge, Harvard University Press, 2018, p. 4-5.

[14] F. Zakaria. Culture Is Destiny, A Conversation with Lee Kuan Yew, Foreign Affairs, 1994.

[15] C. Meyer. L’Occident face à la renaissance de la Chine, op. cit., p. 257.

[16] C. Delsol. Le crépuscule de l’universel, Politique étrangère, vol. 84, №1, 2019, p. 24-25.

[17] K. Strittmatter. Dictature 2.0. Quand la Chine surveille son peuple (et demain le monde), Paris, Tallandier, 2020, p. 18.

[18] P. Bellanger. De la souveraineté numérique, Le Débat, no 170, 2012, p. 152.

[19] C. Meyer. L’Occident face à la renaissance de la Chine, op. cit., p. 146.

[20] Attorney General William Barr’s Keynote Address : China Initiative Conference, CSIS, 2020.

[21] PWC, Global Top 100 companies by market capitalisation, 2019, URL: www.pwc.com.

[22] Интервью с китайскими официальными лицами, 23 апреля 2020.

[23] Интервью с дипломатом одной из европейских стран, 21 апреля 2020.

[24] См., например: A. Wess Mitchell, Central Europe’s China Reckoning, The American Interest, 2020. Уэсс Митчел был помощником госсекретаря США по делам Европы и Евразии с 2017 по 2019 гг.

[25] Интервью с китайскими официальными лицами, 23 апреля 2020.

[26] O. Arne Westad. Restless Empire, China and the World since 1750, New York, Basic Books, 2012, p. 461.

[27] E. Saez et G. Zucman, Le Triomphe de l’injustice. Richesse, évasion fiscale et démocratie, Paris, Seuil, 2020.

[28] R. Vernon, In the Hurricane’s Eye. The Troubled Prospects of Multinational Enterprises, Cambridge, Harvard University Press, 1998, p. 28.

[29] R. Baldwin, The Globotics Upheaval. Globalization, Robotics, and the Future of Work, Oxford, Oxford University Press, 2019.

[30] J. Loiseau. La peste atteint la France in P. Boucheron (dir.), Histoire mondiale de la France, Paris, Seuil, 2018, p. 281.

Евросоюз. США. Весь мир > Медицина. СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 9 ноября 2020 > № 3564056 Тома Гомар

БОЛЬШАЯ СТРАТЕГИЯ УСТОЙЧИВОСТИ

ГАНЕШ СИТАРАМАН

Профессор в Школе права Вандербильта, автор книги The Great Democracy: How to Fix Our Politics, Unrig the Economy, and Unite America.

СИЛА АМЕРИКИ В ВЕК СЛАБОСТИ

В истории США не раз возникали моменты политической перегруппировки, когда рушится консенсус, характерный для прошлой эпохи, и появляется новая парадигма. Либеральная эра, начатая президентом Франклином Рузвельтом, определяла политику страны целое поколение. Затем в 1980-е гг. ей на смену пришла неолиберальная волна. Сегодня и она отступает: парадигмальный сдвиг ускорился после избрания Дональда Трампа и наступления хаоса, вызванного пандемией коронавируса.

Грядущую эру определят кризисы в здравоохранении, климатические потрясения, кибератаки и геоэкономическая конкуренция между великими державами. Эти разнородные угрозы объединяет то, что каждая из них – не столько сражение, в котором нужно победить, сколько вызов, перед которым нужно устоять. В этом году пандемия вынудила сотни миллионов американцев оставаться дома. В следующем году может начаться самая страшная за тысячу лет засуха, опустошающая сельскохозяйственные угодья и ставящая под угрозу продовольственную безопасность. Ещё годом позже, предположим, кибератака приведёт к массовому отключению электричества или уничтожит важные цепочки поставок. Если считать нынешнюю пандемию индикатором, то Соединённые Штаты, как ни прискорбно, оказались недостаточно готовы к тому, чтобы справиться с неожиданными нарушениями привычной жизнедеятельности. Им нужны экономика, общество и демократия, которые способны предотвратить подобные бедствия, а также переживать их, помогать адаптироваться к ним и восстанавливаться, когда это необходимо. Тогда эти кризисы не будут приводить к многотысячным жертвам и многомиллионной безработице. Что нужно Соединённым Штатам, так это большая стратегия устойчивости.

Для детских психологов устойчивость – это умение ребёнка переносить травмирующие события, которые делают его более сильным и приспособленным к тому, чтобы успешно справляться с будущими стрессами. Для экологов устойчивость – способность экосистемы сопротивляться, восстанавливаться и адаптироваться к пожарам, наводнениям или инвазивным видам флоры и фауны. Экспертам в области внутренней безопасности и устранения последствий катастроф устойчивая система представляется достаточно гибкой, способной адаптироваться и противостоять любому воздействию. Писательница Мария Конникова обобщила это понятие в виде простого вопроса: «Вы прекращаете сопротивление или превозмогаете несчастье?».

Высшей целью для американских политиков должно быть сохранение и защита конституционной демократии, а также обеспечение процветания американцев независимо от их расы, пола, местоположения или происхождения. Общество, построенное на этих принципах, подойдёт более подготовленным к очередному кризису. Устойчивой является страна, в которой в наибольшей степени обеспечиваются равенство и справедливость.

Хотя американцы склонны считать большую стратегию всеобъемлющим внешнеполитическим видением, любая по-настоящему большая стратегия требует прочного внутриполитического фундамента. Например, у политики сдерживания, проводившейся Соединёнными Штатами в годы холодной войны, имелся внутриполитический аналог, хотя во внешнеполитическом сообществе о нём не так много говорили. В течение одного поколения после Второй мировой войны демократы и республиканцы поддерживали модель управляемого капитализма с высокими налогами, финансовым регулированием, сильными профсоюзами и программами социальной защиты и поддержки населения. Тем самым они наметили путь между тоталитарным контролем над экономикой, как в Советском Союзе, и стихией свободного рынка, погрузившего США в Великую депрессию.

Регулируемый капитализм и политика сдерживания и составляли ту самую большую, или великую, стратегию, которая стала определяющим фактором после Второй мировой.

Аналогичным образом большая стратегия устойчивости не будет иметь успеха, если Америка не устранит многочисленные виды неравенства и слабости, которые подрывают страну изнутри.

Век кризисов

«Большая стратегия» – довольно скользкий термин, которому каждый даёт собственное определение. С его помощью можно описать конструкцию или систему, которая ведёт политических лидеров и общества к достижению сформулированных целей и выполнению поставленных задач. Критики данного понятия считают это невозможным: никакая парадигма, говорят они, не поможет ориентироваться в хаотичном и неопределённом будущем, и в любом случае американское общество сегодня слишком поляризовано, чтобы согласиться на какую-то схему достижения консенсуса. Скептики всё переворачивают с ног на голову. Великую стратегию нельзя обрести – её нужно отвоевать. Она рождается в спорах и дебатах и полезна именно потому, что задаёт ориентир в сложном мире.

Начнём с пандемии. На протяжении сотен лет карантины вводились для предотвращения распространения инфекционных болезней. Однако современные указы о самоизоляции приводят к разрушительным социально-экономическим и психологическим последствиям для людей и обществ. Закрывающиеся малые предприятия могут никогда больше не открыться. Десятки миллионов людей остаются без работы. Семьи из последних сил стараются совместить заботу о детях с их обучением на дому и удалённой работой из дома. Цель правительства в том, чтобы свести к минимуму такие нарушения нормального уклада жизни – создать систему, предотвращающую экономическую катастрофу, повышающую надёжность цепочек поставок необходимых медицинских материалов и подручных средств, а также массово увеличивающую их производство и – при необходимости – их тестирование.

Изменение климата может представлять ещё более серьёзную угрозу. Продолжительная засуха наподобие той, что породила Пыльный котёл (серия катастрофических пыльных бурь в прериях Северной Америки в 1930–1936 гг. – прим. ред.) в годы Великой депрессии, представляет серьёзную угрозу для мировых поставок продовольствия. Подъём уровня мирового океана, особенно в сочетании с ураганами, чреват затоплением городов, расположенных в низинах. Пожары нарушают нормальную жизнь в Калифорнии из года в год. Кризисы, вызванные климатическими аномалиями, приведут к глобальной миграции населения, что, в свою очередь, породит социальную напряжённость и насилие. Необходимо действовать наступательно и агрессивно, чтобы сдержать повышение температуры на земном шаре. Однако США должны быть готовы пережить климатические потрясения, если их не удастся предотвратить.

Стоит подумать также о зависимости страны от технологий и её уязвимости в случае технологических сбоев. Соединённые Штаты переживали кибератаки на избирательную систему, банки, Пентагон и даже местные органы власти. Город Ривьера-Бич в штате Флорида был вынужден заплатить выкуп киберпреступникам, установившим контроль над его компьютерными системами; крупные города, такие как Атланта и Балтимор, сталкивались с аналогичными атаками. Кибератаки на энергетическую систему, подобные той, что привела к отключению электричества на Украине в декабре 2015 г., могут лишить крупные регионы страны доступа к магистральной сети энергоснабжения на нескольких недель или даже месяцев, считают в Национальной академии наук.

Все эти вызовы будут возникать на фоне обострения соперничества – прежде всего, геоэкономической конкуренции – между великими державами. В последние полвека Соединённые Штаты были самой могущественной экономикой мира, а значит, находились в относительной безопасности от внешнеэкономического давления. Но по мере наращивания экономической мощи Китая ситуация, скорее всего, изменится. США и другие демократии зависят от поставок китайских товаров первой и не первой необходимости. Способность Китая использовать эту зависимость в будущем кризисе должна вызывать крайнюю обеспокоенность. Стратегия, основанная на обеспечении устойчивости, помогла бы в сдерживании шантажа и минимизации ущерба, если Китай попытается реализовать угрозы.

Внутренний фронт

Одна из фундаментальных слабостей американской демократии состоит в несовершенстве процедур и уязвимости перед вторжением извне. Четыре года назад Россия вмешалась в президентские выборы 2016 г., и Соединённым Штатам ещё только предстоит предпринять серьёзные шаги по защите своих избирательных систем от враждебных иностранных правительств и киберпреступников. Всеобъемлющие реформы должны включать проверку бумажных бюллетеней и аудит итогов голосования. Новое ведомство, отвечающее за обеспечение безопасности волеизъявления, могло бы разработать стандарты и провести обязательное обучение членов избирательных комиссий, как предложила сенатор-демократ Элизабет Уоррен (штат Массачусетс). Пандемия показала, что для голосования необязательно ехать на избирательный участок в день выборов. Общенациональное голосование по почте и досрочное голосование смогли бы обеспечить устойчивость во время кризиса, а в нормальное время облегчить процедуру голосования и сделать её безопаснее.

Демократия неустойчива, если люди в неё не верят. Между тем доверие американцев правительству многие годы держится на исторически низком уровне, и опросы показывают, что пугающее число граждан не считают демократию чем-то важным. Неслучайно утрата доверия совпала с десятилетиями углубляющегося экономического неравенства и всё более прочного консенсуса относительно коррумпированности правительства. Одно исследование за другим выявляет, что правительство США гораздо более чутко реагирует на потребности богачей и крупных корпораций, чем на нужды обычных граждан. Общественное доверие восстановит только масштабное изменение правил лоббирования, этического кодекса госслужащих, искоренение коррупции и реформирование системы вращающихся дверей при найме людей из частного сектора.

Во многом устойчивость американского общества подорвала расистская политика – практика «красной черты» (отказ в финансовых услугах, в частности, выдаче кредитов, по расовым признакам), агрессивное полицейское патрулирование и неспособность регулировать кабальное кредитование. И это лишь три примера.

Стране будет трудно воспрянуть духом и восстановиться, когда целые сообщества особо уязвимы в период кризиса, а лидеры руководствуются принципом «разделяй и властвуй», провоцируя раскол в обществе и препятствуя межрасовой солидарности. Борьба за справедливость нравственно оправданна, и она укрепит американское общество.

Если говорить об экономической политике, то целое поколение американских лидеров взяло на вооружение отказ от регулирования экономики, курс на приватизацию, либерализацию и жёсткую экономию. Итогом стало ужасающее неравенство, отсутствие роста зарплат, увеличение долгового бремени, пропасть в уровне богатства и состоятельности по расовому признаку, сужающиеся возможности и усугубляющаяся тревога. Низкие зарплаты, ограниченные социальные льготы, неэффективная и неподъёмная по затратам для большинства система медицинского страхования ослабили устойчивость страны, превратив любое экономическое потрясение в угрозу существования для многих граждан. «Смерти отчаяния» вследствие суицида и передозировки – настоящий бич сельских районов. Тем временем богатые и влиятельные продолжают добиваться снижения ставок налогообложения, что ещё больше увеличивает их богатство и власть, а также создаёт искусственное политическое давление для противодействия расходам на социальную инфраструктуру. Ущерб, нанесённый устойчивости Америки в обычное время и особенно в условиях кризиса, подобного нынешнему, был значительным, как и вытекающая из этого потеря экономических возможностей и инноваций, способных повысить мощь страны.

Чтобы добиться устойчивости, нужно обратить вспять эти тенденции: расширить поддержку здравоохранения и ухода за детьми для всех американцев, осуществить экономическую перестройку для увеличения заработной платы, восстановить влияние профсоюзов, обеспечить всеобщий доступ к дошкольному и начальному образованию, а также сделать так, чтобы студенты заканчивали колледж, не будучи обременены долгами за учёбу. Все эти цели легко достижимы.

Официальные лица должны также позаботиться о создании базовой инфраструктуры, необходимой для жизни в современном мире. У Соединённых Штатов есть давняя традиция государственных инвестиций в инфраструктуру – от почты и электрификации сельской местности до создания разветвлённой дорожной сети по всей стране. Однако в последние десятилетия мы наблюдаем отказ от этого наследия. Пандемия выявила, что высокоскоростной интернет необходим так же, как водоснабжение и энергоснабжение, – идёт ли речь о телемедицине, удалённой работе или образовании. Однако почти у четверти американцев, живущих в сельской местности, нет к нему нормального доступа – отчасти потому, что подключение к интернету было отдано на откуп рынку.

Нужно обновить и финансовую инфраструктуру. Миллионы американцев, не имеющих банковского обслуживания, зависят от пунктов обналичивания чеков для получения доступа к своим долларам, заработанным тяжёлым трудом, они тратят на это драгоценное время и деньги. Вне зависимости от кризиса политика Федеральной резервной системы менее действенна, чем могла бы быть. Она поощряет финансовые учреждения, потому что ФРС использует банки в качестве посредников вместо того, чтобы взаимодействовать с потребителями напрямую. Если бы каждый человек или предприятие имели доступ к счёту в ФРС, не выплачивая сборы и комиссионные, это бы сократило число людей, не обслуживаемых банками, и обеспечило бы моментальную выплату стимулирующих платежей в период кризиса.

Рыночные просчёты

Десятилетия неолиберализма не сделали рынки более устойчивыми. Страдает конкуренция и создаётся всё меньше компаний, поскольку монополисты и мегакорпорации доминируют почти во всех отраслях. Философия «преимущественного права акционеров» и растущее давление финансового сектора, требующего роста капитализации, превращают некоторых руководителей корпораций во временщиков, использующих обратный выкуп акций, кредитные средства, стратегии оптимизации налогов и лоббирование для повышения цен на акции. В действительности подобные тактические приёмы вызывают снижение устойчивости и предсказуемости, экономические циклы подъёмов и спадов, которые приводят затем к вынужденному предоставлению этим корпорациям государственной финансовой помощи. По мере того, как некоторые отрасли экономики попадают в зависимость от нескольких гигантских компаний, наблюдается рост цен, страдают инновации, а цепочки поставок становятся ненадёжными. Тем временем отдельные компании набирают такую мощь и влияние, что начинают вмешиваться в демократические процессы, заставляя Вашингтон считаться с их интересами.

Для противодействия этим нездоровым тенденциям нужны реформы, призванные децентрализовать богатство и влияние. Это и здоровое финансовое регулирование (включая новый закон Гласса – Стиголла, размежевание розничных банковских операций и инвестиционной деятельности банков), и более прогрессивная система налогообложения, и повышение роли профсоюзов, и агрессивное антимонопольное законодательство для предотвращения слияний, подавляющих конкуренцию, а также размежевание интернет-платформ с коммерческой деятельностью, которая на них ведётся. Эти реформы – прежде всего, в финансовой, телекоммуникационной и технологической сфере – выбили бы почву из-под бизнес-моделей, умножающих системные риски и делающих некоторые компании слишком большими, чтобы разориться. Преобразования также затруднят захват правительства толстосумами и хорошо финансируемыми группами влияния.

В течение нескольких десятилетий творцы экономического курса не задумывались всерьёз над целенаправленной промышленной политикой на государственном уровне, считая это неправомерным, хотя допускали её в виде ввода налоговых льгот и регулирования для ряда отраслей. Последовательная промышленная стратегия позволила бы сохранить лидерство и инновационный потенциал в областях, крайне важных для ответа на будущие вызовы, включая чистую энергетику, а также технологии искусственного интеллекта и роботизации. Она также снизила бы риск нарушений в цепочках поставок, которые могут привести к катастрофам в экономике и общественном здравоохранении. Это стало очевидно во время пандемии, когда катастрофически не хватало аппаратов ИВЛ и средств индивидуальной защиты.

Неспособность проводить взвешенную индустриальную политику чревата и более серьёзными последствиями. Будет ли следующим кризисом пандемия, кибератака, климатическая катастрофа или геоэкономический конфликт, у Соединённых Штатов нет всеобъемлющей стратегии, обеспечивающей их экономическую устойчивость. У правительства нет даже управления или департамента, который был бы в состоянии разработать план обеспечения устойчивости. Вместе с тем предстоит большая работа по планированию и координации: научные исследования и разработки сохраняют страну на передовой технологического фронта, давая всё необходимое для предотвращения угроз и реагирования на них. Анализ и планирование цепочек поставок гарантируют поступление критически важных материалов даже после системного сбоя. Производственное и мобилизационное планирование обеспечит быстрые поставки и экспорт в страны, нуждающиеся в них. Это трудная и скрупулёзная техническая работа, и её необходимо осуществлять непрерывно, потому что рынки постоянно развиваются. Новый департамент экономической устойчивости, консолидировав ресурсы, рассредоточенные сегодня по многим ведомствам, мог бы взяться за такую задачу и составить дорожную карту наподобие Стратегии национальной безопасности и Стратегии национальной обороны. В ней правительство сформулировало бы цели научных исследований и разработок, определило угрозы для цепочки поставок, согласовало ответ на неравенство и перекосы в торговле, разработало план достижения конкурентоспособности в области искусственного интеллекта и на других передовых рубежах. Оно могло бы также наметить ряд программ в области промышленной политики – от кредитования малого бизнеса до стимулирования экспорта.

Весь спектр невзгод, снижающих экономическую устойчивость США, наглядно проявляется в оборонной отрасли. Дебаты по поводу расходов на военные нужды привлекают большое внимание, но их участники зачастую не учитывают, насколько сконцентрированной стала производственная база оборонной промышленности. В докладе правительства за 2019 г. сказано, что из 183 крупных контрактов на поставку вооружений две трети были заключены, минуя тендеры, и половина контрактов досталась всего пяти компаниям. При таких перекосах малым предприятиям и частному бизнесу крайне трудно протиснуться – согласно последним сообщениям, многие просто отказались от этой затеи. Пентагону ничего не остаётся, как снова и снова выстраивать партнёрские отношения с одними и теми же корпорациями, даже если они выставляют непомерные счета или, что ещё хуже, ранее обвинялись в мошенничестве. Всё это приводит к падению качества изделий, повышению издержек и снижению инновационного потенциала. Способность Соединённых Штатов переносить невзгоды и быстро восстанавливаться повышается, когда создаются инновационные, конкурентные рынки, которые могут предупреждать кризис или быстро адаптироваться во время него, и снижается – в отсутствие таких рынков.

Стремление полагаться на внешних поставщиков также делает американскую армию менее устойчивой. Недавний доклад Министерства обороны выявил печальный факт, что США утратили производственные мощности по выпуску многих необходимых материалов для военного оборудования, а также технические ноу-хау для наращивания внутреннего производства в случае серьёзного кризиса. «Китай – единственный поставщик ряда специальных химикатов, используемых в боеприпасах и ракетах», – отмечается в докладе. Когда речь заходит об одном критически важном материале, углеродных фильтрах, «внезапное и катастрофическое прекращение поставок привело бы к нарушению и сбою в программах Министерства обороны по промышленному производству ракет, спутников, пусковых установок и другой военной техники. Во многих случаях быстрой замены не просматривается».

Коллективный проект

Создание прочной основы для внутренней силы отнюдь не требует отказа от участия в мировой политике. Большинство стран, в том числе и Америка, не могут быть в полной мере устойчивы, если они изолированы. Не все критически важные поставки и производственные мощности доступны на внутреннем рынке, и не все страны достаточно мощны в экономическом плане, чтобы противостоять политическому и экономическому давлению со стороны конкурентов из числа великих держав. Решение в том, чтобы углублять кооперацию, связи и альянсы с либеральными демократиями Северной Америки, Западной Европы и Северо-Восточной Азии, то есть единомышленниками. Одна страна может не иметь в наличии всех цепочек поставок, чтобы принять экстренные меры в случае возникновения чрезвычайного положения, например, в общественном здравоохранении, но альянс располагает всеми необходимыми цепочками. У альянса, состоящего из устойчивых либеральных демократий, будет также коллективный противовес для сдерживания геоэкономических угроз или кибератак великодержавных конкурентов, таких как Китай и Россия. Важно то, что цель коллективной устойчивости не в экспансии и завоевании мира, а в сохранении стабильности стран внутри союза.

Если говорить об экономических проблемах, то коллективная устойчивость потребует серьёзных изменений в мировоззрении. Новейшая история мировой экономической политики – во многом история либерализации торговли, нередко такими способами, при которых выигрывает капитал независимо от режима в странах-участницах или потенциального влияния на внутриполитическую устойчивость. Дальше идти таким путём рискованно. Политика международной торговли, усугубляющая неравенство и сокращающая внутренние производственные мощности, делает США менее прочными и подверженными геоэкономическим угрозам и давлению.

Краеугольным камнем международного сотрудничества либеральных демократий должно стать укрепление социальной инфраструктуры и стабильности рынков, а не повышение эффективности ценой снижения внутренней устойчивости.

Помимо углубления отношений с ближайшими союзниками Соединённым Штатам придётся уделять внимание и остальному миру. Болезни легко преодолевают границы, поэтому любая близкая или дальняя страна, не способная взять под контроль эпидемию, представляет опасность для США и всего мира. Голод и климатические катастрофы ведут к потокам беженцев или вспышкам насилия, которые перекинутся на мирные регионы. Следовательно, ещё одной важной частью американской внешней политики должна быть помощь в развитии других государств для обеспечения их устойчивости. Это означает, например, помощь в повышении возможностей общественного здравоохранения и в диверсификации экономики. Большинству развивающихся стран приходится выбирать между неолиберальным подходом, от которого выигрывает мировой капитал, и китайским путём, который чреват риском зависимости и долговыми ловушками. Соединённым Штатам и международным организациям, таким как Всемирный Банк и Международный валютный фонд, следует нацелиться на обеспечение нового пути, делающего ставку на внутриполитическую гибкость и возможности.

Международная система, зависимая от одной страны при осуществлении коллективных целей, неустойчива. На протяжении десятилетий некоторые эксперты внешней политики превозносили Америку как «незаменимую страну». Сегодня же Вашингтону следует использовать своё влияние, чтобы обеспечить достижение союзниками и партнёрами общих целей, даже если США не принимают в этом участия. Назовем это «устойчивым многосторонним сотрудничеством». Создание Африканским союзом в 2014 г. Африканских центров по контролю и профилактике заболеваний – хороший пример того, какими могут быть подобные учреждения.

Большая стратегия устойчивости потребует здоровых рабочих и конкурентных отношений с великодержавными соперниками. Для координации усилий во время пандемий или климатических катастроф необходимо трудиться сообща. Экономические связи неизбежны и желательны, а подавляющее большинство товаров и услуг не требуют полностью независимых цепочек поставок. Функциональные отношения с Китаем и Россией снизят вероятность открытого вооружённого конфликта за счёт уменьшения риска неправильно истолкованных намерений или недоразумений. Самое главное, сотрудничество и коммуникации не требуют взаимных симпатий или общей идеологии и не мешают странам признавать разногласия или стремиться к большей экономической независимости друг от друга.

Устойчивым Соединённым Штатам нужно сохранять мощную, передовую армию для сдерживания внешних угроз и защиты от них. Но она не станет и не должна отправляться за границу в поисках монстров, подлежащих уничтожению. Как продемонстрировали два последних десятилетия, войны за рубежом с целью преобразования иностранных обществ делают США менее, а не более прочными. Эти войны стоят огромных денег, уводя из страны финансы, необходимые для решения внутренних проблем. Они также отвлекают политиков от важных проблем и вызовов, таких как пандемии, наносящих внезапный удар, или от постепенно нарастающих угроз, связанных, например, с изменением климата. А мечта превратить истерзанные войной страны в Данию – просто мечта и не более. Её неудачное воплощение способствует утрате веры в американских лидеров и институты в самих Соединённых Штатах и в других местах.

В любой большой стратегии необходимо предусмотреть компромиссы; не является исключением и подход, делающий ставку на устойчивость. Он потребует от США отказа от насаждения демократии силой и от политики, направленной на обеспечение экономической эффективности и привилегий мировому капиталу. Но компромиссы того стоят. Войны – даже с добрыми намерениями – могут ослабить страну и дестабилизировать целые регионы, а эпоха безудержной либерализации торговли – способствовать крайнему экономическому неравенству.

Вашингтон находится на судьбоносном перекрестке. Идеи, которые господствовали десятилетиями, исчерпаны, а потребность в новом подходе совпадает с кризисом колоссального масштаба. Неизвестно, какие вызовы нас ждут впереди, но они неизбежны и потребуют планирования, адаптации и выносливости. В эту новую эпоху большая стратегия устойчивости может стать путеводной звездой для политиков. Она сделает США сильнее, свободнее, уменьшит неравенство, а также сохранит, защитит и укрепит демократию для следующего поколения.

Опубликовано в журнале Foreign Affairs №5 за 2020 год. © Council on foreign relations, Inc.

США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 9 ноября 2020 > № 3564055 Ганеш Ситараман

БУДУЩЕЕ ОБЩЕСТВ И МЕСТО РОССИИ

ЯКОВ МИРКИН

Доктор экономических наук, профессор, заведующий отделом международных рынков капитала ИМЭМО имени Е.М. Примакова РАН.

ЗАЧЕМ НУЖНЫ ЧУДЕСА

Дарвиновский отбор, эволюция – факт жизни. Несть числа умершим обществам, которые не смогли найти ответов на вызовы. Но мир не устаёт меняться, всё время пробуя на зуб тысячи идей о том, как будет устроено будущее, и ставя перед любым обществом – и российским тоже – всё те же старинные вопросы. Удастся ли нам выжить? Способны ли мы меняться или же в исторической перспективе нас ждут надлом и крушение? Что происходит? Куда мы идём? На чьей стороне окажемся? И что сулит будущее России?

Любые попытки воплотить в реальность очередную утопию, создать «совершенное общество» неизменно проваливаются. Марксистский, христианский, либерально-демократический[1], технократический[2] или любой другой рай человечество старательно обходит стороной. Не случилось торжества либерализма, как обещали в 1990-е гг., – жизнь оказалась сложнее. Каким же методом прогнозировать будущее?

Инструментарий общественных наук невозможен без этологии и теории систем. Люди – особенные животные. Но в поведении их популяций (обществ) есть многое из того, что свойственно другим животным.

Доказано этологией. «Социальное поведение людей диктуется не только разумом и культурной традицией, – оно всё ещё подчиняется закономерностям, характерным для любого филогенетически возникшего поведения, – тем закономерностям, которые хорошо нам известны благодаря изучению поведения животных»[3]. Такой подход должен помочь пониманию будущего обществ, без скатывания к примитивизму и с учётом всех особенностей «социальных животных». Люди создают сложные системы. Анализ обществ как систем должен исключить любые несбыточные идеи и «заносы» в конструкциях будущего. Но зато мы уверенно можем сказать, что впереди: никогда не прекращающаяся изменчивость, выстраивание иерархий, кооперация, симбиоз, поиски собственной идентичности, сохранение менталитета, своя мера свободы и принуждения.

Изменчивость и адаптивность

«Идеального общества» не достичь. Общества всегда будут адаптироваться к меняющимся условиям своего бытия. Каталогизировано около 3 тысяч различных моделей обществ. Одна из причин изменений – гонка за новыми знаниями и технологиями[4]. Закосневшие – умирают. Искусственные (утопии) – нежизнеспособны. «В жизни народа главную роль играет его способность к изменению»[5].

Россия. Самое рискованное для российского общества – не меняться, быть закрытым, конфликтным, создавать массовое сознание, полное иллюзий и нереалистичных взглядов на мир. Чувство вечной правоты, отсутствие рефлексии, ложные цели, ведущие к растрате людей и ресурсов, подчинённость нереалистичной идеологии, мифам – всё это вместе ведёт к разрывам с внешним миром, к распаду.

Иерархии

Жизнь иерархична. Универсальный, однородный мир без иерархий – утопия. Все популяции строят иерархии ради выживания. Развитие, усложнение систем формирует многоуровневые иерархии. Конкуренция за место в иерархии, за доступ к ресурсам, за лучшие шансы выжить – вечна. «Условия человеческого существования неистребимо несут на себе печать постоянных изменений и борьбы»[6].

В мире примерно двести стран (обществ) – субъектов. Они неизбежно выстраиваются в иерархии. Рост населения (с 1900 г. – в 4,7 раза), кратное увеличение масштабов и сложности экономики, технологий (рост мирового ВВП в постоянных ценах с начала XX века – более чем в 20 раз)[7], двукратное увеличение числа стран с 1900 г. – основа для самой жёсткой конкуренции в иерархиях, которая была, есть и будет. Кто выше, больше и сильнее?

Мир, чтобы выжить и быть устойчивым, управляемым, развивающимся, неизбежно станет многополюсным, перейдёт к трёх- и четырёхуровневым иерархиям не только обществ (стран), но и функциональных подсистем (пример – финансы). Свои полюса будут образованы на каждом уровне. Сверхконцентрация власти, какой она была во второй половине XX века, немыслима.

Конкуренция обществ происходит сразу по многим направлениям: качество и продолжительность жизни; демография (кто рождается, кто растёт, кто стареет, кто умирает); масштабы (пространство, население, ресурсы); коллективная модель поведения (уровень зрелости, комфортность для всех, инновационность, этичность и тому подобное); баланс/дисбаланс свободы и принуждения; технологии, мощь и качество экономики; финансовая сила (роль в глобальных финансах, финансовое развитие); информационная среда (влиятельность, технологии, ресурсы); военная сила; идеология, её адекватность вызовам; темпы роста, развития (или убывания, стагнации); внешний образ, его притягательность; деформации общества.

Нельзя быть первым в военном отношении, десятым в экономике, пятидесятым по уровню человеческого развития и сотым по продолжительности жизни. Краткосрочно – да, но надолго – нет. Общество либо развивается по большинству направлений, либо отстаёт, а иногда даже уходит в небытие.

Россия. Впереди – жестокий «дарвиновский» мир из 150–250 обществ/стран, разных по коллективным моделям поведения, развитию, идеологии и формам бытия. В нём нет места мифам. Нет универсальной идеологии. Ни одно из обществ не является вечным, и неизвестно, будет ли существовать через век. Помимо стремления к развитию, в них есть стагнация и деструкция. Половины из них не существовало ещё сто лет назад. И какая-то часть обязательно исчезнет через сто лет.

Притягиваются только к тем, кто наверху. Пока мы отстаём в иерархиях. По ожидаемой продолжительности жизни мы – 106-е в мире[8], по ВВП по номиналу на душу населения – 61-е[9], по ВВП по ППС на душу населения – 50-е[10], по индексу человеческого развития – 49-е[11]. Это – вызов. Военной силой (она не вечна) и попытками манипулировать массовым сознанием его не разрешить. Сколько ни говори об особом пути, об уникальности, этим не подменишь места в иерархиях. Игра на усиление – это всем очевидный рост в большинстве иерархий. Мы – стагнируем.

Идентичности

Выживание в усложняющемся мире – это диверсификация. Люди и их популяции всегда ищут новые идентичности, без колебаний бросая старые и приобретая новые ипостаси. Они будут отталкиваться от вас, определяя вас как «худших», а себя как «лучших» (в сравнении с вами) в новой популяции. Они стремятся получить признание[12] в качестве новых обществ. Они создадут новые иерархии, если это даст им больше шансов выжить. Для этого не обязателен передел пространства. Когда взломаны информационные барьеры, можно объединяться через все границы, по любой грани бытия: религия, профессия, возраст, пол, раса, любые пристрастия, вплоть до абсурдных, если это поможет выживанию. Так делает бизнес (ТНК). Подобные объединения могут брать на себя часть функций государств на мировой арене (примеры – ЧВК, саморегулирование).

Будущее – это растущая множественность идентичностей/обществ, созданных «снизу вверх» и наоборот. Будут появляться новые страны. Будут множиться общества, не признающие границ. Будут размываться национальные идентичности. Никакой универсальной, однородной, глобальной, вытоптанной среды.

Россия. Если не карабкаться вверх по иерархиям обществ/стран – сразу по их большинству, если не стать «исходником» для негосударственных иерархий, неизбежен постепенный размыв российской идентичности. Общество непрерывно раскалывается. Вместо притяжения действуют центробежные силы. Общества, ищущие своей идентичности, отталкиваются от России («они – не мы»). Всё это уже происходит. Россия давно известна как страна «вывоза», «ухода», вывода людей, капиталов, имущества, бытия. Угрозы будущему – сильнейшие.

Горизонтали, кооперация

Часть дарвиновского отбора – кооперация, сотрудничество, способность предпочесть общее ради частного, принести жертвы (затратить ресурсы) ради выживания популяции. Так происходит и в мире обществ/стран. В ближайшие 30–50 лет мир будет состоять из коалиций стран. Коалиции жёстко конкурируют между собой. Они сами выстраиваются в иерархии – по силе влияния, притяжения. Это дарвиновский мир, где совместные ответы на глобальные вызовы находятся с огромным трудом. Они уже сегодня кратно отстают от скорости, с которой эти вызовы нарастают.

В любом случае впереди – не поход к всемирному государству. Не повальный глобализм. Не царство общих ценностей. И уж, конечно, не единая мировая валюта, введение которой обсуждается в каждый кризис.

Россия. Пока центробежные силы «от России» сильнее, чем центростремительные. От неё отталкиваются, пытаясь найти новую идентичность. Интеграция с Россией, которая была бы глубже сиюминутных выгод, встречает почти непреодолимые препятствия. Этот тренд будет нарастать, если не начнётся ясное, сильное движение России вверх по иерархиям обществ/стран. В ином случае любые коалиции с Россией будут немедленно расторгаться, как только сойдут на нет краткосрочные выгоды. Неизбежны снижение качества коалиций (измельчание стран, входящих в них) и увеличение цены за то, чтобы их удержать.

Это тренд геополитического одиночества. Для ответа на глобальные вызовы придётся тратить гораздо больше собственных ресурсов, чем это было бы при сильном центростремительном движении к России.

Симбиоз

Симбиоз в данном случае – это совместное, тесное существование обществ/стран в целях выживания: взаимная польза или «паразитизм». Все случаи экономического чуда (15–20 стран) после Второй мировой войны – примеры симбиоза. «Чудеса» происходили благодаря переливу идей, технологий и капитала из группы развитых стран в страны-объекты и получению при этом взаимных выгод: США – послевоенная Европа, Япония, Китай и другие. То же – Восточная Европа в 1990-е гг.: Прибалтика – скандинавские страны, Чехия, Словакия, Словения и другие – Германия. Впереди мир не только коалиций, но и симбиозов.

Россия. В симбиозе «Россия – постсоветские страны» баланс выгод/невыгод складывается не в пользу России. Огромная цена, которую мы платим, поддерживая этот симбиоз (заниженные цены за сырье, займы и тому подобное), оборачивается потерями, как только активизируется поиск «другой» идентичности («мы не Россия») и симбиоза с другими обществами.

Последние тридцать лет это происходит шаг за шагом: экономики Украины, Белоруссии, других государств СНГ/ЕАЭС постепенно разворачиваются в сторону от России. Кто на Запад (ЕС), кто на Восток (Китай, Турция). Доля России в их внешнем обороте, её влияние долгие годы падают.

Менталитет

Коллективная модель поведения, национальный характер – факты жизни. «Англо-саксонская», «континентальная», «шведская», «азиатская», «латиноамериканская» и другие модели – данности, созданные вековой жизнью обществ. У каждого социума – своё лицо, свой характер. Тем не менее они умещаются в типологию обществ. Это хорошо показывает международный социологический проект World Values Survey (семь волн обследований, 1981–2020 гг., 120 стран, 95% населения мира) и его карта обществ со схожими моделями поведения – по направлениям «от традиционных ценностей к секуляризации» и «от выживания к самовыражению»[13].

Коллективные модели поведения – не статичны, они изменяются под воздействием внешних условий. Чем дальше от страха, голода и холода, чем состоятельнее общество, тем больше в нём индивидуализма, чувства самоценности, свободы и самовыражения, тем мягче иерархии, слабее групповые конфликты – притом, что общие интересы могут быть полностью учтены[14].

Россия. Российский характер мозаичен. С одной стороны, вековая традиция быть закреплёнными в вертикалях, в основании пирамиды жёстко централизованного государства. С другой – только свобода, мобильность, толерантность и терпимость могли бы собрать вместе около двухсот национальностей в самом крупном по территории государстве мира. Велики языковые, идеологические, технологические заимствования и адаптивность к ним. Прекрасный, многозначный язык, с массой инородных включений, дающий гибкость мышления. Жертвенность и невероятная склонность к крайностям, «заносам» то влево, то вправо, к крайним формам в моделях общества, к тому, чтобы «догонять» с великими жертвами.

Перед нами вызов – как пробираться в будущее среди других «самобытностей», ставших развитыми странами? Среди тех, кто уже стал свободнее, инновационнее. Как с ними конкурировать? И самое главное – как для этого меняться?

Мера свободы и принуждения

Отнять, присвоить, распределить – или совершить сделку? «Завинтить» или договориться? За этими простыми вопросами – степень свободы в обществе. История доказывает, что в этом плане неизменно выигрывают общества, которые смогли как системы в меру своего усложнения и развития новых технологий дать больше свободы личности, больше простора конкуренции между индивидуумами за ресурсы, обеспечивая при этом коллективный интерес и сохраняя целостность[15]. Проще говоря, чем общество сложнее, тем больше нуждается, чтобы те, кто внутри него, были на длинном, а не на коротком поводке. Сначала был хаос, затем «царство силы», затем «и сила, и договор» и, наконец, сегодня – «больше договор, чем сила». Процесс не так однозначен. Он цикличен. Но всё же вектор понятен.

Россия. Принуждения в России больше, чем нужно. Отсюда бедность, отставание в развитии, стагнация. Давний вызов – найти ту степень личной свободы, состоятельности, независимости людей, которая составит для социума надёжную подъёмную силу.

Глобальные вызовы

Отбор обществ происходит под воздействием глобальных вызовов, в поисках гомеостаза. Найдёшь ответ, изменишься – полный вперёд. Не найдёшь – жди деструкции.

Первый вызов: возникновение «внешней среды катастроф»/«экономики катастроф»

«С начала 1980–х гг. (более-менее полный объём глобальных наблюдений) видны: 1) нарастание числа событий (крупных бедствий и катастроф) с максимумами в ±5 лет; 2) ежегодное число таких событий в последние четверть века колеблется в пределах 500–800. Количество природных катастроф (вода, воздух, огонь) выросло в 1980–2019 гг. в 4 раза»[16]. Эпидемий/пандемий – более чем в 2 раза. Статистика дана в таблице 1. В первую очередь это следствие антропогенных воздействий, в том числе вызванного ими глобального потепления. Частота особо значимых глобальных негативных событий – 2–3 за 10 лет (без войн).

Таблица 1. Значимые катастрофы и бедствия, ед.*

* EM-DAT, CRED / UCLouvain, Brussels, Belgium), www.emdat.be (D. Guha-Sapir) Version: 2020-06-15, The International Disaster Database (Centre for Research on the Epidemiology of Disasters (CRED)), University of Louvain). Расчёты автора.

Россия. В 1990–2000 гг. в России регистрировалось 150–200 опасных гидрометеорологических явлений в год, затем – 250–300 в год, а с 2007 г. больше 400. В последние двадцать лет они становились всё более разрушительными[17]. Количество техногенных чрезвычайных ситуаций в России увеличивается: в 2010 г. – 157, в 2015 г. – 179, в 2018 г. – 190, в 2019 г. – 202[18].

Второй вызов: демографическое давление

Демографическая картина мира быстро меняется. Сокращается или стагнирует население во многих развитых странах, особенно «коренное» (потомки тех, кто жил там до Второй мировой войны). Доля стран с высоким уровнем доходов сократилась с 27,4 процента населения мира в 1950 г. до 16,3 процента в 2019 году. Прогноз ООН на 2050 г. (средний показатель) – 13,6 процента. Доля стран с доходами выше среднего уровня снизилась с 37 процентов в 1950 г. до 34,2 процента в 2019 году. Прогноз ООН на 2050≈г.– 28,6 процента. И, наоборот, быстро растёт население в большей части развивающихся стран, особенно в беднейших (Таблица 2). Если в 1950 г. совокупная доля стран с доходами ниже среднего и с низкими доходами составила в населении мира 35,6 процента, то в 2019 г. – 49,4 процента. Ожидается, что в 2050 г. больше 60 процентов населения мира будет жить в таких странах.

Таблица 2. Демографические изменения в мире в 1950–2050 гг.*

*World Population Prospects 2019, UN DESA, Population Division, прогноз – по среднему уровню фертильности, https://population.un.org/wpp/Download/Standard/Population/ (accessed 21.09.2020). Расчёты автора

Крупнейшие развитые страны убывают в населении (Таблица 2). В зоне убыли вся Европа – один из богатейших регионов, центр промышленных революций наряду с США. Неизбежно растёт демографическое давление наиболее населённых стран на государства, более зажиточные и/или имеющие относительно свободные пространства. Началось «великое переселение народов» – перемещение масс людей из бедных стран в богатейшие, растёт доля иммигрантов, со всеми их культурными особенностями, на территории «золотого миллиарда».

Развитые страны становятся своеобразными плавильными котлами. В 1990–2019 гг. число иностранных мигрантов выросло в 1,77 раз, в странах с высокими доходами – в 2,26 раза, в США – в 2,17 раза, в Германии – в 2,21 раза, в Австрии – в 2,24 раза, в Великобритании – в 2,62 раза, в Испании – в 7,4 раза. В странах с высокими доходами доля мигрантов в населении увеличилась с 7,5 процентов в 1990 г. до 14 процентов в 2019 г. В развивающихся странах колеблется от 0,9 до 2,1 процента[19].

Россия. Демографический вызов – острейший. По прогнозу ООН (средний показатель), население сократится к 2050 г. до 136 млн человек (сегодня – 146 млн человек), к 2100 г. – до 126 млн человек. Росстат прогнозирует то же – «естественную убыль», лишь частично восполняемую иммиграцией. Население России в современных границах к населению США в 1950 г. – 65 процентов, в 1990 г. – 59 процентов, в 2019 г. – 47 процентов, в 2050 г. – 36 процентов. К населению Китая в 1950 г. – 19 процентов, в 1990 г. – 13 процентов, в 2019 г. – 10 процентов, в 2050 г. – 9,7 процента[20].

Третий вызов: сохранение разрывов в состоятельности и зрелости между обществами/странами

В 1990 г. номинальный ВВП на душу населения богатейшей страны в долларах (Швейцария) превышал беднейшую (Судан) в 444 раза. ВВП по ППС на душу населения Швейцарии в 1990 г. был в 20 раз больше, чем в Судане[21]. В 2018 г. такие же разрывы между беднейшей страной (Эритрея) и богатейшей (Люксембург) по номинальному ВВП на душу населения, в долларах – в 348 раз, по ВВП по ППС на душу населения – в 103 раза.

Россия. Наша страна отстаёт в состоятельности. По номинальному ВВП на душу населения в долларах мы на 61 месте в мире, по ВВП по ППС на душу населения – на 50-м. В части ВВП по номиналу на душу населения в долларах разрыв между Россией и Люксембургом – в 10 раз, Россией и США – в 5,8 раза. По ВВП по ППС на душу населения Люксембург превышает Россию в 3,6 раза, США – в 2,2 раза (2019).

Четвёртый вызов: рост неравенства внутри обществ (концентрация рыночной власти)

С 1980-х гг. в ключевой группе развитых стран росла доля топ-10% и топ-1% (наиболее состоятельных) в национальном доходе. С 1980-х гг. доходы среднего класса стагнировали.

Топ-1% в 1980 г. имели 16 процентов национального дохода мира, в 2016 г. – 20 процентов. И, наоборот, 50 процентам «низов» в 1980 г. доставались 10 процентов этого дохода, в 2016 г. – только 8 процентов[22].

Россия. Этот тренд не обошёл и нас: а) взрыв неравенства в 1990-е гг.; б) удержание неравенства в 2000–2010-х гг. (топ-10 – 45–50% национального дохода)[23].

Пятый вызов: взрывной рост инноваций

В 1990–2018 гг. число заявок на патенты, поданных резидентами соответствующих стран, выросло в 4,2 раза, в США – в 2,9 раз, в Китае – в 240 раз (по количеству патентов страна в 4,9 раза опередила США). Схожая картина – в динамике патентов, поданных нерезидентами. Их рост в мире – в 3,5 раза, в США – в 3,9 раза, в Китае – в 34 раза (Таблица 3).

Таблица 3. Динамика заявок на патенты*

*data.worldbank.org (Accessed: 21.09.2020). На основе WIPO Patent Report: Statistics. Расчёты автора

Что в итоге? Эволюция обществ – производная от эволюции технологий, от ускорения их развития в последние три века[24]. Черты этой эволюции таковы: а) рост состоятельности, снижение рисков голода и холода; б) расширение свобод на основе увеличения имущества людей; в) рост индивидуализма, ценности самовыражения; г) углубление разрывов в технологиях между обществами, ужесточение конкуренции; д) рост рисков того, что взрыв инноваций приведёт к неуправляемости, хаосу, к прекращению понимания обществом, как всё устроено.

Россия. Число патентов, поданных в России, кратно ниже, чем в США и Китае. В 1990–2010-е гг. резко увеличился разрыв в этой области между Россией и Соединёнными Штатами (Таблица 3), а с начала 2000-х – между Россией и Китаем. Крупное отставание в инновациях вызвано тупиковой «латиноамериканской моделью» экономики. Россия зависима от импорта технологий на 70–90 процентов, от внешних поставок комплектующих и современных исходников. Далеко не лучшие показатели в сравнении с развитыми странами в плане микроэлементной базы. И с каждым годом негативный тренд отставания нарастает.

Шестой вызов: цифровизация

Негативные последствия цифровизации: а) постепенное исчезновение личной тайны (создание всеобъемлющих централизованных баз персональной информации); б) становление систем повсеместного контроля поведения (видео- и цифровая фиксация действий каждого); в) манипулирование массовым поведением (социальный рейтинг, пропаганда, вменённая/дополненная реальность); г) вытеснение людей из всё более сложной интеллектуальной деятельности, сокращение рабочих мест (проще накормить, чем обеспечить работой, ИИ, беспилотные технологии); д) фрагментация, клипизация, упрощение массового сознания, «играющее» человечество; е) обездвиживание, ослабление базовых инстинктов выживания, виртуализация жизни; ж) индустрия «двойников» – цифровых личностей; ж) распад традиционных моделей жизни, семьи, бизнеса.

Положительные моменты: а) кратный рост производительности интеллекта; б) взлом любых границ между людьми на основе обмена информацией; в) взрывной рост любых объединений людей – от микрогрупп до глобальных; г) рост саморегулирования в замещение государства, особенно в чрезвычайных ситуациях; д) ужесточение конкуренции (владеющий информацией – владеет миром).

Россия. Проникновение интернета – больше 3/4 населения 16+ (от 16 до 29 лет – 99%, от 30 до 54 лет – 88%), больше 60% из них – в мобильном интернете[25]. Число абонентов мобильной связи превышает численность населения страны (более 260 млн). Могут быть реализованы все риски и преимущества цифровизации.

Седьмой вызов: развитие биотехнологий

Последствия развития биотехнологий: а) рост продолжительности жизни и – как результат – глубокие изменения «моделей» индивида, семьи, общества; б) усиление конкуренции/стратификации обществ по продолжительности и качеству жизни; в) риски появления групп людей/человеко-машинных систем с заданными свойствами (интеллектуальными, физическими) и статусами, архаизация обществ, подавление социальных лифтов; г) расширение манипулирования массовым поведением; д) резкое ослабление ресурсных ограничений в том, чтобы всех прокормить и вылечить.

Россия. Россия – 100–106-я в мире по ожидаемой продолжительности жизни[26]. Волны эмиграции из страны, чрезмерная централизация власти, войны и вспышки насилия более ста лет поддерживают отрицательный человеческий отбор. Сильны традиции вмешательства в массовое поведение людей. Доля России в патентах, связанных с биотехнологией, – 0,2 процента (для сравнения: США – 36,6 процента, Япония – 13,3 процента, Корея – 7,2 процента, Германия – 6,1 процента, Великобритания – 4,3 процента, Франция – 3,9 процента)[27]. Исходные позиции – слабые, риски общественного проектирования – высокие.

Чего ждать в будущем

Так что же впереди? Поступательное развитие? Движение ко всё большей свободе и совершенству? Конец истории по Фукуяме? Нет. Нас ждёт «карусель обществ», самых разных их моделей, сложившихся из их фундаментальных свойств и как ответы на вызовы, стоящие перед ними. Эволюция обществ продолжится (Таблица 4).

Таблица 4. Факторы эволюции обществ

Как мы видим, будущее обещает сосуществование самых разных моделей обществ; продолжение длинных циклов централизации/ децентрализации, усиления регулирования/дерегулирования, роста свобод/их ограничения (эти многолетние циклы хорошо видны в XIX–XXI веках); генерацию новых обществ как равнодействующую многих векторов. Всё это трудно рассматривать как однонаправленный процесс.

Не будет ничего странного ни во взрывах национализма, ни в том, что в мире вдруг усугубится авторитаризм, ни в росте конфликтности вместо всеобщего умиротворения. Человеческий мир не однороден, находится под сильным внешним давлением, которое отчасти сам же и вызывает. Он борется за выживание и в этом дарвиновском отборе порождает множество моделей устройства, отвечающих именно тем обстоятельствам, которые сложились в это время и в этом месте.Как мы видим, будущее обещает сосуществование самых разных моделей обществ; продолжение длинных циклов централизации/ децентрализации, усиления регулирования/дерегулирования,

роста свобод/их ограничения (эти многолетние циклы хорошо видны в XIX–XXI веках); генерацию новых обществ как равнодействующую многих векторов. Всё это трудно рассматривать как однонаправленный процесс.

И всё-таки – можно ли говорить об эволюции обществ в сторону большей свободы или о любой другой преобладающей траектории развития? Для начала ответим на другой вопрос: какие модели обществ – тупиковые?

Тупиковые модели общества

Не смогут отвечать на новые вызовы следующие общества:

сверхцентрализованные (административные экономики, тоталитарные, «идеологические» диктатуры и им подобные);

общества «абсолютной свободы», если они появятся, с разрушенными вертикалями (крайнее либертарианство), приходящие к деструкции, к войне всех против всех и, в конце концов, к самым отчаянным формам диктатуры;

отрицающие неравенство или, наоборот, практикующие крайние формы неравенства (экономическое, политическое, идеологическое), и те, и другие вырождаются в диктатуры, в сверхцентрализацию;

«перекормленные» (гарантированная состоятельность, например, высокий безусловный базовый доход), им грозит резкое ослабление стимулов в конкуренции за выживание – в какой-то степени неравенство необходимо;

«старческие»/«вымирающие», сверхконсервативные, архаические; они реагируют на вызовы с опозданием, находятся в отрыве от времени, в том числе технологическом; неважно, как они устроены, – их деформации настолько глубоки и стары, что изменение моделей социума их уже не спасёт, впереди – распад;

чистые меритократии, грозящие переродиться в тоталитарные общества с отрицательным человеческим отбором;

статусные, в основе которых лежит создание специализированных групп людей, имеющих физические и интеллектуальные особенности, от «низших» к «высшим»; такую модель разорвут этические конфликты.

Эволюция моделей обществ

И всё же – какой будет эта эволюция? Мир, ноосфера, если вспомнить теорию академика Владимира Вернадского, – быстро усложняющаяся система. Как и в любой системе, его выживание зависит от усложнения (как ответа на вызовы) системы управления; роста свободы без потери управляемости (управление «на все более длинном поводке»); роста разнообразия, диверсификации, умеренной мобильности элементов в пределах, позволяющих гибко отвечать на вызовы. Всё это вместе должно сокращать энтропию или хотя бы удерживать её в рамках, сохраняющих целостность системы.

Это значит, что основной тренд в эволюции обществ – диверсификация их моделей, рост разнообразия, появление новых, обеспечивающих именно то сочетание свободы и принуждения (ради общих интересов), которое будет адекватно усложняющемуся миру и уменьшит риски хаоса. Тем не менее в будущем мы увидим «знакомые всё лица» – от тоталитарных режимов до развитых либеральных демократий. «В обозримом будущем не будет универсальной цивилизации, но вместо неё мир различных цивилизаций, каждая из которых должна учиться сосуществовать с другими»[28].

Будет ли прирастать свобода и уменьшаться принуждение? Да, конечно. Чем сложнее система, тем менее жёсткие структуры должны её связывать. Грубо говоря, будущее – за обществами «длинного поводка», где индивид – не в камере, пусть и с куском хлеба, а скорее в не жёстко очерченном пространстве, в котором государство и индивид обмениваются между собой ценностями на более равных условиях, чем сегодня.

Так случится, если только «среда катастроф», вызовы, затрагивающие сами основы человеческого существования, не приведут в силу необходимости к резкому подъёму авторитарных, мобилизационных обществ.

Модели обществ вечны, в любой момент в мире будут присутствовать – пусть в абсолютном меньшинстве – самые архаичные из них, если так сложатся внешние обстоятельства.

Жизнь обществ – циклична (либерализация – делиберализация, глобализация – деглобализация, дерегулирование – рост дирижизма и так далее), она идёт следом за длинными экономическими циклами.

Какие «новые модели» обществ, возможно, появятся в будущем?

Гибкие, гибридные общества

Им свойственен быстрый переход от развитых либеральных демократий к дирижистским моделям и наоборот – при изменении внешних вызовов.

«Облачные общества», «клубные страны»

Минимизация правил, институтов, надзора как сознательный выбор большей свободы при максимуме защиты от внешнего мира.

Общества с элементами технократии/меритократии

Аналогия – крупные корпорации, в правления/советы директоров которых избираются технические специалисты, поскольку без них они не могут эффективно управляться. Причины – резкое усложнение систем обществ и их внешней среды. Сегодня, если пользоваться аналогиями, общества/страны управляются выборными менеджерами (general managers), которые сами назначают специалистов в исполнительные органы (правительство). Некомпетентность и произвол – обычны. Специалисты имеют лишь косвенное влияние на власть. Прогноз – возникновение прямых выборов «специалистов» (именно в этом статусе) в представительные/исполнительные органы власти для работы по прямому назначению.

Общества ограниченного государства

В них ограничена способность госаппарата, номенклатуры превращаться в самодовлеющую силу. В таких обществах запрещена исключительно аппаратная карьера, сроки службы ограничены 12–15 годами, расширены требования к опыту, полученному вне госслужбы, и этике. Для части чиновников, сегодня назначаемых, предусмотрена выборность. Возможна приватизация избыточных функций государства.

Общества ограниченного экономического неравенства

Предусматривают право для всех на прожиточный минимум, обеспечивающий выживание на уровне современного среднего класса – это «точка отсчёта» для конкуренции людей.

«Привитые общества»

Обладают смешанной культурой. Скажем, западная модель прививается к азиатским странам для становления образцов коллективного поведения, объединяющих «лучшие качества» каждой из культур. Но это должен быть сознательный выбор.

Маргинальные, статусные общества

Здесь распространён тотальный надзор и манипулирование поведением и/или конструирование людей / человеко-машинных систем на основе биотехнологий[29].

Всё, что когда-либо было придумано людьми, будет применяться и существовать в том или ином виде. У этого правила нет исключений.

Как выжить России?

Если говорить о будущем, Россия находится в состоянии крайней неустойчивости, даже если сегодня кажется, что она стабильна. Как остановить строительство тупиковой модели общества, в которой кнут подменяет пряник, форма – содержание, преувеличенный, раздутый частный интерес – общий, государство – частную жизнь, монополия на всё – частную конкуренцию? Как прекратить игру на ослабление, когда внешние вызовы всё острее, а технологические разрывы – всё глубже? Как найти себя в мире, где нужно быть пианистом, а не колотить по клавиатуре? Это главные вопросы.

России предстоит найти новый баланс между свободой и принуждением, дать больше места свободе, лёгкое дыхание – частной инициативе. На деле, а не на словах нужно поставить в центр политики государства качество и продолжительность жизни, благосостояние людей, их имущественную независимость, свободу и мобильность. Для достижения этого (а не для завинчивания гаек) – технологическая модернизация и высокие темпы роста.

Название такой политики – социальная рыночная экономика, «континентальная модель». Нам нужно своё экономическое чудо, его рецепты известны[30]. И ещё одно чудо, необходимое как воздух, – изменение модели коллективного поведения. Российское общество должно стать более свободным, инновационным, энергичным, притягивающим к себе. И самое главное – живым. Живым, а не доживающим.

--

СНОСКИ

[1] Fukuyama F. The End of History and the Last Man, 1992. The Free Press.

[2] Wells H. The Shape of Things to Come, 1932. Hutchinson & CO. (Publishers) LTD.

[3] Лоренц К. Так называемое зло, 2016. Sweden, Philosophical arkiv. С. 94.

[4] Schwab K. The Fourth Industrial Revolution, 2016. WEF.

[5] Лебон Г. Эволюция цивилизаций, 1895. Издание «Международной Библиотеки». С.87.

[6] Kissinger H. World Order, 2014. Penguin. Conclusion

[7] Maddison A. Contours of the World Economy, 1 – 2030AD, 2007. Oxford University Press, The World Bank Database.

[8] UNDP, 2018.

[9] IMF, 2019.

[10] IMF, 2019.

[11] UNDP, 2019.

[12] Fukuyama F. The End of History and the Last Man. The Free Press, 1992.

[13] Inglehart R. F. Cultural Evolution. People’s Motivations Are Changing, and Reshaping the World. Cambridge University Press, pp. 41, 46, 56, 57, 2018. URL: www.worldvaluessurvey.org

[14] Ibid, pp. 8-35.

[15] Clark G. A Farewell to Alms: a Brief Economic History of the World. Princeton University Press, 2007.

[16] Mirkin Y. Transformation of the Economic and Financial Structures of the World: the Impact of Growing Shocks and Catastrofes. Outlines of Global Transformations: Politics, Economics, Law, vol.13, no 4, p. 97 — 116 (in Russian), 2020. DOI 10.23932/2542-0240-2020-13-4-5, p. 99.

[17] Report on Climate Risks in the Russian Federation. Climate Center of Roshydromet, pp. 4 — 5, 2017.

[18] МЧС, государственные доклады 2010–2019 годов.

[19] UN International Migrant Stock Database 2019. UN Department of Economic and Social Affairs. Population Division. Accessed: 22.09.2020.

[20] UN World Population Prospects, 2019.

[21] Здесь и ниже – по IMF World Economic Outlook Database October 2019.

[22] World Inequality Report 2018. UNESCO Inclusive Policy Lab., pp. 11, 13. Accessed: 25.09.2020.

[23] Ibid, p.11.

[24] Lem S. Summa Technologiae. University of Minnesota Press, 2014.

[25] GfK, РБК 13.01.2020

[26] ВОЗ, 2018

[27] OECD Key Biotech Indicators – 2017. OECD Key Biotechnological Indicators Database (accessed 23.09.2020).

[28] Huntington S. The Clash of Civilizations? Foreign Affairs, pp. 22, p.49, Summer, 1993.

[29] Fukuyama F. Our Posthuman Future. Farrar, Strauss and Girox, 2002.

[30] Финансовые стратегии модернизации экономики: мировая практика. ИМЭМО РАН, Магистр, 2014.

Россия. США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 9 ноября 2020 > № 3564054 Яков Миркин

ДРУГОЕ ПРОШЛОЕ

ОЛЬГА СОЛОДКОВА

Кандидат исторических наук, доцент Департамента зарубежного регионоведения факультета мировой экономики и мировой политики Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики».

ИСТОРИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА И ИЗМЕНЕНИЕ ИСТОРИЧЕСКОЙ ПАМЯТИ В СОВРЕМЕННОЙ ИНДИИ

Современному индийскому государству чуть более семидесяти лет, и это небольшой срок в сравнении с историей индийской цивилизации, исчисляющейся несколькими тысячелетиями и заслуженно относящейся к одной из древнейших в мире. Республика Индия – молодое государство, где продолжается процесс формирования политической и государственной систем управления, общества и одновременно сохраняются уходящие вглубь веков религиозные и культурные традиции.

«Бхаратия джаната парти» (БДП), лидирующая на политической арене Индии последние двадцать лет, ставит перед собой грандиозные задачи модернизации страны и превращения её в третью экономику мира. Для достижения национального единства и мобилизации индийского общества правящие элиты стремятся утвердить определённые интерпретации исторических событий как доминирующие, используя методы управления, которые можно характеризовать как историческую политику.

Историческая политика используется во всех странах мира, отличаясь только степенью глубины. Память народов корректируется, исходя из тенденций развития общества, меняется мифология, другие акторы становятся примером для подражания, оценка исторических событий соотносится с нормами современной морали. На политической арене Индии появились новые силы, произошла смена лидера, для которого формирование коллективной памяти особенно актуально. Реализация больших идей и планов требует усилий, нужна поддержка населения, а также преодоление сопротивления политических противников, и тут на помощь приходит история. Как отмечает профессор Евгений Вяземский, «под “исторической политикой” в международной практике понимаются интерпретации истории, избранные по политическим мотивам, и попытки убедить общественность в правильности такой интерпретации»[1].

В современной Индии история становится полем политических баталий между двумя крупнейшими партиями: «Бхаратия джаната парти» и Индийским национальным конгрессом (ИНК). С приходом к власти БДП стала проводить историческую политику в целях создания для себя комфортных интерпретаций спорных исторических событий. Чаще всего эти интерпретации связаны с утверждением положений новой идеологии, с активными попытками сделать эти положения доминирующими в массовом сознании. По мнению российского политолога Валерия Ачкасова, «политическое использование прошлого в дискурсе властных элит необходимо для решения конкретных актуальных задач, но оно всегда подчинено логике легитимации проводимого элитами политического курса»[2]. Для современной Индии, где к власти пришла политическая сила, ориентированная на принципиально иные исторические скрепы, такая политика абсолютно необходима.

Задача мобилизации нации, стоящая перед правительством Нарендры Моди, реализуется как организованное политическое националистическое движение с определённой идеологической программой. Оно проповедует индуистский национализм и опирается на внушительную поддержку индийского общества. В качестве основы предпринимается попытка использовать движение «Хиндутва». Его главная цель – создать особую индуистскую идентичность, первичная принадлежность к которой связана, прежде всего, не с конкретными божествами, а с нацией. Такой примат нации придаёт гибкость индусскому националистическому движению и «религиозная вера начинает играть значительную роль только в случае, когда этого требуют стратегии мобилизации»[3], отмечают немецкие политологи Саммих Хан, Тед Свенсон, Яшпал Джогданд и Джеймс Лью.

Необходимость адаптировать социальные устои и общественную мысль к современным условиям и задачам, стоящим перед обществом, стимулирует процессы, которые можно назвать реформацией индуизма.

Истоки лежат в трансформации индийской религиозной мысли 40–50-х гг. ХХ века, когда формировалась концепция индусской нации, причём наиболее радикальная её часть – хиндутва, индусский коммунализм, или возрожденчество. Этот процесс религиозного объединения совпал с процессом образования индийской нации по западному образцу.

Британское правление в Индии, по мнению российского индолога Максима Смирнова, проводило особую политику «распределения сфер влияния между различными группами индийского общества. Так индусы составляли в своём большинстве низший чиновничий аппарат в британской колонии, а мусульмане, вторая по численности религиозная община в Индии, в силу своих военных способностей?, составляли прослойку “лендлордов”, а также низший состав колониальных войск»[4]. Великобритания всегда играла на противоречиях крупнейших религиозных общин, пытаясь раздробить и ослабить национально-освободительное движение. Помимо общего для всех социальных групп индийского движения за освобождение от колониального ига, распространялся религиозный национализм – как индусский, так и мусульманский. «После получения Индией независимости ведущие позиции в политике и экономике заняли индусы, являющиеся наследниками британского аппарата управления. Именно они захватили инициативу в освободительном движении, а, следовательно, позднее оказались на ключевых постах в государстве. Поэтому изначально было заложено противостояние между индусами и мусульманами в подходе к идее национального государства (раздел Индии на Индию и два Пакистана), которое впоследствии углубилось»[5].

Индийский национальный конгресс, под руководством семьи Неру – Ганди опирался в первую очередь на светские идеалы национального единства. Первый премьер-министр Индии Джавахарлал Неру, выступавший за светское государство и терпимость к мусульманам, считал, что «называть индийскую культуру индуистской – полное заблуждение»[6]. Эта точка зрения была главенствующей в период создания индийской государственности, но помимо светских идей национального единства активно распространялся религиозный национализм, причём по обе стороны индо-мусульманского разрыва.

Теория индуистского религиозного национализма, или индуистской национальной государственности, которая продолжает служить руководством для индуистских националистических движений, была сформулирована Винаяком Дамадаром Саваркаром ещё в 30-е гг. ХХ века в манифесте «Хиндутва: кто такой индуист?»[7]и в книге «Мы, или наша нация»[8], написанной Мадхавом Садашивом Голвалкаром. Эти работы стали руководством для националистических индуистских организаций – таких, как «Раштрия сваямсевак сангх» (Rashtriya Swayamsevak Sangh, далее – РСС). Эта организация принадлежит к группе индуистских националистических организаций «Сангх паривар».

Винаяк Саваркар не только был создателем теории индуистского государства, но и одним из основоположников концепции двух наций. Причём второй нацией, противостоящей «индуистской», являлась «мусульманская нация», а не западноевропейская. Этот раскол в движении за независимость привёл к чудовищным последствиям, когда менее чем через полгода после того, как Индия завоевала независимость, Махандас Карамчандра Ганди был убит членом РСС Натхурамом Годзе. Индуистские националистические организации после убийства Ганди на несколько десятилетий ушли в тень, однако продолжили свою деятельность. Создание светского государства ослабило, но не уничтожило индуистский религиозный национализм, а с приходом к власти БДП в стране начался процесс его возрождения. «Сангх паривар», РСС сумели расширить влияние, нарастить численность своих членов и кратно увеличить число сторонников. Нарендра Моди и руководство БДП ставят задачу сформировать новую национальную идентичность в соответствии со своими религиозными взглядами, полагая, что Индия является нацией индусов. Секуляризм объявляется западным конструктом, подвергается критике и осмеянию. В этом контексте разработка идей хиндутвы – индусскости – становится основой для поиска общенациональной идеи, попыткой отделить истинно индийское от наносного, найти новых героев, которые стали бы примером и вдохновляли на решение современных задач. Нарендра Моди и правящая «Бхаратия джаната парти», используя административные и финансовые ресурсы государства, стремятся утвердить определённые интерпретации исторических событий как доминирующие.

Основные идеи хиндутвы тесно связаны с образом жизни и культурой, рождёнными на индийской почве. Доисламское и доколониальное индуистское прошлое идеализируется, приобретает ореол благостного и истинного. Его достижения широко тиражируются в СМИ, в интернете, в университетах и школах. Обращение к исторической памяти, свободной от исламского и западного влияния, становится для индийцев отражением национальных амбиций и поиском своего места в мире.

В январе 2018 г. агентство Reuters сообщило, что по поручению Нарендры Моди создан специальный комитет из 14 историков и членов правительства, основной задачей которого, по словам его председателя К.Н. Дикшита, должен стать отчёт, который поможет правительству переписать некоторые аспекты древней истории. Он также добавил: «Необходимо подтвердить, что индийская цивилизация насчитывает многие тысячи лет. Это поможет подкрепить два основных положения: реальность событий, описанных в индуистских текстах, и то, что сегодняшние индуисты являются потомками и наследниками тех времён»[9]. В свою очередь, министр культуры Махеш Шарма отметил, что работа группы является частью более крупных планов по пересмотру истории страны[10], и выразил надежду, что выводы комитета найдут отражение в школьных учебниках и академических исследованиях. Высказался на эту тему и Пракаш Джавадекар, министр по развитию человеческих ресурсов: «Наше правительство – первое, у которого хватило смелости поставить под сомнение существующую версию истории, которую преподают в школах и колледжах»[11]. Один из руководителей РСС, глава отдела исторических исследований Балмукунд Панди заявил, что «пришло время восстановить былую славу Индии, признав, что древние индуистские тексты – это факт, а не миф», а индийцы, «должны принять свою общую родословную как часть Бхарат Мата, или Матери Индии»[12].

Эти заявления свидетельствуют о стремлении скорректировать ряд устоявшихся, подтверждённых наукой знаний, сформировать новое представление о великом индуистском прошлом.

Попытки подогнать традиционное историческое знание под желаемый результат связаны обычно с кризисами идентичности.

При этом пережитая и передаваемая из поколения в поколение история служила и служит сегодня всего лишь «сырьём» для конструирования «подлинной» истории нации, формирования «образа древности», столь важного для любого национального самосознания[13].

Индуистским националистам и высокопоставленным деятелям БДП важно доказать исключительность индийской цивилизации, автохтонность её населения, нивелировать идею его возникновения в результате массовой миграции. Они считают, что история Индии делится на три периода: индуистский, мусульманский и колониальный, а это является серьёзным изменением подхода к периодизации индийской истории. Индуистский период (до прихода мусульманских и колониальных завоевателей) становится золотым веком индийской истории и начинает активно приукрашиваться. Для последователей хиндутвы история считается ключом к национальной идентичности, принадлежности к достижениям великого прошлого, основанием для великих свершений завтрашнего дня. Усилия по продвижению идеи о великой индуистской нации находят отклик у широких слоёв населения, что позволило БДП в 2019 г. два раза подряд получить большинство на выборах (56,7% от общего числа голосовавших), при этом усиливая напряжённость между индуистским большинством и мусульманским меньшинством.

Новая правящая элита, как уже говорилось, нуждается в наличии собственного «героя прошлого» – для современной Индии желательно, чтобы это был популярный и харизматичный лидер, принимавший участие в борьбе с британским господством. Найти такую фигуру непросто. Большинство великих борцов с колониальным режимом были членами ИНК, а представители БДП стали главенствующей силой на политической арене не так давно, что вынуждает их либо «приватизировать» лидеров прошлого, либо попытаться заменить их альтернативными фигурами. Примером такой «приватизации» является создание культа Валлабхаи Сардара Пателя (1875–1950), заместителя премьер-министра Индии, министра внутренних дел, министра информации и радиовещания, а также министра по делам княжеств.

Отвечавший в правительстве Неру за объединение княжеств, Патель настоял на роспуске палаты князей, после чего работал с каждым княжеством в отдельности, вынуждая их либо объединяться с соседями, либо образовывать отдельные провинции. Он действовал решительно и быстро, жёстко по отношению к несговорчивым, не останавливался перед насилием для достижения результата. Его политика привела к интеграции 562 княжеств в Индийский союз. Яркая личность, умение быстро предпринимать успешные действия, направленные на объединение страны, сделали Валлабхаи Сардара Пателя основным кандидатом на роль альтернативного лидера национально-освободительного движения. Патель всегда был известным и уважаемым политиком, претендовал на пост премьер-министра в первом правительстве независимой Индии, но рано ушёл из политики по состоянию здоровья. Патель был одним из создателей конституции Индии и за свои заслуги перед страной удостоен звания Сардар (лидер, вождь). Он работал вместе с Неру, и, хотя у них имелись разногласия по ряду вопросов, они никогда не были антагонистами. Благодаря достижениям по объединению страны и отсутствию симпатий к социализму в противовес Неру Патель стал для лидеров БДП основным претендентом на роль «нового» альтернативного героя прошлого, который отвечает задачам, стоящим перед страной в настоящее время.

С приходом к власти БДП жизни и деятельности Валлабхаи Сардара Пателя стали уделять огромное внимание, его популярность начала резко расти. Таким образом, «Бхаратия джаната парти», отодвинув Индийский национальный конгресс от власти, представила индийскому обществу «нового» героя, «приватизировав» его из рядов лидеров ИНК. Премьер-министр Нарендра Моди, отмечая 144-ю годовщину со дня рождения своего земляка из Гуджарата, написал в «Твиттере», что «жизнь Сардара Пателя стала дорогой беспредельной храбрости, преданности делу и служения Родине. Он настоящий архитектор современной Индии»[14]. День рождения Пателя является государственным праздником и отмечается как День национальной интеграции. Неслучайно именно образ Валлабхаи Сардара Пателя был использован для монумента Единства.

Исторически сложилось, что Индийский национальный конгресс, более пятидесяти лет стоявший у руля молодой индийской государственности, выступает основным противником БДП на выборах, и лидеры БДП вынуждены искать ошибки в деятельности своих оппонентов не только в настоящем, но и в прошлом, покушаясь на авторитет исторических лидеров ИНК. В прессе активно обсуждаются просчёты основателей и их последователей. Махатма Ганди вне критики, но первые руководители – такие, как Джавахарлал Неру и Индира Ганди, затем Раджив Ганди, правительство Манмохан Сингха – подвергаются ей всё чаще и чаще. Осуждение лидеров и руководителей ИНК, жизнь и деятельность которых пришлась на первые годы существования индийского государства, идёт рефреном в прессе и далеко не всегда сопровождается реальной дискуссией. Хотя ИНК остаётся крупнейшей политической партией Индии, его положение усложняется тем, что правление политической династии Неру – Ганди подходит к концу. Рахул Ганди подал в отставку, признав ответственность за унизительное поражение ИНК на парламентских выборах в 2019 г., где партия показала худший результат за историю голосований, получив лишь 44 места в парламенте. В семье Неру – Ганди нет перспективных претендентов на руководство, и перед партией стоит сложная проблема поиска новых вождей.

Нарендра Моди заявляет о намерениях построить «новую Индию» без Индийского национального конгресса. Это непростая задача, поскольку, несмотря на сегодняшнюю слабость, ИНК – партия, стоявшая у руля почти 50 лет, и большинство её лидеров – основатели индийской государственности и герои национально-освободительного движения. Именно с их деятельностью связаны основные достижения Республики Индии в первые годы независимости. Это вынуждает БДП более активно критиковать лидеров ИНК и предпринимать попытки, направленные на подрыв их авторитета и поиски замещающих исторических фигур. Правительству Моди приходится бороться с уже сложившейся исторической мифологией.

Коллективная память индийского общества во многом держится на воспоминаниях о героической борьбе против колониализма, становлении молодой индийской государственности и первых шагах независимой Индии, во главе которой на протяжении десятилетий стояла семья Неру – Ганди.

БДП, находящаяся у власти второй срок подряд, пытается оставить свой след в массовом сознании. Каждая памятная дата, затрагивающая формирование индийской государственности, становится поводом для дискуссии в средствах массовой информации.

Особенно жарко в проправительственной прессе обсуждаются события, связанные с годовщиной китайско-индийского конфликта 1960–1962 годах. Острой критике подвергаются действия Джавахарлала Неру и его «Политика продвижения вперёд» (Forward Policy), в результате которой Индия и Китай и пришли к вооружённому конфликту[15]. Миновало почти шестьдесят лет, а военное поражение Индии до сих пор вызывает много вопросов.

Что же произошло тогда? Неурегулированность границ между Индией и Тибетом привела к острому вооружённому противостоянию между социалистическим Китаем и недавно созданной Республикой Индией. Спор разгорелся из-за двух пограничных участков: сравнительно небольшого – 518 кв.км – под названием Аксайчин в северо-восточной части Кашмира и более протяжённого – около 700 км длиной – в штате Аруначал-Прадеш. Индийские потери составили почти 6,5 тысяч человек, практически полностью была разгромлена 4-я пехотная дивизия, сложилась линия так называемого «фактического контроля». Индийцы до сих пор включают Аксайчин в карты как часть исторической области Ладакх. Военная катастрофа, которая произошла в ноябре 1962 г., вызывает болезненную реакцию, и неудивительно, что традиционные соперники ИНК регулярно к ней возвращаются. Основная причина поражения Индии в этом конфликте видится им в недальновидной внешней политике Джавахарлала Неру.

Не последнюю роль в ажиотаже вокруг этого события играет и то, что материалы, содержащиеся в отчёте двух крупных индийских военачальников Хендерсона Брукса и Преминдра Сингха Бхагата, засекречены уже более полувека. Правительства, сформированные и ИНК, и БДП, так и не решились их опубликовать, посчитав, что информация слишком болезненна для индийского общества.

Однако австралийский журналист Невилл Максвелл в марте 2014 г. разместил первый том отчёта на своём сайте и выпустил книгу, посвящённую индо-китайской войне 1960–1962 гг., основанную на документах первого тома знаменитого отчёта[16]. Дискуссия во многом базируется на материалах, опубликованных Максвеллом, и на достаточно противоречивых мемуарах бригадного генерала Далви[17], участника событий 1962 года. Обе книги запрещены в Индии сразу после публикации.

Несмотря на отсутствие подтверждённой документальной базы, в индийской прессе идёт активная полемика о причинах вооружённого конфликта, ошибках политического и военного руководства того времени, действиях и назначениях, сделанных Джавахарлалом Неру. В частности, говорится о том, что из-за непонимания Неру реальной ситуации в регионе и его «Политики продвижения вперёд» индийская сторона сама спровоцировала конфликт. Штаб армии в Дели в ноябре 1961 г. приказал восточному и западному командованию создать большое количество новых форпостов и начать патрулирование на спорных территориях, что спровоцировало китайцев на ответные меры и привело к горячей фазе войны. Жёсткой критике подвергается назначение Бриджа Мохана Кауля, не имевшего боевого опыта, командовать 4-й пехотной дивизией, полностью разгромленной в 1962 году.

Неру также традиционно обвиняют в идеалистической вере в принципы мирного сосуществования «панча шила» и в непонимании сложившейся в горах реальной ситуации. Хотя, судя по опубликованным страницам дневника посла Индии в Китае Дж. Партасарати, премьер-министр крайне настороженно относился к Китаю и считал, что Пекин «сознательно встал на антииндийскую позицию»[18], то есть обвинять его в идеализме достаточно сложно. В нашу задачу не входит оценка аргументации сторон, можно только констатировать, что цель полемики – не столько выяснить истину, сколько ухудшить имидж Неру, который якобы не решил проблему границ в регионе, и теперь страна регулярно оказывается на грани новой войны с КНР.

Яркий пример использования методов исторической политики – создание монументов и объектов религиозного поклонения под патронатом правящей «Бхаратии джаната парти». Строительство мемориальных комплексов требует огромных затрат и невозможно без государственной помощи.

Решение, кто достоин быть увековеченным, носит обычно политический характер и включает пропагандистскую составляющую. Монументальная скульптура обращена к массовому зрителю и приобретает особое значение во времена общественного подъёма.

Даже названия этих огромных памятных комплексов Индии говорят сами за себя: статуя Единства, статуя Равенства, статуя Веры.

Символом единства стала скульптура Валлабхаи Сардара Пателя. Фигура, высотой 183 метра (вместе с постаментом – 240 метров) была открыта в октябре 2018 года. Строительство курировала БДП с использованием административных и финансовых ресурсов государства и путём сбора средств и пожертвований частных лиц. Руководство проводило широкую кампанию в прессе в поддержку памятника Пателю. «Единство в разнообразии является основой нашей идентичности»[19], – заявил премьер-министр Моди на открытии монумента, осыпая его лепестками цветов в подтверждение того, что скульптура является материальным свидетельством успешного исторического прошлого, ставшего основой для формирования современной национальной идентичности. В этом контексте события прошлого, связанные с деятельностью Сардара Пателя, приобретают вневременной характер, становятся частью «истории нации», а огромный мемориал выступает как материализация нового отца нации.

Не менее важен памятник равенства. В Мумбаи, штат Махараштра, планируется установить памятник высотой 137,3 метра Бхимрао Амбедкару– одному из главных авторов индийской конституции и борцу за права неприкасаемых. Ещё одним символом межкастового равенства стал монумент индуистскому вайшнавскому теологу, проповеднику и философу Раманудже в Хайдерабаде (66 метров – самая высокая в мире фигура сидящего человека). Считается, что живший в XI веке Рамануджа выказывал необычный для той эпохи либеральный взгляд на касты.

Символами религиозного возрождения являются скульптуры индуистских божеств, установка которых разворачивается по всей стране. Вслед за возведением 37-метровой фигуры Шивы в Карнатике, в городе Натхдвара, в северо-западном штате Раджастхан устанавливается статуя Веры. Новая скульптура Шивы, держащего ритуальный трезубец, составит без постамента 106 метров. Недалеко от мифической Айодхьи уже стоит грандиозный бюст Адийоги Шивы, ставший самым высоким в мире бюстом из металла – 34 метра.

В штате Уттар-Прадеш в городе Файзабад (Айодхья), возводится монумент Рамы, седьмой аватары бога Вишну, культ которого характерен для последователей вайшнавизма. Планируется, что высота статуи составит 221 метр. Преподаватель университета в Киле Шалини Шарма отмечает, что «Рама был бы королём только небольшого королевства, не более чем сноской в истории, будь он исторической фигурой», но как мифологический персонаж и аватар Вишну, он «тем не менее стал воплощением долга и добродетели»[20]. Не имеет решающего значения кому посвящены эти огромные скульптурные комплексы – реальным историческим деятелям или мифологическим фигурам. Монументальная скульптура, возвышающаяся высоко над землёй, превращает любой персонаж в образ, в миф, а обыденное сознание, сотканное из мифов, формирует для себя новую реальность. «Миф завладевает внутренним миром человека, программирует его и управляет человеком, помещая его в особую мифологическую реальность. …Вместо критического восприятия исторического материала происходит эмоциональное вживание в миф»[21]. Возникает чувство сопричастности с этими героями – как реальными, так и мифическими.

Важную смысловую нагрузку несёт строящийся недалеко от Мумбаи мемориал Чхатрапати-Шиваджи. Он посвящён великому герою Индии, борцу против империи Великих Моголов и мусульманского владычества. Для самой большой конной скульптуры в мире насыпали искусственный остров, её высота превысит 212 метров. Факт, что монумент был заложен в декабре 2016 г. премьер-министром Нарендрой Моди, знаковый. Памятник герою, успешно боровшемуся с империей Великих Моголов, символизирует победу над тысячелетним мусульманским господством, индуизма над исламом.

Каждый из этих монументов несёт в себе определённый смысл. Формируется новый пантеон героев. Мифологические герои из Рамаяны, великие боги, борцы за единство страны, за равенство в вере, против мусульманских завоевателей встают, как войско, состоящее из защитников и героев, по всей Индии. Монументальные фигуры героев и богов, посвящённые им праздники служат связующим звеном между прошлым и будущим, рождают чувство сопричастности великой истории, как реальной, так и мифической. И это чувство – принадлежности к великой цивилизации, родства с великими героями – объединяет и мобилизует общество для решения амбициозных задач, которые ставит Нарендра Моди и «Бхаратия джаната парти».

Итак, индийская история становится ареной борьбы с политическими противниками. В проправительственных СМИ завязываются дискуссии и обсуждаются исторические события, вызывающие рефлексию в современном индийском обществе. Идёт процесс переоценки вклада лидеров национально-освободительного движения в создание современного государства. Вносятся изменения в учебники истории. Меняется мифология. На первый план выходят новые исторические личности. От того, как долго БДП удастся сохранять политическое лидерство в стране и сможет ли ИНК восстановить свою популярность и влияние, будет зависеть, насколько глубоко эти изменения закрепятся в исторической памяти народа.

Данная работа подготовлена при грантовой поддержке факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ в 2020 году.

--

СНОСКИ

[1] Вяземский Е.Е. Историческая политика государства, историческая память и содержание школьного курса истории России. Проблемы современного образования, № 6, с.89-97, 2011.

[2] Ачкасов В.А Национальная идентичность как исторический нарратив./ Политика и правовое государство, № 10, с.19-26, 2018.

[3] Khan S., Svensson T., Jogdand A., Liu J. Lessons From the Past for the Future: The Definition and Mobilisation of Hindu Nationhood by the Hindu Nationalist Movement of India Journal of Social and Political Psychology, vol. 5(2), pp. 477–511, 2017.

[4] Смирнов М. Г. Идеология хиндутвы и ее двойственность. Вестник Чел.ГУ. 2004. №1, с. 97–110. Ссылка: http://cyberleninka.ru/article/n/ideologiya-hindutvy-i-ee-dvoystvennost. Дата обращения: 14.09.2020.

[5] Там же.

[6] Nerhu J. The discovery of India Oxford University press, Delhi, New York, p.582, 1946.

[7] Savarkar, V.D., 1928.

[8] Golwalkar, M. S., 1939.

[9] Jain R., Lassenter T. By rewriting history, Hindu nationalists aim to assert their dominance over India//Reuters, Filed March 6, 2018. URL: https://www.reuters.com/article/us-india-modi-culture-specialreport-idUSKCN1GI170. Accessed: 11.10.2020.

[10] Там же.

[11] Там же.

[12] Там же.

[13] Ачкасов В.А Национальная идентичность как исторический нарратив. Политика и правовое государство, № 10, с.19–26, 2018.

[14] Modi N. Sardar Patel is architect of modern India: India twitter Updated: Oct 31, 2014, 11:36 IST. URL: https://twitter.com/narendramodi/status/528000953987780608. Accessed: 04.09.2020.

[15] Venu Gopal Narayanan How Nehru’s ‘Forward Policy’ Worked And Its Lessons Look From The Vantage Point Of 2020. Swarajya Jun 9, 2020. URL: https://swarajyamag.com/ideas/how-nehrus-forward-policy-and-its-lessons-look-from-the-vantage-point-of-2020. Accessed: 08.10.2020.

[16] Maxwell N.‘China’s Borders: Settlements and Conflicts: Selected Papers’, Newcastle upon Tyne: Cambridge Scholars Publishing, 2014.

[17] Dalvi, John P.. Himalayan blunder; the curtain-raiser to the Sino-Indian war of 1962 (1st ed.). Bombay, India: Thacker, 1968.

[18] Pubby M. Don’t believe in Hindi-Chini bhai-bhai, Nehru told envoy, The Indian Express: New Delhi, 22. 01. 2010. URL: http://archive.indianexpress.com/news/dont-believe-in-hindichini-bhaibhai-nehru-told-envoy/570332/. Accessed: 04.10.2020.

[19] ‘Unity in diversity is our identity’, says PM Modi on Patel’s 144th birth anniversary Hidnustan Times, New Delhi, 31.10.2019. URL: https://www.hindustantimes.com/india-news/pm-modi-pays-tribute-to-sardar-patel-at-statue-of-unity-in-gujarat/story-TWCXfQKgt2mXBoMQk6p09K.html. Accessed: 08.10.2020.

[20] Sharma S. India: how some Hindu nationalists are rewriting caste history in the name of decolonization , The Conversation, May 9, 2019. URL: https://translate.google.com/translate?hl=ru&sl=en&u=https://theconversation.com/india-how-some-hindu-nationalists-are-rewriting-caste-history-in-the-name-of-decolonisation-114133&prev=search&pto=aue. Accessed: 06.10.2020.

[21] Стариков А.Г. Мифотворчество как метод формирования массового сознания Вестник ДГТУ, Гуманитарные науки, т. 9, №4(43), с. 234–245, 2009.

Индия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 9 ноября 2020 > № 3564053 Ольга Солодкова

МИФ: МОНТАЖ ИЛИ ДЕМОНТАЖ?

ТОМАС ШЕРЛОК

Профессор политологии в Военной академии США в Вест-Пойнте. Автор книги «Исторические нарративы в Советском Союзе и постсоветской России» (издательство Palgrave-McMillan).

Причины нынешних проблем американской демократии и вызовов её символам разнообразны и взаимно усиливают друг друга. Пандемия COVID-19, последовавший за этим серьёзный экономический спад и убийство Джорджа Флойда полицейским из Миннеаполиса обострили давние социально-экономические, культурные и политические проблемы, в частности рост неравенства доходов, политическую поляризацию элит и народных масс. Идут идеологические баталии за идентичность американского общества. Эти факторы слились воедино, чтобы произвести идеальный шторм политического противостояния, побочными продуктами которого являются нападения на исторические памятники и ревизия доминирующих исторических нарративов.

Разрушение памятников, а также связанные с ним споры по поводу американской истории были инициированы как снизу, так и сверху. Некоторые статуи снесены из-за спонтанных или скоординированных действий общественности, другие же целенаправленно демонтированы политическими и культурными элитами. Подобные события часто зависят от местного политического ландшафта.

Например, после смерти Джорджа Флойда 25 мая 2020 г. и общенациональных демонстраций, состоявшихся 19 июня (так называемый Juneteenth, день, когда в конце Гражданской войны были освобождены последние рабы), Музей естественной истории объявил, что уберёт известную конную статую Теодора Рузвельта, которая стояла у входа в музей с 1940 года. Образ Рузвельта, возвышающегося на коне над пешими индейцем и афроамериканцем, в течение многих лет подвергался критике со стороны активистов как пример расизма. Теперь руководитель музея официально оценил произведение как расистское по причине его «иерархической композиции». Мэр Нью-Йорка поддержал решение убрать статую.

Бюст Улисса Гранта и другие статуи, расположенные в парке «Золотые ворота» в Сан-Франциско, были снесены возмущённой многонациональной толпой. Хотя американцы уважают Гранта за его ключевую роль в разгроме Конфедерации, он также подвергается критике за непродолжительное владение рабом и за решения, принятые им на посту президента, которые привели к грубым злоупотреблениям в отношении индейцев лакота.

Хотя снос памятников Гранту и Рузвельту отражает различные подходы, эти и аналогичные акты являются частью более широкой дискуссии о политическом и идеологическом наследии исторических лидеров Америки, в ходе которой всё большее внимание уделяется роли отцов-основателей США. Хотя этот спор о легитимности американского Пантеона давно будоражит умы учёных и активистов, до недавнего времени он оставался вне поля зрения нации. Однако за последнее десятилетие он постепенно распространился на более широкие общественные круги – во многом из-за растущей публичной критики статуй и флагов, связанных с Конфедерацией. Американцы всё чаще оценивают эти объекты как символы рабства и современного расизма, а не просто как политически нейтральные артефакты региональной истории и культуры.

Группы активистов, такие как Black Lives Matter, а также политические деятели на местном уровне мобилизовали общественное мнение против памятников Конфедерации. После того, как Демократическая партия получила контроль над законодательным собранием штата Виргиния на выборах 2019 г., новые партийные лидеры приказали снести статуи и бюсты лидеров Конфедерации в зданиях законодательных органов Ричмонда. Законодатели также уполномочили местные власти (и их избирателей) определять статус других памятников Конфедерации, что позволило мэру Ричмонда начать демонтаж спорных статуй Конфедерации вдоль авеню Монументов.

Общенациональные дебаты, дошедшие до критики отцов-основателей, которые были рабовладельцами, заметно усилились из-за воздействия упомянутых выше дестабилизирующих факторов, таких как долгосрочная политическая поляризация и социально-экономические последствия пандемии COVID-19, несоразмерно повлиявшей на некоторые меньшинства, в том числе на чернокожих американцев.

Как американская общественность оценивает нынешнюю полемику вокруг памятников Конфедерации и основателям? Опросы дают полезные данные по обоим пунктам. Хотя народное одобрение движения Black Lives Matter среди белых американцев возросло после убийства Джорджа Флойда, американское общество далеко не единодушно в вопросе сноса памятников Конфедерации, которые для многих остаются символами расизма. В опросе Квиннипэкского университета в июне 2020 г.[1] удаление статуй Конфедерации из общественных мест поддержали 52% респондентов (которые были зарегистрированными избирателями), что на 13 пунктов больше по сравнению с опросом, проведённым в августе 2017 года. Но 44% респондентов выступили против каких-либо действий. Споры по поводу мемориалов Конфедерации также выявили важные политические и расовые линии разлома: 80% респондентов-республиканцев выступили против сноса статуй Конфедерации, в то время как 85% демократов поддержали эту меру (как это отражено в решениях законодательного собрания Виргинии). В то же время за удаление статуй высказались 84% афроамериканцев, а 44% белых американцев – против.

Общественное мнение разделено, хотя и не так глубоко, и по поводу расовой повестки движения Black Lives Matter. В то время как 68% респондентов считали дискриминацию чернокожих серьёзной проблемой, а 67% поддерживали массовые демонстрации, вызванные смертью Джорджа Флойда, только 51% респондентов положительно относились к движению BLM – по сравнению с 83% чернокожих американцев. Что касается политической принадлежности, то BLM поддержали лишь 19% республиканцев, тогда как среди демократов выразили своё одобрение 89%. При этом в каждой демографической категории (пол, раса, возраст, регион, город / сельская местность), за исключением «политическая принадлежность: республиканец», большинство (абсолютное или относительное) респондентов положительно относятся к BLM – от 71% из восемнадцати-тридцатичетырёхлетней возрастной группы до 42% сельских жителей (неблагоприятное мнение высказали 40%).

Насколько уязвимы главные мифы Соединённых Штатов на фоне этих конфликтов вокруг истории?

Мифы об основании страны – жизненно важные ресурсы, обеспечивающие понимание общей цели и значения государства.

Теоретики утверждают, что легитимность правительства или государства может либо прийти в упадок, либо исчезнуть, а их стабильность оказаться под угрозой, если основные мифы и убеждения будут отвергнуты достаточно большой долей элит и народных масс.

Согласно опросу июня 2020 г., отрицательное мнение об отцах-основателях наиболее сильно среди чернокожих американцев. Например, 39% чернокожих респондентов высказались за демонтаж статуй Джорджа Вашингтона и только 19% белых респондентов поддержали это мнение. Серьёзные межрасовые разногласия в отношении легитимности основателей существуют и в Демократической партии. Томас Джефферсон, как и Вашингтон, был рабовладельцем. 62% белых демократов выступают за сохранение памятников Джефферсону, и лишь 33% чёрных демократов придерживаются того же мнения[2]. Республиканцы, в свою очередь, самым решительным образом поддерживают американский Пантеон. 80% республиканцев в целом выступают против демонтажа монументов в честь Джефферсона, среди демократов эту точку зрения разделяют 52%.

Те респонденты, которые считают себя «крайне либеральными», поддержали сохранение статуй Джефферсона с соотношением 47:36%. Для умеренных либералов соотношение составило 58:30%. Хотя в Демократическую партию входят радикальные и умеренные либералы (как чёрные, так и белые), выступающие за демонтаж статуй основателей, которые были рабовладельцами, её руководство, включая Джо Байдена, кандидата в президенты от партии, и Нэнси Пелоси, спикера Палаты представителей, высказывается против таких мер. Пелоси при этом остаётся активной сторонницей демонтажа статуй и памятников конфедератам на основании их государственной измены.

В другом опросе[3], проведённом в июле 2020 г., у респондентов поинтересовались, следует ли «сносить памятники и статуи Джорджу Вашингтону и Томасу Джефферсону или оставлять их». 46% чернокожих респондентов высказались за их демонтаж, 37% – за их сохранение. Но явное большинство во всех других демографических категориях поддерживало статус-кво, включая 83% белых американцев, 59% либералов, 73% умеренных и 86% консерваторов. За сохранение высказались 57% зарегистрированных демократов и 90% республиканцев.

Социологи подошли к этой проблеме и с другой стороны, спросив: «Как правильнее назвать основателей нашей страны – злодеями или героями?». 39% чернокожих респондентов выбрали «злодеев» и 31% – «героев» (16% – «в зависимости от обстоятельств»). В других демографических категориях «героев» выбрало явное большинство, но с разным перевесом: 71% белых американцев, 50% демократов (23% – «злодеи», 18% – «в зависимости от обстоятельств»), 79% республиканцев; и 56% независимых (15% – «злодеи», 21% – «в зависимости от обстоятельств»). Респонденты, идентифицировавшие себя как «либералы», выбрали «героев» с соотношением более чем 2:1 (50% к 23%; 19% – «в зависимости от обстоятельств»). Примечательно, что большинство испаноязычных американцев (а это быстрорастущая демографическая категория, часто переживающая экономические трудности и социальную дискриминацию) поддержали традиционный Пантеон: 44% выбрали вариант «герои», 26% – «злодеи» и 21% – «в зависимости от обстоятельств». Среди возрастных групп наиболее критичными по отношению к основателям были молодые американцы (до тридцати лет): 31% считали их «злодеями», а 39% – «героями» (20% выбрали «в зависимости от обстоятельств»). Только 10% респондентов старше сорока пяти лет считали Вашингтона, Джефферсона и других отцов-основателей «злодеями».

Любая оценка легитимности мифа о величии создания страны, вероятно, подчеркнёт, что политические элиты относительно едины: нынешнее руководство Демократической партии и практически все лидеры Республиканской партии не поддерживают фундаментальную критику основателей. Что касается американского общества, данные опроса показывают, что подавляющее большинство американцев в целом по-прежнему позитивно относится к отцам-основателям. Несмотря на глубокие, долгосрочные проблемы, с которыми сталкивается Америка, значительное большинство респондентов в большинстве демографических категорий продолжают находить нормативную ценность в монументах и статуях, символизирующих миф об основании страны.

И всё же базовый миф не имеет бесспорного статуса, особенно среди цветных меньшинств. Чернокожие американцы, которые наиболее критически относятся к мифу об отцах-основателях, не одобряют демонтаж статуй Джорджа Вашингтона с небольшим перевесом[4]: 43% «против», 39% «за». В то время как 39% небелых (группа, которая объединяет чёрных, латиноамериканцев и другие меньшинства) считают основателей «героями», 31% считают их «злодеями». То, что только 9 процентных пунктов разделяют эти оценки внутри группы, которая составляет примерно 30% населения США, должно вызывать беспокойство у политических элит, особенно с учётом важности базовых мифов для поддержания национальной политической идентичности и стабильности. Почти 20% респондентов в этой группе выбрали вариант «в зависимости от обстоятельств». Это говорит о том, что их оценка мифа о создании Америки в значительной степени зависит от того, верят ли они, что их шансы в этой стране отражают заложенные в её мифе обещания равенства и процветания. Стоит заметить, что значительные политические и социально-экономические проблемы, с которыми Америка продолжит сталкиваться в обозримом будущем, зачастую влияют на жизненные шансы этой группы («небелых»), а значит, её разочарование будет усугубляться.

Данная статья не отражает мнения Правительства Соединённых Штатов или Военной академии США. Комментарий был заказан Международным дискуссионным клубом «Валдай» и впервые опубликован на сайте клуба в разделе «Аналитика».

СНОСКИ

[1] Ссылка: https://poll.qu.edu/national/release-detail?ReleaseID=3663

[2] Ссылка: https://justthenews.com/sites/default/files/2020-06/2020-06-22 JTN POLL CROSSTABS_0.pdf

[3] Ссылка: https://static.foxnews.com/foxnews.com/content/uploads/2020/07/Fox_July-12-15-2020_Complete_National_Topline_July-19-Release.pdf

[4] Ссылка: https://justthenews.com/sites/default/files/2020-06/2020-06-22 JTN POLL CROSSTABS_0.pdf

США > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 9 ноября 2020 > № 3564052 Томас Шерлок

УРОКИ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

ФИЛИП ДЭВИД ЗЕЛИКОВ

Профессор истории и государственного управления в Центре Миллера, Виргинский университет. Служил в пяти президентских администрациях – от Рейгана до Обамы.

ОТВЕТ ПРЕЗИДЕНТУ ПУТИНУ

В этом году американцам пришлось заниматься разрешением нескольких кризисов. Один из них – общественные дебаты по поводу истории и общенародной памяти, в частности о событиях Гражданской войны, наследии рабства и расизма. Тем временем в Европе идут другие серьёзные исторические споры – об истоках и уроках самого страшного катаклизма в мировой истории. Американцы не должны оставаться равнодушными и к ним.

20 декабря 2019 г. президент Владимир Путин принял участие в неформальном саммите в Санкт-Петербурге. Вместе с ним за круглым столом собрались восемь других глав правительств Содружества независимых государств (СНГ). Они представляли страны, которые когда-то были частью Советского Союза. Более часа Путин довольно эмоционально и гневно говорил об истории Второй мировой войны.

Несколькими месяцами ранее, в сентябре, Европейский парламент принял весьма примечательную резолюцию на ту же тему. В документе говорилось, что Германия и Советский Союз в равной мере виновны в развязывании Второй мировой войны – самого катастрофического события европейской и мировой истории. Европейский парламент объявил, что та война стала непосредственным результатом печально известного Договора о ненападении между нацистской Германией и СССР, подписанного 23 августа 1939 года. Его также называют «Пакт Молотова – Риббентропа», к которому прилагались секретные протоколы. Согласно им, два тоталитарных режима, объединённые общей целью завоевания мира, разделили Европу на зоны влияния. В документе также говорится, что Россия активно пытается скрыть свою историческую ответственность за войну, обвиняя вместо этого Запад и Польшу. Эта «пропагандистская база» строилась для того, чтобы «продолжить агрессию против стран-участниц Восточного партнёрства».

Отец Владимира Путина был тяжело ранен на той войне и до конца своих дней оставался инвалидом. Семья Путина пережила ужасающую блокаду Ленинграда (ныне Санкт-Петербург), но его старший брат Витя умер, став одним из десятков миллионов советских граждан, погибших во время войны, ответственность за которую Европейский парламент возложил и на советское правительство.

Итак, Путин стал государственным историком и представил подробный исторический анализ, какого не делал ни один лидер крупной державы. Он процитировал архивные документы, используя отрывки, которые принёс с собой и положил на стол. Российские СМИ охарактеризовали это заявление как самое важное из всех, сделанных президентом после его знаменитой речи в феврале 2007 г., когда он осудил поведение Запада на Мюнхенской конференции по безопасности.

Путин утверждает, что нацистскую Германию породила политика Запада, который пытался умиротворить Гитлера, а затем отказался от обязательств по коллективной безопасности, когда допустил «Мюнхенский сговор», или предательство Чехословакии в 1938 году. Он также указал на активную роль Польши в этом предательстве. Поляки были партнёрами нацистской Германии по разделу чехословацкого государства. Далее Путин заявил, что Советский Союз сделал то, что мог сделать, чтобы защитить себя от последствий этого «предательства». Президент Казахстана Нурсултан Назарбаев призвал Путина опубликовать все эти данные, и президент Путин заверил его, что сделает это и даже ещё больше. Он сказал, что хочет «это всё оформить соответствующим образом и статью написать».

Его статья на девять тысяч слов («75 лет Великой Победы: общая ответственность перед историей и будущим» в русском варианте – прим. ред.) появилась 19 июня 2020 года. Она вышла в свет в контексте празднования 75-летней годовщины Победы в войне, которую россияне называют Великой Отечественной. Английская версия этой статьи – “The Real Lessons of the 75th Anniversary of World War II” – была опубликована американским журналом The National Interest. В этой статье Путин повторно изложил основные пункты своей декабрьской речи и добавил ещё немало новых мыслей. Он сформулировал более широкую точку зрения на то, как был утрачен мирный общемировой порядок и как, по его мнению, его следует возродить.

Заявление Европейского парламента о причинах Второй мировой войны неверно, потому что в нём предложена неточная версия самого важного события современной истории. Отповедь президента Путина серьёзна, но вместе с тем и она вводит в заблуждение. Результатом такого подхода будет углубление раскола в Европе, а не преодоление разногласий. В заключение Путин призывает к иному мировому порядку, нежели тот, который существовал в 1930-е гг., или тот, который мы имеем сегодня. Он предупреждает о том, что может произойти, если что-то пойдёт не так.

Путин прав в том, что исторические споры по поводу Второй мировой войны важны, хотя у нас могут быть разные мнения по поводу её уроков. Путин также прав, что война заставляет нас сделать выводы относительно мирового устройства. Это уроки общей безопасности: насколько рискованно всё делать в одиночку, с какими трудностями связано сдерживание и какую ценность представляет сотрудничество между крупными державами.

Ревизия истории Европейским парламентом

В 2004 г. в Европейский союз влились десять новых стран, включая семь государств, которые раньше входили в Советский Союз или в его военный альянс – Организацию Варшавского договора. С тех пор представители этих стран стремились расширить правовую основу для европейской интеграции.

До этого европейская интеграция понималась как реакция на катастрофу Второй мировой войны и ужасы нацистской тирании, ставших следствием оголтелого национализма – прежде всего, речь идёт о холокосте. В новой концепции также берётся на вооружение и вспоминается опыт коммунистической тирании. Однако резолюция Европейского парламента 2019 г. – это попытка переписать историю, превратить две войны в одну, присоединить Вторую мировую к гораздо более длительной и широкой борьбе с коммунистическими системами правления. С 1917 по 1990 гг. шло противостояние между коммунизмом и антикоммунизмом. Хотя часто её называют холодной войной и считается, что она началась после 1945 г., народам Центральной и Восточной Европы так не кажется. По их мнению, эта война шла на протяжении целого поколения до 1945 года. Зачастую она действительно переходила в очень горячую фазу, которая знаменовалась страшными гражданскими и международными войнами, красным и белым террором, мятежами и жестокими репрессиями.

Например, невозможно разобраться в отношениях между Польшей и Советским Союзом в 1939 г., если не вспомнить, что эти страны воевали друг с другом практически с момента своего современного возникновения. Возродившаяся Польша поставила заслон завоеваниям Советского Союза, пришедшего на смену Российской империи. Затем Польша расширила свои восточные границы, на что Советы неохотно пошли, подписав в 1921 г. Рижский договор. К 1939 г. демократий в Центральной и Восточной Европе не осталось. Там был лишь коммунистический Советский Союз, противостоящий антикоммунистическим диктатурам.

Это длительное противостояние коммунизма и антикоммунизма не сводится ко Второй мировой войне. В 1930-е гг., до сентября 1939-го, Советский Союз фактически находился в состоянии войны с собственным народом. Как выразился сам Путин в статье, опубликованной в июне 2020 г., «Сталин и его окружение заслуживают многих справедливых обвинений. Мы помним и о преступлениях режима против собственного народа, и об ужасах массовых репрессий». Однако СССР не вторгался и не планировал вторгаться в другие независимые страны. Это Япония, а затем Италия и Германия стремились к построению новых империй посредством внешних завоеваний.

До сентября 1939 г. единственной страной, оказывавшей военное сопротивление этой программе завоеваний, был Советский Союз. Ради обеспечения собственной безопасности Советы провели две небольшие войны против японцев на общей границе в 1938 и 1939 годах. Именно СССР оказал военную помощь Китаю – главной мишени японских завоеваний, направляя туда военных советников с 1937 по 1941 годы. То, что Сталин в марте 1939 г. назвал «Второй империалистической войной», началось, с его точки зрения, в 1937 г. – в основном, в Китае и на советском Дальнем Востоке, а также в Испании, Австрии и Чехословакии.

Расширение этой «Второй империалистической войны» в Европе было задумано и спланировано исключительно Германией. План, который привёл в итоге к войне, вторжению в Польшу, возник именно в Берлине весной 1939 года. Той же весной Германия захватила остатки Чехословакии и вынудила Литву, держа её под прицелом, уступить порт Мемель (Клайпеду). Тогда же Италия двинула войска через Адриатическое море, чтобы завоевать Албанию. Совершая массовые убийства, Япония продвигалась вглубь Китая, стремясь захватить провинцию Цзянси и её столицу, город Наньчан.

Следовательно, речь идёт о тревожной и глубокой ревизии истории, когда война коммунизма с антикоммунизмом смешивается с агрессией Германии, Италии и Японии, вызвавшей Вторую мировую войну. Почему Европейский парламент настаивает на этом?

Наиболее безобидный ответ состоит в том, что жертвы коммунизма хотят в полной мере разделить с Европой коллективную память о борьбе против тоталитарной тирании. Западная Европа желала говорить о нацистах и холокосте, а Восточная Европа хочет включить коммунистов и ГУЛАГ. Это справедливо.

Но возрождение Европы с расширением свободного мира на Восток было не результатом победы во Второй мировой войне, а следствием и итогом другой войны – против коммунизма. Та победа ознаменовалась подписанием в ноябре 1990 г. Парижской хартии и последующего создания преображённого Евросоюза, который затем принял в свои ряды новых членов.

Есть ещё одно, более циничное объяснение резолюции Европейского парламента. Для некоторых людей на правом политическом фланге эта резолюция – часть политической риторики. Путин в их глазах становится новым Сталиным, а исторические деятели, антикоммунизм которых привёл их к партнёрству с нацизмом, реабилитируются как герои. В этой риторике антикоммунизм (в очень широком понимании) снова делается актуальной идеологией, а заодно, вероятно, и новым оправданием появления националистических антикоммунистических диктатур.

Единственный исторический аргумент в пользу резолюции Европарламента заключается в том, что без пакта Молотова – Риббентропа не произошло бы вторжения нацистов в Польшу. Согласно этой аргументации, не пойди Сталин на сделку, это удержало бы Германию от вторжения из-за опасения, что тогда придётся вести войну на два фронта – с Британией и Францией на Западе и с Советским Союзом на Востоке. Таким образом, если бы не было сделки, то не было бы и войны в Европе. Но это неубедительный аргумент. К августу 1939 г. Гитлер уже был готов к риску ведения войны с Британией и Францией, которые пообещали весной, что вступят в войну с Германией, если та нападёт на Польшу. Минимум, которого ему нужно было добиться от Сталина, – это чтобы Советы ничего не предпринимали. Ещё лучше, чтобы они просто продолжали взаимовыгодную торговлю, обменивая советское сырьё на немецкие промтовары. Если бы не было пакта Молотова – Риббентропа, вероятной альтернативой стало бы принуждение Советов к такой линии поведения. Можно сказать, что, если бы СССР создал серьёзный и грозный военный альянс с Британией, Францией и Польшей, это могло бы сдержать Гитлера. Однако ни один солидный историк, исследующий события 1939 г., не находит реальных перспектив создания сколько-нибудь правдоподобной и действенной антигитлеровской военной коалиции. Французы были настроены серьёзно, но этого не скажешь о британцах. Советы не верили в угрозу, исходящую от Германии, а у поляков, с учётом их истории, не было никакого намерения позволить Красной Армии войти в их страну для её «защиты», и они ясно дали это понять.

Таким образом, летом 1939 г. британцы относились к переговорам о подобном альянсе с СССР, как к спектаклю. У британцев и французов не было готового плана по спасению Польши; их военный план предполагал наращивание оборонительных сооружений на местах и медленное удушение Германии с помощью блокады. Они надеялись, что угроза войны сможет сдержать немецкое наступление и убедить Гитлера пойти на сделку (в мюнхенском стиле), которая предотвратит войну за счёт Польши. Британцы надеялись, что их притворное заигрывание с Советами поможет убедить Гитлера принять их предложение отправить Германа Геринга с секретной миссией в Лондон для заключения соглашения с премьер-министром Невиллом Чемберленом – вместо отправки министра иностранных дел Иоахима фон Риббентропа в Москву.

Советы были хорошо осведомлены об отсутствии у британцев заинтересованности в создании реального альянса, что лишь подтверждало их полное недоверие подобным партнёрствам. Таким образом, Советы устраивали ещё более шумные спектакли о ведении переговоров с Британией и Францией по поводу альянса. Их действия были призваны побудить Гитлера отправить Риббентропа в Москву для заключения сделки со Сталиным.

Гитлер предпочёл иметь дело со Сталиным и, конечно, был доволен. Он надеялся, что это убедит британцев и французов оставить Польшу на произвол судьбы, но даже если они этого не сделают, он бы уже обеспечил себе надёжные поставки сырья, которые могли нарушить планы блокады немецкой торговли. Однако вполне достаточно было бы добиться простого нейтралитета Советов, и поначалу это было всё, на что надеялся Гитлер.

2 августа 1939 г., когда Гитлер ещё не знал, что русские готовы вести переговоры с Риббентропом, фюрер встретился с итальянским премьер-министром графом Галеаццо Чиано, чтобы довести до сведения союзника, что Германия решительно настроена на вторжение в Польшу до конца месяца. Гитлер думал, что Британия и Франция не станут вмешиваться, но в любом случае он был намерен идти вперёд. Чиано, доказывавший Бенито Муссолини, что Италии не следует присоединяться к Гитлеру в этой войне, написал в дневнике: «Больше уже ничего нельзя поделать: он (Гитлер) решил нанести удар, и он это сделает».

Спустя неделю, ещё до заключения пакта Молотова-Риббентропа, Гитлер пригласил более сорока высокопоставленных военачальников на совещание в свою высокогорную резиденцию. Там 22 августа он говорил им то же, что сказал Чиано – о решимости ударить по Польше. Он готовил их к войне. Он сказал, что не ожидает немедленной войны с Британией и Францией, но она в любом случае скоро начнётся, так или иначе, и фюрер чувствовал, что ждать больше нельзя.

Гитлер взял паузу в последнюю неделю августа, когда узнал, что Британия решительно настроена на вступление в войну, а союзническая Италия воевать не готова (Италия не присоединялась к войне Гитлера вплоть до июня 1940 г.). Эта пауза длилась чуть больше одного дня. После войны высокопоставленный сотрудник Министерства иностранных дел Германии Эрнст фон Вайцзеккер отмечал, что Гитлер стал пленником или заложником собственных действий. Приготовления к вторжению в Польшу длились с весны. Немецкая армия в нетерпении ожидала приказа о движении на восток. Гитлер был привержен этому плану ради сохранения собственного престижа. К концу августа Гитлер «едва ли мог развернуть повозку, не будучи сброшенным с неё».

Что касается Британии и Франции, объяснял британский историк Дональд Кэмерон Уотт, до самого конца они видели «игру в давление и ответное давление, видели войну нервов, в которой только стойкость и упорство могли восторжествовать.… Поляки разделяли эту точку зрения, подавляя в себе чувство собственного достоинства и отказываясь объективно оценивать ситуацию. Идею о том, что Гитлер не намерен побеждать в дипломатической игре, а собирается перевернуть столы, выхватить ствол и открыть стрельбу – они это понимали разумом, но не сердцем». Уотт продолжает: «Горькие сетования Гитлера по поводу того, что главная цель британской дипломатии – обвинить его в развязывании войны, не были совсем уж беспочвенными. Но он определённо желал этой войны». Гитлер получил то, что хотел. В середине августа 1939 г. в Европе больше не было приемлемого сценария, как избежать войны.

Избирательное прочтение истории президентом Путиным

Если Европарламент не прав, говоря, что Советский Союз виновен в развязывании Второй мировой войны наравне с Германией, прав ли Путин, возлагая вину за провал коллективной безопасности в основном на Запад? В центре его обвинения – то, что он называет «Мюнхенским сговором» в сентябре 1938 года. Многое в этом обвинении – правда, хоть и трагическая. Франция обещала защищать Чехословакию, но затем решила, что не сможет выполнить обещание без поддержки Британии. Советский Союз присоединился к обещанию защищать Чехословакию, но при условии, что Франция начнёт действовать первой.

Со своей стороны, Британия при консервативном правительстве Невилла Чемберлена никогда по-настоящему не верила в идею коллективной безопасности в континентальной Европе или на Тихом океане. Однако она не желала видеть, как Германия победит Францию. Вот почему Британия, не находившаяся в альянсе с чехами, предпочла принудить Прагу умиротворить немцев, отдав им Судетскую область. По сути дела, это раскололо Чехословакию и оставило беззащитной одну из последних демократий в Европе. Путин также прав в том, что Польша сотрудничала в этом разделе чешского государства, желая отхватить свой кусок – небольшую провинцию под названием Тешинское герцогство, которое называют «Заользье» (польское название Zaolzie – прим. ред.) – область, богатую залежами угля и железа, где проживает много этнических поляков.

Историки спорят о том, была ли политика Британии достаточно продуманной. В защиту Чемберлена можно сказать, что страна не была готова к войне; Британия, её имперские владения и Франция не имели единого мнения по поводу вступления в войну. Британская и французская интеллигенция переоценивала военную мощь Германии, особенно немецкой авиации. Апологеты также утверждают, что положение дел улучшилось к 1939 г., когда намерения Гитлера стали понятны всем. Они также указывают, что в силу географических особенностей Советскому Союзу было трудно оказать большую практическую помощь в войне – разве только вторгнуться в Польшу, если бы Польша вступила в войну на стороне Германии.

Наиболее известное обвинение в адрес Чемберлена и всей политики «умиротворения» носит практический и нравственный характер. Правильным решением было бы военное противостояние Гитлеру, и это лучше было сделать с помощью дееспособной, мотивированной армии и высокоразвитой военной промышленности Чехословакии (которая в итоге стала работать на Германию). Я разделяю эту точку зрения.

Так что Путин справедливо критикует «Мюнхенский сговор». Однако он упускает из виду то, что Польша, Британия и Франция предприняли весной 1939 г., и это прискорбное, фундаментальное упущение. С тех пор, как Гитлер пришёл к власти, Варшава сделала ставку на дружбу с Германией, потому что Сталин вызывал большую тревогу правителей Польши, чем Гитлер. Прогерманский крен возглавил маршал Юзеф Пилсудский, а после его смерти – правая рука Пилсудского Юзеф Бек. Казалось, что эта политика работала на Польшу с 1934 до конца 1938 года. Но затем Гитлер изменил требования. По сути дела, Польше было предложено стать вассалом Германии или смириться с вторжением и разрушением. Польша и Бек избрали путь независимости, рискуя отдать страну на разграбление. После того как в марте 1939 г. Гитлер захватил остатки Чехословакии, Лондон и Париж решили провести черту. В марте-апреле 1939 г. они предложили гарантии безопасности Польше, Румынии, а также Греции. Из этого выбора, сделанного Британией, Францией и Польшей, вытекают два многозначащих вывода, и оба они не вяжутся с умозаключениями Путина.

Во-первых, предположим, что Сталин подозревал (Путин пишет об этом подозрении), что, пойдя на «Мюнхенский сговор», Запад пытался направить экспансию Германии на восток, потирая руки в предвкушении войны между нацистами и Советами. Своими гарантиями Британия и Франция, однако, продемонстрировали, что это подозрение ложно. Они сделали единственное, что гарантировало – немецкая экспансия на восток, по всей вероятности, вынудит Германию объявить войну им, а не Советскому Союзу. Именно это и произошло.

Во-вторых, предположим, что Сталин подозревал (Путин также предполагает, что такое подозрение имело место), что поляки – партнёры нацистов. Они действительно были таковыми до конца 1938 года. Однако затем Польша чётко определила, как далеко она может пойти в этом партнёрстве. В отличие от некоторых других стран Восточной Европы, Польша не желала становиться сателлитом Германии или младшим партнёром в общей войне против ненавистного Советского Союза. Она скорее была готова подвергнуть себя риску уничтожения. «Мы в Польше не знаем, что значит мир любой ценой, – заявил Бек, выступая в польском парламенте. – В жизни человека, наций и государств есть только одна вещь, не имеющая ценника: это честь».

Некоторые историки, включая даже одного российского исследователя, доказывают, что Беку следовало подчиниться требованиям Германии. Один польский историк фантазирует, как Бек и Гитлер могли бы вместе руководить парадом победы на Красной площади в Москве.

Бек надеялся, что, если Польша проявит твёрдость, немцы не начнут войну. Он напоминал, как после окончания Первой мировой войны была восстановлена завоёванная Сербия – это на тот случай, если немцы всё же захватят его страну. Но Бек более глубоко размышлял над тем, что означало бы для польского народа «партнёрство» с Германией. Бек умер во время войны, будучи интернирован в Румынию. Перед смертью он думал о том, что в случае немецко-польской войны против Советского Союза «мы бы победили Россию, но затем нам пришлось бы пасти коров Гитлера на пастбищах Урала». Бек не считал это приемлемой участью для польского народа, и президенту Путину следует уважать его суждение.

Аргументация Путина сводится к тому, что с учётом неизбежности войны в Европе к середине августа 1939 г. Сталин извлёк наибольшую пользу из плохой ситуации. Сталин решил участвовать в разделе Польши, чтобы отодвинуть немцев подальше от Минска, взять под контроль крепость Брест-Литовск и выиграть время. Вместе с тем, даже если реальный военный союз с Британией, Францией и Польшей был нереалистичен, у Сталина имелись другие альтернативы, помимо прямого партнёрства с Гитлером. Он мог бы выбрать более пассивный нейтралитет – быть может, даже такой, при котором Советский Союз отказался бы поставлять военной машине Гитлера жизненно необходимое сырьё. В обмен Советы получали ценные военные чертежи, конструкции и промтовары, но именно гитлеровская Германия, отчаянно нуждавшаяся в сырьевых ресурсах, была больше заинтересована в такой сделке.

Также неясно, было ли столь глубоко продуманным решение Сталина, когда он, подписывая второй договор между Германией и Россией, согласился отвести войска на восток почти на 100 миль (170 км) от Варшавы и реки Вислы к реке Буг за Брестом. Это было сделано в обмен на то, что Берлин уступит Москве сферу влияния в Литве. Специалисты могут рассуждать, улучшила ли эта новая линия общее военное положение Советского Союза или нет. Вместе с тем очевидно, что после того, как Литва отдала Мемель Германии, Польша была завоевана и началась война, прибалтийские республики не смогли бы выжить как нейтральные, независимые государства, будучи зажаты между Германией и Советским Союзом. Путин в обтекаемых терминах объясняет советскую аннексию прибалтийских республик, но перспективы у них были безрадостные. Путин также особо не распространяется об агрессии СССР против Финляндии в 1939–1940 годах. Конечно, он защищает Сталина, говоря о том, что тот просто пытался укрепить безопасность. Но именно так поляк Бек оправдывал партнёрство с Гитлером во время чешского кризиса в сентябре 1938 года.

Сталин использовал партнёрство с Гитлером для нейтрализации японской угрозы Советскому Союзу. В обмен на это он приостановил помощь Китаю. С 1941 г. и до конца войны Китай вынужден был полагаться только на себя в борьбе за выживание и на то, что он с огромными трудностями мог получить от Соединённых Штатов. Именно второе соглашение между Германией и Советским Союзом, заключённое 28 сентября 1939 г., когда война уже шла полным ходом, явно указывало на углубляющееся партнёрство. Оно выражалось в таких вещах, как договор об искоренении любого польского государства и «подарок» Сталина Гитлеру в виде тысяч немецких граждан, бежавших в Советский Союз, включая многих евреев и немецких коммунистов, которых Советы погрузили в поезда и отправили в Германию, где их ждал «тёплый» приём от нацистов.

В конце концов, с точки зрения Сталина, его страна и Германия были среди изгоев Запада. Сталин объяснял в частных беседах некоторым людям в своём ближайшем окружении (7 сентября 1939 г.), что он не видит «ничего плохого» в том, чтобы две группы капиталистических стран «основательно повоевали и ослабили друг друга. Будет просто прекрасно, если Германия ослабит и поколеблет положение богатейших капиталистических стран (особенно если она пошатнёт позиции Англии!)». Гитлер был инструментом истории, который «не понимая и не желая этого, расшатывает и подрывает капиталистическую систему». Даже после того, как гитлеровские войска победным маршем прошли по Парижу, Сталин без обиняков сказал британскому послу (1 июля 1940 г.), что не видит смысла в предупреждениях Черчилля о господстве Гитлера в Европе. «Мы должны изменить баланс сил в Европе, потому что он невыгоден для СССР». Сталин не был наивен в отношении намерений Гитлера. Но, как Сталин объяснял в то время, он будет относиться к нацистскому лидеру как к стратегическому партнёру в усилиях «отверженных» по низложению великих европейских держав, включая Британскую империю.

В ноябре 1940 г. Сталин согласился с предложением Германии сделать Советский Союз четвёртой крупной державой «Оси» (гитлеровской коалиции), если Германия обеспечит Советскому Союзу: свободу действий в Финляндии; сделку с Болгарией для защиты доступа к Чёрному морю; прочное положение в проливе Дарданеллы; советский «центр притяжения» на юге от Закавказья до Персидского Залива; концессии Японии на северную часть острова Сахалин. Последние две уступки хорошо вписывались в более широкую стратегию Германии, но Гитлер не желал идти ни на какие уступки Сталину в Европе.

Американский историк Стивен Коткин делает следующее заключение: «Сталин был готов участвовать в новом окончательном разделе Европы без Британии и побеждённой Франции на условии равных прав Германии и Советского Союза». Подобно польскому премьеру Беку, принявшему похожее решение зимой 1938–1939 г., Сталин в конце 1940 г. пришёл к тому, что готов стать партнёром Гитлера, но не его вассалом. «Он изложил свои условия Гитлеру как бы с позиции силы, – добавляет Коткин. – Но теперь это была уже другая Германия». Гитлер не удовлетворил просьбы Сталина. Вместо этого фюрер начал строить планы по уничтожению Советского Союза. Операция началась 22 июня 1941 г. и унесла жизни почти 27 млн советских граждан (по оценке Путина). Однако, как правильно указывает Путин, цитируя Уинстона Черчилля (эти слова он сказал в 1944 г.), «именно русская армия выпустила кишки из германской военной машины…». Он совершенно прав, говоря, что Франклин Рузвельт и Черчилль высоко оценивали и понимали роль Советского Союза в победе над Германией.

Путин вправе напомнить об этом. Вспоминая День Победы 8 мая 2020 г., Белый дом Дональда Трампа, демонстрируя свойственную ему «мудрость», написал в «Твиттере», что скоро будет праздноваться годовщина «победы Америки и Великобритании над нацистами!». Кремль отреагировал: никого не забыли?

Уроки для мирового порядка

В своей статье, опубликованной в июне 2020 г., Путин говорит об уроках Второй мировой войны в контексте альтернативных систем мирового порядка и коллективной безопасности. Он называет три вида систем: «Версальское “мироустройство”» с доминированием двух держав – Британии и Франции – порядок, исключавший, поражавший в правах, унижавший Германию (и Советский Союз) и сопровождавшийся созданием неэффективной Лиги Наций. С точки зрения Путина, данный порядок отвергал подлинную систему коллективной безопасности и в итоге привёл к «Мюнхенскому сговору».

Мир, где каждая страна сама за себя, каждая обеспечивает собственную безопасность любой ценой.

Путин согласился, что в этой системе «все ведущие страны в той или иной степени несут свою долю вины» за начало Второй мировой войны. «Каждая – пишет он, – совершала непоправимые ошибки, самонадеянно полагая, что можно обхитрить других, обеспечить себе односторонние преимущества или остаться в стороне от надвигающейся мировой беды. И за такую недальновидность, за отказ от создания системы коллективной безопасности платить пришлось миллионами жизней, колоссальными утратами».

Система, порождённая войной – система подлинного сотрудничества великих держав, несмотря на глубокие разногласия между ними. Путин её хвалит. «Державы-победительницы оставили нам систему, которая стала квинтэссенцией интеллектуальных и политических исканий нескольких столетий. Серия конференций – Тегеранская, Ялтинская, Сан-Францисская, Потсдамская – заложили основу того, что мир вот уже 75 лет, несмотря на острейшие противоречия, живёт без глобальной войны». В своей статье Путин призывает к восстановлению этой послевоенной системы. Для обсуждения данного вопроса он предлагает созвать встречу глав государств – постоянных членов Совета Безопасности ООН (Британия, Китай, Франция, Россия и США). Все пять правительств согласились провести такую встречу.

Отчасти именно в этом контексте Путин порицает резолюцию Европарламента, осуждающую Советский Союз за развязывание Второй мировой войны и связывающую Россию с этой трагической историей. Он пишет, что это документ, который «при всём явном расчёте на скандал несёт опасные реальные угрозы». Путин добавляет, что данный документ продемонстрировал «осознанную политику по разрушению послевоенного мироустройства, создание которого было делом чести и ответственности…». Сея раскол в европейском сообществе, его авторы явно планировали разрушить «основы всей послевоенной Европы».

После 1945 г. и до 1990 г. «послевоенное мироустройство», о котором пишет Путин, слилось с ещё одним мировым порядком – порядком холодной войны, расколовшим мир на враждующие блоки. После 1990 г. первоначальные перспективы мироустройства 1945 г. казались ярче, чем когда-либо раньше. Однако эти радужные перспективы затем поблекли; Европа снова расколота. Ещё неясно, начнётся или нет холодная война с Китаем, на которой настаивают многие политики в США, но определённо уже началась новая холодная война с Россией, в которую вовлечена большая часть Европы.

В нашей последней книге с Кондолизой Райс под названием «Построить лучший мир» (To Build a Better World, 2019) мы датируем решительное размежевание с Россией концом 2000-х гг. – в частности, 2007–2008 гг. и после этого. Эта новая холодная война значительно усугубилась после вторжения России на территорию Украины в 2014 г., в результате чего уже погибли тысячи людей.

С точки зрения Путина, возобновление холодной войны с Россией произошло из-за того, что США и их союзники надменно отказались от сотрудничества между великими державами и от известной взаимной сдержанности. В путинской версии новейшей истории война 1999 г. с Сербией, война 2003 г. с Ираком, заигрывание Евросоюза и НАТО с Украиной и Грузией, а также интервенция 2011 г. в Ливии – стали пунктами обвинения Запада в вероломстве. С точки зрения Путина, многие предпринятые Россией действия, включая тайные операции, – это оправданное контрнаступление в новой холодной войне.

Таким образом, если считать статью Путина искренней, она содержит явный призыв и неявное предостережение. Он открыто призывает вернуться к мировому порядку, предполагающему сотрудничество великих держав и некую взаимную сдержанность, – порядку, который может обеспечить коллективную безопасность, «несмотря на острейшие противоречия».

Было бы нетрудно в ответ привести аргументы о пороках путинского режима и о том, что Россия совершила после 2007 года. Но в целях настоящего очерка более конструктивно будет поразмышлять над призывом Путина, а также над его предостережением.

Статья «75 лет Великой Победы: общая ответственность перед историей и будущим» похоже, своевременна – как в целом, так и в частностях. Даже краткий обзор сути некоторых исторических вопросов в нашем очерке воскрешает ряд животрепещущих проблем. Например, как миру предотвратить сползание к конфронтации, которое случилось в 1930-е годы? Может ли мир скатиться к новой разновидности мирового беспорядка и насилия в 2020-е годы? Путин посвятил так много времени изложению своего видения истории и цитированию всех этих документов ради восстановления исторической справедливости в его версии, а также потому, что он считает это важным и значимым сегодня и сейчас.

Наверное, Путину кажется, что то, как некоторые в Соединённых Штатах и Евросоюзе пытаются обустраивать дела – это своеобразная версия «Версальского мирового порядка» в XXI веке. На этот раз именно Россия оказывается на месте Германии – в изоляции или камере предварительного заключения. Путин хочет сказать, что подобная система породит соответствующую реакцию со стороны России, и это чревато явными опасностями для всего мира. Размышление о событиях конца 1930-х гг. также иллюстрирует, что может случиться, когда страны полагаются на обещания держав, дающих разноречивые советы, но не имеющих твёрдой политической воли и не способных предоставить действенную и адекватную военную помощь в случае возникновения угрозы. Чехословакия рассчитывала на Францию, которая, в свою очередь, рассчитывала на Британию, тогда как последняя на самом деле не верила в коллективную безопасность.

Имеется также альтернативная модель, которую превозносит Трамп, где каждая страна – сама за себя и должна любой ценой обеспечить свою безопасность. До определённого момента это пытались сделать Британия, Польша и Сталин. Их опыт напоминает нам, насколько пагубной и ненадёжной такая модель мироустройства может оказаться для демократий или даже для диктаторов, считающих себя мудрыми и проницательными.

Это приводит нас к некой модели более широкого и инклюзивного мирового порядка.

Совет Безопасности ООН с пятью постоянными членами представляется явно недостаточным ядром такой системы в XXI веке.

Чтобы сделать систему функциональной, Путин рассматривает её как модель сотрудничества великих держав, преследующих в какой-то степени общие цели и проявляющих взаимную сдержанность. Многие американцы и европейцы, конечно же, могут составить список тех действий, которые России следовало бы предпринять, чтобы быть частью этого мироустройства. Русские, вне всякого сомнения, составят свои списки.

Согласно моим наблюдениям как историка и в какой-то мере участника большой политики, всегда легче начинать войны, чем заканчивать их. Новая холодная война с Россией идёт уже не один год. Учитывая общее недоверие и то, что в списке каждой из сторон неизбежно будут неприемлемые пункты, достижение какого-то понимания представляется трудным делом.

Одна из альтернатив состоит в том, чтобы отказаться от надежд на реальное сотрудничество с такими странами, как Россия, – по крайней мере, пока у руля там находится Путин. Согласно такой теории, новая борьба и противостояние должны идти своим чередом. Надлежащим образом мотивированные американцы и европейцы, если их будет достаточно много, должны готовиться к борьбе неопределённой продолжительности в течение следующего поколения. Каждая из сторон будет осуждать огрехи другой, соответственно переписывать историю, а остальное оставлять на усмотрение следующего поколения. Тогда можно будет надеяться, что 2020-е гг. окажутся намного лучше, чем 1930-е годы.

Альтернатива благоприятнее – по крайней мере, начать определять условия, на которых можно воссоздать более многообещающую систему коллективной безопасности. И дело тут не только в институциональной реформе или новых процедурах. Необходимо предусмотреть конкретные результаты, а затем понять, как можно добиться их шаг за шагом. Подобные усилия представляют собой колоссальную и многогранную дипломатическую задачу. Решение именно такой задачи предпринято не без некоторого успеха в 1940-е гг. и начале 1950-х годов. Ещё более успешная попытка относится к концу 1980-х и началу 1990-х годов.

Это потребует титанических усилий. Но если государственные деятели даже не попытаются выстроить более жизнеспособный мировой порядок, чем тот, который мы имеем сегодня, в начале 2020-х гг., то они действительно проигнорируют уроки Второй мировой войны.

Опубликовано на сайте журнала The American Interest.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 9 ноября 2020 > № 3564051 Филипп Дэвид Зеликов

РОССИЯ И ЗАПАД: ВТОРАЯ «ХОЛОДНАЯ» ИЛИ ПЕРВАЯ «ПРОХЛАДНАЯ»?

КОНСТАНТИН ХУДОЛЕЙ

Доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой европейских исследований факультета международных отношений Санкт-Петербургского государственного университета.

Ещё в 2003 г., когда у России и США возникли разногласия в оценке иракского кризиса, известный политолог Стивен Коэн предсказал, что между двумя странами начнётся «прохладная война». Хотя в последующие годы отношения России и Запада ухудшались, обе стороны старались не сосредотачиваться на назревающих противоречиях, надеясь на лучшее. Однако в 2014–2015 гг. наступил резкий перелом, произошло качественное ухудшение. Многие политики, журналисты, учёные, даже занимавшие ранее умеренные позиции, заговорили о начале «новой холодной войны», и лишь немногие использовали более осторожные формулировки.

С нашей точки зрения, понятие «прохладная война» является наиболее точным определением происходящего. Цель данной статьи – показать отличие нынешней «прохладной войны» между Россией и Западом от классической холодной войны и обозначить возможные пути её дальнейшего развития.

«Прохладная» и «холодная»: отличия и особенности

И в России, и за рубежом написано огромное число работ, в которых подробно рассматривается история холодной войны. Однако различные определения холодной войны не содержат чётких формулировок. Под холодной войной мы подразумеваем период в истории международных отношений, когда две сверхдержавы, которые по своей мощи качественно превосходили все остальные и стояли во главе блоков государств с антагонистическими общественно-политическими системами, находились в состоянии непримиримой конфронтации по всем направлениям (идеология, гонка вооружений, геополитика, экономика, культура, наука, образование и так далее). Противостояние проходило по определённым писаным и неписаным правилам, главным из которых, тем не менее, была недопустимость войны между двумя сверхдержавами. Последнее, несомненно, сохраняется и сейчас, но в остальном отношения России и США отличаются от времён холодной войны.

Современный мир значительно более сложен и многообразен, чем биполярный тогда. В нём есть элементы и однополярности, поскольку в глобальном масштабе Соединённые Штаты остаются наиболее влиятельной страной, и биполярности – ввиду появления на мировой сцене Китая, обладающего мощной экономикой, и многополярности – по причине наличия России, ведущей самостоятельную политику, и других акторов. Если в годы холодной войны отношения СССР и США были центральными в международной системе, ныне они таковыми не являются. Главную роль играют взаимоотношения между несколькими государствами (треугольник Россия-США-Китай, а также Европейский союз, Индия и некоторые другие). Логическим результатом становится снижение управляемости мировыми процессами, которая вряд ли вернётся к уровню холодной войны и биполярного мира.

В холодной войне принципиальным было то, что друг другу противостояли государства с антагонистическими общественно-политическими системами. Обе стороны ставили целью сокрушить противоположную и были искренне убеждены, что действуют в интересах всего человечества. Это придавало конфронтации особую непримиримость и ожесточённость. Хотя кризисы и конфликты чередовались с разрядками напряжённости, компромисс был невозможен. Сейчас же имеет место конфликт между разными моделями капитализма, имеющими не только отличия, но и общие черты – признание рыночной экономики и частной собственности.

«Прохладная война» России и Запада – не конфликт антагонистических общественно-политических систем или цивилизаций, а противоборство по вопросам устройства современного мира и правил игры на международной арене. А значит – компромисс возможен.

Холодная война была глобальной – фактически в ней участвовали все государства, даже официально объявившие себя нейтральными или неприсоединившимися. В «прохладной войне» участвуют лишь заинтересованные. Показательны голосования в Генеральной ассамблее ООН по резолюциям о Крыме и Сирии, когда почти половина стран воздержалась или не участвовала. А в регионе Тихого океана, куда постепенно перемещается центр мировой экономики и политики, «прохладная война» – в отличие от холодной – наблюдается в незначительной степени.

Качественные изменения произошли и в политике блоков. В годы холодной войны ни у кого не возникало сомнений, что, в случае чего, СССР и США выполнят обязательства перед своими союзниками. В свою очередь, и Москва, и Вашингтон также были уверены в их поддержке. Теперь этого нет. Сомнения в том, что США придут на помощь, испытывают некоторые страны НАТО, Тайвань, Южная Корея и ряд других. Союзники Соединённых Штатов предпочитают в ряде случаев дистанцироваться от Вашингтона. Израиль, Южная Корея, Новая Зеландия не примкнули к санкциям, которые ввели против России США и Евросоюз. Достаточно самостоятельную игру ведёт Турция. С другой стороны, союзники России по ОДКБ и Евразийскому экономическому союзу не присоединились к российским контрсанкциям и занимают осторожную позицию по вопросам о Крыме, Донбассе, Сирии и некоторым другим. В условиях «прохладной войны» блоковые обязательства становятся всё менее чёткими, а сами понятия «блок» и «блоковая политика» – всё более расплывчатыми.

Основные направления холодной и «прохладной» войн во многом совпадают, но они не тождественны. Главной сферой прежнего противостояния была гонка вооружений, а теперь таковой является экономика. «Торговые войны», санкции, контрсанкции и другие ограничения стали основным оружием, при помощи которого экономике конкурента наносится максимальный ущерб. При этом речь идёт не столько о сиюминутном воздействии (случаи, когда страны под угрозой санкций немедленно выполняли предъявленные им требования, единичны, и Россия явно не из их числа), сколько о стремлении ослабить противника в долгосрочной перспективе, затруднить или даже остановить развитие его наиболее перспективных отраслей экономики. Так как экономический потенциал России меньше, чем у США и ЕС, то общая ситуация для неё неблагоприятна. Надежды на смягчение или даже отмену санкций в связи с пандемией коронавируса и экономическим кризисом не оправдались. Более того, санкционное противостояние России и Запада нарастает. В то же время Запад не намерен на данном этапе доводить дело до крайностей – санкционное давление на Россию значительно меньше, чем на Иран. Американская политическая и деловая элита (причём и республиканцы, и демократы) не видит в России экономического конкурента. Для них, как и для Евросоюза, давление на Россию – прежде всего, средство заставить её изменить поведение на мировой арене, согласиться с существующим миропорядком и правилами игры.

Сердцевиной холодной войны была гонка вооружений – самая масштабная за всю историю человечества. Обе стороны стремились добиться преимущества, которое позволило бы им говорить и действовать с позиции силы. В условиях «прохладной войны» гонка вооружений продолжается. Однако во времена холодной войны она была соревнованием двух сверхдержав за достижение военного превосходства. В современных условиях гонка вооружений проявляется в первую очередь в наращивании военного потенциала одного государства – США. Хотя за последние годы Россия создала некоторые виды современного оружия, но по размеру военных расходов она существенно уступает Соединённым Штатам. Ни Россия, ни какая-либо другая страна, в том числе Китай, не в состоянии на равных с США участвовать в гонке вооружений ввиду огромного разрыва в экономическом и научно-техническом потенциале. Несопоставимы и масштабы концентрации войск и вооружений. Достаточно сравнить ситуацию в Центральной Европе, где в годы холодной войны два блока непосредственно противостояли друг другу, и в регионе Балтийского моря, где сейчас Россия граничит со странами – членами НАТО.

В военном противоборстве «прохладной войны» нет такой ярости и ожесточённости, как в годы холодной. Современной гонке вооружений не подчинены остальные сферы жизни – экономика, наука, образование и прочие, и она не находится постоянно в центре внимания общественности. Между военными и спецслужбами России и Запада сохраняются контакты, абсолютно немыслимые в холодную войну. Полная эрозия системы российско-американских договоров о вооружениях, которая происходит, конечно, вызывает тревогу. Однако поскольку у обеих сторон имеются серьёзные сомнения в том, что другая выполняет принятые на себя обязательства, процесс вряд ли будет остановлен. Взаимная подозрительность и недоверие возрастут ещё больше. Но это не станет повторением ситуации начального этапа «холодной войны» – ни у кого нет причин для возврата к политике «балансирования на грани войны». Более сложная картина может сложиться в случае активизации гонки вооружений в космосе или появления качественно новых видов вооружений, но и тут, скорее всего, стороны будут проявлять сдержанность. Отдельные столкновения военных возможны лишь там, где они соприкасаются друг с другом непосредственно, как, например, в Сирии или в воздушном и морском пространствах. Такие инциденты имели место, но, что примечательно, ни одна из сторон не пыталась обострить ситуацию.

Региональные конфликты холодной и «прохладной» войн также значительно различаются. Если прежде две противоборствующие стороны были прямо или косвенно втянуты практически во все такие коллизии, то сейчас Россия и США во многих не участвуют. В холодную войну почти все они возникали из-за военных столкновений между государствами, причём обычно одна, а иногда и обе сверхдержавы, знали о предстоящем начале боевых действий. Региональные конфликты «прохладной войны» чаще всего возникают из противостояния между политическими силами внутри самих государств, а Россия и Запад, как правило, вовлекаются уже после. Если в годы холодной войны и Советский Союз, и Соединённые Штаты добивались в региональных конфликтах военных и геополитических преимуществ, то теперь в определении их политики всё большую роль играют экономические интересы.

Пропагандистские кампании также существенно различаются. С одной стороны, ввиду использования новых информационных технологий сейчас они несопоставимо более масштабны и интенсивны. Об этом свидетельствует озабоченность и Запада, и России проблемой фальсификации новостей и дезинформации. Однако в них невелик идеологический компонент. Обе стороны стараются убедить мировую общественность в правильности своей политики, но дебаты о ценностях не находятся в центре пропагандистских баталий и играют вспомогательную роль. Но поскольку «прохладная война» ведётся во многом теми же методами и инструментами, что и холодная, складывается впечатление, что мир взялся за старое. В пропаганде широко используются те же приёмы и штампы, что и полвека назад. Вполне естественно, что даже когда это делается с использованием новейших информационных технологий, эффект несопоставим с усилиями, которые вкладываются в их проведение.

Тем не менее «эпоха постправды» сместила внимание с идеологии на альтернативную и эмоциональную интерпретацию актуальных событий, используемую для информационного влияния, и пропагандистские кампании сильно осложняют общую обстановку.

Так как холодная война была глобальной конфронтацией антагонистических общественно-политических систем, она пронизывала все без исключения сферы общества, непосредственно влияла на жизнь не только государств, но и отдельных людей. Сегодня такого мобилизационного подъёма нет, и он вряд ли возможен – конфронтация затрагивает высшие слои общества, а не основную часть населения.

К важным отличиям «прохладной войны» также относится то, что гуманитарные связи России и Запада в целом сохраняются. Сегодня их ограничения связаны, например, с пандемией коронавируса и экономическим кризисом, а не с политикой. Ничего даже отдалённо напоминающего «железный занавес» сегодня нет.

Коронавирус, экономический кризис и перспективы на будущее

На дальнейший ход «прохладной войны» между Россией и Западом большое воздействие окажут изменения, которые происходят в мире сейчас. Прогнозы о том, как долго продлится пандемия коронавируса и сколь глубоким будет экономический кризис, разнятся, но во всех речь идёт о сильных потрясениях. К тому же нельзя исключать появления – вслед за коронавирусом – новых, неизвестных ещё инфекций. В полной мере последствия пандемии и экономического кризиса проявятся в среднесрочной перспективе. Тем не менее некоторые тенденции уже наблюдаются.

Пандемия коронавируса приведёт к росту дифференциации между государствами, а во многих случаях и между отдельными регионами и социальными слоями внутри государств. При этом одной из главных, а в ряде случаев – и самой главной, разделительной линией станет сфера здравоохранения – степень доступности качественных медицинских услуг, возможность проживания в безопасной и комфортной среде, наличие серьёзных успехов в медицинских исследованиях и разработке на их основе оптимальных методов лечения, необходимых препаратов и оборудования. Это потребует резкого увеличения и государственных, и частных ассигнований, что (особенно в условиях экономического кризиса) могут позволить себе лишь наиболее развитые и богатые страны. В ряде случаев возможно появление внутри государств своеобразных анклавов, жителям которых – преимущественно из высших слоёв – будет доступен такой же качественный уровень здравоохранения, что и в развитых странах.

Появление стран и анклавов с наиболее благоприятными условиями для сохранения здоровья станет важным фактором перемещения мировой элиты. Вслед за элитой потянутся и высококвалифицированные специалисты – управленцы, врачи, учёные, инженеры, рабочие. Эти процессы приведут к сдвигам в разных сферах жизни – политике, экономике, образовании, науке и культуре. Самые развитые и богатые страны, обеспечив населению современное здравоохранение, ещё более укрепят свои позиции в мире. В остальных государствах внутриполитическая ситуация заметно осложнится. Легитимность власти, которая не сможет создать условий для сохранения здоровья, будет подорвана, противоречия обострятся. Это может привести к ослаблению или даже распаду государственных структур, появлению новых «несостоявшихся» и «хрупких» государств.

Сокращение контактов между людьми и уменьшение числа поездок даёт ещё один мощный толчок для развития информационных технологий. Они будут всё больше внедряться в бизнес, политику, государственное управление, науку, повседневную жизнь. Важным фактором роста дифференциации станет дистанционное образование. В обозримой перспективе оно не заменит полностью очного. Однако в ряде случаев приведёт к падению качества, а в других – наоборот откроет новые возможности для наиболее динамичной части молодёжи. Так, мотивированный студент, не покидая своего университета, получит возможность изучить интересующие его предметы в ведущих вузах мира. Последствия могут оказаться значительно более серьёзными, чем кажется на первый взгляд.

Дальнейшее развитие информационных технологий и здравоохранения приведёт к появлению новых социальных слоёв. Даже если они не будут многочисленными, их влияние, в том числе и на внешнюю политику, постепенно возрастёт как на уровне отдельных государств, так и в глобальном масштабе.

Конечно, пандемия коронавируса привела к разрушению многих международных связей, а в условиях экономического кризиса вполне вероятен рост протекционизма. Однако это не означает прекращения процессов глобализации. Просто они замедлились и несколько видоизменились. Некоторое увеличение роли национальных государств, по нашему мнению, будет происходить только в отдельных случаях и в течение непродолжительного времени. Общее развитие глобализации идёт в том же направлении, что и в последние десятилетия. Влияние России в мире в среднесрочной перспективе будет зависеть от того, насколько успешно она сможет включиться в новые процессы, использовать их в своих интересах и завоевать симпатии новых слоёв населения.

Пандемия и экономический кризис приведут к перегруппировке сил на международной арене. Все без исключения государства понесут потери, но можно с большой долей уверенности предсказать появление новой биполярности – США и Китай. Хотя Соединённые Штаты сильно пострадали из-за последних событий, все факторы, определяющие их роль в мире, сохраняются. Никаких признаков уменьшения числа лиц из высших слоёв общества, желающих переехать в Америку, нет, в том числе и потому, что доверие к американской медицине остаётся значительным.

Вопрос о том, возобновит ли китайская экономика рост или она уже достигла максимума, дискуссионен. Однако несомненно, что Китай уже создал достаточный потенциал для сохранения одного из двух первых мест в мировой экономике. Конечно, перемещение мировой элиты в Китай маловероятно. Модель общественно-политического развития КНР и ранее не была для неё привлекательной. К тому же высшие слои общества многих стран негативно восприняли последние изменения в законодательстве Гонконга. Отъезд из Китая состоятельных людей и высококвалифицированных специалистов длится не один год. В то же время нельзя не отметить появление в китайских университетах студентов, в том числе и российских, из семей бизнесменов, работающих с Китаем. Пекин в течение многих лет тратит значительные средства для привлечения иностранных студентов, но, как и в случае с СССР, среди них очень мало выходцев из высших слоёв общества. Если теперь ситуация изменится, это будет несомненным успехом Китая. В дальнейшем наличие группы университетов, занимающих высшие места в международных рейтингах, может дать Пекину крупные преимущества.

В среднесрочной перспективе отношения США и Китая станут, скорее всего, центральными в международных отношениях. Противоречия останутся острыми, но они будут напоминать «прохладную войну» между Россией и Западом, а не холодную между СССР и США. Главная арена противостояния – экономика. Однако экономически Китайская Народная Республика и Соединённые Штаты значительно больше связаны друг с другом, чем СССР и США прежде или Россия и Запад теперь. По большому счёту и Китай, и США глубоко включены в процессы глобализации и получают от этого существенные выгоды. Коренной перелом в мировом развитии не соответствует интересам ни тех, ни других. Поэтому конфронтация будет протекать в строго определённых рамках, и возможность достижения компромиссов по тактическим, а иногда и стратегическим вопросам реальна. Китай продолжит укреплять военный потенциал, но задача достижения военно-стратегического паритета с Соединёнными Штатами сейчас не ставится. Пекин будет действовать твёрдо в отношении Гонконга, но вряд ли пойдёт на риск прямого столкновения с Вашингтоном из-за территориальных споров в Южно-Китайском море или Тайваня. Роль идеологического компонента в пропагандистских кампаниях также ограничится. Острой конфронтация останется в киберпространстве. Появление американо-китайской биполярности не сделает международные процессы более управляемыми. Более того, тенденция к уменьшению управляемости, вероятно, сохранится. Это даёт другим странам значительную свободу для манёвра.

Объективно американо-китайская биполярность не пойдёт на пользу России и её экономике, где позиции Москвы в ближайшее время вряд ли укрепятся. Мощный военный потенциал может лишь частично компенсировать неблагоприятное соотношение экономических сил. К тому же американо-китайские торговые войны способны дестабилизировать рынок энергоносителей, экспорт которых по-прежнему занимает важное место в российском государственном бюджете. В обозримом будущем Китай вряд ли пойдёт на заключение договоров об ограничении вооружений, что объективно снизит значение всех остальных соглашений по данным вопросам даже при сохранении военно-стратегического паритета между Россией и США. В этих условиях России стоит максимально дистанцироваться от противостояния и определять позицию в каждом конкретном случае, исходя из собственных интересов.

В последние годы между Москвой и Пекином сложились доверительные отношения стратегического партнёрства. Это огромное достижение, которое надо ценить и сохранять. Однако в дальнейшем во взаимодействии России и Китая возможен только количественный, а не качественный рост. Нет никаких признаков, что ШОС и БРИКС превратятся в военно-политические блоки. Китай не стремится к заключению союзов, но подобные призывы иногда звучат в России. Однако вряд ли это принесёт выгоду, так как в рамках и двустороннего, и многостороннего альянса Москва окажется младшим партнёром. Последствиями этого было бы уменьшение её роли в мировых делах, значительное увеличение американского давления и ухудшение отношений с ЕС. Следует отметить, что мнения Пекина и Москвы относительно сложившегося миропорядка совпадают лишь частично. Руководство России выступает за его изменение, а Китай – за изменение правил игры в рамках существующей системы.

Для того, чтобы дистанцироваться от противостояния Вашингтона и Пекина и сохранить самостоятельность в международных делах, России целесообразно добиваться улучшения отношений с Западом и, прежде всего, с Соединёнными Штатами. Похоже, что запрос на изменение статус-кво постепенно формируется и внутри российского общества. В отличие от 1970–1980-х гг., когда для многих советских людей американский и западноевропейский образ жизни служил одним из главных ценностных ориентиров, и 1980-х – начала 1990-х гг., когда правящие круги надеялись на получение крупной экономической помощи от Запада – новом «плане Маршалла», в современной России значительно более реалистично относятся к происходящему. Обычный гражданин не видит преимуществ, которые он может получить от сотрудничества России с Западом – даже в случае резкого потепления отношений, но одновременно в обществе нарастает усталость от международной напряжённости, желание вернуться к нормальной, спокойной жизни. В дальнейшем, особенно в случае осложнения социально-экономической обстановки, такие настроения будут усиливаться, и не считаться с ними нельзя.

«Прохладная война» отличается от холодной меньшей ожесточённостью и интенсивностью, но выход из неё, скорее всего, будет более сложным и продолжительным.

Накопилось множество проблем, причём разноплановых. Если в годы холодной войны договорённости об ограничении вооружений почти всегда стимулировали позитивные сдвиги по другим вопросам, то сейчас, даже если договор 2011 г. о стратегических наступательных вооружениях будет продлён, это не приведёт к улучшению отношений России и США в целом. Для сдвига в позитивную сторону нужно взаимопонимание не только по проблемам вооружений, но и экономики (прежде всего санкций и контрсанкций), региональных конфликтов и так далее. Существующие проблемы сами по себе не исчезнут. Для окончания «прохладной войны» нужна большая работа и политическая воля. В данный момент и в России, и на Западе широко распространено мнение о том, что конфронтация будет сохраняться достаточно долго. Поэтому стоит стремиться к переходу «прохладной войны» в более спокойное русло.

На начальном этапе Москва и Вашингтон могли бы предпринять несколько шагов навстречу друг другу. Они могли бы включать, во-первых, создание нормальных условий для деятельности дипломатических представительств, в том числе снятие ограничений, введённых в последние годы, восстановление закрытых консульств. Это необходимо обеим сторонам – без возобновления переговорного процесса по дипломатическим каналам вряд ли возможны позитивные сдвиги. Во-вторых, важно хотя бы немного снизить накал и масштабы пропагандистских кампаний. В-третьих, России и США целесообразно провести ревизию всех договорённостей по предотвращению случайных столкновений между российскими и американскими военными. Возможно, некоторые из них требуют обновления или дополнения с учётом изменившейся обстановки и появления новых опасных точек. Вряд ли такие столкновения, как, например, в Сирии, приведут к крупному военному конфликту, но общую атмосферу российско-американских отношений они, несомненно, ухудшат.

Реализация данных шагов повысит уровень политического диалога. Сразу он не окажется результативным, но позволит выявить реальные проблемы и возможные точки соприкосновения. После этого уже имеет смысл обсуждать стратегические вопросы взаимодействия России и Запада, причём специфика отношений с США, Великобританией и ЕС должна быть учтена.

Параллельно России следует развивать связи и с другими крупными игроками – Индией, Японией, Южной Кореей, Бразилией, ЮАР. В дальнейшем могут появиться и новые неожиданные партнёры. Позиции России в мире тем сильнее, чем многовекторнее её внешняя политика. Однако в условиях продолжения «прохладной войны» многовекторность тоже имеет пределы – ряд потенциальных партнёров России проявляет сдержанность и осторожность из-за нежелания портить отношения с США.

Россия может укрепить позиции в мире после пандемии и завершения экономического кризиса, включившись в новые процессы, но «прохладная война» будет серьёзным препятствием на этом пути. Её окончание необходимо и России, и Западу. Кроме того, это послужит делу укрепления международной безопасности и сотрудничества.

* * *

«Прохладная война» не была неизбежной, но она и не случайна. Демонтаж системы международных отношений времён холодной войны идёт неравномерно в различных регионах и на разных направлениях. Старые правила игры в современных условиях работают выборочно, а новые формулируются медленно и во многих случаях не становятся общепризнанными. В образовавшемся вакууме появляется почва для столкновений между элементами прошлого и настоящего, причём в самых неожиданных комбинациях. Поэтому возникновение конфликтов, подобных «прохладной войне», вероятно (но не обязательно) и в будущем. Современная «прохладная война» – явление новой эпохи, имеющее свои причины, логику, динамику и инерцию. Соответственно, и пути выхода из неё надо искать совершенно иные. Рецепты XX века в XXI столетии работать не будут.

Россия. Евросоюз. США. СЗФО > Внешэкономсвязи, политика. Образование, наука > globalaffairs.ru, 9 ноября 2020 > № 3564050 Константин Худолей

К СОВЕРШЕННОЙ ГАРМОНИИ

ЕВГЕНИЙ ВОДОЛАЗКИН

Писатель.

ВМЕСТО ВСТУПЛЕНИЯ

Его Светлейшая Будущность объявлялся Председателем Острова, заместителем же Председателя был назначен его соратник Атанас, которому в правительстве отводилась важнейшая должность: он становился министром истории и светлого будущего. Поскольку вследствие Революции светлое будущее до некоторой степени стало настоящим, на первом же заседании правительства он предложил включить в сферу его ответственности заодно и настоящее.

Касьян же, прервав выступление министра, указал, что настоящим занимается только он. Согласившись с тем, что светлое будущее пришло, Председатель Острова выразил уверенность, что это будущее может быть ещё светлее и что министру здесь будет над чем работать. Говорили, что Атанас покраснел, но вступать в спор с Председателем не решился.

Приехав в Монастырь с целью передачи его государству, Атанас потребовал принести ему Историю Острова для краткого ознакомления. История министра не устроила, особенно в той её части, где описывалось 150-летнее владычество апагонцев.

У великого народа не может быть такой истории, сказал Атанас. Иначе говоря, народ с такой историей не может быть великим, в то время как он очевидным образом велик. Что из этого следует?

Я, грешный, не знал.

Атанас положил на рукопись ладонь:

Из этого следует, что историю необходимо привести в соответствие с величием народа.

Когда же я осмелился указать ему, что история у нас такая, какой дана нам Богом, он ответил, что Бога в прежнем понимании больше нет. Я же спросил у Атанаса, что есть бог в новом понимании, и он ответил:

Светлое Будущее.

Спустя неделю во Дворце был собран Высший совет, посвящённый прошлому и будущему, на который доставили и меня. Первым выступил Председатель Острова Касьян и довёл до сведения присутствующих, что в жизни всякого народа существует прошлое, настоящее и будущее. Не в силах справиться с восхищением, кто-то из Высшего совета потребовал включить эти слова в учебник истории, а все дальнейшие исторические сочинения ими открывать.

Председатель Касьян хотел было это предложение оспорить, указав, что им высказывались и более яркие суждения, которые он мог бы по малом времени обнародовать, но Высший совет счёл необходимым увековечивать все мысли Председателя, дабы ни одна из них не была утрачена для потомков. Видя непоколебимость Совета, Касьян вынужден был согласиться.

Вдохновлённый вниманием соратников, Председатель подарил им и более яркое высказывание, вызвавшее новый взрыв одобрения: история должна отражать не только прошлое. По мысли Касьяна, историкам отныне следовало описывать и будущее, поскольку в конечном счёте оно становится прошлым. Будущее он призвал сделать особым разделом истории.

Развивая сказанное Председателем, Атанас предложил раздел о будущем назвать пророчеством. Здесь, однако, его ждала суровая отповедь.

Пророчество, сказал Касьян, по сути своей ненаучно, мы же занимаемся научным предвидением, которое единственно правильно, потому что верно.

Историкам было предписано предаться научному предвидению будущего, излишне не увлекаясь прошлым и даже настоящим, которое лежит слишком близко к прошлому. Мне, многогрешному Галактиону, велели оставаться хранителем прошлого и исправлять его время от времени в той мере, в какой это будет благопотребно настоящему. Я же, каясь в сожжения истории, во искупление греха своего продолжу втайне историю настоящего, которое незаметно перетекает в прошлое.

Распоряжение Атанаса уничтожить записи, относящиеся к апагонскому владычеству, решением Совета признавалось верным и исторически целесообразным. Любые упоминания об этом периоде запрещались и рассматривались отныне как государственное преступление.

Когда произошли все означенные перемены, я, верный ученик покойного Илария, испытал жгучую жалость к университетским профессорам. Дальнейшие события показали, что за этих исследователей я опасался напрасно. Вскоре ими был опубликован меморандум, в котором роль прошлого в истории объявлялась преувеличенной, значение же будущего приуменьшенным.

Ответственность за такое положение вещей возлагалась на Илария, утверждавшего, что история скорбно удаляется от своей высшей точки. Профессора же, напротив, считали, что высшая точка истории впереди. В той самой точке их научная мысль сходилась с учением Касьяна. В духе упомянутого учения профессора объявили о создании новой дисциплины: научного предвидения, которое на основании причинно-следственных цепочек описывало бы те события, которые непременно должны были наступить.

Это не значило, что все учёные мыслили одинаково. Знаменитый профессор Фуке, приехавший на Остров из Франции, во всеуслышание заявил, что прошлым занимается история, будущим же утопия. Человек этот отказывался признать предвидение научным.

Отстаивая научность предвидения, ему объяснили, что оное зиждилось на двух равно значимых точках: начале новой эпохи и её конце. Началом была Революция, концом же Совершенная Гармония.

При наличии этих двух точек довольно было провести между ними линию, и грядущие события представали с ясностью даже большей, чем события прошедшие. Волшебную эту линию профессора назвали линией развития.

Исполнен сомнений, француз потребовал снабдить его научным доказательством неизбежности Совершенной Гармонии и обещал, что, получив таковое, он, Фуке, примкнёт к этой теории.

Ответ профессоров был по-научному краток и говорил об одном единственном, но, по их выражению, убийственном доказательстве: наступление Совершенной Гармонии подтверждалось гениальным учением Касьяна.

Очевидно, что ответ профессоров произвёл на француза сильнейшее впечатление, поскольку возражений не последовало. Именование же доказательства убийственным заставило месье Фуке тайно нанять лодку и под покровом ночной тьмы переправиться на Большую землю. На следующий день островные газеты сообщили, что, раздавленный железным доводом, профессор Фуке бежал.

Своё отношение к гениальности Касьяна он выразил, добравшись до французского берега. Боясь, что моё продолжение хроники попадёт в чужие руки, не стану повторять его слов, слышанных мною по французскому радио. Скажу лишь, что для человека раздавленного Фуке держался довольно бодро.

С попыткой развить учение Касьяна выступил министр прошлого и будущего Атанас. Речь шла об университетском курсе Течение времён, который он представил на заседании Островной Академии наук и назвал революционным. Суть предложения Атанаса сводилась к тому, что изложение хода событий открывалось Совершенной Гармонией и постепенно двигалось к началу, каковым он считал каменный век. При таком построении началом и основой курса становилось будущее, и лишь потом, в неизмеримо меньшем объёме, появлялось прошлое.

Это выступление было немедленно подвергнуто осуждению самим Касьяном. Прервав министра, Его Светлейшая Будущность обратил внимание Академии на то, что течение времён, по Атанасу, было направлено вспять. Касьян назвал взгляды министра ненаучными и обвинил его в протаскивании идей Фуке, а также в тайном желании направить развитие Острова в каменный век.

Атанас робко возразил, что его воззрения не имеют ничего общего с измышлениями Фуке, так как признают существование Совершенной Гармонии. Но Его Светлейшая Будущность опроверг министра, как это принято говорить, в двух словах: он определил взгляды Атанаса как отрыжку фукеевщины. Атанас, всё ещё державший в руках листы со своим выступлением, от неожиданности и в самом деле отрыгнул, чем косвенно подтвердил правоту Касьяна. Его Светлейшая Будущность простёр руку в направлении министра и предупредил присутствующих, что сказанное отступником Атанасом отечественной науке ещё икнётся, и, может быть, не раз.

После разоблачения все ожидали немедленного падения Атанаса, но этого не последовало. Проявляя широту и отходчивость, Его Светлейшая Будущность после заседания Академии пригласил Атанаса совместно посетить культурное мероприятие, намеченное в Зверинце. Министр порадовался, сочтя это добрым знаком.

Из Зверинца Касьян вернулся один. Утренние газеты вышли с траурной рамкой и оповещением о безвременной кончине министра прошлого и будущего. Подробностей газеты не называли, ограничившись сухим сообщением, что министр был съеден крокодилом.

Несмотря на отступничество покойного, Касьян объявил всеостровной траур и распорядился устроить торжественные похороны. Поскольку от Атанаса ничего не осталось, в гробу несли съевшего его крокодила: по съедении министра земноводное было сразу же умерщвлено. Бросая горсть земли в могилу товарища, Касьян пролил по нём не одну слезу.

Он сказал:

Ошибается тот, кто думает, что мы хороним Атанаса… Касьян обвёл глазами стоявших. Мы хороним эпоху.

Обсуждение вопросов прошлого и будущего решили считать завершённым. Остров двигался по линии развития от Революции к Совершенной Гармонии. <…>

Отрывок из романа «Оправдание Острова», который выходит в свет в ноябре 2020 г. в издательстве «Редакция Елены Шубиной».

Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > globalaffairs.ru, 9 ноября 2020 > № 3564049 Евгений Водолазкин

На состоявшейся 6 ноября онлайн-конференции «Россия и Китай: сотрудничество в новую эпоху» генеральный директор РЭЦ Вероника Никишина сообщила об открытии в Китае торговой компании РЭЦ, призванной помогать российским экспортерам в выходе на рынок Китая.

«Мы открыли в Китае российскую торговую компанию. Эта коммерческая структура помогает российским компаниям эффективно интегрироваться на местный рынок и в кратчайшие сроки приступить к экспорту своей продукции в Китай» — рассказала Вероника Никишина.

По словам главы РЭЦ, китайские сети и дистрибьюторы обычно соглашаются работать только с теми экспортерами, которые уже завезли свою продукцию в Китай, зарегистрировали в КНР все необходимые торговые марки и прошли сертификацию товаров. Не все потенциальные экспортеры знают, как реализовать эти возможности. В этом им поможет компания, открытая РЭЦ.

Вероника Никишина также обратилась к участникам онлайн-конференции со вступительными словом, в котором рассказала, что Россия, достигшая в этом году за первое полугодие $48-миллиардного товарооборота с Китаем, не намерена отказываться от своей цели — достижения планки в $200 млрд к 2024 году. По словам главы РЭЦ, помимо успехов российских экспортеров продукции АПК, можно отметить и то, что в структуре нашего экспорта в Китай появились новые товары. Например, различные виды стали и медная проволока, что связано с ограничениями китайского импорта данных товаров из других стран.

Спикеры конференции — представители власти и бизнеса — рассказали об успешных кейсах, о том, как заключаются контракты между партнерами из России и Китая в новых условиях пандемии COVID-19, какие направления сотрудничества наиболее интересны китайской и российской стороне в перспективе, какую поддержку могут получить российские экспортеры и что им нужно предпринять для увеличения товарооборота.

6 ноября события деловой миссии РЭЦ продолжил круглый стол «Развитие экспорта в новых условиях: меры государственной поддержки, успешные кейсы, барьеры и точки роста», где обсудили похожий круг вопросов.

Вице-президент РЭЦ Сергей Вологодский отметил, что 2020 год стал первым, когда на CIIE не было национального стенда от РЭЦ. В 2021 году, на 4-й CIIE, такой стенд обязательно будет организован. Также вице-президент РЭЦ напомнил экспортерам о 4 новых программах компенсации их затрат, осуществляемых РЭЦ: на регистрацию товарных знаков и патентов; на продвижение и адаптацию кино и ИТ; на сертификацию продукции АПК и на сертификацию и омологацию промышленной продукции. Всего на эти цели в бюджете предусмотрен почти миллиард рублей.

Кроме того, Сергей Вологодский презентовал информационную систему РЭЦ «Одно окно», включающую в себя 4 сервиса: логистическую программу, участие в выставках и бизнес-миссиях, подтверждение нулевой ставки НДС и таможенное декларирование. «Со следующего года мы начинаем прием заявок на получение государственной поддержки по программам компенсации затрат на транспортировку и участие в выставочных мероприятиях через «Одно окно», что позволит уйти от предоставления документов на бумажном носителе и значительно ускорит процесс получения субсидирования», — отметил Сергей Вологодский.

Презентация дегустационно-демонстрационного павильона в Шанхае, онлайн-конференция и круглый стол стали первыми событиями в программе бизнес-миссии, которая продлится до 5 декабря 2020 года.

Китай. Россия > Внешэкономсвязи, политика > chinalogist.ru, 9 ноября 2020 > № 3557487

Достигли всего, что намечалось

В 41-й общевойсковой армии ЦВО подведены итоги боевой подготовки соединений и частей в уходящем году.

О результатах работы командования объединения, органов управления, командиров всех степеней по совершенствованию военно-профессионального уровня личного состава подчинённых соединений и воинских частей «Красной звезде» рассказывает командующий 41-й общевойсковой армией Центрального военного округа генерал-майор Сергей Рыжков.

– Сергей Борисович, какие задачи ставились в процессе боевой подготовки перед соединениями и частями армии в этом году?

– Основной задачей, как и прежде, было поддержание требуемого уровня боевой готовности. Он складывается, как известно, из последовательной, поэтапной подготовки соединений, воинских частей и подразделений в соответствии с боевым предназначением, их слаженности и зависит от согласованной работы всех органов управления.

В последнее время заметный акцент в обучении войск сделан на готовности соединений и частей к планированию и ведению операций на разных театрах военных действий с использованием нестандартных форм и способов их применения, опираясь на опыт боевых действий, полученный Вооружёнными Силами России в Сирийской Арабской Республике.

– В уходящем году не только Вооружённые Силы России, но и всё мировое сообщество столкнулось с угрозой, которую заранее предвидеть было невозможно, – пандемией новой коронавирусной инфекции. Как это повлияло на процесс боевой подготовки в 41-й армии?

– В кратчайшие сроки в соединениях и воинских частях армии создали эффективную систему противодействия пандемии. Принятые меры позволили избежать массового заражения военнослужащих и выполнить весь комплекс спланированных на год мероприятий. В результате боевая учёба проведена без срывов, необоснованных переносов намеченного и снижения интенсивности.

– В этом году боевая подготовка в армии чем-то отличалась от прошлых лет?

– Сам процесс боевой подготовки основан, как и прежде, на принципе «от простого к сложному». Однако теперь мы вынуждены ещё и постоянно учитывать сложную военно-политическую обстановку, которая сегодня складывается у российских границ. Поэтому общие требования и подходы стали жёстче. Так, особое внимание при проведении различных мероприятий стали уделять межвидовой, межродовой и межведомственной подготовке, умению организовать взаимодействие при совместном решении задач с соединениями, воинскими частями и подразделениями видов (родов войск) Вооружённых Сил, другими вой-сками, воинскими формированиями и органами.

Совершенствуем подготовку и слаженность подразделений путём внедрения принципа состязательности с определением ударных воинских формирований. На занятиях активно стали использоваться средства разведки и наблюдения, связи, радиоэлектронной борьбы и другого вооружения, поступающего в подразделения. При этом большое внимание уделяется применению разведывательно-огневых и разведывательно-ударных контуров.

В целях более качественного обучения военнослужащих с учётом опыта, полученного в Сирийской Арабской Республике, большое внимание уделили подготовке объектов полигонов, на которых оборудованы учебные места для поражения беспилотных летательных аппаратов и по борьбе с «джихад-мобилями».

Ещё одна особенность подготовки подразделений общевойсковых соединений и батальонных тактических групп – проведение двусторонних мероприятий с учётом межвидовой направленности, обучение действиям с применением нестандартных, неожиданных для противника форм и способов применения.

Некоторые изменения внесены и в подготовку офицеров, прапорщиков и сержантов, которая осуществлялась в ходе сборов, показных и инструкторско-методических занятий. Она нацелена на то, чтобы развивать у командиров подразделений способность предвидеть обстановку, формировать умение упреждать противника в действиях на поле боя, принимать нешаблонные, нестандартные решения, сочетающие разумный риск с хитростью и обманом противника.

– Какие события в этом учебном году вам хотелось бы особо отметить?

– Таких событий много. Так, в августе этого года на международном этапе конкурса «Конный марафон» в рамках АрМИ-2020 на полигоне Кара-Хаак команда отдельной горной мотострелковой бригады, дислоцирующейся в Туве, заняла первое место.

В этом же месяце на базе общевойскового полигона в Кемеровской области мы провели показное занятие по преодолению водных преград мотострелковыми, танковыми и разведывательными подразделениями. Там была образцово продемонстрирована организация и методика обучения экипажей и подразделений при подготовке и преодолении водных преград на плаву и под водой.

Высокие результаты достигнуты в выполнении упражнений контрольных стрельб из танка штатным снарядом. В ходе стрельбы личный состав настойчиво стремился поразить все цели и выполнить упражнения не ниже чем на хорошо.

Высокую слаженность соединений и частей армии удалось продемонстрировать в сентябре на командно-штабном учении с участием двух общевойсковых соединений. Офицеры управления соединений и частей объединения показали твёрдые навыки в планировании и подготовке боевых действий, управлении войсками в бою

в условиях сложной и динамично меняющейся обстановки, а личный состав – высокие результаты по применению вверенного им вооружения.

Кроме того, впервые за долгие годы соединения и части приняли участие в двустороннем учении на уровне армий и при этом весьма достойно себя проявили.

– Совсем недавно в соединениях и воинских частях армии завершились контрольные занятия за 2020 учебный год. Как вы оцениваете их итоги?

– Из 19 проверенных соединений и воинских частей 17 получили оценку «хорошо». 37 подразделений в соединениях армии по результатам проверки могут претендовать в следующем году на присвоение им звания «ударное».

Подводя черту под тем, что уже сказано, отмечу, что выполнение всего комплекса спланированных на 2020 год мероприятий позволило нам достичь требуемого уровня подготовки соединений, воинских частей и подразделений армии и обеспечило гарантированное выполнение возложенных на них задач по предназначению.

Виктор Худолеев, «Красная звезда»

Россия > Армия, полиция > redstar.ru, 9 ноября 2020 > № 3554370 Сергей Рыжков

Проверку учебным сражением выдержали

Предельно насыщенным и напряжённым стал для 58-й общевойсковой армии Южного военного округа летний период обучения.

Личный состав армейского объединения не просто успешно выдержал главный экзамен завершившегося учебного года. Стратегическое командно-штабное учение «Кавказ-2020» стало квинтэссенцией многолетнего ратного труда большого числа военнослужащих и гражданского персонала Минобороны России. В том числе и представителей 58-й армии. Наш сегодняшний разговор с командующим этим общевойсковым объединением генерал-майором Михаилом Зусько. Военачальник рассказал о том, каким был для его подчинённых этот учебный период, как сегодня строится процесс подготовки военнослужащих, как 58-я армия участвовала в стратегическом командно-штабном учении «Кавказ-2020» и что СКШУ дало в повышении боеготовности войск.

– Михаил Степанович, одна из вводных в ходе подготовки и проведения СКШУ «Кавказ-2020» касалась конкретно вас – передать командование одним из задействованных в учении армейских объединений ЮВО (49-й армией) и приступить к руководству другим. И это накануне основного этапа учения. Не помешало это кадровое решение в выполнении поставленных задач?

– Исходя из высокой оценки командующего войсками Южного военного округа, данной личному составу 58-й армии по завершении стратегического командно-штабного учения, не помешало.

В принципе подобные перестановки накануне или в ходе важных мероприятий – процесс нередкий. Такое случается даже в ходе выполнения боевых задач. Нам же предстояло решать пусть и непростые задачи, но учебно-бое­вые. Рассматриваю это назначение и как высокое доверие лично мне, и как прекрасную возможность проявить себя в новых условиях. За что и благодарен вышестоящему командованию.

Не скрою, это потребовало особой концентрации, дополнительных усилий, индивидуальной собранности. Лично для себя определял, что передо мной стоит задача не только успешно пройти испытание учением, но и стать достойным продолжателем традиций прославленной 58-й ордена Суворова общевойсковой армии ЮВО. Тем более что это объединение для меня не чужое – в своё время проходил в нём службу в должности заместителя командующего армией.

– 7 октября вы получили штандарт 58-й армии из рук командующего войсками ЮВО генерала армии Александра Дворникова. Что чувствовали в тот момент?

– Новое назначение – это ещё один важный этап в биографии, серьёзная работа, большая ответственность. Это особенно ощущается, когда принимаешь под своё командование столь прославленное объединение. В этом году 58-я армия отметила юбилей – четверть века на службе России. Но это четвёртое формирование названного армейского объединения. Родилась же армия во фронтовом 1941 году, принимала участие в обороне Кавказа, освобождении Ставрополья и Кубани.

Героический стал боевой путь объединения и в современной военной истории страны. 58-я армия громила бандформирования в ходе двух кавказских кампаний, участвовала в сентябре 2004 года в освобождении заложников в Беслане, сыграла ключевую роль в операции по принуждению Грузии к миру в августе 2008 года. С 58-й армией неразрывно связаны имена таких известных военачальников, как Валерий Васильевич Герасимов, Владимир Васильевич Булгаков, Геннадий Николаевич Трошев, Владимир Анатольевич Шаманов, Андрей Валериевич Картаполов.

И сегодня воинские части и соединения 58-й общевойсковой армии, дислоцированные на Северном Кавказе и в Закавказье, в полной мере выполняют возложенные на них задачи, являясь гарантом мира, спокойствия и стабильности в регионе. Награждение самого прославленного объединения ЮВО в мае 2020 года высокой государственной наградой – орденом Суворова – эта лучшая оценка его вклада в обороноспособность нашей Родины.

– Стратегические командно-штабные учения «Кавказ» проходят на территории южных регионов нашей страны с периодичностью раз в четыре года. Михаил Степанович, чем нынешнее учение отличалось от предыдущих? Какие задачи стояли перед личным составом 58-й армии в ходе СКШУ в этом году?

– Обучение личного состава – процесс непрерывный. После завершения любого учения проводится скрупулёзный анализ, отмечаются плюсы и минусы, делаются соответствующие выводы. Это позволяет не стоять на месте. В нынешних условиях просто необходимо постоянно двигаться вперёд. И прежде всего в плане изучения, обобщения и практического использования опыта современных вооружённых конфликтов. СКШУ – это не просто проверка боеготовности войск, это большая исследовательская работа. Личный состав тех или иных подразделений, воинских частей и соединений не просто учится эффективно использовать поступающие от российских предприятий ОПК новейшие образцы вооружения, военной и специальной техники, но и обкатывает на полигонах новые методы и приёмы ведения боевых действий. Соответственно, каждое стратегическое командно-штабное учение – это отправная точка для дальнейшего развития.

Вот и в ходе СКШУ «Кавказ-2020» были отработаны новшества. Если основные события предыдущего учения «Кавказ-2016» проходили на азовопричерноморском направлении и были нацелены на локализацию условного приграничного вооружённого конфликта в зоне ответственности Южного военного округа, то нынешнее учение было направлено на локализацию международного вооружённого конфликта с привлечением иностранного контингента. Разница, как видите, принципиальная.

Есть и другие существенные отличия. В прошлый раз основная фаза учения проходила на полигоне Опук (Крымский полуостров), где из-за недостаточной площади имелись ограничения по применению вооружения и военной техники. Основная активная фаза СКШУ «Кавказ-2020» прошла в Астраханской области – на Государственном центральном межвидовом полигоне Капустин Яр (крупнейшем учебном центре Вооружённых Сил России). Это позволило не только широко использовать различные образцы авиационной, бронетанковой и автомобильной техники, систем залпового огня, артиллерии, средств ПВО, но и оценивать результаты практических действий по всей ширине фронта, на большую глубину от своего переднего края.

Отличием также стали совместные действия коалиционной группировки войск «Волга», которую составили как российские, так и иностранные военнослужащие. Основой названной группировки стала 58-я общевойсковая армия ЮВО, а также и представители Армении, Белоруссии, Китая, Мьянмы и Пакистана. Мы получили бесценный опыт взаимодействия с нашими партнёрами на поле боя.

Всего к участию в СКШУ «Кавказ-2020» привлекались около 80 тысяч человек. В практических действиях войск на полигонах задействовали до 250 танков, 450 боевых машин пехоты и бронетранспортёров, 200 артиллерийских систем и реактивных систем залпового огня. Совместные действия в составе коалиционной группировки войск (сил) на учении отрабатывали иностранные воинские формирования общей численностью до одной тысячи военнослужащих.

Что касается 58-й армии, то она была представлена на СКШУ «Кавказ-2020» целым рядом подразделений, воинских частей и соединений, которые выполняли задачи по предназначению на нескольких полигонах как на территории России, так и за её пре­делами.

– За пределами России – это где?

– Южный военный округ располагает несколькими военными базами в Закавказье. В Республике Южная Осетия дислоцируется российская военная база, которая входит в состав 58-й армии. В ходе СКШУ «Кавказ-2020» на территории Южной Осетии совместно с представителями вооружённых сил республики был отработал ряд практических действий по поиску, блокированию и ликвидации незаконных вооружённых формирований. Причём, в непростых условиях горно-лесистой местности.

Всего к розыгрышам учебно-боевых тактических действий в рамках учения в Южной Осетии было привлечено около полутора тысяч военнослужащих, задействовано до 300 единиц военной техники, в их числе танки Т-72, боевые машины пехоты БМП-2,

зенитный пушечно-ракетный комплекс «Тунгуска», зенитный ракетный комплекс «Стрела», самоходные артиллерийские установки «Акация», миномёты и другое вооружение.

– И всё же главные события СКШУ «Кавказ-2020» разворачивались на полигоне Капустин Яр, за ходом которых наблюдали Верховный Главнокомандующий Вооружёнными Силами РФ и министр обороны России. Расскажите об этом.

– Нужно отметить, что не только на полигоне Капустин Яр, но и на других полигонах в ходе учебных баталий действовал хотя и условный, но не виртуальный противник. В роли «неприятеля» выступали соединения и воинские части Западного военного округа. Подобная организация учебно-боевых действий делает их максимально реалистичными, приближает к настоящей боевой работе.

Учитывая опыт, полученный в ходе боевых действий в современных вооружённых конфликтах, сегодня в ходе организации и проведения мероприятий боевой подготовки особое внимание уделяется вопросам борьбы с крылатыми ракетами и беспилотными летательными аппаратами, огневому и радио­электронному воздействию на всю глубину построения боевого порядка «противника», применению его вертикальных охватов силами тактических воздушных десантов. Очень важны действия батальонных тактических групп с приданными средствами усиления – БТГр способны действовать самостоятельно, в отрыве от главных сил, совершая глубокие рейды, охваты и обходы. Вот и на разных этапах СКШУ в полной мере отрабатывались эти тактические элементы.

Видеосюжеты с полигона Капустин Яр транслировали эффектные кадры: огромное количество техники на земле и в небе, мощное разнообразное огневое воздействие на «противника», напор стали и огня. Но это внешняя сторона вопроса.

Человек же сведущий обратит внимание прежде всего на другое: как ювелирно была организована эта работа, как чётко, точно и слаженно шло взаимодействие не только разных подразделений, но также видов и родов войск. Группировка работала в этот момент как единый механизм.

– Стратегическому командно-штабному учению предшествовала череда специальных учений, проведённых под руководством начальника Генштаба. Какие задачи выполняли воинские формирования 58-й армии в ходе этих учений?

– Названные учения прошли в разных регионах Юга России: на полигонах Астраханской, Волгоградской и Ростовской областей, в Дагестане и Крыму. Отрабатывались виды обеспечения действий войск (сил). Был выполнен комплекс задач по материально-техническому, инженерному, медицинскому, гидрометеорологическому и навигационному обеспечению Сухопутных войск, ВМФ и ВКС, а также в сфере радиационной, химической и биологической защиты.

Так, например, в специальном учении подразделений инженерных войск на полигоне Капустин Яр приняли участие военнослужащие ряда подразделений 58-й армии: инженерно-сапёрного полка и инженерно-сапёрных батальонов двух мотострелковых дивизий и мотострелковой бригады. В ходе проводимого под руководством начальника инженерных войск Вооружённых Сил РФ генерал-лейтенанта Юрия Ставицкого специального учения был апробирован ряд новшеств, на необходимость введения которых указывает современный опыт ведения боевых действий с незаконными вооружёнными формирования. Это, например, использование перспективного отряда обеспечения мобильности, который позволяет создать условия для беспрепятственного движения колонн военной техники, несмотря на естественные и искусственные препятствия (минные поля и минно-взрывные заграждения, рвы, складки местности и прочее).

Ещё одним интересным новшеством стало массовое использование робототехнических комплексов «Уран» для проделывания проходов в минных полях и тушения очагов возгорания, а также использование инженерно-штурмовых подразделений для захвата укреплённых районов противника.

Впрочем, в 2020 году, в том числе в летнем периоде обучения лишь только названными мероприятиями боевая подготовка личного состава 58-й армии не ограничивалась. Планировались и проводились практические занятия, сборовые мероприятия, тактические, тактико-специальные, специальные и командно-штабные учения с различными подразделениями, представителями разных родов войск. Так, в 2020 году и количественно, и качественно в лучшую сторону изменились показатели по огневой подготовке (рост составил 17 процентов по сравнению с аналогичным периодом). Рост отмечается и по тактической (тактико-специальной) подготовке подразделений. Уровень физической подготовки военнослужащих в целом обеспечивает выполнение учебно-боевых задач. Более того, наблюдается динамика его роста (отмечено повышение на 4,5 процента).

– Какие воинские коллективы следует отметить в лучшую сторону по итогам 2020 года?

– Это, в первую очередь, мотострелковое соединение полковника Романа Вязовского, ракетная бригада подполковника Олега Нагурнова, зенитное ракетное соединение полковника Михаила Блажевича и ряд других подразделений, воинских частей и соединений 58-й армии.

– Мы говорили о том, что современные воинские формирования должны быть не только хорошо обучены, но и обеспечены соответствующими образцами ВВСТ. Как обстоят дела с поставками в воинские части и объединения 58-й армии новейшего вооружения и техники?

– Доля современных образцов ВВСТ в армейском объединении составляет 65 процентов. В 2020 году по плану должно поступить порядка 250 единиц техники, из которых 78 современных или модернизированных. Основная часть поступающих образцов направляется во вновь формируемые части мотострелковой дивизии. В текущем году уже проведено перевооружение 94 единиц. Это, в первую очередь, техника для формирования артиллерийских подразделений и создания запаса материальных средств. Среди уже полученной техники танки Т-90 и Т-90А, боевые машины пехоты БМП-2 (модернизированные) и БМП-3, бронетранспортёры (в том числе, БТР-82АМ), различная инженерная техника, средства связи, колёсная и гусеничная техника различного назначения.

– Михаил Степанович, для подготовки высококлассных специалистов требуется соответствующая учебно-материальная база. Как идёт её совершенствование в 58-й армии?

– Все без исключения воинские части и соединения нашего армейского объединения располагают современными полигонами, которые к тому же постоянно модернизируются. Это в полной мере относится к общевойсковым полигонам Тарское, Дальний, Гвардеец, Шалхи, Дзарцеми и др. Оборудуются новые учебные места для подготовки снайперских пар, по борьбе с беспилотными летательными аппаратами противника, по уничтожению высокоскоростных целей, по выполнению упражнений армейской тактической стрельбы.

– Михаил Степанович, какие задачи стоят перед вашими подчинёнными в зимнем периоде обучения?

– Мы будем продолжать наращивать и повышать нашу бое­способность. Интенсивность проведения мероприятий боевой учёбы для этого должна оставаться на таком уровне, который обеспечит качественное выполнение задач перед подразделениями в мирное время. А если возникнет необходимость, то и в военное.

Юрий Бородин, «Красная звезда»

Россия. ЮФО. СКФО > Армия, полиция > redstar.ru, 9 ноября 2020 > № 3554368 Михаилом Зусько

Воздушный компонент мобильности расширяет горизонты

ВТА – неизменный участник учений различного уровня с практическим десантированием личного состава и боевой техники.

Плановая боевая подготовка в военно-транспортной авиации проходит высокими темпами и с растущим уровнем качества. О том, с какими результатами военно-транспортная авиация завершает учебный год, и о перспективах совершенствования этого рода войск Воздушно-космических сил России рассказывает командующий ВТА генерал-лейтенант Владимир Бенедиктов.

– Владимир Валентинович, с какими итогами завершается этот учебный год в возглавляемом вами роде войск авиации? В каких мероприятиях приняли участие экипажи ВТА?

– 2020 учебный год был весьма насыщенным в плане боевой подготовки, ВТА принимала участие во многих учениях, в том числе масштабных и международных. Выполнен целый ряд уникальных задач, таких как высотное десантирование личного состава и грузов с высоты 10 тысяч метров в Арктической зоне в сложных метеорологических условиях над малоориентирной местностью; одновременное десантирование комбинированным способом (парашютным и посадочным) личного состава и боевой техники ВДВ на одну площадку приземления (полевой аэродром), которую мы силами своих инженерно-аэродромных подразделений в кратчайшие сроки возвели в сложном географическом районе.

Впервые в ходе СКШУ «Кавказ-2020» экипажами ВТА было десантировано подразделение ВДВ на новой штатной боевой технике БМД-4М.

В текущем году нами проведено около тысячи лётных смен, более 60 учений различного уровня с практическим десантированием личного состава и боевой техники Воздушно-десантных войск, обеспечение мероприятий межвидовой подготовки.

– Какой средний налёт у лётчиков в 2020 учебном году, командиров экипажей, молодых пилотов?

– Средний налёт лётчика военно-транспортной авиации в 2020 году превысил 140 часов, у молодых лётчиков – выпускников 2019 года средний налёт – около 120 часов. План лётной подготовки выполнен на 100 процентов.

– В этом году в ходе совместного решения задач боевой подготовки с подразделениями ВДВ вновь применялся новый способ десантирования двумя параллельными потоками на две площадки приземления. В чём особенность этого способа?

– В современных вооружённых конфликтах основным фактором успеха боевых действий становится время. Именно с целью сократить время десантирования личного состава и боевой техники ВДВ мы отрабатываем десантирование параллельными потоками боевых порядков на две и более площадок. Особенность такого способа прежде всего в том, что большое количество самолётов различных частей и соединений ВТА непрерывно взаимодействуют между собой и находятся в ограниченном тактической обстановкой воздушном пространстве.

Сложность этого построения боевых порядков – в управлении ими. В текущем году подобный способ боевых действий нами применялся на учениях более 10 раз. Все экипажи, включая молодые, и как следствие, не имеющие пока достаточного опыта, справились на всех мероприятиях на оценку не ниже «хорошо».

– В летнем периоде обучения экипажи ВТА регулярно отрабатывают посадку на грунтовые полосы. Какие цели ставит командование перед экипажами в ходе таких тренировок?

– Опыт войн и военных конфликтов говорит о том, что вероятный противник помимо иных критически важных объектов для поражения будет стараться в первую очередь вывести из строя стационарные аэродромы, имеющие капитальные покрытия. Исходя из этого, все стоящие на вооружении ВТА самолёты конструктивно способны выполнять взлёты и посадки с грунтовых, ледовых, заснеженных, малоподготовленных полос или площадок. Все экипажи объединения имеют соответствующие допуски, постоянно натренированы для подобного рода полётов, выполняют их днём и ночью в любое время года.

– В 2020 учебном году во всех авиационных частях активно вводились в строй молодые лётчики, выпускники 2019 года. Как была организована подготовка молодёжи, переучивание на новые типы техники?

– Вопросу подготовки молодого лётного состава в командовании ВТА уделяется повышенное внимание. Все выпускники прошлого года, прибывшие в наше объединение, по итогам зимнего периода обучения подготовлены до уровня военного лётчика 3-го класса. Летают они все активно, некоторые из них добились наибольших успехов в лётной подготовке, приступили к полётам в качестве резерва командиров кораблей и при этом показали хорошие навыки в технике пилотирования.

– 31 октября в Краснодарском ВВАУЛ состоялся очередной выпуск лётчиков, в том числе и по специальности «Военно-транспортная авиация». На какие должности назначены эти лётчики?

– Выпускники Краснодарского ВВАУЛ поступают к нам на должности помощников командиров Ил-76, других типов самолётов, имеющихся на вооружении в военно-транспортной авиации, часть из них – на должности командиров экипажей самолётов Ан-2. Практически все они в ходе войсковой стажировки прошли базовую подготовку, полетали в командировки на нашем основном типе Ил-76 и полностью допущены к полётам в качестве помощников командиров кораблей.

– Какие задачи стоят в новом учебном периоде перед объединением ВКС, которым вы командуете?

– 2021-й – юбилейный для военно-транспортной авиации год. Перед нами стоят новые, по ряду показателей уникальные задачи – изыскание новых тактических приёмов, освоение новой и модернизированной техники, развитие организационно-штатной структуры частей и соединений военно-транспортной авиации и другие.

Александр Пинчук, «Красная звезда»

Россия. ЮФО > Армия, полиция. Транспорт > redstar.ru, 9 ноября 2020 > № 3554366 Владимир Бенедиктов

Рабочие перспективы

Коронакризис перекроил офисы и «съел» их рост

Ограничения, связанные с распространением COVID-19, и последовавшее снижение деловой активности арендаторов офисных пространств приводят, с одной стороны, к пересмотру ставок, а с другой — к изменению организации рабочих процессов и досуга сотрудников компаний. О том, какими становятся офисы уже сегодня, «Строительной газете» рассказала Мария Котова, генеральный директор УК AVICA, бизнес-пространство ROMANOV DVOR.

Итогом весеннего перевода большинства компаний на удаленный режим работы стал рост спроса на гибкие рабочие пространства. Речь идет о гибриде классических офисов и коворкингов. Во-первых, они позволяют оптимизировать количество рабочих мест в офисе, а во-вторых — организовать безопасные и комфортные площади для работы и саморазвития. Пандемия ускорила некоторые процессы, наложившись на еще один тренд рынка труда — доминирование среди трудоспособного населения поколения миллениалов. Они хотят, чтобы рабочие места были более современными и технологичными.

Например, в офисах все чаще стали встречаться VR- и AR-технологии для организации удаленных рабочих столов. А непременным атрибутом переговорных комнат становится оборудование для осуществления Skype- и Zoom-конференций не только с удаленными филиалами, но и партнерами в соседнем здании. Новая реальность: социальное дистанцирование диктует свои условия. Развивается и досуговое направление: соседями офисных помещений в бизнес-центрах нередко становятся фитнес-клубы.

Есть и чисто экономическая составляющая перемен. Она выражается во все чаще возникающих нестандартных запросах со стороны арендаторов на субаренду как возможность максимально сократить расходы. За первые 9 месяцев текущего года предложение субаренды увеличилось почти вдвое, хотя его доля в общей структуре вакантных площадей по-прежнему минимальна. Или, к примеру, арендаторы нередко интересуются бесплатными переговорными комнатами, чтобы использовать их лишь время от времени. Все по той же причине экономии.

Может показаться, что на таком рынке арендаторам обвала ставок не избежать. Но это не совсем так. С одной стороны, по данным JLL, объем сделок аренды в Москве в первом полугодии действительно сократился на 18%. При этом фиксируется рост вакантных площадей (особенно это касается офисов класса А, +2,3%, до 10,6%): около 11% всех помещений в столице сегодня пустуют. С другой — сократились и темпы ввода в эксплуатацию зданий: за январь-июнь было сдано лишь 61 тыс. кв. м новых площадей, что почти вдвое ниже аналогичного показателя год назад.

Вместе с тем, по оценкам Cushman & Wakefield, сегодняшний офисный рынок Москвы достаточно сбалансирован, чтобы арендные ставки в локальной валюте сохраняли устойчивость к валютным колебаниям. Поэтому, несмотря на давление сразу двух негативных факторов (последствия пандемии и снижение цен на нефть), резкого падения ставок аренды и роста вакансии, как это было в кризисные 2009 и 2015 годах, ожидать не стоит. Можно говорить, скорее, о более умеренной динамике.

При этом следует учитывать, что она будет отличаться в зависимости от классификации помещений. Так, офисы класса A и B+ с их более длинными арендными контрактами и стабильными арендаторами скидки затронут в меньшей степени. Лидерами по спросу здесь остаются финансовые учреждения и компании из сферы бизнес услуг. А вот со сравнительно менее «устойчивыми» арендаторами из малого и среднего бизнеса, располагающимися в офисах класса B, ситуация иная. Сроки аренды здесь зачастую не превышают 11 месяцев, а платежеспособность компаний не позволит им долговременно покрывать издержки в случае значительного снижения выручки. Это почти гарантированно повлечет за собой уступки со стороны арендодателей.

Как итог, если еще в начале года мы прогнозировали незначительный рост арендных ставок в Москве, основываясь на растущем дефиците предложения, то сейчас они все же несколько скорректировались – пока на незначительные доли процента в классе А. Тем не менее, по данным исследования Knight Frank, реакция российского рынка на пандемию оказалась более быстрой, чем в Европе, однако, хотя негативный эффект пандемии уже отыгран, она продолжает «отъедать» маржу арендодателей.

Автор: СГ-Онлайн

Россия > Недвижимость, строительство. Госбюджет, налоги, цены. СМИ, ИТ > stroygaz.ru, 9 ноября 2020 > № 3551631 Мария Котова

РАНХиГС. Отсутствие критики - свидетельство скучных и слабых решений

Сергей Олегович, по роду своей деятельности Вы отвечаете за развитие территории Москвы. С практической точки зрения, что кроется за столь популярными сегодня терминами «территориальное развитие» и «городское развитие», есть ли между ними принципиальная разница?

«Территориальное» можно понимать шире, чем «городское». Для меня «городское» - внутри «территориального», то есть это более широкий термин, подразумевающий не только город. Мы мыслим категориями градостроительной документации. Вместе с тем развитие города, его территорий включает в себя не только строительные решения, но и развитие городской культуры, городских привычек, мотивации людей к определенной модели поведения. Например, темы платной парковки или активного образа жизни, спортивной культуры города – эти аспекты также относятся к городскому развитию. Темы достаточно обширные, которые сложно осветить в двух словах. Тем не менее, если постараться ответить на вопрос коротко, именно градостроительная документация позволяет реализовывать проекты территориального развития. Генеральный план города является, на мой взгляд, больше теоретическим документом. Практическим документом, в этом смысле, являются Правила землепользования и застройки. И основная «боевая единица» – это проект планировки территории, который определяет застройку места. По такому алгоритму был реализован проект московской реновации, например. Реализуется проект «Москва-река». Таким образом, для реализации проектов территориального развития в городе необходима градостроительная документация, которая позволяет детально определить застройку, транспортные схемы, методы благоустройства, которые, в свою очередь, определяют образ жизни рассматриваемой территории.

Вы подчеркиваете особую значимость нормативно-правовых актов в проектах территориального развития. Означает ли это, что инициатива городского развития принадлежит власти? Или все-таки городским жителям?

Это всегда продукт диалога. У этого процесса есть разный триггер.

Востребованность определенных решений – здесь инициатива может исходить от жителей. Но чаще, надо сказать откровенно, именно городские власти принимают решение о развитии тех или иных территорий. На моей памяти большие проекты редко происходили по инициативе жителей.

Наглядный пример – программа реновации (жилья в Москве – прим.ред.), которая изначально была инициирована по запросам жителей. Москва занималась сносом и переселением пятиэтажек достаточно давно. Еще Юрий Михайлович (Лужков – прим.ред.) запустил этот процесс. Порядка 1700 домов были расселены предыдущей администрацией (Москвы – прим.ред.). Эта программа получила много положительных отзывов переселившихся москвичей. Небезосновательно можно утверждать, что проект реновации, помимо хозяйственной необходимости принимать какие-то решения в отношении старого жилого фонда, обусловлен в том числе и активной поддержкой жителей. Это пример взаимного движения навстречу. Понятно, что любой проект подвергается критике, в том числе самый интересный и положительный. Да, город так сложно устроен. Проект может быть инициирован по запросу жителей, но и между жителями нет согласия: кто-то критикует, кто-то приветствует. Это присуще любому проекту.

В свое время В.Л.Глазычев отмечал важность междисциплинарного подхода к проектам территориального развития. Сегодня мы видим этот метод на практике: в сфере городских исследований, знаний о городе, управления городскими изменениями в стремительно меняющихся условиях требуется все больше специалистов смежных профессий. Как Вам удалось выстроить работу со специалистами и сформировать свою команду? Существует ли некая идеальная для Вас модель работы, без которой невозможно территориальное развитие и преобразование города?

Да, у нас существует органиграмма коллектива, есть постоянный штат, который здесь работает. Он небольшой, но очень квалифицированный. Есть более широкий состав команды, хотя относится, скорее, к «внутреннему кругу» – это наши подведомственные организации: ГАУ «Институт Генплана Москвы», ГАУ «НИ и ПИ Градплан Москвы», ГБУ «ГлавАПУ», ГУП «Мосгоргеотрест», специалисты которых участвуют непосредственно в проектном процессе. Есть круг организаций и исполнителей, привлекаемых по контрактам на конкурсной основе. Есть ряд экспертов по разным направлениям, с которыми мы регулярно сотрудничаем. Он довольно широкий. При выборе экспертов мы обращаем внимание на публичность. Нам важна их профессиональная репутация, чтобы прислушиваться к их мнению и пользоваться оценками в публичном поле, в социальных сетях. Сегодня это очень актуально, поскольку защита проекта – это не только Госэкспертиза. Хотя это тоже важно. У нас была экспозиция на международном фестивале «Зодчество» (2017 г. – прим.ред.). Она называлась «Архитектурное исследование: от публикации до реализации» и демонстрировала, как публичное продвижение проекта оказывает влияние на его существование, на качество организации. Сегодня это не менее важно, чем работа архитектора или управленца проекта. Мир стал таким, что жизнь еще не родившегося проекта в публичном пространстве приобретает колоссальное значение. Мы много работаем над тем, чтобы правильно подавать и объяснять проекты, находить их сторонников. Общественное мнение может как помочь проекту состояться, так его и утопить.

Повышенное в последнее время внимание к теме территориального развития не обошло стороной и фигуру главного архитектора. Какова, по Вашему мнению, его роль в команде? В регионах далеко не всегда главный архитектор имеет соответствующий статус.

Я, как главный архитектор, мог бы сказать, что статус надо делать выше, и главный архитектор – важный человек. Но отвечу несколько по-иному. Я считаю, что, безусловно, в части архитектуры и градостроительства должны быть активные и энергичные люди с собственной позицией, готовые защищать те или иные решения. Но убежден, это необязательно должен быть главный архитектор. Должны быть люди в команде главы региона, кто бы этим горел и хотел заниматься. Те, кому эта роль присуща и подходит. А тема его полномочий и веса, я считаю, должна быть оставлена на усмотрение главы региона. Я много читал и слушал оценок и комментариев (в свой адрес – прим.ред.) после того, как меня назначили, что принижается роль главного архитектора. Это вопрос позиции руководителя города: насколько он воспринимает главного архитектора как партнера по диалогу, источник мнения, к которому нужно прислушаться. Значение имеет не то, как называется должность, сколько степень твоего участия в работе. В Москве я с этим проблем не вижу. Я считаю, что мое мнение слышится, работает, и Сергей Семенович (Собянин – прим.ред.) более чем положительно воспринимает (мою деятельность – прим.ред.). Прерогатива главы региона – выбрать, кого ему слушать. В конечном итоге, это его ответственность. Поэтому то, что у нас в городе происходит – это всегда будет заслуга или не заслуга Сергея Семеновича, все плюсы и минусы. Потом уже моя, как приглашенного сотрудника, который помогает решать те или иные задачи. И вот тут ключевой момент, который определяется позицией конкретных людей – готовность принять на себя ответственность по тем или иным сложным вопросам. Готовность разделить ее с руководством. Я вижу проблемы отдельных проектов, например, конкурс «Тучков буян» в Санкт-Петербурге. На мой взгляд, главная проблема не в дискуссии вокруг проекта. Я уверен, что конкурс сделан технически грамотно. Но мне очевидно, что нет того, кто мог бы взять за него ответственность, сказать: «Я вижу парк таким и буду делать его таким», как это было в моем случае с «Зарядьем». У меня была позиция: у нас есть конкурс, есть выбранные архитекторы, мы стоим на этой позиции и доведем ее до конца, и будет такой результат. Я в него верил. Эта позиция обременительна для того, кто ее отстаивает. Собираешь кучу «шишек», критики. Да, желающих на такую позицию не много. Но кто-то должен встать и выйти из «ряда вон», сесть на «электрический стул «Электрон»», говоря словами Виктора Цоя. Пока все будут стоять в ряду, я перспектив не вижу. Все будет сводиться к очень скучным и слабым решениям, чтобы никто не критиковал. В лучшем случае вы получите скучный проект, в худшем – вообще ничего. Тут вопрос не одного «Буяна». Я пока не знаю, как эту практику в целом по стране развить. Может запустить отдельную образовательную программу, учить брать на себя ответственность и «функцию громоотвода» (улыбается – прим.ред.). Без этой внутренней позиции, какой бы ты квалифицированный не был, ярких проектов не будет.

РАНХИГС

Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство > stroi.mos.ru, 9 ноября 2020 > № 3551488 Сергей Кузнецов

Гармония дисгармонии

Памяти Фаустаса Латенаса

Текст: Андрей Максимов (писатель, телеведущий, режиссер)

С выдающимся композитором Фаустасом Латенасом было очень приятно и очень полезно встречаться: глядя на него, всегда казалось, что все в жизни идет правильно, как должно. Весь его вид, спокойная манера разговаривать, улыбка - всегда доброжелательная, и никогда не злая - говорило о том, что жизнь идет, как надо. Это был прочный человек. За него хотелось схватиться, чтобы то самое житейское море совсем не поглотило.

Он не должен был умереть. И потому, что 64 года - совсем не возраст смерти. И потому, что не написана еще вся музыка к "Войне и миру" - спектаклю, над которым сейчас работает Римас Туминас. Но кое-что написано, и, дай Бог, Римасу Владимировичу сил и здоровья, мы эту музыку услышим.

Вспоминая Фаустаса Латенаса, я думаю о Римасе Туминасе. Ну, сколько испытаний можно насылать на этого человека? Латенас был не просто автором музыки к спектаклям Туминаса, он был полноправным соавтором. И "Евгения Онегина", и "Улыбнись нам, Господи!", и "Эдипа"... На Симоновской сцене театра Вахтангова музыка, приглашающая зрителей в зал, - мелодия из "Евгения Онегина", ставшая символом нового времени, нового взлета Вахтанговского театра.

Спектакли Туминаса и другого гения театра Эймунтаса Някрошюса не отделимы от музыки Латенаса, которая не есть музыкальное оформление, но - музыкальная суть спектакля.

Когда Фаустас приезжал в Москву, его всегда можно было найти в кабинете Туминаса. Эти два мастера делили не только кабинет, они делили жизнь. Мне кажется, что Римас Владимирович потерял не только ближайшего друга и соавтора, но часть себя. Господи, дай ему сил и энергии перенести все, что на него свалилось...

Про некоторых людей говорят: это человек театра. Про Фаустаса Латенаса можно было сказать: человек-театр. Конечно, он был гораздо больше, чем композитор. Он руководил Вильнюсским малым театром (тем самым, что создал Туминас) и Национальным драматическим театром Литвы. Был заместителем министра культуры Литвы, и советником премьер-министра...

Спокойный, уравновешенный, абсолютно точный в оценках человек. Он всегда казался мне мудрецом, который понимает о жизни что-то такое, чего мы не понимаем.

В многочисленных некрологах, посвященных Фаустусу, его то и дело называют "театральным композитором". С одной стороны, это так, с другой - очень узко для Латенаса. Он был просто выдающийся композитор. Я понял это, купив в фойе театра Вахтангова его диск с нетеатральной музыкой.

Это была не просто музыка, но крик человека, который хочет превратить дисгармонию жизни в гармонию. Казалось, что каждая нота написана страдающим человеком. Трагическая музыка, которая все равно, вопреки, если угодно - назло хотела подарить нам оптимизм.

И был замечательный концерт Фаустаса Латенаса в Большом зале Московской консерватории. Не каждый современный композитор удостаивается чести - сольный вечер в БЗК. Это был концерт очень мощного, очень современного и, если угодно, "всевременного" композитора.

Фаустас Латенас понимал: музыку в театре услышит больше людей, чем в концертном зале. И - да, он стал известен именно благодаря тому, что писал для театра, в первую очередь - для Някрошюса и Туминаса. Но это вовсе не означает, что у него нет иной, как принято говорить, "классической" музыки. Эту музыку нам еще предстоит как следует услышать и понять. Эта музыка забирается в самые глубины нашей души и рассказывает о том, в чем мы, подчас, сами себе стеснялись признаться. Я абсолютно убежден: это вечная музыка.

Фаустас Латенас не раз говорил: "Я хочу, чтобы моя музыка звучала. Я хочу, чтобы ее слышали люди". Он трудился со многими режиссерами. Мне тоже посчастливилось быть среди тех, кто работал с Латенасом, когда в театре Вахтангова я ставил "Брюсов переулок" - свою интерпретацию произведений Валерия Брюсова.

У него был удивительный метод работы, уникальный, как, впрочем, и все в нем. Мы с ним сидели, обсуждали, какой должна быть музыка. Не конкретно, как это чаще всего бывает: здесь такая-то мелодия, а здесь - такая, а в общем - какое настроение должна создавать, как показывать эпоху, с какими композиторами начала века перекликаться.

А потом Фаустас принес мне около двадцати дисков с разной музыкой: выбирайте, режиссер! Там была и музыка, специально написанная для спектакля, в частности, замечательный романс на стихи Брюсова, и созданная раньше, и даже какие-то звуки, которые казались Фаустусу подходящими для нашей работы. Сидя в кабинете Туминаса, Фаустас ставил разные диски, и я чувствовал себя оглушенным этой музыкой.

Дальше я выбирал из всего этого богатства то, что мне необходимо. В частности, для романса Латенас написал несколько вариантов. Представляете? Он написал несколько разных мелодий на одно стихотворение, чтобы режиссер мог выбрать. На мой взгляд, щедрость - это одно из обязательных качеств таланта.

Работа с Фаустасом Латенасом для любого режиссера - это не просто работа с композитором, это то самое, неясное, но чрезвычайно важное сотворчество. На репетициях Латенас делал очень точные замечания, интеллигентно, но всегда правильно. Он был соучастником действа, а не зрителем.

Как вы понимаете, я знаю много театральных людей. С некоторыми работал. Среди них мало тех, кто понимал, и, главное, чувствовал театр, как Фаустас Латенас - человек-театр.

Фаустас Латенас незабываем. А потому - вечен.

Литва. Россия > СМИ, ИТ > rg.ru, 9 ноября 2020 > № 3545143

Приказано выплыть

Петр Налич рассказал о новом альбоме Morra, ставшем спасительным "океаном музыки"

Текст: Александр Алексеев

Его можно увидеть в спектакле "Северная Одиссея" Российского академического молодежного театра и на концертах, таких разноплановых, что мало, кто сравнится. Да и справится… Ведь Петр Налич поет поп-рок и эстраду. Есть у него и оперные арии, поскольку после участия в "Евровидении" он, дипломированный архитектор, закончил и вокальный факультет Российской академии музыки имени Гнесиных. И программы, посвященные Леониду Утесову и Александру Вертинскому. И песни военных лет, которые Налич неизменно поет в День Победы - на открытых сценах в парках и на улицах родной Москвы, - аккомпанируя себе на гитаре, или с небольшим оркестром.

Но новый альбом Morra все равно удивляет. В нескольких треках Петр Налич звучит уже почти как Фредди Меркьюри (благо оба - теноры), самобытно соединяет рок с классической музыкой и альтернативной эстрадой, а его фортепиано привольно выдает то полуночные меланхоличные блюзы в духе раннего Тома Уэйтса, то неприкаянную балканскую удаль, то рок-н-ролл… Сам-то он называет новый диск с 14 песнями-премьерами - "Океаном музыки".

Предваряя презентацию "Морры" (был такой герой в сказках Туве Янссон о муми-троллях), назначенной в петербургском клубе Douglas на 10 декабря, а в ДК имени Горбунова на 19-е, Петр Налич пообещал, что "будут танцы, рок-н-ролл и странные баллады". А затем рассказал и об этой премьере, и о собственной "Болдинской осени" этого года, и об отношении к детским сказкам, которые часто помогают и нам, взрослым, да и о многом другом.

Морра - персонаж из сказок Туве Янссон о муми-троллях, довольно популярных в России, в том числе и благодаря Илье Лагутенко и его "Мумий Троллю". Отчего именно эти книги о вымышленных персонажах так нравятся музыкантам и конкретно вам?

Петр Налич: Очень люблю творчество Лагутенко, но в моей жизни муми-тролли появились гораздо раньше. Это была первая лично мной прочитанная книга в детстве. Старший брат всегда много читал, а я отставал в этом от него. Но после этой сказки, кажется, она называлась "Опасное лето", я уже мог гордиться и собою… Впрочем, персонаж Морра стал мне особенно интересен, когда я стал значительно старше: уже после тридцати. Интересен своим одиночеством, загадочностью, тягой к счастливому светлому уютному миру положительных персонажей книги - Муми-троллей, Сниффов и прочих. Внутренний мир тех, кто ищет счастье, но не всегда его достигает, как мне кажется, намного богаче, чем у тех, кто всем доволен и спокоен. Именно его я и старался понять, передать в некоторых песнях альбома. Прежде всего, в Old-fashioned Song, Cold Island и, конечно же, в заглавной - Morra…

Отчего вы выбрали в качестве героя неказистого и вечно хмурого типа, а не взяли кого повеселей, например, хемулей или Сниффа… Будто бы у нас и без Морры печалей и уныний не хватает, особенно дождливой осенью?

Петр Налич: Не думаю, что художник должен отталкиваться от того, какая погода на улице, какие лица у прохожих… Художник должен выполнять ту разнарядку, которая на него выписана. Провидением, космическим порядком, вселенской необходимостью… Творчество для меня это всегда - открытие чего-то нового. Кстати, в альбоме много и легких, веселых треков. Они вполне могут ассоциироваться со Сниффом или с кем-то веселым, легкомысленным. И я не хотел представлять в Morra точное описание конкретных литературных персонажей. Только настроение.

Вы закончили МАРХИ (Московский архитектурный институт), вот и обложку диска рисовали и макетировали сами. Архитектура ведь наука и о гармонии… Помогают ли вам институтские знания, например, правило Золотого сечения, в сочинении песен?

Петр Налич: Правило Золотого сечения я никогда не применял осознано. А неосознанно - все, что было в моей жизни, помогает. Хотя иногда и мешает… Тут сложность в отборе.

Хочется делать то, чего ни у кого еще не было. А что дает архитектурное образование? Наверное, умение отбирать и отсекать лишнее. По-моему, отбор - это второй из столпов творчества. А первый и главный - сама придумка, идея.

Сказки о муми-троллях - хорошие, но написаны давно. А если бы вы, благо у вас трое детей, захотели сочинить сказку, какой бы она стала: реалистичной, романтичной или в духе времени - с элементами мистики и фэнтези?

Петр Налич: Иногда я импровизирую детям на ночь какие-то сюжеты. Обычно это что-то легкое и слегка абсурдное. Странно грузить детей мрачными трансцендентными пассажами. Хотя… Надо попробовать как-нибудь.

В альбоме есть возвышенные, распевные треки, которые вы поете в духе Queen, много ломаных ритмов, гаерского фортепиано, оркестровой поп-джаз романтики… Вы намеренно выбирали песни, которые удивят и заставят задуматься слушателей о том, кто каждый из нас: Morra, Снифф, Муми-Тролль? Тот, кто боится невзгод и хмуро плывет по течению или бесстрашно решается на поступки даже в унылую пору?

Петр Налич: Намеренно - нет. Возможно, у кого-то сработает такой вот механизм сравнения себя с персонажами при прослушивании альбома. Но для меня отправной точкой было настроение, о котором я говорил выше. Были эскизы, наброски песен и мотивов. Ритмов… Некоторые песни рождались уже в студии. А что касается стилевого разнообразия, так у меня иначе обычно и не выходит.

Вы получаете уже третье высшее образование - теперь композиторское. Этот альбом мог бы стать и вашей дипломной работой, чтобы показать возможности и эксперименты в разных стилях?

Петр Налич: Все же нет. На суд Кафедры композиции я представляю совсем другие вещи. Хотя композиция Dispietata с альбома Morra вполне подходит и для исполнения на академической сцене. В академическом курсе удается воплотить много самых разных идей. Не все годится для клубной сцены, впрочем, есть и пересечения. Какие-то композиции я исполнял и в клубах, и на экзамене в академии.

Вообще есть много пестрого материала - этнический материал, бэндовый, лирический, танцевальный. Кто-то ценит меня, как интерпретатора романсов и классики. Кто-то как исполнителя винтажной эстрады.

Многие расстраиваются, обнаружив, что на концерте звучит то, чего они никогда не слышали и не ожидали услышать. Что ж… Как говорил моя педагог по оперной подготовке Юрий Аркадьевич Сперанский, - чрезвычайно остроумный и артистичный человек, - "ко всем лицом не повернешься!" Да и пытаться делать этого не стоит… Хотя подобные низменные порывы бывают. Но я стараюсь их давить (улыбается).

Похоже, вы любите учиться. А чему вас научила пора коронавируса?

Петр Налич: Она стала для меня катализатором всех внутренних душевных переживаний и рефлексий. То, что раньше я отцеживал по крохам между учебой, концертами, спектаклями и семьей, теперь заполнило меня почти целиком.

Моменты каких-то прозрений (возможно мнимых) перемежаются теперь минутами черной тоски и пустоты. Растерянность, о которой говорил Венедикт Ерофеев, расцветает буйным бледным цветом. Но в конце этих темных тоннелей или пыльных коридоров вдруг вспыхивают минуты неожиданной радости. Неожиданной, потому что ты получаешь эту радость с неожиданной стороны и от неожиданных событий, ничем особо не примечательных…

Не хочется сваливаться в пошловатую риторику - мол, мы разучились ценить простые радости, красоту природы, отражения облаков в грязных лужах на разъезженной сельской дороге и прочее. Хотя это отчасти так!

Я говорю скорее о неожиданных сочетаниях предметов или обстоятельств, фраз оброненных моими знакомыми, запахов, света - эти комбинации теперь вдруг дают мне какую-то нечаянную радость. Кажется, я раньше их так не чувствовал…

Большую часть этого года вы провели на даче. Складываются ли в итоге ваши мысли и пейзажи в собственную Болдинскую осень?

Петр Налич: Да. Я редко бывал доволен своими альбомами, как в этот раз. И свежий материал академический тоже пока радует. Мы с кларнетистом Сергеем Нанкиным и пианисткой Алисой Мандрик хорошо подготовили и исполнили на академическом концерте в Гнесинке мою Первую сонату для Кларнета и фортепиано. Еще одну мою пьесу для небольшого состава исполнит ансамбль Федора Сухарникова в декабре. Так что, - да, Болдинская осень. И зима тоже, видимо будет Болдинская.

Ваш успех начинался в середине "нулевых", когда вы записали на даче шутливую песню Guitar и выложили ее в интернет. Потом были концерты, "Евровидение", успешные альбомы: "Радость простых мелодия", "Утесов", "Северная одиссея", "Отражения в лужах", другие. Прошло полтора десятка лет и вы снова с гитарой на даче… Круг замкнулся?

Петр Налич: Ну, во-первых, я недавно купил и синтезатор Moog, который можно услышать и в новом альбоме (улыбается). Но главное, у меня снова есть музыка. Музыки много. Иногда и видео к ней. И все это я снова буду выкладывать и в сеть. Так что "одиссея" продолжается!

Россия > СМИ, ИТ > rg.ru, 9 ноября 2020 > № 3545132 Петр Налич

Всегда неподалеку!

Михаил Жванецкий ушел - но останется с нами

Текст: Сусанна Альперина

Понятно было, что когда-нибудь придет этот тяжелый день, когда нужно будет написать об уходе от нас Михаила Жванецкого. Он болел. Не коронавирус. Жена - Наташа, и директор - Олег Сташкевич, и сын - Митя и другие близкие заботились о Михал Михалыче, как о ребенке. Самоотверженно и с любовью. Жванецкий был философичен и мудр до последней минуты, как и всегда и во всем в своей жизни и в своих произведениях. Все понимал. Пытался встретить любую неприятность иронией и шуткой, сатирой и сарказмом, непробиваемой одесской жизненной философией. Много раз это срабатывало. Неприятности уходили восвояси - обезоруженные. Что взять с оптимиста? Но на этот раз - не ушли... И новость застала врасплох.

По странной иронии судьбы Жванецкий всего один день не дожил до 30-летия Всемирного клуба одесситов. Завтра, 7 ноября у нас в Клубе должен был быть праздник. А будет - траур. Готовился фильм о нем на канале "Россия 1". Как подарок к празднику. А теперь будет, как память. Все изменилось в одночасье. Кроме одного - Жванецкий все равно будет всегда живым, потому что не одно поколение будет передавать его фразы из уст в уста. И некоторые, как обычно, будут полагать, что они - народные. Настолько меткие и точные высказывания Михал Михалыча приходились по сердцу людям. "Нормально, Григорий? Отлично, Константин!", "Отдохни с умным, милый!" и многие другие. "Ничего страшного, если над тобой смеются. Гораздо хуже, когда над тобой плачут" - какие слова...

Какое огромное чувство вины... Не приехала лишний раз. Вот Юрий Рост и Юрий Норштейн приехали. И не только они. Вокруг Жванецкого всегда были очень достойные люди. Клара Новикова, Виктор и Марина Лошак, Сергей Агафонов, Михаил Мишин... Они общались, обогащаясь. Всегда, все приходили на ежегодные концерты Михал Михалыча на традиционное место - в Концертный Зал имени Чайковского. Вот и в этом году висели афиши. Хотелось надеяться. Хотя было уже непонятно - сможет ли Михалыч выступить. Да и пандемия. Так афиши и провисели, как напоминание о важном...

Память отматывает на тридцать лет назад. Как Михаил Жванецкий, тогда еще кучерявый, выехал на белом коне на сцену Одесского Театра Музыкальной комедии. Момент создания Всемирного клуба одесситов запомнили даже далекие от Одессы люди. У одесситов всего мира был свой Президент. Причем такой, которым гордились каждую минуту. Высказывания Михал Михалыча всегда были неким паролем, опознавательным знаком, в разных местах земного шара. Например, только во Всемирном клубе одесситов прощаются так: "Всегда неподалеку!". Это все остальные говорят "Пока!" и "На связи!", а тут - фраза Жванецкого, которая обозначает: друг, всегда можешь на меня рассчитывать, я - рядом.

Каждый год, несмотря ни на что Михалыч летом ездил в родную Одессу. Набираться вдохновения и сил. Ему там хорошо писалось, и первыми новые миниатюры слушали в клубе друзья-одесситы. В этом году - не поехал. Получилось - как с концертами. Неизвестно, смог бы по состоянию здоровья. И опять же - пандемия. Не прикоснулся к родной земле, дающей силы. Не попрощался.

Траур будет не только во Всемирном клубе одесситов. Во всем мире. У всех людей, которые ценят правду и силу слова. А еще - смелость. Жванецкий - не боялся. Как не боялись и те, кто находился рядом с ним. И Роман Карцев, и Виктор Ильченко. Когда-то они все трое, молодые, шли по счастливой, залитой солнцем Одессе. Сегодня они снова вместе. Хочется представить, как идут по радуге, улыбаются, шутят, глядя на нас. От таких мыслей с одной стороны снисходит благодать, с другой - горечь. Нельзя будет больше позвонить, иногда выслушать нелицеприятное - ведь Михалыч обладал отменным вкусом и чувством фальши и требовал этого и от других. Нельзя будет случайно где-нибудь встретиться - например, на Квартирнике у Маргулиса, и порадоваться встрече. Нельзя будет услышать веселое "Сусик!" Только он так называл. Теперь можно будет только представлять. 6 марта, в день рождения, как звонишь ему поздравлять и не можешь дозвониться - велик поток поздравляющих, 1 апреля в день "Юморины", как "сверяешь часы" - где в этом году встречает его Жванецкий. Не посоветоваться, не поделиться. Только мысленно. И придумать за него ответ. Ведь так мог только он один - почувствовать то главное, что волнует каждого и подобрать правильные, единственно верные слова. Пусть они назывались миниатюры, пусть Жванецкого называли сатирик. Он был во многом философ и пророк, и не всегда хотелось смеяться над тем, что он говорит.

Закрыть глаза. Представить сцену. И вот этот жест Михал Михалыча, когда он, прочитав очередную хорошую шутку, и услышав понимающий отклик зала, сжимал руку в кулак и поднимал вверх, распрямив ладонь. Этот жест означал победу, то, что прорвемся, несмотря на все сложности реальной жизни. Этот жест означал единодушие и понимание. И радость автора. "Как я сказал!", "Как они отреагировали!". Становится легче. Мы прорвемся, Михал Михалыч! Но сначала попрощаемся с вами, и скажем все то важное и нужное, что, возможно, не успели сказать при вашей жизни. Будьте с нами! Всегда неподалеку!

Россия > СМИ, ИТ > rg.ru, 9 ноября 2020 > № 3545130

А как проголосует суд?

Почему столь долгожданный результат Байдена оказался для демократов таким горьким

Текст: Игорь Дунаевский

Демократы четыре года грезили тем, как выселить Дональда Трампа из Белого дома, и эта мечта стала явью: агентство Associated Press в субботу объявило о победе Джо Байдена в Пенсильвании с ее 20 выборщиками, что позволило ему пересечь заветную отметку в 270 выборщиков. К этому результату все и шло последние дни. Но читая американскую либеральную прессу на первый взгляд диву даешься, где же триумфальные заголовки?

Трампизм жив и будет жить

Результат старейшего в истории США избранного президента (Джо Байдену 77 лет - "РГ") оказался совсем не такой, как ждала прогрессивная общественность. "Есть политическая победа, есть моральная, это не одно и то же. Факт того, что разрыв настолько маленький, это больно!" - огорченно комментировал итоги обозреватель CNN Энтони Ван Джонс. Конечно, больно! Политики-демократы, "подпольщики" внутри администрации и подкармливаемая ими либеральная пресса за четыре года наизнанку вывернулись, чтобы "открыть глаза" американцам на ту якобы чудовищную ошибку, которую они совершили в 2016-м, избрав Трампа.

Ведь если тогда его выбрали по незнанию, психанули в пику истеблишменту, то уж теперь-то американцы своими глазами должны были убедиться, что в Белом доме настоящий монстр и угроза всей стране. Поэтому на выборах сторонники Демократической партии ждали массового "отвержения" трампизма. Ждали громоподобной победы уже в предвыборную ночь, перевеса в 150, 200, а то и все 300 выборщиков, массового перехода на сторону Байдена колеблющихся штатов и даже, страшно сказать, крупнейшей республиканской вотчины - Техаса. Рассчитывали отобрать у консерваторов сенат и расширить свое большинство в палате представителей. Именно такую картину разгромной и, как предрекали заголовки, "исторической победы" рисовали соцопросы и все прогнозы авторитетных изданий. Окрыленные таким будущим (контроль над Белым домом и обеими палатами конгресса) они обсуждали как расширят Верховный суд, в который Трампу удалось все же усадить трех консерваторов, и сделают его либеральным, как реформируют сенат и натворят другого добра, чтобы отправить "трампизм" и республиканцев в целом в небытие.

Очевидно, этого не произошло, что шокировало демократов даже больше, чем в 2016 году. Ведь теперь неожиданно широкую поддержку Трампа не спишешь на какой-то разовый глюк демократии. Байден побеждает вымученно, буквально на последнем издыхании, после изнурительного подсчета голосов, растянувшегося на несколько дней из-за минимальной разницы.

Получается, для почти половины американцев облитый помоями, не сдержавший пандемию, затравленный расследованиями и подвергнутый импичменту "расист", "демагог" да просто "лжец" Трамп оказался хорошим президентом. Даже прибавил в поддержке среди темнокожих и латиноамериканцев по сравнению с 2016-м! "И все равно десятки миллионов американцев любят MAGA (аббревиатура слогана Трампа - "РГ") больше, чем демократию, - печально констатирует The Atlantic. - Мы - две страны, ни одна из которых в обозримом будущем не исчезнет, и не завоюет другую". "Огромная поддержка Трампа разбивает сердце", - пишет обозреватель USA Today, поддержавшей Байдена, укоряя соотечественников. "В чем, черт побери, ваша проблема?" - откровенно спрашивает сторонников Трампа Politico Magazine, признавая, что либералам впору задавать этот вопрос и самим себе.

Чтобы понять, на каком тонком волоске висит победа Байдена, нужно учесть, что в Аризоне, Висконсине, Пенсильвании, которые на троих принесли ему 41 выборщика, демократ обошел Трампа менее чем на процент. Совсем небольшой сдвиг в этих штатах в пользу республиканца, и результат выборов был бы противоположным. Можно строить головоломные теории относительно того, почему проиграл Трамп, но смысла в этом не вижу. Очевидно, что большую лепту в это внес экономический спад из-за пандемии. Так получилось в разделенной практически пополам стране, что стрелка на избирательных весах качнулась немного не в его сторону. Это бывает. Трамп и сам так выиграл в 2016 году, обогнав Хиллари Клинтон менее чем на процент в трех ключевых штатах. А в 2000 году Джордж Буш оказался в Белом доме благодаря тому, что получил во Флориде всего на 537 голосов избирателей больше. Проголосуй за демократа Альберта Гора на тысячу человек больше, и, как знать, может, и не было бы войн в Афганистане и Ираке, был бы сегодня какой-то другой Ближний Восток.

"Хромая утка" на первом сроке

Дальше хуже. Вопреки прогнозам демократы, похоже, не сумели отыграть у республиканцев контроль над сенатом, а вместо ожидавшейся "синей волны" (по цвету демпартии) новых мандатов в нижней палате их число даже немного сократилось. Первое особенно катастрофично. Свежеиспеченный президент в начале срока скорее всего не получит контроля над обеими палатами конгресса. А как выглядит президентство без сената, Байден прекрасно знает: именно такими были последние два года "хромавшего" Барака Обамы, который не мог провести ни одной крупной реформы и даже не смог заполнить вакансию в Верховном суде, когда у него возник такой шанс, - республиканцы попросту проигнорировали его выдвиженца и усадили туда своего человека после того, как в Белый дом пришел Трамп. "Байден выглядит связанным, даже если выиграет. Как минимум блеклое выступление демократов в сенате ограничит президента Байдена с первого же дня", - резюмирует газета Politico. Теперь весь свой кабинет, да и любые другие крупные назначения Байдену придется согласовывать с республиканцами. Это большое поражение для агрессивного левого крыла демпартии, поскольку теперь путь на высокие должности для прогрессивных фигур типа Берни Сандерса заказан. Кабинет Байдена явно будет составлен из компромиссных и умеренных фигур.

Тусклое выступление на уровне нижней палаты, где демократы едва сохранили большинство, как пишет Politico, ставит много вопросов к лидерам партии, особенно спикеру-ветерану Нэнси Пелоси. По данным издания, внутри партии посыпались обвинения друг против друга. "Это полный бардак", - цитирует газета одного из функционеров. Умеренные демократы в ярости и считают, что многих из них погубило то, как лидеры партии покорно шли на поводу у леворадикальных элементов, требовавших урезать финансирование полиции на фоне погромов на расовой почве минувшим летом. Во многих округах, где демократы рассчитывали побороться за мандаты, эти идеи отпугнули электорат к республиканцам.

Карты не в руки

Можно копнуть еще глубже на региональный уровень, и там у демократов поводов для радости не обнаружится. Пока они не выиграли ни одного местного заксобрания, зато несколько упустили. Это, среди прочего, оставило за республиканцами большую часть контроля над важным процессом перераспределения границ избирательных округов (181 округ против 76 у демократов). Этот процесс в США, который заметно влияет на расстановку сил на выборах в конгресс и заксобрания штатов, происходит раз в десять лет по итогам национальной переписи. Очередная как раз идет в этом году. "Демократы изрядно потратились, чтобы взять под контроль заксобрания штатов, но упустили ключевые цели. Теперь они останутся на обочине, пока другие будут рисовать карты", - пишет Politico. Иными словами, на следующие пять избирательных циклов республиканцы создадут себе встроенное в систему преимущество.

Байдену анналы не светят

Подытоживая, немощный успех Байдена - это не та победа, которую воспоют историки. В отличие от президентов, заряжавших массы и получавших широкий мандат, Байден не создал никакой яркой платформы, не собрал общество вокруг новых идей. Эта кампания от начала и до конца была о Трампе, а его конкурент вел себя так, словно собирался вместо своей фамилии записать в бюллетене "Я не Трамп". Многие избиратели демократы признавались, что Байден у них энтузиазма не вызывает и голосуют они за него лишь потому, что не хотят видеть президентом Трампа. Для победы Байдену этого впритык, но хватило, но никакого широкого мандата он, конечно, не получил. Поляризованная и токсичная среда в стране сохранилась, а именно ее порождением и стал Трамп (а не наоборот), и именно она вне зависимости от его ухода и далее будет питать внутреннюю политику по принципу "свой - чужой", по сути межпартийную войну.

Такие выборы - демонстрация явного неверия в институты власти, корпорации и прессу. Будут ли извлечены уроки? Америка славится способностью к самокоррекции, но по итогам предыдущих выборов в прогрессивной среде этого не произошло.

"Столь многие СМИ в 2016 году рвали на себе рубашки, обещая получше узнать страну, о которой они пишут. А потом все они ушли в фантазии "движения сопротивления" (против Трампа - "РГ") и идеологический упадок. Теперь они знают еще меньше", - считает обозреватель National Review Майкл Доуэрти.

С этим сложно не согласиться. На заре моей работы в США американская пресса меня впечатлила и глубиной и, как мне казалось, идеологическим разнообразием, незашоренностью что ли, охотно учился чему-то у коллег. Четыре года президентства Трампа во многом сняли эти, как оказалось, розовые очки, хотя может так было и раньше, тем, кто следит за Америкой дольше моего, виднее. Но то остервенение стаи гиен, та откровенная предвзятость, с которыми мэйнстрим-пресса в нескрываемом союзе с политиками-демократами терзала избранного народом президента, пытаясь выселить его из Белого дома, вызывают отвращение. Особенно тем, что и далекому от политики очевидно: за Трампом, несмотря на всю устроенную вокруг него травлю, стоит примерно половина Америки, которую журналисты, выходит, то ли игнорируют, то ли за нормальных людей не считают. Обозреватели сетуют, что общество болеет, но у многих сквозит намек на то, что патология не у них, а у тех, кто за Трампа. Это совсем не то, чему хочется учиться. И присущие тамошним журналистам претензии на "золотой стандарт" пера для всего мира после этого выглядят проявлением американский исключительности в худшем ее виде, а проще говоря - зазнайством и снобизмом.

Остается только пожелать оздоровления этой сильной и яркой стране, с которой в таком ее состоянии очень сложно иметь дело, что аукается и в отношениях с Россией, и в ситуации в мире в целом.

Хроника событий

Заручившийся к настоящему моменту поддержкой 279 выборщиков (из необходимых для победы 270) Джозеф Байден обязан своим результатом штату Пенсильвания. Здесь он с минимальным перевесом (49,7 процента за Байдена против 49,2 - за Трампа) смог вырваться вперед лишь благодаря затянувшемуся на четверо суток подсчету бюллетеней, отправленных по почте в рамках массового досрочного голосования. Кроме того, Байден с преимуществом в пределах статпогрешности выиграл в "колеблющемся" штате Джорджия (49,5 процентов - за Байдена, 49,3 - за Трампа), оставив стремящегося переизбраться президента с 214 голосами выборщиков. Трамп признавать поражение не намерен и считает результаты выборов "сфальсифицированными". Нарушив американскую традицию поздравительного звонка победителю президентской гонки, Трамп заявил, что Байден поторопился назвать себя новым лидером, а также обещал оспорить в суде итоги выборов в пяти штатах. "Я не успокоюсь, пока американский народ не получит честного подсчета, которого он заслуживает", - отметил хозяин Белого дома. Его адвокат Руди Джулиани заверил журналистов: c помощью Фемиды результаты голосования на выборах президента США будут пересмотрены.

Подготовил Александр Гасюк

США > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > rg.ru, 9 ноября 2020 > № 3545126 Игорь Дунаевский

Как продвигать наше кино за рубежом

Текст: Сусанна Альперина

Министерство культуры РФ и "Роскино" перезапустят Недели российского кино за рубежом. Теперь все они будут проходить под единым брендом Russian Film Festival. Как это будет и в чем смысл, на пресс-конференции рассказали журналистам Ольга Любимова - министр культуры, Евгения Маркова - генеральный директор "Роскино", Сергей Сельянов - председатель правления Ассоциации продюсеров кино и телевидения, глава кинокомпании СТВ, Клим Шипенко - режиссер, сценарист, продюсер, актер и Жон Сала - программный директор и главный редактор VOD-платформы Filmin (Испания).

Самое главное, что прозвучало на презентации - то, что Russian Film Festival - это не просто культурная миссия и стильный, четкий и правильно стуктурированный бренд, но и глобальное исследование международного рынка, предпочтений целевых аудиторий разных стран. Оно сделано для того, чтобы наши кинематографисты, в частности продюсеры и режиссеры, не "тыкались, как слепые котята", стремясь продвинуть свое кинопроизведение за рубеж, а основывались на конкретных знаниях, опыте и данных. Также важно, что теперь Недели российского кино будут рассчитаны не только на аудиторию наших соотечественников, владеющих русским языком. Недели будут стремиться привлечь к нашим фильмам и широкую аудиторию других стран. В 2020 году решено провести первые Недели российского кино, они же Russian Film Festival, в онлайн-формате. Причины понятны - пандемия. А в 2021 году будут ориентироваться по ситуации.

Ольга Любимова рассказала, что работа в этом направлении велась начиная с 2019 года. Министр подчеркнула, что это логично: перевод Недель российского кино в "Роскино" - организацию, которая занимается продвижением российского контента в другие страны. Любимова сделала особый акцент в своем выступлении на том, что для Минкульта критерий отбора фильмов для Russian Film Festival не состоит в том, наколько тот или иной фильм патриотичен, главное, чтобы он был качественным. Этих же принципов придерживается и "Роскино".

Серия первых онлайн-фестивалей российского кино пройдет уже с 9 ноября по 30 декабря в четырех странах: Австралии, Мексике, Испании и Бразилии. Популярные фильмы и анимация, адаптированные для показа за рубежом, будут доступны на локальных стриминговых платформах бесплатно - для российской киноиндустрии это первый подобный онлайн-проект, направленный на широкую международную аудиторию. Страны, участвующие в фестивале, являются перспективными рынками для российского контента. К примеру, Мексика и Бразилия вошли в ТОП-10 стран по сборам российских фильмов за рубежом в 2014-2019 годах.

Зрители увидят "Аритмию" Бориса Хлебникова, "Текст" Клима Шипенко, "Историю одного назначения" Авдотьи Смирновой, "Француза" Андрея Смирнова, "Сердце мира" Натальи Мещаниновой, "Давай разведемся" Анны Пармас. А также фильмы "Человек, который удивил всех" Натальи Меркуловой и Алексея Чупова, "Большой" Валерия Тодоровского, "Лед" Олега Трофима, "Дылда" Кантемира Балагова; анимационные проекты "Снежная королева. Огонь и Лед", "Снежная королева. Зазеркалье", "Большое путешествие". В программе фестиваля каждой из четырех стран запланировано по 8 фильмов - состав будет варьироваться в зависимости от конкретного рынка.

Сергей Сельянов объяснил принцип отбора таких картин в целом и в частности на примере своей компании. По словам продюсера, с анимацией и зрительскими картинами все более-менее ясно. "Это наиболее устойчивый и стабильный экспортный товар. Но интересно, как поведут себя и другие фильмы", - сказал Сельянов. Он привел в пример из своей практики ленту "Особенности национальной рыбалки", которая заняла первое место в прокате Чехии во времена перестройки. "Фильм "Кукушка" в свое время заработал в Швейцарии на одной копии больше, чем "Звездные войны", а в соседней Германии - нет. Сейчас мы действуем наощупь. А хотелось бы базироваться на конкретных данных по рынку", - сказал Сельянов.

В Австралии Russian Film Festival стартует 9 ноября на платформе Hyvio, 19 ноября эстафета перейдет к FilminLatino в Мексике, 10 декабря к фестивальной программе присоединятся испанская Filmin и бразильская Spcine Play. Фильмы будут показаны с субтитрами на языках стран-участников, анимация - с профессиональным дубляжом. В каждой из стран пройдет промокампания, организованная "Роскино" совместно с зарубежными платформами.

"За последние несколько лет российский контент стал более востребованным VOD-платформами. Из недавних успехов можно отметить российскую анимацию на китайском рынке, а также сериал "Эпидемия", который сейчас занимает 3-е место по просмотрам на платформе Netflix. Программа Russian Film Festival 2020, которая включает контент разного жанра от анимации до триллера и авторского кино, сформирована таким образом, чтобы широкая аудитория, зрители разных возрастов и с различными жанровыми предпочтениями смогли найти что-то на свой вкус. В будущем мы планируем проводить Russian Film Festival в "гибридном" формате, совмещая онлайн- и офлайн-мероприятия", - говорит генеральный директор "Роскино" Евгения Маркова.

Клим Шипенко, чей фильм "Текст" участвует в трех из названных недель кино, сказал, что много раз ездил на Недели российского кино в разных странах. "Очень приятно, когда стоят очереди и общаешься с людьми. Важно устанавливать контакт с мировым зрителем, потому что мы тут все немного варимся в своем соку. Для создателей российского кино важно понимать, что они находятся в мировом контексте", - подчеркнул режиссер. И добавил: "Я рад, что Недели росийского кино переживают ребрендинг. Он был нужен и важен. И деловая площадка нужна, чтобы достучаться до еще большего количества зрителей. Часто зритель приходит, но не всегда информация о фильмах распространяется в прессу и доходит до наших коллег". Шипенко также отметил, что для создателей фильмов важен масштаб. Он знает, о чем говорит - ведь именно ему доверено снимать самый масштабный фильм в истории страны - в космосе, на МКС.

Ранее Евгения Маркова говорила о том, что на каждом Russian Film Festival обязательно будет деловая составляющая программы - образовательные секции, мастер-классы, питчинги и так далее. Так что неудивительно, что испанский партнер Жоан Сала сказал о происходящем так: "У современного российского кино есть амбиции и потенциал, которые помогут ему понравится испанскому зрителю. Мы уверены, что этот проект станет поворотной точкой для нашей аудитории".

Россия. Весь мир > СМИ, ИТ > rg.ru, 9 ноября 2020 > № 3545125

Совет государству

Государственная Дума приступает к рассмотрению проекта закона о Госсовете

Текст: Павел Крашенинников (председатель Комитета Госдумы по государственному строительству и законодательству, доктор юридических наук, профессор)

4 июля 2020 года вступили в силу поправки в Основной Закон. Конституционные изменения касаются ряда важнейших сфер государственной и общественной жизни: социальной, экономической, политической, нравственно-духовной.

Большой блок поправок посвящен развитию политической системы и повышению эффективности функционирования государственного механизма. Среди прочего конституционное развитие получат институты, деятельность которых направлена на обеспечение реализации главой государства своих полномочий.

Впервые в Конституции России появились положения о Государственном Совете Российской Федерации. Согласно ст. 83 Конституции Государственный Совет формируется президентом в целях обеспечения согласованного функционирования и взаимодействия органов публичной власти, определения основных направлений внутренней и внешней политики Российской Федерации и приоритетных направлений социально-экономического развития государства.

Задача Госсовета - оказывать президенту содействие в осуществлении этих важнейших полномочий. Поэтому справедливо, что обновленный статус Госсовета должен определить специальный Федеральный закон.

При подготовке текста поправок развернулась дискуссия в отношении уровня законодательного акта, который будет регламентировать деятельность Госсовета. Звучали предложения, что здесь нужен Федеральный конституционный закон. Они были оформлены даже в виде официальных поправок к законопроекту.

Однако в данном случае, полагаю, достаточно Федерального закона. По аналогии с Советом Безопасности.

Здесь сразу надо оговориться, что полномочия Госсовета не будут пересекаться с полномочиями Совета Безопасности, изначально упомянутого в Конституции.

В поправках отдельно раскрываются ключевые функции Совета Безопасности. Они касаются вопросов национальной безопасности, поддержания гражданского мира и согласия в стране, охраны суверенитета России, ее независимости и государственной целостности, предотвращения внутренних и внешних угроз.

В современной России Государственный совет при президенте существует уже 20 лет - с сентября 2000 года. Государственный совет образован указом президента РФ от 01.09.2000 N 1602 "В целях обеспечения согласованного функционирования и взаимодействия органов государственной власти". Этим же указом утверждено положение "О Государственном Совете Российской Федерации", которое до вступления в силу Федерального закона о Госсовете определяет его задачи и организацию деятельности. Возглавляет Госсовет президент Российской Федерации.

Один из основных векторов Госсовета - координация взаимоотношений между федеральной и региональной властью. При этом его компетенция сейчас определена довольно широко. Это позволяет президенту использовать ресурсы Госсовета по различным значимым вопросам.

О важности развития Госсовета, в работе которого участвуют главы всех регионов, говорил президент в своем Послании Федеральному Собранию 15 января 2020 года. Действительно, непосредственное региональное представительство при обсуждении ключевых государственных вопросов не только способствует развитию конституционного принципа федерализма (ст. 1 Конституции РФ), но и будет служить претворению в жизнь нового конституционного принципа единства системы публичной власти.

Это проявилось уже в текущей ситуации борьбы с пандемией и ее последствиями. Госсовет активно включился в работу. Распоряжением президента была образована рабочая группа Госсовета по противодействию распространению коронавирусной инфекции.

Напомню, что история Госсовета как органа, выполняющего при руководстве страны те или иные государственные задачи, началась задолго до 2000-х годов нашего века. "Жизнь" Государственного совета отсчитывается с начала XIX столетия. Манифестом от 1 января 1810 года Александр I объявил об образовании этого органа.

Государственный совет с 1810 по 1906 год действовал как законосовещательный орган при императоре. Его учреждение было одним из элементов программы преобразования системы власти в России, разработанной Михаилом Сперанским. В Манифесте 1810 года особо указывалось, что проекты всех "законов, уставов, учреждений в первообразных их начертаниях" рассматривались Госсоветом и поступали к императору с приложением мнения Госсовета.

На рассмотрение Госсовета также поступали "вопросы внутреннего управления, требующие отмены или дополнения прежних положений; меры и распоряжения общие; внутренние меры, в чрезвычайных случаях приемлемые; объявление войны, заключение мира; ежегодные сметы общегосударственных приходов и расходов; все дела, по коим отсуждается часть государственных доходов или имуществ в частное владение; отчеты всех министерств в управлении принадлежащих к ним частей".

Председателем Госсовета был император. В его отсутствие место председателя занимало лицо, указанное императором. В 1812-1865 годах пост председателя Госсовета занимал председатель Комитета министров, а с 1865 по 1905 год председателями Госсовета были великие князья. Если на заседании Госсовета присутствовал император, то председательство переходило к нему.

Госсовет принимал непосредственное участие в подготовке первого Полного собрания законов и Свода законов Российской империи. После принятия решения о создании Государственной Думы Совету были предоставлены законодательные полномочия. Манифестом от 20 февраля 1906 г. "О переустройстве Государственного совета" провозглашалось, что "со времени созыва Государственного совета и Государственной Думы закон не может воспринять силы без одобрения Совета и Думы".

По сути, Государственный совет был преобразован в верхнюю палату российского парламента, половина членов которой назначалась императором, а другая половина избиралась от различных сословных и профессиональных курий. Нижней палатой была Государственная Дума.

Государственный совет рассматривал принятые Государственной Думой законопроекты до их утверждения императором. Из-за политических изменений Государственный совет прекратил свое существование после Февральской революции 1917 года.

Возвращаясь к современным реалиям, надо подчеркнуть, что теперешняя конструкция Госсовета (даже с учетом конституционных поправок) не предполагает, конечно, такого функционала. Госсовет не дублирует и не может дублировать, например, роль нынешней верхней палаты парламента - Совета Федерации. Речь идет о принципиально разных задачах и функциях (несмотря на наличие в обоих представительства регионов).

Законотворческих полномочий у Госсовета нет. Не может Госсовет, конечно же, и самостоятельно решать вопросы, отнесенные Конституцией к полномочиям президента. Это орган при президенте, созданный в первую очередь для лучшего диалога между уровнями власти при выработке общегосударственных решений. Обновленная компетенция Госсовета даст возможность более оперативно реагировать на нужды населения при формировании основных направлений социально-экономического развития страны. Мы это видим сейчас на примере действий федеральной и региональной власти по борьбе с коронавирусом.

Конституционные поправки выпукло показывают функционал Госсовета в части участия в выработке государственной стратегии. Его компетенция расширена с учетом и на основании нынешних задач и практики работы этого органа. Придание Госсовету конституционного статуса свидетельствует о важности диалога между различными элементами системы публичной власти. Конституционное закрепление функций Госсовета корреспондирует полномочиям президента обеспечивать согласованные действия органов публичной власти.

Внесенный в Государственную Думу президентом 14 октября 2020 года проект федерального закона "О Государственном Совете Российской Федерации" определяет статус Государственного совета как конституционного государственного органа, предусматриваются организационно-правовые основы его формирования и деятельности в целях обеспечения согласованного функционирования и взаимодействия органов, входящих в единую систему публичной власти.

В законопроекте впервые раскрывается понятие единой системы публичной власти, под которой понимаются федеральные органы государственной власти, органы государственной власти субъектов РФ, иные государственные органы, органы местного самоуправления в их совокупности, осуществляющие свою деятельность в целях соблюдения и защиты прав и свобод человека и гражданина, создания условий социально-экономического развития государства.

Как и сейчас, Госсовет будет возглавлять президент.

Членами Госсовета по должности, согласно законопроекту, являются: председатель правительства, председатель Совета Федерации, председатель Государственной Думы, руководитель администрации президента и главы регионов. Помимо этого по решению президента в состав Госсовета могут быть включены представители политических партий, имеющих фракции в Государственной Думе, представители местного самоуправления и иные лица.

Отдельно отмечается, что в составе Государственного совета не могут быть лица, имеющие иностранное гражданство или вид на жительство, а также счета, деньги и ценности в иностранных банках, расположенных за пределами Российской Федерации.

Для решения текущих вопросов деятельности формируется президиум Государственного совета, персональный состав которого определяется председателем. В целях обеспечения деятельности Госсовета по решению председателя создаются комиссии по отдельным направлениям, а также могут создаваться рабочие группы и иные рабочие органы Государственного совета.

В состав комиссий Госсовета могут входить представители федеральных и региональных органов государственной власти, иных госорганов, органов местного самоуправления и организаций, в том числе не являющиеся членами Государственного совета. Указывается, что заседания Государственного совета проводятся регулярно в соответствии с планами, утверждаемыми председателем. По решению председателя могут проводиться совместные заседания Государственного совета и совещательных и консультативных органов при президенте. Кроме того, по решению председателя заседания могут проводиться с участием представителей правительства, палат Федерального Собрания и иных органов и организаций.

По итогам заседаний Государственного совета оформляются решения за подписью председателя. Госсовет может направить рекомендации по вопросам стратегического планирования в правительство, соответствующий субъект РФ или муниципальное образование. В своем решении Госсовет может указать на необходимость внесения изменений в законодательство, но правом законодательной инициативы Госсовет не обладает.

Государственный совет осуществляет содействие президенту по вопросам обеспечения согласованного функционирования органов публичной власти.

Задачам Госсовета посвящено много проектируемых норм. Хотелось бы обратить внимание только на некоторые из них. Например, подготовка предложений президенту по вопросам, связанным с формированием направлений, целей и приоритетов социально-экономического развития, общих направлений регионального и муниципального развития.

Как будет работать Госсовет

На протяжении развития современной России периодически возникают проблемы взаимоотношений, разногласия между различными элементами публичной власти. Госсовет будет оказывать помощь в их разрешении.

Согласно законопроекту, Государственный совет осуществляет подготовку предложений президенту по вопросам, касающимся взаимоотношений Федерации, регионов и муниципальных образований, взаимодействия всех уровней публичной власти, повышения эффективности деятельности глав регионов и муниципалитетов. Эти задачи корреспондируют нормам ст. 85 Конституции, согласно которым президент может использовать согласительные процедуры для разрешения разногласий между органами государственной власти. Таким образом, Госсовет будет выступать как "площадка" для обсуждения возникающих проблем, поиска оптимальных путей их преодоления.

В ст. 5 законопроекта прямо предусмотрено, что Госсовет оказывает президенту содействие при разрешении разногласий между органами государственной власти. В ст. 6 указывается, что Госсовет рассматривает спорные вопросы, в том числе по передаче полномочий между органами власти, в целях согласованного их решения.

Госсовет будет работать как открытый и мобильный орган. Информация о его деятельности будет размещаться на официальном сайте Государственного совета. Граждане смогут оперативно узнавать о рассмотрении тех или иных вопросов. Работа Госсовета может осуществляться и непосредственно в регионах. В соответствии с законопроектом возможно проведение заседаний президиума Государственного совета и его рабочих органов в субъектах Российской Федерации.

Поскольку Государственный совет - это орган при президенте, в законопроекте указывается, что организационное обеспечение его деятельности осуществляется администрацией президента.

Необходимо отметить, что для реализации конституционных изменений принципиально важно отладить государственный механизм - а это согласованная деятельность единой системы публичной власти, о которой упоминается в шести статьях Конституции. Отдельные вопросы функционирования публичной власти отражены в уже принятых законах о правительстве РФ и о Конституционном суде РФ. Законопроект о Государственном совете - важное продолжение этой работы.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > rg.ru, 9 ноября 2020 > № 3545102 Павел Крашенинников