Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

Кто защищает детство.

Права детей хоть и гарантируются основными законами большинства стран, всё же требуют внимания со стороны государства. Ведь речь идёт не просто о несмышлёнышах, не всегда способных постоять за себя, но о будущем нации. Вопрос настолько актуальный, что давно уже обсуждается и на международном уровне.

О том, как в этой работе участвует наша страна, рассказал кандидат юридических наук начальник отдела договоров с международными организациями Международно-правового управления ДПД МВД России подполковник внутренней службы Вартан ВИРАБОВ:

Проблема всего мира

- В нашей стране благополучие детей во всех сферах жизни, создание условий для их полноценного и безопасного взросления всегда являлись приоритетами для всего общества. Неслучайно основные принципы заботы о подрастающем поколении закреплены в Конституции Российской Федерации. Важность проблемы обеспечения основных гарантий прав и законных интересов ребёнка подчёркивается в посланиях Президента Федеральному Собранию, где ставятся задачи по разработке современной и эффективной государственной политики в области детства, в Концепции долгосрочного социально-экономического развития страны, Концепции демографической политики России на период до 2020 и 2025 годов соответственно.

Однако в последние годы деятельность по защите прав детей перестала быть исключительной заботой отдельных государств, став объектом международно-правового регулирования. Само собой, Россия является участником основополагающих международных договоров, касающихся этих вопросов.

Первым и основным документом, в котором проблема рассматривалась на уровне международного права, стала Конвенция ООН о правах ребёнка от 20 ноября 1989 года. Для нашей страны международный договор вступил в силу 15 сентября 1990 года.

Соглашение предполагает, что государства-участники принимают все необходимые меры для обеспечения защиты ребёнка от всех форм дискриминации или наказания независимо от расы, цвета кожи, пола, языка, религии, национального, этнического или социального происхождения, имущественного положения и состояния здоровья.

Страны, подписавшие Конвенцию, обязуются заботиться о благополучии несовершеннолетнего и с этой целью принимают необходимые законодательные и административные меры.

Европейский подход

Ещё одним документом, направленным на решение аналогичных задач, является Конвенция Совета Европы о защите детей от сексуальной эксплуатации и сексуальных злоупотреб­лений, которая была подписана Российской Федерацией и ратифицирована в 2013 году. Это первый международный договор, принятый в рамках европейского регионального сотрудничества, по вопросам борьбы со всеми формами сексуального насилия в отношении детей, в том числе и с домашним.

Главная цель Конвенции - введение единых стандартов в области борьбы с сексуальной эксплуатацией и совращением детей, сексуальными домогательствами и злоупотреблениями в отношении несовершеннолетних, детской проституцией, порнографией и торговлей детьми. Документ обобщает европейский опыт и рекомендует усилить противодействие таким явлениям в рамках национальных законодательств.

Государства - участники Конвенции договорились сотрудничать для её реализации. В случае, когда двусторонний договор о правовой помощи или выдаче между государствами отсутствует, можно опираться на Конвенцию как на правовое основание.

Докладывает Россия…

Ещё один важный шаг в обеспечении благополучия подрастающего поколения сделан в мае 2000 года, когда Генеральная ассамблея ООН приняла Факультативный протокол к Конвенции о правах ребёнка, касающийся торговли детьми, детской проституции и детской порнографии. Подписание и ратификация Россией этого документа позволит предупреждать и бороться с подобными преступлениями сообща с другими странами, а также развивать с ними правовое сотрудничество в данной сфере.

Согласно Протоколу каждое государство-участник в течение двух лет после вступления его в силу обязано представить в Комитет по правам ребёнка доклад о принятых мерах. 22 мая 2018 года в Женеве на 78-й сессии Комитета ООН по правам ребёнка российская делегация во главе со статс-секретарём - заместителем министра внутренних дел России Игорем Зубовым проинформировала международных экспертов о том, что делается у нас для эффективной защиты прав несовершеннолетних как на государственном, так и международном уровнях.

Ребёнок едет на родину

Большая работа по обеспечению прав ребёнка проводится также в рамках Содружества Независимых Государств. Причём во многом благодаря России формируются новые подходы в этой деятельности.

В октябре 2002 года в Кишинёве заключено Соглашение о сотрудничестве государств - участников СНГ в вопросах возвращения несовершеннолетних в страны их постоянного проживания. Документ позволил объединившись защищать интересы несовершеннолетних, которые не могут самостоятельно определять место пребывания и остались без попечения или совершили правонарушения, но не подпали под уголовную юрисдикцию.

В отношении несовершеннолетних, разыскиваемых для привлечения к уголовной ответственности или для исполнения приговора, действуют другие международные договоры.

Реализация положений Соглашения возложена на компетентные органы государств Сторон, которые на основании запроса оказывают друг другу содействие, чтобы установить личность несовершеннолетнего, определить государство его постоянного проживания, разыскать и возвратить детей в государства постоянного их проживания.

Участие Российской Федерации в международно-правовом решении проблем обеспечения детского благополучия, безопасности несовершеннолетних граждан стало свидетельством внимания, которое уделяется в нашей стране этим вопросам.

Записал

Андрей ШАБАРШОВ

(Щит и меч № 34, 2018 г.)

Россия. Евросоюз. ООН > Армия, полиция. Образование, наука. Внешэкономсвязи, политика > mvd.ru, 15 сентября 2018 > № 2732055 Вартан Вирабов

Глава Росрыболовства: большой вылов в этом году снизил цены на рыбу

Низких цен, ассортимента в магазинах, доступности и качества — всего этого мы уже который год ждём от рыбы. Руководитель Росрыболовства Илья Шестаков рассказал «АиФ», что сейчас происходит в отрасли.

Елена Плотникова, «АиФ»: Илья Васильевич, вы неоднократно говорили, что «Россия может полностью себя обеспечить рыбой». Но в реальности в магазинах — 3-4 вида рыбы, и то замороженной. Почему?

Илья Шестаков: Российские рыбаки добывают значительные объёмы рыбы, наша страна входит в четвёрку крупнейших рыбодобывающих стран. В прошлом году был достигнут рекорд по вылову — 4,9 млн тонн, в этом мы тоже вышли на положительную динамику. И большая часть улова поставляется на внутренний рынок. Поэтому Россия не только может, но и обеспечивает себя рыбой. Другой вопрос, что основные объёмы вылова — это минтай, сельдь, лососевые, треска и пикша, камбала, кальмар, морские окуни. Только на минтай приходится более 1,7 млн тонн. Поэтому логично, что это самые распространённые виды и в продаже. Но на самом деле и магазины сейчас бывают разные. Есть и те, которые умеют и любят продавать рыбу. Кстати, в последние годы таких магазинов, по крайней мере в крупных городах, становится больше. Развиваются сети специализированных магазинов, в том числе от самих производителей.

— Как формируется цена на рыбу? Редко можно найти дешевле 300 руб. за кг — что, конечно, недоступная цена для многих.

— Да, разница между отпускными ценами рыбаков и розничной ценой бывает порой такой, что сложно не возмутиться. Рынок таков, что в торговом звене задействовано много посредников. Недавно антимонопольной службе было дано поручение разобраться, как формируется эта наценка, но пока она признана «серой зоной». Поэтому мы, хоть и занимаемся организацией промысла, уделяем внимание развитию прямых поставок от рыбаков в сети. Но мы не используем какие-то административные рычаги, скорее стараемся создать условия для формирования прозрачного рынка.

— Можно ли прогнозировать цену на рыбу? Говорят, скоро подорожает одна из недорогих рыб — минтай.

— У нас свободный рынок, административно цены не регулируются. Ценовая ситуация во многом продиктована общемировой рыночной конъюнктурой, а также сезонными факторами. Тот же минтай то растёт, то падает в цене под влиянием мирового рынка. Мы ведём мониторинг оптовых цен на основные виды рыб. Оптовые цены на минтай на Дальнем Востоке с начала года увеличились на 2,6% — до 80 руб. за кг. В то же время ряд других видов рыбы подешевел, например камбала — на 16% с начала года. Сейчас на Дальнем Востоке идёт добыча тихоокеанских лососей — это горбуша, кета, кижуч, нерка. Подходы рыбы в этом году очень массовые, вылов очень большой. Соответственно пошло снижение цен на эти виды. Оптовая цена на горбушу снизилась в среднем уже до 90 руб. со 145 руб. год назад. Кроме того, снизились оптовые цены на сельдь и скумбрию.

Минтай — на экспорт

— Выходит, уже этой осенью на рынок «повалят» лососевые?

— Да, у нас рекордный вылов тихоокеанских лососей. На Дальнем Востоке уже добыто 587 тыс. тонн. Основные объёмы вылова приходятся на Камчатский край, где добыто 480 тыс. тонн. Мы еженедельно с начала путины проводим организационные штабы, чтобы рыбаки тут же осваивали добытые объёмы. Ориентируем их на поставки рыбы на российский берег. Сети также призываем активнее работать с нашими рыбаками, так как отпускные цены и так упали почти до порога себестоимости. Ситуация непростая, но ожидаем, что бизнес сможет договориться, так как применение административных рычагов — крайняя мера.

Но у «ударной» путины есть и другая сторона медали — браконьеры, к сожалению, тоже не спят. Мы усилили работу рыбоохраны, рейды идут круглосуточно. У браконьеров изъято уже 127 тонн водных биоресурсов и 13 тонн икры.

— И всё же часть рыбы мы покупаем за рубежом. Почему? Ведь импортная рыба дороже!

— Это те виды рыб завозятся, которые мы не добываем или добываем в недостаточном количестве. Мы импортируем атлантического лосося (в России его тоже выращивают, но относительно немного — из-за климата), дораду, тиляпию, пангасиуса, тунца и некоторые виды креветок. Доля российской рыбной продукции в общем объёме потребления рыбы в России превышает 80%.

— А что продаём за рубеж?

— По итогам 2017 года наш рыбный экспорт составил 2,1 млн тонн. В основном это мороженый минтай.

Запретят ли удочки?

— Часть своей рыбы мы вынуждены отдавать для переработки, например, в Китай, а потом у них же её закупать! У нас нет своих заводов?

— Да, много связано с этим. Сейчас в закон о рыболовстве были внесены поправки, которые ввели новый механизм поддержки инвесторов — квоты на инвестиционные цели. И в этом году мы заключили с рыбаками договоры, согласно которым в ближайшие 4 года планируется строительство 18 рыбоперерабатывающих предприятий на Дальнем Востоке, в Мурманской и Архангельской областях, Карелии и 33 рыбопромысловых судов, в основном с перерабатывающими мощностями на борту. Суда будут строиться на российских верфях. Кроме того, с 2019 года рыбаки, которые будут поставлять на берег рыбу в охлаждённом и живом виде, будут в качестве стимула получать увеличенную квоту.

— Ограничения для рыбаков-любителей по вылову вступили в этом году. Поговаривают, что скоро ловлю удочками в бесплатных водоёмах могут и вовсе запретить. Это так?

— Нет, это не так. А суточные нормы вылова, которые заработали по всей России в этом году, устанавливают максимальные объёмы вылова на человека в сутки. Они определяются для каждого рыбохозяйственного бассейна, по видам водных биоресурсов и водоёмам. Это устраняет возможность подмены любительского вылова промышленным. Есть рыболовы, которые под видом любителей ловят рыбу в большом объёме для продажи. Любительское рыболовство не предусматривает возможности реализации рыбы, её коммерческого использования. В правилах рыболовства эти нормы понятно прописаны, они размещены в открытом доступе. Кроме того, в каждом регионе есть отделы наших территориальных управлений, в которые можно обратиться за разъяснениями, уточнениями. В любом случае обычный рыбак как ловил рыбу, так и будет ловить!

Источник: Аргументы и факты

Россия > Рыба > fish.gov.ru, 14 сентября 2018 > № 2795340 Илья Шестаков

Стратегия только по названию

Куда ведет Брекзит?

Игорь Ковалев – доктор исторических наук, профессор, первый заместитель декана факультета мировой экономики и мировой политики Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики».

Резюме Когда-то барон Бивербрук сказал о премьере Ллойд Джордже: «Ему все равно куда ехать, при условии, что он сидит за рулем». Тереза Мэй тоже управляет автомобилем, который мчится по тоннелю с односторонним движением, меняя правила и не имея понимания, что ее ожидает в конце пути.

Прошло уже два года с исторического референдума, на котором британцы большинством почти в 4% приняли решение о выходе страны из ЕС. Итоги плебисцита стали поворотным моментом в истории Европы, поскольку нанесли серьезный удар по интеграционному проекту, считавшемуся долгое время эталонным и наиболее эффективным. Шокированные результатами волеизъявления подданных Ее Величества политики и эксперты с удвоенной энергией возобновили дискуссии о пределах интеграции и необходимости серьезных институциональных реформ, активизировались споры о том, стоит ли стремиться к увеличению гибкости внутри Союза или же делать ставку на максимальную консолидацию государств-членов. Многие специалисты говорили о возможности цепной реакции и эффекта домино, опасаясь, что примеру Соединенного Королевства могут последовать страдающие от долгового кризиса Греция, Франция и Италия, в которых евроскептические настроения получают все большую поддержку рядовых граждан.

Референдум о Брекзите заставил обратить внимание и на целый ряд фундаментальных вопросов. Прежде всего он продемонстрировал очевидный запрос на обновление политических элит и растущую поддержку популистских идей. Как известно, за выход из ЕС проголосовали в основном избиратели среднего или старшего возраста из небольших или средних городов, которые до этого не отличались особой политической активностью и считали, что интеграционные процессы и глобализация для них скорее зло, нежели польза. Симптоматично, что спустя несколько месяцев данная ситуация повторится и на президентских выборах в США, приведя в Белый дом Дональда Трампа.

Наконец, итоги плебисцита заставили задуматься о том, насколько допустимо решать вопросы, связанные с серьезными экономическими и политическими последствиями, при помощи механизмов и инструментов прямой демократии в стране, которая считается образцом и эталоном представительной демократии. Могут ли рядовые избиратели, не обладающие необходимыми знаниями, делать столь важный исторический выбор? Не лучше ли доверить это профессионалам, имеющим соответствующую подготовку и квалификацию, а также мандат граждан на принятие таких решений?

Со времени оглашения итогов референдума проведено множество исследований о том, каких масштабов достигнут финансово-экономические, конституционно-правовые, гуманитарные и прочие последствия Брекзита. Хотя и Лондон, и Брюссель неоднократно подтверждали, что Соединенное Королевство покидает европейский интеграционный проект, до сих пор отдельные политики и часть экспертного сообщества лелеют надежду о применении кнопки «обновить», рассуждают либо о повторном плебисците, либо о максимально возможном сохранении прежних взаимоотношений.

Такое развитие событий, учитывая уже состоявшиеся переговоры и законодательное закрепление даты выхода Великобритании из Евросоюза, представляется маловероятным, а вот понимание стратегических целей и тактических маневров обеих сторон этого процесса чрезвычайно важны. Именно выработка хорошо продуманных и сбалансированных путей, средств и механизмов достижения желаемых целей, четкое понимание сильных и слабых сторон партнеров по переговорам, а также наличие лидеров, способных вести борьбу и отстаивать свои интересы, являются залогом успеха в таких процессах.

Начало пути

Для британской политической элиты начальный этап формирования стратегии по Брекзиту, как это ни странно, был в большей степени благоприятным. Шок от итогов референдума о членстве в ЕС оказался непродолжительным и не перерос в полноценный политический кризис. Ошибочное и отчасти вынужденное решение о плебисците поставило крест на политической карьере Дэвида Кэмерона, но консерваторы, несмотря на очевидный раскол на евроскептиков и еврооптимистов, сохранили власть и не допустили прихода к руководству партией радикальных сторонников разрыва отношений с единой Европой. Новым лидером и премьер-министром стала Тереза Мэй – опытный политик с большим стажем работы в кабинете, призванный обеспечить единство различных фракций тори в столь сложное время. В ходе агитационной кампании перед референдумом она дисциплинированно, но крайне осторожно высказывалась вслед за Кэмероном в пользу сохранения членства в ЕС. Зато уже в качестве главы правительства первым делом заявила, что «Брекзит означает Брекзит». Избирателям и европейским партнерам, таким образом, был послан четкий сигнал о том, что никакого пересмотра воли народа не будет.

В составе нового кабинета сформировали два новых ведомства, призванных стать своеобразным штабом для разработки стратегии Брекзита – Министерство по выходу из Евросоюза во главе с Дэвидом Дэвисом и Министерство международной торговли под руководством Лиама Фокса. Ключевая должность государственного секретаря по иностранным делам и делам Содружества досталась одному из ярых торийских евроскептиков и сопернику Мэй в борьбе за лидерство в партии – Борису Джонсону. Вместе с тем новый премьер не спешила инициировать 50-ю статью Лиссабонского договора, написанную, по иронии судьбы, британским дипломатом лордом Кинлохрадским. Во время первого зарубежного визита в Берлин и переговоров с Ангелой Меркель Мэй объяснила это желанием выработать «разумные и упорядоченные условия выхода из ЕС». Единственное, что пообещала премьер-министр, это подать соответствующее уведомление до конца марта 2017 года.

Существовал и целый ряд других факторов, оправдывавших такую осторожную линию. В Палате общин значительная часть депутатов были сторонниками дальнейшего участия в европейской интеграции. Большинство избирателей в Шотландии и Северной Ирландии на референдуме проголосовали за то, чтобы остаться в Евросоюзе, поэтому в первой провинции националисты заявили о стремлении провести повторный референдум о независимости, а во второй – серьезную озабоченность вызвала перспектива закрытия границы с Ирландской республикой. Наконец, группа общественников в Верховном суде смогла добиться вердикта, в соответствии с которым правительству необходимо получить согласие парламента на направление в Брюссель уведомления о выходе из Евросоюза. Кабинету пришлось готовить законопроект, который с большим трудом, преодолевая жесткое сопротивление обеих палат, удалось провести лишь к середине марта 2017 года. В целом же действия лидеров консерваторов в тот период представлялись вполне разумными. Они не торопили события, осознавая сложность выработки плана дальнейших действий, понимая, насколько расколото общество, да и сама партия тори.

Столкновение дорожных карт

Первый вариант правительственной стратегии по выходу из Евросоюза был представлен 2 февраля 2017 г., т.е. формально еще до принятия закона, позволяющего запустить сам процесс. В белой книге «Выход Соединенного Королевства из ЕС и новое партнерство с ним» зафиксированы 12 приоритетов, впервые озвученные Мэй в ее программной речи месяцем ранее. Ключевыми из них стали: выход из единого рынка и таможенного союза, введение новой системы миграционного контроля, а также выход из-под юрисдикции Европейского суда. Вслед за этим, 29 марта, в Брюссель отправлено официальное письмо, в котором говорилось о запуске 50-й статьи Лиссабонского договора и отмечалось, что, если не будет заключено новое соглашение о торговле между Великобританией и Евросоюзом, она будет вестись по правилам Всемирной торговой организации.

Многочисленные эксперты и политические оппоненты Мэй констатировали, что глава кабинета вступила на путь жесткого противостояния с Брюсселем, который напоминал курс ее знаменитой предшественницы Маргарет Тэтчер, категорической противницы политической интеграции. Вместе с тем, если внимательно изучить содержание белой книги, станет очевидно, что все ее положения лишены конкретики и крайне расплывчаты, кроме того, в ней не указаны ни очередность заключения новых соглашений, ни инструменты и механизмы их реализации. Кроме того, британская сторона намеревалась вести параллельно переговоры как по условиям выхода из европейского интеграционного проекта, так и по принципам новых взаимоотношений с ЕС.

Ответная стратегия Евросоюза, сформулированная и единогласно утвержденная всего за 15 минут лидерами стран-членов на саммите 29 апреля 2017 г., также предсказуемо оказалась достаточно жесткой. Брюссель, во-первых, четко определил стадии и порядок рассмотрения вопросов в рамках переговорного процесса, что лишало Лондон возможности маневра, например, добиваться заключения нового торгового соглашения между сторонами до окончания Брекзита. Фактически это означало утверждение принципа «ничего не согласовано, пока не согласовано все». Отдельно подчеркивалась недопустимость ведения сепаратных переговоров. Во-вторых, сформулированы ключевые пункты, предлагавшиеся к обсуждению на первой стадии – требование выплатить 60 млрд евро в счет выполнения финансовых обязательств Соединенного Королевства по отношению к ЕС, гарантировать права граждан Евросоюза и членов их семей, проживающих в Великобритании, а также сохранить действующий пограничный режим с Ирландией.

Вариант жесткого изначального противостояния в стратегиях обеих сторон не вызывал особого удивления. Все понимали, что в условиях предстоящих двухлетних переговоров по широкому спектру болезненных вопросов необходимо поле для маневров, позволяющих жертвовать чем-то менее принципиальным, чтобы в итоге достичь желаемого компромисса. Кроме того, ЕС стремился если не наказать покидающую его Британию, то продемонстрировать прочное единство остающихся членов, а также защитить интересы их граждан, свести к минимуму неизбежные финансовые, экономические, имиджевые и прочие потери.

С британской стороны ставка на радикальное противостояние с Брюсселем, помимо всего прочего, объяснялась и изменившимся балансом в расстановке политических сил. Во-первых, к этому времени, после достаточно длительного периода усиления роли малых и третьих партий, наметилась тенденция к возрождению классической двухпартийности, что нашло отражение как в росте числа членов Консервативной и Лейбористской партий, так и в расширении их электоральной поддержки. Во-вторых, опросы общественного мнения зимой и весной 2017 г. демонстрировали существенно большее доверие избирателей к правящей партии по сравнению с оппозицией. В-третьих, Мэй стала премьер-министром без «народного мандата», поскольку не приводила свою партию к победе на всеобщих выборах. Как следствие, дополнительная легитимация в сложных условиях Брекзита для нее была важна. Учитывая, что ее рейтинг в апреле 2017 г. составлял 50% против 14% у лидера лейбористов Джереми Корбина, премьер-министр после некоторых колебаний все же решилась на проведение досрочных парламентских выборов 8 июня 2017 года.

Она явно рассчитывала увеличить парламентское большинство тори перед началом бракоразводного процесса с ЕС. Доминирование в парламенте должно было обеспечить беспрепятственное прохождение всех правительственных инициатив в рамках стратегии жесткого Брекзита и блокировать любые попытки оппозиции и противников разрыва отношений с Европой помешать реализации выработанного курса.

Однако итоги всеобщих выборов спутали все карты. С одной стороны, многие третьи и малые партии вообще лишились представительства в Палате общин. Представительство наиболее последовательных противников выхода из ЕС – шотландских националистов сократилось с 56 до 35 мандатов. С другой стороны, консерваторы не только не увеличили свою фракцию в нижней палате, но и потеряли абсолютное большинство. Мэй в условиях «подвешенного парламента» смогла сохранить премьерское кресло только благодаря коалиции с небольшой североирландской Демократической юнионистской партией. Задача обеспечить прочное правительственное большинство и получить возможность игнорировать мнения противников стратегии жесткого Брекзита оказалась проваленной.

В этих условиях в Великобритании все настойчивее и громче стали звучать голоса сторонников более мягкого варианта выхода из Евросоюза и даже его отмены путем проведения повторного референдума, к чему призывали, например, политический ветеран Тони Блэр и бывший вице-премьер Ник Клегг. Кроме того, по данным консервативной газеты The Telegraph, в новом составе Палаты общин стратегию жесткого Брекзита поддерживали 297 парламентариев (292 консерватора и пять лейбористов). С другой стороны, приверженцами политики более конструктивного и менее радикального диалога с Брюсселем были 342 депутата, включая 10 представителей от Демократической юнионистской партии, благодаря голосам которых кабинет Мэй остался у власти. Масла в огонь подлили и лидеры ЕС, которые на фоне этих событий и в преддверии старта переговорного процесса несколько раз заявляли, что двери их союза остаются для Соединенного Королевства открытыми, в том случае если оно передумает.

Помимо очевидного раскола в обществе, после парламентских выборов усилились разногласия о Брекзите внутри Консервативной партии и в правительстве. В частности, канцлер Казначейства Филип Хэммонд неоднократно выступал с идеей более мягкого варианта и призывал коллег по кабинету пересмотреть прежнее решение о проведении полностью независимой политики в торговле. Эту точку зрения поддерживали такие тяжеловесы в партийной элите тори, как глава аппарата кабинета Дэмиан Грин и министр внутренних дел Эмбер Радд. Весьма примечательна и метаморфоза, произошедшая с одним из наиболее убежденных и непримиримых евроскептиков в рядах тори Майклом Гоувом, который после проигранной битвы за лидерство в партии все же получил министерский портфель. В июне 2017 г. он неожиданно для многих заявил, что правительство «должно искать максимально возможный консенсус по Брекзиту».

Несмотря на это, на первой же встрече официальных представителей Великобритании и ЕС 19 июня 2017 г. Дэвис сказал, что его страна будет осуществлять жесткий вариант Брекзита, предусматривающий выход из единого рынка и «возврат контроля над законодательством и границами». Однако британский министр вынужден был согласиться как с предложенным Брюсселем форматом переговоров (две последовательные стадии), так и с основными вопросами. Фактически инициатива оказалась в руках опытного французского дипломата Мишеля Барнье, который непреклонно следовал выработанной лидерами ЕС стратегии, выдвигая четко сформулированные и конкретные предложения.

Битва за промежуточный финиш

На первом этапе, в ходе которого предстояло договориться об условиях выхода Великобритании из ЕС, с июня по ноябрь 2017 г. состоялось пять раундов переговоров. Однако, по мнению Брюсселя, «значительного прогресса» на них не достигнуто, поскольку британская сторона предлагала размытые, абсолютно декларативные формулировки и упорно не желала давать четкие обязательства и гарантии. Данное обстоятельство не позволяло перейти к следующей стадии, предусматривающей выработку новых принципов взаимоотношений.

Явная пробуксовка переговорного процесса существенно осложняла и без того не очень прочное положение правительства Мэй, а также ставила под сомнение правильность избранной стратегии. Министр финансов Хэммонд в октябре 2017 г. даже допустил возможность выхода из Евросоюза без заключенного соглашения. Такой сценарий вызвал негодование лидера Лейбористской партии. «Тори, бесспорно, проваливают переговоры. Они разделены и ведут переговоры друг с другом, вместо того чтобы вести их с Евросоюзом. С каждым днем они приближают нас к тому, что выход из ЕС состоится без соглашения», – констатировал Корбин. Дважды, в октябре и в ноябре, консервативные депутаты-заднескамеечники выдвигали предложение об отставке Мэй, причем во втором случае им не хватило всего восьми голосов для формального запуска процедуры перевыборов лидера партии. Премьер-министр в этой ситуации демонстрировала уверенность в своих силах и заявляла, что не покинет капитанский мостик, следуя логике своей предшественницы Тэтчер, которая в свое время сказала: «Я останусь до тех пор, пока не устану. А пока Британия во мне нуждается, я никогда не устану». Наконец, надо было учитывать и то обстоятельство, что в Палате общин уже обсуждался Законопроект о Брекзите, в котором устанавливалась точная дата выхода Великобритании из Евросоюза – 29 марта 2019 г., что делало невозможным продление ведущихся переговоров.

Первым свидетельством того, что правительственная стратегия может быть изменена, стала программная речь Мэй во Флоренции, в которой она предложила ввести двухлетний переходный период после официального выхода Соединенного Королевства из ЕС, в течение которого оно будет соблюдать прежние правила и постепенно внедрять новые принципы взаимоотношений. Кроме этого, в декабре 2017 г. Великобритания пошла на уступки по всем вопросам, обсуждавшимся в рамках первой стадии переговоров. Наиболее показательным в этом плане стал итог дискуссии о финансовых обязательствах. Первоначально представители ЕС назвали сумму в 60 млрд евро, затем под давлением Франции и Германии она увеличилась до 100 миллиардов. В Лондоне цифры посчитали завышенными и даже высказывалась точка зрения о том, что следует вовсе отказаться от каких-либо выплат. Однако в сентябре 2017 г. Мэй заявила, что ее страна полностью выполнит все подобные обязательства перед Евросоюзом, правда, не назвав конкретную сумму. По сути, европейские переговорщики, сыграв на повышение, смогли добиться желаемого результата.

Ключевым моментом, подводящим итог первой стадии переговоров, стала встреча Мэй с главой Европейской комиссии Жан-Клодом Юнкером в начале декабря 2017 года. Премьер-министр предприняла отчаянную попытку настоять на своем видении соглашения, но столкнулась с не менее твердой позицией оппонента, который заявил: «Тереза Мэй энергично и настойчиво защищала английские интересы, я делал то же в отношении общеевропейских». В итоге после семи месяцев переговорного марафона Великобритания вынуждена была уступить по всем трем приоритетным вопросам для того, чтобы получить возможность перейти ко второму этапу и выработке соглашений о новых принципах взаимоотношений с ЕС в сфере торговли, безопасности, обороны и внешней политики.

Курс на Брино?

Проиграв первую битву, Мэй начала задумываться о смене стратегии. Первым свидетельством этого стали начавшиеся в январе 2018 г. перестановки в правительстве, когда премьер-министр планомерно меняла сторонников жесткой линии в переговорах с ЕС на преданных ей соратников и представителей «нового поколения талантов». В итоге более 70% министров и их заместителей впервые заняли должности в структурах исполнительной власти.

Во-вторых, глава кабинета вынуждена была учитывать и растущее сопротивление курсу на радикальный разрыв с Брюсселем в парламенте. Во время обсуждения Билля о выходе из Европейского союза правительству пришлось согласиться на внесение в документ нескольких существенных изменений, включая такое важное, как обещание предоставить парламенту право принятия окончательного решения по Соглашению о выходе Великобритании из ЕС. Но даже несмотря на это, в Палате лордов кабинет потерпел 14 поражений при голосованиях по поправкам, предложенным пэрами. Примечательно, что суть большинства этих поправок была во многом созвучна требованиям переговорщиков со стороны Евросоюза – гарантии прав граждан ЕС, решение проблемы границы с Ирландской республикой.

В-третьих, скепсис в отношении жесткого Брекзита нарастал и в британском обществе. Многочисленные опросы зимой-весной 2018 г. показывали неуклонный рост числа граждан, сомневающихся в способности правительства отстоять национальные интересы в переговорах с Брюсселем. Сокращался и рейтинг доверия премьер-министру. Все попытки властей переключить внимание британцев на другие темы – свадьба принца Гарри, дело Скрипалей и т.д. – не дали желаемого результата.

В итоге 6 июля Мэй решилась на смену курса. Она выступила за сохранение зоны свободной торговли с ЕС, согласилась следовать общеевропейским стандартам и мерам регулирования в сфере торговли товарами и сельхозпродукцией и с возможностью беспрепятственных поездок на работу и учебу для граждан ЕС и Соединенного Королевства. Однако такой поворот привел к острому внутриполитическому кризису. Новая стратегия была воспринята в штыки сторонниками жесткого Брекзита, а два ключевых члена кабинета – Джонсон и Дэвис – демонстративно подали в отставку. Премьер-министра обвинили в игнорировании воли народа, высказанной на референдуме, и стремлении превратить Великобританию в «колонию ЕС». В политический лексикон вошел новый неологизм – «Брино» (Brino – сокращение от Brexit in name only – Брекзит только по названию). Над Мэй нависла вполне реальная угроза смещения с поста лидера партии.

Продолжает расти число британцев, отрицательно оценивающих политику правительства по подготовке выхода из ЕС. Согласно опросу, проведенному 30 июля 2018 г. Sky News, таковых уже 78%, а недовольных работой премьер-министра – 74%. Налицо и факт глубокого раскола в политической элите по вопросу о Брекзите. Причем он очевиден как на межпартийном, так и на внутрипартийном уровнях. Кроме того, можно говорить и о противостоянии относительно выхода из ЕС между разными ветвями власти, а также между Лондоном и Эдинбургом. Все настойчивее требования о проведении референдума по условиям сделки с Брюсселем. Политики, выпустившие в свое время из бутылки «джинна прямой демократии», теперь пытаются загнать его обратно, отказывая в проведении новых региональных и национальных плебисцитов.

Но самым важным стало то, что отказ от прежней стратегии и заявление премьер-министра о том, что она лично возглавит британскую сторону в переговорном процессе, не привели к существенным прорывам. Лондон и Брюссель по-прежнему периодически говорят об отсутствии значимого прогресса в диалоге, вновь прибегают к политике взаимных обвинений и угроз, допускают возможность выхода Соединенного Королевства из ЕС без заключенной сделки. Между тем до 29 марта 2019 г. – даты, когда процесс выхода Великобритании должен официально завершиться, – остается все меньше времени.

Туманные перспективы

От формата взаимоотношений между Соединенным Королевством и Евросоюзом после развода зависит очень многое. Декларации нынешних британских политиков о том, что после Брекзита страна вновь обретет роль не только региональной, но и глобальной державы и сможет продвигать свои интересы, не оглядываясь на указания и директивы из Брюсселя, представляются малореальными. За почти 45 лет участия в общеевропейском интеграционном проекте британская экономика настолько масштабно и глубоко встроилась в единый внутренний рынок, что говорить о быстрой и безболезненной переориентации на других партнеров просто не приходится. Не случайно большая часть предпринимательского сообщества, включая Конфедерацию британской промышленности, были и остаются последовательными сторонниками «курса Брино».

Стоит также учитывать, что длительное время Соединенное Королевство в торговых отношениях с другими странами руководствовалось соглашениями, заключенными европейскими чиновниками в рамках ЕС. Многие специалисты считают, что после выхода из Союза британцы вряд ли смогут быстро и эффективно наладить переговорный процесс о новых условиях торговли, а также указывают на очевидный дефицит квалифицированных кадров, способных выполнить эту задачу. Большинство экспертов также прогнозируют ослабление роли лондонского Сити в качестве одного из мировых финансовых центров. Утрата возможности использовать «паспорт» ЕС для оказания финансовых услуг, без сомнения, заставит часть банкиров переориентироваться на альтернативные площадки в Париже, Франкфурте, Милане, Люксембурге или Дублине.

Серьезной проблемой остается вопрос о дальнейшем сотрудничестве в сфере безопасности и борьбы с терроризмом. Великобритания, которая, как известно, является одной из главных целей атак различного рода экстремистских организаций, рискует лишиться чрезвычайно важной поддержки партнеров из континентальной Европы. Какими катастрофическими последствиями это чревато, нетрудно догадаться.

Между тем политика правительства Мэй по вопросу о выходе из ЕС остается примером неудачного стратегического мышления. В первоначальной стратегии жесткого Брекзита не были сформулированы ясные и понятные приоритетные вопросы, призванные нивелировать или минимизировать политические, административные и экономические последствия предстоящего расставания с Европой. Единственная четкая позиция заключается в том, что выход из общеевропейского проекта состоится в любом случае, но сбалансированного сочетания ключевых целей и задач с путями и средствами, при помощи которых их можно достичь, не было. Отсутствовала и взвешенная, адекватная оценка возможностей и вероятного поведения противостоящей стороны.

В результате брюссельская бюрократия на первом этапе переговоров явно переиграла британскую. Последовавший затем переход к стратегии мягкого Брекзита не только не привел к прорывам в трудном диалоге, но и стал причиной острого внутриполитического кризиса, продемонстрировал, что правящий кабинет не имеет прочной опоры и поддержки внутри страны. В свое время барон Бивербрук, оценивая политику Дэвида Ллойд Джорджа, сказал: «Ему все равно куда ехать, при условии, что он сидит за рулем». Похоже, что и Тереза Мэй пока управляет автомобилем, который мчится по тоннелю с односторонним движением, постоянно меняя правила и, судя по всему, не имеет четкого понимания, что ее ожидает в конце пути.

Великобритания. Евросоюз. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 14 сентября 2018 > № 2775784 Игорь Ковалев

Арктические амбиции Поднебесной

Как Китай прорывается на север

Павел Гудев – кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник ИМЭМО РАН.

Резюме Пекин стремится размыть эксклюзивный характер сотрудничества и взаимодействия стран арктической пятерки. Фактически, речь идет о максимальной интернационализации арктических пространств и ресурсов в угоду некоему абстрактному «международному сообществу».

Двадцать шестого января 2018 г. в КНР опубликован документ, определивший китайское видение арктического региона и места Поднебесной в нем – первое издание Белой книги «Арктическая политика Китая». Это действительно знаковое событие, так как ранее анализировать приоритеты Пекина в регионе можно было лишь на основе выступлений и комментариев представителей китайской политической элиты, отличавшихся сдержанностью формулировок, или же экспертов, с чьей стороны, наоборот, было слишком много необоснованных претензий, зачастую плохо коррелирующих с действующими нормами международного морского права. Теперь же, во всяком случае на концептуальном уровне, проблема решена: новый документ имеет всеохватывающий характер, затрагивая практически все сферы, в той или иной степени связанные с арктической проблематикой, а его пафос заключен в максимально полном позиционировании Китая в Арктике.

На первый взгляд, китайская Белая книга – документ предельно сдержанный, уж никак не направленный на то, чтобы вызвать возмущение или какие-либо опасения со стороны других, прежде всего региональных, стран. Не случайно особый акцент сделан на уважении прав всех арктических государств, а также норм международного права. Однако это лишь первое впечатление, дьявол кроется в деталях, а точнее – в конкретных формулировках, свидетельствующих о весьма амбициозных целях Пекина в Арктике. При этом в ряде случаев эти амбиции противоречат национальным интересам государств, побережья которых омываются водами Северного Ледовитого океана.

Так, Китай заявляет, что развитие ситуации в Арктике выходит за пределы региона и интересов исключительно арктических стран и имеет жизненно важное значение не только для внерегиональных игроков, но и для всего международного сообщества. Ни много ни мало декларируется, что от ситуации здесь зависит «выживание, развитие и общее будущее всего человечества».

Действительно, тезис об Арктике как о всеобщем достоянии чрезвычайно популярен среди неарктических стран, хотя и имеет абсолютно внеправовой, скорее умозрительный характер. Он дает им возможность обосновывать свои растущие интересы в регионе, связанные с освоением и эксплуатацией его пространств и ресурсов. Особый аргумент – утверждение о климатообразующей роли Арктики, а именно о том, что изменения, происходящие здесь, могут затронуть значительное число государств. В частности, таяние арктических льдов приведет к повышению уровня Мирового океана, что чревато не только затоплением ряда островных государств, но и способно воздействовать на состояние береговой линии прибрежных стран. Китай, кстати, именно в таком духе обосновывает свою роль в процессе борьбы с глобальным потеплением и необходимость участия в выработке решений, касающихся Арктики в целом.

Признавая за внерегиональными странами законность и обоснованность интереса к региону, отечественная правовая доктрина, позиция которой находит поддержку и у ряда зарубежных экспертов, исходит из того, что Северный Ледовитый океан – уникальный район Мирового океана, который принципиальным образом отличается от Атлантического, Индийского или Тихого. Среди этих отличий:

фактическая окруженность побережьями исключительно пяти арктических государств;

малая площадь;

мелководность;

значительная протяженность шельфовой зоны;

особые климатические условия, включая наличие ледовой обстановки;

наконец, экологическая уязвимость. Например, негативные последствия любой чрезвычайной ситуации (авария нефтеналивного танкера; взрыв на нефтегазодобывающей платформе) затронут прежде всего арктические государства, и уже потом, вследствие циркуляции вод Мирового океана, внерегиональные страны.

В этой связи, принимая во внимание особую географическую изолированность Северного Ледовитого океана, а также тот факт, что за исключением анклава открытого моря в центральной его части, скованного льдами значительную часть года, большее пространство его акватории – это зоны суверенитета и юрисдикции арктических государств, вполне обоснована необходимость приоритетного учета их интересов.

Вполне логично отождествление этого самого маленького по площади из океанов с Балтийским или Средиземным морем. Это означает его правовую классификацию в качестве полузамкнутого морского региона, где прибрежные страны в рамках ст. 122–123 Конвенции ООН по морскому праву 1982 г. наделены дополнительными полномочиями в управлении живыми ресурсами, защите морской среды, проведении научных исследований. С нашей точки зрения, «Арктическое Средиземноморье» было бы наиболее удачной концепцией, предельно точно характеризующей возможный режим управления Арктикой с приоритетным учетом интересов арктических государств.

Китай без лишней скромности позиционирует себя в Арктике как активного подрядчика и спонсора, который не жалеет усилий для развития региона. Интересы Пекина не ограничены судоходством и разработкой минеральных ресурсов дна и недр, они связаны и с выловом водных биологических ресурсов, защитой морской среды и ее биоразнообразия, проведением научных исследований. Пожалуй, единственное, что опущено в Белой книге, – это военно-стратегическое значение, которое Китай отводит арктическому региону. Бесспорно, сделано это вполне осознанно.

КНР рассматривает себя как государство, готовое отвечать за выработку и усовершенствование правил поведения в Арктике, более того – системы управления Арктическим регионом в целом. Цель такой системы предельно универсалистская – создать условия для защиты, развития и управления Арктикой в интересах всего человечества. Для этого Пекин готов сотрудничать не только с арктическими государствами, но и со всеми другими странами и участниками мирового сообщества, включая международные государственные и негосударственные институты и организации. Фактически это амбициозная попытка возглавить процесс активизации внерегиональных игроков, закамуфлированное желание играть среди них одну из лидирующих ролей в формировании повестки дня.

Однако режим управления в Арктике, усовершенствовать который намеревается Пекин, уже давно существует. Он основан прежде всего на положениях общего международного права, а также договорных нормах, в частности кодифицированных в рамках ключевого международного соглашения в этой области – Конвенции ООН по морскому праву 1982 года. Последняя играет для Арктики, как и для всего Мирового океана, роль не только своеобразной Конституции морей, но и так называемого «правового зонтика», под которым формируются более конкретно-фрагментированные правовые режимы, зачастую регионального значения. На следующем уровне – национальное законодательство прибрежных, в данном случае – арктических, государств.

Китай признает два из вышеуказанных уровней регулирования – широкий международный и более узкий региональный. Проблема лишь в том, что он де-факто сводит подробно разработанный региональный уровень до единственного соглашения – Парижского договора 1920 г. о Шпицбергене, участником которого является с 1925 года. А ведь применительно к Арктике существует целый ряд договоренностей (соглашение по белому медведю; по сохранению морских котиков северной части Тихого океана и др.), которые полноценно работают уже не одно десятилетие. Параллельно с этим в рамках Арктического совета идет процесс улучшения регионального регулирования за счет новых договоренностей (Соглашения по поиску и спасению, по ликвидации нефтеразливов, по научному сотрудничеству).

Ссылка на Договор по Шпицбергену чрезвычайно важна для Китая, так как позволяет ему позиционировать себя как государство, которое с 1925 г. – то есть уже более 90 лет – вовлечено в арктическую проблематику. Кроме того, Шпицберген с начала 2000-х гг. стал для китайцев своеобразным научным плацдармом, и Пекин не готов снижать здесь свое присутствие. Правда, ссылка на такую богатую собственную предысторию в Арктике выглядит немного нелепой. В отличие от СССР и России, имеющих не только многолетнюю историю присутствия на архипелаге, но и определенные правовые основания для этого (русские поморы открыли и активно осваивали пространства и воды архипелага), интерес Пекина к Шпицбергену возник лишь в начале 1990-х годов.

Кроме того, позиция КНР в отношении правового статуса архипелага и масштабов проецирования суверенитета Норвегии над ним до сих пор четко не сформулирована. Хотя в Белой книге повторены выдержки из Парижского договора 1920 г. о равных правах его участников на различные виды деятельности на архипелаге и водах вокруг него, Китай вряд ли готов идти на обострение разногласий с Осло по этому вопросу. Напомним, что норвежские власти ставят нормы и положения Конвенции 1982 г. выше норм и положений Договора о Шпицбергене, пытаясь тем самым узаконить формирование полного объема морских зон вокруг архипелага (территориальное море, исключительная экономическая зона, режим континентального шельфа) и ограничить присутствие и осуществление морехозяйственной деятельности других государств – участников договора.

Россия и некоторые другие страны (Исландия, Испания) выступают основными противниками, резонно полагая, что норвежский суверенитет хоть и распространяется на Шпицберген, но ограничен определенными изъятиями в рамках Парижского договора. Для Китая же ссылка на безапелляционность применения положений Конвенции 1982 г. к Арктике, абсолютизация ее значения – основа правопритязаний на освоение и эксплуатацию пространств и ресурсов региона. Стратегия Пекина предельно проста: он будет выступать против любых ограничений прав стран – участниц Договора о Шпицбергене, но никогда не заявит о приоритете последнего над Конвенцией 1982 года.

Возвращаясь к уровням регулирования в Арктике, Пекин в Белой книге упускает из виду (вероятно, абсолютно осознанно), что помимо международного и регионального существует еще и страновой уровень, базирующийся на национальном законодательстве прежде всего СССР/России и Канады, как государств с наиболее протяженной береговой линией в Арктике. Это законодательство разработано задолго до вступления в силу Конвенции 1982 г. (произошло в 1994 г.) и остается действующим вплоть до сегодняшнего дня. Так, например, именно национальные нормы регулирования являются основой правовых позиций России и Канады в отношении контроля судоходства по Северному морскому пути (СМП) и Северо-Западному проходу (СЗП).

Позиция Китая в отношении СМП и СЗП, сформулированная в Белой книге, несколько противоречива. С одной стороны, заявляется, что КНР «уважает законодательные, правоприменительные и судебные полномочия арктических стран в водах, находящихся под их юрисдикцией». То есть можно подумать, что Пекин признает национальный уровень регулирования. Однако уже в следующем пассаже утверждается, что «управление арктическими судоходными маршрутами должно осуществляться в соответствии с договорами, включая Конвенцию 1982 г. и общее международное право, и что свобода судоходства, которой пользуются все страны… и их права на использование арктических морских путей, должны быть обеспечены».

Как известно, позиция России, в основном идентичная позиции Канады в отношении СЗП, строится на том, что СМП – это национальная транспортная артерия, находящаяся под нашим полным государственным контролем и регулированием. Она никогда не являлась международным судоходным маршрутом, а ее освоение и эксплуатация (включая строительство береговой инфраструктуры, проведение навигационно-гидрографических работ и т.д.) осуществлялись за счет существенных финансовых вливаний СССР/России.

В этой связи наша страна настаивает на своем приоритетном праве вводить разрешительный порядок прохода через все акватории СМП (это не только внутренние воды и территориальное море, но и исключительная экономическая зона (ИЭЗ)) как гражданских судов, так и военных кораблей, а также предоставлять обязательную ледокольную и лоцманскую проводку. Дополнительной правовой основой для таких действий служит ст. 234 «Покрытые льдом районы» Конвенции 1982 г., которая дает прибрежным странам право в районах, большую часть года покрытых льдами, в пределах своей 200-мильной ИЭЗ вводить дополнительные меры регулирования судоходства для защиты морской среды от загрязнения с судов.

Основным противником этой правовой позиции являются США. Они не признают приоритетные права России и Канады по регулированию судоходства в арктических водах и считают, что право мирного прохода должно быть применимо в пределах территориального моря, конвенционное право свободы судоходства должно быть гарантировано в пределах 200-мильной ИЭЗ, а арктические проливы (как российской Арктики, так и канадского арктического архипелага) – это международные проливы с правом транзитного прохода, которое одинаково применимо как в отношении гражданских судов, так и военных кораблей, и не может быть никогда и никем приостановлено. С их точки зрения, введение разрешительного порядка прохода иностранных судов и в особенности военных кораблей, а также обязательное использование исключительно российской ледокольной и лоцманской проводок (а это платные услуги!) – признак расширительного толкования ст. 234 Конвенции 1982 г. со стороны Российской Федерации.

Нет сомнений, что для КНР, заинтересованной в вывозе российских минеральных и энергетических ресурсов по СМП на свой внутренний рынок, а также во включении СМП в проект «Полярного Шелкового пути» для расширения возможностей экспорта китайских товаров, свобода судоходства дает гораздо большие преимущества, нежели весьма жестко регламентированный уровень регулирования, на котором настаивает Россия.

Однако было бы наивно ожидать, что позиции Москвы по этому ключевому вопросу изменятся в ущерб национальным интересам. А для КНР, как представляется, крайне опасно связывать свою позицию по этой проблеме с позицией Соединенных Штатов, учитывая прямые нарушения Пекином конвенционных прав в области судоходства в прилежащих к ее берегам акваториях.

К сожалению, излишняя претенциозность, необоснованные амбиции, непоследовательность, а также ряд правовых ошибок и географических нелепостей – отличительные черты китайского документа. Хотя в различных его разделах справедливо указывается, что прибрежные арктические страны обладают в регионе суверенитетом, суверенными правами и юрисдикцией, которые должны уважаться другими государствами, в одном из абзацев допущена настораживающая неточность. В частности, заявлено, что «эти страны имеют в пределах своей юрисдикции внутренние воды, территориальные моря, прилегающие зоны, исключительные экономическое зоны и континентальные шельфы в Северном Ледовитом океане». На первый взгляд все корректно, но это не совсем так.

Государство действительно наделено определенными видами юрисдикции в пределах внутренних вод и территориального моря (уголовной, например), но объем его прав гораздо шире: на эти акватории, воздушное пространство над ними, морское дно и его недра распространяется полный государственный суверенитет (!). В пределах же 200-мильной ИЭЗ и соответствующего ей континентального шельфа государство не обладает никаким суверенитетом, здесь его юрисдикция преимущественно ресурсная: оно имеет исключительные (т.е. те, которые не могут быть оспорены) права по разведке, разработке и освоению живых и неживых ресурсов. Соответственно, понятие юрисдикции намного уже понятия суверенитета, юрисдикция – это уменьшенный набор прав по сравнению с суверенитетом, она лишь является его составной частью. Такое упущение авторов документа, возможно, случайно и даже связано с трудностью корректного перевода с китайского на английский язык. Более того, оно может быть обусловлено тем, что в некоторых китайских документах, касающихся судоходства, фигурирует такое понятие, как «юрисдикционные воды», куда Пекин включает все акватории под его суверенитетом и юрисдикцией, но это понятие некорректное и внеправовое, никак не коррелирующее с нормами и положениями Конвенции 1982 года. Если же это осознанная неточность, направленная на принижение уровня прав арктических государств в прилежащих морских акваториях, в таком случае стоит задать неудобные вопросы нашим китайским партнерам.

Вторая неточность, присутствующая в документе, касается констатации того факта, что за пределами зон национальной юрисдикции арктических государств в Северном Ледовитом океане расположен:

а) район открытого моря и

б) непосредственно Район (Area).

С первой частью утверждения нельзя не согласиться – центральная часть Северного Ледовитого океана за пределами 200-мильной зоны от исходных линий, от которых отсчитывается ширина территориального моря, это действительно анклав открытого моря со всеми вытекающими свободами открытого моря (всего их – шесть). Вторая же часть утверждения о том, что здесь расположен Район, в данном случае имеется в виду Международный район морского дна (МРМД), – крайне спекулятивное заявление.

Дело в том, что, пока эксперты Комиссии по границам континентального шельфа не вынесли рекомендаций ни по доработанной российской заявке по определению внешних границ континентального шельфа России в Арктике, ни по датской заявке, часть претензий которой пересекается в районе Северного полюса и хребта Ломоносова с российской, ни по потенциальной канадской заявке – ни де-факто, ни де-юре никакого Района здесь не сформировано.

Да, потенциальная вероятность возникновения таких районов (по крайней мере одного-двух) чрезвычайно велика, иногда их исключительно в ознакомительных целях даже указывают на картах и схемах. Но процесс рассмотрения заявок может растянуться на 15 и даже 20 лет, срок сложно сегодня прогнозировать. Кроме того, Комиссия не принимает «решений», она дает лишь «рекомендации», с которыми государство может согласиться или не согласиться. Соответственно, не факт, что рекомендации Комиссии устроят перечисленные страны и они не решат проводить дополнительные исследования по обоснованию своих претензий на ту или иную часть подводной окраины материка.

Лишь после окончательного установления границ между так называемым «расширенным» континентальным шельфом арктических стран в Арктике и глубоководным районом Северного Ледовитого океана последний будет рассматриваться как Международный район морского дна, а его ресурсы получат статус Общего наследия человечества, их разработка в интересах всех государств, в том числе не имеющих выхода к морю, будет курироваться Международным органом по морскому дну (МОМД).

Китай, безусловно, заинтересован в освоении минеральных ресурсов потенциального Района в Арктике, так как это сделает его одним из главных бенефициаров «открытия» этого морского региона для внерегиональных стран. Необходимый опыт и технологии Пекин уже накапливает под эгидой МОМД в других районах Мирового океана, ведя работы по разведке и оценке глубоководных полиметаллических конкреций и сульфидов, а также кобальтоносных марганцевых корок в Атлантическом, Индийском и Тихом океанах. Однако провокационно и поспешно выдавать желаемое за действительное, в особенности если это сделано, как в случае с предшествующим сюжетом, преднамеренно.

Наконец, не может не вызвать удивления тот факт, что Китай уже не первый раз, но теперь на официальном уровне, вводит в отношении себя понятие «околоарктическое государство» (Near-Arctic State), что безусловно является внеправовым термином, да и с географической точки зрения весьма спорно.

В существующей иерархии принято выделять пять арктических государств, побережья которых непосредственно омываются водами Северного Ледовитого океана (Дания (Гренландия), Канада, Норвегия, Россия, США), а также три приарктические страны – Исландию, Финляндию и Швецию, которые являются полноправными членами Арктического совета вследствие того, что часть их территории находится за Полярным кругом.

КНР объясняет термин «околоарктический» тем, что ее территория весьма близка к Полярному кругу. Однако северной точкой территории Китая является координата 53° северной широты, а береговой зоны – 40° северной широты, в то время как координаты Полярного круга – 66° северной широты. В подобной логике такие прибрежные страны, как Великобритания, Бельгия, Германия, Польша, Украина, Франция, чьи территории также проходят по 53-му градусу северной широты, могут считать себя «околоарктическими».

Надо признать, что некоторые их них примерно так и делают. Франция в своей Дорожной карте 2016 г., посвященной Арктике, называет себя «полярной нацией» (polar nation). Однако такая характеристика обоснована не географией, а так называемыми «полярными традициями», а именно тем, что французские исследователи активно участвовали в изучении обоих полярных регионов и их имена давно вписаны в учебники по этой тематике. Кроме того, среди заморских территорий Франции – острова Сен-Пьер и Микелон, расположенные в Северной Атлантике к югу от о-ва Ньюфаундленд, принадлежащего уже арктической стране – Канаде. И хотя координаты северной точки французских островов – 47° северной широты, тем не менее Северный Ледовитый океан можно хотя бы условно считать продолжением Северной Атлантики, в отличие, например, от Желтого или же Восточно- и Южно-Китайского морей.

В итоге позиция Китая относительно Арктики строится на том, что это некий «общий морской регион», где интересы всех государств, в том числе и внерегиональных, имеют законные основания на существование. Пекин при этом ставит перед собой основную задачу – сделать режим управления в Арктике еще более совершенным, разработать и внедрить некие новые международные правила поведения в Арктике, гарантирующие права всех заинтересованных стран. Очевидно, что такая позиция означает одно: Пекин всячески стремится размыть эксклюзивный характер сотрудничества и взаимодействия стран арктической пятерки (Дания, Канада, Норвегия, Россия, США), заменив его на более инклюзивный, то есть основанный на более широком привлечении внерегиональных государств и игроков. Фактически речь идет о максимальной интернационализации арктических пространств и ресурсов в угоду некоему абстрактному «международному сообществу». Такой подход, как представляется, не только не отвечает национальным интересам России, но и, без сомнений, вряд ли найдет поддержку других арктических государств.

Китай. Россия. Арктика. ДФО > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 14 сентября 2018 > № 2775783 Павел Гудев

Президентство без ограничений

Сдержки и противовесы были подорваны задолго до Трампа

Джеймс Голдгайер – профессор международных отношений в Американском университете и приглашенный старший научный сотрудник в Совете по внешним связям.

Элизабет Сондерс – профессор факультета внешнеполитической службы и член профессорско-преподавательского состава Программы исследования безопасности Джорджтаунского университета.

Резюме Сегодня мы имеем в США необузданную, ничем не ограниченную президентскую власть. Началось это не с Трампа, но при нем полномочия президента стали беспрецедентными, и американцы вынуждены будут еще долго пожинать последствия.

В эпоху Дональда Трампа порой возникает ощущение, что один человек может совершенно самостоятельно определять внешнеполитический курс Соединенных Штатов в нашем непростом мире. С тех пор как Трамп занял кресло президента, он принял ряд односторонних решений, имевших колоссальные последствия. Он вышел из Транстихоокеанского партнерства, Парижского соглашения по изменению климата и иранской ядерной сделки. Он обложил пошлинами Канаду, Китай, Мексику и Европейский союз. В июне он единолично перевернул вверх дном саммит «Большой семерки», оскорбив канадского премьер-министра Джастина Трюдо и не подписав от имени Соединенных Штатов совместное коммюнике. Его июльское турне по Европе сопровождалось дипломатическими фейерверками, начиная с саммита НАТО в Брюсселе, где возникли сомнения относительно приверженности Трампа этой организации, до почтительной пресс-конференции с президентом России Владимиром Путиным.

Каждое из этих решений вызывало вопли негодования, однако реального противодействия не было. Например, Конгресс оказался неспособен помешать президенту начать торговую войну с Китаем и союзниками США. Сколько бы Трамп ни сетовал на теневое «глубинное государство», все время вставляющее ему палки в колеса, гигантская бюрократия американского правительства пассивно наблюдала за тем, как президент тянет с реализацией плана по сдерживанию российского вмешательства в электоральный процесс. Даже ближайшие союзники не смогли убедить Трампа не вредить организациям либерального мирового порядка, которыми Соединенные Штаты руководили десятилетиями, и не выходить из них. Как может политическая система, славящаяся сдержками и противовесами, позволить одному человеку действовать по своему усмотрению в таких важных вопросах?

В действительности проблема не только в Трампе и даже не в тенденции к увеличению президентских полномочий. Ограничения, накладываемые на президента – не только Конгрессом, но также бюрократией, союзниками и международными организациями – размываются на протяжении нескольких десятилетий. Ограничения чем-то напоминают мышцы: когда они атрофируются, требуется время для их восстановления, прежде чем спортсмен сможет вернуться в игру. Не Трамп создал ту свободу действий президента, которой он теперь пользуется. Он просто продемонстрировал, как трудно помешать президенту США.

Сочетание снижающейся внешнеполитической компетентности конгрессменов и растущей политической поляризации лишает законодателей способности контролировать исполнительную власть, даже если бы они очень этого захотели. У чиновников нет стимула повышать уровень компетентности и проявлять свои полномочия, когда центр принятия внешнеполитических решений смещается в Белый дом, а надзор Конгресса за внешнеполитической деятельностью неуклонно ослабевал. В то же время союзники Вашингтона все менее способны контролировать внешнюю политику президента, по мере того как альянсы становятся заложниками партийной борьбы в США. Помимо всего прочего, после окончания холодной войны президенты нередко обходили международные организации и не считались с их мнением.

В будущем при любой попытке остановить рост президентских полномочий необходимо учитывать не только ущерб, причиненный Трампом, но также и более глубокую проблему: органы, уполномоченные ограничивать президентские полномочия, неуклонно утрачивают как желание, так и возможности обуздывать президентов. Многие, особенно после событий 11 сентября 2001 г., красноречиво доказывали необходимость сдерживать президентские полномочия. Однако Конгресс не в том состоянии, чтобы вернуть себе былую роль во внешней политике, равно как и другие традиционные источники ограничения власти американских президентов. Для перезапуска этой системы может потребоваться сильное потрясение – например, беспрецедентный рост могущества Китая.

Законодатели ушли в самоволку

Конституция дает Конгрессу полномочия ограничивать президента по таким вопросам, как торговля и применение силы. Хотя формальное голосование по вопросам внешней политики, проводимой президентом, случается редко, законодательная власть имеет возможность сдерживать президента другими, менее формальными способами. Сенаторы и конгрессмены могут проводить слушания, вызывающие дебаты и выносящие решения на суд широкой общественности. Они способны также вынудить президента просчитывать реакцию Конгресса на проводимую им политику, что будет побуждать его сдерживать себя до того, как это сделают конгрессмены. Это важная, пусть зачастую и невидимая, форма надзора. Например, президент может проработать детали спорного международного соглашения таким образом, чтобы Конгресс не обрушился на него с критикой.

Однако контроль Конгресса над американской внешней политикой значительно ослаб со времени начала холодной войны, и особенно с середины 1990-х годов. По словам политолога Линды Файлер, «что-то не так в Сенате и его комитетах по национальной безопасности». Два сенатских комитета, имеющих мандат следить за внешней политикой и национальной безопасностью – Комитет по внешним связям и Комитет по вооруженным услугам – проводят значительно меньше слушаний (публичных и закрытых), чем в эпоху холодной войны, что привело к ослаблению надзора за внешнеполитическими предприятиями, такими как войны в Афганистане и Ираке.

Почему уменьшилось число слушаний? Обострение межпартийной борьбы – одна из важных причин. Внешняя политика никогда не была полностью изолирована от внутренней, но в 1970-е гг. политическая поляризация начала нарастать и резко усугубилась в 1990-е годы. И сегодня конгрессмены рефлексивно поддерживают свою партию. В периоды единого правительства это означает крайне почтительное отношение к президенту, в периоды разделенного правительства – тупиковую ситуацию. Ни тот ни другой сценарий не способствует качественной работе Конгресса.

Поляризация также дает президентам повод просто игнорировать Конгресс при проведении внешней политики. Как утверждает политолог Кеннет Шульц, поскольку конгрессмены все меньше готовы перейти черту, становится «все труднее получить двухпартийную поддержку амбициозных или рискованных предприятий, особенно получить добро на применение силы и заключение договоров». Поэтому президенты предпочитают формальным механизмам, таким как ратифицированные договоры, альтернативы типа исполнительных соглашений. Это хорошо видно на примере иранской ядерной сделки. В 2015 г. Барак Обама, озабоченный тем, что не сможет провести договор с Ираном через Конгресс, находящийся под контролем республиканцев, решил заключить исполнительное соглашение (что позволило Трампу впоследствии так легко его разорвать).

Еще одна тенденция, ведущая к ослаблению влияния Конгресса – снижение компетенций конгрессменов в области внешней политики и национальной безопасности. Попросту говоря, раньше законодатели были лучше осведомлены о тонкостях и нюансах внешней политики, чем сейчас. Более глубокие экспертные знания усиливали формальную и видимую роль Конгресса, поскольку его комитеты могли осуществлять более строгий надзор за исполнительной властью. Экспертные знания также усиливали невидимые способы ограничения президентской власти, используемые Конгрессом. Президентам приходилось думать о том, как искушенный председатель или член комитета оценит их политику. Например, во время начальной эскалации войны во Вьетнаме президент Линдон Джонсон старался заручиться поддержкой могущественных председателей комитетов, таких как сенатор Уильям Фулбрайт, возглавлявший Комитет Сената по внешним связям с 1959 по 1974 годы. Фулбрайт поддержал сенатскую резолюцию по Тонкинскому заливу в 1964 году. Но спустя два года его доказательные слушания помогли настроить общественное мнение против войны.

Экспертиза Конгресса также помогала выработать серьезную двухпартийную линию, вынуждавшую президента подчиниться. Хорошим примером служит Программа совместного уменьшения угрозы – инициатива по обеспечению безопасного хранения и уничтожения оружия массового уничтожения в бывшем Советском Союзе. Сенатор-демократ от штата Джорджия Сэм Нанн и сенатор-республиканец от штата Индиана Ричард Лугар – два столпа и оплота оборонного лобби, принимавшие активное участие в подготовке соглашений по контролю вооружений в годы холодной войны – предложили эту программу в 1991 г. в качестве поправки к ежегодному законопроекту об обороне. Поначалу администрация Джорджа Буша-старшего возражала против принятия этой поправки, поскольку на нее требовалось 500 млн долларов, ранее утвержденных для других целей. Однако Нанн и Лугар одержали верх, так как их поддержали 86 сенаторов. Законопроект был утвержден Сенатом, потому что имевшая уже тогда место поляризация все еще была управляемой, и к тому же оба сенатора являлись уважаемыми специалистами по вопросам обороны и внешней политики.

Данная программа стала апофеозом законотворческой деятельности на базе экспертных знаний. В последующие годы законодателей все меньше и меньше интересовали детали внешней политики. В 1994 г. небольшая группа недавно избранных конгрессменов-республиканцев даже с гордостью заявила, что у них нет загранпаспортов.

Упадок экспертных знаний объясняется несколькими причинами. Изменения в распределении функций комитетов, а именно увеличение числа комитетов, привело к расширению широты охвата за счет глубины. Средства массовой информации, столкнувшись с сокращением бюджетов, обращали меньше внимания на важные комитеты, особенно Комитет по внешним связям в Сенате и Комитет по внешней политике при Палате представителей. Тем самым они утрачивали привлекательность в качестве средства повышения репутации на Капитолийском холме. Текучесть кадров привела к сокращению стажа работы и опыта, особенно в Комитете Сената по внешним связям, а это, в свою очередь, уменьшило число специалистов, к которым можно обращаться за советом по сложным вопросам. Добавьте сюда поляризацию и рост числа безвыходных ситуаций, что, при снижении общей активности Конгресса, также сокращает стимулы для развития специализации. Итог – решительный упадок экспертных знаний в Конгрессе.

Переломный момент в долговременной тенденции ослабления надзора со стороны Конгресса наступил после 11 сентября, когда законодатели одобрили применение военной силы. Эта мера была призвана противодействовать терроризму; однако президенты в итоге стали широко интерпретировать данное позволение. На протяжении почти 17 лет санкция на применение военной силы служила законным оправданием расширения военных действий на Ближнем Востоке, многие из которых лишь условно соотносились с первоначальным намерением. Однако законодатели не проявили большого рвения, чтобы добиться новой санкции, ограничивающей президента, когда речь заходит о проведении многочисленных контртеррористических операций в таких странах, как Сомали, Сирия и Йемен. А все потому, что нынешний статус-кво устраивает многих конгрессменов. Он позволяет им избегать голосования по военным операциям, что всегда рискованно, поскольку в случае неудачи после завершения кампании они могут быть призваны к ответу. И это позволяет сосредоточиться на законности той или иной операции без необходимости занять определенную позицию о ее целесообразности.

Решение Обамы в августе 2013 г. добиться от Конгресса одобрения по вопросу использования силы в Сирии в ответ на применение тамошним режимом химического оружия может на первый взгляд выглядеть как признак уважительного отношения. Однако на самом деле это показало, насколько ослабли полномочия законодателей по объявлению войны. Не получив поддержку даже от Великобритании, Обама объявил, что будет добиваться санкционирования военных действий Конгрессом, прежде чем нанести удар. Если не считать нескольких республиканцев, утверждавших, что президент не может нанести удар по Сирии без одобрения законодателей (на чем они впоследствии не настаивали, когда в 2017 г. Трамп нанес удары по Сирии), большинство конгрессменов явно не желали втягиваться в дебаты. Тем самым они еще раз продемонстрировали, до какой степени отстранены от внешнеполитических дел. Как подтвердил в своих мемуарах помощник советника Обамы по национальной безопасности Бен Роудс, президент добивался голосования в Конгрессе, зная, что может проиграть, что ясно продемонстрировало бы нежелание законодателей поддерживать более активное военное вовлечение США в дела Ближнего Востока. Как показали последующие события, этот вопрос стал более запутанным, когда, по понуканию России, Сирия пообещала отказаться от химического оружия.

Так же неохотно Конгресс поддерживает президента в вопросах торговли. Несмотря на опасения по поводу протекционистских мер Трампа, законодатели от Демократической и Республиканской партии, по сути, отказались рассматривать этот вопрос. В июне Боб Коркер, республиканец от штата Теннесси, председательствующий в Комитете Сената по внешним связям, предложил законопроект, требующий от президента добиваться утверждения Конгрессом пошлин, вводимых по соображениям национальной безопасности. Однако он не смог получить достаточной поддержки других республиканцев, не желающих сердить Трампа в преддверии промежуточных выборов.

И все же в Конгрессе есть люди, неравнодушные к внешнеполитическим вопросам, готовые бороться за то, чтобы голос законодательной власти был услышан. Например, в 2017 г. Конгрессу удалось ввести дополнительные санкции против России, вопреки желаниям президента. Но в целом Конгресс отказался от своих полномочий в области внешней политики и торговли в пользу исполнительной власти, и теперь ему будет трудно их вернуть, даже если он очень этого захочет.

Отстранение бюрократии от дел

Формирование Соединенных Штатов как мировой державы столетие назад потребовало сильного аппарата внешнеполитического ведомства и международных отношений, выстраивающего отношения с другими странами. Знающие и опытные сотрудники стали противовесом импульсивным переменам. Вполне естественно, президентов всегда раздражало, что они не могут заставить чиновничество выполнять свои поручения. Например, президент Гарри Трумэн жаловался, что «старые дипломаты» из Госдепартамента отказываются проводить его политическую линию. Однако в последние десятилетия некоторые из тех сил, которые ослабляют Конгресс, также подрывают и способность бюрократии сдерживать и ограничивать власть президента.

С тех пор как Трумэн подписал в 1947 г. Закон о национальной безопасности, согласно которому был создан Совет по национальной безопасности (СНБ), президенты пытаются отодвинуть в сторону опытных сотрудников Государственного департамента, фактически заменяя их политически более благонадежными кадрами из СНБ в Белом доме. Опираясь на наследие президента Джона Кеннеди, замкнувшего внешнеполитические процессы в большей степени на Белом доме, Генри Киссинджер, служивший помощником по национальной безопасности президента Ричарда Никсона, отрезал бюрократию от важных инициатив, таких как установление деловых отношений с Китаем и переговоры по контролю над вооружениями с Советским Союзом. Его коллега при администрации Картера Збигнев Бжезинский позаботился о закреплении доминирования Белого дома во внешней политике. В частности, он не подключил Госдепартамент к переговорам 1978 г. о нормализации отношений с Китаем. Хотя президент Рональд Рейган вернул полномочия Госдепартаменту на короткий период, когда у руля стоял Джордж Шульц (сменив шесть помощников по национальной безопасности за два президентских срока), маятник качнулся в обратную сторону при президенте Джордже Буше-старшем. Его могущественный госсекретарь Джеймс Бейкер отодвинул от дел служащих своего ведомства, сделав ставку на горстку политических назначенцев для управления процессами воссоединения Германии и переговоров между Израилем и Палестиной.

Следующие президенты неуклонно расширяли СНБ, так что число его сотрудников удваивалось при каждом последующем. Если при Джордже Буше-старшем там было 50 человек, то при Билле Клинтоне – уже 100, при Джордже Буше-младшем – 200, а при Обаме – 400. СНБ уже не просто координировал политику, а проводил ее – во многом за счет кадровых дипломатов из Госдепартамента. Даже официальные лица в Пентагоне чувствовали, что их пытаются «вывести за скобки». Бывший министр обороны Роберт Гейтс жаловался, что «Белый дом пытается управлять военной политикой на микроуровне».

Более могущественный СНБ может быть полезен президентам, но он снижает возможность чиновников влиять на ситуацию, пользуясь своими глубокими и независимыми экспертными знаниями. Политические инсайдеры, выбираемые президентом для управления работой Белого дома за свою лояльность, зачастую не имеют достаточного опыта для политических маневров. Например, Клинтон пришел в Белый дом после 12-летнего правления республиканских администраций; его сравнительно неопытная команда порой не знала, что делать в сложной ситуации, складывавшейся в таких странах, как Босния, Гаити и Сомали. Но чем больше эта политика разрабатывается и проводится Белым домом, тем меньше у чиновников стимулов использовать свои знания для восполнения пробела. Если никто не поручает чиновникам разрабатывать и проводить в жизнь внешнеполитическую линию, то зачем париться?

Конгресс не только не мешал президентам постоянно приближать внешнеполитический аппарат к Овальному кабинету, но и играл определенную роль в размывании бюрократии в качестве противовеса. Поскольку в годы холодной войны президентам нередко приходилось быстро принимать решения и действовать, Конгресс согласился с ростом президентских полномочий не только за свой счет, но и за счет служащих Госдепартамента. Как доказывали политологи Шон Гейлмард и Джон Пэтти, если Конгресс не может ограничивать власть президента, то по крайней мере было бы логично «позаботиться о том, чтобы президент при принятии важных политических решений опирался на заслуживающих доверие советников, к которым он прислушивается». Если уж президент склонен к централизации внешнеполитических решений и прислушивается в основном к мнению чиновников Белого дома, то Конгресс по крайней мере хотел бы быть уверен, что глава исполнительной власти принимает осознанные решения. Поэтому Конгресс предпочел не сдерживать рост персонала СНБ.

Однако есть одно подразделение американской государственной бюрократии, которое переживает рост и подъем, а не упадок, и это Пентагон. Внешняя политика США неуклонно милитаризуется, по крайней мере после 11 сентября, и Конгресс выделяет все более значительные финансовые ресурсы для Пентагона без сопутствующего ужесточения контроля их использования. Больше всего от этого страдает Госдепартамент. В Африке, Латинской Америке и на Ближнем Востоке региональное военное командование подчас играет более важную роль в выстраивании двусторонних отношений, чем послы США. Армия действительно впечатляет своей способностью быстро решать разные вопросы; однако опасность в том, что военное командование слишком часто может полагаться на применение силы. Как сказал министр обороны Джеймс Маттис, «если вы не финансируете Госдепартамент в полном объеме, тогда мне нужно закупать больше военной техники».

Несмотря на эти тенденции, Госдеп долгие годы сохранял экспертный потенциал, что давало ему некоторые полномочия, чтобы влиять на принимаемые президентом решения. Однако при первом госсекретаре Трампа Рексе Тиллерсоне пренебрежительное отношение исполнительной власти к внешнеполитическому ведомству достигло кульминации. Должности заместителя и помощника госсекретаря остались вакантными. В декабре 2017 г. бывший посол и президент Американской внешнеполитической ассоциации Барбара Стивенсон сообщала, что дипломатический корпус США с января того же года лишился 60% кадровых дипломатов. Несмотря на критику Конгресса, Тиллерсон отказался расходовать уже выделенные средства на противодействие российской и террористической пропаганде и даже поддержал дальнейшее сокращение бюджета своего ведомства (чего Конгресс не допустил). Преемник Тиллерсона Майк Помпео заявил в мае, что возобновит кадровую комплектацию Государственного департамента и вернет ему былую «крутизну». Однако в июле все еще не ясно, выполнит ли он свое обещание.

Нет союзников, на которых можно опереться

На фоне ослабления внешнеполитических полномочий Конгресса и бюрократии еще одним важным противовесом внешнеполитической линии президентов были консультации с союзниками. После окончания Второй мировой войны США тесно координировали действия с союзниками при принятии серьезных решений, нередко учитывая их внутренние потребности. Отчасти подобное почтительное отношение было продиктовано необходимостью сохранять единство перед лицом советской угрозы. Президенты понимали, что если самая могущественная страна в мире будет играть мышцами, не считаясь с озабоченностями других государств, это породит противодействие. Вот почему менее сильные союзники во многом могли выполнять функцию противовеса американской силе.

В конце 1940-х гг., во время переговоров о реализации «плана Маршалла», Трумэн позволил Великобритании сохранять привилегированный статус в торговле со своими колониями и протекторатами во избежание раскола в трансатлантическом альянсе. В конце 1970-х гг. Соединенные Штаты обнадежили своих западноевропейских союзников, предложив двойное решение для НАТО: США размещают ядерные силы дальнего радиуса действия в Европе и одновременно ведут переговоры о контроле над вооружениями с Советами. А после вторжения Ирака в Кувейт в 1990 г. Бейкер объезжал весь мир, встречаясь с главами и министрами иностранных дел стран, входящих в Совет Безопасности ООН (а также других стран, выделивших войска для проведения операции по освобождению Кувейта). В то же время Джордж Буш-старший обзванивал коллег, чтобы добиться принятия резолюции ООН, разрешающей применить военную силу, если Ирак не освободит Кувейт. Как впоследствии признал Бейкер, решение Буша не захватывать Багдад в ходе преследования иракских войск американской армией отчасти объяснялось его нежеланием поставить под угрозу международную коалицию.

Но в 1990-е гг. Америка все чаще стала думать, что как единственная сверхдержава она может и обязана формировать мир по своему усмотрению и желанию. К концу десятилетия союзники Соединенных Штатов чувствовали себя исключенными из процесса принятия решений, что видно на примере министра иностранных дел Франции Юбера Ведрина, в раздражении назвавшего США «гипердержавой». ООН также меньше и меньше ограничивала власть Вашингтона – отчасти благодаря усилиям республиканцев-конгрессменов, энергично противостоявшим этой организации.

В преддверии войны в Косово в 1999 г. Клинтон обошел ООН, так как понимал, что Китай и Россия наложат вето на резолюцию. Однако он все же провел военную операцию США через НАТО, чтобы укрепить ее легитимность. Соединенные Штаты с готовностью проводили все варианты возможного выбора целей через процесс проверки в Североатлантическом совете – органе по принятию политических решений в рамках НАТО, и французы, в частности, притормозили ряд американских запросов.

Президент Джордж Буш-младший поднял односторонний подход на новые высоты. Однако он стремился хоть как-то привлечь союзников к вторжению в Ирак и даже попытался добиться второй резолюции ООН – отчасти чтобы помочь британскому премьеру Тони Блэру в решении внутренних проблем. Первая резолюция была принята в конце 2002 г., чтобы дать Саддаму Хусейну последний шанс выполнить требования по разоружению, но она не санкционировала войну. А когда Франция и Россия заявили, что наложат вето на вторую резолюцию, Буш провозгласил, что будет действовать с «коалицией добровольцев». Он все же не решался единолично развязать войну, это было бы уж слишком. Вместе с тем вторжение справедливо считается примером того, как США игнорируют мнение ближайших союзников. Одним из итогов стала политизация альянсов, когда американские сторонники войны стали критиковать страны, которые не поддержали эту инициативу (конгрессмен-республиканец, осуществлявший надзор за кафетерием Палаты представителей, даже переименовал «французский картофель фри» (French fries) в «картофель свободы»).

Обама вел свою кампанию на платформе восстановления отношений между Соединенными Штатами и их союзниками, и ему удалось вернуть союзников и международные организации в русло проводимой США внешней политики. Но ущерб уже был причинен. Фундаментальные союзнические обязательства могли больше не выполняться независимо от того, кто хозяин в Овальном кабинете; они все чаще становились предметами межпартийных дебатов. Когда Обама решил осуществить интервенцию в Ливии при посредничестве НАТО после одобрения СБ ООН в 2011 г., республиканцы, вместо того чтобы поддержать вовлечение союзников, раскритиковали президента за «лидерство из-за чужих спин», как один из его советников охарактеризовал эту стратегию.

Впоследствии, когда Обама договорился о ядерной сделке с Ираном, поддержка союзников не помогла ему добиться одобрения республиканцев, что стало свидетельством снижающегося влияния союзников на достижение американского внутриполитического консенсуса.

Если альянсы продолжат рассматриваться через призму межпартийной борьбы, то, по мнению политолога Даниэла Дрезнера, «акции союзников будут расти или падать в цене в зависимости от того, кто находится в Белом доме и какая партия контролирует ситуацию». Это нанесет урон не только видимой, законной роли альянсов, когда общественность больше склонна поддерживать внешнеполитические инициативы, одобряемые союзниками или многосторонними организациями, но также и их консультативной функции. Во время кризисов союзники могут быть как полезным противовесом, так и ценным ресурсом. Однако некоторые будущие президенты лишатся контроля со стороны союзников, что очень опасно. Другие могут попытаться связаться и проконсультироваться с союзниками, но те не захотят поднимать трубку телефона.

Будущее сдержек и противовесов

Долгое время у американских президентов было больше свободы действий во внешней, нежели во внутренней политике, но никогда у них не было полного контроля. Однако после окончания холодной войны система сдержек и противовесов, когда-то ограничивавшая президентскую власть на международной арене, стала размываться. Ничем не связанная исполнительная власть при Трампе появилась не на пустом месте: она стала возможной как кульминация долгосрочных тенденций. Будучи президентом, которого явно не интересуют чужие мнения, Трамп вряд ли мог мечтать о более подходящей системе.

Многие ограничения внешнеполитического курса не видны. Президенты предвидят отповедь со стороны Конгресса и соответственно ограничивают себя сами. Они беспокоятся о том, чтобы получить достаточную поддержку вне Америки, и предлагают уступки союзникам на встречах за закрытыми дверями. Невидимость этих ограничений затрудняет их понимание до тех пор, пока в них не возникает потребность. Трамп демонстрирует, что этих ограничений по сути уже нет, и их нельзя быстро восстановить.

Можно ли что-то предпринять? Окончание холодной войны развязало руки американским президентам. Быть может, понадобится беспрецедентный подъем Китая до уровня равной конкуренции с США, чтобы американский народ и его лидеры осознали: для проведения более действенной внешней политики нужна мудрость и сдержанность, предлагаемая Конгрессом и бюрократией, имеющими реальные полномочия и серьезные экспертные знания. Нужны также консультации с союзниками и международными организациями, приносящими реальную пользу. Угроза со стороны Китая может привести к росту влияния внешнеполитической экспертизы Конгресса, укреплению дипкорпуса и осознанию того, что союзники и международные организации могут дать Америке больше сил и возможностей для отведения этой опасности.

Без этого Конгресс вряд ли будет интересоваться внешней политикой или повышать свою компетентность в этой области; Белый дом все так же будет пренебрегать талантами, сокрытыми в дипломатическом корпусе, а президенты продолжат игнорировать мнения даже ближайших союзников. Сегодня мы имеем необузданную, ничем не ограниченную президентскую власть. Началось это не с Трампа, но с тех пор, как он стал президентом, полномочия президента стали беспрецедентными, и американцы вынуждены будут еще долго пожинать последствия этого тренда.

Опубликовано в журнале Foreign Affairs, № 5, 2018 © Council on Foreign Relations, Inc.

США > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 14 сентября 2018 > № 2775781

Трамп и санкции: без иллюзий

Андрей Цыганков – профессор международных отношений и политических наук Университета Сан-Франциско.

Трамп – не только политический боец за выживание в вашингтонских джунглях, но и убежденный сторонник глобальной гегемонии США. Он отнюдь не является противником санкций против России. Его пресловутое уважение к Путину (и наоборот) связано с родством идеологического свойства, но отнюдь не родством интересов. Оба лидера прекрасно понимают, что нахождение общего языка не означает согласия. «Поладить» с Путиным Трамп готов лишь на своих условиях, в которых России отведена роль страны, помогающей США давить на конкурентов и всецело принимающей американскую глобальную гегемонию.

Анонсирование новых санкций против России под различными, теперь уже не связанными с Украиной, поводами стало предметом активных дискуссий об их природе и последствиях. В российской политической и экспертной среде нередки оценки, согласно которым вся проблема заключается во внутренней политике Соединенных Штатов. Чуть утрируя, можно сказать, что логика этих оценок сводится к тому, что настроенному на сотрудничество Трампу не дает работать русофобский истеблишмент Конгресса, американских медиа и силовых структур.

При этом одни уповают на относительно скорую нормализацию отношений с США, связывая с ней консолидацию внутриполитических позиций Трампа и надеясь на его «здравый смысл» и понимание того, что мир американской гегемонии уходит в прошлое. Другие на улучшение не надеются, но также связывают санкции с раскручиванием спирали внутриполитической борьбы в связи с приближающимися ноябрьскими выборами в Конгресс. Трамп, мол, играет на опережение, будучи вынужден отдать должное популярной антироссийской теме и демонстрируя, что и в этом вопросе он «круче» своих оппонентов в Конгрессе.

В этих рассуждениях упускается из виду то, что Трамп – не только политический боец за выживание в вашингтонских джунглях, но и убежденный сторонник глобальной гегемонии США. Его нападки на либералов-фритрейдеров и демократизаторов – критика не изоляциониста, а националиста-сверхдержавника. Национализм предполагает жесткое соперничество за свои интересы. Это и есть нормализация, которую Трамп связывает с завоеванием новых рынков и беззастенчивым ослаблением конкурентов, используя для этого широкий набор инструментов. В числе последних – политическое давление, угрозы военного вмешательства, а также различного рода санкции и торговые ограничения.

В мире сохраняющегося господства доллара и американских корпораций именно финансово-экономические меры призваны укрепить пошатнувшуюся гегемонию США. Трамп не является противником санкций против России, как это видится некоторым связывающим с ним преодоление кризиса двусторонних отношений. Идеологически и психологически он готов к активному введению экономических ограничений не только против Китая, Северной Кореи, Ирана и Турции, но и не разделяющих его мировоззрения европейских стран-«союзников».

До тех пор пока американская экономика демонстрирует тенденции роста и пока разрознены противники американского неомеркантилизма, стратегия санкций будет приносить США дивиденды. Незападные страны во главе с Китаем могли бы поставить заслон этой стратегии, но все еще изготавливаются к борьбе политически и психологически. Европейцы же либо идут на уступки, либо демонстрируют неспособность защитить свой бизнес от американского давления. Свидетельством такой неспособности стала история с выходом США из соглашения с Ираном и решением целого ряда европейских компаний покинуть иранские рынки, несмотря на попытки ЕС противодействовать Трампу. Если после ноябрьских выборов в Конгресс Трамп продолжит укреплять внутриполитические позиции, то следует ожидать как относительного примирения с ним его оппонентов в Вашингтоне, так и продолжения курса на экономическое давление на Россию.

Российский ответ, несмотря на обещания анонсированных МИД «зеркальных» мер, вряд ли будет симметричным. В таком ответе, имея в виду асимметричность отношений с США в целом, нет смысла. Очевидно, что в условиях глобальной иерархичности международной системы симметричный или «зеркальный» ответ – расставленная для ослабления России ловушка. Политика Кремля последних лет, включая меры скрытого сопротивления в военной, информационной и цифровой сферах, была проникнута пониманием опасности втягивания в симметричное противостояние. Характерно и то, что значимого ответа на апрельские санкции Конгресса не последовало, а изначально жесткий законопроект Думы о санкциях был тщательно выправлен с изъятием всех намеков на симметричность.

Есть в Кремле и понимание возможностей наращивания экономического давления США вплоть до мер, которые Дмитрий Медведев расценил как объявление экономической войны. Ответ на такое давление не может быть единовременным, что не исключает возможностей российского асимметричного реагирования в чувствительных для США сферах. Адекватным был бы ответ комплексный, нацеленный на дальнейшую реорганизацию международных политико-экономических и финансовых связей, развитие и координацию отношений с противниками неомеркантилистской гегемонии США, а также на активное развитие внутреннего и регионального рынка экономических связей.

Данный комментарий подготовлен для клуба «Валдай» и опубликован на сайте http://ru.valdaiclub.com/

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 14 сентября 2018 > № 2775780 Андрей Цыганков

Три здравицы в адрес внешней политики Трампа

Чего не понимает истеблишмент

Рэндалл Швеллер - профессор политологии и директор программы исследования реалистичной внешней политики в Университете штата Огайо.

Резюме: Поскольку американская эра близится к концу, Вашингтону необходимо взять на вооружение новую большую стратегию, чтобы справиться с ситуацией в мире. Именно такой стратегией является реализм, исповедуемый Трампом.

Победа Дональда Трампа на президентских выборах 2016 года предвещала не меньше чем катастрофу. По крайней мере, в этом твердо убеждены все те, кого советник по внешней политике в администрации Обамы Бен Роудс назвал «Кляксой», – сообщество людей в крупнейших средствах массовой информации и внешнеполитическом истеблишменте обеих партий. Они руководствуются традиционными идеями, напускным благочестием и ложной мудростью, встревожены упадком мирового порядка, ведомого США. «Вполне возможно, мы являемся свидетелями начала мировой рецессии, которой не видно конца», – предсказывал публицист The New York Times Пол Кругман после победы Трампа. Другие пророчествовали, что Трамп уйдет в отставку к концу первого года президентского срока (Тони Шварц, соавтор книги «Трамп: искусство сделки»), либо что он через шесть месяцев будет укрываться от правосудия в посольстве Эквадора (мнение либерального комментатора Джона Аравосиса), либо что США пойдут тем же путем, что и Германия, деградировавшая от Веймарской Республики до Третьего рейха. Последнее предупреждение сделал бывший президент Барак Обама в декабре прошлого года, когда, выступая в Экономическом клубе Чикаго, напомнил о нацистской Германии. «Нам необходимо заботиться о нашем демократическом саде, иначе он может быстро прийти в запустение, – сказал Обама. – Тогда погибло 60 миллионов человек. Так что вам надо быть внимательными. И голосовать».

Конец света до сих пор не наступил – до этого далеко. Через год после избрания Трампа Исламское государство, или ИГИЛ (между прочим, фашистская организация), по сути, побеждено в Сирии и выбито из всех своих центров в Ираке. Это стало возможно благодаря решению администрации Трампа вооружить преимущественно курдское ополчение, воющее с ИГИЛ в Сирии, а также предоставить командующим сухопутными войсками больше свободы в руководстве боевыми операциями. Вместе с тем Трамп продолжил реализацию доктрины Обамы, направленную на уклонение от крупномасштабных войн на Ближнем Востоке с применением обычных вооружений, и преуспел там, где его предшественник потерпел фиаско. Он провел четкую «красную линию», предупредив Башара Асада о недопустимости применения нервно-паралитического газа в Сирии, а когда эта линия была нарушена, нанес точечные удары с воздуха по подразделениям Асада. Что касается Северной Кореи, то стратегия «максимального давления» Трампа вдвое уменьшила международные выплаты этой стране. Это заставило Ким Чен Ына осознать, что единственный выбор для него – сесть за стол переговоров.

На внутреннем фронте безработица упала в мае до 3,8% – такого не было с бурных дней доткомовского бума. При этом безработица среди афроамериканцев достигла рекордно низких значений. Среди граждан латиноамериканского происхождения, тинейджеров и людей без высшего образования она находится на самом низком уровне за много десятилетий или близко к этим показателям. Что касается работающих женщин, то безработица ниже всего за 65 лет. За время президентства Трампа фондовый рынок и потребительcкое доверие побили все мыслимые рекорды. Количество обращений за ипотечным кредитом для приобретения нового дома достигло высшей точки за 7 лет, а цены на бензин и топливо упали до самых низких значений за 12 лет. Наконец, Трамп пообещал положить конец эпохе, когда «наши политики были больше заинтересованы в том, чтобы защищать границы других стран, чем свои собственные». И число нелегальных иммигрантов с ноября 2016-го по ноябрь 2017 года снизилось на 38%. А в апреле 2017-го пограничная служба зафиксировала 15 766 инцидентов на юго-западных рубежах страны, что стало самым низким показателем как минимум за 17 лет.

Критики обвиняют Трампа в том, что он отвергает многие незыблемые постулаты либерального мирового порядка – обширной и многогранной системы, которую США и их союзники выстраивали и поддерживали на протяжении семи десятилетий. Поставив под сомнение саму суть международного сотрудничества, он пошел в наступление на мировую систему торговли, уменьшил финансирование ООН, раскритиковал НАТО, вознамерился положить конец многосторонним торговым соглашениям, призвал снова включить Россию в клуб ведущих держав G7 и глумился над попытками дать ответ на глобальные вызовы, такие как изменение климата. Но что бы ни говорило сборище глобалистов в Давосе, подобную политику следует приветствовать, а не опасаться ее. Транзакционный подход Трампа к связям с внешним миром означает, что Соединенные Штаты меньше заинтересованы в управлении долгосрочными отношениями. Их больше интересует, какую выгоду можно извлечь из краткосрочных сделок. Трамп просигнализировал всему миру, что США отныне будут стремиться отстаивать узко определяемые собственные интересы, а не интересы так называемого мирового сообщества, даже если для этого придется поступиться интересами давнишних союзников.

По сути, это реалистский подход. В ходе избирательной кампании и за время пребывания в Белом доме Трамп настаивал на том, чтобы союзники разделяли бремя ответственности за свою оборону. Он также потребовал коррекции торговых сделок, чтобы выровнять игровое поле в пользу американских предприятий и рабочих – для защиты американских промышленных отраслей от валютных манипуляций. В душе Трамп экономический националист. Он считает, что экономические отношения важнее политики, глобализация не укрепляет согласие между странами, а экономическая взаимозависимость усугубляет уязвимость государства. Он также утверждает, что государство должно вмешиваться, когда интересы компаний расходятся с интересами национальной безопасности. Например, требовал бойкота компании Apple до тех пор, пока она не помогла ФБР взломать айфон одного из террористов, осуществивших теракт в Сан-Бернардино, штат Калифорния. Подобное реалистское мировоззрение не только легитимно, но и отвечает чаяниям американских избирателей, которые справедливо признают, что Соединенные Штаты больше не живут и не действуют в однополярном мире, возникшем после окончания холодной войны. Сегодня им приходится существовать в многополярном мире с обостряющейся конкуренцией. Трамп просто отказывается от старых штампов и предрассудков, воспринимая международную политику такой, какой она всегда была и есть на самом деле, – крайне конкурентной средой, населенной своекорыстными государствами, озабоченными собственной безопасностью и экономическим благополучием. Лозунг Трампа «Америка прежде всего» радикален лишь как призыв отстаивать прежде всего интересы США.

Бесплатного сыра больше не будет

Главная задача, поставленная Трампом, – восстановить нормальный торговый баланс между Соединенными Штатами и остальным миром, чтобы выправить систематический и чрезмерный перекос в торговле с богатой Восточной Азией и Европой и одновременно защитить отрасли, жизненно важные для американской национальной безопасности. Торговый баланс – это разница между стоимостью экспорта и импорта. Когда импортируется больше, чем экспортируется, образуется торговый дефицит, означающий, что страна во многом зависит от прямых зарубежных инвестиций или от денежных заимствований для восполнения разницы. В долговременной перспективе устойчивый дефицит торговых операций снижает совокупный спрос на товары и услуги в стране, замедляя рост экономики и занятости населения. В 2017 году торговый дефицит США в области товаров и услуг вырос на 12% – до 566 млрд долларов, и это самый высокий показатель с 2008 года. С учетом этого дисбаланса странно слышать, что мнимые друзья и союзники Соединенных Штатов клеймят Трампа как протекциониста, вознамерившегося уничтожить либеральный экономический порядок. Этим неблагодарным администрация Трампа посылает недвусмысленный сигнал: вам никто больше не позволит держать американцев за наивных простаков. Иными словами, бесплатного сыра больше не будет.

«Клякса» переживает, что политика администрации Трампа свидетельствует о резком снижении готовности США укреплять мировую торговлю и инвестиции. Однако угрозы Трампа ввести высокие заградительные пошлины и прочие протекционистские меры – скорее, средство давления на другие страны, чтобы они открыли свои рынки для американских товаров. Это также попытка повысить стратегический статус торговой дипломатии с помощью санкций и иных форм экономического государственного управления и надавить на другие страны, чтобы заставить их делать то, что хочет Вашингтон и чего они в противном случае делать не станут. В конце концов, Соединенные Штаты остаются ведущим мировым рынком экспортных товаров, что дает стране огромное преимущество и важный рычаг влияния в торговых переговорах. Однако США традиционно пренебрегали этим средством, чтобы не прослыть врагами либерального мирового порядка. Трамп избрал другой путь.

В отношениях с Китаем – единственным государством, которое может на равных конкурировать с Америкой, Трамп использует торговую дипломатию, чтобы добиться ряда ценных уступок. В настоящее время торговый дефицит с КНР составляет 375 млрд долларов; во время переговоров в мае сообщалось, что китайские официальные лица пообещали уменьшить дефицит до 200 млрд долларов к 2020 году. Администрация Трампа продолжает оказывать давление на китайское правительство, требуя прекратить помощь китайским компаниям и то, что Вашингтон считает несправедливыми субсидиями. В течение ряда лет китайские госпредприятия скупали американских конкурентов в высокотехнологичных отраслях, тогда как американским компаниям запрещалось приобретать конкурирующие с ними китайские компании. Однако теперь Белый дом намерен наложить на Китай аналогичные инвестиционные запреты. Как сообщила в марте The New York Times, «он готовится ограничить китайские инвестиции в новейшие американские технологии – от микрочипов до беспроводной технологии 5G».

Принимая меры для выправления дисбаланса в экономических отношениях с Китаем, администрация Трампа ввела пошлины против демпинга на крупные стиральные машины и оборудование солнечной энергетики из КНР, а также ввозные пошлины на китайскую сталь и алюминий по соображениям национальной безопасности. В апреле администрация пригрозила жесткими пошлинами на импорт 1300 китайских изделий на общую сумму 50 млрд долларов, приоткрыв завесу над самым агрессивным планом противодействия торговым методам Пекина за последние десятилетия. Китай в ответ предложил купить американский экспорт на 70 млрд долларов, если администрация Трампа не будет вводить упомянутые и планируемые пошлины. А в мае Китай снизил ввозные пошлины на зарубежные автомобили с 25% до 15% (при этом американская ввозная пошлина на автомобили иностранного производства – всего 2,5%).

Трамп дал ясно понять, что даже соседи и ближайшие союзники США не будут освобождены от американских пошлин. В конце мая он выполнил свое предвыборное обещание, введя 25-процентную пошлину на импорт стали и 10-процентную – на импорт алюминия из Канады, Мексики и ЕС. В качестве оправдания администрация сослалась на соображения национальной безопасности и выводы министерства торговли о том, что импорт металла приводит к деградации американской индустриальной базы. Канада объявила об ответных шагах и вместе с остальными членами «Большой семерки» приняла заявление о «единодушной озабоченности и разочарованности» решением Соединенных Штатов.

Если отбросить в сторону возмущение партнеров, то введение пошлин Трампом вполне оправданно. Это не более чем «реализм для чайников» в чистом виде. Как отметил политолог Джонатан Киршнер, в анархическом мире «государства будут стремиться к самодостаточности, чтобы гарантировать себе способность использовать средства конкурентной борьбы и снизить собственную уязвимость, вызванную нарушением международных экономических потоков, характерных для мирного времени». В программной внешнеполитической речи во время избирательной кампании Трамп сам сформулировал эту позицию: «Ни одна страна, которая не ставила свои интересы на первое место, никогда не процветала. И наши друзья, и наши недруги ставят интересы своих стран выше наших интересов, и мы должны начать делать то же самое, поступая с ними по справедливости. Мы больше не будем делать нашу страну или ее народ заложниками ложной песни глобализма. Национальное государство остается подлинным фундаментом счастья и согласия в обществе». В словах Трампа явно прослеживается лейтмотив реализма.

Больше никаких многосторонних соглашений

Еще один столп в фундаменте внешнеполитической платформы Трампа состоит в том, что Соединенным Штатам следует работать с международными партнерами по возможности на двусторонней основе, а не через многосторонние соглашения и договоренности. Следуя этой линии, администрация Трампа вышла из ядерной сделки по Ирану, Транстихоокеанского партнерства и Парижского соглашения о противодействии изменениям климата. Она предложила уменьшить взносы США в ООН на 40%, заставила Генеральную ассамблею сократить миротворческий бюджет на 600 млн долларов, объявила о намерении выйти из ЮНЕСКО и Совета по правам человека ООН, а также отказалась от переговоров по миграции. Трамп также пригрозил разорвать Североамериканское соглашение о свободной торговле и вместо этого подписать отдельные соглашения с Канадой и Мексикой. Ему кажется, что соблюдение таких договоренностей легче контролировать, чем многосторонние соглашения.

С точки зрения Трампа, многосторонние отношения «снижают нашу способность контролировать свою политику». Даже поборникам либерального мирового порядка следует признать его правоту, поскольку это именно то, ради чего и был создан миропорядок, основанный на правилах: ограничить выгоду от своевольного применения чрезмерной силы в международных отношениях и политике. Фактически те, кто выступает за такой порядок, стремятся ни много ни мало к революционному преобразованию мировой политики, надеясь заменить анархическую систему международных отношений, где правит бал грубая сила, системой, где все подчинено власти закона. Для этих поборников глобализма главная фишка всегда состояла в том, чтобы убедить слабые и второстепенные государства – то есть всех, кроме США, – что институциональные ограничения и многосторонние соглашения свяжут свободу действий гегемона. Чтобы такой порядок работал, он должен быть автономным и способным обеспечить соблюдение правил независимо от желаний гегемона. Иначе у других стран не окажется оснований полагать, что данный порядок будет всегда ограничивать власть гегемона.

Теперь игра окончена. Трамп понял, что многочисленные институты послевоенного мироустройства фактически связывают Америку по рукам и ногам, и освободился от этих пут. Слабость господствующего миропорядка не должна никого удивлять: со времени окончания Второй мировой войны международные институты и нормы подкреплялись силой США, а потому не могут использоваться для их сдерживания. По большому счету, Соединенные Штаты всегда сдерживали себя сами, и мало кто может обвинить Трампа в том, что он открыл эту и без того всем хорошо известную истину. Американские лидеры и внешнеполитические элиты выступали в защиту многосторонних соглашений, международных институтов и власти закона как чего-то самоценного – безотносительно к тому, как все это сказывается на национальных интересах страны.

Безбилетников больше не будет

Заключительный внешнеполитический постулат Трампа – это его требование, чтобы союзники несли справедливую долю расходов на свою оборону. НАТО соглашается, что на долю США приходится 73% расходов альянса, что слишком много для организации с 29 странами-членами, главная задача которой – обеспечение европейской безопасности. Тем не менее обозреватели привычно потешались над Трампом за то, что он называл союзников «безбилетниками», стремящимися все заботы о собственной безопасности переложить на США. Они могли бы добавить, что так же их называл Обама. «Безбилетники меня огорчают», – сетовал он в интервью журналу The Atlantic в 2016 году. Обама включил в список партнеров, не желающих нести свою ношу, Великобританию, предупредив, что эта страна больше не сможет рассчитывать на «особые отношения» с Америкой, если не будет тратить хотя бы 2% своего ВВП на оборону.

На протяжении нескольких десятилетий американские президенты сетовали по поводу нежелания европейцев увеличивать расходы на оборону, но, когда доходило до дела, ничего не делали для решения этой проблемы. В годы холодной войны Соединенные Штаты и их союзники вместе противостояли советской угрозе, что хоть как-то объясняло нежелание Вашингтона надавить на партнеров. Но теперь, когда дракон убит, и притом много лет назад, и когда правительство США думает резко сокращать социальные расходы для восстановления финансового здоровья страны, не может быть никакого оправдания дальнейшему субсидированию безопасности Европы. Как выразился на страницах этого журнала политолог Барри Позен, «это социальное пособие для богатых».

Похоже, что нападки Трампа на НАТО уже приносят плоды. Расходы на оборону европейских членов Атлантического альянса достигли максимума с 2010 года. Однако, по мнению «Кляксы», Трамп не просто пытается заставить союзников платить по справедливости, но и активно работает над уничтожением НАТО. Дэвид Леонхардт, журналист The New York Times, написал в июне этого года: «Если бы президенту США нужно было набросать план развала Атлантического альянса, то этот план удивительным образом напоминал бы то, что делает Трамп». Похоже, что Леонхардт, однако, забыл одну прописную истину: «Величайший враг альянса – это победа». Когда Запад победил в холодной войне, НАТО утратило смысл существования. В мире, который все больше становится многополярным, альянсы теряют былую жесткость: друг сегодня может стать врагом завтра (или как минимум конкурентом) и наоборот. Трамп с этим согласен. Он придерживается принципа Realpolitik: «У Америки нет постоянных друзей или врагов; есть только интересы».

Инстинкты Трампа-реалиста ярче всего проявляются в его подходе к России. Как и все американские президенты до него, Трамп встретился с лидером Кремля, ища сотрудничества в решении ряда вопросов безопасности (в данном случае по Ирану и Сирии), а также для того, чтобы избежать войны между двумя ядерными сверхдержавами, если говорить о самом фундаментальном и экзистенциальном уровне отношений. Те, кто громче всех кричат, что Россия – смертельный враг США и что Трамп – марионетка российского президента Владимира Путина, – это те самые люди, которые проводили провальный внешнеполитический курс в последнюю четверть века.

Суть в том, что Трамп – не главная причина, по которой связи внутри НАТО ослабевают и разваливаются; всему виной структура международных отношений. На самом деле то же самое можно сказать и о предшественнике Трампа. Многое из того, что раздражало внешнеполитическую элиту, – конкретно, минималистские стратегические цели Обамы и его разговоры о медленном, но верном и безопасном продвижении вперед к намеченной цели (известная цитата Обамы, где он описывает свою международную стратегию в бейсбольных терминах – как серию «синглов» и «даблов», то есть ударов, при помощи которых игрок нападения постепенно, отрезок за отрезком, продвигается от одной «базы» к другой. – Ред.) – было по сути своей осознанием структурных ограничений.

В годы холодной войны, по словам политолога Джона Айкенберри, «Америке нужны были союзники, а союзникам нужна была Америка», и эта взаимозависимость «создавала стимулы для сотрудничества в других областях, помимо национальной безопасности». Все изменилось после того, как исчезла советская угроза, общая для всех стран Запада. У Соединенных Штатов стало меньше ограничений во внешней политике; но то же можно сказать и об их союзниках. У них снизилась потребность в великодержавном покровителе, и поэтому у Вашингтона теперь меньше рычагов влияния. В 1993 г. Кеннет Уолц, приверженец школы реализма в системе международных отношений, мудро заметил: «Советский Союз создал НАТО, а исчезновение советской угрозы “освободило” Европу, Запад и Восток. Однако свобода влечет за собой необходимость полагаться на себя». Говоря о европейских странах, Уолц приходит к такому выводу: «В не слишком отдаленной перспективе им придется самим заботиться о своих интересах – либо пожинать последствия собственной беспечности». Спустя четверть века эта «не слишком отдаленная перспектива» наконец-то наступила. Трамп не создавал эту реальность – он просто ее признал.

Все дело в структуре, глупыш

Говоря откровенно, не все при администрации Трампа идет так уж хорошо. После того как президент осудил проект национального строительства и назвал войну в Афганистане «бессмысленной тратой средств», ведущие советники убедили его отказаться от поспешного ухода из этой страны. Они доказывали, что это создаст вакуум, который заполнят ИГИЛ и «Аль-Каида», а потому необходимо оставить там небольшой американский контингент для противодействия возрождающемуся «Талибану». «Поначалу я был намерен вывести оттуда наши войска, и, как правило, мои инстинкты меня не обманывают, – сказал Трамп, объявляя о новой стратегии. – Но я всю жизнь слышу, что решения, принимаемые за столом в Овальном кабинете, значительно отличаются от тех, которые подсказываются здравым смыслом». Ему следовало прислушаться к собственной интуиции вместо того, чтобы соглашаться с нелепой идеей, будто несколько тысяч американских солдат и офицеров смогут добиться того, что оказалось не под силу стотысячному воинскому контингенту, – найти выход из тупика в самой длительной войне в истории Америки.

Однако Трамп понимает одно: либеральный мировой порядок болен. Эта болезнь, как доказывает публицист Мартин Вольф, развилась в мировом масштабе из-за того, что «после окончания холодной войны Запад неуклонно становился все менее востребованным как сообщество безопасности; это усугублялось снижением его экономического веса, особенно по отношению к Китаю». Внутри страны проблемы объясняются мнением, разделяемым многими жителями богатых стран, что они ничего не получили от либерального мирового порядка. «Более того, у многих возникает ощущение упущенных возможностей, доходов и уважения». Многие американцы справедливо полагают, что глобализация, наводняя страну дешевыми потребительскими товарами и уводя рабочие места за рубеж к низкооплачиваемым рабочим, разрушает промышленное производство США, увеличивая безработицу и снижая заработную плату. Неудивительно, что сетования Трампа по поводу несправедливых торговых соглашений нашли понимание у избирателей, особенно жителей промышленного Среднего Запада.

Ослепленные своей неприязнью к человеку труда, внешнеполитические элиты упустили из виду более серьезные структурные силы в мире, которые привели Трампа к власти. Чтобы понять действие этих сил, необходимо вернуться к концу холодной войны. Будучи единственной сверхдержавой в то время, Соединенные Штаты тесно взаимодействовали с миром, но цель этого взаимодействия изменилась. В годы холодной войны она состояла в сдерживании Советского Союза; США действовали, исходя из нужд обороны, и стремились сохранить статус-кво. Однако впоследствии они взяли на вооружение ревизионизм под маской либерализма. Как непререкаемый гегемон, Соединенные Штаты вознамерились перестроить большую часть мира в соответствии со своими представлениями о мировом порядке. Вашингтон не только состыковал собственную практику с принципами демократии, прав человека и с правосудием, но и начал активно пропагандировать и насаждать либеральные ценности за рубежом. Это стало концом прагматизма времен холодной войны и наступлением эры крестовых походов во внешней политике США. В мечтах и грезах американских внешнеполитических элит все страны, включая великие авторитарные державы, такие как Китай и Россия, должны были стать соискателями членства в мировом порядке, где Соединенные Штаты занимают доминирующее положение.

Затем наступила Великая рецессия, бросившая тень сомнений на относительную силу Америки на фоне усиления Китая и возрождения России. В результате эпоха однополярного мира если и не полностью завершилась, то явно подходит к концу. Слабеющие державы в условиях низкой уязвимости склонны сокращать свои внешние обязательства и обращать взоры вовнутрь (как это сделала, например, Великобритания после Первой мировой войны). Поэтому не стоит удивляться тому, что так много американцев наконец-то усомнились в большой стратегии своей страны, игравшей роль мирового жандарма, и проголосовали за кандидата, обещавшего поставить интересы Америки на первое место. Поскольку американская эра близится к концу, Вашингтону необходимо взять на вооружение новую большую стратегию, чтобы справиться с ситуацией в мире. Именно такой стратегией является реализм, исповедуемый Трампом.

Опубликовано в журнале Foreign Affairs, № 5, 2018 © Council on Foreign Relations, Inc.

США > Госбюджет, налоги, цены > globalaffairs.ru, 14 сентября 2018 > № 2775779 Рэндалл Швеллер

Столкновение исключительностей

Новая борьба за старую идею

Чарльз Капчан – профессор международных отношений Джорджтаунского университета, старший научный сотрудник Совета по международным отношениям.

Резюме Трамп не справится с современными вызовами, вернувшись в прошлое. Соединенным Штатам нужна новая идея исключительности, которая определит внешнеполитическую стратегию и переформатирует их роль как якоря спасения либеральных идеалов.

Многих американцев отталкивает внешнеполитический курс президента Дональда Трампа под лозунгом «Америка прежде всего». Критики утверждают, что популистский стиль управления президента подрывает роль США как исключительной державы, призванной нести миру политические и экономические свободы. Трамп демонстрирует изоляционистские и протекционистские инстинкты, привержен односторонним действиям, индифферентен к продвижению демократии и враждебен к иммигрантам. Как американцы могли избрать президента, который настолько не соответствует устремлениям страны?

Однако слоган «Америка прежде всего» отнюдь не противоречит истории страны, как кажется на первый взгляд. Трамп не отказывается от американской исключительности, он скорее придерживается более ранней ее версии. После Второй мировой войны исключительная миссия страны строилась на идее Pax Americana и подкреплялась активным экспортом американской мощи и ценностей. Но до этого исключительность США подразумевала изолированность американского эксперимента от внешних угроз, стремление избегать международных конфликтов, распространение демократии собственным примером, а не навязыванием, протекционизм и справедливую (а не свободную) торговлю, а также сохранение относительной однородности населения благодаря расистской и антииммигрантской политике. Иными словами, Америка прежде всего.

Первоначальная версия американской исключительности – назовем ее версией 1.0 – исчезла из мейнстримной политики после нападения на Перл-Харбор. Тем не менее она сохранила привлекательность и сегодня возвращается, поскольку американцы устали от роли мирового полицейского и скептически относятся к преимуществам глобализации и иммиграции. Конечно, курс «Америка прежде всего» как внешнеполитическая стратегия обречен на провал. Соединенные Штаты и остальной мир слишком взаимосвязаны, решение большинства международных проблем требует коллективных, а не односторонних действий, а из-за притока иммигрантов однородность населения давно ушла в прошлое.

Возникшая в XVIII веке идея исключительности не подходит для нынешнего столетия. Однако привлекательность лозунга «Америка прежде всего» и связанный с этим поворот вовнутрь показывают, что версия американской исключительности, на которой базировалась внешняя политика США после 1940-х гг., тоже себя изжила. Президентство Трампа продемонстрировало потребность в новых идеях, определяющих внешнюю политику. Исключительная миссия Америки далека от завершения: мир скатывается к антилиберализму и нуждается в противовесе, которым должны стать республиканские идеалы. От того, как Соединенные Штаты определят свою исключительную роль сегодня, и будет зависеть, справятся ли они с ее выполнением.

Американская исключительность 1.0

С момента своего появления нарратив исключительности установил границы общественной дискуссии и заложил политические и идеологические основы внешнеполитической стратегии Соединенных Штатов. Первоначально концепция базировалась на пяти национальных особенностях.

Во-первых, география: океаны защищают от агрессивных государств, плодородные земли обеспечивают растущее население и дают богатства, помогая США стать ведущей державой Западного полушария. Но геополитические амбиции страны не должны простираться дальше. Исключительные географические преимущества позволяли и даже предписывали проведение изоляционистской внешней политики. В прощальном послании президент Джордж Вашингтон отмечал «географически отдаленное положение страны» и вопрошал: «Почему же не воспользоваться преимуществами такого особого положения? К чему покидать нашу собственную землю и переходить на чужую?». Соединенные Штаты проводили империалистические эксперименты, колонизировав Филиппины в 1898 г., заняв Гавайи и ряд тихоокеанских островов, участвовали в Первой мировой войне в Европе. Но эти эпизоды вызвали резко негативную реакцию и способствовали консолидации изоляционизма в межвоенные десятилетия.

Вторая особенность отчасти обусловлена географической изолированностью: страна обладает беспрецедентной автономностью во внутренних и внешних делах. Отцы-основатели охотно расширяли внешнюю торговлю и заключали торговые соглашения, но не стремились брать на себя стратегические обязательства. Вашингтон отмечал в прощальном послании: «Основополагающим правилом поведения для нас во взаимоотношениях с иностранными государствами является развитие торговых отношений с ними при минимально возможных политических связях». После отказа в 1793 г. от альянса с Францией, который помог американцам обрести независимость, США не вступали ни в какие союзы до Второй мировой войны.

В-третьих, американцы верят в свое мессианство. Они считают, что их уникальный эксперимент политической и экономической свободы спасет мир. Публицист Томас Пейн писал в памфлете «Здравый смысл»: «Со времен Ноя до настоящего времени не было положения, подобно существующему. Рождение нового мира не за горами». Но Соединенные Штаты не должны были выполнять свою миссию посредством интервенций. Когда в начале XIX века в Европе и Латинской Америке вспыхнули либеральные революции, госсекретарь Джон Куинси Адамс отмечал, что США не следует «отправляться за рубеж в поисках чудовищ, которых нужно уничтожить». Страна должна стремиться к свободе и независимости для всех, но только «посредством поддержки и собственным примером», подчеркивал он.

В-четвертых, Соединенные Штаты обладают невероятным социальным равенством и экономической мобильностью. Монархию и аристократию американцы заменили равенством возможностей. Фермеры и мелкие торговцы стали основной движущей силой, предопределившей успех демократии и процветание от одного побережья до другого. Став ведущей торговой державой, Соединенные Штаты принялись защищать свою промышленную базу с помощью пошлин и настаивали на справедливой, а не свободной торговле. В случае необходимости США были готовы применить военную силу для защиты коммерческих интересов своих граждан, как показали берберийские войны и англо-американская война 1812 года.

Наконец, американцы убеждены, что их страна обладает не только исключительной землей, но и исключительным англосаксонским народом. Пастор конгрегациональной церкви Хорас Бушнелл выразил господствующую на заре истории Соединенных Штатов точку зрения: «Из всех жителей мира был выбран особый, самый благородный народ, чтобы населить нашу страну». Расовый аспект американской исключительности продемонстрировали кампании против коренного населения, рабство и сегрегация афроамериканцев, регулярные вспышки антииммиграционных настроений. Приняв в 1798 г. Закон об иностранцах и подстрекательстве к мятежу, Конгресс установил сроки предоставления иммигрантам американского гражданства и закрепил за федеральным правительством право заключать под стражу или депортировать тех, кого оно посчитает нелояльными. Ограничения иммиграции возникли во второй половине XIX века и ужесточились в межвоенный период. Страх «разбавить» население «людьми второго сорта» остановил стремление приобретать новые территории на Карибах и в Центральной Америке после Гражданской войны.

Американская исключительность 2.0

Потом произошло нападение на Перл-Харбор, и «для любого реалиста изоляционизм закончился», как написал сенатор-республиканец и изоляционист Артур Ванденберг. Началась эра американской исключительности 2.0. Поскольку США больше не могли защититься от мира и демонстрировать результаты американского эксперимента только собственным примером, нужно было взять на себя лидирующую роль и более активно проецировать в мире свою мощь и ценности. С 1940-х гг. стали доминировать интернационалисты, а изоляционисты превратились в политических изгоев – сенатор-республиканец Джон Маккейн из Аризоны назвал коллегу из Кентукки Рэнда Пола и его единомышленников «чокнутыми».

Стремление избегать международных конфликтов уступило место стратегии глобальной вовлеченности. Холодная война обеспечила условия для ключевых альянсов в Европе и Азии, а также для создания глобальной сети дипломатических и военных форпостов. На смену одностороннему подходу пришел многосторонний. В 1919–1920 гг. Сенат трижды отвергал участие США в Лиге Наций, а в 1945 г. верхняя палата ратифицировала Устав ООН 89 голосами против двух. Соединенные Штаты также взяли на себя ведущую роль в международных институтах, устанавливавших правила послевоенного мирового порядка. При этом страна продолжала выполнять мессианскую задачу, но более жесткими средствами: от успешной оккупации и трансформации Германии и Японии после Второй мировой войны и до продолжающихся и менее успешных операций в Афганистане и Ираке.

«Американская мечта» оставалась основой этой обновленной версии исключительности, но теперь ее должен был воплотить работник завода, а не мелкий фермер. Послевоенный индустриальный бум обеспечил поддержку открытой торговли обеими партиями. С развитием движений за гражданские права в 1950–1960-х гг. американская исключительность утратила расовый аспект. Появилось убеждение, что благодаря «плавильному котлу» из многообразия народов удастся создать единую нацию. Плюрализм и толерантность стали частью продвижения «американской мечты».

Возвращение к «Америке прежде всего»

Президенты США послевоенного периода, включая Барака Обаму, являлись непоколебимыми приверженцами американской исключительности 2.0. «Соединенные Штаты были и всегда будут ключевым участником в мировых делах», – заявил Обама, выступая в Академии ВВС в 2012 году. Трамп, придя в Овальный кабинет, пообещал нечто иное. «С этого момента – Америка прежде всего» – провозгласил он в инаугурационной речи.

Поскольку созданный в 1940 г. Комитет «Америка прежде всего» был призван не допустить участия США во Второй мировой войне, эта фраза вызывает ассоциации с антисемитизмом и изоляционизмом. Однако кампания Трампа с аналогичным названием отличается от своей предшественницы. Политический успех Трампа в значительной степени обусловлен его умением использовать ту версию американской исключительности, которая резонирует с историей страны. Как отмечает Уолтер Рассел Мид, популистская внешняя политика – джексоновский подход – всегда пользовалась поддержкой в центральной части страны, которая и является электоральной базой Трампа. Верит ли сам Трамп в исключительную природу американского эксперимента – непонятно (судя по его антилиберальным инстинктам и поведению, может быть и нет). Тем не менее ему удалось успешно реанимировать основные элементы американской исключительности в версии 1.0.

Трамп примерил на себя роль изоляциониста, постоянно ставя под сомнение значимость американских альянсов в Европе и Азии и пообещав в ходе избирательной кампании, что США перестанут заниматься строительством государств. Пока его риторика гораздо жестче реальных действий, и выполнить обещания до сих пор не удалось. Соединенные Штаты остаются гарантом стратегической стабильности в Европе и Северо-Восточной Азии и продолжают увязать на Ближнем Востоке. Что касается Ирана и Северной Кореи, то тут Трамп занимает позицию ястреба.

Тем не менее взгляды Трампа можно назвать изоляционистскими. В рамках кампании «Америка прежде всего» он заявил, что союзникам придется защищать себя самостоятельно, если они не увеличат военные расходы. А также пообещал положить конец периоду, когда «наших политиков больше интересовала защита границ иностранных государств, чем своих собственных».

Трамп хочет свернуть многосторонний подход. В ходе предвыборной кампании он обещал, что Америка «не вступит в соглашения, которые могут уменьшить ее возможности контролировать собственные дела». Заняв пост президента, он объявил о выходе из Транстихоокеанского партнерства, Парижского соглашения по климату и ЮНЕСКО. Он отказался подтверждать ядерную сделку с Ираном, а теперь нацеливается на НАФТА и ВТО.

Что касается мессианской роли, Трамп с презрением относится к активному продвижению демократии в соответствии с версией 2.0. Он объяснял, что считает нынешнюю нестабильность на Ближнем Востоке прямым следствием «опасной идеи превратить в западные демократии страны, у которых нет такого опыта и которые не хотят таковыми становиться». На этом Трамп не останавливается: он даже превосходит американскую исключительность версии 1.0, демонстрируя нетерпимость к республиканским идеалам. Он запутался во лжи, оскорбляет СМИ, восхищается российским президентом Владимиром Путиным и другими авторитарными лидерами.

«Американская мечта» превратилась в «американское безумие», заявил Трамп в инаугурационной речи, богатство среднего класса страны украли и «перераспределили между всем миром». Взяв страницу из версии 1.0, он пообещал «вернуть наши рабочие места, наши границы и наши мечты».

Трамп также хочет восстановить однородность населения Америки. Он ограничивает иммиграцию, сворачивают программу Обамы по защите нелегальных мигрантов, которые были привезены в страну еще детьми, оскорбляет латиноамериканцев, отправляет домой гаитян, сальвадорцев и других пострадавших от стихийных бедствий и уклончиво высказывается о выступлениях неонацистов в Шарлоттсвилле. Все это можно считать гимном тому времени, когда в США доминировали христиане европейского происхождения. Для Трампа вернуть Америке величие означает сделать ее белой.

Американская исключительность в кризисе

Идея «Америка прежде всего» помогла Трампу победить на выборах, но если она станет главным принципом внешней политики, страна может сбиться с пути. Трамп уже увидел, что из-за растущего числа угроз США не могут вернуться к эпохе «без альянсов, связывающих по рукам и ногам», как выражался Томас Джефферсон. Основанный на правилах мировой порядок, построенный Соединенными Штатами, может ограничивать пространство для маневра, но его разрушение – путь к анархии. В условиях современной глобальной экономики протекционизм ухудшит, а не улучшит положение американского среднего класса. А поскольку доля белого населения нелатиноамериканского происхождения упадет ниже 50% к середине нынешнего столетия, вернуться к англосаксонской Америке не удастся.

В то же время политическая привлекательность слогана «Америка прежде всего» отражает серьезные проблемы в версии 2.0 американской исключительности, которая по-прежнему доминирует во внешнеполитическом истеблишменте. Успех Трампа обусловлен не только его умением использовать традиционные элементы американской идентичности, но и его обещанием ответить на законное и широко распространенное недовольство. США переоценили свои возможности за рубежом: кстати, именно Обама, а не Трамп, настаивал на том, что «пора сосредоточиться на укреплении нации дома». Средний класс действительно серьезно пострадал: стагнирующие зарплаты, неравенство и социально-экономическая сегрегация сделали «американскую мечту» недостижимой для большинства. Стране еще предстоит прийти к эффективной и гуманной политике, которая позволит контролировать иммиграцию. При этом придется ответить на важные вопросы о жизнеспособности теории «плавильного котла».

Американская исключительность 2.0 не получает поддержки и за рубежом.

С помощью Соединенных Штатов многие страны Европы, Азии и Америки стали демократическими, но нелиберальные альтернативы американскому пути сохраняют свои позиции. Общее благосостояние Запада упало ниже 50% от мирового ВВП, а Китай бросает вызов послевоенной архитектуре. Следовательно, Соединенные Штаты уже не могут в одиночку возглавлять международные институты. США с удовольствием поддерживали миропорядок, правила для которого писали сами, но этот период закончился. Сегодня американские идеалы уже не поддерживаются доминированием США, поэтому продвигать американские ценности стало сложнее.

Американская исключительность 3.0

Поскольку американская исключительность 2.0 забуксовала, а попытки Трампа вернуться к первоначальной версии нежизнеспособны, Соединенные Штаты могут либо отказаться от нарратива исключительности, либо разработать новый. Первый вариант кажется привлекательным на фоне политических и экономических проблем, но издержки могут быть слишком высоки. Идея американской исключительности долгое время помогала США сохранять консенсус по внешнеполитической стратегии, направленной на распространение демократии и верховенства закона. Поскольку антилиберализм находится на подъеме, мир нуждается в якоре республиканских идеалов – эту роль могут взять на себя только Соединенные Штаты. Если основанный на правилах порядок не удастся сохранить, это будет означать возвращение к гоббсовскому миру, в результате под угрозой окажутся не только принципы, но и интересы США. Именно потому, что мир находится в переломной точке, Соединенным Штатам следует обновить мантию своей исключительности.

Для этого потребуется пересмотреть все пять аспектов исключительности.

В первую очередь, Соединенным Штатам нужно найти разумную середину между изоляционизмом версии 1.0 и перенапряжением, которым сопровождалась идея Pax Americana. Некоторые эксперты предлагают политику «офшорного балансирования» – другие страны должны взять на себя ведущую роль в поддержании мира в Европе, Северо-Восточной Азии и Персидском заливе, а Вашингтон будет вмешиваться только в случае стратегической необходимости. Но такой подход заводит слишком далеко. Главной проблемой последнего времени стало втягивание в ненужные войны на стратегической периферии – в частности, на Ближнем Востоке – где офшорное балансирование действительно может оказаться правильным подходом. Но в стратегических регионах Европы и Азии уход США лишь обеспокоит союзников и усилит противников, начнется гонка вооружений и обострятся конфликты. Вашингтону необходимо сложить с себя обязанности мирового полицейского, но оставаться арбитром, отдавая предпочтение дипломатическому, а не военному воздействию.

Соединенным Штатам также необходимо изменить баланс альянсов и партнерств. Трамп не одинок в неприятии пактов, связывающих по рукам и ногам. Конгресс тоже утратил интерес к договорным обязательствам, лежащим в основе послевоенного миропорядка. Но США не могут позволить себе просто переключиться на односторонний подход. Только коллективные действия помогут справиться с современными международными вызовами, включая терроризм, ядерное распространение, изменение климата. Поэтому Соединенные Штаты должны воспринимать себя как лидера мирового сообщества, защищать международные институты и создавать коалиции доброй воли, если возможно только неофициальное сотрудничество.

Трампу не хватает такта, но он справедливо указывает американским союзникам на необходимость взять часть ответственности на себя. США должны и дальше способствовать международному взаимодействию, однако Вашингтон должен четко дать понять, что готов тратить деньги, только если это будут делать и его партнеры. В тех регионах, где произойдет переход к политике «офшорного балансирования», нужно содействовать укреплению роли Совета сотрудничества государств Персидского залива, АСЕАН и Африканского союза. Необходимо также предоставить развивающимся странам, таким как Бразилия, Китай, Индия и ЮАР, возможность участвовать в гуманитарных, миротворческих миссиях и программах развития.

Мессианская задача США должна оставаться основой идеи исключительности, однако следует отказаться от роли крестоносца и вновь стать примером для других. Смена режимов на Ближнем Востоке не открыла путь к демократии, а привела к насилию и нестабильности в регионе. Служить примером не значит отказаться от продвижения демократии. Речь идет об уважении политического многообразия и взаимодействии с режимами всех типов. В любом случае американцы должны защищать универсальные политические права и права человека – иначе придется отказаться от идеалов, определяющих национальную идентичность. Ошибки Трампа на этом направлении не способствуют обновлению идеи американской исключительности, а принижают ее.

Чтобы восстановить веру в американский путь, нужны перемены внутри. Соединенные Штаты не могут служить маяком для всего мира, пока электорат расколот и граждане лишены равенства возможностей. Но если США удалось преодолеть внутренний раскол после Гражданской войны и тяготы Великой депрессии, то они справятся и с нынешними проблемами. Обновление «американской мечты» – ключевой шаг к преодолению политической поляризации. Для этого потребуется реалистичный план восстановления вертикальной мобильности, а не пустые обещания вернуть индустриальный бум. Занятость на производстве упала в основном из-за автоматизации, а не из-за открытой торговли и иммиграции. Здесь будет полезен пересмотр условий торговли. Но для восстановления среднего класса и экономического оптимизма в районах, пострадавших от деиндустриализации, потребуются амбициозные планы обучения и переподготовки рабочих, распространение широкополосного доступа в интернет, стимулирование секторов роста, включая возобновляемые источники энергии, здравоохранение и обработку данных.

Наконец, обновленная версия американской исключительности должна предусматривать идею интеграции многообразного населения США в национальное сообщество, разделяющее давние гражданские ценности. Когда религиозные страсти раскалывают Ближний Восток, индуистский национализм дестабилизирует обстановку в Индии, разногласия по поводу иммиграции и мультикультурализма проверяют на прочность Евросоюз, американцы должны продемонстрировать единство на фоне многообразия. Подход «плавильного котла» версии 2.0 был верным, но для поддержания его эффективности нужны дополнительные меры. Для преодоления социально-экономической сегрегации и восстановления мобильности потребуются огромные инвестиции в государственные школы и колледжи. Эффективный пограничный контроль, рациональный подход к легальной иммиграции и справедливое, но жесткое отношение к нелегальным мигрантам убедят американцев в том, что многообразие – это результат проектирования, а не хаос. Хорошее владение английским языком поможет иммигрантам попасть в мейнстрим. Волонтерская служба и другие программы для молодежи обеспечат социально-культурную интеграцию.

Успех Трампа продемонстрировал, что американская исключительность версии 2.0 себя изжила. Но, несмотря на все усилия, Трампу не удастся справиться с современными вызовами, вернувшись в прошлое. Соединенным Штатам нужна новая идея исключительности, которая определит внешнеполитическую стратегию страны и переформатирует ее роль как якоря спасения либеральных идеалов.

Опубликовано в журнале Foreign Affairs, № 2, 2018 год. © Council on Foreign Relations, Inc.

США > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 14 сентября 2018 > № 2775778 Чарльз Капчан

Как победить в холодной войне

Заметки о прошлом и будущем

Сергей Караганов — ученый-международник, почетный председатель президиума Совета по внешней и оборонной политике, председатель редакционного совета журнала "Россия в глобальной политике". Декан Факультета мировой политики и экономики НИУ ВШЭ.

Резюме Подходит время для действительно новой концепции внешней политики России, прежний нарратив себя исчерпал, он все больше воспринимается как ритуал. Ситуация меняется в нашу пользу и будущие договоренности, вероятно, окажутся выгоднее.

Осложнение международного положения, все более острые разногласия крупных держав вызвали интенсивную дискуссию относительно природы противоречий в мире. В частности, является ли такое положение вещей новой «холодной войной»? Берусь утверждать, что да. Она, естественно, отличатся от своего аналога прошлого века, прежде всего тем, что имеет односторонний характер. Ее уже не первый год ведут Соединенные Штаты и ближайший круг их клиентов, действуя по лекалам предыдущей конфронтации.

Те, кто помнит прошлое противостояние, хорошо видят, как повторяются приемы. Программы военного строительства нацелены на возвращение утерянного превосходства и втягивание России в гонку вооружений, как в нее когда-то втравили Советский Союз. Санкции, ограничения имеют целью замедлить развитие. Пропагандистская кампания работает на оправдание первых двух целей и подрыв международного престижа России, в том числе путем организации откровенных провокаций.

Совпадают и многие оперативные шаги. В 1980-е гг. СССР толкали к интервенции в Польшу. Сейчас эта роль «жертвы» отведена Украине. Уже около десятилетия пытаются повторить ракетный кризис в Европе 1970-х – 1980-х гг., пытаясь милитаризировать европейскую политику. Рейган объявил Советы империей зла. Сейчас же просто оголтело сатанизируют образ страны и ее руководства.

Если называть вещи своими именами, то в попытке переиграть складывающееся не в его пользу мировое соотношение сил Запад развязал одностороннюю «холодную войну». Она опасна. Нужно трезво оценивать перспективы геополитической, геоэкономической и идеологической ситуации, опыт прошлой войны, наметить долгосрочную стратегию. Но если 30 лет назад Советский Союз потерпел поражение, на этот раз шансы преуспеть как раз на стороне России, которая выступает не сама по себе, а в качестве авангарда растущего и утверждающего себя на глобальной арене незападного мира.

В «холодной войне» заведомо проигрывают все. Вопрос в том, кто потеряет меньше. Выигрыш преходящ, а зачастую и опасен, Запад ощутил это сейчас, очнувшись, наконец, от эйфории, которая овладела им после краха коммунизма. Важно не забывать о том, что мировая политика – игра не с «нулевой суммой». И ее целью должно быть не чье-то поражение, а по возможности выигрыш для всех в условиях нового, более устойчивого и справедливого мирового порядка.

Новая война

Острота навязываемого противостояния, особенно в информационной сфере, вызвана тем, что Запад непривычно для себя оказался в ситуации отчаянной обороны, пытаясь развернуть вспять складывающееся не в его пользу соотношение сил в мире. Стратегическая мишень этого арьергардного боя – Китай. Но чтобы не дать ему стать первой мировой державой, нужно морально сломать или разгромить стоящую на пути Россию. Тем более, что против нее сражаться привычнее.

Главная причина отчаянной контратаки глубинна. Запад утратил безоговорочное военное превосходство, на котором с XVI-XVII веков строилось его экономическое, политическое, культурное доминирование. Появление ядерного оружия СССР, КНР, потом некоторыми другими незападными странами, сохранение Россией своего ядерного потенциала и восстановление в 2000-е гг. способности к активному сдерживанию лишило Запад возможности обеспечивать свою гегемонию применением военной силы. Это демократизировало мир, создало другим странам и цивилизациям возможность использовать накопленные (в том числе за счет привлечения западных технологий) конкурентные преимущества. Восстановив свой стратегический потенциал и волю к борьбе за собственный суверенитет и безопасность, Россия, по сути, стала «повивальной бабкой» подъема новых держав, прежде всего Азии. Соотношение сил в мире за последние 10-15 лет радикально изменилось.

Отступление Запада – следствие (помимо прочего) его едва ли не фатальной ошибки начала 1990-х годов. Тогда в силу разных обстоятельств большая часть российской элиты и общества хотели стать частью западного мира на достойных условиях. Но Запад не откликнулся на этот порыв – из-за собственного высокомерия, триумфализма, идеологических шор и интеллектуальной недальновидности. От России потребовали невозможного – идеологического, геополитического и экономического подчинения вплоть до ограничения суверенитета, что шло вразрез со всей исторической традицией страны. Шанс был упущен. А когда Россия в исторически короткие сроки предсказуемо восстановила свой статус ведущего мирового игрока, прежде всего благодаря военному потенциалу, политически она уже состоялась как не-Запад. Это коренным образом сместило мировое соотношение сил.

Другая причина вспышки «холодной войны» более прикладная. На фоне недовольства большинства населения ростом неравенства и отсутствием перспектив увеличить благосостояние элиты Запада упустили контроль над собственными политическими системами. Это большинство – его представляют т.н. «популисты» – получило возможность влиять на политику в обход традиционных институтов, самоорганизуясь через социальные медиа. Изменить систему, провоцирующую рост недовольства, элиты неспособны. Но взять новые процессы под контроль пытаются. А для этого необходим внешний враг – в данном случае полумифические «русские хакеры».

Конфронтация стала неизбежной уже лет 10 тому назад, когда Москва заявила о себе как о независимом и суверенном игроке, и, главное, всерьез взялась восстанавливать боеспособность вооруженных сил. Снижения противостояния стоит ждать только тогда, когда США и другие на Западе привыкнут к новому положению вещей, наведут у себя хотя бы частичный порядок, взяв под контроль расползающиеся политические системы, что будет означать неизбежное нарастание уже очевидных элементов авторитаризма.

Соединенные Штаты и их ближайшие союзники бросили в бой все резервы. Стремясь использовать остающиеся преимущества, Запад политизирует и тем самым разваливает либеральную мировую экономическую систему. Поскольку западное влияние по-прежнему очень сильно в информационной сфере, пропагандистская война развязана против всех. Это, кстати, подрывает основу преимущества и в этой области – нивелируя репутацию, созданную благодаря относительно качественной объективной подаче информации в прошлом.

Чтобы предложить набросок стратегии в новой холодной войне, нужно оценить ресурсы сторон и картину мира, внутри которой будет развиваться противостояние.

Идейная сфера

На стороне Запада пока важнейшее идеологическое преимущество – высокий уровень и качество жизни большинства граждан. Тем более что пока удается поддерживать стереотип, что благосостояние – результат политической демократии, доминирующего способа государственного управления почти во всех развитых странах. Но он уже подвергается сомнению. Индексы организации «Фридом хауз», оценивающей распространение и популярность демократии в мире, несколько лет демонстрируют негативную динамику.

Ключевая причина этого внутри Запада – углубление неравенства, падение жизненного уровня среднего класса. Удар по имиджу нанесла серия интервенций, по большей части, безуспешных – Афганистан, Ирак, Ливия, поддержка «арабской весны». Долгосрочный кризис в Евросоюзе и политика Дональда Трампа внесли свой вклад в то, что обаяние демократии поблекло. Тем более что достижения авторитарных азиатских стран лишают западную «мягкую силу» аргументов о безальтернативности модели развития.

Либеральной демократии придется отступить. Как демократия отступала в жесткой конкуренции почти всегда в истории. Эллинские республики уступали тираниям. Римская республика превратилась в Империю. Новгородская пала. Венецианская – ослабла и сдалась Наполеону. Относительно демократическое польское государство проиграло Российской империи и Пруссии и было разорвано. Да и в менее отдаленные времена мы видели схожие процессы. Почти вся Европа сдалась Гитлеру. Если бы не отчаянная борьба СССР и готовность к самопожертвованию его народа, история континентальной Европы и большей части мира была бы иной.

Выскажу еще более крамольную мысль – капитализм, по определению порождающий неравенство, противоречит демократии. Условием и базой для его успеха была не демократия, а доставшаяся от феодализма правовая система защиты собственности. К тому же развитие демократии на капиталистическом Западе опиралось на авторитарные по нынешним меркам политические системы, основанные на военном превосходстве, перераспределении мирового ВНП от колоний и полуколоний. Больше такой опоры нет и не будет. Как не будет и угрозы государственного коммунизма, заставившего правящие круги Запада делиться и обращать внимание на социальную справедливость.

Сказанное не означает отмирания демократии. Любые правительства вынуждены реагировать на запросы населения. В том числе и по той причине, которая приведена выше, – технологии дают гражданам беспрецедентные возможности для самоорганизации и отстаивания своих интересов. И это касается всех, Россия тут, естественно, тоже не исключение.

Уже через десяток лет дихотомия «регрессивный авторитаризм – прогрессивная демократия» сотрется еще больше. В мире сложится набор разнообразных гибридных систем. Наибольшие шансы демократия сохраняет в США – благодаря эффективности тамошней экономической системы, которую Трамп скорее всего подстегнет, а также из-за того, что Америка уникальна. Она – единственное государство, рожденное как демократия, и отказаться от этой формы устройства, скорей всего, просто не способна. Но степень либеральности может меняться. Демократическое поле сузится и в Соединенных Штатах, что уже происходит в борьбе за контроль над новыми коммуникациями и в результате новаций Трампа. Они, не исключено, сохранятся и после его ухода с поста президента.

Сходная ситуация будет складываться и в ценностной сфере. Период глобализации открыл новые рынки, привел к резкому росту благосостояния Запада. На фоне настроений, порожденных еще революциями 1968 г., все это привело к массированному сдвигу ценностных установок значительной части западных элит в сторону примата индивидуализма, догматически понимаемой толерантности, космополитизма, отвержения веры, даже частично семьи, других традиционных ценностей. Но ситуация изменилась. Благосостояние больше не растет. Большинство в ведущих странах Запада перестало благосклонно воспринимать диктат постмодернистских ценностей. А подавляющее большинство жителей активно развивающегося не-Запада (вес которого в мировой экономике, политике, идейной сфере растет) эти ценности попросту игнорирует как несоответствующие местным культурным традициям. В результате прогрессивное – или считающее себя таковым – западное меньшинство (и «продвинутое» меньшинство в других странах) становятся почти ничтожно малым. На обозримую перспективу ему придется обороняться, а не наступать.

Здесь стоит заметить, что поражение агрессивного либерализма не отменяет социально-гуманистические завоевания, которые были достигнуты на протяжение истории западной цивилизации. А противодействие навязыванию западной идеологии совершенно не исключает стремлении соответствовать лучшим образцам – в интересах собственного развития. Уход голода, непосредственной угрозы войны, информационная революция, повышение уровня жизни будут толкать все социально-политические модели к большей гуманности, открытости и толерантности. Что, собственно, уже происходит, например, в России естественным образом. И это никак не противоречит российским ценностям – патриотизму, приверженности суверенитету, самореализации через служение семье, обществу, стране, а не только себе, веротерпимости, культурной открытости. Последнее особенно важно в открытом взаимосвязанном виде.

Таким образом, даже без специальной внешней политики, просто поддержанием относительного мира Россия будет содействовать объективному перераспределению сил в части идеологического соревнования. Надо просто дать истории работать. А вот в информационно-пропагандистской сфере ситуация сложнее.

Здесь сильна инерция многолетнего культурного господства, накопленного доверия к западным СМИ. Интеллектуалы по всему миру привыкли узнавать не только о соседях, но часто и о себе из западных источников. Проигрывая в мировой конкуренции, Запад резко интенсифицировал пропагандистскую работу.

Россия необходимо наращивать пропагандистские мощности. Мешают унаследованные от скудных советских времен и слабости первого российского десятилетия болезненная фиксация на Западе и желание оправдываться, «давать отпор». У части интеллигенции, ментально застрявшей в 1980-х-1990-х гг., сохранился комплекс неполноценности, презрения к своей стране. Но история развернулась. В кризисе и глухой обороне находятся западные партнеры, они делают одну вынужденную ошибку за другой, подрывая доверие к себе даже в собственных странах. Большинство российского общества считают, что Россия одерживает победы. Это ощущение надо лелеять и развивать.

Но для бодрости необходимы, конечно, экономический рост и поступательное развитие социальной сферы. Все-таки нынешний всплеск патриотизма и уверенности большинства россиян в немалой степени результат того, что за пятнадцать лет они стали жить неизмеримо сытнее, комфортнее и вольнее, чем в тяжком XX веке.

Геоэкономика

Распад СССР, кризис и неудачные реформы 1990-х гг., не использованный для решительной модернизации углеводородный достаток 2000-х гг. серьезно сократил долю страны в мировом ВНП и населении. Почти утеряны многие относительно передовые отрасли экономики, например, гражданское авиастроение. Разбазарили часть высококачественной научно-технической интеллигенции. Скромный ВНП и медленный рост ограничивают все внешнеполитические возможности. Россию не считают экономически поднимающейся державой, с которой хочется дружить и опасно враждовать.

Но по сравнению с СССР есть немало и преимуществ. Главное – переход к рынку позволил, наконец, накормить народ. Большинство живет все еще небогато, но несравнимо лучше, чем при советской власти. Среди причин относительного благосостояния – прекращение обескровливавшей страну гонки вооружений и дорогостоящей политики, основанной на идеологических догмах. Советский Союз был по сути военной экономикой. Никто не знает, сколько тратилось на оборону. Но скорее всего около четверти ВНП, то есть в 5-6 раз больше, чем нынешняя доля военных расходов. РСФСР субсидировала почти все союзные республики, а СССР – все страны соцлагеря. Гигантские суммы тратились или растрачивались на помощь странам «социалистической ориентации» и «третьему миру». Незадолго до краха Советского Союза заместитель министра иностранных дел Владимир Петровский обнародовал цифру этой помощи – 24 млрд долларов. Получается, что скудно живший народ оказывал другим странам помощь больше, чем весь остальной мир вместе взятый. И танков стояло на вооружении больше, чем у всего остального мира. Россия этим не обременена и, соответственно, экономический ресурс для того, чтобы выдержать противостояние, гораздо больше, чем можно судить по более чем скромной доле России в мировом ВНП по сравнению с Советским Союзом.

СССР был закрытой экономикой, вынужденной производить большинство базовых товаров самостоятельно. Россия гораздо более открыта, она широко использует выгоды международного разделения труда. Но это же делает ее более уязвимой. В условиях жесткого соперничества предстоит постоянно делать трудный выбор между открытостью и самообеспеченностью. Это требует другого уровня интеграции внешней и экономической политики. Но главное – оживление экономического роста. И для поддержания морального духа общества, и для обретения дополнительных ресурсов в геополитической конкуренции.

Геостратегия

При развале СССР историческая Россия потеряла значительную часть территорий, почти половину населения. Сократился или вовсе сошел на нет важный с психологической и военной точки зрения стратегический буфер на Западе. НАТО на сотни километров приблизилась к центральным регионам России. Линия прямого соприкосновения удлинилась более чем в десять раз. Это создало неприятную ситуацию не только для России, но и для новобранцев. Балтам теперь действительно есть чего бояться. Останься они нейтральными, поводов было бы меньше.

Экспансия Североатлантического блока не только усугубила взаимную подозрительность, но и мощно укрепило антироссийскую фракцию в евроатланических институтах за счет стран Балтии и Польши, ряда неустойчивых и коррумпированных государств, наиболее уязвимых для американского влияния. Решительно изменилось формальное соотношение военных сил и военных расходов. Запад тратит в десять с лишним раз больше России. Расширение НАТО, Евросоюза сократило внешнеполитические возможности России, ограничило свободу передвижения российских граждан. Ряду стран пришлось отказаться от безвизового режима с Россией.

Ослабление единого военного и политического контроля сделало некоторые республики бывшего СССР – южное стратегическое подбрюшье России – уязвимыми перед радикализмом и терроризмом. В период почти двадцатилетней (с конца 1980-х гг.) слабости СССР/Россия оказались подвержены военно-политическому давлению, влиявшему на принятие решений в Москве.

Наконец, деградация системы ограничения вооружений, появление новых вооружений, в том числе кибероружия, привели к эрозии стратегической стабильности, росту угрозы войны.

Допустив расширение западных союзов до запредельного рубежа, Россия получила на своих границах источник потенциальных конфликтов – крупное разваливающееся государство с оскорбленным и несчастным народом, главной легитимацией элиты которого на долгие годы будет антироссийская политика. Это – Украина.

Но дальше идут сплошные геостратегические плюсы. Уход ненадежных и дорогостоящих союзников в Восточной Европе снял со страны огромное бремя. На Ближний Восток и отчасти во Вьетнам Россия в военно-политическом отношении вернулась на гораздо более выгодных условиях. Россия больше не субсидирует союзные республики, уровень жизни прежде был, как правило, выше, чем в РСФСР, теперь же граждане этих государств живут в основном значительно хуже и вынуждены ехать в Россию в качестве трудовых мигрантов. Злостно ошибочная политика и коррупция привели к растрате гигантских средств на субсидирование Украины, вернее ее верхушки, скидками на газ. Но эта практика давно прекращена.

Осознав опасность дальнейшего расширения западных союзов, чреватых большой войной, рост угроз с юга, Россия провела военную реформу, создав в разы более дешевые, эффективные с военно-технической и морально-психологической точки зрения вооруженные силы. При этом они не могут (несмотря на западную пропаганду и в отличие от гигантских ВС СССР) рассматриваться как нацеленные на массированные наступательные действия. Создав новое поколение высокоточных, в том числе гиперзвуковых стратегических систем, о которых объявил Владимир Путин 1 марта 2018 г., Россия де-факто выиграла гонку вооружений, не ввязавшись в нее. Эти системы упреждающе обесценивают подавляющее большинство запланированных в США инвестиций в новый виток модернизации и наращивания стратегических сил. Видимо, сводят на нет и часть уже сделанных гигантских вложений (например, резко увеличивая уязвимость авианосцев). (За мысль о том, что Россия на этом этапе выиграла гонку вооружений, не ввязавшись в нее, я благодарен видному российскому дипломату и ученому-международнику Александру Крамаренко).

Санкции содействовали успешному импортозамещению в ряде отраслей, в первую очередь в сельском хозяйстве. Заметно укрепилась продовольственная безопасность. Пока успешной и недорогой остается сирийская операция, которая вкупе с мастерской дипломатией качественно усилила российские позиции не только на Ближнем Востоке, но и в мире в целом.

Мировой ВНП перераспределяется в направление не-Запада. Туда же перемещаются военные ресурсы и политическое влияние. Страна успешно осуществляет поворот на Восток, к поднимающейся Азии. Он начал выправлять невыгодный со времен СССР баланс в отношениях с Западом – чрезмерную зависимость от него в технологическом, экономическом, финансовом и моральном отношении. Высшая российская элита больше не ощущает себя окраинно-европейской, она становится центрально-евроазиатской. Через несколько лет доли торговли с Европой и Азией сравняются. Из-за внутренней динамики серьезно ослаблены атлантические отношения. ЕС вошел в длительный кризис, рушащий мировые позиции Европы и толкающий ее к попыткам (неизвестно, насколько долговременным) консолидироваться вокруг противодействия России. Только США, но уже в значительной степени в одиночку, имеют позитивные перспективы развития. С этим придется считаться. НАТО расширилась, но «сдулась» в военном смысле. Вряд ли стоит серьезно опасаться ее нападения.

Коренное же геополитическое отличие положения России от СССР – отношения с Китаем. На протяжении большей части холодной войны Советский Союз противостоял и имевшему подавляющее экономическое и психологическое превосходство Западу, и громадному Китаю. Сейчас между Россией и КНР установились де-факто долговременные партнерские отношения, приближающиеся к союзным. А Китай почти обречен на превращение через 10-15 лет в первую державу мира по совокупной мощи. Вероятно, неизбежное соперничество Вашингтона и Пекина создаст Москве дополнительные внешнеполитические возможности, расширит поле маневра, частично суженное противостоянием с Западом.

Разумеется, и Россия обязана балансировать свои интересы. Но если Китай не пойдет по пути гегемонизма, потенциально заложенного в концепции «срединного царства», а станет первым среди равных в Большой Евразии, погрузит себя в ее институты, сохранит приверженность к равновесию, отношения между двумя странами останутся близкими, что коренным образом меняет соотношение сил в мире. В развязываемой холодной войне против России и Китая США и их сателлиты имеют дело с равным, а, возможно, уже и превосходящим конкурентом. Дальше продолжать конфронтацию будет еще невыгоднее. В мае 2018 г. Белферский центр Гарвардского университета опубликовал обзор серии проведенных на Западе исследований, как меняются позиции России в мировом соотношении сил. Все без оценки указывают на то, что за последние 15 лет по совокупной мощи страна резко усилилась в сравнении с Западом. А две из трех – и в целом в мире.

Итак, в навязываемом противостоянии Россия имеет гораздо более благоприятные позиции по сравнению с СССР. Она может не только выдержать очередную «холодную войну», но и активно участвовать в создании нового мирового порядка. Но чтобы предпосылки стали реальностью, нужна смелая и умная политика. И, разумеется, экономический рост.

Политика, нацеленная в будущее

Необходимо внимательно изучать опыт прошлой «холодной войны» и последующего периода, чтобы не повторить ошибок, сделанных СССР и ранней Россией. Этот опыт – наше преимущество перед конкурентами, которые считали, что они победили.

В условиях соперничества нельзя оставаться в институтах, где преобладает инерция прошлого, а конкуренты нацелены на противостояние. Уходить отовсюду не надо. Но необъяснимо постоянное желание вернуться, например, в Совет Россия – НАТО, который легитимирует альянс, доказавший свою враждебность и моральную несостоятельность, совершивший серию агрессий. Мы недостаточно умиротворяли? Вместо этого – только диалог военных во избежание столкновения и гонки вооружений. Стоит понижать и представительство в ОБСЕ. На переходный период строительства новой миросистемы, возможно, есть резон продлить договоры об ограничении вооружений. Но новые почти бессмысленны либо вредны, поскольку будут порождать ремилитаризацию мышления и толкать к невыгодным решениям. Переговоры следует вести о мерах по уменьшению недоверия и опасений.

Требуется восстановить диалог с США, чтобы снижать опасный уровень конфронтации. Нельзя загонять себя в угол патологического антиамериканизма, как сейчас это сделали американцы, раскрутив антироссийскую истерию. Но сближения на обозримый период ожидать не стоит.

Европоцентризм устарел. Пора отстраниться, предоставить Европе возможность повариться в собственном малоаппетитном сейчас соку. Это не означает прекращения выгодного и полезного сотрудничества в культурной, образовательной, экономической сферах, однако не предусматривает никаких совместных политических инициатив. В среднесрочной перспективе предстоит привлечь желающих и интересующихся европейских партнеров к евразийскому проекту. К тому же, для них это может стать единственным способом сохранить позитивную динамику развития и международную субъектность.

Сам же евразийский проект требует конкретизации, постоянного движения вперед. Иначе его ждет судьба многих наших начинаний, наподобие превращения ОБСЕ в общеевропейскую систему безопасности или подписания Договора о европейской безопасности. Пекин движется к созданию в Евразии синоцентричной системы. Без встречного энергичного движения и предложения собственных идей мы останемся на периферии, хотя и дружеской.

В российской экономической элите до сих пор господствуют представления о том, что успешное развитие и даже рывок возможны в рамках прежней мировой экономической системы, той, в которой доминируют США. Но это опасная иллюзия. Во-первых, сама система явно пребывает в состоянии перенапряжения, борясь за сохранение позиций. Во-вторых, внутри ее никто уже никому «постороннему» развиваться не даст. В Вашингтоне осознали тщетность надежд на то, что Китай, идя по капиталистическому пути, политически и стратегически двинется в фарватере Запада. Впредь Китай станут сдерживать, открыто сожалея, что в предшествующие годы содействовали его подъему, а развитию России будут препятствовать. Попросту говоря, санкции навсегда. Любые же серьезные уступки – хоть в политике, хоть в экономике – усугубят желание дожать, а то и добить. Направления и инструменты внешнеэкономической деятельности придется диверсифицировать для максимально возможной независимости от западных институтов. Политизация мировой экономики требует экономизации внешней политики, иного уровня интеграции процесса принятия экономических и внешнеполитических решений.

Отказываясь от старых институтов, нужно начинать совместно с партнерами строить новые. Прежде всего углублять и расширять ШОС, ЕАЭС, предъявить, наконец, миру свое видение будущего не только действиями – вокруг Украины, на Ближнем Востоке, выстраивания новой восточной ориентации, но и вербально. Наконец, нужна наступательная защита мира, подчеркивание роли России как залога глобальной стабильности. Через восстановление эффективного военного сдерживания США и Запада, через пресечение дестабилизировавшей планету политики смены режимов, через прямую борьбу с радикализмом и терроризмом Россия является основным мировым поставщиком жесткой безопасности.

Подходит время для действительно новой концепции внешней политики, прежний нарратив себя исчерпал, он все больше воспринимается как ритуал, а не руководство к действию. России сейчас как никогда необходимо «стратегическое терпение». В целом ситуация меняется в нашу пользу и будущие договоренности, вероятно, окажутся выгоднее, чем те, что нам предлагают ныне. Повторюсь: выиграть холодную войну вчистую нельзя. Поэтому стоит вести ее к завершению на приемлемых для всех условиях.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 14 сентября 2018 > № 2775777 Сергей Караганов

Советский Союз и революция в Иране

Дмитрий Асиновский

Как эксперты, спецслужбы и политики двух сверхдержав проспали зарождение исламского фундаментализма

Дмитрий Асиновский – младший специалист-исследователь Европейского университета в Санкт-Петербурге.

Резюме Исламизм, политический ислам, исламский фундаментализм – сегодня эти термины звучат везде. Но то, что сегодня представляется естественной частью международных отношений, на рубеже 1970-1980-х гг. было не просто новым, а невиданным и немыслимым явлением в мировой политике.

Я хочу засвидетельствовать, что в советской внешней политике того периода такой проблемы, как фундаментализм, не существовало на практическом уровне. Никто не обсуждал этот вопрос на Политбюро или коллегии МИДа. В то время мы действительно не рассматривали это как серьезную проблему. По крайней мере я не помню ни одного документа или постановления, или дискуссии о фундаментализме в правительственных кругах. Анатолий Добрынин, советский посол в США (1962–1986)

Вы знали больше об исламском фундаментализме в Соединенных Штатах, чем мы в Советском Союзе, потому что я не думаю, что кто-то в то время объяснил нашему руководству, что такое «аятолла». Карен Брутенц, зам. заведующего Международным отделом ЦК КПСС (1976–1986)

В сентябре 1995 г. по приглашению Норвежского Нобелевского института в историческом отеле Лысебю под Осло прошел симпозиум, собравший ветеранов холодной войны с советской и американской стороны – людей, принимавших политические, военные и идеологические решения. Темой симпозиума была история советского вторжения в Афганистан и завершения разрядки. Среди участников с советской стороны присутствовали бывший заместитель заведующего Международным отделом ЦК КПСС Карен Нерсерович Брутенц и бывший резидент КГБ в Тегеране, а позднее глава первого главного управления КГБ Леонид Владимирович Шебаршин. На сессии, посвященной революции в Иране и реакции на нее сверхдержав, возможно, впервые после окончания холодной войны прозвучал ряд тезисов о советском взгляде на иранскую революцию, которые после этого многократно цитировались и обсуждались исследователями. Именно во время этой сессии Карен Брутенц и бывший посол СССР в Соединенных Штатах Анатолий Добрынин произнесли фразы, вынесенные в эпиграф.

Страны Азии и Африки vs. Страны третьего мира

Исламизм, политический ислам, исламский фундаментализм – сегодня не только медийное пространство, но и академические исследования пестрят этими терминами. На фоне радикальных исламских движений 1990–2010-х гг. режим в Иране кажется нам сегодня если не умеренным, то точно более понятным хотя бы потому, что вписан в рамки государственных структур. Однако то, что сегодня представляется естественной частью международных отношений, на рубеже 1970–1980-х гг. было не просто новым, а невиданным и немыслимым явлением в мировой политике. Революция в Иране стала неожиданностью для большинства аналитиков, включая тех, кто вырабатывал внешнюю политику мировых держав. Однако внезапные смены режимов не были большой редкостью, особенно в государствах, которые в СССР было принято называть «странами Азии и Африки», а в США и Западной Европе – «странами третьего мира». Всего за несколько лет до событий в Иране неожиданный переворот в Эфиопии заставил Москву разорвать длительный союз с Сомали и лишиться морской базы на Красном море ради поддержки нового просоветского режима Менгисту. Особенность иранской революции заключалась не в ее внезапности, а в том, какие силы ее возглавили и какие в итоге сформировали правительство нового Ирана.

Представления о религии как элементе исключительно традиционного домодерного общества были ключевой частью как идеологии либеральной демократии, так и теории марксизма. Тем более важной составляющей либеральной теории и особенно марксизма является представление о революционном развитии во главе с прогрессивными силами, двигающими историю вперед. В этих идеологических рамках нарратив об «исламской революции», предложенный аятоллой Рухоллой Хомейни сразу после его возвращения в Иран в феврале 1979 г., не мог быть воспринят всерьез ни в США, ни особенно в СССР.

Выступая в Лысебю, Шебаршин подчеркнул, что события, происходившие в Иране, нельзя назвать иначе, как «народной революцией». В этом он полностью соглашался со своими американскими коллегами. Революция в Иране действительно была результатом массового народного движения против шахского режима, но что двигало миллионами демонстрантов, каким они видели новый Иран? В течение уже почти сорока лет историки дискутируют о причинах и природе иранской революции. Была ли она действительно «исламской» и что такое «исламская революция»? Или же исламские лозунги лишь прикрывали социальный или антизападный характер вполне секулярного модерного движения? Не имея цели и компетенции для участия в этой дискуссии, здесь мы обращаемся к взгляду людей, задававшихся такими же вопросами по ходу развития событий в Иране. С той только разницей, что эти люди должны были формулировать позицию одной из сверхдержав.

Роль лидера мировой революции всегда была определяющей для советской идеологии. Победа во Второй мировой войне и распространение влияния в Восточной Европе делали эту заявку на лидерство более настойчивой, чем когда-либо раньше. Смерть Сталина и приход к власти Никиты Хрущёва, совпавшие с мировым трендом на деколонизацию, позволили расширить арену противостояния холодной войны и изменить отношение Советского Союза к антиколониальным национальным движениям. В результате противостояние двух сверхдержав в Европе превратилось в то, что принято называть глобальной холодной войной. Стремление СССР привлечь на свою сторону обретающие независимость страны Азии и Африки привело к появлению новых внешнеполитических инструментов. Например, интеллигенцию советской Средней Азии использовали в качестве посредников в коммуникации с культурными элитами азиатских и африканских стран, опровергая нарратив о Советском Союзе как о такой же колониальной державе, как и страны Западной Европы. Несмотря на целый ряд стратегических неудач (поражение Гамаля Абдель Нассера и его союзников в Шестидневной войне и отказ нового президента Египта Анвара Садата от сотрудничества с Москвой; переворот в Индонезии под руководством генерала Сухарто, свержение режима Сальвадора Альенде в Чили и наиболее болезненная из всех – идеологический раскол с Китаем), в начале 1970-х гг. в Советском Союзе сложилось впечатление, что наконец марксистские законы истории приведены в действие и развивающийся мир разворачивается в сторону советского пути развития.

Эта иллюзия утвердилась в результате череды политических трансформаций в развивающемся мире, которые посчитали результатом успешной внешней политики СССР. В 1971 г. после того, как последние британские солдаты были эвакуированы из Адена, власть в Южном Йемене захватили повстанцы, исповедовавшие леворадикальные марксистские взгляды. В 1975 г. после десятилетия кровавой войны в Индокитае последние американские солдаты покидали Сайгон. В 1976 г. при советской и кубинской поддержке в столицу Анголы Луанду вступили формирования марксистского Народного Движения за Освобождение Анголы (МПЛА). За два года до этого в другой бывшей колонии Португалии – Мозамбике в результате переворота к власти пришла просоветская леворадикальная партия ФРЕЛИМО. В 1977–1978 гг. в Эфиопии была свергнута многовековая монархия и у власти оказалась просоветская партия Дерг во главе с Менгисту Хайле Мариамом. В середине 1979 г. леворадикальные повстанцы Сандинистского фронта национального освобождения, поддерживаемые СССР и Кубой, после продолжительной гражданской войны захватили власть в Никарагуа.

Революция в Иране казалась логичным продолжением этой серии предполагаемых успехов советской внешней политики – надежный союзник США и «региональный полицейский» (по доктрине Никсона), шах Ирана был свергнут в результате массового народного движения. Однако на деле иранская революция оказалась одним из первых сигналов начала обрушения системы международной разрядки, не вписываясь в советскую теории революции и расходясь с привычным опытом революций в странах Азии и Африки. Советский Союз занял официально благожелательную позицию по отношению к новому революционному режиму и вновь образованной исламской республике. Даже к 1983 г., когда иранское левое движение было уничтожено, а в Иране явно установилась теократическая система власти, в СССР продолжали называть исламскую республику «прогрессивной антиимпериалистической силой, которой удалось свергнуть деспотичный и феодальный режим шаха».

19 ноября 1978 г. в передовице «Правды» было опубликовано заявление Леонида Брежнева. Официальную позицию Советского Союза относительно ситуации в Иране можно было описать одним словом — «невмешательство». Социальный и политический кризис, продолжавшийся в Иране к ноябрю 1978 г. уже почти год, для экспертов и людей, принимавших решения в советском руководстве, являлся частью большей картины глобального масштаба – картины, в которой Иран был одной из многих арен идеологической конфронтации между двумя сверхдержавами. В своем заявлении Брежнев предостерегал какую-либо иностранную силу от вмешательства во внутренние дела Ирана. Это заявление во многом вписывалось в общую риторику советских средств массовой информации предыдущих месяцев, а также, несомненно, влияло на публичную позицию последующего периода. Советскому читателю, зрителю или слушателю предлагалось не только описание актуальных событий в Иране, но также и анализ исторической ретроспективы, в которую эти события вписывались.

Особое внимание уделялось военному перевороту 1953 г. против правительства доктора Мохаммеда Моссадыка, который был спланирован и организован ЦРУ. Подчеркнутое внимание именно к этому эпизоду указывало на схожесть текущей ситуации с событиями 25-летней давности, а также вольно или невольно вскрывало главное опасение советских экспертов и политических деятелей – потенциальное повторение этих событий и подавление Соединенными Штатами народного движения в Иране. Подобный взгляд из Москвы кажется вполне естественным в рамках системы международных отношений периода холодной войны, вот только это «народное движение» в конечном итоге вылилось в революцию совсем иную, нежели те, к которым советские эксперты были подготовлены учебниками по историческому материализму.

Региональная Realpolitik семидесятых

Общая граница и традиционные геополитические интересы СССР в регионе определили советскую активность после вывода войск из Ирана в мае 1946 г. и даже после отказа иранского меджлиса ратифицировать договор о нефтяных концессиях в конце 1946 года. Основным проводником советских интересов оставалась Народная партия Ирана – «Туде». Однако в 1949 г. партия была запрещена под предлогом покушения на шаха, якобы осуществленного при участии «Туде». Таким образом, к началу 1950-х гг. возможности у СССР влиять на ситуацию в Иране существенно сократились. Этот момент совпал с важнейшими изменениями в стране – приходом к власти Национального фронта во главе с Мохаммедом Моссадыком. Попытка национализации нефтяной промышленности и последовавший за этим переворот, организованный американскими и британскими спецслужбами, оказались ключевыми не только для истории Ирана XX века, но и для восприятия советским руководством будущей внутриполитической ситуации в стране – в том числе и в период революции 1978–1979 годов.

Сегодня для исследователей Ирана XX века это событие является важнейшей (наряду с самой революцией) точкой, но, как становится понятно из советской научной литературы 1970-х гг., оно было не менее принципиально и тогда. Теперь нам вполне достоверно известно развитие событий и, что важнее, тот факт, что ЦРУ официально признало свое участие в перевороте. В 1970-е гг. данный факт все еще оставался вопросом спекуляций, активно использовавшихся советскими экспертами и в то же время формировавших их представление о роли Соединенных Штатов и иранского национализма во внутренней политике Ирана.

Любопытно, что, когда Моссадык был премьер-министром Ирана, он не воспринимался в Советском Союзе как дружественная фигура или потенциальный идеологический союзник. Его противодействие предоставлению СССР концессий на добычу нефти в Северном Иране в 1944 г., а также в целом «буржуазно-националистическая» программа способствовали формированию скорее негативного образа. Даже его программа национализации, которая, казалось бы, могла привлечь советских лидеров мотивами антиимпериалистической борьбы с Великобританией, была воспринята как часть сделки Моссадыка с США, которые намеревались занять место британцев в Иране. В целом позиция Москвы в отношении Ирана в период Моссадыка была нейтральной. После неудачных попыток занять доминирующее положение в Иране в конце Второй мировой войны советская внешняя политика остерегалась непосредственного вмешательства в дела страны. Никакой особенной поддержки Моссадыку Советский Союз не оказывал ни в ходе его правления, ни после свержения. Однако с середины 1950-х гг. его образ в СССР начинает серьезно меняться. Из потенциального союзника американских империалистов Моссадык превращается в символ национально-освободительной борьбы и коварства империалистических держав.

Во многом это связано с более глобальным разворотом Советского Союза к странам Азии и Африки. Во второй половине 1950-х гг. советское руководство и лично Хрущёв сделали несколько попыток наладить отношения с Мохаммедом Реза Шахом. В 1956 г. шах осуществил свой первый визит в Советский Союз. Поиски компромиссов и добрососедских отношений с Тегераном напрямую связываются с образованием Багдадского пакта, в котором Иран стал играть ключевую роль. Попытки найти общий язык с шахом совпали с идеологической реабилитацией его важнейшего политического противника – Моссадыка. Решение не поддерживать Моссадыка во время переворота оказалось в числе прочего среди обвинений, предъявленных Вячеславу Молотову на пленуме 1957 г., раскрывшем «антипартийную группу». Молотов, вернувший себе контроль над внешней политикой после смерти Сталина, действительно разделял сталинский взгляд на бесперспективность революционной ситуации в Иране. Однако к 1957 г. конъюнктура изменилась, и отказ от поддержки Моссадыка уже мог быть поставлен в вину как предательство интересов глобального антиколониального движения.

В то же время эта разнонаправленность инициатив не позволила выстроить дружеские отношения с шахом в ходе секретных переговоров 1959 года. Переговоры велись о заключении соглашения о ненападении, но в конце концов зашли в тупик из-за нежелания шаха создавать конфликт внутри Багдадского пакта, с которым подобный договор вошел бы в противоречие. Вслед за провалом переговоров история инспирированного американцами переворота против Моссадыка стала важной частью антишахской пропаганды, которая велась с территории Советского Союза на Иран. Впрочем, даже после 1962 г., когда отношения с Тегераном стабилизировались и пропагандистская кампания была прекращена, Моссадык как национальный лидер остался главной фигурой, к которой шли отсылки советских оценок недавней иранской истории и современной политики.

После начала своеобразной разрядки в советско-иранских отношениях в 1962 г. ключевым аспектом взаимодействия двух государств стало быстрое экономическое и торговое сближение. Растущий торговый оборот, общие инфраструктурные проекты, экономическое сотрудничество в бассейне Каспийского моря были не только взаимовыгодны, но и укрепляли политический фундамент двусторонних отношений. К концу 1970-х гг. осуществлялось более 150 совместных сельскохозяйственных и индустриальных проектов, включая строительство Транскавказского газопровода, позволившего СССР поставлять больше газа в Восточную Европу и тем самым увеличить доходы в твердой валюте.

Начатая шахом в 1963 г. «белая революция» была положительно встречена и прокомментирована в СССР как движение, ломающее традиционные феодальные отношения в иранском обществе и открывающее перспективы «демократического прогрессивного развития». Советская пресса откликнулась на иранские реформы как на «попытку прорыва из феодализма в капитализм с усилением пролетариата в традиционном аграрном обществе, снижением политического влияния крупных землевладельцев и усилением классовой борьбы». Любопытно, что подобные оценки расходились с официальной позицией руководства «Туде», находившегося в изгнании в Восточном Берлине. Подконтрольное «Туде» радио «Пейк-е Иран», вещавшее на территорию Ирана из Болгарии, резко критиковало реформы шаха, объявляя их недостаточными и обманными. Под советским давлением болгарское руководство не только остановило трансляции, но и вовсе закрыло радио «Пейк-е Иран» вплоть до 1978 г., когда его работа возобновилась.

Впрочем, несмотря на сохраняющиеся чрезвычайно плодотворные экономические связи Тегерана и Москвы, оценка политической трансформации иранского режима к началу 1970-х гг. в Советском Союзе перестала быть столь же оптимистичной, как в 1962–1963 годах. Все более явно проявлялось стремление шаха сделать Иран ключевой региональной державой, вписывающееся в доктрину Никсона и опиравшееся на долговременный союз с США. C 1971 г. шаху удалось наладить и укрепить отношения с двумя стратегическими противниками СССР. На региональном уровне шах интенсифицировал сотрудничество с Египтом как раз в тот момент, когда президент Анвар Садат разорвал дружественные отношения с Москвой и выслал всех советских советников из страны (1972 г.). Стоит отметить, что личные отношения Садата с шахом оставались очень близкими вплоть до смерти монарха – именно в Египте тело изгнанника было захоронено после торжественной церемонии, организованной по протоколу государственных похорон. Вторым партнером Ирана в эти годы стал намного более серьезный противник СССР на мировой арене – Китай. В 1971 г. шаху удалось установить с КНР дипломатические отношения, которые, впрочем, не перевели двустороннее взаимодействие в активную фазу, но явились явным сигналом для Москвы и даже в большей степени для Вашингтона. Соединенные Штаты продолжали оставаться основным и стратегическим союзником Тегерана, и с укреплением иранской экономики, особенно после нефтяного кризиса 1973 г – важнейшим поставщиком вооружений для иранской армии. Рост цен на нефть укрепил представления шаха о перспективах Ирана как региональной державы и позволил начать масштабные закупки вооружений за океаном, что стало еще одним поводом для критики с советской стороны.

В середине 1970-х гг. перспективы подъема революционного движения в Иране оценивались в Советском Союзе как незначительные и ограниченные. Левое движение в этот период практически не существовало – партия «Туде» была запрещена уже в течение 25 лет, ее лидеры пытались влиять на иранскую политику, однако большинство из них находилось в изгнании в Советском Союзе или в странах народной демократии. Более радикальные и популярные левые движения, такие как Моджахедин-э Халк (Организация моджахедов иранского народа), были плохо организованы, разрознены и не способны ни на что, кроме редких спорадических террористических атак. И если позже, с началом революции, такие движения, как Моджахедин, стали более массовыми, то партия «Туде», наиболее близкая к СССР, продолжала испытывать трудности.

Есть у революции начало…

Роль духовенства в Иране для широкого круга экспертов, судя по всему, была еще менее понятна. Особенно ярко это можно заметить в одной из публикаций журнала «Новое время», где впервые в советской печати появляется аятолла Рухолла Мусави Хомейни:

«Самая сильная группировка, выступающая против шаха, – отмечала “Нью-Йорк таймс” – состоит из мусульман-традиционалистов, верных аятолле Мохаммеду (так!) Хомейни, религиозному деятелю, живущему в эмиграции в Ираке с 1963 года, когда он организовал по всей стране движение против проведения земельной реформы и других предпринятых шахом мер по модернизации».

Справедливости ради нужно признать, что в обзоре иностранной прессы авторы дословно цитируют июньскую статью из «Нью-Йорк таймс», где будущий лидер исламской революции назван именно так. Сам по себе этот маленький и, казалось бы, незначительный эпизод довольно символичен – по обе стороны океана аналитики в равной степени несведущи во внутренней ситуации в Иране. Если ни в «Нью-Йорк таймс», ни в «Новом времени» не нашлось специалиста, который мог бы указать на явную ошибку в имени одного из крупнейших религиозных деятелей Ирана, то стоит ли задаваться вопросом об их информированности относительно идеологической основы новых исламских политиков? В новогодней речи 31 декабря 1977 г. в Тегеране президент США Джимми Картер назвал Иран «островом стабильности» на Ближнем Востоке. Картера вполне могли поддержать советские коллеги. Тот факт, что американские журналисты в июне и советские в ноябре все еще мало что знали о ключевых фигурах иранской религиозной оппозиции, в какой-то степени даже более показателен, чем новогодний просчет Картера.

По мере развития событий в Иране отношение Советского Союза к революции и новому режиму постепенно менялось. Озабоченность и недоверие к возможности изменений в начале-середине 1978 г. сменились осенью-зимой 1978 г. опасениями вероятного вмешательства Соединенных Штатов для предотвращения свержения иранской монархии. Хотя подобные опасения доминировали и в дальнейшем, советские руководители и эксперты довольно быстро пришли к выводу, что свершившаяся в начале 1979 г. революция позволит левыми силами – прежде всего Народной партией Ирана – перехватить инициативу. И хотя этого не произошло, СССР продолжал поддерживать иранский революционный режим, в том числе и после начала операции в Афганистане, которая вызвала резкий рост антисоветских настроений в иранском руководстве и обществе. Только полный разгром левого движения и суд над партией «Туде» привел к охлаждению и фактической заморозке отношений с Тегераном. Впрочем, в академической и экспертной среде и после 1983–1984 гг. революция в Иране и сложившийся там режим оценивались скорее положительно.

Подобное, отчасти парадоксальное, отношение советских руководителей и экспертов к событиям в Иране объясняется рядом факторов. Прежде всего оперативное управление советской внешней политикой было возложено наряду с МИД СССР на Международный отдел ЦК КПСС. В частности, иранское направление в Международном отделе курировал Ростислав Александрович Ульяновский. В представлении этого старого большевика, изучавшего международные отношения в Коминтерне, ситуация в Иране вписывалась в концепцию некапиталистического пути развития, предполагавшую быстрый переход освобождающихся от империалистической зависимости народов к построению социализма. Доступные нам документы и публикации за подписью Ульяновского, а также воспоминания показывают, что именно Международный отдел ЦК КПСС по сути руководил действиями партии «Туде», используя резидентуру КГБ в Тегеране как канал связи и финансирования тудеистов. Это подтверждают воспоминания резидента КГБ в Тегеране Леонида Шебаршина, его подчиненного и впоследствии перебежчика Владимира Кузичкина, а также документы из архива Василия Митрохина.

Положение и возможности Ульяновского-идеолога во многом определили преимущественное влияние идеологии на решения советского руководства. Это, однако, не означает отсутствия прагматизма. В частности, один из людей, входивших в узкий круг лиц, принимавших внешнеполитические решения – председатель КГБ Юрий Андропов, по воспоминаниям Шебаршина, не верил в скорое просоветское продолжение революции. Отметим, впрочем, что такие выводы, по тем же воспоминаниям, Андропов делал на базе сочинений Маркса, то есть тоже с отчасти идеологических позиций. Однако прагматизм Андропова заключался в том, что возглавляемый религиозными лидерами Иран был выбит из круга союзников США. И главное опасение Андропова и его окружения заключалось в том, что Соединенные Штаты будут искать способ эту ситуацию изменить. В этом смысле захват заложников в американском посольстве и кризис ирано-американских отношений, с одной стороны, воспринимался в СССР с осторожным оптимизмом, но с другой – становился поводом для большей тревоги. Даже в 1995 г., выступая в Лысебю, несмотря на протесты американских коллег, Шебаршин утверждал, что неудачная попытка освобождения заложников в 1980 г. была на деле операцией с более значительными целями – вплоть до смены режима в Иране.

На ошибках учатся?

Постоянные опасения американской интервенции объясняют – по крайней мере частично – последовательную поддержку, которую СССР продолжал оказывать исламскому режиму, даже когда это, казалось бы, противоречило не только идеологическим, но и прагматическим соображениям. Генералы всегда готовятся к предыдущей войне. Тема событий 1953 г. и переворота, осуществленного британскими и американскими спецслужбами против правительства Мохаммеда Моссадыка, постоянно появлялась на страницах советской прессы и аналитики. Советские руководители рассматривали поведение своих предшественников в 1953 г. как непростительную ошибку. Вместо того чтобы вмешаться и поддержать антиимпериалистическое, пусть и не просоветское, правительство Моссадыка, Советский Союз остался наблюдателем в ситуации, когда США удалось защитить свои геополитические интересы в Иране. Эта ошибка была признана и непублично осуждена еще в хрущёвские времена. И теперь, когда в Иране вновь установилось не просоветское, но антиимпериалистическое правительство, Москва стремилась не повторить эту ошибку.

Ввод войск в Афганистан оказал значительное влияние на баланс советско-иранских отношений. С одной стороны, он спровоцировал резко негативную реакцию в Тегеране. И, несмотря на то, что наиболее активные сторонники жесткой линии в отношении Советского Союза во главе с министром Готбзаде были отстранены от власти, вторжение в Афганистан помогло закрепить в иранской внешней политике тезис аятоллы Хомейни об СССР как о «малом сатане». С другой стороны, начало войны в Афганистане вызвало всплеск исследовательской активности в отношении ислама как фактора политической жизни. Несмотря на достаточно консервативный подход большинства советских экспертов, отрицавших исламский фактор как политическую составляющую, протоколы заседаний секций и круглых столов, собиравших специалистов международников и востоковедов в 1979–1981 гг., показывают нам другую картину. Среди советских аналитиков находилось достаточное число людей, видевших проблему в недоизученности ислама как политической силы и приводивших революцию в Иране как явное тому доказательство в противовес публичной позиции СССР, отражавшей точку зрения Международного отдела. Особо показательна дискуссия между Георгием Мирским и Евгением Примаковым, в которой оба сошлись на том, что поддержка хомейнистской революции была ошибкой, способной привести к краху левого движения в Иране и в целом нанести ущерб интересам Советского Союза.

Однако эти голоса почти не были услышаны людьми, принимавшими решения. На фоне афганских событий, внутриполитического кризиса, в который начал входить Советский Союз, иранская проблема, а вместе с ней и проблема изучения политического ислама, по сути, исчезли из повестки дня. Таким образом, когда в Лысебю Анатолий Добрынин говорил об отсутствии в советском руководстве дискуссии об исламском фундаментализме и самого такого понятия, он не лукавил – лидеры СССР не захотели увидеть эту проблему, оставив ее решение своим последователям.

Данный материал представляет собой сокращенный вариант статьи, опубликованной по-английски в третьем номере журнала Russia in Global Affairs за 2018 год.

Россия. Иран > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 14 сентября 2018 > № 2775776 Дмитрий Асиновский

«Возвышение Римланда»: новая политическая география и стратегическая культура

Резюме Новая мировая политическая география имеет физическое измерение – выход Китая и Индии в число держав мирового порядка и мировых интересов. Державам Азии необходимо ответить на вызов собственной центральности, и они будут делать это на основе своих стратегических культур. Выдержки из доклада Валдайского клуба.

«Нельзя забывать, что воссоединение Германии важнее,
чем развитие Европейского союза, что распад Советского
Союза важнее, чем воссоединение Германии, а расцвет
Индии и Китая важнее, чем распад Советского Союза».
Генри Киссинджер

В международных отношениях начались небывалые со времен завершения Второй мировой войны изменения глобального контекста. Распад СССР, произошедший в начале 1990-х гг., хотя и серьезно разбалансировал международную систему, не привел к фундаментальным изменениям ее природы и содержания основных процессов. Либеральный мировой порядок претендовал на универсальность, но оказался непродолжительным периодом относительного господства одной группы государств, переходной и скоротечной формой международного политического устройства.

Современная политическая картина формируется под влиянием качественно новых факторов. В их сердцевине мы находим новую политическую географию планеты. По распределению сил мир структурно все больше напоминает эпоху позднего Средневековья, однако физически взаимосвязан как никогда ранее в истории.

Новая политическая география

Возвышение Китая и Индии, произошедшее за последние полтора десятилетия, действительно изменило мировой ландшафт. Хотя две державы выступают пока в разном качестве. Китай – уже активный участник конкуренции за глобальное лидерство и ресурсы. И даже, по мнению многих ученых, фактически является драйвером этой конкуренции (Россия стала катализатором военно-дипломатического обострения, но не глобального сдвига).

Китай – один из немногих важнейших участников глобальной политики, накопленная мощь которого позволяет ему проецировать влияние по всему миру – в Азии, Евразии, Африке, Восточной Европе и Латинской Америке. Отчасти Китай опирается в своей геостратегии и на военную мощь России, с которой его связывают доверительные отношения.

Индия со своей стороны является субъектом преимущественно на региональном уровне, на общемировом – она скорее активный объект, не выдвигающий глобальной повестки и концепций. Хотя есть основания считать, что постепенно индийская внешняя политика также будет стремиться преодолеть традиционную систему координат. В качестве первого признака можно рассматривать увлеченность Дели концепцией «Индо-Тихоокеанского региона» (ИТР) как альтернативы АТР. При этом у Индии, Японии и Соединенных Штатов разное видение беспокоящей Китай идеи ИТР. Вашингтон и Токио активно поддерживают эту концепцию, рассчитывая создать на ее основе дугу глобального сдерживания Китая. Для Индии ИТР необходим как инструмент наращивания собственного глобального значения, а затем легитимации присутствия за пределами традиционной зоны интересов исключительно в Индийском океане.

Борьба ведущих игроков за Индию (как и за Европу) может стать одной из примет нового мира. Но положение Индии и Европы качественно различаются. Европа утеряла глобальное доминирование в результате Первой мировой войны. В конце прошлого – начале этого века европейские государства попробовали вернуть себе статус глобальной силы мирными средствами, но потерпели поражение. Европа идет вниз, Индия, вслед за Китаем, – вверх. Поэтому важно внимательно относиться к ее интересам, стратегическим взглядам и амбициям. Для России Индия – важный партнер, природа отношений с которым является дружественной, а географические зоны интересов не пересекаются.

Процессы, связанные с изменением роли Китая и Индии, вносят весомый вклад в формирование «Евразийского феномена» – увеличение объемов международной торговли и ожиданий, связанных с традиционно периферийным, континентальным регионом Центральной Евразии. Всего несколько лет назад даже минимальная конкуренция сухопутной торговли с морской представлялась невозможной. Но после того как Китай дал импульс евразийскому сотрудничеству своей инициативой «Экономического пояса Шелкового пути», происходят фундаментальные изменения. Евразия стала одной из важнейших частей современного международного нарратива – значит, идея востребована.

Для России этот феномен исключительно выгоден. Он снимает застарелую и мучительную (хотя явно ложную) проблему выбора между Востоком и Западом и позволяет, по определению китайского ученого Чжао Хуашена, сформулировать собственную национальную внешнеполитическую стратегию. А также, добавим, предложить другим государствами региона концепцию эффективного многостороннего сотрудничества. В условиях конфликта с США и Европой Москве жизненно важно обеспечить надежный евразийский «тыл», и делает она это, используя мирные инструменты.

Неизбежно происходит эрозия монопольного положения европейской стратегической культуры и внешнеполитических алгоритмов. Естественным для себя образом новые гиганты приносят в региональную и мировую политику собственные модели поведения, укорененные в их национальной стратегической культуре. В Индии, которая со времен Неру делит окружающий мир на концентрические круги в зависимости от степени соседства, идет процесс обращения к корням и переосмысления этих кругов в понятиях теории «раджамандалы», сформулированной древним мудрецом Каутильей. Китаю присуща система даннических двусторонних отношений с соседями и партнерами. Оба взгляда на мир полностью трансформируют модель многостороннего сотрудничества, выработанную на историческом «вестфальском пространстве» – в Европе, Северной Америке и инкорпорированной в это сообщество России. Хотя последняя и не принимала непосредственного участия в создании вестфальских порядков, она играла по этим правилам, часто давая им свою интерпретацию.

Наконец, глобальный контекст меняется под влиянием новой мировой политической географии: завершается эпоха, когда главное место в мировых делах занимала Европа. Центр тяжести мировой политики смещается на Восток. Век Европы закончился 100 лет назад, век Америки завершается на наших глазах. Веку Китая не бывать – его будут сдерживать все более активно. Но XXI столетие станет веком Азии. Не только основные системообразующие конфликты ожидаются в самой населенной части Земли, но и ее стратегическая культура и интересы, связанные с выживанием и развитием, будут определять или корректировать ход и результаты важнейших процессов на региональном и глобальном уровне.

Изменение мирового политического контекста требует нового взгляда на роль, которую играют в международной политике и экономике два важнейших океана – Индийский и Тихий. Оба связаны с возникновением и развитием арабской, индийской и китайской цивилизаций, но в силу исторических обстоятельств стали по сути «колониальными морями», в то время как Атлантика и маленькое Средиземное море оказались ключевыми акваториями в ходе формирования западной цивилизации, навязавшей свои ценности и понятия остальному миру. Великая талассократия Индийского океана, морская империя Чола, за несколько столетий до прихода европейцев пала под ударами мусульманских завоевателей, превративших Индийский океан во внутреннее море ислама, где не было смысла стремиться к морскому могуществу, а адмирал династии Мин Чжэн Хэ совершал экспедиции вплоть до Красного моря.

Все закончилось в XVI веке, когда на эти морские пространства пришли европейцы, обладавшие абсолютным военно-техническим превосходством. Позже они назвали эти времена эпохой великих географических открытий, как обычно отождествляя собственные свершения с достижениями человечества. Народы Востока потерпели одно за другим военное поражение, были частично колонизированы и политически оттеснены вглубь континентов. Эти драматические события сыграли не меньшую роль в формировании их стратегической культуры, чем соседство со Степью определило стратегическую культуру России во времена раннего Московского государства. Однако исторически решающее значение имела фантастическая географическая удаленность друг от друга основных цивилизационных центров в Азии и Евразии. Влияние этого фактора сопоставимо с фактором тесноты и постоянного недостатка жизненного пространства для европейцев.

Одновременно в Евразии началась эра «континентального проклятья». Большинство ее государств – те, что сохранили независимость, включая Россию, – были выключены из международной торговли и на протяжении 500 лет развивались гораздо медленнее морских конкурентов. Пришел в запустение Великий шелковый путь – его караваны вытеснили португальские каравеллы и английские клиперы, а им на смену пришли гигантские океанские танкеры и контейнеровозы. В конце XIX – первой половине ХХ века в Европе и США возникла геополитическая военно-стратегическая концепция контроля над дугой, опоясывающей Евразию с запада, юга и востока. Обеспечивать этот контроль должны были огромные флоты сначала Великобритании, а затем – Соединенных Штатов. Россия даже в период наивысшего военного могущества позднего СССР не могла составить им конкуренцию.

Индийский и Тихий океаны становились важнейшими артериями мировой торговли, но оставались на периферии международной политики. Особенно это касается Индийского океана. И сейчас основные торговые конфликты в мире проходят по двум направлениям: трансатлантическому и главному, транстихоокеанскому. Однако базовые 70% торговли товарами и сырьем так или иначе связаны именно с Индийским океаном, и если бы моря относились к океанам не физически, а по признаку торговли, то Средиземное море никак бы не было замкнуто на Атлантику. В наши дни 80% торговли здесь связано именно со странами акватории Индийского океана или потоками оттуда.

При этом Индийский океан и вся Южная Азия остаются, с точки зрения международной торговли и инвестиций, удаленными регионами. Вовлеченность в глобальное разделение труда крупнейшей страны региона и самой густонаселенной страны мира – Индии – в 10 раз меньше, чем Китая. Торговли между странами мало. Индия приобретает углеводороды в Персидском заливе. Все покупают хлопок и текстиль у Индии, Бангладеш и Пакистана. Однако для большинства стран основные торговые партнеры – Китай или США. Даже произошедший рост экспорта из Индии, в том числе в КНР (оборот торговли Китай–Индия вырос на 40%, до 84 млрд долларов) на 2/3 состоит из роста стоимости руды и прочих сырьевых грузов.

Сейчас оборот двусторонней торговли Китая и Индии – двух полуторамиллиардных стран – в три раза меньше, чем у Китая с Японией или Тайванем, и практически совпадает с цифрами торговли России и Китая. Население Южной Азии зависит от внешней торговли критически мало. Вторая крупнейшая по населению страна Южной Азии – Пакистан – еще меньше вовлечена в торговлю с внешним миром. В результате государства Индийского океана не влияют на международную торговую политику. Об этом свидетельствует и наиболее распространенная форма их вовлечения в торговые конфликты. Чаще всего индийские металлурги или пакистанские текстильщики сами становятся объектами войн. Большинство стран региона Индийского океана, согласно DHL Global Connectedness Index, в 2016 г. в силу невысокого уровня жизни и избытка дешевой рабочей силы ориентированы на экспорт. В меньшей степени это касается Индии, чей самый известный экспортный продукт – программное обеспечение, в большей степени – стран Индокитая, Малайзии, Таиланда.

Таким образом, пока динамика международной торговли не свидетельствует в пользу формирования единого Индо-Тихоокеанского пространства и позволяет говорить о чисто политическом характере этой широко обсуждаемой инициативы. Однако именно политика становится все более важным обстоятельством, определяющим как развитие торговых связей, так и будущий расклад сил на мировой арене. Необходимо внимательно посмотреть на важнейшие геополитические факторы региона и сделать выводы, которые отвечали бы интересам России и требованиям сотрудничества с важнейшими партнерами в Азии и за ее пределами.

Среди этих факторов на первом месте – национальные интересы и стратегическая культура Китая и Индии, попытки США ответить на возвышение этих гигантов через «европеизацию» азиатского мира и его двухполюсную раздробленность и, наконец, распад исторической дуги «Римланда», переход его важнейших государств в качество уже не объектов, а субъектов геополитического соревнования и экспансии.

Возвышение «Римланда» и будущее мировой политики

Новая мировая политическая география имеет совершенно определенное физическое измерение – выход Китая и Индии в число держав мирового порядка и мировых же интересов. Ведущим державам Азии придется ответить на вызов собственной центральности, и они будут делать это на основе своих уникальных стратегических культур. Последним, в свою очередь, необходимо адаптироваться под новый глобальный запрос. Поэтому адекватным представляется вопрос, будет ли индийская стратегия простой экстраполяцией традиционной внешнеполитической философии «Мандала», и окажутся ли отношения Китая с его младшими партнерами современной и политически корректной копией даннической системы? Либо оба игрока воспримут выработанные за столетия господства Запада модели международного взаимодействия на основе многосторонних механизмов и институтов? Приведет ли возвышение Индии и Китая, а также реакция на это США и других государств к расколу региона или на основе уникальной азиатской традиции возникнет новая система многостороннего балансирования, частью которого станет Россия?

Под влиянием тектонических сдвигов в мировой экономике и политике даже само название и инструментарий знакомой нам политической географии, имеющей сугубо европейское происхождение, будут неизбежно корректироваться. Геополитические построения, впервые сформулированные немецким ученым Фридрихом Ратцелем в конце XIX века, были затем успешно развиты англо-саксонскими авторами на основе той политической реальности, с которой они имели дело: слабости ведущих азиатских государств, абсолютном доминировании морских торговых путей, агрессивном давлении на юг имперской и советской России, военном господстве Запада.

Сейчас все эти обстоятельства не могут рассматриваться как объективные исходные тезисы для анализа. Азиатские государства сильны, сухопутные торговые пути в Евразии обрели новую жизнь, а военное господство США и их союзников стало относительным. Россия, исторически являвшаяся основным противником Запада и угрозой для Востока, уже не стремится к теплым морям. Более того, современная Россия, в отличие от своих предшественников за все 500 лет суверенной государственности, не может вести наступательные действия и на западном, и на восточном направлениях. Несмотря на ее географическую протяженность и военные возможности, демография и экономика заставляют Россию придерживаться курса на создание многосторонних институтов и платформ.

Конфронтация России и Запада, начавшаяся в 2014 г., еще больше способствует тому, чтобы Москва была позитивным игроком и стремилась к новому качеству участия в восточных делах. Парадоксально, но, поворачиваясь к Востоку, где ее главные партнеры – Китай и Индия, Россия проповедует там европейские ценности международного общения. Реалии старой геополитики уходят, появляются новые факторы и новая геополитика.

В середине ХХ века на волне ожесточенного противостояния советской экспансии Николас Спикмен разработал на основе геополитических построений XIX века концепцию «Римланда» – «дуговой земли». Контроль над ней позволяет «Острову» – океанским Великобритании и Соединенным Штатам – сдерживать могущество континентальной Евразии и экспансию ее центральной силы – России. Эта концепция лежит в основе глобальной стратегии США, но уже не может работать в своем прежнем качестве. Важнейшие государства этой «дуги» – Китай и Индия становятся в большей или меньшей степени источниками экспансии, все более активно осваиваясь на других континентах. Попытки выдавить Китай в Евразию ведут не к его столкновению с Россией, а к новому выплеску китайского могущества на прежде неизвестные ему континенты. «Дуга» исчезает в своей наиболее важной центральной части, сохраняется контроль только над ее западной и восточной оконечностями – Европой и Японией. А Китай и Индия уже сами начинают давить на другие географические зоны.

Как писал британский географ Гордон Уэст, «человек предполагает, а природа располагает». Но не только в части принуждающих факторов или ограничений, которые накладывает география на государства. Вне зависимости от субъективных факторов включение в активную мировую политику новых географических зон в качестве важнейших приведет к коррекции природы и содержания этой политики. Если раньше геополитика КНР и Индии интересовала международную политику скорее факультативно, хотя и по возрастающей, то теперь такой интерес стал решающим. Китай имеет для мировой политики значение намного большее, чем, например, Бразилия, не только в силу своего географического положения, как пишет американский политический обозреватель Роберт Каплан. Его совокупные возможности таковы, что необходимо максимально серьезно смотреть на интересы, определяемые этим положением. Это же, в несколько меньших пока масштабах, относится к Индии или Японии. На горизонте – Индонезия, а за горизонтом – объединенная Корея.

Потребовалось более полутора столетий для того, чтобы включение Китая в международную систему против его воли привело к фундаментальным изменениям принципов и физических условий развития и существования этой системы. «Выход из тени», держаться в которой завещал великий Дэн Сяопин, уже состоялся, и вопрос в том, как могущественный Китай будет действовать в качестве глобальной державы. После обретения независимости в 1947 г. в международную систему включилась Индия. Но только сейчас это стало фактором, влияющим на положение дел. Тем самым вслед за экономической глобализацией, которая может начать частично осыпаться под напором экономической войны Запада против России, завершается процесс глобализации политической. То есть состояния, при котором страны всех регионов мира вовлечены в международную политику, а число активных игроков больше двух, как это было во второй половине XX века. Международная политика, наконец, через 150 лет после всеобщего распространения Вестфальской системы, стала глобальной.

Новый «Римланд» и Третий Рим

Глобализация международной политики принципиально меняет систему координат, в которой выстраивается внешнеполитическая деятельность значимых стран мира. В силу своих военно-политических и, в меньшей степени, экономических возможностей Россия сохраняет статус и качество державы первого плана, одного из трех постоянных членов Совета Безопасности ООН, самостоятельных в проведении внешней политики. Одновременно она вынуждена действовать в условиях ограничений, которых нет у Соединенных Штатов и Китая – слабого демографического потенциала и всестороннего политико-экономического давления со стороны США и их союзников.

Россия сталкивается с феноменом, который был присущ некоторым великим державам в истории. Она слишком большая, чтобы вступать в чужие альянсы, но ее потенциала недостаточно, чтобы безусловно доминировать в каком-либо собственном блоке. Поэтому российская внешняя политика должна быть более гибкой, ситуативной и направленной на участие в многостороннем балансировании как на региональном – евразийском, так и на глобальном уровне. Приобретение державами бывшего «Римланда» нового качества источников силы, экспансии и влияния создает для такой политики новые условия.

Во-первых, качественное изменение мирового баланса сил и возможностей по сравнению с предыдущими периодами истории делает еще менее вероятной перспективу даже относительного успеха Запада в развернутой им борьбе за мировое господство. Это должно вселить уверенность в тех представителей российской элиты, которые смотрят на потенциал противостояния с Западом с некоторой обреченностью. Объективно неизбежное противостояние США и Китая будет требовать все больше ресурсов, а для России создаст новые возможности в диверсификации внешнеэкономических связей и источников технологических решений. Шок, который ощутили в КНР на фоне американских санкций против крупнейших индустриальных компаний в 2018 г., приведет к большей автономности китайской экономики, в первую очередь финансов, и технологий. А это откроет России доступ к отключенным на Западе ресурсам развития. Кроме того, необходимость вести борьбу одновременно против России и Китая качественно отличает сегодняшнее положение Соединенных Штатов от решающих лет первой холодной войны. Теперь США оказались в положении СССР 1965–1989 годов. Американские союзники в Европе недееспособны и презираемы в крупнейших странах Азии как ослабевшие бывшие колонизаторы. Слабость Европы и ее подчинение Америке делают европейские государства не активом, а пассивом американской политики.

Во-вторых, нужно постепенно, но решительно уходить от периферийности отношений с Китаем и Индией по сравнению с отношениями с Западом – их изолированности от других региональных и глобальных измерений. Отношения с США и Европой уже не могут рассматриваться в отрыве от отношений с азиатскими гигантами. Это тоже потребует большей «сопрягаемости» региональных направлений российской внешней политики на практическом уровне, по крайней мере в связке США–Европа–Азия. Позволит учитывать возможности и ограничители, формирующиеся на Востоке и из-за Востока при выстраивании отношений с Западом.

В-третьих, нужно, по всей видимости, еще активнее наращивать недипломатические каналы взаимодействия и общения с ведущими державами «Римланда» – Китаем, Индией, Ираном, Индонезией, Южной Кореей. Это относится к бизнесу, экспертному сообществу и гражданскому обществу. Масштабы дипломатического и экспертного взаимодействия с Индией и Китаем должны пропорционально соответствовать соотношению численности их населения с населением традиционных партнеров России в Европе. Необходимо последовательно убирать транспортно-логистические препятствия к тому, чтобы европейская Россия была не меньше связана и переплетена с ними, чем с традиционными партнерами на Западе. Это сложно в силу географической удаленности не-Запада и протяженности коммуникаций. Однако современные транспортные и коммуникационные средства сокращают значимость этих препятствий. Нужно физически и институционально «привязывать» «Римланд» к «Хартленду», в идеале оставляя «Остров» в изоляции.

В-четвертых, необходимо всячески продвигать и подчеркивать приверженность России традиционным и важным для новых мировых держав принципам Вестфальского порядка: невмешательство во внутренние дела, суверенное равенство и отсутствие в мировой политике гегемонистской силы. Нужно и дальше втягивать Индию и Китай в многосторонние структуры с российским участием – обе державы, несмотря на существующие между ними противоречия, все равно будут договариваться – за этим столом необходимо присутствие России. Свойственная стратегической культуре обеих держав склонность к гипертрофированной двусторонности в отношениях друг с другом и третьими силами является и препятствием, и возможностью для России. Препятствием – потому что объективно ослабляет многосторонние институты, важный ресурс российской внешней политики. Возможностью – потому что создает предпосылки для дипломатического маневра и формирования ситуативных коалиций по интересам. Главное, что участники коалиций исповедуют общие базовые ценности международного общения, отрицавшиеся Западом после его победы в первой холодной войне. Эти ценности формируют основу для взаимного признания легитимности – важнейшего условия эффективного многостороннего балансирования.

И, наконец, необходимо на национальном уровне начать системную и многоплановую исследовательскую работу по изучению краткосрочных и долгосрочных последствий глобализации международной политики. Новая геополитическая конфигурация уникальна. При этом в России исторически имеет место ограниченность знаний и представлений о стратегической культуре Индии, Китая и других незападных держав, пока отсутствует почва для эффективного учета их фактора в мировой политике. Эти пробелы необходимо заполнять в активном сотрудничестве с азиатскими партнерами. Российское внешнеполитическое мышление должно трансформироваться вслед за происходящей трансформацией мира.

Данный материал представляет собой выдержки из доклада Валдайского клуба, подготовленного коллективом авторов под руководством Т.В. Бордачёва. С полным текстом можно ознакомиться по адресу http://ru.valdaiclub.com/a/reports/rimland-novaya-geografiya/

Китай. Индия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 14 сентября 2018 > № 2775775

Путь «невидимого гегемона»

Владимир Малявин – востоковед, философ, культуролог, писатель, переводчик, путешественник, знаток восточных практик личного совершенствования и общественный деятель. Российский китаевед, доктор исторических наук, профессор Института изучения Европы Тамканского университета на Тайване (ранее – Институт России Тамканского университета). В России В.В. Малявин является руководителем научной программы Института развивающихся рынков МШУ Сколково. Преподавал в ИСАА при МГУ, работал в РАН.

Резюме Китайское «всевидение» может показаться европейцам – вследствие их собственных предрассудков – тоталитарным проектом. Но в рамках китайского мировоззрения это разумно, поскольку человек достоин своего звания в той мере, в какой он привержен нравственному совершенствованию, рассуждает философ-китаевед Владимир Малявин.

О том, будет ли Китай править миром (и если будет, то как), с философом-китаеведом Владимиром Малявиным беседовал редактор журнала «Россия в глобальной политике» Александр Соловьев.

– Актуален ли такой вопрос вообще? Стремится ли Китай сформулировать и реализовать собственную модель мироустройства? Многие говорят, что Китай уже однозначно заявил об этом, упоминая при этом классическую Поднебесную – но насколько такая оценка адекватна?

– Вопрос как раз полезный и своевременный. Хотя бы потому, что заставляет задуматься о перспективах переустройства мира, а заодно об ограниченности привычных понятий. Править миром, к счастью, еще никому не удавалось, но китайский фактор требует серьезно подумать о том, куда движется мировой порядок. В разных сегментах китайского общества ходят разговоры о том, что Китаю «пора взять на себя мировое лидерство». Но до конкретных рекомендаций дело не доходит, если не считать попыток применить «мягкую силу» Китая с ее всем известным набором стереотипов. Попыток неуклюжих и неудачных, и это тоже примечательный факт. Китайцы не умеют «подавать себя», им удобнее мимикрировать под чужие фасады.

– Есть ли пределы у этой способности к мимикрии – или Китай может, как мастер тайцзицюань, подстроиться под любое движение оппонента-соперника-партнера? Используя его себе на пользу, разумеется…

– Умение «оставить», «опустошить» себя, чтобы соответствовать вызовам времени – незыблемая основа китайской мудрости. Оно дает много стратегических преимуществ. Китайцы не ищут точку опоры, чтобы перевернуть мир. Их идеал – позволить свершаться всем переменам в мире и, значит, скрытно их направлять. Речь идет, по сути, о методе владения стратегической инициативой и даже инновационного развития.

– Насколько нынешняя КНР – это классический конфуцианско-легистский Китай в коммунистической идеологической упаковке с госкапиталистической начинкой и высокотехнологичной сословной системой (социальный рейтинг, high-tech системы наблюдения)? Я правильно перечислил «состав» Китая?

– Все эти компоненты, безусловно, присутствуют в китайской жизни, но, на мой взгляд, традиционные понятия не столько помогают, сколько мешают видеть суть современной проблемы мироустройства. Лучше начать с практических трудностей понимания политики Китая. Главную из них легко видеть: как сочетается лозунг «мирного подъема» Китая и быстрое наращивание им военной мощи? Во всем мире эксперты пытаются понять, применит ли Китай военную силу, когда станет самой мощной экономической державой. Эти попытки часто напоминают гадания на кофейной гуще. Все потому, что у западной экспертизы чего-то не хватает в методологическом инструментарии.

– А вы как думаете – грозит ли войной возвышение Китая?

– Я не прорицатель. Но завет Дэн Сяопина «держаться в тени» и решать все вопросы мирным путем позвляет многое понять в китайской стратегии. Точнее, китайской метастратегии, связывающей воедино все аспекты китайского мировоззрения. Ее исходная посылка – самая естественная в мире реальность: перемена, событие, которое в конечном счете есть именно со-бытие, соположенность полярных и даже несравнимых величин. В таком случае все в мире существует ровно настолько, насколько не существует, каждая вещь вмещает в себя свою инаковость: сила скрыта в слабости, в правлении никто не правит и так далее. В этом пункте, кстати, китайская мысль смыкается с постмодерном, который предлагает «оставить» самосознание и предаться «бездействующему», аморфному сообществу по ту сторону общества и его институтов.

– Очень странная концепция политики. Возможно ли в ее свете какое-то определенное мироустройство?

– Для европейцев странная. Но в своем роде естественная и жизненная. Ее сердцевина – интимная анонимность, которая дается опытом встречи, переживается как предел общения: чистая сообщительность. На практике речь идет о силе воздействия символического, в особенности ритуального, действия и о природе живого, одухотворенного тела, каковая есть именно самосокрытие, длящаяся сокровенность. Ею не просто пользуются, но, по сути, питаются все зрелищные искусства, особенно кинематограф. Это сила того, что обозначается труднопереводимым французским словом suspense – подвешенность, неопределенность, таящие в себе предвосхищение грядущего. Когда Конфуций сказал: «если прям, то слушаться будут без приказаний», он имел в виду как раз человека, сидящего прямо, как требовал ритуал, и так воплотившего архетипический жест покоя, который внушает благоговение и покорность тем, кто предстоит ему. Политика в Китае обращена не к рефлексии, а к аффекту, чувствительности сердца и духа. Китайская мудрость – это инаковость разума, которая, например, у Лао-цзы отождествляется с «разумностью народа». Очень смутная реальность и очень «коммунистическая», не правда ли?

– Но политика – это способ организации общества, пространство общих ценностей. Как может она осуществляться на таком, прямо скажем, невнятном основании?

– Организации социума на принципах европейского модерна Китай и вправду не знал. Вместо верности трансцендентным идеям он предлагает совместность единичных моментов существования. Другое дело, что это «сокровенное всеединство» связывает людей крепче абстрактных понятий и ценностей. Но оно связывает их в «инаковости», по-своему вездесущей. Отсюда акцент китайских властей на отличии Китая от остального мира, а внутри страны – на непрозрачности власти для управляемых при наличии неустранимой внутренней преемственности между верхами и низами.

– Вы можете указать конкретные проявления такой конфигурации политики в современном Китае?

– О, эти проявления многочисленны и очевидны! Взять хотя бы лозунг «Одно государство – два уклада», призванный обосновать вхождение в КНР Гонконга с Макао, а в будущем и Тайваня. Никакого противоречия китайцы в нем не видят. Или вот еще один популярный нынче призыв: «Развивайте социалистическую демократию, оберегайте права членов партии!». Власть в Китае и есть право выставлять такие формулы «единства в раздвоенности», против которых ни с какой стороны и возразить невозможно. Стало быть, власть в Китае и есть право (по определению исключительное) представлять такую заданность целого прежде всякой данности частного. В таком случае все предметное – пусто, несубстантивно, имеет статус тени, эха, декорума. Подобный взгляд как раз очень соответствует эпохе ИТ, когда вдруг выяснилось, что всеобщая доступность коммуникации упраздняет все сущностное, субстантивное. Отсюда уверенность в себе, которую излучают сегодня китайцы, живущие по закону «самоинаковости», их любовь к имитациям и подделкам. Отсюда же стремление китайских властей «держаться в тени» на международной арене и их апелляция к безличным «актуальным тенденциям» в мире (читай: требование признавать силу и авторитет Китая) при твердой готовности быть «руководящей и направляющей» силой в собственной стране.

– Насколько универсальны или «универсализуемы» китайские идеи мироустройства? Ведь мировая гегемония должна опираться на идеи, понятные всем (или серьезному большинству).

– Современные китайские идеологи утверждают, что китайцы лучше понимают природу всемирности, чем европейцы, ссылаясь при этом на изречение Лао-цзы: «смотреть на мир, исходя из мира». Логически это нелепость. Но такое видение требует как бы «всевидения», достигаемого нравственным и духовным совершенствованием. Ту же идею красиво сформулировал другой даосский философ, Чжуан-цзы, который призывал «спрятать мир в мире». Мы находим в этой формуле лучшее обоснование безопасности и «вечного мира», о котором мечтал Кант.

– Мне идея «всевидения» неожиданно напомнила проект «Паноптикона» отца либерализма Иеремии Бентама. Только у Бентама речь идет об исправительной тюрьме. У китайцев получается что-то похожее?

– Вы действительно нащупали одну из болевых точек в отношениях Запада с Китаем. Китайское «всевидение» (кстати, наглядно запечатленное на классических китайских пейзажах) может показаться европейцам – вследствие их собственных предрассудков – тоталитарным проектом. И сегодня многие на Западе проецируют антиутопию тотального контроля на Китай, где власти хотят косвенно воздействовать на население через мониторинг их покупок: поощрять тех, кто обнаруживает признаки общественно полезной деятельности, и мягко утеснять тех, кто живет только для себя. В рамках китайского мировоззрения это совершенно разумно, поскольку человек в Китае достоин своего звания в той мере, в какой он привержен нравственному совершенствованию. Притом китайское «всевидение» предполагает не-видение, жизнь в сокровенности и косвенное воздействие на окружающих. Мир в нем должен быть спрятан в мире. Таким образом, вопрос в том, служит ли «всевидение» общественной пользе или все-таки репрессивному аппарату государства? Очень деликатный вопрос.

– «Новый китайский порядок», стоящий на «слепом пятне видения» и «сокровенной преемственности», больше напоминает антиутопии Хаксли и Оруэлла. Насколько он все-таки реален?

– В гораздо большей степени, чем можно подумать. Способ бытования «чайнатаунов» как раз таков: они непрозрачны для окружающего общества, безразличны к его политическому устройству, но творят образы глобального Китая. Их жители не прилагают к себе самоназваний китайцев, которые приняты на их родине. Они называют себя хуа жэнь – термин деполитизированный и указывающий только на принадлежность к китайской цивилизации. Но эта цивилизация очень многоликая, она не исключает отчужденности и даже вражды между ее представителями. По существу, мы имеем дело с рождением новой, глобальной по характеру, китайской идентичности.

– Но ведь китайские эмигранты привязаны к Китаю, являются его общепризнанными представителями.

– Это тоже сильное упрощение. Во-первых, китайская цивилизация, как я только что заметил, бывает разная. Во-вторых, китайцы-эмигранты принадлежат все той же бездне самоинаковости, ускользающей от контроля. Это своего рода «неопознаваемый субъект» мировой политики, в чем вы легко убедитесь, не обнаружив китайских имен в широких политических и общественных движениях современного мира. Но это составная часть китайского мира, которая в определенные исторические моменты даже допускает, как на Тайване, зрелую демократию. Я называю эту демократию «пропедевтической», поскольку она подготавливает (как было в древности) вертикальную иерархию империи. Не надо забывать, что повседневность и безусловный характер власти в Китае – два полюса всеобщей «небесной разумности». Недаром Конфуцию приписывается фраза: «Если ритуал утерян, ищите его среди дикарей».

– Так примет ли китайский гигант существующие правила международной политики, когда почувствует вкус к глобальному господству?

– Уже должно быть ясно, что «пробудившийся» Китай никому приручить не удастся. Китайский лев всегда будет настаивать на своей инаковости, рьяно отстаивать свой «суверенитет» (на самом деле неприкосновенность скрытого измерения своей политики, своего стратегического потенциала). Но при этом он будет, как объявил Си Цзиньпин, «родным» для всех. На военные действия Китай может решиться только при наличии подавляющего преимущества, когда они будут «незаметными». Иная стратегия грозит Китаю утратой культурной идентичности, что страшнее поражения в войне. Китай, кажется, всерьез привержен идее многополярного мира, который таит в себе взаимовыгодную биполярность двух миросистем. Я называю их евроамериканской и евроазиатской. В основе первой лежит принцип самотождественности, в основе второй – самоинаковости. Эти системы не обречены на конфронтацию, хотя характер их отношений еще нужно осмыслить. Если они будут находиться в некоем симбиозе, оставаясь непрозрачными друг для друга, это будет означать победу Китая в высшей фазе глобального устройства. Но победу с неизбежностью скрытую.

– Получается образ эдакого даосского идеального правителя, о котором народ (в нашем случае – мир в целом) в лучшем случае знает, что тот существует – и тем доволен. Но насколько сегодня возможен такой миропорядок «невидимого гегемона» – как своего рода идейно-философский противовес benign hegemony Джона Миршаймера? Тем более что многие эксперты утверждают, что Си Цзиньпин уже практически задекларировал отказ от «наследия» Дэн Сяопина и держаться в тени более не намерен – напротив, активно, если не демонстративно, из нее выходит.

– Еще нужно посмотреть, не является ли выход Китая из его «тени» требованием признать его право на эту тень. И что плохого в этом праве? Что оно лишает права на «ясное сознание» чего-то? А если это сознание есть просто злоба дня и мутный поток медиа? Эта тема всегда будет порождать бурные и политически ангажированные споры. Остается, однако, фактом или, если можно так сказать, прото-фактом, что «скрытая гегемония» или, если угодно, «макиавеллистский момент» в политике является условием всякого политического уклада. Что поделаешь, мы живем в эпоху постполитики, постдемократии, постфакта и так далее... Наконец, не надо забывать, что мотив «невидимого гегемона» коренится в самой природе телесного бытия.

– Придется ли Китаю отказываться от каких-то своих традиционных черт на пути к построению «китайской модели мироустройства»?

– На поверхности китайцы как будто охвачены лихорадкой вестернизации. Они перестроили свою страну на западный манер, покрыв ее псевдоамериканскими мини-небоскребами и «Макдональдсами» (и их китайскими подражаниями). Но мне всегда казалось, что политика «открытых дверей» не задевает сердцевину китайского мировоззрения. В чем тут дело? Если исторические формы китайской цивилизации (ныне ставшие по большей части курьезом) являются результатом кристаллизации «самоинаковости», то бегство от них есть не что иное, как придание импульсу «самосокрытия» (действия, подчеркиваю, совершенно позитивного) глобального масштаба. В нем китайская цивилизация достигает внутренней завершенности и... возвращается к себе. Не случайно китайцы возвращаются умирать на родину.

– Перенимает ли Китай, переосмысливает ли, перерабатывает ли западную теорию – и практики – международных отношений (возвращаясь к вопросу о «понимании всемирности»)? Или они для Китая остаются формой, которой он в той или иной мере вынужденно следует, но формой без содержания?

– Новое поколение китайцев жадно впитывает западную науку, предлагает оригинальные концепции мироустройства, о которых мы, к нашему стыду, ничего не знаем. Но оно твердо привержено самобытности Срединного государства. Все-таки Китай войдет в глобальный мир на условиях симбиоза с Западом и даже своего верховенства в части «скрытой гегемонии». Еще раз: Китай следует – если следует – западным правилам игры не «вынужденно», а с целью овладения стратегической инициативой. Примерно так, как актер совершенно искренен в исполнении своей роли и поэтому имеет успех.

– Насколько комфортно лично вам было бы в гипотетической «Новой Поднебесной»?

– В последнее время психология китайцев сильно изменилась. Они разбогатели и почти изжили свои комплексы «утраченной империи». Благодаря этим переменам я чувствую себя в Китае совершенно комфортно, тем более что китайцы начисто лишены цинизма – этого неизбежного, хотя и незаконного, детища западного индивидуализма. Более серьезных, уравновешенных и в то же время радушных партнеров в общении трудно найти.

– На каком языке будут говорить обитатели «китайской модели мироустройства»?

– В идеале нужно преодолеть культурные стереотипы и языковые привычки, осуществить глубинную, как сказал бы Гегель, «работу понятий», чтобы выявить всечеловеческий «мета-язык», текучий кристалл смыслов. А по факту китайцы с энтузиазмом осваивают английский. Тайваньцы с гонконгцами уже любят уснащать свою речь английскими словами с «плохим» смыслом – наверное, чтобы не так страшно было. А в быту царит Гугл-переводчик, который, подозреваю, ответствен за то, что в Китае редко где увидишь мало-мальски грамотную английскую надпись. Это тоже очень по-китайски: все, что выдала машина, свято, как мандат Неба, и не подлежит исправлению. Вот последняя новость: даже внешнюю политику Китая будет определять машина. Надеюсь, что хоть здесь обойдется без Гугл-переводчика... Вы спросите: а как же понимание? Но к чему понимание, когда есть «сердечная сообщительность»?

– С учетом того, что вы говорили в самом начале о методологическом несовершенстве западной экспертизы, получается, что сама попытка осознать (и описать) политическую стратегию Китая через инструментарий западной рациональной онтологии изначально обречена на некую ущербность? Неполноту?

– Продумывание ограниченности любой цивилизационно обусловленной концепции мироустройства – общая задача человечества. Я стою в изумлении перед этой бездной смысла.

– Не ведет ли этот путь к своего рода системному лицемерию, причем с обеих сторон?

– По-моему, лицемерие — неизбежный спутник индивидуалистических цивилизаций. На Западе оно носит, так сказать, эксклюзивный характер: оно есть следствие субъективного разума, который утверждает свою исключительность, но претендует на универсальность. Его порок – исконная предвзятость. Лицемерие в Китае скорее инклюзивно: оно обусловлено требованием внутренней искренности отношений, и его суть – фальсификация любезности. Известны и средства преодоления этого бремени, например: «по плодам их узнаете их». Мне нравится изречение Лао-цзы: «Тому, в ком не хватает веры, веры тоже не будет».

– И под конец неизбежный в таком разговоре вопрос: каково место России в складывающемся западно-китайском мироустройстве?

– В отношениях между Россией и Китаем есть много неординарного, даже восхитительного: богатая общая память и апелляция к человечности в человеке, открывающая хорошие перспективы для сотрудничества. У русских и китайцев есть опыт совместной жизни, который по глупости политиков был предан забвению, но никуда не исчез из истории. Его надо осмыслить. В рамках евроазиатской миросистемы Россия предстает крупнейшим пространством «пропедевтики самоинаковости», выковывающей всечеловеческие ценности. Это, возможно, позволит России занять место третьего, асистемного, члена в сосуществовании двух глобальных миросистем. Время России придет, когда нужно будет предъявить духовные качества, потребные в цивилизации «сердечной встречи». Этого времени нужно дождаться. А лучше не ждать, а приближать его приход.

Россия. Китай > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 14 сентября 2018 > № 2775774 Владимир Малявин

Астронавта обидеть каждый может

Виталий Головачев, обозреватель «Труда»

Где саботаж - в космосе или на Земле?

Скандалами нынче трудно кого-то удивить, но этот взметнулся поистине на космическую высоту, затронув космонавтов и астронавтов на орбите. Ищут саботажника, просверлившего дырку в корабле «Союз», пристыкованном к Международной космической станции (МКС).

Сюжет острый, детективный. Напомню суть. Две недели назад датчики на МКС показали утечку воздуха из звездного дома. ЧП! Экипаж, проверяя отсеки, нашел 2-миллиметровое отверстие в стенке бытового отсека «Союза». Дырку быстро заделали герметиком и тремя заплатками, произвели наддув, восстановили рабочее давление воздуха на МКС. Но интрига в том, что отверстие не следствие удара микрометеорита или космического мусора, а рукотворное. Это, как установила комиссия, вовсе не производственный брак, таких отверстий на «Союзе» не делают. Кто-то специально просверлил дрелью небольшую дырочку в районе космического туалета и затем залил клеем. Клей через какое-то время рассохся, и воздух стал понемножку уходить.

Важная деталь: злоумышленник все сделал так, чтобы в космосе не случилось катастрофы. Отверстие небольшое, чтобы после срабатывания датчиков экипаж имел время найти течь и произвести ремонт. Бытовой отсек, где тайно поработали сверлом, при возвращении корабля на Землю отстреливается в космосе. Этот отсек не нужен, потому что экипаж летит к Земле в спускаемом аппарате. То есть опасности для космонавтов и астронавтов не было. Но сам факт сверления... Кто бросил дерзкий, из ряда вон вызов? Почему? Комиссия, если верить сообщениям неназванных источников, не нашла виновного ни на предприятии, где изготавливали «Союз» (РКК «Энергия» в подмосковном Королеве), ни на Байконуре. Все это тем не менее бьет по репутации и престижу отечественной космонавтики.

А дальше поворот, до какого едва ли мог додуматься и писатель-фантаст. В публичное пространство вброшена версия: просверлить дыру в корабле мог: кто-нибудь из экипажа МКС. Признаюсь, я испытал шок, прочитав заявление руководителя Роскосмоса Дмитрия Рогозина: «Версия, которую мы не отметаем: преднамеренное воздействие в космосе». Кто же там, в космосе, тайно сверлил дыру в корабле? Один из наших двух космонавтов, или кто-то из трех американских астронавтов, или астронавт Европейского космического агентства? А главное — зачем? Сначала высказывались два предположения: надоело летать в космосе, захотелось домой; «у кого-то с неустойчивой психикой могла поехать крыша». В минувшую среду появилась еще версия: из-за острой болезни одного из членов экипажа потребовалась эвакуация. При этом должны будут вернуться на Землю сразу три человека. А платить за новый корабль для пополнения экипажа на МКС американцам не хочется. К перечисленным можно прибавить и версию № 4: ЦРУ завербовало кого-то из астронавтов, чтобы просверлить дыру и дискредитировать российскую космонавтику...

Все эти странные предположения, по мнению многих специалистов и космонавтов, не выдерживают никакой критики. Если астронавт серьезно заболел, то без всяких проблем «Союз» досрочно доставит его на Землю. Такое бывало. В 1985-м со станции «Салют-7» был снят из-за болезни Владимир Васютин, не пролетавший и половины запланированного срока. В 1976-м был прерван полет Бориса Волынова и Виталия Жолобова на станции «Салют-5» из-за плохого самочувствия Жолобова. Словом, здесь все отработано. Не знаю, надо ли было бы платить Америке за досрочную посадку, но для НАСА это не такие уж большие суммы. В любом случае, когда речь идет о жизни астронавта, вопрос о деньгах вообще отпадает. Смешно звучит и предположение, что кто-то из американцев соскучился по дому. Между прочим, астронавты Фойстел и Арнольд возвращаются уже через три недели — 4 октября.

А Серина Ауньен-Ченселлор за три месяца не успела соскучиться. Если серьезно, то хорошо подготовленные астронавты не те люди, которые могут вдруг психануть и пуститься во все тяжкие ради скорейшего возвращения домой. Про злые козни ЦРУ и возможность вербовки астронавтов даже говорить не буду, потому что на такую бессмысленную затею никто не пойдет (США вложили в МКС более 100 млрд долларов). К тому же все тайное становится явным.

Нет, не могу представить, чтобы янки сверлили наш корабль. Но в российских СМИ их уже обвинили. Позавчера 53-летний доктор наук, опытный командир экипажа МКС Эндрю Фойстел сказал телеканалу CBS: «Я могу со всей определенностью заявить, что команда не имеет никакого отношения к этому (сверлению дырки. — «Труд»), без сомнений. Я считаю постыдным тот факт, что кто-то тратит время на предположения, будто члены команды были вовлечены в это». Действительно постыдный факт, потому что нет ни малейшего доказательства, повода поверить в этот идиотский бред. Но в интернете вовсю обсуждают, кто из астронавтов диверсант... Кто знает, как далеко зашла бы охота на ведьм, не вмешайся весьма авторитетный вице-премьер Юрий Борисов, курирующий в том числе и космическую отрасль. Он высказался, как передает «РИА Новости», жестко и определенно: «Абсолютно неприемлемо бросать тень ни на наших космонавтов, ни на американских астронавтов. Работает комиссия, и пока не будет завершено расследование, выносить подобные приговоры ни в коем случае нельзя. Не исключено, что причиной мог быть и производственный брак. До завершения расследования вешать ярлыки и искать ведьм, мягко говоря, недальновидно и опасно. Экипаж на МКС — это единый коллектив, в котором никаких политических разногласий нет и не может быть».

Дмитрий Рогозин, еще недавно публично не отвергавший версию преднамеренного воздействия в космосе (что подлило масла в огонь), теперь заявляет: «Распространение домыслов и слухов вокруг происшедшего на МКС не помогает работе экспертов Роскосмоса и направлено на подрыв товарищеских отношений в коллективе космической станции». А какие такие домыслы? Просто развивали одну из ваших версий, Дмитрий Олегович.

Бездоказательное обвинение американских астронавтов уже нанесло мощный удар по сотрудничеству с США в космической сфере. Не сомневаюсь, дальше эта трещина будет расширяться, и ее не заделаешь герметиком. Последний мост сотрудничества между Россией и США — космический — может разрушиться. И что тогда? Лунный проект, как признают все, должен быть международным. Но мы можем остаться на обочине, если по репутации отечественной космонавтики сами же будем наносить удар за ударом.

Между тем положение в космонавтике совсем незавидное. «Сегодняшнее состояние отрасли, — сказал два дня назад Юрий Борисов, — те позиции, которыми мы гордились, находятся не в лучшей ситуации. Это факт. Это и аварии ракет-носителей, и аварии спутников, которые, конечно, влияют на авторитет нашей космической отрасли... Это действительно можно назвать системным кризисом» («Интерфакс»). Яснее не скажешь! В такой ситуации только и остается списывать все беды на американских саботажников.

Если доказательств нет, комиссия должна честно сказать: провели расследование; установили, что дыру просверлили специально, но виновного найти не удалось. Да, будет висяк, однако это лучше, чем странные намеки.

Что касается саботажа, то такие случаи в отечественной космонавтике бывали. В 1970-е мне рассказывали на Байконуре про крупное ЧП. На старте перед беспилотным запуском был обнаружен перерезанный провод. Запуск отменили, началось расследование. На срезе обнаружили микрочастицы перочинного ножа. Удалось найти его владельца — офицера, майора. У него тяжело болела жена. Врачи сказали, что ей очень вреден жестокий байконурский климат. Майор подавал рапорты о переводе, но ему отказывали. И в отчаянии он сорвался...

А несколько лет назад из-за нездоровой обстановки на объекте и серьезных проблем была просверлена дыра при строительстве гидролаборатории в Центре подготовки космонавтов под Москвой. В знак протеста и для привлечения внимания. Виновных быстро выявили.

Может быть, и появление отверстия на «Союзе» имеет вполне земную причину? В любом случае космический скандал надо гасить. И чем быстрее, тем лучше. Получится ли это у Дмитрия Рогозина?

Россия. США > СМИ, ИТ. Авиапром, автопром > trud.ru, 14 сентября 2018 > № 2767276 Виталий Головачев

Гражданин, сдавай валюту!

Александр Киденис

Поверили ли граждане министру экономического развития Максиму Орешкину, посоветовавшему согражданам продавать валюту?

На этой неделе глава Минэкономразвития Максим Орешкин призвал граждан продавать валюту и покупать рубли. По его мнению, равновесный курс при текущей цене на нефть находится на отметке около 50 рублей за доллар. А ослабление связано с краткосрочным оттоком капитала из страны. Как только он прекратится, тенденция поменяется. И потому министр не видит причин для изменения среднесрочного и долгосрочного прогноза курса в 63-64 рубля за доллар.

Граждане, однако, министру не поверили. Как и рынок: именно в этот день рубль обвалился до минимальных за 2,5 года значений. Глава ВТБ Андрей Костин осторожно усомнился в оптимистичном прогнозе своего бывшего подчиненного по поводу укрепления рубля, изящно выразив простую мысль: «Я бы не был так уверен...» А известный экономист Игорь Николаев из компании «ФБК» прямо заявил, что сейчас есть фундаментальные причины не для усиления, а для ослабления отечественной валюты: «Основной негатив идет из США. Если осенью будет принят очередной пакет санкций, в конце года за доллар будут давать 80 рублей, за евро — 90». Кто же прав в этом ученом споре?

К слову, большинство прогнозов наших министров можно выбрасывать в корзину. В марте, когда доллар стоил 59 рублей, все тот же Орешкин предсказывал повышение курса до 67,5 рубля, а инфляцию — в 4%. Но по итогам года российская валюта укрепилась до среднегодового курса в 58,3 рубля, а официальная инфляция составила 2,52%. Ошибка в курсовом прогнозе составила 9 рублей, и если бы министр работал в банке валютным брокером, его бы точно уволили. В нынешнем году ситуация повторилась. Летом он обещал долларовый курс на уровне чуть более 60 рублей, а «зеленый» вдруг прыгнул выше 70.

Или не вдруг? Помощник президента РФ Сергей Глазьев обвиняет в стремительном падении рубля российский Центробанк. По его словам, именно «неисполнение Центральным банком своих конституционных обязанностей» по обеспечению устойчивости курса рубля стало главным фактором, повлиявшим на обвал национальной валюты. «Имея валютных резервов больше, чем объем денежной базы, они отдали курсообразование на откуп финансовым спекулянтам, которые произвольно раскачивают рубль, получая гигантские сверхприбыли на дестабилизации макроэкономической ситуации при фактически попустительстве денежных властей», — заявил советник главы государства. И добавил: «Если бы ЦБ вернулся к исполнению своих обязанностей, рубль был бы стабилен начиная еще с 2014 года».

А Серина Ауньен-Ченселлор за три месяца не успела соскучиться. Если серьезно, то хорошо подготовленные астронавты не те люди, которые могут вдруг психануть и пуститься во все тяжкие ради скорейшего возвращения домой. Про злые козни ЦРУ и возможность вербовки астронавтов даже говорить не буду, потому что на такую бессмысленную затею никто не пойдет (США вложили в МКС более 100 млрд долларов). К тому же все тайное становится явным.

Нет, не могу представить, чтобы янки сверлили наш корабль. Но в российских СМИ их уже обвинили. Позавчера 53-летний доктор наук, опытный командир экипажа МКС Эндрю Фойстел сказал телеканалу CBS: «Я могу со всей определенностью заявить, что команда не имеет никакого отношения к этому (сверлению дырки. — «Труд»), без сомнений. Я считаю постыдным тот факт, что кто-то тратит время на предположения, будто члены команды были вовлечены в это». Действительно постыдный факт, потому что нет ни малейшего доказательства, повода поверить в этот идиотский бред. Но в интернете вовсю обсуждают, кто из астронавтов диверсант... Кто знает, как далеко зашла бы охота на ведьм, не вмешайся весьма авторитетный вице-премьер Юрий Борисов, курирующий в том числе и космическую отрасль. Он высказался, как передает «РИА Новости», жестко и определенно: «Абсолютно неприемлемо бросать тень ни на наших космонавтов, ни на американских астронавтов. Работает комиссия, и пока не будет завершено расследование, выносить подобные приговоры ни в коем случае нельзя. Не исключено, что причиной мог быть и производственный брак. До завершения расследования вешать ярлыки и искать ведьм, мягко говоря, недальновидно и опасно. Экипаж на МКС — это единый коллектив, в котором никаких политических разногласий нет и не может быть».

Дмитрий Рогозин, еще недавно публично не отвергавший версию преднамеренного воздействия в космосе (что подлило масла в огонь), теперь заявляет: «Распространение домыслов и слухов вокруг происшедшего на МКС не помогает работе экспертов Роскосмоса и направлено на подрыв товарищеских отношений в коллективе космической станции». А какие такие домыслы? Просто развивали одну из ваших версий, Дмитрий Олегович.

Бездоказательное обвинение американских астронавтов уже нанесло мощный удар по сотрудничеству с США в космической сфере. Не сомневаюсь, дальше эта трещина будет расширяться, и ее не заделаешь герметиком. Последний мост сотрудничества между Россией и США — космический — может разрушиться. И что тогда? Лунный проект, как признают все, должен быть международным. Но мы можем остаться на обочине, если по репутации отечественной космонавтики сами же будем наносить удар за ударом.

Между тем положение в космонавтике совсем незавидное. «Сегодняшнее состояние отрасли, — сказал два дня назад Юрий Борисов, — те позиции, которыми мы гордились, находятся не в лучшей ситуации. Это факт. Это и аварии ракет-носителей, и аварии спутников, которые, конечно, влияют на авторитет нашей космической отрасли... Это действительно можно назвать системным кризисом» («Интерфакс»). Яснее не скажешь! В такой ситуации только и остается списывать все беды на американских саботажников.

Если доказательств нет, комиссия должна честно сказать: провели расследование; установили, что дыру просверлили специально, но виновного найти не удалось. Да, будет висяк, однако это лучше, чем странные намеки.

Что касается саботажа, то такие случаи в отечественной космонавтике бывали. В 1970-е мне рассказывали на Байконуре про крупное ЧП. На старте перед беспилотным запуском был обнаружен перерезанный провод. Запуск отменили, началось расследование. На срезе обнаружили микрочастицы перочинного ножа. Удалось найти его владельца — офицера, майора. У него тяжело болела жена. Врачи сказали, что ей очень вреден жестокий байконурский климат. Майор подавал рапорты о переводе, но ему отказывали. И в отчаянии он сорвался...

А несколько лет назад из-за нездоровой обстановки на объекте и серьезных проблем была просверлена дыра при строительстве гидролаборатории в Центре подготовки космонавтов под Москвой. В знак протеста и для привлечения внимания. Виновных быстро выявили.

Может быть, и появление отверстия на «Союзе» имеет вполне земную причину? В любом случае космический скандал надо гасить. И чем быстрее, тем лучше. Получится ли это у Дмитрия Рогозина?

Напомним: курс доллара подскочил на Московской бирже с 63,5 до 68,66 всего за одну неделю, с 7 по 13 августа. Правительственные экономисты объясняют скачок объявлением новых американских санкций из-за «дела Скрипалей». Однако к тому моменту американский Сенат еще не успел даже утвердить текст санкционного закона, не говоря уже о наступлении реальных последствий. Зато успел наш Центральный банк: именно 6-7 августа он начал скупать на валютной бирже большие объемы валюты — на 15-16 млрд руб-лей в день. Момент был выбран самый неблагоприятный для рубля, ибо финансовый мир ожидал его падения из-за американских козней. А действия Центробанка спровоцировали дефицит долларов и евро, которые начали расти в цене. 8-9 августа, когда рубль уже натурально устремился вниз, ЦБ продолжил скупку валюты, выбросив на рынок еще около 25 млрд рублей. Результат известен: отечественная валюта обесценилась на 8,5%. И лишь тогда Центробанк спохватился и объявил о прекращении «рублевых интервенций». После чего курсы доллара и евро стабилизировались, но, само собой, уже на новом уровне.

Как тут не вспомнить классический валютный трюк Джорджа Сороса в 1992 году. Тогда знаменитый биржевой спекулянт массовым вбросом на рынок английского фунта стерлингов «уронил» британский фунт. Банк Англии был вынужден девальвировать национальную валюту. А Сорос заработал на этой операции около 2 млрд долларов...

Кто заработал на августовском непрофессионализме Банка России, пока неясно. Неизвестно также, сколько времени (и денег!) придется потратить, чтобы вернуть отечественную валюту России к прежнему курсу. Если, конечно, нашему Минфину нужен такой возврат, ведь теперь для финансирования социальных расходов государства казне можно будет потратить значительно меньше валюты. К тому же чиновники утверждают, что слабый рубль «дает конкурентные преимущества отечественным производителям», чья продукция становится более дешевой, а потому может стать «важным подспорьем для экономического роста в стране».

Наш Минфин уже выступил с заявлением, что ослабление рубля, «вызванное волатильностью на мировых рынках», скоро закончится — курс выровняется до конца этого года. Хотя финансовые чиновники не стали уточнять, на каком уровне он выровняется — на июльском или на нынешнем? Но если читатель захочет обвинить во всем этом безобразии один лишь российский Центробанк, пусть учтет: августовские покупки валюты делались банком в пользу Минфина (для пополнения резервов казны) и по его поручению. Кстати, нынешняя рекомендация министра экономического развития Орешкина населению — продавать валюту и покупать рубли — очень удобно укладывается в ту же конструкцию: сегодня около 20% сбережений россиян хранится в валюте — пусть ее доля у народа станет меньше, а у казны — больше. А это уже больше напоминает не политику, а прохиндейство, жульничество. Как результат — очередное снижение доверия россиян к своей валюте и к своей власти.

«Обесценивающийся рубль — это прежде всего рост неопределенности в экономике, — говорит экономист Игорь Николаев. — По прогнозу Минэкономразвития, средний курс в нынешнем году должен быть 60,8 рубля за доллар, а тут скачок до 70 рублей. Инвесторы не понимают, что будет дальше. Выжидают, не торопятся вкладывать деньги».

Министр Орешкин в приватных разговорах на Восточном экономическом форуме во Владивостоке уже заявил, что в ближайшее время темпы роста российской экономики могут еще замедлиться. «Мы особенно ждем в I квартале следующего года замедление. Я давно об этом говорил, что рост может опуститься ниже 1%», — сказал Орешкин. А ведь совсем недавно Минэкономразвития в обновленной версии макропрогноза до 2020 года уже снижало прогноз по росту российской экономики в 2018 году с 1,9 до 1,8%, прогноз по росту ВВП на 2019-й был снижен с 1,4 до 1,3%. Впрочем, за неполных два года, которые Максим Орешкин занимает нынешний пост, ничем, кроме негативных прогнозов, он не успел прославиться. Хотя при назначении на министерскую должность в беседе с президентом Владимиром Путиным новый член правительства многообещающе заявил: «Если говорить сейчас о российской экономике, то ситуацию можно коротко охарактеризовать: самое плохое уже позади, но темпы роста еще, конечно, недостаточные. Поэтому главная задача на предстоящий год — это подготовка ключевых мер, которые позволили бы снять структурные преграды для роста российской экономики и позволить ей двигаться вперед». А на уточняющий вопрос президента, как это сделать, ответил коротко, но ясно: «Много ограничений. Сейчас как раз начнем работу и все детально распишем...»

Всего через 20 дней на встрече Ассоциации европейского бизнеса новый министр отрапортовал, что структурные реформы в макроэкономической политике России завершаются (!), в дальнейшем страна будет развиваться более устойчиво и с меньшей зависимостью от внешних факторов. Хотя и бизнес, и экономическая наука, и даже государственные чиновники не устают повторять: стране абсолютно необходимы настоящие структурные реформы, без которых рост экономики невозможен. А их все нет.

«Если посмотреть на те шаги, которые Россия сделала за последние три года, то здесь и внедрение инфляционного таргетирования, и переход к плавающему валютному курсу, новая система бюджетных правил — все то, что позволит российской экономике в дальнейшем развиваться более устойчиво, более стабильно и с меньшей зависимостью от колебаний внешнеэкономической среды», — надувает щеки теперь министр экономического развития.

Ну а где же развитие?

Слова

Максим Орешкин, глава Минэкономразвития

— Если посмотреть на те шаги, которые Россия сделала за последние три года, то здесь и внедрение инфляционного таргетировия, и переход к плавающему валютному курсу, новая система бюджетных правил — все то, что позволит российской экономике в дальнейшем развиваться более устойчиво, более стабильно и с меньшей зависимостью от колебаний внешнеэкономической среды.

Россия > Финансы, банки > trud.ru, 14 сентября 2018 > № 2767270 Александр Киденис

Выступление и ответы на вопросы Министра иностранных дел России С.В.Лаврова на Германо-Российском форуме, Берлин, 14 сентября 2018 года

Уважаемый господин М.Платцек,

Дамы и господа, коллеги,

Я признателен за приглашение выступить перед столь авторитетной аудиторией. Высоко ценим конструктивное взаимодействие с Германо-Российским форумом, деятельность которого вносит значительный вклад в развитие двустороннего сотрудничества, в укрепление атмосферы дружбы, доверия, добрососедства между нашими народами.

Наш диалог с представителями германских общественно-политических, деловых кругов стал доброй традицией. В июле прошлого года встречались в Фонде им.Кербера. В феврале нынешнего года – на «полях» Мюнхенской конференции по вопросам политики и безопасности – с «капитанами» бизнеса России и Германии. В сегодняшней ситуации в европейских, да и в мировых делах такие дискуссии, ориентированные на укрепление взаимопонимания между россиянами и немцами, особенно востребованы. Они свидетельствуют об обоюдной заинтересованности в совместной конструктивной работе по поиску оптимальных решений накопившихся вопросов – как в двусторонней, так и в международной повестке дня.

Убежден, что сегодняшняя встреча не станет исключением. Ее тема, как только что сказал М.Платцек, – интеграционные процессы в Большой Евразии, перспективы построения общего экономического и гуманитарного пространства от Лиссабона до Владивостока. Актуальность этих вопросов трудно переоценить. Перспективы сопряжения потенциалов всех без исключения государств нашего континента во имя его мирного развития и процветания занимали умы многих выдающихся европейских политиков. В свое время, как вам известно, Президент Франции Ш.де Голль выдвинул идею Европы от Атлантики до Урала. Важность широкого партнерства с Россией в интересах формирования общеевропейской архитектуры безопасности и экономического сотрудничества неоднократно подчеркивали такие «еврогранды», как канцлеры Г.Коль и Г.Шредер, Президент Ж.Ширак. Хотел бы также напомнить, что о естественности такого общеконтинентального взаимодействия писали еще в 20-30-е гг. прошлого века первые идеологи евразийской интеграции – российские философы, географы и историки Н.С.Трубецкой, П.Н.Савицкий, Г.В.Вернадский. Они определяли потенциальную кооперацию на нашем общем огромном материке как «природный синтез» начал Востока и Запада, соединения их «цивилизационных кодов».

По окончании «холодной войны» исчезли все препятствия на пути взаимного сближения России и Евросоюза – двух ключевых экономических и геополитических игроков на континенте – во имя построения Большой Европы без разделительных линий. Мы, со своей стороны, делали максимум для того, чтобы российско-есовское партнерство стало действительно стратегическим. На решение этой задачи были нацелены наши многочисленные инициативы – от снятия барьеров для контактов между людьми до создания в перспективе единого энергетического комплекса. В 2008 г. выступили с предложением заключить Договор о европейской безопасности, который юридически кодифицировал бы соответствующие политические обязательства каждого государства о неукреплении своей безопасности за счет других. Последовательное осуществление этих идей могло бы стать важным подспорьем в деле создания общего экономического и гуманитарного пространства от Атлантики до Тихого океана.

Символично, что здесь, в берлинской гостинице «Адлон», Президент России В.В.Путин, выступая в ноябре 2010 г. на четвертом ежегодном экономическом форуме руководителей и топ-менеджеров ведущих германских компаний, выразил убеждение в неизбежности сближения России и Европы, если все мы хотим сохраниться как цивилизация, быть успешными и конкурентоспособными. Этот тезис, на наш взгляд, не только сохраняет свою силу, но буквально с каждым днем становится все более актуальным.

К сожалению, не все в Европе поддерживают настрой на расширение взаимодействия с нашей страной. Понимаем, что здесь существуют различные точки зрения, и не всегда прагматизм берет верх. Иногда срабатывают не изжитые исторические фобии. Россию представляют как некую угрозу европейской безмятежности и образу жизни. Но угрозой она, конечно же, не является. Нередко сталкиваемся с попытками учить нас тому, как обустроить собственный дом: как будто непонятно, что менторский тон в любом диалоге, а, тем более, с Россией, идеологизация отношений – бессмысленны и контрпродуктивны.

Говорю о сегодняшней ситуации в нашем большом европейском доме с искренним сожалением. Убежден, что на базовом, содержательном уровне России и Евросоюзу предопределено сотрудничать друг с другом. Последнее десятилетие стало во многом временем упущенных возможностей. Приведу лишь несколько примеров. Мы могли бы, как только что сказал М.Платцек, отменить визовые формальности, но тема была искусственно «замотана» по политическим мотивам брюссельской бюрократией. Мы могли бы радикально укрепить торгово-экономические связи, но Брюссель начал возводить препятствия на пути основных товаров российского экспорта. В числе таких препятствий – «Третий энергопакет», направленный, будем называть вещи своими именами, на создание проблем для ПАО «Газпром» на европейском энергетическом рынке. И это несмотря на то, что наша страна всегда была надежным поставщиком углеводородов в Европу.

В рамках программы «Восточное партнерство» была затеяна игра даже не с «нулевой», а с «отрицательной суммой» в виде попыток поставить государства постсоветского пространства перед ложным выбором «либо с нами, либо против нас». Кульминацией курса на сдерживание России стал поддержанный рядом западных государств антиконституционный переворот на Украине. К власти там пришли национал-радикалы, которые разорвали Соглашение об урегулировании кризиса, подписанное в феврале 2014 г. и гарантами которого от имени ЕС выступили Германия, Франция и Польша. При этом ни Берлин, ни Варшава, ни Париж даже не пытались что-то сказать по поводу такого отношения путчистов к европейскому посредничеству.

Также удивило, с какой поспешностью в Евросоюзе – по прямой указке Вашингтона – решились обрушить проверенное временем сотрудничество с Россией, добровольно согласились нести многомиллиардные убытки из-за санкций. Парадокс, но американцы потерь не несли и не несут.

А ведь украинский кризис можно было предотвратить. Напомню, ЕС стремился втянуть Украину в свою орбиту путем заключения с ней Соглашения об ассоциации, которое неизбежно вело бы к выходу Украины из зоны свободной торговли СНГ и как результат – к разрыву кооперационных связей Киева с Москвой. Вместо того, чтобы упорно двигаться по этому деструктивному сценарию, мы предлагали договориться об устраивающих все три стороны – Евросоюз, Украину и Россию – параметрах гармонизации интеграционных процессов, которые бы учитывали как нормы ЕС, так и уже существовавшие обязательства Киева в рамках СНГ и двусторонних отношений с Москвой. Однако все наши предложения российской стороны о трехсторонних переговорах в 2013 г. и начале 2014 г. безапелляционно отклонялись Брюсселем. И если выражение «извлекать опыт из ошибок прошлого» имеет какой-то смысл, то это, на наш взгляд, как раз тот случай, когда всем нам не помешало бы оглянуться назад и сделать выводы на будущее, в том числе в контексте обсуждения тех вопросов, которые вынесены на повестку дня сегодняшней встречи.

Кстати, в этом плане стоит поторопиться, ведь мировой геополитический ландшафт продолжает стремительно меняться и становится все более конкурентным. Наращивают свой потенциал новые центры экономической мощи, прежде всего в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Становление полицентричного мироустройства делает не работающими старые схемы, основанные на принципе «ведущий – ведомый». Востребованы нестандартные, новаторские идеи.

Если взглянуть на вещи беспристрастно, то, по-моему, Евросоюзу стоило бы серьезно оценить то, какие плюсы его собственным интересам могло бы принести создание принципиально новой модели экономического сотрудничества в Евразии, основанной на взаимодополняемости национальных стратегий роста и сложении потенциалов многосторонних экономических проектов.

Со своей стороны, мы приступили к формированию условий для движения в этом направлении. Совместно с партнерами по Евразийскому экономическому союзу (ЕАЭС), который действует на принципах ВТО, мы создали единые рынки товаров и услуг, обеспечиваем условия для свободного движения капитала и рабочей силы, укрепляем внешние контакты ЕАЭС. В частности, действует зона свободной торговли с Вьетнамом, ведутся переговоры о заключении аналогичных соглашений с Израилем, Сербией, Сингапуром, другими странами АСЕАН. В скором времени они начнутся с Египтом и Индией. Подписано временное соглашение с Ираном. Всего от различных стран и объединений поступило около 50 предложений об установлении партнерских отношений с Союзом.

Особое значение имеет начавшаяся работа по сопряжению интеграции в рамках ЕАЭС с китайской инициативой «Один пояс, один путь» (ОПОП). В мае подписано соглашение о торгово-экономическом сотрудничестве между ЕАЭС и КНР. В планах – «стыковка» инфраструктурных проектов в рамках ЕАЭС и ОПОП с Северным морским путем. Все это создает предпосылки для продвижения по пути реализации инициативы Президента России В.В.Путина по строительству Большого евразийского партнерства – максимально свободного пространства широкой экономической кооперации с участием стран ЕАЭС, ШОС, АСЕАН.

Рассчитываем на подключение к этим усилиям и Европейского союза – тогда идеи единого экономического пространства от Лиссабона до Владивостока обретут практическое воплощение.

Мы ценим, что многие германские политики проявляют интерес к такой совместной работе. М.Платцек только что упомянул, что вопросы создания единого экономического пространства от Лиссабона до Владивостока включены в коалиционный договор нынешнего Правительства ФРГ. Данная тематика регулярно обсуждается в ходе различных российско-германских контактов, в том числе на высшем уровне. Главное, чтобы намерения трансформировались в конкретные шаги.

Разумеется, осуществление масштабных планов невозможно без общего оздоровления российско-есовских отношений, которые во многом остаются заложником украинского кризиса, а сам кризис остается таковым в решающей степени из-за линии нынешних киевских властей, которые тормозят выполнение Минских договоренностей, которые являются безальтернативным решением нынешней ситуации в соседней с нами стране. Мы знаем, что в Европе растет число тех, кто осознает контрпродуктивность конфронтационного курса в отношении России, кто стремится проводить прагматичную политику и не желает, чтобы ими манипулировали в ущерб их же собственным законным интересам.

Думаю, надо сделать правильные выводы и начать работу по ремонту общеевропейского дома, по созданию общего пространства мира, безопасности и экономического сотрудничества, где учитывались бы интересы всех стран – как входящих, так и не входящих в различные интеграционные объединения. Очень многое здесь будет зависеть от состояния отношений между Россией и Германией – двух крупнейших европейских держав. История знает немало примеров, когда конструктивное российско-германское взаимодействие оказывало благотворное влияние на общую ситуацию в Европе.

В этой связи показательно, что даже в нынешних условиях сотрудничество между нашими государствами продолжает развиваться в различных областях – от экономики до культуры. Наглядное свидетельство – мой визит в Берлин по приглашению Министра иностранных дел ФРГ Х.Мааса, приуроченное к церемонии закрытия «перекрестного» Года региональных и муниципальных партнерств. Вижу в этом хорошее подспорье для постепенного восстановления взаимного доверия, столь необходимого для Европы, мира в целом.

На этом хотел бы остановиться. Готов ответить на ваши вопросы.

Вопрос: Вы только что сказали, что «ремонт» общеевропейского дома стоит на повестке дня. Каковы Ваши существенные предложения? Как можно взяться за этот «капитальный ремонт»? Что нужно ещё помимо того, что уже делается сегодня? Чего нам недостает?

С.В.Лавров: Откровенно говоря, я не знаю, что «уже делается сегодня». Для того, чтобы браться за «ремонт» общеевропейского дома, надо начать разговаривать. У нас оборваны практически все каналы диалога между Россией и Европейским союзом, между Россией и НАТО. Всё практическое сотрудничество с Североатлантическим альянсом закрыто по его инициативе. Из более чем 20 отраслевых диалогов с Европейским союзом не работает ни один. Нет, я, наверное, погорячился – есть контакты по линии миграционного диалога, который столь важен для Германии и Европейского Союза. По-моему, функционирует ещё один или два. Энергодиалог не возобновлён в том формате, в котором он существовал. Есть спорадические контакты между заместителем Председателя Комиссии ЕС М.Шефчовичем и Министром энергетики Российской Федерации А.В.Новаком. Иногда они встречаются вдвоем, иногда втроем с Министром энергетики Украины И.С.Насаликом, если обсуждение касается вопросов, связанных с ролью Украины в энергетическом сотрудничестве между Российской Федерацией и Европейским союзом.

Я уже не помню, когда мы с Верховным представителем ЕС по иностранным делам и политике безопасности Ф.Могерини проводили Постоянный совет партнерства, который, в соответствии с до сих пор действующим соглашением «О партнерстве и сотрудничестве между Россией и Европейским союзом», призван делать обзор всех без исключения направлений взаимодействия между Россией и ЕС. С Ф.Могерини мы встречаемся спорадически на полях международных форумов, и ее интересуют исключительно международные вопросы, прежде всего Сирия и Украина. Пожалуй, больше каких-то серьезных дискуссий у нас не было. А вот сесть и разобраться, где находятся наши отношения с Евросоюзом в целом, у нас пока не получается. Саммиты не проводятся уже с 2013 г., не функционирует уже упомянутый мной Постоянный совет партнерства, подавляющее большинство отраслевых диалогов также заморожено.

Если мы не начнем нормально сотрудничать через встречи, обсуждения любых вопросов и озабоченностей, которые у есть сторон, то, я думаю, что мы не сдвинемся с нынешнего места. Один пример, который является очень показательным: мы до сих пор не можем обмениваться информацией, касающейся передвижения по всему миру, в том числе по нашему общему пространству, т.н. иностранных террористов-боевиков, потому что Евросоюз не проявляет заинтересованности или активности в том, чтобы довести до конца работу по заключению соглашений между Российской Федерацией и Европолом, а также между Россией и Евроюстом. Без таких соглашений нельзя обмениваться персональными данными в соответствии с законами Российской Федерации и ЕС. Вот пример, когда острейшая проблема, вызов, угроза, общая для всех нас, не является предметом нашего специального внимания. Так что надо садиться и начинать разговаривать. Мы к этому готовы.

Вопрос: Есть ли в этой связи особые ожидания в отношении Правительства ФРГ?

С.В.Лавров: Мы знаем о той роли, которую Германия играет в ЕС, Европе, в мировой политике. Наверное, от позиции ФРГ зависит немало. Будем только приветствовать, если Берлин проявит инициативу в том, чтобы без каких-либо предварительных условий, но и особых ожиданий на данном этапе, просто начать предметный разговор по всем вопросам, отягощающим российско-европейскую повестку дня.

Вопрос: У нас были причины и проблемы, а также их нерешение, обусловленное недоверием, которое на лицо в Западной Европе и Германии по отношению к России. Мы действительно не знаем, относится ли Россия к нам хорошо. Гибридная война, киберистории и те моменты, о которых еще говорят. Что там вообще происходит? Про Крым я вообще говорить не хочу. Я считаю, что нам необходимы меры, которые сформировали бы доверие. Каким образом могли бы выглядеть такие меры?

С.В.Лавров: Напрасно Вы не хотите говорить про Крым, потому что, по-моему, это заслуживает обсуждения. Мы готовы отвечать на все ваши вопросы. То, что Вы сказали об отсутствии возможности знать, что происходит в России, – наверное, результат отсутствия между нами нормального диалога, который не обуславливался бы требованием, чтобы сначала Россия призналась во всех смертных грехах, причем без наличия каких-либо конкретных фактов нашей противоправной деятельности, а потом уже можно будет с Россией разговаривать.

Вы упомянули кибербезопасность, вмешательство в выборы. Мы внимательно следим за тем, как нашу политику и действия оценивают за рубежом. Видим ту вакханалию, которая сейчас наблюдается в США по поводу того, что якобы все беды американской политической системы связаны с российским вмешательством. Спецпрокурор Р.Мюллер работает уже больше года. Сотни людей были опрошены в рамках слушаний в Конгрессе США, ФБР проводит свои расследования. При таком количестве опрошенных подозреваемых и свидетелей очень трудно что-нибудь утаить. Американская система славится тем, что утечки в ней случаются мгновенно. Не приводится ни единого конкретного факта. Просто голословные обвинения в том, что некто из Санкт-Петербурга взломал сайт того или иного государственного учреждения США.

Был скандал вокруг П.Манафорта, который работал в избирательном штабе Президента США Д.Трампа. Его обвиняли в том, что он является чуть ли не ключевым человеком, обеспечивавшим заговор между Д.Трампом и Российской Федерацией. Далее начался судебный процесс, все обвинения, кроме одного или двух, были отброшены. Ни одно из них не было связано с Россией. Кстати, главное обвинение о том, чтобы он выполнял функции иностранного агента, не зарегистрировавшись таковым, связано с его работой на украинское Правительство. Об этом никто не говорит. В СМИ может «проскользнуло» одно упоминание, и все.

Мы предлагаем американской стороне все-таки возобновить работу двусторонней группы по кибербезопасности. Такая группа существовала в 2013 году. После того, как американцы вслед за государственным переворотом на Украине, который они поддержали, разорвали многие каналы общения, она не функционировала. В прошлом году мы постарались возобновить этот процесс. В марте этого года в Женеве должна была состояться соответствующая солидная встреча с участием с обеих сторон межведомственных делегаций, представителей дипломатических ведомств, служб безопасности и разведки. Наша делегация прибыла в Женеву, где эта встреча была согласована, только для того, чтобы на аэродроме услышать новость об отказе американцев ее проводить. Опять кто-то где-то сказал, что появился вирус «Нот Петя», они взяли, развернулись и уехали. Летом этого года на соответствующих мероприятиях ОБСЕ американские эксперты подходили к нам, говорили, что давайте возобновлять контакты. Мы согласились, но пока таких контактов не происходит.

На встрече Президента Российской Федерации В.В.Путина и Президента США Д.Трампа в Хельсинки мы вновь эту тему заострили. Президент США Д.Трамп сказал, что это правильный подход. Такой же разговор был за год до этого «на полях» саммита «Большой двадцатки», где мы тоже договорились возобновить работу по кибербезопасности. Но в Администрации Д.Трампа и соответствующих ведомствах, которые отвечают за данное направление, эта инициатива поддержки не нашла. В Конгрессе США Президента Д.Трампа даже обвинили в том, что он готов согласиться разговаривать с русскими по вопросу, который является доказательством вредоносного вмешательства России в американские дела. Если подходить таким образом, то далеко не уедешь.

Здесь у нас возникает такая же тема. Кибербезопасность стоит на повестке дня наших отношений с Германией, и на март этого года была намечена первая встреча Рабочей группы по кибербезопасности, которая была отложена по просьбе германской стороны.

Вы сказали, что причина отсутствия нормального диалога – это недоверие к России. Но без диалога Вы не развеете свои сомнения и недоверие не сможет быть устранено. Я упоминал сегодня про государственный переворот на Украине в феврале 2014 г., когда в результате посредничества ЕС было заключено соглашение между тогдашним Президентом Украины В.Ф.Януковичем и оппозицией, в том числе той, которая сейчас представлена в руководстве Украины. Соглашение было засвидетельствовано Германией, Францией и Польшей, которые выступили гарантами его исполнения. На утро, после его подписания оно было разорвано, произошел государственный переворот, и вместо создания правительства народного единства, как гласил п.1 этого Соглашения, путчисты объявили о создании Правительства победителей. Это немного другая психология. Я не думаю, что русскоязычное население Украины обрадовалось первому акту этого нового руководства в Киеве. Этим первым актом была отмена закона, который гарантировал права русского языка и языков других меньшинств. Через день после этого путча один из лидеров-радикалов, Д.А.Ярош, возглавлявший экстремистскую неонацистскую организацию «Правый сектор», публично пригрозил всем русским в Крыму, что он их оттуда будет выгонять, потому что русский никогда не будет понимать украинца, чтить украинских героев (он имел в виду Р.И.Шухевича, С.А.Бандеру и прочих приспешников-нацистов). Поэтому русский должен быть изгнан из Крыма. Я думаю, что этот сигнал, полученный жителями Крыма, сыграл немалую роль в тех действиях, которые они потом предприняли, проведя референдум. К тому же, что за этими его угрозами последовали направление боевиков на т.н. «поездах дружбы» в Крым, попытка захвата Верховного совета Крыма.

Говоря про доверие, мы, естественно, обратились к нашим германским и французским коллегам с тем, чтобы поинтересоваться, как они относятся к тому, что их посредничество, зафиксированное на бумаге, просто было проигнорировано. Более того, оппозиция поступила ровно наоборот по сравнению с тем, под чем она подписалась. Ни в Берлине, ни в Париже никто нам ничего ответить не смог. Кстати, в пользу заключения того Соглашения в феврале 2014 г. выступал президент США Б.Обама, он специально звонил Президенту Российской Федерации В.В.Путину и просил его не настраивать президента Украины В.Ф.Януковича против подписания такого документа. Мы не настраивали. Сказали, что, если есть договоренность между властью и оппозицией, то, конечно, мы будем только приветствовать ее подписание. Президент США Б.Обама после того, что произошло, даже не пытался как-то объяснить, почему США, которые так настойчиво поддерживали подписание Соглашения, не просто смирились с его разрывом, а активнейшим образом поддерживали власти, которые пришли в Киев путем вооруженного государственного переворота. Поскольку все это связано с Крымом, давайте думать, как не упираться в те или иные оценки событий, а разбираться, почему так произошло. Опять же, делать это не для того, чтобы выставлять друг другу какие-то претензии, а чтобы на этих ошибках учиться и делать выводы. Мы только «за».

Насчет гибридных войн. То, что происходит на Западе, где формируется политика в отношении России, это абсолютно подходит под понятие «гибридная война». Есть прямые военные действия, когда на наших границах, вопреки всем дававшимся заверениям, растет военное присутствие инфраструктуры НАТО, развертываются новые боевые подразделения, ударные вооружения. В прессе идет шельмование России по любому поводу и неправительственные организации, которые функционируют в Российской Федерации и других странах, активнейшим образом используются для вмешательства в наши внутренние дела. Есть десятки неправительственных организаций, которые работают в России и получают гранты из-за границы. Мы не запрещаем их работу, но просим тех, кто функционирует на зарубежные деньги, сообщать об этом и регистрироваться в качестве иностранных агентов. Это ровно то, что делают американцы.

Например, насчет вмешательства во внутренние дела и гибридные войны. Летом 2015 г. США был принят закон «О поддержке стабильности и демократии на Украине», частью которого является обязательство Государственного департамента работать на продвижение демократии в России как напрямую, так и используя неправительственные организации. На эти цели выделяется 20 млн.долл.США в год. Это записано в законе, который не является секретным документом. Я хочу себе представить, если бы что-то похожее в отношении американских общественных организаций было принято в российском Парламенте, то какая была бы реакция и истерика за океаном.

Давайте все сопоставлять и не будем претендовать на то, что именно свой образ жизни и подход к международным делам является единственно верным. Только компромиссы помогут находить решение всех самых злободневных проблем, но для этого нужен диалог. Я рад, что сегодня мы стараемся его завязать.

Вопрос: Вы использовали хорошее понятие, чтобы вернуться к теме Украины и неразрешённого конфликте на Донбассе. Там тоже наблюдается большая гуманитарная проблема. Её решение было зафиксировано на бумаге, однако оно не реализуется, и это всё усложняет. Вы сказали об упущениях Украины в этой связи. Имеете ли Вы представление о российском подходе, чтобы обеспечить мир в этой стране, регионе?

С.В.Лавров: Имею представление о подходе, но он не новый и называется «Минские договорённости» – документ, который явился результатом 17-часовых (без перерыва) переговоров с участием президентов России, Франции, Украины, канцлера Германии и одобрен единогласно резолюцией СБ ООН. В нём действительно много внимания уделяется вопросам, от которых зависит состояние населения, решение гуманитарных проблем, в частности, записано обязательство киевских властей обеспечивать восстановление экономических связей, возобновление банковских услуг, от которых были отрезаны жители Донбассы. Однако вместо этого, как вы знаете (надеюсь, вы следите за украинской тематикой), Киевом уже достаточно давно была объявлена полная экономическая, торговая, транспортная блокада этих территорий. Пропускной режим в большинстве случаев по сути запретительный. Пенсии выплачиваются, как у нас говорят, «с грехом пополам». Что касается банковских услуг, то в рамках «нормандского формата» руководители Германии и Франции обязались наладить мобильные банковские услуги, но у них этого так пока и не получилось.

Уже много лет украинское правительство не сотрудничает ни с Берлином, ни с Парижем с тем, чтобы решались проблемы простых людей, оказавшихся в зоне конфликта. Там, как вы знаете, проходит операция объединённых сил, причём её на своей территории проводят Вооружённые силы Украины. До этого была антитеррористическая операция. Людей, которые отказались признать государственный переворот, назвали террористами. Но если вы просто освежите в памяти факты, то поймёте, что эти люди ни на кого не нападали. Когда произошёл путч, когда они увидели политические и философские установки новой власти, прежде всего антироссийские – против русского языка, культуры, Церкви, они попросили оставить их в покое, сказав, что хотят понять, что происходит в Киеве, а пока будут жить сами по себе. Они же ни на кого не нападали. Напали на них, объявив их террористами.

Это маленькая часть того, что можно вспоминать и обсуждать касательно генезиса украинского кризиса. Однако самое главное – Минские договорённости. Их нужно выполнять при полном уважении ключевых пунктов: во многих параметрах этого небольшого документа прямо говорится о необходимости Киеву не только консультироваться с Донецком и Луганском, но и согласовывать с ними все ключевые вопросы, включая конституционную реформу, особый статус Донбасса, амнистию, проведение выборов. Ничего из этого Киев делать не собирается. Он постоянно создаёт искусственное напряжение на линии соприкосновения, обманывает своих партнёров по «нормандскому формату» хотя бы в том, что не соглашается на разведение сил и средств в одном из населённых пунктов (в уже всем известной Станице Луганская), а в два других пункта, где состоялось такое разведение, украинские военные вернулись «тихой сапой». Об этом знает мониторинговая миссия ОБСЕ, об этом говорится в её докладах. Это, конечно, вопиющий пример нежелания Киева под всякими искусственными предлогами зафиксировать на бумаге т.н. «формулу Ф.–В.Штайнмайера» – вашего уважаемого Президента, моего коллеги, когда он работал Министром иностранных дел.

Ещё в октябре 2015 г. в Париже, когда руководителями стран «нормандской четвёрки» рассматривался вопрос о том, как проводить выборы, потому что в Минских договорённостях было записано, что сначала должен быть принят и введён в действие закон об особом статусе этих территорий (а закон готов, его содержание согласовано, только он не вступает в силу), Президент П.А.Порошенко спросил, как он может ввести закон об особом статусе, если не знает, кого изберут на этих выборах. Подтекст был такой: если изберут тех, кто подходит, тогда, может быть, и особый статус будет не нужен. Поэтому, сказал он, сначала выборы, потом статус. Тогда Ф.–В.Штайнмайер, будучи Министром иностранных дел, предложил компромисс: закон вступает в действие в предварительном плане в день выборов после закрытия избирательных участков, а в полную силу и на постоянной основе он вступает в действие в день, когда ОБСЕ распространит свой итоговый доклад по наблюдению за выборами. Обычно это занимает пару месяцев. Все согласились, и это стало называться «формулой Ф.-В.Штайнмайера». Когда через год в октябре 2016 г. нормандские лидеры собрались уже здесь, в Берлине, Президент России В.В.Путин напомнил своим коллегам, что договорённость в Париже была достигнута, но эксперты и министры иностранных дел ни в «нормандском формате» , ни в Контактной группе не смогли положить её на бумагу, закрепить и двигаться дальше, потому что этому противится украинское правительство. Президент П.А.Порошенко сказал, что «формула Ф.–В.Штайнмайера» предполагает, что закон вступает в силу на постоянной основе в день выхода итогового доклада ОБСЕ по наблюдению за выборами, но что если вдруг в этом докладе будет сказано, что выборы были нечестными и несправедливыми? Потребовался год, чтобы приготовить такой аргумент. Президент России В.В.Путин тут же ответил, что это и имелось в виду, и предложил так и записать: что закон вступает в силу на постоянной основе в день выхода доклада ОБСЕ, если в этом докладе выборы будут признаны свободными и справедливыми.

Это был октябрь 2016 г., Берлин, скоро исполнится вторая годовщина этой договорённости. Украинское правительство категорически не хочет класть на бумагу этот документ. Позавчера была очередная телефонная беседа представителей лидеров «нормандской четвёрки» (помощники общались по телефону), новая попытка французского и германского представителей всё-таки согласовать фиксацию «формулы Ф.-В.Штайнмайера» на бумаге натолкнулась на сопротивление украинского представителя. Могу долго говорить на эту тему, поэтому давайте перейдём к чему-нибудь другому.

Кстати, что касается Крыма, я не ухожу от этой темы. В большинстве стран Евросоюза, включая Германию, действует дискриминационное правило, в соответствии с которым шенгенские визы не ставятся в паспорта тех людей, которые получили их в Крыму после марта 2014 г. Если посмотреть все конвенции о правах человеках, обязательства касательно свободы передвижения, принятые в ОБСЕ, СЕ, то это прямое нарушение гуманитарных обязательств теми, кто вводит такую дискриминацию.

Я был при одном разговоре, где вопрос был очень интересно поставлен: если принять, что референдум в Крыму действительно отразил реальное волеизъявление населения, тогда, значит, что, не выдавая визы крымчанам, их наказывают за политические убеждения. Если же, с другой стороны, взять за основу вариант, который продвигают наши западные коллеги, что это была «аннексия», то и здесь получается, что те, кто живёт в Крыму, гражданские люди, совсем ни при чём. Их «аннексировал» снаружи «агрессор», «напав» на них. А люди-то почему страдают? Какую логику ни возьми, здесь нет объяснений позиции европейцев, которые не выдают визы обладателям выданных в Крыму паспортов. Это если мы заботимся о гуманитарных вещах.

Вопрос: Ваша страна интенсивно работает по военной линии в Сирии. В Европе и ФРГ наблюдается миграция в связи с событиями в этой стране. Что делает Россия, ваша дипломатия для того, чтобы предотвратить обострение в Идлибе, где ожидается использование химического оружия? Там находится один миллион детей, три миллиона человек, среди которых боевики и те люди, которых мы называем террористами. Изгнание трёх миллионов человек не может быть ценой борьбы с ними.

Мы слышим предложения России по восстановлению Сирии, в котором могла бы участвовать Германия. Нас радует, что Россия готова работать в этом регионе. Как конкретно Вы себе представляете восстановление Сирии с европейским участием по завершении политического процесса?

С.В.Лавров: Давайте по порядку. Мы помогаем сирийскому Правительству силами наших ВКС. У нас есть контингент советников «на земле», который помогает сирийской армии группироваться более эффективно для борьбы с терроризмом. Успехи в этом направлении очевидны. Подавляющая часть сирийской территории очищена от ИГИЛ, «Джабхат ан-Нусры» и тех, кто к ним примкнул.

Не мы одни находимся в Сирии со своими вооружёнными силами, военизированными подразделениями, военными советниками и спецназом. Там есть страны, которые в отличие от нас не были приглашены в САР её законным Правительством и поэтому их присутствие там противоправно. Однако, будучи не идеологически мотивированными, а прагматиками, мы понимаем, что это реальность и она должна побудить всех внешних игроков, которые присутствуют в Сирии договариваться в интересах сирийского народа, устранения всех угроз сирийскому государству и строгого выполнения резолюции 2254 СБ ООН, согласно которой только сам сирийский народ может определить будущее своей страны через разработку Конституции и проведения на её основе выборов под надзором ООН.

Мы, Россия, Турция и Иран, работаем в «астанинском формате». Совсем недавно был саммит. Работаем также по двусторонним каналам с иорданцами, израильтянами и американцами. Между военными есть линии связи, которые помогают избегать непреднамеренных инцидентов и могут быть использованы, когда необходимо решить сущностные вопросы, а не только рассматривать деконфликтинг.

Миграция – серьёзная проблема. Нас она затронула в самой малой степени, в несравнимом масштабе. Мы понимаем, насколько это серьёзно для многих стран ЕС в социально-экономическом и мировоззренческом плане. Полагаемся на мудрость Европы. Уверен, что усилия по поиску общеприемлемых решений будут продолжаться.

Напомню, что главный миграционный штормовой вал был поднят агрессией против Ливии, когда натовские страны бомбили в нарушение резолюции СБ ООН Ливийскую Арабскую Джамахирию и помогали тем, кто устроил охоту за лидером страны М.Каддафи. В итоге помогли зверски его уничтожить под восторженные возгласы наблюдателей, которые смотрели это всё в режиме онлайн по телевизору в Белом доме в Вашингтоне. Именно тогда поднялась волна миграции. Ливия превратилась в чёрную дыру, через которую в Африку южнее Сахары пошли потоки террористов, экстремистов и оружия. Обратно на север, в Европу через неё же потекли миллионы беженцев.

Вспоминаю случай, когда вскоре после того, как Ливию привели в то состояние, в котором она остаётся до сих пор, и никто не знает, как из него выходить, во второй половине 2011 г. бывший министр иностранных дел Франции Л.Фабиус обратился ко мне и попросил поддержать Францию в СБ ООН по вопросу пресечения тех угроз, которые хлынули в Республику Мали. Там был французский контингент, и они хотели получить добро СБ ООН для использования этого контингента в целях пресечения вылазок террористов, которые пришли из Ливии. Я ответил, что борьба с террором – предмет, который даже не стоит обсуждать, и мы поддержим любые решения, которые будут способствовать этой борьбе. Однако я напомнил коллеге, что те террористы, с которыми они собрались бороться в Мали – те же самые люди, которых они вооружали в Ливии, чтобы свергнуть режим М.Каддафи. Причём вооружали вопреки резолюции СБ ООН, которая вводила полное эмбарго на поставки вооружения в Ливию. Французские военные публично говорили, что помогают оппозиции, несущей Ливии демократию.

Что касается ситуации в Идлибе, то это единственный оставшийся значимый очаг террористов, которые используют свою излюбленную тактику, выставляя гражданских лиц в качестве живого щита. Они подмяли под себя большинство вооружённой оппозиции и регулярно пытаются наносить удары по подразделениям сирийской армии и нашей авиабазе Хмеймим, используя, в том числе, беспилотники. Десятки беспилотников взлетают из района Идлиба (один раз беспилотник даже смог сбросить взрывчатые вещества). С тех пор все беспилотники подавляются, уничтожаются – мы знаем, как с ними бороться. Поэтому, неправда, что в Идлибе люди просто засели, как в крепости и хотят перемирия. Они оттуда активно осуществляют боевые действия и используют ту подпитку, которую получают каким-то образом из-за рубежа.

Мы говорим с нашими турецкими коллегами, которые знают, что их территория порой используется нехорошими людьми для того, чтобы осложнять ситуации в Сирию. Они обеспечивают дополнительные меры контроля на границе. В том же Идлибе по договорённости, которой мы достигли, действует двенадцать наблюдательных пунктов, установленных Турцией. Это немного успокаивает ситуацию. Турция взяла на себя обязательства добиваться размежевания той вооружённой оппозиции, которая готова к диалогу с Правительством, от террористов, с тем, чтобы последние не подминали под себя вооружённые группы, не являющиеся экстремистскими, террористическими.

Необходимо иметь ввиду, что Идлиб – одна из четырёх зон деэскалации, которые были созданы в Сирии по решению стран астанинской «тройки». Одна из этих зон, на юге, была согласована Россией с США и Иорданией, а её параметры устраивали Израиль (это было очень важно, потому что Израиль опасался присутствия экстремистов на своих границах, недалеко от Голанских высот). Все три предыдущие зоны сейчас закрыты. Они были политически ликвидированы, потому что там удалось договориться о выходе боевиков и о том, чтобы оппозиционеры отмежевались от террористов. Эти оппозиционеры заключили локальные соглашения о перемирии с Правительством. Сейчас в этом районе всё спокойно, хотя там остаётся совершенно непонятна, созданная американцами в одностороннем порядке в районе Ат-Танфа, территория в 55 км радиусом, которую они взяли под свой контроль и на которой остаются игиловцы и другие террористы, чувствуя себя там вольготно и периодически совершая оттуда вылазки, в том числе, в район Пальмиры и Алеппо.

Идлиб. Надо понимать, о чём договаривались во всех случаях создания зон деэскалации. Там объявляется перемирие, которое (это чётко выделено) не распространяется на террористов. Оппозиционные группировки призываются к тому, чтобы отмежеваться от террористов и вступать в контакт с правительственными силами при нашем посредничестве, при посредничестве Турции или Ирана и договариваться о локальных примирениях. Безусловно, мы будем делать всё, что мы делаем и сейчас, в полной мере учитывая проблемы гражданского населения.

Помимо усилий по организации локальных договорённостей с теми или иными группами, которые находятся в идлибской зоне, создаётся гуманитарный коридор для тех, кто желает оттуда выйти, как мы делали в зоне на юге, в провинции Хомс, Восточной Гуте. Буквально на следующей неделе, в понедельник, состоится очередная встреча Президента России В.В.Путина и Президента Турции Р.Эрдогана. 7 сентября в Тегеране они обсуждали, как решать проблемы зоны Идлиба, чтобы минимизировать риски для гражданского населения. Сейчас между нами и турками идёт диалог по линии дипломатов и военных. В следующий понедельник президенты будут рассматривать эту ситуацию.

То, что сейчас выдаётся за начало наступления сирийских войск при российской поддержке, является недобросовестным представлением фактов. И сирийские войска, и мы реагируем только на вылазки из зоны Идлиба. Я уже упоминал, что порядка 50 беспилотников запускались в район нашей базы. Их очень трудно засекать обычными средствами противовоздушной обороны, многих из них сделаны из дерева и не видны на радарах, но у нас есть разведывательная информация о том, в каких районах зоны Идлиба собирают эти беспилотники из компонентов, которые проникают туда контрабандным путём. Как только мы получаем такую информацию, мы подавляем подобные подпольные фабрики, изготавливающие смертоносное оружие. Заверяю вас, что мы будем максимально аккуратно подходить к этим вопросам, создавать гуманитарные коридоры, поощрять т.н. локальные замирения, делать всё, чтобы не пострадало гражданское население. Мы не будем действовать так, как действовала коалиция в иракском Мосуле, сирийской Ракке, когда не велось никаких разговоров о локальных перемириях с вооружённой оппозицией, не создавалось никаких гуманитарных коридоров (Ракка – примерно сопоставимый по размеру с Идлибом город), сравнивалась с землёй, там месяцами не могли убрать труппы. Мы ждём от ООН информации о том, как сейчас эволюционирует ситуация в Ракке, насколько там активно создаются условия для возвращения населения. Для информации: в Восточный Алеппо (перед его освобождением тоже было много таких достаточно эмоциональных восклицаний) и Восточную Гуту (откуда население уходило перед освобождением этих районов от террористов) уже сотнями тысяч возвращаются сирийцы.

Насчёт химического оружия мы уже всё сказали. Мы ежедневно представляем факты, доказывающие, что готовится очередная провокация, которую скорее всего будут осуществлять руками т.н. «Белых касок» – НПО, которую наши западные партнёры выставляют в качестве образца гуманитарной деятельности, но почему-то эта организация действует исключительно на территориях, которую контролируют экстремисты в отличие, скажем, от того же Международного комитета Красного Креста, работающего по всей территории Сирии, причём деполитизированно.

Когда заявляют, что сирийским правительством вот-вот будет применено оружие и уж тогда Франция, Великобритания и США нанесут сокрушительный удар по «режиму», как они его называют, это, по сути дела, приглашение экстремистам создать очередную постановку, как они это сделали в Восточной Гуте, и тогда будет вызван удар на сирийское правительство. Это тоже провокация в своём смысле. Ни единого факта относительно того, что правительство готовится к чему-то подобному нам не дают, а на те факты, которые наши военные ежедневно выкладывают для всеобщей информации о том, как это готовится, сколько завезли бочонков с хлором, какие взрывчатки задействуют, какие населённые пункты используются – никто никак не реагирует.

Надо опираться на прочную основу фактов, как и в любом другом деле. Будь то история в Солсбери, химическая проблема в Восточной Гуте, где западная «тройка» ударила в тот момент, когда всех взбудоражило видео, на котором «Белые каски» из шланга поливают мальчика. Мы потом нашли этого мальчика с его отцом, привезли его в Гаагу, где он рассказал, что просто находился в этом помещении и вдруг туда ворвались какие-то люди в белых касках и стали его поливать водой из шланга. Мы (не Запад) настояли на том, чтобы туда поехали эксперты ОЗХО. Когда они были в нескольких часах езды от Восточной Гуты, США, Франция и Великобритания нанесли удар по этому месту. ОЗХО по нашему требованию должна была представить доклад о том, что же там увидели эксперты. До сих пор этого доклада нет, а на наши вопросы Технический секретариат этой организации отвечает, что они вот-вот закончат. Всё это выглядит очень плохо с точки зрения открытости и того, что мы все должны бороться с химическим оружием и террористами, а не пытаться использовать и то, и другое в геополитических играх.

Что касается вопроса о том, как мы видим восстановление инфраструктуры. Мы хотим, чтобы Сирия возвращалась к мирной жизни и чтобы там решались гуманитарные проблемы, возвращались беженцы, в том числе из Европы. Из Ливана они уже начинают возвращаться тысячами, ливанское правительство активно сотрудничает при нашей поддержке с организациями, которые помогают им вернуться. Наши военные провели вместе с сирийским правительством инвентаризацию населённых пунктов, в которых условия уже позволяют возвращаться и начинать обустраивать свои дома: там есть вода, канализация, элементарные медицинские услуги. Мы эту информацию распространили по всем странам, которые принимают на своей территории сирийских беженцев, в том числе Германии, с просьбой посмотреть, есть ли среди тех беженцев, которые находятся на вашей территории, жители тех самых сёл, городов, где возможности для жизни уже существуют, чтобы они получили такую информацию. Мы работаем в этом направлении и с Управлением Верховного комиссара ООН по делам беженцев.

Что можно сделать дополнительно? Наверное, включиться в эту работу и не делить сирийскую территорию на «хорошую» и «плохую». Сейчас наши западные коллеги, например, ЕС, США, говорят, что они будут предоставлять только гуманитарную помощь (и то не хотят слишком много передавать правительству), а что касается восстановления инфраструктуры, экономики, то это только после того, как начнётся т.н. политический переход и когда они убедятся, что этот переход идёт в «правильном» направлении. А вот на территории, которую сейчас незаконно занимают США вместе с подконтрольными им отрядами оппозиции, прежде всего курдами, на Восточном берегу Евфрата, вкладывают миллионы и десятки миллионов долларов в то, чтобы делать ровно то, от чего Запад отказывается на другой части сирийской территории. Иными словами, там создаются более благоприятные условия для населения и, судя по всему, это замысел, который в корне противоречит клятвенным заверениям наших западных коллег, что они будут уважать территориальную целостность САР.

Безусловно, на состояние страны, в том числе на усилия по созданию условий для возвращения беженцев, влияют и односторонние санкции, которые ЕС и США ввели против сирийского правительства, резко сократив его возможности предоставлять медицинские услуги и многое другое, что необходимо для нормальной жизни людей. Тут есть целый ряд моментов, о которых можно подумать на Западе по вопросу того, что можно сделать.

Вопрос: Вы сказали, что на лицо дефицит форумов для панъевропейского диалога. Совет Европы – это организация, которая в принципе охватывает весь регион, который Вы описали. Какой вклад готова сделать Российская Федерация, чтобы вернуться за стол Парламентской ассамблеи Совета Европы?

С.В.Лавров: Вы серьезно? Вы знаете, то, что происходит сейчас в Парламентской ассамблее Совета Европы лишь усугубляет проблему дефицита форумов. Агрессивное русофобское меньшинство делает все, чтобы этот форум перестал быть общеевропейским, заставить всех остальных идти у них на поводу и наказывать Российскую Федерацию. Когда это русофобское меньшинство, мы знаем о каких конкретно депутатах Парламентской ассамблеи идет речь, провело противозаконные решения о лишении нашей делегации права голоса, мы проявили добрую волю. Предлагали договориться о том, чтобы все делегации в Совете Европы были равноправными, как записано в Уставе Совета Европе, где описываются полномочия Парламентской ассамблеи. Лишение права голоса любой делегации является грубейшим нарушением основополагающего принципа функционирования Парламентской ассамблеи Совета Европы. Когда это произошло, мы несколько раз ездили на специально созданный механизм для переговоров с руководством Парламентской ассамблеи, с Генеральным секретарем Совета Европы Т.Ягландом. Эти встречи ни к чему не привели, хотя Т.Ягланд и Председатель Парламентской Ассамблеи Совета Европы М.Николетти искреннее делали все возможное, чтобы этот кризис преодолеть. Причем мы где-то полтора года после того, как нашу делегацию лишили голоса, продолжали платить свои взносы в Совет Европы, но честно всех предупреждали, что вечно так продолжаться не может, потому что был нарушен принцип равноправия, который является базовым для всех органов Совета Европы, будь то Комитет министров, Комитет местных региональных властей или Парламентской ассамблея. Когда, наконец, терпению пришел конец, потому что все усилия Т.Ягланда и М.Николетти не приводили к результату, мы сказали, что с определенного момента не можем платить наши взносы, поскольку к тому времени уже больше половины судей Европейского суда по правам человека были избраны Парламентской ассамблеей без участия российской делегации. Затем, в Парламентской ассамблее Совета Европы состоялось избрание Верховного комиссара Совета Европы по правам человека Д.Миятович, которая была опять избрана без участия российской делегации. В будущем году будут выборы Генерального секретаря Совета Европы. Если к тому моменту этот вопрос не будет решен, то легитимность всех этих структур Совета Европы для нас будет очень сомнительной.

Летом этого года, в ответ на критику о том, что мы не платим взносы и за это надо исключать из Совета Европы, мы заявили, что как только все вернуться к основам Устава Совета Европы, когда наша парламентская делегация будет восстановлена в своих правах без всяких изъятий, так тут же мы заплатим все, что мы должны Совету Европы. Эта позиция остается в силе. Насколько конструктивно будут вести себя парламентарии зависит от парламентариев. Если те кто хочет наказывать Россию за все и вся, мы знаем примерно какие это страны, будут манипулировать всей Парламентской ассамблеей, то наверное это не будет делать чести депутатам из других стран, которые заинтересованы в диалоге, пусть даже по самым сложным вопросам. Крым, кризис на Украине, миграционные проблемы и многое другое могут обсуждаться. Если сказать откровенно, когда страна, которая добровольно покидает Евросоюз, при этом определяет политику ЕС по отношению к России, то это не делает чести Евросоюзу.

Россия. Германия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 14 сентября 2018 > № 2752684 Сергей Лавров

Вступительное слово Министра иностранных дел России С.В.Лаврова на церемонии вручения ордена Дружбы Председателю правления Германо-Российского форума М.Платцеку, Берлин, 14 сентября 2018 года

Дорогие друзья,

Можем начать нашу не очень продолжительную, но очень важную церемонию.

Уважаемый господин Платцек,

Дорогой Маттиас,

Для меня честь и удовольствие выполнить почетное поручение Президента Российской Федерации В.В.Путина и вручить Вам орден Дружбы.

Вы один из тех наших партнеров, друзей, кто искренне верит в будущее российско-германских отношений, кто стоял у истоков многих начинаний по линии гражданских обществ и кто ни в какие времена, включая непростые нынешние, не сворачивал с этого стратегического курса.

Только что, благодаря Вашему любезному приглашению, я выступал перед членами Германо-Российского форума и смог убедиться насколько популярна эта структура и как много известных, влиятельных политиков она привлекает.

Желаю Вам успехов. Уверен, что их будет еще больше у Вас в качестве Председателя правления Германо-Российского форума. Ваша деятельность этим не ограничивается. Вы также являетесь членом правления «Петербургского диалога», в последнее время продвигаете многие многообещающие проекты, имею в виду «Потсдамские встречи», где партнером выступает учрежденный МИД России Фонд поддержки публичной дипломатии им. А.М.Горчакова.

Есть множество граждан России и Германии, которые не только вместе работают по правительственной линии, по линии парламентов и структур гражданского общества, но и которые, помимо деловых связей, испытывают чувства личной дружбы и симпатии друг к другу. Вы, безусловно, один из ярких представителей таких деятелей.

Практически любой лауреат ордена Дружбы (из наших германских коллег) носят его во всех измерениях, не только в официальных, общественных, межгосударственных, но и в личном.

С Вашего разрешения я приступлю к церемонии.

Россия. Германия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 14 сентября 2018 > № 2752683

Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе совместной пресс-конференции по итогам переговоров с Министром иностранных дел ФРГ Х.Маасом, Берлин, 14 сентября 2018 года

Уважаемый господин Министр, дорогой Хайко,

Прежде всего, хотел бы поблагодарить за приглашение посетить Берлин.

Наш диалог традиционно носит регулярный и насыщенный характер. Я бы подчеркнул его доверительность. На этот раз мой визит приурочен к церемонии закрытия российско-германского «перекрестного» Года регионально-муниципальных партнерств. Мы с Министром иностранных дел ФРГ Х.Маасом солидарны в том, что эта совместная инициатива была весьма успешной, помогла укрепить атмосферу взаимопонимания и добрососедства, а также продвижению практической кооперации на уровне контактов между городами, регионами и гражданскими обществами.

Мы не ставим точку в традиции проведения «перекрестных» годов. Как сказал мой коллега, в ближайшее время состоится запуск еще одной инициативы – Года научно-образовательных партнерств. Договорились приложить необходимые усилия для того, чтобы и это начинание было полезным для наших граждан и соответствующих научных и образовательных учреждений.

Германия – наш важный партнер в Европе, мире в целом. У нас обоюдная заинтересованность в конструктивной совместной работе по всем, включая сложные, вопросам двусторонней и международной повестки дня.

Констатируем позитивную динамику торгово-экономического сотрудничества. Договорились энергично поддерживать эти процессы и закреплять эту важную тенденцию. Дали положительную оценку работе российско-германской межведомственной Рабочей группы высокого уровня по стратегическому сотрудничеству в области экономики и финансов.

Предметно обсудили комплекс вопросов, связанных с нашим энергетическим взаимодействием. Подтвердили поддержку проекта «Северный поток-2», который носит коммерческий характер и осуществление которого реально укрепит энергобезопасность европейского континента.

В сфере гуманитарного сотрудничества главным событием в будущем году будут «Русские сезоны», которые открываются в январе в Берлине. Надеемся, что они с интересом будут восприняты нашими немецкими друзьями.

Приветствовали развитие сотрудничества между гражданскими обществами. Это не только «перекрестные» годы, но еще и деятельность таких структур, как «Петербургский диалог», «Потсдамские встречи», а также Германо-Российский форум, на заседании которого сегодня состоялось мое выступление перед политическими и деловыми кругами ФРГ.

Со своей стороны подчеркнули заинтересованность в скорейшем возобновлении деятельности еще одной структуры – российско-германской межведомственной Рабочей группы высокого уровня по вопросам политики безопасности. Она не собиралась с 2012 г. Сейчас наши эксперты готовят возобновление ее деятельности. Надеюсь, что до конца этого года в Берлине может состояться очередное заседание. Это полезно, поскольку сегодня такие совместные усилия приобретают особое значение на фоне общих для нас масштабных вызовов и угроз, прежде всего, терроризма, наркотрафика, организованной преступности, распространения оружия массового уничтожения.

Что касается наших отношений с Евросоюзом, они далеко не в лучшей форме, как, собственно говоря, и наши контакты с НАТО, которые заморожены по всем практическим направлениям. Мы выразили озабоченность, которая хорошо известна, в связи с курсом Альянса по нагнетанию напряженности и наращиванию военной инфраструктуры вблизи российских границ.

Как сказал мой коллега, мы подробно рассмотрели ситуацию на Украине. Едины в том, что Минским договоренностям альтернативы нет. О том, как двигаться к их практической реализации сейчас идет конкретный разговор на уровне помощников лидеров стран «нормандского формата». Надеюсь, что в ближайшее время в этом формате, а также в «Контактной группе» смогут быть позитивные подвижки. Хотел бы решительно предостеречь тех, кто вынашивает силовой сценарий. Это будет катастрофой для украинского народа, потому что может реально подорвать государственность Украины. Нельзя воевать со своими гражданами.

В фокусе нашего внимания была и ситуация в Сирии. Обстановка в этой стране имеет тенденцию к улучшению. Практически вся территория Сирии освобождена от террористов. Последний очаг остался в провинции Идлиб. Сегодня подробно говорили о том, как необходимо действовать в этом регионе с учетом требований резолюции 2254 СБ ООН и договоренностей о принципах деэскалации в этом, как и в других, районе Сирии. Задача, прежде всего, состоит в том, чтобы бескомпромиссно продолжать борьбу с террористами, добиваться отмежевания вменяемой умеренной оппозиции от «Джабхат ан-Нусры» и ей подобных, делать все, чтобы минимизировать любые риски для гражданского населения.

Мы проинформировали наших германских коллег о том, как эти вопросы сугубо предметно обсуждались не недавнем саммите лидеров астанинской тройки в Тегеране и как мы готовимся к очередному контакту Президента России В.В.Путина с Президентом Турецкой Республики Р.Эрдоганом на следующей неделе, где это тема будет одной из главных.

Подчеркнули также, что сейчас на первый план выходят задачи создания условий для возвращения беженцев, восстановления разрушенной инфраструктуры и экономики страны, социальной сферы. Мы проинформировали о тех шагах, которые Российская Федерация в сотрудничестве с сирийскими властями, предпринимает для того, чтобы эти условия были максимально конкретными и понятными для беженцев, которые хотят вернуться. Все это, конечно же, будет способствовать возобновлению устойчивого политического процесса с учетом тех результатов, которые были достигнуты в рамках астанинской «тройки» в поддержку резолюции 2254 СБ ООН и роли ООН в политическом урегулировании, а также с учетом результатов Конгресса сирийского национального диалога, который состоялся в январе этого года в Сочи. В его рамках была достигнута договоренность о формировании Конституционного комитета при содействии спецпосланника Генсекретаря ООН по Сирии С.де Мистуры, с которым Россия, Иран и Турция в качестве астанинских стран-гарантов находятся в постоянном контакте (последний из которых состоялся чуть ранее на этой неделе).

Мы, безусловно, внимательно следим за ситуацией, которая складывается вокруг Совместного всеобъемлющего плана действий по урегулированию ситуации вокруг иранской ядерной программы после того, как США в одностороннем порядке вышли из этой договоренности.

У нас схожие опасения в том, что полный развал этой договоренности чреват непредсказуемыми последствиями, в том числе для стабильности на ближневосточном пространстве и для режима нераспространения оружия массового уничтожения. Поэтому мы вместе с нашими германскими коллегами, другими европейскими участниками этой договорённости, с КНР и Ираном будем делать все, чтобы сохранить важнейшую многостороннюю договоренность.

В начале сессии Генеральной Ассамблее ООН в Нью-Йорке состоится встреча министров иностранных дел стран-участниц этой сделки, на которой мы посмотрим, какие шаги предпринимаются для ее сохранения.

Сегодня вечером мы продолжим обсуждение других международных вопросов.

Я еще раз признателен Министру иностранных дел ФРГ Х.Маасу за приглашение посетить сегодня Берлин с визитом.

Вопрос (адресован С.В.Лаврову): Как Вы видите решение проблемы О.Г.Сенцова, чтобы не произошло самое худшее, и режиссёр не умер?

Вопрос (адресован Х.Маасу): ФРГ очень нерешительно выступали в «деле А.Литвиненко». В случае «дела Скрипалей» у вас с британским Правительством якобы есть какие-то доказательства того, что за этим стоит Россия?

С.В.Лавров: По вопросу о «деле О.Сенцова», который осуждён за подготовку террористического акта и взрывов в Крыму, что не отрицается украинским руководством, мы неоднократно публично информировали общественность, в том числе о состоянии его здоровья. Он находится под постоянным наблюдением врачей. Этот вопрос касается сугубо гуманитарной сферы. В России есть законодательные процедуры, которые применимы в данном случае. Все, кто беспокоится о его судьбе, об этом осведомлены. Об этом шла, в частности, речь на недавней встрече в Мезеберге между Президентом России В.В.Путиным и Канцлером Германии А.Меркель.

Поскольку Ваш вопрос Министру иностранных дел ФРГ Х.Маасу касается обвинения в адрес России, то я тоже должен сказать несколько слов. Не только в «деле А.Литвиненко» и «деле Скрипалей», но и в случаях с гибелью в Лондоне других российских граждан, включая Н.Глушкова совсем недавно, нет каких-либо фактов, которые можно было бы вразумительно рассматривать и обсуждать. Принцип «хайли лайкли» не годится, хотя наши британские коллеги пользуются им исключительно с целью ошельмовать Россию и восстановить против нас всех своих европейских партнёров. Делается это в процессе «брекзита», и поэтому интенсивность подобных усилий Лондона возрастает.

Хочу ещё раз подчеркнуть, мы с самого начала и в случае с А.Литвиненко, и в случае со Скрипалями просили по официальным каналам задействовать процедуры, которые существуют в рамках нашей двусторонней конвенции с Великобританией, конвенции Совета Европы и, в случае со Скрипалями, также в рамках Конвенции о запрещении химического оружия. На все наши официальные обращения были даны отписки, если не устные ответы, которые сводились к тому, что мы виноваты и единственное, что от нас требуют – объяснить, как мы это сделали: по приказу или недоразумению. Вести серьёзный разговор на таком уровне бессмысленно.

Сегодня мы подтвердили нашим немецким партнёрам, что каких-либо доказательств мы не видели, и я очень сильно сомневаюсь, что своим союзникам по НАТО и ЕС англичане предъявили что-то, выходящее за рамки того, чем они публично пользуются для голословных обвинений.

Мы по прежнему готовы к серьёзному разговору на основе международного права, а не принципа «хайли лайкли», который уже стал притчей во языцех.

Вопрос: Как Вы расцениваете заявления ряда европейских официальных лиц, приравнивающих готовящуюся операцию в Идлибе при участии сирийской армии и поддержке российских ВКС, к военному преступлению?

С.В.Лавров: Я об этом не слышал, хотя допускаю, что это возможно, учитывая риторический напор, который мы сейчас наблюдаем вокруг ситуации в Идлибе. Что-то похожее, но гораздо меньшего накала было при освобождении Восточного Алеппо и Восточной Гуты. Там не произошло каких-либо гуманитарных катастроф, хотя, конечно, были жертвы среди гражданского населения, что, к сожалению, происходит всегда. Сотни тысяч людей, которые покинули Восточный Алеппо и Восточную Гуту во время операции, уже возвращаются обратно. Надеюсь, что они там будут обустраиваться при поддержке международного сообщества, в чём есть конкретная, прямая необходимость, в том числе для того, чтобы беженцы стали возвращаться из Европы к своим очагам.

Касательно военных преступлений, то есть процедуры, которые установлены международным гуманитарным правом, и их нужно соблюдать. Мы всегда руководствуемся нормами международного гуманитарного права, когда ведём операции связанные с боевыми действиями. Напомню, что Российская Федерация находится в Сирии, стране-члене ООН, по просьбе её законного Правительства, которому в резолюциях СБ ООН многократно подтверждалось уважение суверенитета и территориальной целостности САР.

Мы готовы обсуждать любые ситуации, но хотим делать это конкретно и предметно, а не на уровне риторики и «хайли лайкли», чтобы набрать каких-то аргументов последующего оправдания неправомерных действий, как это было в июле, когда, не дав инспекторам ОЗХО доехать до Восточной Гуты, её разбомбили под предлогом провокации, которую все видели на видеороликах с поливанием детей из шланга и прочей постановочной мишурой.

Так что мы готовы разговаривать конкретно. Если у кого-то есть серьёзные вопросы для решения, нужно садиться и их обсуждать, а не выбегать сразу в публичное пространство с новыми угрозами, которые только нагнетают конфронтацию и не помогают делу.

Вопрос: Сегодня многие западные издания вышли с заголовком «В Нидерландах задержаны два российских шпиона». Сообщается о двух наших гражданах, которых задержали, но почему-то не взяли под стражу, а сразу же выслали обратно в Россию. Причем, судя по тому, что написано, случилось это еще весной, чуть ли не в марте, но это было напечатано только сегодня, сразу после интервью А.Петрова и Р.Боширова. Как Вы можете прокомментировать такую реакцию на интервью двух наших граждан? Известно ли Вам что-либо об этом? Может быть, поступала какая-то информация по дипломатическим каналам еще весной? Как Вы можете оценить вчерашнюю острую британскую реакцию на то же самое интервью?

С.В.Лавров: Мне трудно давать какие-либо оценки тем действиям, которые мы видим со стороны Лондона в последнее время. Это не поддается логическому восприятию, потому что страна, которая кичится своей законопослушностью, предъявляет себя как эталон правовой системы, ведет себя абсолютно вне правового поля и пытается заниматься тем, чем вредно заниматься, я имею в виду мегафонную дипломатию. Ни единого факта нам по официальным каналам в соответствии с международно-правовыми документами передано не было - сплошные голословные обвинения с требованием признать свою вину. Угрозы, что против Российской Федерации будет поднят весь цивилизованный мир, несерьезны.

Вы сказали про сообщение, что где-то в Нидерландах при помощи еще швейцарцев и британцев какие-то два шпиона были арестованы и высланы в Россию. Я даже не могу предположить, чтобы такое событие, в котором участвовали специалисты трех западных стран, могло бы остаться вне поля зрения средств массовой информации. Если какие-то факты будут нам предъявлены, я думаю, тогда мы сможем их более вразумительно комментировать.

На днях появилась еще одна новость, что где-то в апреле в Риме был завербован некий дипломатический сотрудник российского посольства, которому британская спецслужба МИ-6 присвоила кличку «Аполлон», видимо, с учетом той роли, которую ему отводили в действиях МИ-6. Официальный представитель МИД это вчера уже комментировала. Никаких сотрудников, которые работают в Риме, мы не смогли не досчитаться. Никто из них никуда не пропадал. Не можем и не будем рассматривать всерьез такие вбросы в средства массовой информации, стремление сделать СМИ инструментом своей неприглядной политики.

Что касается А.Петрова и Р.Боширова, они ведь тоже были установлены англичанами еще в апреле, как стало известно. Поэтому к британцам надо обращаться с вопросом почему все это проводится таким несуразным методом, почему никаких фактов не предъявляется, кроме записей с камер видеонаблюдения. Еще раз подчеркну, что наше предложение о том, чтобы задействовать механизмы, существующие между Москвой и Лондоном в рамках оказания правой помощи по уголовным делам, остаются в силе. Если на эти предложения нет отклика, то у нас есть все основания полагать, что нет и преступлений, которые приписывают нашим гражданам эти леди и джентльмены.

Вопрос: На Западе существует озабоченность, что будет очень большое количество гражданских жертв перед предстоящим наступлением в Идлибе. Может ли российская сторона представить себе, что будут установлены защитные зоны для беженцев в Идлибе? Возможно под руководством Турции?

С.В.Лавров: Мы активно работаем с нашими турецкими партнерами над тем, чтобы разрешить ситуацию в Идлибе в полном соответствии с теми договоренностями, которые были заключены, когда там создавалась зона деэскалации. Договоренности предусматривают объявление режима прекращения огня за одним, но очень важным, исключением - в отношении террористов никакое перемирие, никакой режим прекращения огня не действует. Это закреплено в договоренностях о создании данной зоны деэскалации, такой же подход закреплен в резолюциях Совета безопасности ООН, и их надо выполнять.

Параллельно, как я уже подчеркнул, мы вместе с нашими турецкими партнерами, которые очень конструктивно сотрудничают в этом вопросе, способствуем локальным договоренностям между отрядами умеренной оппозиции и правительственными войсками, как это делалось и в других зонах деэскалации, когда они существовали. Способствуем созданию гуманитарных коридоров и безопасных зон для мирного населения. Напомню, что мы так же поступали при освобождении Восточного Алеппо, помогая сирийской армии, и при освобождении Восточной Гуты. Не хочу проводить каких-либо сравнений, но для того, чтобы картина была полной, напомню, что ни локальных замирений, ни коридоров безопасности, ни гуманитарных коридоров никто даже не пытался создать, когда военно-воздушные силы американской коалиции бомбили Ракку и Мосул. То, что происходило и продолжает происходить в Ракке, является гуманитарной катастрофой. Об этом (по непонятным мне причинам) не принято говорить, наверное, это не политкорректно. Касательно Идлиба, еще раз подчеркну, что все эти меры предпринимаются. Есть поручения Президента России В.Путина и Президента Турции Р.Эрдогана, которые будут встречаться на следующей неделе и рассматривать эту ситуацию во всех ее деталях.

Россия. Германия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 14 сентября 2018 > № 2752682 Сергей Лавров

Глава Росрыболовства Илья Шестаков: «В этом году – рекорд по добыче красной рыбы за всю историю наблюдений».

Как дальневосточный лосось и горбуша попадут в центральную Россию, и сколько будут стоить на прилавках?

Для потребителей постоянные дебаты вокруг цен на рыбу остаются загадкой. Это всего лишь рыба – что может быть проще? Выловил, привез, продал. На самом деле, почти на каждом звене этой потребительской цепи есть большое количество нюансов. Они–то и влияют на итоговый ценник на прилавках магазинов. В этом году рыбакам улыбнулась удача – невиданный ранее улов лососевых на Дальнем Востоке. Глава Росрыболовства Илья Шестаков в интервью «КП» рассказал, как его довезут до покупателей со всей страны.

МАЛО РЫБЫ – ПЛОХО. МНОГО РЫБЫ – ТОЖЕ НЕ ХОРОШО?

– В этом году на Дальнем Востоке рекордный улов лосося. В прошлом году путина, вроде, тоже была рекордной. Это какая–то аномалия?

– Не совсем так. В прошлом году мы побили 25–летний рекорд в целом по вылову рыбы. А в этом году рекордная именно лососевая путина. Добыто уже порядка 612 тысяч тонн. Прошлый рекорд был в 2009 году, было добыто 520 тыс. тонн. Объемы добычи именно красной рыбы в этом году самые большие за всю историю наблюдений.

– За счет чего это произошло? Это какие-то изменения климата или просто удача?

– Конечно, много факторов влияет. С одной стороны – климатические. Рыба, с учетом потепления воды, поднимается чуть выше на север, поэтому такие большие уловы. Но, с другой стороны, это и работа нашего территориального управления на Камчатке вместе с региональными властями, связанная с обеспечением оптимального заполнения нерестилищ и работой по рыбоохране. Свой вклад внесли и рыборазводные лососевые заводы. Горбуша массово пришла на Камчатку и составила основную долю вылова. Она как раз реагирует на такие меры регулирования гораздо быстрее. Так что, та планомерная работа, которую мы вели по увеличению промысла, дает свои результаты.

– Есть шансы у тех, кто живет в Центральной части России эту рыбу у себя увидеть в магазинах? Как будет происходить доставка?

– Честно говоря, мы столкнулись с определенными трудностями. Не ожидали такого большого улова, и инфраструктура не была полностью готова. Холодильных мощностей было недостаточно. Сейчас они забиты под 100%, но ситуация нормализуется. Мы активно работаем с РЖД, и есть рост отправок именно в центральную часть РФ по этим видам рыб. С точки зрения доставки до основных регионов потребления все проблемы решены.

Цена, которая есть сейчас и на оптовом складе во Владивостоке и в Москве, достаточно низкая по сравнению с предыдущими годами. Цена горбуши во Владивостоке на складе – 80 руб. за кг, в Москве – порядка 110 руб. Конечно, здесь встает вопрос о том, насколько торговые сети будут снижать цены. Пока мы, к сожалению, этого не видим. Надо сказать, что рыба еще полностью не дошла до магазинов, но надеемся, что ритейлеры услышат наш призыв. Мы неоднократно проводили с ними переговоры, чтобы они напрямую у рыбаков брали рыбу. Минуя любых посредников.

– А есть какая–то возможность повлиять на наценку торговых сетей? Вы сказали, 80–110 рублей, какие–то фантастические цены. Мы таких цен в магазинах не видим.

– К сожалению, сейчас законодательно повлиять на работу торговых сетей невозможно. У нас полностью рыночные условия. Есть определенные механизмы, которые прописаны в законе о торговле. Это введение ограничений по наценке до 15%. Но оно, по–моему, за всю историю никогда не использовалось. Да и относится только к социально значимым продуктам питания.

РЕКОРД ДОБЫЧИ ИНВЕСТИЦИЙ

– Мы сейчас беседуем на Восточном экономическом форуме. Какие основные вопросы здесь будет обсуждать Росрыболовство?

– В рамках деловой программы у нас здесь несколько «круглых столов» по вопросам развития отрасли. Необходимо обсудить те тенденции, которые есть на Дальнем Востоке. Новое направление, которое активно развивается в Приморье – это марикультура (выращивание моллюсков, ракообразных и рыб в морях – прим. Авт.). Сейчас уже почти 60 тыс. гектар водной глади разыграно на аукционах для этого вида деятельности. Растут объемы производства, но остаются сложности – и с посадочным материалом, и с охраной этих участков.

Источник: kp.ru

Россия. ДФО > Рыба > fish.gov.ru, 14 сентября 2018 > № 2735518 Илья Шестаков

К концу 2017 г. в сфере исследований и разработок было занято более 6,21 млн граждан Китая. Как сообщило Государственное статистическое управление КНР, за прошлый год инвестиции на эти цели превысили 1,76 трлн юаней ($256 млрд). Это в 123 раза больше, чем в 1991 г.

За 1992-2017 гг. среднегодовой прирост инвестиций в сферу исследований разработок Поднебесной составил 20,3%.

Ранее сообщалось, что Китай впервые включен в первую двадцатку рейтинга инновационных экономик мира. Список подготовили эксперты Всемирной организации интеллектуальной собственности и Корнеллского университета США. КНР заняла 17-е место. В 2017 г. Поднебесная находилась на 22-м месте.

В частности, надо отметить, что по критерию инвестиций и производства в области ключевых инноваций США занимают первое место, по количеству научных работников, патентов и научно-технических изданий – на второй позиции после Китая.

По способности экономик превращать образовательные инвестиции и расходы на исследования и разработки в высококачественные инновационные результаты Швейцария, Люксембург и Китай занимают первые три строчки.

Напомним, что в 2017 г. на развитие технологий искусственного интеллекта в КНР было направлено 180 млрд юаней ($28 млрд) инвестиций, включая государственное финансирование.

Китай > Образование, наука > chinapro.ru, 14 сентября 2018 > № 2733556

Вектор безопасности

На вопросы журнала «Полиция России» отвечает начальник УМВД России по Тульской области генерал-майор полиции Сергей ГАЛКИН.

– Сергей Александрович, Тульский регион сегодня можно назвать одним из самых безо­пасных в России. Как в вашем регионе осуществляется охрана общественного порядка? Особенно – при проведении масштабных мероприятий в местах массового скопления людей.

– Сегодня Тула – крупный промышленный и туристический центр. В городе проводится большое количество праздничных, спортивных и культурных мероприятий, в том числе международного и всероссийского масштаба: соревнования, выставочные проекты, конкурсы, фестивали. Например, ежегодный международный музыкальный фестиваль «Дикая мята», международный театральный фестиваль под открытым небом «Толстой Weekend», фестиваль «Автострада» и многое другое. Это места с массовым пребыванием граждан из различных уголков нашей страны и зарубежья. Задача полиции – сделать их отдых безопасным.

Только за шесть месяцев текущего года в Тульской области проведено более трёх тысяч массовых мероприятий. В общей сложности в них приняли участие свыше миллиона человек, для обеспечения общественного порядка задействовано более двадцати тысяч сотрудников полиции и представителей других силовых структур.

Перед каждым мероприятием сотрудниками полиции проводятся кинологические обследования с целью исключения проноса запрещённых предметов, используются новейшие технические средства для осмотра входящих граждан, на открытых участках местности применяется крупногабаритная техника для блокировки подъезда автотранспорта.

В принципе, полиция всегда работает в штатном режиме. Необходимо эффективно выполнять правоохранительные функции и действовать так, чтобы не нарушать запланированный ход мероприятий, не привлекать внимания, но в нужный момент всегда быть там, где требуется помощь людям.

Большое количество российских и зарубежных туристов, высокопоставленных гостей, прибывающих к нам с рабочими визитами, посещают расположенные в регионе объекты исторического и культурного наследия: Куликово поле, Ясную Поляну, Тульский кремль, Музей оружия, Поленово.

Наиболее крупные мероприятия проводятся на территории музея-заповедника и музейного комплекса «Куликово поле», Тульского кремля, музеев-заповедников «Ясная Поляна» и усадьба Василия Поленова. Поэтому на этих объектах охрана общественного порядка осуществляется более тщательно, проводится целый комплекс мероприятий, направленных на выявление лиц, имеющих намерения совершить противоправные действия, осмотры автотранспортных средств. Нам оказывают содействие сотрудники частных охранных организаций и служба собственной безопасности данных объектов, а также народные дружинники, которые несут службу совместно с сотрудниками полиции.

– За последние несколько лет в Туле произошли значительные позитивные преобразования социально-культурной направленности, появились новые благоустроенные и комфортные места отдыха для граждан – парки, скверы, детские и молодёжные площадки. Что изменилось в связи с этим в организации работы полицейских?

– Все наряды максимально приближены к таким территориям, для обеспечения порядка используются, как я уже говорил, современные технические средства и вводятся традиционные – надёжные и проверенные временем. Например, в центральном городском парке имени П. П. Белоусова, любимом месте отдыха туляков, в летний период на постоянной основе совместно с пешими и автопатрулями дежурят конные наряды отдельного батальона патрульно-постовой службы УМВД России по городу Туле. Полицейские-кавалеристы проходят специальное обучение на базе конного клуба под руководством опытных тренеров. Разрабатываются новые маршруты для конного патруля с учётом наибольшего включения отдалённой от центральных объектов лесополосы. Полицейский на лошади имеет большие преимущества, за счёт высоты посадки увеличивается визуальный обзор территории, улучшается проходимость и скорость передвижения в лесной зоне. Присутствие сотрудника полиции в форме на лошади оказывает и огромный профилактический эффект. Отдыхающие с радостью приветствуют кавалеристов, ведь выглядят они очень красиво. Эстетическая составляющая в деле обес­печения правопорядка повышает имидж сотрудника полиции и, что немаловажно, увеличивает доверие населения. Сейчас прорабатывается вопрос об организации патрулирования в парке полицейскими на велосипедах.

– Футбольная тема – ведущая в этом сезоне. Хоть Тула и не вошла в число городов, где проходили матчи чемпионата мира, но у вас накоплен весомый положительный опыт по организации работы полиции в период проведения футбольных турниров всероссийского уровня. Как вам удаётся сохранить порядок и не допустить массовых нарушений закона среди болельщиков?

– Тульская футбольная команда «Арсенал» четвёртый сезон играет в Премьер-лиге. В дни проведения домашних матчей в город съезжаются болельщики со всей страны. Среди них есть и те, кто преследует не совсем благородные цели. В связи с этим на органы правопорядка возлагаются особые задачи по обеспечению безопасности в областном центре, а также на спортивном объекте. Благодаря тесному взаимодействию с другими регионами, ФСБ мы всегда располагаем необходимой оперативной информацией и тем самым предотвращаем многие правонарушения.

Так, в сезоне РФПЛ 2017–2018 годов в Туле, на центральном ядре стадиона «Арсенал», прошло 16 домашних футбольных матчей, были и повышенной категории сложности – с такими командами, как «Спартак», «Зенит» и «Локомотив». Эти матчи посмотрели порядка 190 тысяч зрителей. Для обеспечения безопасности задействовались сотрудники полиции и Росгвардии. Контрольно-распорядительная служба также хорошо справилась со своими задачами.

Нами совместно с правительством Тульской области и руководством стадиона «Арсенал» проводится работа по оснащению спортивного объекта техническими средствами, позволяющими выявлять правонарушителей и совершенствовать меры по охране общественного порядка в дни проведения матчей.

– Всё чаще на помощь полицейским приходят технические средства, с помощью которых есть возможность в короткие сроки установить и задержать преступника. Как обстоят дела с развитием таких систем в вашем регионе?

– УМВД России по Тульской области в целях профилактики, раскрытия и пресечения преступлений и административных правонарушений, совершаемых на улицах и в других общественных местах, особое внимание уделяет развитию правоохранительного сегмента видеонаблюдения АПК «Безопасный город».

Инициатива тульской полиции по интеграции камер видеонаблюдения, установленных в местах массового пребывания людей, была поддержана губернатором Тульской области. Ведётся обширная работа по увеличению количества камер. Уже в ближайшее время в регионе около пятисот видеосистем предполагается включить в «Безопасный город».

Сегодня на территории области функционируют около семисот камер видеонаблюдения, особая активность в развитии данного сегмента наблюдается на территории города Новомосковска. На стадионе «Арсенал» в Туле в тестовом режиме запущены 35 камер и программа «Визирь», позволяющие осуществлять распознавание лиц граждан, которым по решению суда вход на территории стадионов запрещён. Необходимо также установить около сотни камер видеонаблюдения в рамках проекта «Тульская набережная». Совместно с правительством Тульской области мы стремимся к внедрению в регионе «цепочки безо­пасности» – безопасный подъезд, дом, двор, улица.

– Насколько эффективно тульская полиция взаимодействует с администрациями, представителями общественности, организациями правоохранительной направленности?

– Такое взаимодействие осуществляется на постоянной основе в форме совместных рейдов, профилактических мероприятий, обмена информацией. Созданы благоприятные условия для организации добровольного участия граждан Тульской области в охране общественного порядка.

В региональный реестр народных дружин и общественных объединений правоохранительной направленности внесено почти сорок формирований по содействию в охране общественного порядка общей численностью около восьмисот человек (в их числе казачьи общества, студенты высших и средних специальных образовательных учреждений). Зоны деятельности общественных формирований охватывают все муниципальные образования Тульской области.

За 2017 год дружинники приняли участие в 855 совместных с сотрудниками полиции рейдах, пресекли 407 административных правонарушений.

Правительство региона и органы местного самоуправления в целях оказания поддержки деятельности народным дружинам выделяют средства на финансирование материально-технического обеспечения ДНД, материальное стимулирование дружинников.

Органами местного самоуправления предусмотрены такие меры стимулирования народных дружинников, как страхование, освобождение от уплаты земельного налога, предоставление дополнительных выходных дней, обеспечение бесплатными абонементами в плавательный бассейн, разовые денежные выплаты.

В регионе развивается волонтёрская деятельность правоохранительной направленности. Граждане оказывают содействие органам внутренних дел в обеспечении правопорядка, поиске лиц, пропавших без вести, профилактической работе. Волонтёры участвуют в организации и проведении акций, проектов по вопросам пропаганды здорового образа жизни, профилактики асоциальных явлений, безопасности дорожного движения, оказывают помощь в выявлении противоправного контента в сети Интернет.

С целью подготовки волонтёров для осуществления профилактической антинаркотической деятельности в подростковой и молодёжной среде Управлением реализуется программа «Новое поколение». В регионе успешно вопрощается в жизнь социальный проект «Киберпатруль71». Цель проекта – формирование культуры безопасности пользователей сети Интернет посредством профилактики и просвещения, выявление противоправного контента в социальных сетях. На базе вузов созданы группы студентов-активистов, которые совместно с сотрудниками УМВД России по Тульской области, УФСБ осуществляют мониторинг сети Интернет.

– Вы более 35 лет на службе в органах внутренних дел. Есть какие-то принципы, которым неизменно следуете все эти годы?

– В милицию пришёл по призванию. Ещё когда учился в институте, состоял в оперативном отряде, дежурил вместе с сотрудниками. По жизни не терплю предателей, хамов, хулиганов, всех, кто нарушает законы государства и совести. Мои родители всю жизнь работали на земле. Они и привили нам с братом честное отношение и к труду, и к людям. Стремлюсь следовать их заветам.

Работа в органах внутренних дел всегда была и остаётся сложной, приходится каждый день сталкиваться с негативом, общаться и с ворами, и с бандитами. Порой душа может очерстветь, но во что бы то ни стало необходимо сохранить себя и ко всем относиться по-человечески, даже к самым закоренелым преступникам.

Могу понять ошибки, просчёты, но только не предательство. Сотрудник полиции, преступающий закон, – предатель. Он порочит не только своё имя, но и всех, кто работает с ним рядом.

Не понимаю тех, кто в погонах, находясь на службе, допускают употребление спиртного, ведут себя не так, как предписано полицейскому.

В полиции не должно быть случайных и ненадёжных людей. В этом позиция моя остаётся неизменной: от таких сотрудников необходимо избавляться. Чтобы навести порядок в обществе, полиция должна соблюдать законность в собственных рядах.

Конечно, нам негде взять идеальных людей, но стремиться стать такими обязаны все, кто хочет служить в полиции. И главными критериями остаются честность, порядочность, профессионализм.

Мы работаем для того, чтобы жители региона и наши гости чувствовали себя комфортно и безопасно, доверяли полицейским и помогали нам в трудной и столь необходимой работе.

Беседу вела Ирина ТАРАСОВА

(Полиция России № 8, 2018 г.)

Россия. ЦФО > Армия, полиция > mvd.ru, 14 сентября 2018 > № 2732054 Сергей Галкин

Формула развития.

Необходимы новые подходы к взаимодействию участников проектирования строительных объектов

Институт государственной экспертизы — один из системообразующих элементов строительного комплекса. Задачи, которые возложены на экспертов, могут меняться, но главные зоны нашей ответственности остаются прежними: безопасность и надежность возводимых объектов, минимизация ущерба окружающей среде. Сегодня же одним из основных направлений работы становится и совершенствование механизма принятия решений об инвестициях.

В 2017 году экономия прямых затрат на строительство по итогам проверки достоверности определения сметной стоимости объектов составила 433,3 млрд руб., значительную часть из них составляют средства федерального и региональных бюджетов. Вклад Главгосэкспертизы России в общую экономию составил 33% — 142 млрд руб. Однако эти цифры — не только и не столько итоги безупречной работы экспертов, но и повод задуматься о том, как сейчас ведется работа по оценке размеров инвестиций. Качество представляемой проектной документации остается на низком уровне: около 17% представленных проектов получили в 2017 году отрицательное заключение. Наша задача — определить, что мешает добиться максимальной эффективности, и найти способы устранения этих препятствий.

Анализ, проведенный силами специалистов Главгосэкспертизы России, позволил выделить основные проблемы, решение которых должно значительно повысить эффективность работы. У всех проблем есть общая особенность — устаревшие механизмы и инструменты, которые находятся в распоряжении экспертов. Институт строительной экспертизы долгое время принципиально не менялся. В соответствии с устоявшейся традицией многие по-прежнему считают, что основная обязанность экспертов заключается в оценке соответствия проектных решений требованиям технических регламентов и иным установленным требованиям. Такая задача действительно стоит перед экспертом, но полагать, что содержание нашей работы сводится исключительно к нормоконтролю, значит подменять понятия. Государственная экспертиза располагает самым крупным в стране сообществом профессиональных экспертов, и ограничение сферы их деятельности строго контрольными функциями было бы непростительным расточительством интеллектуального капитала. Никто лучше экспертов не может оценить, насколько оптимальны представленные в проекте принципиальные решения, насколько экономически оправдан выбор того или иного инструментария, технологий и материалов. Но для расширения сферы деятельности экспертов требуется фундаментальное изменение восприятия роли экспертизы как самим экспертным сообществом, так и остальными участниками инвестиционного процесса.

В таком случае становится очевидным отсутствие налаженной системы передачи опыта и накопленных знаний. Ошибки в проектной документации переходят из одного проекта в другой, становясь типичными, как если бы исполнители не проводили аналитической работы по замечаниям экспертов. Необходимо создать доступ к базе знаний экспертов: формировать центры компетенций и проводить просветительскую работу, в рамках которой эксперты смогут разбирать с проектировщиками и заказчиками типичные ошибки и сложные вопросы, тем самым содействуя повышению качества проектирования. Добиться этого позволит изменение сложившейся практики, при которой эксперты приступают к рассмотрению проекта, когда основные параметры будущего объекта капитального строительства уже определены, а исправление выявленных ошибок и просчетов означает потерю времени и ресурсов.

И это только часть проблемы. При сохранении существующего алгоритма взаимодействия практически не осуществляется профессиональная экспертная оценка исходных данных, используемых проектировщиками, не получает экспертной оценки само задание на проектирование. Экспертиза полностью выключена из процесса именно на той стадии, когда коррекция проекта могла бы производиться с наименьшими потерями. Мы считаем такое положение дел нерациональным и противоречащим здравому смыслу.

Современный подход к рассмотрению проекта предполагает, что его стоимость формируется с учетом того объема затрат, который необходим на стадиях проектирования и строительства. Это понятный и надежный метод, но он не учитывает те издержки, которые несет владелец объекта при его последующей эксплуатации. Между тем, опыт показывает, что существуют целые категории объектов, для которых эксплуатационные расходы либо сравнимы с расходами на строительство, либо превышают их. Рациональная оценка инвестиционной привлекательности проекта должна основываться на данных, в которых учтены все факторы, а эксперты должны рассматривать проект с учетом всего жизненного цикла объекта капитального строительства.

Еще одна из существующих проблем — несоответствие нормативного регулирования современным реалиям. Необходима модернизация системы технического регулирования в строительстве. Пробелы в действующих сводах правил, устаревшие нормы, несовпадение требований регулирования и современных технологий строительства приводят к значительному удорожанию процесса, замедлению работы, необходимости подготовки специальных технических условий даже там, где они давно стали общей практикой.

Решение поставленных задач невозможно без перехода на качественно новый уровень организации работы и активного использования накапливаемой информации о проектах, ранее прошедших экспертизу, и ряда других данных. Отрасль нуждается в адекватном инструментарии, подходящем для работы в условиях изменившихся правил, и шаги для создания такого инструментария уже делаются.

Первым таким шагом стал переход к осуществлению строительной экспертизы только в электронной форме. Тем самым была заложена основа для принятия последующих мер, в том числе введения с 1 июля 2018 года в промышленную эксплуатацию государственной информационной системы «Единый государственный реестр заключений экспертизы проектной документации объектов капитального строительства». ЕГРЗ — уникальный проект в сфере строительства: его наполнение впервые создает условия для формирования банка данных по проектным решениям, отбора наиболее эффективных из них для использования при разработке аналогичных проектов. Все это позволит сократить финансовые и временные издержки и даст импульс развитию строительства в стране. Запуск новых информационных сервисов, создание и пополнение уникальных банков данных, формирование единого информационного пространства отрасли поможет справиться с самыми актуальными проблемами, стоящими сейчас перед экспертным сообществом и всей строительной индустрией.

Для решения проблемы низкого качества планирования бюджетных инвестиций необходимо, прежде всего, улучшить качество исходных данных. Решение данной проблемы мы можем найти, адаптируя к сегодняшним реалиям положительный опыт, накопленный ранее, в том числе в советский период. В эпоху, когда государство было единственным участником строительного процесса, эта проблема решалась просто — с помощью применения типовых проектных решений. В современных условиях полный возврат к типовому проектированию невозможен, но мы можем использовать уже реализованные экономически эффективные проекты. Это позволит с высокой точностью определить предполагаемую (предельную) стоимость строительства и снизить сроки и стоимость проектирования нового — похожего по своим характеристикам — объекта. Одновременно это позволит добиться снижения количества ошибок в проектировании, в том числе таких, которые могут привести к авариям. И эта перспектива более не выглядит отдаленной. Все необходимые решения приняты на законодательном уровне. В частности, экономически эффективная проектная документация должна обязательно использоваться государственными заказчиками. Теперь на первое место выходят вопросы обеспечения качества проектов и их агрегации в рамках одного ресурса. Здесь ключевую роль также должны сыграть новые информационные ресурсы, в частности, ЕГРЗ, в который будет интегрирован банк данных реализованных проектов, признанных экономически эффективными.

Одновременно с этим мы даем новую жизнь так называемому технико-экономическому обоснованию, то есть, по существу, восстанавливаем и адаптируем к современным условиям предпроектную стадию. Именно в рамках института обоснования инвестиций будет осуществляться проработка основных (принципиальных) проектных решений, определение предполагаемой (предельной) стоимости строительства (с использованием для этих целей НЦС и стоимости проектов-аналогов) и подготовка проекта задания на проектирование. Аудит такого обоснования будет осуществляться экспертными организациями. Введение института ТЭО должно обеспечить значительное повышение качества исходных данных для проектирования и точность бюджетного планирования. В настоящее время нормативно закреплен порядок проведения технологического и ценового аудита обоснования инвестиций в создание объектов капитального строительства, в отношении которых планируется заключение контрактов одновременно на выполнение работ по проектированию, строительству и вводу в эксплуатацию. Планируемые изменения в законодательстве предусматривают внедрение механизма обоснования инвестиций в отношении более широкого круга объектов. При этом экспертное заключение, выданное по результатам оценки обоснования инвестиций, должно учитываться заказчиком при утверждении задания на проектирование и при принятии решения о включении проекта в федеральную адресную инвестиционную программу.

В то же время еще только предстоит решить задачу по оценке не только затрат на проектирование и строительство объекта, но и стоимости владения таким объектом на протяжении его жизненного цикла. Эта работа — следующий этап развития института обоснования инвестиций, в ходе которого должно быть подготовлено комплексное решение, предусматривающее создание нормативной основы для развития института проектирования, проведения аудита и экспертизы; разработку новых методик, нормативов, классификаторов; совершенствование существующих форматов используемых электронных документов (переход к машиночитаемому виду); создание новых сущностей, в том числе таких, как информационная модель объекта, которая должна полностью отражать все необходимые для принятия решений о капитальных вложениях материалы и информацию об объекте на всех этапах жизненного цикла; развитие информационных систем (аналитических подсистем) и формирование единой информационной среды.

В соответствии с планом мероприятий по совершенствованию механизма принятия решений о направлении инвестиций в объекты капитального строительства, утвержденным в августе 2016 года, полноценный переход к оценке экономической эффективности капитальных вложений на всех этапах жизненного цикла с применением технологий информационного моделирования должен быть реализован до 2020 года. Ближайшие несколько лет должны сыграть определяющую роль в развитии как института экспертизы, так и всего строительного комплекса России. Решение поставленных задач позволит нам добиться качественно нового уровня проектирования, точности бюджетного планирования и эффективного расходования средств, необходимых для создания и эксплуатации объектов капитального строительства. Это непростой путь. Но только такая работа дает нам право рассчитывать на лучший результат.

Справочно

17 сентября 2018 года в Москве пройдет II Международная конференция «Развитие института строительной экспертизы». Организатором конференции выступает Главгосэкспертиза России. Основные задачи конференции: многоаспектное рассмотрение международного опыта по вопросам экспертной деятельности, поиск новых идей, подходов и решений, укрепление сотрудничества экспертных организаций стран — участниц ЕАЭС.

№36 от 14.09.2018

Автор: Игорь МАНЫЛОВ,

начальник Главгосэкспертизы России

Россия > Недвижимость, строительство. Госбюджет, налоги, цены > stroygaz.ru, 14 сентября 2018 > № 2731575 Игорь Манылов

Александр Климентьев: Ускорить СПГ-проекты можно за счет Восточной Сибири.

В условиях растущей конкуренции на азиатских рынках сжиженного газа российским компаниям следует ускорить реализацию дальневосточных СПГ-проектов. Намерение Китая ввести 25-процентные пошлины на американский СПГ пока только угроза, но в случае ее осуществления российские производители получат хороший шанс обойти на быстрорастущем китайском рынке поставщиков из США.

Китай в 2017 г. стал вторым по объемам импортером СПГ в мире. При этом США в 2017 г. обогнали Россию по поставкам сжиженного газа в эту страну и сравнялись с российскими поставщиками на рынке Южной Кореи. Инвестиции Китая должны стать основным источником финансирования проекта «Аляска СПГ», включающего в себя газопровод протяженностью боле 1200 км и завод СПГ в Никиски мощностью 20 млн тонн в год. Запуск производства СПГ на Аляске намечен на 2025 г.

Американский СПГ уже давно заставляет нервничать «Газпром» и других производителей природного газа.

Поставки СПГ с Аляски в танкерах большой вместимости и без необходимости ледовой поддержки могут существенно осложнить перспективы российских СПГ-проектов на Дальнем Востоке – третьей очереди «Сахалина-2», новых проектов «Дальневосточный СПГ» и «Владивосток СПГ», – которые и без того сталкиваются с проблемами.

Главная сложность этих проектов – нехватка газа. Несмотря на реанимацию «Газпромом» проекта «Владивосток СПГ», его планируемая мощность снижена с 15 млн тонн до 1,5 млн тонн в год. Но даже для такого среднетоннажного завода проблема обеспечения газом не решена, в том числе по причине существенного изменения планов по добыче на Южно-Киринском месторождении, оказавшемся под санкциями.

В числе других причин, тормозящих реализацию экспортно ориентированных СПГ-проектов на Дальнем Востоке, – социальные обязательства по газификации Приморья и Хабаровского края, ограниченные возможности газотранспортной системы на Сахалине и газопровода Сахалин – Владивосток, на доступ к которым накладываются корпоративные ограничения со стороны «Газпрома». Хотя «Роснефть» и «Газпром» публично заявили о наличии договоренностей по поставке газа на третью очередь завода СПГ в Пригородном («Сахалин-2»), а FEED третьей очереди прошла государственную экспертизу в 2017 г., решение о ее строительстве до сих пор не принято.

В настоящее время сжиженный газ поставляется в АТР с дфействующего завода «Сахалина-2», начаты поставки с проекта «Ямал СПГ». При этом остается незадействованным потенциал месторождений Восточной Сибири с запасами 2,5 трлн м3.

Кардинально решить проблему нехватки газа для нефтегазохимических и СПГ-проектов в Приморье и на Сахалине можно лишь за счет объединения строящегося газопровода «Сила Сибири» с действующим газопроводом Сахалин – Владивосток.

Необходимо обеспечить доступ к «Силе Сибири» независимых производителей и увеличить добычу газа в Восточной Сибири. Поставщиками по новому маршруту могут выступить компании «АЛРОСА-Газ» и «Ленск-Газ», которые ведут добычу природного газа в Западной Якутии, а также «Сургутнефтегаз», «Роснефть» и ИНК, добывающие попутный нефтяной газ.

Александр Климентьев

Эксперт WWF по СПГ

Китай. Азия. ДФО > Нефть, газ, уголь > oilcapital.ru, 14 сентября 2018 > № 2730605 Александр Климентьев

Елена Корзун: Фискальная политика государства настроена на крупных игроков.

С 1 января 2019 г. нефтяную отрасль ждут серьезные изменения. В начале августа текущего года был принят полный пакет законов о завершении налогового маневра в нефтяной отрасли. О том, к чему готовится сектор независимых производителей и переработчиков нефти, в интервью «НиК» рассказала генеральный директор Ассоциации независимых нефтегазодобывающих организаций «АссоНефть», доктор экономических наук Елена Корзун.

«НиК»: Как Вы оцениваете в целом принятый закон о завершении налогового маневра в нефтяной отрасли, вызвавший в последнее время ожесточенные споры? Как он повлияет на независимых производителей и независимых переработчиков нефти?

– В 2019-2024 гг. будет проведено завершение налогового маневра в нефтяной отрасли. Основная задача этого процесса (кстати, пятого по счету налогового маневра в «нефтянке» с 1994 г.) заключалась в отмене устаревшего фискального механизма вывозных экспортных пошлин и сокращении субсидирования через пошлины российской нефтепереработки, внутренних потребителей нефтепродуктов и стран Евразийского экономического союза.

Ставка экспортной пошлины на нефть и нефтепродукты будет понижаться поэтапно в течение 6 лет путем умножения действующей формулы на понижающие коэффициенты, и ровно на эту же величину будет ежегодно повышаться НДПИ на нефть и газовый конденсат. При этом сохраняются все действующие льготы по НДПИ и сохраняется льгота по пошлинам для льготируемых объемов нефти.

Что касается нефтепереработки, то отмена субсидирования будет компенсирована через механизм возвратного акциза только для тех НПЗ, которые поставляют на внутренний рынок автобензин 5-го класса и нафту для нефтехимии, заключили или заключат инвестиционное соглашение для осуществления модернизации своих заводов до 2024 г., у кого объем переработки по 2017 г. составил более 600 тыс. тонн, а также для НПЗ, которые попали в санкционный список. В зависимости от географического расположения НПЗ вводятся логистические коэффициенты от 1,05 до 1,5 к возвратному акцизу.

Вот такая «структура-архитектура» закона о налоговом маневре!

«НиК»: Значит ли это, что закон ориентирован на крупных игроков рынка?

– Повторюсь, одной из целей закона о налоговом маневре, идеологом которого был и остается Минфин РФ, было вытеснение с рынка всех простейших нефтеперегонных производств, без анализа их производственного профиля. Однако надо отдать должное нашему отраслевому Министерству энергетики, которое после нескольких совещаний с представителями ряда независимых НПЗ, мониторинга их производственных показателей и анализа инвестиционных программ подготовило предложения по получению независимыми НПЗ «возвратного» акциза. Эти предложения были приняты Минфином (заключение инвестиционных соглашений, логистические коэффициенты, продукция для нефтехимии).

Тем не менее в результате налогового маневра резко ухудшаются экономические условия хозяйствования для НПЗ с объемом переработки менее 600 тыс. тонн в год.

По нашим оценкам, суммарный объем переработки на НПЗ, которые не получат отрицательный акциз, составит порядка 15 млн тонн в год. Велика вероятность, что эти производства уйдут с рынка, а жаль! Сектор независимой переработки очень важен для нормального функционирования рыночных отношений в такой высокомонополизированной отрасли, как «нефтянка».

В целом хочу отметить, что пятый налоговый маневр еще раз со всей ясностью и откровенностью показал, что государство в своей налоговой политике настроено на волну крупных вертикально интегрированных холдингов. Бесспорно, ВИНК – основа отрасли, однако и независимые, в том числе малые нефтедобывающие компании, также являются неотъемлемой частью ТЭК России. Объем добычи этой группы предприятий по итогам 2017 г. составил почти 23 млн тонн, или 4% общероссийской добычи. Независимые компании имеют специфические экономические особенности (отсутствие нефтепереработки, частный характер инвестиций, разработка мелких месторождений и т. д.), которые следует учитывать при проведении налоговой реформы.

Соблюдение интересов всех участников отрасли является ключевым фактором успеха реформ налоговой системы. Это аксиома. Особенно важно государству, как собственнику недр, учитывать интересы независимых недропользователей в свете нынешнего состояния минерально-сырьевой базы страны.

«НиК»: Что означает закон о налоговом маневре для независимых нефтяных компаний?

– Первое. Более 100 нефтедобывающих компаний сектора 70% добываемой нефти продают на российские НПЗ, то есть отмена экспортной пошлины для них обернется прямым увеличением налогового бремени через рост НДПИ. Финансовое положение независимых нефтяных компаний еще более осложнится, их возможности по разработке малых месторождений и ТРИЗов сократятся.

А ведь именно за счет этих месторождений, как я уже не раз говорила, прирастает в основном ресурсная база страны.

Второе. 46% нефти (6,5 млн тонн в год), поставляемой независимыми нефтяными компаниями на внутренний рынок, идет на группу независимых НПЗ. В свете предстоящих изменений на рынке нефтепереработки, в том числе и институционального характера, вопрос о стабильной реализации нефти на внутреннем рынке России для независимых производителей является крайне актуальным. Ведь у независимых компаний нет своих перерабатывающих мощностей.

Третье. Отмена экспортной пошлины снижает инвестиционную привлекательность освоения сложных месторождений в новых регионах добычи, в частности в Восточной Сибири, поскольку льготная ставка по экспортной пошлине отменяется. Дополнительным фактором, создающим еще большую неопределенность в налоговой системе отрасли, является введение режима налогообложения эффективности деятельности. В условиях введения НДД возникает множество рисков, связанных с завуалированным изъятием целевых льгот.

«НиК»: По Вашим оценкам, как изменится пропорция экспорт/внутренний рынок со снижением экспортной пошлины в 2019 г. и ее полным обнулением в 2024 г.?

– Экспорт нефти будет стимулироваться. Как сказал заместитель министра энергетики Павел Сорокин на Московском финансовом форуме 2018 г., нам нужно в ближайшее время монетизировать наши нефтяные запасы, через 20 лет прогнозируется избыток нефти на мировых рынках и цены будут низкие.

Модернизация НПЗ, которая завершится через 5-8 лет, должна привести к тому, что при меньшем объеме поставляемой на внутренний рынок нефти можно будет получать достаточное количество бензинов для покрытия растущего спроса со стороны транспортного сектора. Правительство заявило, что в случае возникновения дефицита топлива на внутреннем рынке готово ввести заградительные экспортные пошлины для увеличения поставок нефти на переработку внутри страны.

«НиК»: Каковы прогнозы по добыче и по реализации инвестпроектов у независимых нефтяных компаний и независимых НПЗ в связи с налоговым маневром?

– Прогноз – дело непростое. В связи с налоговым маневром возрастает налоговая нагрузка, есть опасность того, что налоговая система и дальше будет эволюционировать в сторону усиления фискальных функций и ослабления стимулирующих, без которых, я уверена, невозможно решение стратегических задач отрасли. В том числе будет затруднено освоение малых и труднодоступных месторождений, ТРИЗов. В сложных финансовых условиях многим нашим независимым переработчикам придется реализовать программы модернизации и перевооружения своих предприятий с целью увеличения глубины переработки, искать возможность более широкого привлечения банковских кредитов.

С другой стороны, свойство настоящих предпринимателей – поиск новых эффективных проектов даже в этих непростых условиях. Например, флагман независимых нефтегазодобывающих компаний Иркутская нефтяная компания реализует масштабный и уникальный для России газовый проект на базе Ярактинского нефтегазоконденсатного месторождения. Там уже построена установка комплексной подготовки природного и попутного нефтяного газа, продуктопровод до Усть-Кута и комплекс по хранению и отгрузке сжиженных углеводородов. Продолжается строительство объектов второго этапа – установки комплексной подготовки газа. А в ближайшие 4-5 лет в сотрудничестве с японской инжиниринговой компанией будет сооружен завод полимеров производительностью 650 тыс. тонн полиэтилена в год.

Вы скажете: ну, это большая добычная компания. Сейчас – да. Но свою добычу она начала с объемов 30 тыс. тонн в год, как малая нефтяная компания. Эффективный менеджмент позволил ей даже в условиях экономического и ценового кризиса реализовывать намеченные проекты.

«НиК»: Что Вы думаете о влиянии повышения НДС на независимые нефтяные компании?

– Повышение НДС коснется всего и всех: и производителей, и потребителей – нас с вами. Для всех это дополнительное бремя. НДС всегда ложится на плечи потребителей. Переработка, как потребитель нефти, будет покупать нефть по более высокой цене, которая будет включать уже 20%, а не 18% НДС. Но при продаже нефтепродуктов этот НДС перейдет на потребителя. Цены на топливо вырастут.

Беседовала Мария Славкина

Россия > Нефть, газ, уголь. Госбюджет, налоги, цены > oilcapital.ru, 14 сентября 2018 > № 2730603 Елена Корзун

Что есть мечта?

разговор о смысле жизни

Александр Проханов

В Южной Осетии, высоко в горах, в святилище Джер, к которому не одну тысячу лет аланы совершают паломничество, в XVII веке был построен храм во имя Святого Георгия. Там, высоко в горах, шёл разговор о смысле жизни.

Я убеждён, что все народы мира — мечтатели. У каждого народа есть своя мечта. Она позволяет народу пройти через тысячелетия и не исчезнуть. А народы, которые потеряли мечту, исчезли. Иногда эта мечта оформлена в эпосе, выражена в словах, в тех или иных формах. Но у большинства народов мечта не сформулирована в словесах.

Мы знаем, что американская мечта — это град на холме, крепость неприступная и нерушимая. Американцы из своей крепости наблюдают за тем, как в долине ведут себя народы, и если что-то не нравится, посыпают их ракетами. Китайцы, сформулировав свою мечту, внесли её в партийные документы. Она сопрягается с Великим шёлковым путём. И cмысл китайской мечты — обретение утраченного достоинства. В течение полутора столетий Запад, мир унижал китайцев, завоёвывал. И мечта китайцев — восстановление утраченного достоинства.

Я долго искал определение русской мечты: перечитал русских поэтов, русские народные сказки, труды русских космистов, философов, большевиков. И как мне удалось выяснить путём исторических, поэтических изысканий, русская мечта может быть определена формулой "храм на холме". Если у американцев град, крепость на холме, то у нас — храм на холме. На вершине холма стоит храм, который своими крестами касается небес, касается света Фаворского. И через эти кресты свет проливается в наши дома, семьи, в наш быт, в наши гарнизоны и университеты. А холм — это насыпанная нашей историей высота наших переживаний и помыслов. В этом холме очень много горького, много трагедий и потерь. И много величия, красоты и богооткровенных деяний.

В поисках мечты я отправился в странствие по России. И вот приехал к вам, мои осетинские друзья, чтобы допытаться у вас: что есть осетинская мечта? Что есть то начало, которое с древнейших времён помогает народу перескакивать через пропасти, выстоять перед напастями, не потерять достоинство в минуты трагические и ужасные? Что позволяет осетинскому народу нести в себе это светоносное начало?

Мераб ЗАССЕЕВ, директор Национального музея Южной Осетии.

Осетинский народ генетически хранит то величие, которое можно исторически проследить у наших предков со скифских времён и до наших дней. Те ценности со временем, безусловно, были видоизменены, но в корне своём, в основе своей остались прежними. Ещё древними летописцами отмечено благородство наших предков. И это благородство в народе живёт. Хотя, к сожалению, не в том масштабе, не в том объёме, в котором должно бы быть и хотелось, чтобы было.

Мечта — это одна категория. Eщё часто говорят о национальной идее, о её поисках. И я для себя сделал такое открытие: нам поиски национальной идеи не нужны. Национальная идея должна заключаться в том, чтобы остаться самими собой! Чтобы мы не растворились в мире, не потеряли свою суть в силу внешних тенденций и тех новых ценностей, которые я называю ложными — лжеценностями. Чтобы на основе прошлого выстроить то высокодуховное, что было характерно для наших предков и что отмечали все. Не случайно в 1896 году Жозеф Артюр де Гобино сказал: "Зороастрийские народы занимали довольно большие территории, северо-восточные границы которых определить очень трудно. Возможно, они простирались до Муцтагха и нижних плоскогорий, откуда позже они пришли в Европу под именами сарматов, аланов и асов... Провидение уготовило им честь создания европейской цивилизации". Это очень важные для меня и для моей жизненной позиции слова. Но когда я вижу в жизни примеры, которые далеко не способствуют тому, чтобы мы и дальше несли в жизнь высокое, возвышенное, это меня очень удручает. И моя мечта — не заимствовать слепо у кого-то что-то, не подражать, а сохранять своё и остаться самими собой.

Коста ДЗУГАЕВ, кандидат философских наук.

Год назад нас покинул старейшина нашего народа, Нафи Григорьевич Джусойты. Ему было более 90 лет. Это человек, которого знала вся Осетия. Нафи — это уменьшительное от его полного имени Нафанаил, что означает "дарованный Богом". И Нафи, безусловно, был дарован свыше, и его гений будет ещё долго светить нам.

У него есть замечательная чеканная формула: национальная идея — это мечта народа о бессмертии. Наверное, именно об этом говорил и Мераб Максимович в своём выступлении, когда высказал чаяние быть самими собой.

Мечта народа о бессмертии! Но эта чеканная фраза нуждается в обрамлении, в развёртывании того смыслового сгустка, что оставил нам Нафи. И одним из ключевых концептов здесь, конечно, является категория свободы. Наше осетинское понимание свободы чрезвычайно многогранно, оно исключительно высоко. И это именно то, что столетиями не могли понять наши соседи с юга, для которых отношения господства и подчинения являются естественными отношениями. Но этого никогда не было в нашей национальной психологии! Они никак не могут понять, почему мы отказываемся быть рабами. Они не могут понять, что посягательство на нашу свободу для нас невыносимо. Мы готовы принести большие жертвы, чтобы сохранить это наше бесценное состояние.

Вторым концептом является, конечно, справедливость. Осетины — это люди, желающие справедливости и стремящиеся к ней, стремящиеся к построению общества, в котором каждый чувствовал бы себя Человеком. Ведь наша борьба все эти годы — это борьба за человеческое достоинство, это отказ быть вторым сортом в той иерархии, которую наши соседи с юга нам навязывали.

Третье — это понятие чести, которое неотделимо от любого осетина. Ибо лучше смерть, чем бесчестие. И это отражено в нашем языке. Язык ведь сохраняет архаику. И бессовестный человек у нас называется термином, который означает "без лица". То есть с бессовестного, бесчестного человека как бы снимается то, что делает нас людьми, — лицо. И остаётся нечто безликое. Бесчестный перестаёт быть личностью, быть человеком.

Вот что, по моему мнению, есть наша мечта.

Мурат ДЖИОЕВ, кандидат исторических наук.

Мои коллеги — поэты, философы — красиво сказали об осетинской мечте. Я скажу лаконично: для нашего народа действительно и мечта, и цель — это сохранение своего традиционного "я", то есть той культуры, которую наши предки создавали с арийских времён. Мы — народ древнеарийский, и мы сумели сохранить свою культуру, пронеся её через тысячелетия. Произошёл симбиоз нашей традиционной культуры с христианством. Наш народ впитывал всё положительное, что на протяжении истории свершалось. Мечта каждого осетина — сохранение своего национального "я": сохранить то, что мы унаследовали от предков и передать это своим потомкам.

Александр ПРОХАНОВ.

Я считаю, что народ, являясь носителем мечты, не всегда может свою мечту выразить. Но народ поручает эту мечту высказать своим поэтам и философам. И вы, дорогие друзья, достойно представили своё видение мечты.

А правителям, которых народ избирает из своей среды (ибо сказано: "Изберём царя из народа своего"), народ поручает эту мечту отстаивать и проносить её сквозь все невзгоды и печали жизни. Анатолий Ильич, а что такое для Вас осетинская мечта?

Анатолий БИБИЛОВ, президент Республики Южная Осетия.

Высказался поэт, высказался философ, высказался историк. Попробую и я развить эту тему.

Думаю, те качества, которые сейчас были названы: стремление к справедливости, стремление к свободе, — они присущи всем народам. Не могу сказать, что в меньшей или большей степени они присущи какому-либо другому народу, другой национальности. Может быть, у нас в большей степени проявляется сопротивление попыткам заставить нас сделать то, чего мы не хотим.

Наша осетинская мечта не может быть юго-осетинской или северо-осетинской. Мечта, или национальная идея, не может быть одной — в большой России, и совершенно другой — в Калининградской области, например, территориально от России отделённой. Мечта — она одна и в большой России, и в Калининградской области, потому что политически и территориально — это одна единица.

Я даже не имею права говорить об отдельной юго-осетинской мечте. Мечта должна быть всеосетинской. А чтобы она была всеосетинской, политическая и территориальная единица должна быть одна, должна быть общность. Ведь если мы, Южная Осетия, независимое государство, тогда у нас априори должны быть абсолютно другие политические цели, чем у Северной Осетии, которая находится в составе Российской Федерации. Потому что не может независимое государство иметь такие же политические цели, какие имеет та же Северная Осетия в составе России!

Я убеждён, что всеобщая осетинская мечта может быть сформулирована, если исходить из нашей истории. Ведь до определённого момента осетины были едины. И какая тогда была мечта? Если мы углубимся в историю, то увидим, что мечта была — сохраниться. И такая мечта опять-таки присуща каждому народу. Но каждый пошёл своим путём. Кабардинцы сохранялись, как они это видели, чеченцы сохранялись, как они видели, азербайджанцы сохранялись, как они видели.

Осетины видели своё сохранение в составе Российской империи. И два десятка лет наши посланники ходили в Санкт-Петербург, тогдашнюю столицу, и просили, чтобы их приняли в состав российского государства. Это была мечта осетин. Мечта ради спасения самих себя. И они этим себя спасли.

И если мечта была такой, то она не может измениться потому, что нас сегодня считают независимым государством. Эта мечта не может измениться из-за того, что сегодня безопасность Южной Осетии обеспечивает российская армия, Россия. Она не может измениться из-за того, что сейчас мы спокойно живём.

Мечта осетин — жить в единой территориально-политической единице в составе Российской Федерации, потому что в этом — спасение самого осетинского народа, его сохранение. И это сохранение может быть только в виде единой республики в составе единого государства. Если мы эту мечту, которой уже более чем полтора века, не сохраним, и если мы это забудем, то боюсь, что завтра уже некому будет мечтать.

Что касается духовности, то на сегодняшний день это очень серьёзный вопрос. И он лихорадит не только Осетию, но и Россию. Лихорадит, потому что есть религиозные секты. Потому что мы возвращаемся к дохристовой эре. Лихорадит оттого, что люди перестали верить в Бога; языческие обычаи, верования набирают силу, становятся более, мягко говоря, авторитетными. И это, я думаю, в ближайшее время сильно скажется на обществе. Почему? Потому что если христианская религия призывает к всепрощению, то неоязыческие культы к прощению не призывают. Они призывают к навязыванию, к насаждению своих идей и установок— хочешь ты этого или нет. Если ты сегодня скажешь, например, что Уастырджи — это то же самое, что Святой Георгий, это могут встретить очень агрессивно. А когда этих оппонентов спрашиваешь: а откуда, по-вашему, у нас, осетин, появился Уастырджи, из чего он исходит? Говорят, что это небожитель, который нам ниспослан с Неба и который помогает мужчинам — путникам, воинам. Но как же по-дигорски (дигорский — наиболее приближенный к аланскому язык) называется Уастырджи? Он именуется УасГерги. "Уас" — святой, "Герги" — Георгий. И "перетасовывание" букв привело к тому, что сегодня наш Уастырджи, оказывается, ничего общего с христианством не имеет!

И это мнение, эта установка насаждается. Эта сегодняшняя проблема, которая является политической, завтра может перерасти в духовную. И тогда ни политической, ни духовной общности у осетин может не оказаться, что было бы трагично для народа.

Нельзя не обратить внимание на то, что сегодня количество людей, которые имеют документ о высшем образовании, велико как никогда. Но, несмотря на то, что людей с документом о высшем образовании всё больше, образованных людей всё меньше. И проблемы, связанные с религией, с оценкой обстановки, с анализом, который каждый образованный человек должен делать, — нарастают. Потому что анализа нет, нет трезвой оценки и исторических фактов, и ныне происходящего. И вот человеку вдалбливают в голову, что он украинец, и Иисус Христос был украинцем или грузином (в Грузии), или осетином. И молодые люди в это верят. Они внушаемы. А если молодой человек в это поверил, он готов действовать так, как ему подскажут, внушив что-то. И это — проблема. Надо её решать.

Александр ПРОХАНОВ.

Действительно, народ преодолевает муки и делает всё, чтобы уцелеть, не только для того, чтобы попросту уцелеть, а для того, чтобы пронести сквозь века те восхитительные таинственные ценности, которые заложил в него Господь при сотворении народа. И конечно, народ хочет жить в божественно справедливом, бесконечно прекрасном обществе, в котором истреблена самая большая несправедливость в жизни — смерть. Преодоление смерти и взыскание бессмертия, мне кажется, является высшей мечтой всего человечества. А как люди, как народы приближаются к этой цели — это уже национальные пути и национальные цели. У каждого народа есть национальная цель — выжить и дождаться Царствия небесного, куда он и войдёт.

Я прожил большую жизнь, в которой было множество событий, были и радости, и печали. И я понял, что Творец всегда прав и милостив, что бы Он с нами ни сотворял. Как бы мы порой ни мучились и ни печалились — всё нам даётся во благо. И мой визит в Цхинвал, и моё пребывание во Владикавказе дают мне понять, что я прибыл к очень мужественному, стоическому, очень терпеливому народу. Я обогащаюсь, общаясь с вами, утешаюсь, общаясь с вами. И многие мои печали улетучиваются. И я хочу поклониться каждому в отдельности и всему осетинскому народу в целом за то, что поделились со мной своим теплом и своей мудростью.

Южная Осетия > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 13 сентября 2018 > № 2889677 Александр Проханов

Российский Дальний Восток во времена геополитических потрясений

Хельге Блаккисруд, Роман Вакульчук, Элана Уилсон Рове

Дальневосточные инициативы России и перспективы их реализации

Хельге Блаккисруд – cтарший научный сотрудник и глава Исследовательской группы по России, Азии и международной торговле Норвежского института международных отношений (NUPI), Осло, Норвегия.

Роман Вакульчук – старший научный сотрудник Исследовательской группы по России, Азии и международной торговле Норвежского института международных отношений (NUPI), Осло, Норвегия.

Элана Уилсон Рове – профессор-исследователь Исследовательской группы по России, Азии и международной торговле Норвежского института международных отношений (NUPI), Осло, Норвегия.

Резюме «Окно на Восток» еще очень нескоро сможет сравниться по значимости с «окном на Запад». Лишь долгосрочная неколебимая приверженность Москвы этой политике способствует превращению Дальнего Востока из пренебрегаемой периферии и оборонного рубежа в настоящие «ворота» в АТР.

После встречи в Пекине с президентом России Владимиром Путиным в 2014 г. председатель КНР Си Цзиньпин сказал: «Вместе мы бережно ухаживали за вечнозеленым деревом российско-китайской дружбы; пришла осень, и это пора сбора урожая, пора собирать плоды». Сближение Китая и России стало центральным элементом российской политики «поворота на Восток», цель которой заключается в превращении Дальнего Востока из захолустья в ворота, открывающие путь в Китай, Северо-Восточную Азию и далее. В 2013 г. президент объявил развитие Дальнего Востока «национальным приоритетом на весь XXI век». Присоединение Россией Крыма и вовлеченность Москвы в конфликт на востоке Украины привели к обострению кризиса в отношениях России и Запада и стали стимулом для поиска новых союзников и рынков на востоке.

Какие успехи достигнуты на данный момент? Каковы основные движущие силы «поворота на Восток»? Способствует ли ему ухудшение отношений с Западом? Или же действительно за поворотом на Восток стоят новые возможности и долгосрочные планы развития отношений со странами Азиатско-Тихоокеанского региона?

Дальний Восток: ворота или оборонный рубеж?

Приграничные области России не раз брали на себя роль связующего звена в налаживании более тесного взаимодействия с другими странами. Показательным примером служит развитие трансграничного сотрудничества и торговли на российско-норвежской границе после окончания холодной войны. Взаимодействие в так называемом Баренцевом регионе способствовало культурным и творческим обменам, а также реализации проектов экономического развития и предоставлению населению, проживающему в непосредственной близости от границы между странами, возможности пользоваться безвизовым режимом.

Однако гораздо чаще граница рассматривается как оборонный рубеж, форпост государственной власти, а не как открытые ворота для развития торговли и взаимодействия. Текущий подход к преобразованию восточной границы России в средство сближения с другими странами региона имеет долгую историю, которую можно наглядно продемонстрировать эволюцией подходов к развитию Владивостока. С момента своего основания в 1860 г. и вплоть до 1909 г. город имел статус свободного порта, куда устремлялись люди из европейской части империи. Кроме того, здесь проживало много иностранцев: в конце XIX века они составляли половину населения Владивостока. Однако после установления советской власти в 1922 г. некогда интернациональный город был постепенно изолирован от внешнего мира. Этот процесс достиг логического завершения в 1951 г. с решением запретить иностранцам въезд. Во время поездки в регион в конце 1950-х гг. Никита Хрущёв объявил о намерении превратить Владивосток в «наш советский Сан-Франциско», после чего власти активизировали усилия по развитию города и его портовой инфраструктуры. Тем не менее Владивосток оставался закрытой военно-морской базой до конца советского периода.

С распадом СССР в 1991 г. как местные жители, так и внешние наблюдатели предсказывали новый виток подъема Владивостока, который должен был превратиться из закрытого военного рубежа в связующее звено со странами Азиатско-Тихоокеанского региона. С тех пор прошло уже больше четверти века, однако ожидания в отношении Владивостока и российского Дальнего Востока в целом так и не оправдались. Напротив, в постсоветский период этот регион столкнулся с огромными экономическими трудностями и резким сокращением населения. С 1991 г. оно сократилось более чем на 20%. Однако Дальний Восток остается регионом огромных экономических возможностей благодаря богатым запасам полезных ископаемых и близости к крупнейшим рынкам.

Новая модель развития Дальнего Востока

После распада Советского Союза российские власти четко осознавали необходимость развивать Дальний Восток. Это стремление было обусловлено его огромным экономическим потенциалом и неиспользованными ресурсами, а также опасениями, что недостаточно развитый регион с низкой плотностью населения может стать жертвой китайского экспансионизма. Однако долгое время никаких конкретных действий в этом отношении не предпринималось.

Развитие российского Дальнего Востока стало для властей политическим приоритетом только после мирового финансового кризиса 2008 года. Тогда была поставлена цель более тесного сотрудничества с быстрорастущими экономиками Восточной Азии. С тех пор Москва приняла ряд политических стратегий и инвестиционных планов, направленных на создание и усовершенствование инфраструктуры, а также содействие экономическому росту в Дальневосточном федеральном округе (ДФО).

Чтобы подчеркнуть важность этого направления и способствовать реализации смелых планов, в 2012 г. было создано Министерство развития Дальнего Востока. Это ведомство стало инновационным с институциональной точки зрения, поскольку имеет в определенной степени децентрализованную структуру, действуя в Москве как одно из федеральных министерств и частично располагаясь в Хабаровске и Владивостоке. Такое устройство свидетельствует о попытке осуществлять традиционный для Москвы централизованный подход к выработке политических мер, признавая при этом сложности, связанные с контролем над деталями реализуемой политики в столь отдаленном от столицы регионе – с точки зрения как расстояния, так и часовых поясов. В задачи министерства входит координация исполнения принятых мер, а также разработка новых механизмов стимулирования социально-экономического развития Дальнего Востока. В дополнение к министерству появились три новых специализированных агентства, в задачи которых входит привлечение трудовых ресурсов, взаимодействие с потенциальными инвесторами и обеспечение работы особых экономических зон на Дальнем Востоке.

Еще одной важной вехой стало принятие в 2013 г. государственной программы «Экономическое и социальное развитие Дальнего Востока и Байкальского региона на период до 2025 года» и выделение для этой цели огромных средств. В первоначальной версии, представленной занимавшим тогда пост министра развития Дальнего Востока Виктором Ишаевым, был предусмотрен бюджет в размере более 10 трлн рублей. В последующих версиях объем финансирования существенно снизился в свете бюджетных ограничений, в том числе связанных с последствиями присоединения Крыма.

Для привлечения в регион людей Москва разработала различные стимулы, включая программу предоставления земельных участков – «Дальневосточный гектар». Сегодня любой желающий может подать заявление в Интернете на получение одного гектара земли на безвозмездной основе. Таким образом власти стремятся повысить продовольственную самодостаточность региона, а также способствовать притоку населения.

В целях содействия экономическому подъему региона в 2014 г. власти приняли федеральный закон о территориях опережающего социально-экономического развития (ТОР). Эта инициатива наравне с созданием свободного порта во Владивостоке призвана способствовать процветанию региона за счет благоприятного инвестиционного и налогового режима, а также особых механизмов финансирования инфраструктурных проектов. Была поставлена цель запустить одну или две ТОР в каждом из девяти субъектов, входящих в Дальневосточный регион, чтобы обеспечить равномерное распределение экономической активности.

Таким образом, в очень сжатые сроки была заложена новая институциональная и законодательная база, призванная содействовать реализации новой модели развития Дальнего Востока. Что же из этого получилось? Способна ли новая модель предлагать решения, адекватные вызовам, с которыми сталкивается Дальний Восток?

Достигнутые результаты

Подводить итоги реализации этих мер с излишней категоричностью преждевременно, поскольку с момента запуска новых механизмов развития Дальнего Востока прошло всего около трех лет. Однако определенные тревожные сигналы стоит обозначить. Так, сохраняется традиционная склонность к вертикальному управлению: осуществляя политику развития региона, Москва продолжает руководствоваться методами стратегического планирования с доминированием инициатив сверху и при определяющей роли государства. Новые инструменты регионального развития обросли бюрократическими структурами с дублирующими функциями. Параллельно произошло «распыление» политического контроля над процессом.

В свою очередь, в области экономического развития наблюдается постепенное освоение новых инструментов. К весне 2018 г. было запущено 18 ТОРов. Однако их дальнейшему формированию и становлению может препятствовать нестабильность нормативной базы. Так, срок действия льготной корпоративной ставки налога на прибыль был снижен с десяти до пяти лет. Еще одним препятствием служит то, что стесненные в средствах региональные власти не в состоянии проводить необходимую модернизацию инфраструктуры, а также то, что между ТОРами так и не налажена координация. Кроме того, по состоянию на март 2018 г. действие режима ТОР было распространено на всю страну. В результате инвесторы могут выбрать регионы с более благоприятными географическими условиями или более устойчивые в плане развития, чем Дальний Восток.

Несмотря на новые стимулы, 90% инвестиций в регионе по-прежнему обеспечиваются внутрироссийскими ресурсами. Объем частных и в особенности прямых иностранных инвестиций остается незначительным, при этом возможность привлечения инвесторов ограничена европейскими и североамериканскими санкциями. Складывается достаточно мрачная картина, на фоне которой наиболее позитивным исключением стало медленное, но стабильное увеличение объема китайских прямых инвестиций, продолжающееся с 2010 года.

В торговле ситуация более оптимистична. В то время как в первые два года после присоединения Крыма объем торговли между российским Дальним Востоком и его основными азиатскими партнерами оставался неизменным, снизившись в стоимостном выражении, в последнее время наметился позитивный тренд: уровни экспорта и импорта начали расти, и 2017 г. может стать переломным в торговле с такими партнерами в Азии, как Китай, Южная Корея и Япония. Существенно вырос экспорт с Дальнего Востока в Китай (с 3850,4 млн долларов в 2016 г. до 5080,6 млн долларов в 2017 г.), а показатели торговли с Южной Кореей увеличились еще более значительно (с 4870,6 млн долларов до 6138,1 млн, соответственно). В 2016 и 2017 гг. также наблюдался существенный рост импорта из Китая и Южной Кореи, а также, хотя и в меньшей степени, из Японии.

График 1

Экспорт из Дальневосточного федерального округа

Источник: Федеральная служба государственной статистики (статистика Дальневосточного таможенного управления)

График 2

Импорт в Дальневосточный федеральный округ

Источник: Федеральная служба государственной статистики (статистика Дальневосточного таможенного управления).

Учитывая, что потенциал развития трансграничного сотрудничества на Дальнем Востоке еще далеко не исчерпан, необходимо помнить о постепенном углублении «стратегического партнерства» между Москвой и Пекином и их приверженности многостороннему взаимодействию. Это создает благоприятные условия для обеспечения прорывных достижений на региональном уровне.

В качестве еще одного позитивного момента стоит отметить ряд проектов по модернизации региональной инфраструктуры, включая создание международных транспортных коридоров Приморье-1 и Приморье-2, связавших Северо-Восточный Китай с российским Дальним Востоком, тем самым способствуя росту взаимосвязанности на Дальнем Востоке. И хотя инвестиционный климат в ДФО не улучшился кардинально с 2014 г., сам регион стал более диверсифицированным с экономической точки зрения. В более долгосрочной перспективе это может способствовать привлечению новых инвесторов. В этом свете приобретает особое значение способность сохранить текущий политический курс и сделать регион приоритетным направлением бюджетной и инвестиционной политики государства.

Каковы движущие силы «поворота России на Восток»?

Как расценивать проекты в рамках российской политики поворота на Восток и их частичную реализацию? Можно ли их считать показателем активного курса государства на эффективное использование потенциала региона? Или это всего лишь реакция на охлаждение отношений с Европой и отдаление от Запада, то есть попытка диверсифицировать связи?

С точки зрения экономики планы по содействию экономическому развитию и политические стимулы для подъема Дальнего Востока России следует рассматривать как усилия, направленные на реализацию потенциала региона, а не противовес отношениям с Европой. После присоединения Крыма объем торговли между российским Дальним Востоком и его азиатскими партнерами поначалу снижался. России оказалась непросто найти баланс между политикой открытости по отношению к Восточной Азии и продиктованным политическими соображениями импортозамещением. Если посмотреть на крупномасштабные энергетические проекты, то нельзя не отметить, что сотрудничество с Китаем после присоединения Крыма является продолжением наметившихся ранее тенденций. Москва представила заключенное в мае 2014 г. соглашение о строительстве газопровода «Сила Сибири» как огромный дипломатический успех и свидетельство крепнущих китайско-российских отношений. В том же году поставки нефти из России в Китай подскочили на 36%. Однако по Ванкорскому месторождению договоренностей так и не достигли, и на смену Китаю в 2016 г. пришли новые партнеры из Индии. Таким образом Россия показала нежелание развивать отношения с Китаем любой ценой.

Главный вывод относительно метания между Западом и Востоком во внешней и экономической политике России заключается в том, что ключевые инициативы, направленные на развитие Дальнего Востока, были сформулированы задолго до начала кризиса в отношениях между Россией и Западом. Однако после 2014 г. поворот на Восток приобрел более срочный характер, о чем свидетельствует повышенное внимание российской дипломатии к сотрудничеству со странами Азиатско-Тихоокеанского региона.

Что дальше?

Владивосток отделяет от Москвы 6400 километров. Рассматривая Дальний Восток как потенциальный «мост в Азию», федеральные власти уделяют особое внимание региону, что также подкрепляется соображениями безопасности. Тем не менее существуют проблемы, актуальные для всей этой гигантской территории. Например, все российские регионы страдают в связи с чрезмерной зависимостью национальной экономики от конъюнктуры мировых рынков полезных ископаемых. Так или иначе, рост или отсутствие такового на Дальнем Востоке соответствует общему состоянию российской экономики.

Что касается реализации амбициозных планов Москвы, как представляется, самой проблемной составляющей следует признать их финансирование, тесно связанное с федеральной бюджетной политикой. Несмотря на все громогласные заявления, после присоединения Крыма наблюдается снижение объема государственных инвестиций в развитие Дальнего Востока. Год от года размеры финансирования снижаются в сравнении с пиковым уровнем 2013 г., когда была принята столь щедрая государственная программа. Сокращение бюджетов стало результатом сильного давления на ограниченные ресурсы, вызванное падением цен на нефть и санкциями, которые вынудили правительство перейти на режим жесткой экономии. Даже если это сокращение и не свидетельствует о том, что поворот на Восток утратил приоритетное значение для Москвы, оно может препятствовать достижению первоначальных целей этой политики.

Остается открытым вопрос о способности новой модели государственной политики и принятых в ее рамках программ обеспечить долгосрочные перемены и создать новые возможности. Тем не менее, даже если сформулированные изначально цели не будут достигнуты, побочным эффектом заинтересованности Москвы в становлении Дальнего Востока в качестве связующего звена с Азиатско-Тихоокеанским регионом может стать более тесная интеграция дальневосточных субъектов в российскую экономику, что обеспечит более равномерное развитие на всей территории страны. Это само по себе было бы важным и положительным результатом для региона, которым долгое время пренебрегали.

Хотя налицо определенная попытка сбалансировать западный и восточный векторы, «окно на Восток» еще нескоро сможет сравниться по значимости с «окном на Запад». Невзирая на оптимистичные заявления Си Цзиньпина о «времени сбора урожая», лишь неколебимая приверженность Москвы этой политике может превратить Дальний Восток из пренебрегаемой периферии и оборонного рубежа в настоящие «ворота» в Азиатско-Тихоокеанский регион.

Эта статья представляет собой сокращенную версию материала, заказанного МДК «Валдай» и опубликованного в серии «Валдайские записки». С другими записками можно ознакомиться по адресу http://ru.valdaiclub.com/a/valdai-papers/

Россия. ДФО > Госбюджет, налоги, цены > globalaffairs.ru, 13 сентября 2018 > № 2775773

Новая геополитика для Восточной Евразии

Виктор Ларин

Тихоокеанская Россия снова на периферии

Виктор Ларин – доктор исторических наук, член-корреспондент РАН, заведующий Центром азиатско-тихоокеанских исследований Института истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока ДВО РАН, профессор Дальневосточного федерального университета.

Резюме Москва переориентирует свою повестку с АТР на «Большую Евразию». В ней территория Тихоокеанской России априори предстает окраиной гипотетически единого евразийского пространства. Это возвращает восточным районам страны привычный статус двойной периферии: восточноазиатской и евразийской.

Восточная Азия или, оперируя модными ныне терминами, Восточная Евразия стоит на пороге существенных изменений как своего места в мировой политической и экономической системе, так и характера внутрирегиональных связей. Четыре великих державы, считающие этот небольшой по площади регион сферой своих жизненных интересов, – Китай, Россия, США и Япония – никак не найдут приемлемую платформу для превращения его в зону мирного и стабильного развития. Непросто определить в этой конструкции место уже глобального Китая, самолюбивой Японии, амбициозной Южной Кореи и многоликой Юго-Восточной Азии, тем более что каждый из этих игроков имеет собственное видение будущего и понимание сложившейся ситуации.

По мере замедления темпов роста КНР и перенесения фокуса ее экономической активности на центральную и западную часть континента гравитационное притяжение Северо-Восточной Азии слабеет. Протекционизм Вашингтона меняет характер его экономических отношений со странами Восточной Азии. Инициативы Ким Чен Ына несколько ослабили градус военно-политической напряженности во всем регионе и реанимировали надежды на разрешение корейской проблемы. Наконец, Москва переориентирует свою геополитическую повестку с Азиатско-Тихоокеанского региона на «Большую Евразию», параллельно опробуя новую модель экономического освоения восточных районов России. В этой повестке территория Тихоокеанской России априори предстает как окраина гипотетически единого евразийского пространства, что возвращает восточным районам страны исторически привычный им статус двойной периферии: восточноазиатской и европейской, или же, если использовать координаты евро-азиатской интеграции – евразийской периферии.

В этих условиях нерационально тратить время и энергию на обсуждение «поворота России на восток», ее «интеграции в АТР» или «приоритетное развитие Дальнего Востока». Вероятно, в российской столице эти существительные с признаками движения («поворот», «интеграция», «развитие») вызывают энтузиазм, эмоции и кажутся настоящими, но на берегах Тихого океана они все больше воспринимаются как очередной эксперимент кремлевских мечтателей и инструмент для «рационального использования» бюджета. Частота произнесения ритуальных слов не сопровождается притоком капитала, новыми управленческими решениями, стабилизацией демографической ситуации в регионе. «Территории опережающего развития», «свободные порты», «дальневосточный гектар», как и созданные для управления ими бюрократические структуры, не оправдывают возлагавшихся на них надежд. Переориентация России в сторону Большой Евразии подтверждает прогнозы о скором завершении не первой в истории попытки «интенсивного освоения Дальнего Востока», а также теорию цикличности российских «поворотов к Востоку» и политик по развитию восточной периферии.

Это, однако, не снимает с повестки дня саму проблему. Если Москва по-настоящему хочет изменить судьбу восточных окраин России, необходимо осознать глубину происходящих в Тихоокеанской Азии тектонических сдвигов.

Конец старого мира: коллизии мирового и регионального развития

Кардинальные изменения в конфигурации мира, балансе и расстановке сил в глобальной политике, стимулах и направлениях движения международной экономики не могли не повлиять на обстановку в Восточной Евразии. Наименование непринципиально: Восточная или Тихоокеанская Азия либо Западная Пацифика – это все дело вкуса и мировоззренческих пристрастий. Вне зависимости от названия регион на глазах трансформируется в принципиально новую геополитическую и экономическую реальность, где не только Китай и КНДР, но уже Япония, Южная Корея, страны ЮВА пытаются делать акцент на самостоятельную внешнюю политику, основанную на примате национальных интересов.

Из многочисленных последствий этих изменений решающими для Восточной Евразии являются два.

Первый – относительное ослабление политического влияния гегемона (США), происходящее вследствие глубокого кризиса либерализма. Запад с его еще недавно «универсальными человеческими ценностями» быстро теряет привлекательность на Востоке. Он по-прежнему уверен в своей исключительности, агрессивно отстаивает право судить и вразумлять остальной мир, но каждый его шаг только ускоряет деградацию. Проблемы Евросоюза и социально-политический раскол американского общества тщательно анализируются и оцениваются в сильно европеизированной, но по-прежнему конфуцианско-буддийской Восточной Азии, побуждая ее все более дистанцироваться от дискредитирующей себя «Европы».

С этим процессом связан второй фактор – самоопределение КНР как глобальной державы. К концу первого десятилетия XXI века Китай стал державой номер два в экономике и мировой торговле (с претензией в ближайшем будущем занять первые позиции на обоих направлениях), создал современную и мощную военную машину, набрал солидный политический вес и престиж, прочувствовал свое новое качество, взвесил все плюсы и минусы пребывания на мировом Олимпе и созрел для признания неизбежности превращения в глобальную державу. Китайские руководители «пятого поколения» отважились отойти от заветов «мудрого Дэна» и объявили о готовности взять на себя часть ответственности за решение мировых и региональных проблем. Китай становится центром притяжения для многих государств, что и демонстрирует их реакция на инициативу «Пояса и пути» Си Цзиньпина.

На сегодняшний день в Тихоокеанской Азии возник вакуум силы, в котором сосуществуют и соперничают два полюса, два лидера: старый – Соединенные Штаты и новый – Китай. Это именно полюса притяжения, но не центры силы в традиционном понимании. Поскольку Вашингтон откровенно демонстрирует, что более не намерен жертвовать своими внутренними интересами ради безопасности союзников, он теряет магнетизм. Пекин же целенаправленно и последовательно обретает влияние. В подспудном соревновании США и Китая за Восточную Евразию еще семь десятилетий назад возникли и по сей день доминируют несколько точек, где интересы четко обозначены и сталкиваются напрямую (Тайвань, Корейский полуостров), но еще больше сфер, где продолжается жесткая подковерная борьба.

Главным трендом современного развития Восточной Евразии стал переход инициативы в руки Пекина, в том числе вследствие растущей отстраненности Вашингтона. Стратегические устремления и повседневные потребности КНР не только диктуют логику его поведения, но и становятся ориентиром для других государств, которые, с одной стороны, намерены извлечь выгоду из планов и проектов китайского руководства, с другой – закономерно опасаются ущемления своих интересов, с третьей – конкурируют с ним за жизненное пространство, ресурсы и рынки.

Япония и Южная Корея аккуратно высвобождаются из-под абсолютного влияния Вашингтона, маневрируют в отношениях с Пекином и модернизируют стратегические подходы к России. Рост комплексной мощи КНР стал для обеих держав мотивом для перестройки отношений с Москвой в конкуренции за экономическое присутствие в Сибири и на Дальнем Востоке. Эта конкуренция имеет в большей степени виртуальный, чем реальный характер, и силу ее воздействия на их внешнюю политику замерить невозможно, но и не учитывать ее нельзя.

На карте региона появился новый амбициозный, изощренный и не признающий устоявшихся правил ядерный игрок – Северная Корея. Демонстративное миролюбие и дипломатическая активность Ким Чен Ына, проявленные весной 2018 г., обусловлены не только эйфорией от успехов ракетно-ядерной программы, но и стремлением поиграть на противоречиях между США и Китаем, вовлечь в свои игры другие страны, в том числе и Россию. Формальное согласие Белого дома на американо-северокорейский саммит – победа Пхеньяна в длительной идеологической «борьбе с империализмом». Каковы бы ни были результаты, ситуация на Корейском полуострове уже не будет прежней.

В эту меняющуюся конфигурацию придется встраиваться Москве, если она намерена найти и обеспечить России нишу, адекватную ее интересам и потенциалу. Пока такая ниша не определена ни в экономической, ни в политической сфере, будучи невнятно обозначена как «достойное место в Азиатско-Тихоокеанском регионе».

Новые проекции двусторонних отношений в Восточной Евразии

В начале XXI века в результате провала интеграционных устремлений, так и не достигнутых многосторонних договоренностей по вопросам региональной безопасности и свободной торговли, основой международных отношений в Северной Пацифике остаются, как и прежде, двусторонние связи. Тем не менее они переживают трансформацию. Главной тенденцией становится растущая самостоятельность региональных акторов, ориентирующихся прежде всего на свои национальные интересы.

Глубочайшая экономическая взаимозависимость США и КНР (объем взаимной торговли в 2017 г. составил 687 млрд долларов), а также неуверенность в гарантированной победе в случае прямой конфронтации заставляют американцев осторожничать. Пекин, со своей стороны, ведет себя как разрастающаяся империя в отношении империи в стадии упадка. Диаметрально противоположные взгляды Пекина и Вашингтона на мировое устройство и управление являются главным препятствием к тому, чтобы две столицы договорились о разделении ответственности за будущее планеты. Они способны лишь ограниченно сотрудничать в отдельных сферах, но США не воспримут китайскую модель многополярного мира, а Китай не согласится на сохранение американского доминирования.

Отношения Китая с Японией, Южной Кореей, странами ЮВА выстраиваются на платформе из сложнейшей комбинации экономических интересов, цивилизационных аллюзий, исторических обид, военно-политических и бюрократических расчетов, реальных и призрачных ценностей и личностных предпочтений.

Стратегическая неопределенность сохраняется на Корейском полуострове. Пхеньян, поднаторевший в том, как провоцировать и сталкивать лбами своих противников, продолжает стравливать Китай и Соединенные Штаты, пытаясь вовлечь в игры Россию. Сеул, сохраняя приверженность альянсу с США, дипломатично дистанцируется от антироссийских санкций. Новая северная политика Мун Чжэ Ина еще не обрела ясной формы, но ставит южную часть Тихоокеанской России в центр краткосрочной стратегии по объединению Кореи путем вовлечения Севера в совместные экономические проекты. Пекин, продолжая терпеть своего ненадежного союзника – КНДР, без сомнения, выработал несколько сценариев действия на Корейском полуострове. Ни один из них не предполагает американского доминирования в регионе, но каждый учитывает глобальные последствия конфликта.

Япония, расставшись с надеждами на региональное лидерство и не будучи уверена в том, что Америка всегда придет ей на помощь в соперничестве с Китаем, не скрывает желания вырваться из-под плотной опеки Вашингтона, надеется выстоять в жесточайшей экономической конкуренции с КНР и разорвать путы экономически глобальной, но политически региональной державы. Премьер-министр Синдзо Абэ рассчитывает найти ключик к Владимиру Путину и выполнить предвыборные обещания – продвинуть решение проблемы Северных территорий, естественно, в русле японских интересов.

Для России по объективным причинам главным партнером в регионе является Китай. Еще осенью 2010 г. руководители России и КНР практически в унисон заговорили о «новой главе» (Дмитрий Медведев) и «новом старте» (Ху Цзиньтао) межгосударственных отношений. «Новый исторический старт» официально закреплен в коммюнике по итогам саммита Путин – Ху в июне 2012 года. Даже беглый взгляд на подписанные тогда документы показывает, что касается этот «старт» не экономических и гуманитарных связей, где стороны не смогли предложить друг другу ничего принципиально нового, а глобальной политики, обеспечения безопасности (продвижение российско-китайской инициативы по формированию в АТР «архитектуры безопасности и устойчивого развития») и фиксации нового формата отношений – «всеобъемлющего равноправного доверительного (выделено мной. – В.Л.) партнерства и стратегического взаимодействия».

О необходимости «двум мировым державам» совместно прилагать усилия для «вступления российско-китайских отношений в новую эпоху» Си Цзиньпин написал в марте 2018 г. в поздравительной телеграмме Путину по случаю его избрания на должность президента. Задачей сторон, особенно актуальной в свете давления Соединенных Штатов, является наполнение ритуальной фразы конкретным, главным образом экономическим, содержанием.

На окраине Большой Евразии

Важной тенденцией глобального развития начала XXI века стало перемещение центра мировой активности из выпестованной Вашингтоном политической конструкции под названием Азиатско-Тихоокеанский регион на просторы Евразийского континента. Конструкт АТР оказался недолговечным. Причиной тому не столько аморфность и громоздкость региона, сколько тот факт, что его задачей было подстроить эту часть мира под американское видение мира и интересы, выдаваемые при этом за общие. Игра на американской поляне априори проигрышна для других крупных участников, в том числе Китая и России. Первыми это осознали в Пекине. Инициатива «Пояса и пути», ориентированная в противоположном от АТР направлении (хотя и не исключающая его использование в интересах Пекина), обозначила поворот головы китайского дракона в сторону Евразийского континента. Идея создания общеевропейского экономического пространства, впервые прозвучавшая из уст российского президента осенью 2010 г. и некоторое время сосуществовавшая с концептом «тихоокеанской интеграции», постепенно стала доминирующей и в России.

Тем не менее «формирование единого экономического пространства от Атлантики до Тихого океана» остается сомнительной, но теоретически возможной перспективой. Хотя предложенная президентом России идея переживает пик популярности среди российской бюрократии, наивно надеяться, что политика регионализма и экономическая интеграция сами по себе объединят, расслабят и примирят страны, народы, культуры и цивилизации Евразии, заставят их одолеть веками копившиеся недоверие, обиды, противоречия. Политическая, экономическая и культурная мозаика на континенте слишком сложна, чтобы предполагать возможность такого объединения в обозримом будущем.

Перенос геополитических акцентов с Тихого океана на Евразию автоматически снижает значение Северо-Восточной Азии как региона. Тем более что ожидания, связанные с ним, не оправдались. Он не стал локомотивом мирового экономического развития. Международная экономическая интеграция в СВА, о которой мечтали последние три десятилетия и которая предполагала мощную синергию развития региона на основе объединения японских капиталов и технологий, южнокорейского менеджмента, китайской и северокорейской рабочей силы и российских природных ресурсов, не состоялась. Слишком велики и непреодолимы политические, исторические, культурные и психологические барьеры. На сегодняшний день неприятие ядерной и ракетной программ КНДР фактически является единственным стимулом для тесного взаимодействия государств региона, оставаясь в то же время главным и непреодолимым барьером для их экономической интеграции. Реальностью СВА стали не экономическое взаимопроникновение, а наращивание военной мощи, рост государственного национализма и настойчивости в отстаивании национальных интересов. Все это повышает градус конфликтности в зоне Северной Пацифики. И главная опасность заключается в том, что экономическая повестка в этом регионе уходит на второй план. Единственным экономическим проектом общеевразийского значения, который может быть реализован в Северной Пацифике, является восточный участок Северного морского пути.

Япония и Южная Корея в нынешней конфигурации мира остаются в большей степени тихоокеанскими, чем евразийскими державами. Японский премьер Синдзо Абэ по-прежнему привержен идеям тихоокеанской интеграции, продвигает стратегию «открытой и свободной Индо-Пацифики». Новая северная политика президента РК Мун Чжэ Ина, в фокусе которой «Северные страны» континента, от России и Монголии до Восточной Европы и Кавказа, находится в стадии теоретического осмысления. Администрация Дональда Трампа слишком озабочена внутренними проблемами Америки и не страдает альтруизмом, чтобы предлагать своим союзникам в Азии привлекательную для них повестку дня. Как результат, перспективы Восточной Евразии в концепте Единого евразийского пространства выглядят туманно.

Смена геополитических приоритетов Кремля закономерна. За годы самостоятельного существования Россия дважды пыталась встроиться в крайне аморфные образования с одним очевидным лидером – США. В 1990-е гг. это был «западный мир», в первое десятилетие 2000-х – Азиатско-Тихоокеанский регион. Оба раза не получилось – по объективным причинам: размеры страны, ее история, независимый характер и лидерские традиции. Россия по определению не может куда-либо интегрироваться. Она способна и должна сама выступать в роли интегратора, что и пытается делать на Евразийском континенте.

Тем же самым занимается сегодня Пекин, воплощая в жизнь идеи «Пояса и пути». Обращение Китая и России к континентальной Евразии – закономерное явление, обусловленное совокупностью экономических и политических факторов. Во-первых, главные угрозы развитию, суверенитету и безопасности обоих государств проистекают с Евразийского континента. К южной евразийской дуге нестабильности, протянувшейся от Корейского полуострова до Украины, может добавиться северная, возникновение которой обусловлено разворачивающейся борьбой за Арктику. Во-вторых, именно на этот регион почти на 90% завязаны экономические интересы России и более чем на 60% – Китая. В-третьих, Россия и Китай имеют богатый опыт собирания вокруг себя стран и народов, основанный на понимании важности обеспечения безопасности по периметру границ.

Российский и китайский интеграционные проекты, воплощаемые на ограниченном пространстве Евразии, конкурируют. Пока китайская идея «Пояса и пути» более жизнеспособна, она притягивает к себе все больше и больше заинтересованных государств. И не только благодаря существенным финансовым вливаниям, но и потому, что предлагает привлекательные перспективы. Решение Москвы и Пекина о «сопряжении» двух интеграционных евразийских инициатив, фактическое согласие руководства двух государств работать тандемом в строительстве комфортной для себя Евразии стало закономерным результатом осознания ими не только общности экономических и политических интересов, но и ответственности за судьбу континента, целенаправленно ввергаемого в пучину войн и конфликтов. Можно обоснованно критиковать идею «сопряжения» с экономической точки зрения, но как геополитическое решение она представляется весьма разумной, а в современной ситуации критического обострения отношений не только России, но и Китая с Западом – единственно верной.

Если регионализм «сверху» в Восточной Евразии не состоялся, а идеи регионализма по-прежнему не могут перешагнуть стадию обсуждения, то стихийная регионализация, являющаяся одним из главных приводных ремней развития региона, идет полным ходом. Ускоряются, расширяются и усложняются потоки движения денег, людей, товаров. Достаточно посмотреть, как оперативно и гибко отреагировали приграничные районы России и Китая на изменение экономической и финансовой конъюнктуры в последние три года.

Тихоокеанская Россия в новых геополитических реалиях

Создается впечатление, что изменение конфигурации мира, баланса и расстановки сил в глобальной политике, о котором говорилось выше, если не поставило крест на тихоокеанской повестке дня России, то как минимум отложило ее на неопределенное время. По крайней мере она стала постепенно исчезать из политической риторики. На словах Москва все еще привержена лозунгу интеграции в АТР; развитие Сибири и Дальнего Востока по инерции увязывается с идеей «поворота на Восток», однако континентальная евразийская природа страны в очередной раз взяла верх. В результате главным образом по причине своей краткосрочности и импульсивности полуразворот Москвы в направлении Тихого океана был в большей степени сымитирован, чем выполнен.

Тем не менее продвижение общеевразийской интеграционной модели не исключает возникновения нескольких самостоятельных платформ сотрудничества, одной из которых может стать Северо-Восточная Евразия с включением в нее Тихоокеанской России.

В евразийских интеграционных концептах – пока преимущественно умозрительных конструкциях Экономического пояса Шелкового пути (ЭПШП), «Большой Евразии», сопряжения ЭПШП и Евразийского экономического союза (ЕАЭС) и даже «экономического коридора Китая, Монголии и России» – Тихоокеанская Россия, как, впрочем, и вся Восточная Евразия, представлены условно. Для большинства российских и китайских разработчиков концепций и проектов ее присутствие – лишь некая данность, которую нельзя по ряду причин отвергнуть, но которая тяготит, озадачивает, а некоторым кажется обузой. Тихоокеанская часть России в этот концепт вставляется механически, как географическая составляющая Евразийского континента. На практике, перенеся внимание на Центральную и Юго-Западную Евразию, российское правительство резко сократило бюджетные вливания в восточную часть страны. Создание там территорий опережающего развития и свободных портов с их преференциальными условиями для предпринимательской деятельности выглядит как откуп государства, призванный компенсировать его финансовый уход из региона. Причина не только в ограниченности средств. Трудно, если не невозможно, притянуть к сориентированным на центрально-азиатское и европейское пространство проектам восточные районы России, которые, с одной стороны, экономически развернуты к Азии, а с другой, несмотря на все усилия, никак не поддаются экономической модернизации. Неудивительно, что даже концепции «Большой Евразии» и «поворота России на Восток», имея одних идеологов и разработчиков, существуют в параллельных мирах, не мешая друг другу, но и не находя точек соприкосновения.

Китайская интеграционная повестка однозначно фокусируется на Центральной, Южной и Юго-Западной Азии. Северо-восточные провинции КНР всеми силами пытаются обустроить свою нишу в концепции ЭПШП, но без особого успеха. В наиболее выигрышном положении оказывается Внутренняя Монголия, попавшая в зону экономического коридора Китай–Монголия–Россия, однако и здесь много неясностей. Потребуется время для теоретического осмысления новой реальности, складывающейся в регионе. При этом правила игры определены: поскольку московская и пекинская бюрократия приняли сопряжение ЭПШП и ЕАЭС в качестве руководящей идеи, то задача экспертного сообщества становится прикладной: наполнить эту идею конкретным содержанием, то есть органично встроить немалый кусочек Восточной Евразии в единое экономическое и инфраструктурное пространство континента.

Совместимость интересов России и Китая в зоне Северо-Восточной Евразии несомненна. И политических (демилитаризация и обеспечение безопасности региона), и экономических (производственная кооперация), и социальных (интересы населения приграничных территорий). Сегодня развитие восточных районов России осуществляется на новых принципах. Китай также в поиске новых идей, стимулов, форматов развития. Давно прорабатываемая, но так и не нашедшая подходящего формата идея со-развития приграничных территорий Тихоокеанской России и Северного (Автономный район Внутренняя Монголия) и Северо-Восточного (Хэйлунцзян, Цзилинь) Китая требует иных подходов, должна разрабатываться на новых технологических и интеллектуальных основах и принципах, в контексте интересов и потенциала всей зоны Северо-Восточной Евразии и Северной Пацифики. Первая попытка руководства Москвы и Пекина скоординировать планы развития российского Дальнего Востока и Северо-Востока Китая и на этой основе получить какой-то эффект не сработала. Бюрократическое и формальное отношение привело к дискредитации и фактическому провалу хорошей идеи. Но это не означает, что от нее надо вовсе отказаться.

Через Тихоокеанскую Россию к общеевропейской интеграции могут подключаться другие мировые игроки – Япония и Южная Корея, находящиеся в активном поиске новой идентичности и возможностей для продвижения своих интересов на Европейском континенте, а в перспективе – Северная Корея и Тайвань. Учитывая экономическую ориентацию США на страны Евразии (КНР, Япония) и их историческую связь с европейской прародиной, интерес Вашингтона к тесному взаимодействию со всей Евразией фундаментален, и изоляционизм Трампа долго не продержится.

Северо-восточная платформа евразийской интеграции превратится из фантазии в реальность, если станет продуктом прежде всего интеллектуального и политического, а вслед за этим экономического взаимодействия на двух уровнях – межгосударственном и региональном. В обоих случаях только Китай и Россия способны выступить движущими силами и координаторами проекта. Институциональную основу составит многосторонний политический диалог государств, формирующих зону Восточной Евразии (Россия, Китай, Япония, Южная и Северная Кореи и Монголия) в формате международного «Совета по развитию Северо-Восточной Евразии» как политического инструмента для реализации хотя бы отдельных элементов этого проекта.

Приоритетные проекты для Северо-Восточной Евразии – инфраструктурные. Самое понятное и доступное условие для ускорения темпов экономического развития Северо-Восточной Евразии – создание на ее территории условий для свободного перемещения людей (интеллектуальных ресурсов, рабочей силы, туристов), товаров и капиталов. В этом нуждаются, каждая по-своему, все страны региона. Сегодня только предполагается начать переговоры о создании зон свободной торговли на межгосударственном уровне между Россией и Южной Кореей, Россией и Китаем, на формирование правового поля уйдут десятилетия. Есть надежды (скорее всего, иллюзорные), что в скором времени исчезнет главное препятствие для реализации многих таких проектов – закрытость Северной Кореи.

Ничто не мешает начать работу с создания открытых каналов для движения людей, капиталов и товаров в определенных ареалах Евразии. Например, между специально созданными экономическими анклавами, такими как уже действующие на территории Тихоокеанской России «свободные порты». При всех недостатках они обладают немалым потенциалом для стимулирования интеграционных процессов. Другие страны региона могут сформировать параллельные российским локальные зоны ускоренного развития, и, замыкая их на аналоги в других странах, постепенно расширять масштабы свободной торговли и обмена. «Свободные морские порты» можно дополнить комплектом открытых сухопутных и речных портов вдоль российско-китайской границы: Благовещенск–Хэйхэ, Забайкальск–Маньчжоули и др. Яньбянь-Корейский автономный округ при обретении статуса свободного порта сможет более активно взаимодействовать со «Свободным портом Владивосток».

Политическая и правовая среда для реализации таких идей реальна только на межгосударственном уровне. Так что все по-прежнему упирается в интересы и глубину понимания проблем столичными чиновниками. От того, насколько глубоко в их сознании геополитические изменения в Восточной Евразии соотносятся с трансформацией роли и возможностей собственных и соседних периферийных территорий.

* * *

Российская версия «поворота на Восток», выстроенная в парадигме Азиатско-Тихоокеанского региона, являла собой в значительной степени виртуальные упражнения группы московских интеллектуалов. Она была лишь формально признана (но не разделена) российской политической элитой. Сознание этой элиты быстро и безболезненно возвращается к восприятию Дальнего Востока как вторичного (окраинного) геополитического и геоэкономического пространства уже не только России, но и «Большой Евразии». В рамках этого концепта государство не будет (да и не может) жертвовать интересами других территорий России ради «комплексного развития» ее тихоокеанской части. Оно будет вынуждено – ради обеспечения национальной безопасности, политического престижа и интересов крупных госкорпораций – сконцентрироваться на: 1) вопросах его безопасности; 2) продвижении на его территории нескольких крупных энергетических и инфраструктурных проектов; 3) обеспечении демографического доминирования россиян хотя бы в ключевых точках региона; 4) техническом оформлении Тихоокеанской России как сегмента евразийского экономического пространства и полпреда российского присутствия в Тихоокеанской Азии.

Сегодня Тихоокеанская Россия является экономически менее обустроенной, но политически наиболее стабильной частью Восточной Евразии. Наряду с Северной Кореей, которая рано или поздно встанет на путь нормального развития (не принципиально – в составе объединенной Кореи или как самостоятельное государство), Тихоокеанская Россия является самой перспективной частью континента для приложения финансового и человеческого капитала, интеллектуальных ресурсов и научно-технических достижений, самореализации людей и воплощения идей. Изменившаяся геополитическая ситуация в регионе открывает для этого новые возможности. Значит, будут новые попытки изменить судьбу региона.

Россия. Азия. ДФО > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 13 сентября 2018 > № 2775772 Виктор Ларин

Фронтир будущего

Поворот на Восток, или Евразийский проект России

Леонид Бляхер – доктор философских наук, профессор, заведующий кафедрой философии и культурологии Тихоокеанского государственного университета (г. Хабаровск).

Резюме Россия может выступить «местом сборки» Евразии, только если осознает себя ее частью. Наша история писалась под сильнейшим воздействием западных традиций. Путь России в Азии был невероятно сложен и интересен, а ее азиатская часть так же заполнена исторической жизнью, как и европейская.

Одним из типичных, повторяющихся из текста в текст, подходов к пониманию и конструированию внешней политики нашей страны уже не первое десятилетие выступает мысль о необходимости для России встроиться в тот или иной глобальный проект – уже существующий или возникающий в мире. Подобно варварским королевствам, готовым после краха Западной Римской империи видеть императора в любом чуть более сильном владыке, постсоветские страны (и Россия не исключение) бросились на поиски империи (метафора Святослава Каспэ), в пространстве которой они могли бы заново определить себя.

Изначально, в 1990-е гг., речь шла о встраивании в глобальный проект, возглавляемый Соединенными Штатами и репрезентированный в сознании экспертов (и не только) как возвращение на путь «всех цивилизованных стран». Собственно, это идея мира-фабрики, идущая от конструкций Иммануила Валлерстайна, где США являются заводоуправлением, Европа – инженерным и распределительным центром, Китай, Индия и ряд других стран – цехами, а России отводится роль поставщика сырья, той же природы. В награду за готовность интегрироваться в этот вариант глобального мира, за отказ от субъектности Россия получала символический шанс вхождения в «семью цивилизованных народов» (преобразование G7 в G8). Довеском к политическому символизму выступала не менее призрачная надежда на переход от статуса поставщика сырья к статусу производственного цеха, модернизированного под действием передовых технологий, идущих из мирового центра.

Впрочем, число счастливчиков, вписавшихся в новую империю взамен прежней, было невелико. По существу, только страны Балтии обрели входной билет в империю Евросоюза. Остальные соискатели продолжали пребывать в подвешенном состоянии, становящемся порой источником катастрофы. Россия по вполне понятным причинам тоже оказалась в числе тех, кто ко двору не пришелся. Точнее, сама модель глобализации и та роль, которая отводилась в ней России, оказались ей не по размеру. Ее евразийская сущность, гигантская территория, как и то, что, в отличие от иных осколков империи, она не могла полностью отбросить наследие СССР, препятствовали встраиванию в единую Европу. Да и слишком быстрое с точки зрения европейских экспертов восстановление экономики России отчего-то не вызывало радости «партнеров».

По целому ряду причин европейское направление интеграции и геополитически, и экономически является сегодня для России все менее выгодным. Так что интерес к восточному направлению понятен и обоснован. Однако здесь возникли сложности.

Во-первых, поворот на Восток был осмыслен не как общероссийское движение, изменение направления развития всей страны, а как региональный проект преобразования Дальнего Востока России. Своя логика присутствовала. Именно эта отдаленная часть страны граничит с Азиатско-Тихоокеанским регионом, куда предполагалось интегрироваться. Соответственно, здесь были необходимы инструменты интеграции: глобализированные города, выступающие центрами торговли и логистическими центрами, транспортная инфраструктура, связывающая регион с остальной частью страны и со странами-соседями. Крайне желательно было выйти на рынок Восточной Азии не только с привычными нефтью и газом, но с гораздо более широким спектром товаров. Для этого нужно развивать здесь производство, добычу полезных ископаемых. Концепты «ресурсный регион» и «регион транзита» воплощали подобные соображения.

Однако внятно сформулированного проекта за этими действиями не стояло. Очень много компонентов поворота на Восток осталось в области подразумевания, в сфере «и так понятно». Понятно же это было далеко не полностью. В результате на уровне массового (да и не только) восприятия поворот на Восток превратился в набор не очень осмысленных и не очень согласованных усилий по развитию одной из территорий страны. Жители других территорий (в том числе региональная элита и значительная часть элиты федеральной) почувствовали себя ущемленными этими, не вполне понятными, преференциями для Дальнего Востока. Но обиженными оказались и дальневосточники. Поскольку население этого региона забыли пригласить к обсуждению развития их территории, все проекты, идущие извне, трактовались ими как «освоение (распил) бюджета». Непонимание рождало оппортунизм – если не явный, то скрытый.

Во-вторых, одной из причин того, что для большей части населения страны суть «поворота на Восток» осталась нераскрытой, стал уже привычный поиск глобального проекта, куда Россия могла бы встроиться. Опять бесконечные поиски «империи», способной стать образцом для подражания, поиск самих этих образцов, которые видели то в Южной Корее, то в Сингапуре, то где-то еще. Собственно, оттуда родом концепты «Азиатско-Тихоокеанский регион», «Северо-Восточная Азия» и т.д. Но здесь выпадала западная, европейская часть России, то есть территория, где сосредоточено 4/5 населения, основные мегаполисы, промышленные мощности и многое другое. Да и выгоды от участия в «чужом проекте» были относительными. Потому-то рассуждения о Тихоокеанской России остались на уровне спекуляций достаточно узкого круга мыслителей.

Пожалуй, наиболее интенсивно перспектива поворота на Восток обсуждалась в последние годы, когда растущее давление на Россию с «Запада» буквально выталкивает ее в противоположном направлении. Но и здесь предметом обсуждения оказывается не российский, а, по сути, китайский проект, и возможность для России в него вписаться. Из того, что «китайский дракон» повернул голову в сторону Центральной Азии, делается вывод о том, что Дальний Восток России отныне попросту не у дел, в положении «двойной периферии» (по отношению и к Европе, и к Азии). При этом усилия по продвижению российского проекта видятся исключительно как результат непонимания действительного положения дел.

Подобный подход вполне оправдан, но только если аналитик полностью отказывает России в способности выработать собственный вариант евразийской интеграции. На долю нашей страны остается лишь выбор между завершающимся проектом АТР с гегемонией США и инициативой «пояса и пути» с гегемонией Китая. Вместе с тем сама идея «поворота на Восток» связана со стремлением не столько вписать себя в чью-то модель, сколько «вернуться к себе», предложить собственное видение общего будущего. И условия для этого сегодня благоприятны. Некоторый вакуум силы, возникший в Северо-Восточной Азии на фоне изменения политики Вашингтона в макрорегионе, заставляет всех игроков с большей или меньшей интенсивностью выстраивать отношения с Россией, стремиться использовать ее в своих интересах. Последнее позволяет и России, несмотря на несоизмеримость ее восточной и западной частей, формировать сложную и многовекторную политику, отстаивая собственные интересы.

Евразийские возможности России

Несмотря на потери, которые десятилетия попыток «стать Европой» нанесли престижу нашей страны в Евразии, унаследованное от СССР влияние по-прежнему весьма значительно. В Монголии, Центральной Азии и на Кавказе русский язык остается языком межнационального общения, а отношение к России как к ориентиру (положительному или отрицательному) продолжает преобладать.

Для Монгольской Народной Республики, стремящейся, несмотря на возрастающие торговые контакты, дистанцироваться от своего южного соседа, Россия выступает желанной «второй силой». Нельзя игнорировать и то обстоятельство, что до сих пор большая часть монгольской элиты получала образование в России, преимущественно в Иркутском государственном университете, общежития которого в этнокультурном сознании окружены романтическим ореолом.

Сложная ситуация в Закавказье, несмотря на демонстративную отстраненность от России ряда политических и государственных деятелей, делает посредническую функцию Москвы крайне важной и необходимой.

Особенно велика роль России в Центральной Азии – территории, на «освоение» которой ориентирован сегодня Китай. Причины объективны. В двух странах региона – Узбекистане и Таджикистане – демографический взрыв 1970-х гг. и засоление почв постоянными посадками хлопка приводит к тому, что огромное число жителей просто не востребованы в рамках национальной экономики. Отток избыточного населения в Россию – не только источник валютных поступлений, но способ резко снизить социальное напряжение. Возможности отъезда на временные заработки в арабские страны снижаются за счет низкого уровня знания и арабского, и английского. В то же время русский язык здесь остается городским языком, который знают (или считают, что знают) местные жители. Сложные межэлитные отношения в Киргизии формируют запрос на миротворческую и посредническую функцию России. Безусловно, самостоятельную политическую роль в Центральной Азии играет Казахстан. Но и здесь есть факторы, делающие Россию если не определяющим, то значительным партнером.

Столетия проживания в рамках одного государства привели к тому, что в каждой из этих стран существует русская диаспора, а в России проживают многочисленные выходцы из этих стран, сохранившие связи со страной исхода. Активная политика России в этих странах в отношении местных элит, русских диаспор, населения позволит не только сохранить, но и многократно усилить влияние.

За постсоветский период сложились входные пространства между этими странами и Россией. Новосибирск, Екатеринбург, Иркутск являются воротами не только для временных рабочих, но для товарных и финансовых потоков в обе стороны. Безусловно, политические просчеты в отношении соотечественников в плане миграционной политики сказываются на полноте и интенсивности потоков. Однако наличие долговременных факторов демографического, культурного и экономического характера не позволяет обменам прерваться. Таким образом, на пространстве Евразии Россия обладает инструментами и пространственными структурами влияния.

В силу ряда обстоятельств сохраняется или возобновляется влияние России в Иране и на Ближнем Востоке. Однако, если в новых и не очень новых государствах Центральной Азии и Закавказья речь идет о долговременных цивилизационных факторах, то в последнем случае можно говорить о благоприятной политической конъюнктуре. Сходные связи с сопредельными странами формируются на Дальнем Востоке, правда, происходит это трудно, во многом по историческим причинам. Набор обстоятельств, предопределяющих характер и направление взаимодействия с сопредельными странами, разнообразен – под стать самому региону.

Разный Дальний Восток России, или проблемы регионального проекта

В Дальневосточный федеральный округ административно объединены три не особенно связанные между собой территории. Первый, наиболее представленный для внешнего окружения Дальний Восток – это узкая полоска на юге вдоль Транссиба и Амура. Именно здесь располагаются крупнейшие города ДФО (Благовещенск, Хабаровск, Комсомольск-на-Амуре, Уссурийск, Владивосток, Находка). В этой части сосредоточено до 70% населения, существует развитая сеть автодорог, логистических центров, крупнейшие образовательные центры, относительно развитая социальная, экономическая и культурно-досуговая инфраструктуры. Не столь катастрофически обстоит дело с климатом. Исторически данная часть региона и составляла ядро Приамурского генерал-губернаторства, как тогда именовался Дальний Восток. В силу особенностей российской политики того периода она была плотно «пристегнута» к сопредельным территориям, находившимся под русским протекторатом (Квантунская область). Южная часть Приамурья и Приморья, север Китая и Корейский полуостров достаточно долгое время развивались как единый хозяйственный организм. Следы того единства ощущаются до сих пор.

Однако не менее длительный период территория развивалась в искусственном отрыве от соседей. Начиная с 30-х годов ХХ века Дальний Восток рассматривался (и был) крепостью, форпостом СССР в Восточной Азии. Бóльшая и наиболее статусная часть населения так или иначе была связана с обороной (военнослужащие и члены их семей, работники предприятий ВПК и т.д.). Необходимость прокормить «гарнизон крепости» и невозможность сделать это силами региона делали Дальний Восток жестко зависимым от поставок из других частей Советского Союза. Именно поэтому его распад и нарушение устоявшихся хозяйственных связей поставили регион на грань катастрофы.

Но ее не произошло. Отток «лишнего» населения, продолжающийся до сих пор, сбил градус социального напряжения. Оставшаяся же часть резко и качественно изменила сферу деятельности, переориентировавшись на взаимодействие с сопредельными странами. От «челночной» торговли начала 1990-х гг. дальневосточники все интенсивнее переходили к более сложным формам взаимодействия. Торговые поставки леса и рыбы, легкодоступных полезных ископаемых. В сторону российского Дальнего Востока шли автомобили и станки, продукты питания и одежда, вычислительная техника и т.д.

В целом торговое взаимодействие оставалось приграничным, но его значимость была достаточной для того, чтобы создать «русский Китай», провинции КНР, где русский язык является основой коммуникации, а торговые связи поддерживаются устойчивыми межличностными контактами. Формируются и относительно многочисленные «русские диаспоры» – российские граждане, проживающие и работающие в Южной Корее, Китае, Японии. В этот период, продолжавшийся до 2005–2008 гг., сложились и основные «входные» точки: Благовещенск, Уссурийск – с Северным Китаем, Владивосток, Петропавловск-Камчатский, Ванино, Николаевск-на-Амуре – с прибрежными территориями Тихоокеанского побережья стран Северо-Восточной Азии.

Однако этот процесс затормозился на уровне приграничной торговли. Прежде всего причиной тому стала нехватка возможностей для обновления ресурсной базы. Использовался «советский трофей», причем его наиболее легкодоступная часть. К концу периода большая часть ресурсов (прежде всего биоресурсов) была выбрана. Для выхода на новые лесные массивы, «рыбные поля» необходимы были дороги, складские помещения, корабли и автомобили. Истощались и рудные богатства южной части Дальнего Востока. В результате к настоящему времени «точки входа» и богатства региона находятся в разных пространствах. Конечно, трубопровод из Сибири, ГОК в Еврейской автономии, золотопромышленные центры в Амурской области, обширные плодородные земли – все это остается. Однако для полноценного «выхода» в Восточную Азию, создания значимой альтернативы европейскому направлению этого маловато.

Основные (по-прежнему гигантские) лесные массивы, богатые месторождения драгоценных металлов и минералов, редкоземельных и черных металлов располагаются в северной – «сибирской» – части региона (Якутия, континентальная часть Магаданской области, северные районы Хабаровского края). С этим продуктом выход в Азию через Дальний Восток мог бы быть намного эффектнее. Но это – другой Дальний Восток с совершенно иными сложностями, прежде всего проблемами транспортной доступности, обеспечения трудовыми и всеми иными ресурсами существующих производств (рудников, ГОКов и т.д.). Сейчас железная дорога доходит только до Нерюнгри (южная часть Якутии). Дорога до Якутска строится. Навигация по Лене очень короткая, как и навигация в районе северных портов тихоокеанского побережья. Автомобильные же дороги, включая федеральные трассы, в основном представляют собой «зимники», непригодные для эксплуатации в период с весны до осени. Только проектируется постоянный мост через Лену (в настоящее время действует паромная переправа и ледовая трасса зимой).

Понятно, что алмазы, золото, платина и редкоземельные металлы – не тот продукт, который вывозят железнодорожными составами, хватает авиасообщения. Но чтобы все это добыть, необходимо завезти станки и механизмы, строительные материалы и продукты питания, горючее и одежду, обеспечить минимальную социальную инфраструктуру поселкам при приисках и ГОКах. Постоянный житель Якутии или Магадана стоит очень дорого. Его наличие предполагает строительство детских садов и школ, комфортабельного жилья, клиник, культурно-досуговых учреждений. Да местное население работать на приисках особенно и не стремится. Соответственно, завозить необходимо и людей (временных работников). Все это делает разработку большей части месторождений и лесных массивов (богатств) попросту нерентабельной. А строительство дорог, способных снизить себестоимость продукции, доставить ее к потребителям в те самые «точки входа», становится задачей жизненно важной не только для Дальнего Востока, но и для страны в целом.

Сходным образом обстоят дела и с «третьим Дальним Востоком» – северной частью тихоокеанского побережья, где располагаются самые значительные в стране запасы морских биоресурсов. Но и тут транспортировка осложнена. Точнее, как раз на рынки Японии и Южной Кореи дальневосточная рыба поступает – функцию «входа» выполняет Петропавловск-Камчатский. Но вот другие рынки остаются закрытыми. Не случайно даже в Хабаровске чаще можно встретить «западную» рыбу, чем камчатскую или сахалинскую. Вместе с тем морские биоресурсы и продукты их переработки могли бы частично решить проблему возвратного движения вагонов по Транссибу. Не секрет, что движение грузов в сторону тихоокеанских портов ныне гораздо интенсивнее, чем возвратное. Значительная, если не бóльшая часть вагонов идет до Иркутска «порожняком», что существенно удорожает транзакции. Но для этого требуется реконструкция всех портов, нужны суда ледового класса для организации круглогодичной навигации.

Все это – огромные затраты, выгода от которых проявит себя не сегодня и даже не завтра. Такие усилия возможны и эффективны, когда сформулирован и понятен проект, обозначен желанный и достижимый результат. Но как раз недостаточная оформленность восточного поворота начинает тут мстить за себя. Дорогостоящие стройки на далекой восточной окраине, которая символически намного более удалена от жителя западных регионов, чем, скажем, Польша или Турция, большей частью населения страны воспринимаются только как непонятные бюджетные игры, основанные на столь же непонятных амбициях или просто «освоении средств».

Поворот на Восток или путь домой

Попробуем на свой страх и риск сформулировать суть феномена «поворота на Восток», предварив его небольшим историческим экскурсом в прошлое Северной Евразии. Попытаемся выявить условия, в которых в XV–XVI столетиях произошел «поворот на Запад», чтобы понять, почему сегодня это направление теряет смысл.

Отправной точкой нашего рассуждения на этой зыбкой почве станет особенность возникновения и развития евразийских империй, наследницей которых и выступает Россия. Северная Евразия – специфический регион с относительно редким населением, расположенным на гигантских просторах. Эти условия породили две важнейшие особенности сообществ, заселявших Северную Евразию. Во-первых, здесь был невозможен или очень затруднен бюрократический контроль над территорией и населением по типу европейского или китайского. Издержки такого контроля в условиях, когда объект контроля всегда мог просто уйти на вольные земли, были столь велики, что сам он лишался смысла. Бескрайние степные пространства не только обеспечивали эффективность кочевого скотоводства, но и земледельцев делали отчасти кочевниками (подсечное земледелие). Из этого и вытекает «во-вторых». Домохозяйство оказывалось почти автаркичным, нуждаясь во внешнем окружении и власти (любого рода) только в экстраординарных условиях недорода или падежа скота. Собственно, социальная организация евразийских сообществ (порой довольно сложная) и была ориентирована на взаимопомощь в рисковых обстоятельствах.

Конечно, подобное отношение к земле противоречит современным установкам борцов за сохранение окружающей среды. Но в эпоху средневековой борьбы за бел?к она обладала максимальной эффективностью. В страдающей от перенаселенности Европе или Китае выживание было возможно только ценой невероятных усилий, проведения масштабных мелиоративных работ, существования на протяжении столетий в малокомфортном режиме постоянных технологических новаций. Это, в свою очередь, требовало максимального закрепощения работника. Только в таком обществе могла возникнуть мысль о «свободе как осознанной необходимости», только здесь лучшие умы вообще бились над «проблемой свободы». В сообществах Северной Евразии свобода не составляла проблемы. Она там просто была.

Империи же от сяньби и хунну до монголов, по остроумному замечанию Николая Крадина, возникали исключительно с целью «дистанционной эксплуатации Китая». Понятно, что речь здесь идет не об эксплуатации в современном политико-публицистическом смысле слова. Кочевники объединялись с целью организовать обмен сырья (продуктов питания, мехов), избыток которого имел место, на технологические достижения оседлой цивилизации. Конечно, экономика набега, сохранившаяся в ряде регионов до настоящего времени, имела место. Но показательно, что постоянным требованием кочевников было именно открытие торговых пунктов. Оседлая цивилизация становилась своего рода «технологическим придатком» Евразийской империи. Евразийская империя, в свою очередь, не только поставляет остро необходимое сырье, но и становится транзитной территорией, по которой продукты «технологической цивилизации» доходили до отдаленных потребителей. Империя (не домохозяйство) и оказывалась держателем благ, получаемых извне, распределителем этих благ. Здесь коренится еще одно качественное отличие европейских политий от политии евразийской. Власть основывалась не на идее изъятия (модель «стационарного бандита»), а на идее распределения того, что ей и только ей принадлежало в зависимости от ранга, занимаемого субъектом в обществе.

Сходная структура сложилась и на другой стороне Северной Евразии, в ареале обитания восточнославянских племен. Вполне автономные домохозяйства с духовной властью волхва, актуализировавшейся в кризисных обстоятельствах, и княжеской властью, контролировавшей путь «из варяг в греки». Последние и представляли собой зародыш возможной империи. Но в домонгольской Руси, несмотря на все попытки, не случилось своего Чингиз-хана. Объединитель пришел извне. С его помощью Ярослав Всеволодович и Александр Ярославович смогли создать политическую структуру в евразийском пространстве монгольских империй («Орда Залеская» Задонщины и Данилевского). Московские Великие князья боролись за власть («собирание русских земель») в уже сложившейся структуре.

Но особенностью западной части Улуса Джучи («Золотой Орды») было то, что в непосредственной близости к нему просто не оказалось оседлого населения, которое можно было бы «дистанционно эксплуатировать». С этим, вероятно, связаны упорные попытки первых Великих ханов улуса вырвать контроль над Кавказом и Ираном из рук Ильхана. Лишенная «технологического придатка» империя («Золотая Орда») начинает распадаться. Русь здесь находилась в относительно благополучном положении, продолжая контролировать некоторые транзитные коридоры. Конечно, новое титулование Великого князя (царь) отсылало к римской традиции. Но стоит вспомнить, что царем на Руси титуловали Великого хана. Вполне разумно предположить, что принятие нового титула московскими князьями содержало в себе претензию на главенство в Золотой Орде, центр силы которой смещался с низовий Волги в Москву. Но, став во главе политической структуры, Московское царство оказалось в сложном положении. Движение на восток имело в тот момент не особенно большой смысл. Ни Сибирское ханство, ни Тюменский юрт не обладали ресурсом, который мог бы стать источником власти-распределения. Константинополь (традиционная зона кормления Руси), превратившись в Стамбул, все более терял положение торгового и технологического центра европейской ойкумены. В этот момент и начинается российский «поворот на Запад», берущий свое начало со «Сказания о князьях Владимирских» и концепции «Москва – третий Рим».

Но, будучи евразийской империей, для организации «дистанционной эксплуатации Европы» Московское царство было вынуждено мимикрировать под государство среди государств. В эпоху Романовых оно обретает «защитный слой», с помощью которого организует взаимодействие с Западом – бюрократию, заимствует институты, позволяющие осуществлять это взаимодействие. В обмен на сырье из Европы шли технологии. Конечно, об «экономике набега» речь заходила лишь эпизодически, отношения выстраивались существенно более сложные и изощренные. Но суть их оставалась прежней – Европа выполняла функции «технологического придатка» Российской империи и СССР. Тем более что начиная с XVIII столетия она обладала и военным превосходством, вольно или невольно делясь им с Россией.

Однако сегодня и военное, и технологическое преобладание Запада перестает быть бесспорным фактом. Взаимодействие с Европой как с «технологическим придатком» теряет выгоду для России. Сами же формы такого взаимодействия в условиях обострившейся борьбы за лидерство становятся все более затратными. Условный Запад все еще сохраняет позиции мирового центра потребления, центра влияния. Но это не столько новации настоящего, сколько наследие прошлого. Страны же Восточной Азии постепенно превращаются из мест скопления дешевых трудовых ресурсов в центры не только производства, но и технологий, возникающего мирового богатства.

Что же может предложить Россия в обмен на технологии и менеджмент, трудовые ресурсы и инвестиции для стран этой части света? Прежде всего уникальные природные ресурсы, хранящиеся в «северных кладовых». Это золото, платина, нефть, газ, лес, морепродукты, уголь и т.д. Собственно, для этого и предпринимаются действия по организации логистики в северной части Дальнего Востока, развивается Северный морской путь. Да, отдача от этих вложений не мгновенная. Однако без них Россия обречена на «привязку» к Европе. Но это далеко не все. Идею продавать сырье не на Запад, а на Восток, конечно, можно назвать «поворотом». Однако это будет весьма ограниченный и странный поворот.

Выше мы говорили о наличии «входных пространств» России в Азию, причем в различные ее части. На сегодня конечным пунктом большинства транзитных коридоров и товарных потоков (центром потребления, задающим ритм мировой экономике) являются Европа и США. Но эти рынки уже поделены. Кроме того, Соединенные Штаты демонстрируют все более откровенное желание отгородиться от потоков извне, сделав ставку на собственное производство. Тем более значимы новые, азиатские (континентальные) рынки и дорога к ним. Эту дорогу в Евразию для Южной Кореи и Японии, для стран ЮВА способна (или может быть способна) обеспечить Россия. Владивосток и выступает при этом «входным пространством» – не окном, но воротами в Азию. Для этого и необходимо продолжение реконструкции порта, расширение Транссиба, развитие БАМа. Нужно развитие транзитных возможностей и остальных «ворот» (Екатеринбург, Новосибирск, Иркутск), которые выступают теперь не только «точками входа», но и «выхода», плотно интегрированными в сопредельное евразийское пространство.

Остается в этой модели место и для Китая. Говоря о «голове дракона», повернувшейся в сторону Центральной Азии, не стоит забывать о других частях тела. Для северных провинций КНР связь с Евразией через Транссиб и КВЖД, соединенную с Транссибом, оказывается гораздо более удобной, чем через Казахстан с выходом в европейской части России. И здесь «входным пространством» может быть Хабаровск и логистический центр на о. Большой Уссурийский, создаваемый сегодня. Россия становится не просто транзитным пространством, но «центральной распределительной станцией», «местом сборки» Евразии. Через Россию и при посредстве России по Евразии будут распределяться товары, трудовые силы, капиталы и сырье.

Подобный проект предполагает не только реконструкцию транспортной системы. Есть еще два крайне значимых обстоятельства, без которых «поворот на Восток» невозможен.

Первое – наличие адекватных инструментов продвижения и защиты интересов России в Евразии и прежде всего в Восточной Азии. Некогда в России, как и в большинстве стран мира, были созданы инструменты (посольства, консульства, система международных договоров и т.д.), адекватные принципам взаимодействия с Западом. Но сегодня, в условиях кризиса большей части международных институций, формируется иной тип взаимодействия, более свойственный Азии. Недостатки (или отсутствие) институционального доверия компенсируются доверием персональным, межличностным. Именно оно позволяет преодолевать формальные запреты, страховать бизнес, отстаивать интересы. Личные контакты здесь значат намного больше, чем договоры, заключенные под вспышки фотоаппаратов. В относительно новом пространстве Восточной Азии таких контактов у России немного. Но не у всей России.

Дальневосточники, как и многие жители других «входных пространств», вынужденные в 1990-е годы выживать, используя ресурс Трансграничья, так или иначе обзавелись подобными контактами. Сегодня они практически не востребованы. Отчасти потому, что о них не знают (в девяностые взаимодействие строилось неформально, оттого не фиксировалось внешним наблюдателем), отчасти потому, что приоритет отдается традиционным формам организации транснационального взаимодействия. Но реальное, а не номинальное вхождение в Азию без этого опыта затруднительно. И здесь дальневосточники (не все, но многие) способны выполнить важнейшую функцию любого жителя фронтира – быть проводником в неведомых землях. Еще более важными «ретрансляторами» могли бы стать русские диаспоры в странах Евразии и Восточной Азии.

Есть и вторая проблема. Россия может выступить «местом сборки» Евразии только в том случае, если осознает себя ее частью. Так сложилось, что история страны писалась под сильнейшим воздействием западных традиций. В результате «азиатчина» превратилась в именование всего негативного и отсталого, что можно приписать обществу. От нее старательно дистанцировались. Рождались непонимание и пренебрежение. Их следствием были социальные фобии типа «желтой угрозы», мигрантофобия. Для того чтобы избавиться от них, необходимо не только глубже узнавать соседей, их культуру, но и осмыслить судьбу русской Азии как важнейшую часть судьбы страны. Пора отбросить миф об «освоении суровых и пустых просторов», понять, что путь России в Азии был невероятно сложен и интересен, а ее азиатская часть так же заполнена исторической жизнью, как и европейская. И тогда родится понимание того, что «поворот на Восток» – не экзотический проект очередной когорты «кремлевских мечтателей», а путь домой, возвращение России к себе, своей евразийской природе.

Россия. Азия. ДФО > Госбюджет, налоги, цены > globalaffairs.ru, 13 сентября 2018 > № 2775771 Леонид Бляхер

Интервью Министра иностранных дел России С.В.Лаврова германскому информационному агентству «ДПА», Москва, 13 сентября 2018 года

Вопрос: Какую роль в свете напряженных отношений между Россией и Германией может играть регионально-муниципальное партнерство и другие формы гражданской дипломатии?

С.В.Лавров: Общеизвестно, что в непростые периоды в международных делах, подобные тому, который мы переживаем сегодня, общественной дипломатии, сотрудничеству по линии регионов принадлежит особая роль в деле укрепления фундамента межгосударственных связей, поддержания доверия и взаимопонимания между народами. Но мне не хотелось бы характеризовать отношения между Россией и Германией как напряженные. Да, у нас имеются политические расхождения, привносящие некоторые осложняющие моменты в структуру двусторонних связей. Но все же общая история, культурное и общественное взаимопроникновение, экономика и, если хотите, человеческая мудрость – все это составляет тот базис, который позволяет народам наших стран верить в доброе и предсказуемое будущее и вместе строить его, преодолевая проблемы, носящие, я уверен, тактический характер.

Яркое подтверждение – «перекрестный» российско-германский Год регионально-муниципальных партнерств, церемония официального закрытия которого состоится 14 сентября в Берлине. Сегодня можно с уверенностью утверждать, что Год выдался успешным. Реализация его насыщенной программы уже внесла полезный вклад в поддержание атмосферы взаимопонимания и добрососедства между гражданами наших государств.

Придан дополнительный импульс побратимскому движению. В ближайшие дни будут подписаны Соглашения о партнерстве между тремя парами российских и немецких городов: Выборг-Грайфсвальд, Туапсе-Шведт и Звенигород-Лар. Убежден, что процесс «муниципального сближения» продолжится. И уже на следующей, 15-й Конференции городов-партнеров России и Германии, запланированной в 2019 г. в федеральной земле Северный Рейн-Вестфалия, в городе Дюрене, мы узнаем об очередных «парных» договоренностях.

Удалось укрепить диалог по линии молодежи – в частности, уже через две недели в Гамбурге состоится второй Молодежный форум городов – партнеров «Развитие городов через молодежные обмены».

Попутно отмечу, что тематические «перекрестные» Года стали доброй традицией, своего рода «визитной карточкой» в российско-германских отношениях. Сейчас на повестке дня – запуск нового проекта: Года научно-образовательных партнерств, который также должен пройти под нашим с Министром иностранных дел Германии X.Маасом патронатом.

С удовлетворением констатирую, что продолжаются контакты и по линии структур гражданского общества. Ключевое значение в этой связи придаем деятельности Форума «Петербургский диалог» и диалоговой площадки «Потсдамские встречи».

Вопрос: Между Германией и Россией с момента начала кризиса на Украине царит атмосфера недоверия. Что может сделать Россия, чтобы восстановить доверие?

С.В.Лавров: Международные отношения – это «улица с двусторонним движением». Поэтому усилия по восстановлению доверия должны предприниматься, как минимум, всеми сторонами. Тем более, что взаимопонимание между нашими государствами было подорвано не по вине России. За последние четверть века мы делали максимум возможного, чтобы межгосударственное общение в Европе развивалось на принципах равноправия и добрососедства. Выдвигали различные инициативы на этот счет, включая проект Договора о европейской безопасности.

К сожалению, западные государства не поддержали такой настрой. Предпочли линию на военно-политическое сдерживание России. Ее кульминацией стал внутриполитический кризис на Украине в феврале 2014 г. Нелишне напомнить, что три европейских государства, включая Германию, выступили гарантами достигнутого соглашения между Президентом В.Ф.Януковичем и оппозицией. Затем они отказались от своих гарантий, по сути, санкционировав государственный переворот. А когда пришедшие к власти в Киеве ультранационалисты развязали кровавый террор против собственных граждан, то во всех проблемах обвинили Россию, ввели против нас односторонние санкции.

В этой связи определенный оптимизм вызывает то, что даже в нынешних условиях взаимодействие между Россией и Германией продолжает развиваться, в том числе в торгово-экономической, гуманитарной, межобщественной сферах. Поддерживается диалог по ключевым проблемам современности. Это – хорошее подспорье для постепенного восстановления взаимного доверия, возврата к полноформатному сотрудничеству. Со своей стороны, мы к такой работе готовы.

Вопрос: Если бы Вы могли повернуть время вспять, какое событие Вы бы хотели отменить, чтобы облегчить отношения между Россией и Западом?

С.В.Лавров: Частично я уже ответил на этот вопрос. Проблема – не в отдельных событиях, а во внешнеполитической философии ряда государств Запада.

Мы в России думали, что безболезненное окончание «холодной войны» станет нашим общим достижением. Однако США и их западные союзники решили иначе – провозгласили себя победителями и отказались от взаимодействия по созданию архитектуры равной и неделимой безопасности в Евро-Атлантике. Сделали выбор в пользу переноса разделительных линий к нашим границам, прежде всего через экспансию НАТО на Восток – и это несмотря на данные еще советскому руководству заверения о нерасширении Североатлантического альянса. Антироссийский заряд был изначально заложен и в есовскую программу «Восточное партнерство». Прямым следствием такого курса стали известные события на Украине, которые привели к беспрецедентному кризису в Европе.

Напряженность в отношениях между Россией и государствами Запада дорого обходится для международной безопасности и стабильности. Но еще не поздно обратить эту негативную тенденцию вспять. Для этого необходимо отказаться от логики игр с «нулевой суммой» и выстраивать общение исключительно на принципах честности, взаимного уважения и учета интересов друг друга. Иными словами, неукоснительно руководствоваться зафиксированными в Уставе ООН принципами. Такими, например, как суверенное равенство государств, невмешательство в их внутренние дела, мирное, дипломатическое урегулирование споров.

Вопрос: Президент США Д.Трамп во время своей поездки в Европу назвал ЕС противником США. Кого видит Россия в Европейском союзе? И кого она видит в США?

С.В.Лавров: Российская дипломатия не мыслит в таких категориях. Мы не рассматриваем двусторонние отношения через призму «свой-чужой».

Для нас Евросоюз не противник, а важный сосед и партнер. Обширные российско-есовские связи в различных областях, общая энергетическая и транспортная инфраструктура предопределяют взаимодополняемость и позитивную взаимозависимость наших экономик и, как следствие, взаимовыгодный характер нашего диалога. Стоящие перед нами реальные, а не мнимые угрозы безопасности во многом общие. Эффективно противостоять им можно, лишь объединившись. Поэтому мы заинтересованы в том, чтобы Евросоюз был единым, сильным и самостоятельным в принятии стратегических решений игроком.

К сожалению, в настоящее время российско-есовские отношения не в лучшей форме. Русофобские силы внутри ЕС, вдохновляемые подсказками из-за океана, продолжают энергично навязывать восприятие нашей страны как источника «стратегических вызовов». Сожалеем, что Брюсселю не хватило самостоятельности, и там взялись раскручивать антироссийскую санкционную спираль по указке из Вашингтона. Нас немало удивило, с какой поспешностью в Евросоюзе добровольно согласились терпеть многомиллиардные убытки. А американцы потерь не несли и не несут. Насколько это нужно европейцам, решать им самим.

Со своей стороны, рассчитываем, что в итоге здравый смысл возьмет верх и нам удастся вернуться на путь взаимоуважительного диалога. В этой связи не может не радовать, что в Европе растет число тех, кто осознает пагубность конфронтационного курса в отношении России.

Что касается российско-американских отношений, то наша позиция предельно четкая. Мы серьезно воспринимаем заявления Д.Трампа о желании наладить нормальный диалог между нашими странами, готовы пройти свою часть пути для выведения двусторонних связей из тупика. Однако судить о реальной заинтересованности партнеров в конструктивном сотрудничестве можно только по практическим шагам. А вот их как раз нет. Ситуация продолжает последовательно деградировать именно из-за действий Вашингтона. Если от американского лидера и исходят какие-то позитивные импульсы, то они полностью нивелируются зашкаливающей русофобией в американском истеблишменте, который рассматривает нашу страну как угрозу геополитическому доминированию США, выступает за «системное сдерживание» России с использованием односторонних санкций и других инструментов давления. Тем временем взаимодействие по важным международным темам пробуксовывает. Это негативно сказывается на обстановке в мире, где накопилось слишком много вопросов, которые попросту невозможно решать без сотрудничества между двумя государствами.

Со своей стороны, будем и впредь действовать прагматично, реагируя на все недружественные шаги. Вместе с тем убеждены, что интересам и России, и США отвечало бы оздоровление отношений на принципах суверенитета, взаимного уважения интересов, невмешательства во внутренние дела друг друга. Чем быстрее в Вашингтоне избавятся от иллюзий, что нас можно заставить изменить принципиальную позицию, задавив экономическими ограничениями или демонстрацией военного потенциала, тем лучше будет для всех.

Вопрос: На какое участие Германии в урегулировании сирийского конфликта рассчитывает Россия?

С.В.Лавров: Мы готовы к взаимодействию с любыми партнерами, заинтересованными в скорейшем достижении урегулирования в Сирии, облегчении страданий сирийского народа, который столкнулся с беспрецедентной по своим масштабам атакой международного терроризма и грубым внешним вмешательством.

Сегодня ликвидация очага террористов на сирийской земле завершается. Страна разворачивается к миру и политическому урегулированию. На повестке дня – восстановление разрушенной инфраструктуры, налаживание экономической активности, возвращение на родину миллионов беженцев и внутренне перемещенных лиц.

По нашему мнению, содействие сирийцам в решении этих вопросов могло бы стать важным направлением международного сотрудничества. Ведь речь идет прежде всего о помощи людям и одновременно – о создании благоприятных условий для политического процесса, который позволил бы гражданам Сирии самим определять будущее страны.

К сожалению, пока что наладить такое взаимодействие с Германией не получается. Позиция ФРГ в данном вопросе не выходит за рамки общеесовских подходов, обусловливающих возможность реального содействия Сирии и сирийцам на подконтрольных Правительству САР территориях – а это сейчас четыре пятых страны – «заслуживающим доверия политпроцессом». При этом каких-либо характеристик данного «заслуживающего доверия политпроцесса» не приводится. В силе остаются жесткие финансово-экономические санкции, препятствующие налаживанию нормальной экономической активности в Сирии, созданию благоприятных условий для постепенного добровольного и достойного возвращения граждан страны, покинувших родные места из-за боевых действий и тяжелого экономического положения и гуманитарной ситуации.

Россия вместе с основными партнерами по Астанинскому формату и спецпосланником Генсекретаря ООН С.де Мистурой энергично работает над формированием межсирийского Конституционного комитета в Женеве, призванного подготовить конституционную реформу в САР в соответствии с резолюцией 2254 СБ ООН и итогами Конгресса сирийского национального диалога в Сочи. Мы готовы к поиску взаимопонимания и взаимодействия между Астанинским форматом и так называемой «малой группой» по Сирии, в которую входит Германия. Но делать это надо на основе международного права и уже принятых решений, предусматривающих уважение единства, независимости, суверенитета и территориальной целостности САР.

Россия. Германия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 13 сентября 2018 > № 2752686 Сергей Лавров

Первые итоги обязательной электронной ветсертификации оцениваем позитивно

Июль 2018 года стал особым месяцем для участников оборота пищевой продукции: с этого времени вступило в силу требование об электронной ветеринарной сертификации. С переходом на обязательную работу в системе «Меркурий» было связано немало опасений – об этом заявляли представители бизнеса. Как оценивают первые итоги внедрения электронной ветеринарной сертификации в Россельхознадзоре, в интервью Fishnews рассказал заместитель руководителя ведомства Николай Власов.

– Николай Анатольевич, около двух месяцев прошло со дня введения обязательной электронной ветеринарной сертификации. Как вы оцениваете первые итоги действия таких требований в рыбном хозяйстве?

– И в рыбной отрасли, и в других отраслях, кроме оформления готовой молочной продукции, ситуация примерно одинаковая: в течение двух месяцев шел достаточно быстрый рост количества электронных ветеринарных сертификатов. Если сравнивать с июнем, то в августе их оформлено приблизительно в два раза больше. То есть первые итоги позитивные.

При этом остался целый ряд нерешенных вопросов, которые характерны как раз для рыбной отрасли. Первый касается как раз берегового промысла и маломерных судов. То есть речь идет о добытчиках, которые не обеспечены системой судовых суточных донесений, поэтому у них электронные ветеринарно-сопроводительные документы автоматически не оформляются. Эту проблему Росрыболовству пока решить не удалось, без Росрыболовства мы ее урегулировать не можем. Вместе с тем предприятия, которые ведут добычу с использованием маломерного флота, береговой промысел, оформляют электронные ВСД через веб-интерфейс «Меркурия». Понимаем, что во время путины это крайне неудобно, поэтому мы настаиваем, чтобы все подавали ССД.

– То есть пока эта категория пользователей вносит данные вручную?

– Да. Я прекрасно представляю береговой лов в путину, когда машины стоят в очереди под погрузку и приходится выделять специального человека, чтобы оформлял на каждый автомобиль документ – это совершенно не нужно.

– Но нынешнюю путину так и отработали?

–Эту путину отработали, никаких докладов о катастрофах не идет. Мы ситуацию сейчас не подогреваем, чтобы дать рыбодобытчикам и местным ветеринарным службам время на адаптацию. Естественно, будем анализировать ситуацию.

– Удалось ли решить вопрос с регистрацией в системе транспортных судов, которые занимаются доставкой рыбы?

– Вопрос по ситуации с транспортным флотом не решен. Нужна норма права, устанавливающая порядок регистрации. Мы можем обеспечить этот с процесс с технической стороны, но не можем с нормативной – это сфера Минсельхоза и Росрыболовства.

– А что нужно предусмотреть по этому вопросу в нормативной базе?

– Необходимо ввести в отраслевое законодательство норму о том, что для перевозки уловов водных биоресурсов и продукции из них транспортное судно должно быть зарегистрировано в системе. Регистрация элементарная, в заявительном порядке. То есть владелец или наниматель судна предоставляет нам данные о нем, мы вносим информацию в систему, судно получает российский идентификатор и начинает посылать судовые суточные донесения: принято на борт рыбы столько, перегружено столько, выгружено столько. Тогда система оформления ветеринарно-сопроводительных документов будет работать автоматически. С точки зрения рыбоохраны это тоже очень хорошее дело, получается взаимный контроль. Один пользователь говорит, что передал другому 10 тонн продукции, партнер это подтверждает.

– Ранее обсуждалось внесение поправок, которые установили бы переходный период по ответственности за нарушения в сфере электронной ветсертификации. Как продвигается решение этого вопроса?

– Был выбран другой путь. Обязательную сертификацию продукции, на которую ветеринарно-сопроводительные документы до июля 2015 года не оформлялись, перенесли на год (сдвиг сроков предусмотрен федеральным законом от 29 июля 2018 года № 272 – прим. корр.). Таким образом, остроту момента сняли. Но ответственность за несертификацию остальных товаров никто не отменял.

– Все ли регионы подготовили перечни районов, в которых нет возможности оформлять электронные ветеринарно-сопроводительные документы из-за отсутствия выхода в интернет?

- Нет, не все. До сих пор больше чем 20 регионов не подали эти данные. Но, правда, это может означать, что они определили: связь можно установить везде, и поэтому не направили информацию. Как показал анализ, районов без возможности выйти в интернет, практически нет. Исключение – крайний север Сибири и часть Чукотки.

- Отдельно обсуждалась настройка системы «Меркурий» под специфику аквакультуры. Какие шаги сейчас предпринимаются в этом направлении?

- Эта тема рассматривалась, но практических шагов мы пока предпринять не успели. В этой сфере целый комплекс проблем. Ведь есть аквакультура, когда объекты выращивания содержатся в замкнутых бассейнах, а есть марикультура, когда рыба, ракушки содержатся в естественной среде, на естественных кормах, их ничем не лечат. Степень рисков в этом случае такая же, что и у дикой рыбы, добытой в этом же районе. Но это в нашей нормативной базе не учтено.

У марикультурного бизнеса своя специфика. Представьте, предприятие марикультуры производит гребешка или устрицу. Ресторан заказывает у этого поставщика, скажем, 50 штук живого гребешка. Их привозят и отправляют в аквариум. А у нас есть правила ветеринарно-санитарной экспертизы по гребешку, согласно которым столько-то особей надо изъять и вскрыть. И что, из этих 50 штук изымать и вскрывать?

Еще более интересный вопрос: по ракушкам в живом виде в действующем законодательстве есть норма, согласно которой они должны пройти передержку в очистных бассейнах. Но если гребешок содержится в марикультуре, что может быть лучше той среды, где он все время живет?

Вот таких проблем в этой сфере очень много. Когда мы их усвоим, будет давать в Министерство сельского хозяйства и Россельхознадзор предложения по внесению изменений в нормативную базу.

- Представители аквакультурного бизнеса предлагают использовать ФГИС «Меркурий» в том числе для цифровизации отчетности предприятий перед госорганами. Как вы относитесь к такой идее?

- Теоретически я к этой идее отношусь нормально: если есть инструмент, почему его не использовать? Но сейчас в «Меркурии» данные, кто сколько объектов аквакультуры выпустил, не фиксируются. Это надо обсуждать отдельно. Что касается информации, которая есть в «Меркурии», она, на наш взгляд, должна быть доступна по каждому предприятию его владельцу и лицам, которым он разрешит этими данными пользоваться. Под интересы этих пользователей должны быть сделаны интерфейсы, которые помогают эти данные обрабатывать. Но это в отношении только той информации, которая содержится в «Меркурии».

Что касается данных, которые содержатся в других, внешних, информационных системах, то нужна будет их интеграция с «Меркурием». У нас такой опыт уже есть. С «Меркурием» интегрировано более 17 тыс. внешних систем. И еще 10 тысяч находятся в процессе интеграции.

- С Федеральным агентством по рыболовству продолжаете совместно работать?

- Еженедельно у нас собирается рабочая группа, обсуждаем ситуацию. У Росрыболовства есть свои трудности: когда ведомство пытается ввести ССД для малого флота, начинаются возражения. В том числе жуликов, которые не хотят, чтобы оборот становился прозрачным.

- В целом достаточно позитивно оцениваете первые итоги внедрения электронной ветсертификации?

- Могло быть гораздо хуже, в том числе с нашей стороны, если бы мы не были готовы, когда запустили процесс. Я собирают отзывы и слышу: «Николай Анатольевич, все были уверены, что «Меркурий» упадет и работать ничего не будет». Вот такое было ожидание рынка. Слава богу, этого не случилось. Это, кстати, первая федеральная информационная система, которая была запущена сразу. Первый такой пример, и это хорошо.

С другой стороны, из-за неправильных ожиданий большая часть участников рынка оказалась неподготовленной. Сейчас у нас полмиллиона зарегистрированных площадок – фермы, заводы, склады и т.д. И пока мы не видим, когда завершится процесс регистрации.

- В прошлом году шел сбор предложений от бизнеса по новым правилам оформления ветеринарно-сопроводительных документов. Будет ли выпускаться такой документ?

- Новые правила – нет. Но будут выпущены изменения, причем достаточно серьезные. Документ буквально на выходе.

- Поднимался вопрос о том, чтобы ветеринарно-санитарную экспертизу могли проводить не только представители государственных органов. Возможны ли такие изменения?

- Обратимся к истокам. В СССР в основном ветеринарно-санитарная экспертиза проводилась негосударственными органами. Допустим, в штате Микояновского мясокомбината работали специалисты, которые проверяли пробы на наличие трихинелл, а также контролеры, отслеживавшие эффективность этих проверок. Посмотрел определенное количество препаратов – получаешь определенное вознаграждение, нашел возбудителя – получаешь премию. Поэтому нового здесь ничего не будет. Однако сейчас, по законодательству, ветеринарно-санитарную экспертизу могут проводить только государственные ветеринарные врачи. Пока мы этот вопрос не форсируем. Но в перспективе система должна быть такой, чтобы работу государственных ветеринарных врачей могли выполнять аттестованные или аккредитованные специалисты.

Маргарита КРЮЧКОВА, Fishnews

Россия > Рыба. СМИ, ИТ > fishnews.ru, 13 сентября 2018 > № 2742159 Николай Власов

Рыбная отрасль становится открытой и современной.

Эксклюзивное интервью журналу «Русская рыба» замминистра сельского хозяйства России - руководителя Росрыболовства Ильи Шестакова.

В этом году в стенах Росрыболовства подписано несколько десятков договоров с компаниями по реализации инвестиционных проектов в судостроении и рыбопереработке на сумму более 125 млрд рублей. Новые мощности позволят насытить рынок качественной рыбной продукцией и заявить о себе в Мировом океане российскому рыбопромысловому флоту. Как меняется отрасль, почему рыбаки планируют осваивать километровые глубины, и что ждет глобальную рыбную индустрию к 2050 году рассказал журналу «Русская рыба» в эксклюзивном интервью заместитель министра сельского хозяйства России – руководитель Росрыболовства Илья Шестаков.

— Илья Васильевич, свое выступление на отраслевой сессии Петербургского экономического форума в этом году Вы начали с того, что сейчас рыбой стали интересоваться даже те экономисты и аналитики, которые ранее этой темы не касались. Как Вы считаете, почему?

— Рыбная отрасль развивается, становится прозрачнее, конкурентнее, растет ее инвестиционная привлекательность. Российские компании начинают новые масштабные проекты. И, конечно, международный рыбный рынок имеет важное значение в мировой экономике. Объем потребления рыбы в мире, по данным ФАО, превышает 151 млн тонн, стоимость мирового экспорта рыбы — 143 млрд долларов. На протяжении последних десятилетий потребление рыбы росло и превысило 20 кг на душу населения, в 1960-х этот показатель был ниже 10 кг. Население земли растет, и задача каждого государства — прокормить своих граждан. Это вопрос национальной безопасности.

Россия входит в четверку крупнейших рыбодобывающих стран, при этом единственная в «пуле», у кого наблюдается положительная динамика вылова, а не стагнация. В 2017 году мы выловили рекордный за последние 25 лет объем — более 4,9 млн тонн водных биоресурсов.

— То есть в России этот бизнес вести интересно?

— Очевидно. В последние годы растет количество рыбодобывающих российских предприятий. Если в 2013 году наша отраслевая система мониторинга получала отчеты от 2,38 тысяч пользователей, а в 2017 году — более 4,4 тысячи. Сальдированный финансовый результат предприятий отрасли увеличился с 11,8 млрд рублей до более 80 млрд рублей.

— В будущем положительная динамика промысла сохранится?

— В течение следующего десятилетия мировое производство рыбы продолжит расти, но в основном за счет аквакультуры. Производство товарного рыбоводства достигло 80 млн тонн, обеспечивая половину всего объема потребляемой человеком рыбы. Мы также видим аквакультуру в числе приоритетных направлений и поддерживаем ее развитие. Но нам, в силу климатических особенностей, не сравниться с тем же Китаем, который выращивает больше рыбы, чем все остальные страны мира вместе. Сейчас КНР производит около 50 млн пищевой аквакультуры.

В нашей стране можно значительно нарастить объем добычи. И здесь суровый климат большей части России как раз дает нам фору. По данным исследований ФАО, изменение климата может привести к колебанию глобального уровня вылова: ожидаются большие перемены в районах промысла. Прогнозируется, что уловы будут снижаться во многих зависимых от рыболовства тропических регионах и поднимутся в умеренных районах севера. Хотя наши рыбаки работают в разных акваториях, водах других государств и конвенционных районах, основной вклад обеспечивает вылов в дальневосточных морях — до 70% общероссийской добычи. Северо-Западная часть Тихого океана является одной их самых продуктивных акваторий. Один из источников роста вылова — возобновление так называемых перспективных объектов промысла. Речь о сардине иваси и скумбрии, которые вернулись к нашим берегам спустя 25-летний перерыв. Их эффективное освоение может обеспечить дополнительные 1 млн тонн вылова. Сейчас мы видим кратный рост добычи. Спрос на продукцию из сардины и скумбрии есть, причем не только у поколения потребителей, которое помнит иваси с советских времен как сельдь. Мы помогаем рыбакам с научным сопровождением промысла, возродили промразведку, наши НИИ разработали технологии, позволившие увеличить сроки хранения рыбы для ее транспортировки на береговые заводы и переработки. И, конечно, высокого качества получается продукт, сделанный в море, сразу на борту судна.

— А в целом запасы перспективных объектов промысла насколько велики?

— По разным научным оценкам, объем новых, потенциально доступных к освоению запасов, составляет 200–250 млн тонн ежегодно — это больше современного вылова всех стран почти в 2,5 раза. Основные стратегические резервы — это мезопелагические рыбы, антарктический криль, кальмары и глубоководные объекты промысла. Отраслевым НИИ поставлена задача по разработке программы «Глубоководный пояс дальневосточных морей». Ее цель — разведать, оценить и помочь российским рыбакам приступить к освоению глубоководных ресурсов. К программе уже подключились Ростехнологии.

— В прошлом году, помню, на стенде Росрыболовства на одной из выставок мне довелось пробовать строганину из глубоководной рыбы — макруруса. По крайнем мере, так мне ее презентовали. И батискаф помню: виртуальные очки погружения для знакомства с обитателями глубоких водных слоев.

— Да, но помните, что было ниже 2 тыс. метров? Темнота. Именно ее мы собираемся исследовать. То, что Вы пробовали, — это первые шаги. Совместный проект ТИНРО-Центра и одной их компаний-пионеров добычи глубоководных ресурсов «Восток-1». Они начинали разведывать глубоководного краба и увлеклись. Оказалось, что этот промысел рентабельный, хоть и потребовалось полное перевооружение. По данным ТИНРО-Центра, глубоководные крабы в дальневосточных морях сосредоточены на глубинах более 1,4 км. Это стригуны, опилио, японикус, равношипый и многошипый, Веррилла и другие. В июле рыбаки по наводке наших ученых в глубоководной зоне Императорского хребта выловили несколько экземпляров очень редкой рыбы — морского монаха. Размер пойманных особей — более 2 метров, можно сделать очень много сашими.

Но пока доступные глубины для рыбаков — до 1,4 км. Следующие перспективные отметки от 1,4 до 2,5 км, что конечно, возможно только с новыми технологиями. Модернизация производственных мощностей — это как раз то, без чего невозможно развитие ни промысла, ни переработки.

— И как она сейчас идет? В прошлом году в законе о рыболовстве закрепили новую меру, стимулирующую обновление производственной базы. Она заработала?

— Устаревший флот, выбывание судов — та проблема, с решением которой медлить было нельзя. С помощью квот на инвестиционные цели планируем модернизировать до 50% добывающих мощностей и, кроме того, создать современную береговую переработку. Прошли уже два этапа заявочной кампании по распределению инвестквот. По итогам первого этапа подписаны договоры на строительство 33 судов рыбопромыслового флота и 18 заводов на Дальнем Востоке и Северном бассейне. Причем для судов на Северном бассейне и по всем перерабатывающим фабрикам не хватило выделенных лимитов и пришлось проводить аукцион на понижение долей в расчете на один проект. А вот по крупнотоннажному флоту для Дальнего Востока, наоборот, квота оказалась невыбранной, оставшиеся объемы минтая и тихоокеанской сельди будут распределены в ходе следующего, третьего этапа заявочной кампании. По второму этапу завершен прием заявок на строительство среднетоннажных и малотоннажных судов, а также заводов малой мощности для переработки разнорыбицы для Дальнего Востока. Сейчас идет рассмотрение проектов на их соответствие требованиям нормативной базы.

— А как в целом должен выглядеть современный флот?

— В настоящее время средний возраст рыбопромыслового флота составляет около 30 лет, причем не скажу, что состояние катастрофическое, но производительность значительной части судов довольна низка. Необходимо как минимум 20 больших и крупных современных траулеров и более 100 средних и малых судов. На средних и крупнотоннажных судах должна быть безотходная переработка, они должны отвечать всем требованиям по безопасности мореплавания и иметь хорошие условия труда для рыбаков, которые по несколько месяцев находятся в море, вдали от семьи и дома.

Такой флот необходим для того, чтобы повысить эффективность промысла, его экономическую отдачу, чтобы вернуться в отдаленные от российских берегов районы, где ранее успешно работали советские траулеры. Конечно, насколько эти цели масштабны, настолько они и затратны. Нужны суда, которые не вошли пока в программу инвестквот: это серия крупных траулеров-процессоров для возвращения на промысел антарктического криля, востребованные на основных бассейнах транспортные суда-рефрижераторы, средние и малые универсальные ловцы для хамсы и тюльки в Азово-Черноморском бассейне, кильки и сельди — в Волжско-Каспийском бассейне. Для таких проектов мы сейчас прорабатываем с Минпромторгом другие механизмы поддержки, в том числе субсидирование капитальных затрат при строительстве.

СЕЙЧАС ДОСТУПНЫЕ ГЛУБИНЫ ДЛЯ РЫБАКОВ — ДО 1,4 КМ. СЛЕДУЮЩИЕ ПЕРСПЕКТИВНЫЕ ОТМЕТКИ ОТ 1,4 ДО 2,5 КМ, ЧТО КОНЕЧНО, ВОЗМОЖНО ТОЛЬКО С НОВЫМИ ТЕХНОЛОГИЯМИ.

Реализация проектов по береговой переработке не менее важна. С 2019 года, согласно обновленному закону о рыболовстве, начнет действовать единое промысловое пространство и единая квота, в рамках которой рыбак сам будет выбирать какой вид рыболовства ему вести. Если рыбак выбирает режим «прибрежки», то получает обязательства по доставке на берег всего улова в свежем, живом и охлажденном виде и вместе с этим дополнительно 20% квоты. Надеемся, что в нашей стране появится прибрежное рыболовство в его классическом понимании: когда небольшие предприятия на малых судах, лодках, катерах выходят на промысел на один два дня и привозят на берег свежую рыбу — для местных рынков, ресторанов, и, конечно, на береговые фабрики.

Новые мощности позволят изменить структуру производства и уйти от сложившейся сырьевой направленности экспорта. По нашим оценкам, к 2025 году на производство филе и фарша будет приходиться не менее 40% уловов по сравнению с сегодняшними 10%. А это означает фактически удвоение добавленной стоимости, которая останется на территории Российской Федерации. Новый флот и береговые предприятия будут давать ежегодно не менее 50 млрд рублей дополнительного вклада в ВВП страны.

— Какой объем инвестиций ожидается?

— С помощью инвестиционных квот в отрасль планируется привлечь около 380 млрд рублей до 2030 года, а если говорить обо всех инвестиционных программах актуализированной долгосрочной стратегии развития рыбохозяйственного комплекса, то речь идет о 600 млрд рублей.

— Цифры выглядят очень внушительно. Насколько они реалистичны на фоне предыдущего временного периода? Вы сами неоднократно говорили, что рыбаки не вкладываются в развитие инфраструктуры.

— Вполне реалистичны. Не просто так с 2019 года увеличен срок закрепления долей квот с 10 до 15 лет. Это создает условия для длинных инвестиций, а инвестквоты закладывают соответствующие обязательства. Очень важный момент — многие компании, решившие строить рыбопромысловый флот под инвестиционные квоты, говорят, что на первых заказах не остановятся, ведь следующее строительство такого же типового судна для них на отечественных верфях будет гораздо дешевле. И эти предприятия уже сейчас смотрят на то, чтобы продолжить обновление флота.

— Кампания по перезакреплению уже завершилась? Как Вы оцениваете итоги?

— Мы подписали договоры с пользователями по всем бассейнам. Рабочие группы и комиссии заседали за рассмотрением заявок допоздна, иногда ночами и по выходным. Выявлялись ошибки, устранялись замечания. Но понимая важность, приоритетность задачи, все участники процесса подошли ответственно к делу. От того, как пройдет распределение ресурсов, зависит работа всей отрасли. На рассмотрении заявок присутствовали наблюдатели, которых выбрали на съезде рыбаков. Их задача — общественный контроль. И они подтвердили, что процедура прозрачна, решения комиссий обоснованы и соответствуют законодательству.

По мнению рыбаков, нынешняя кампания разительно отличается от предыдущей. В лучшую сторону. Сейчас работа продолжается, после заключения договоров с пользователями, с 1 сентября мы принимаем заявки от тех рыбаков, которые собираются вести прибрежный промысел.

НОВЫЙ ФЛОТ И БЕРЕГОВЫЕ ПРЕДПРИЯТИЯ БУДУТ ДАВАТЬ ЕЖЕГОДНО НЕ МЕНЕЕ 50 МЛРД РУБЛЕЙ ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО ВКЛАДА В ВВП СТРАНЫ.

— И куда пойдет национальный ресурс, вообще, какой настрой в отрасли: экспорт или внутренний рынок?

— Выбирать между двумя направлениями нет необходимости: мы добываем достаточно. Безусловно, внутренний рынок — это приоритет. Здесь нужно продолжить выстраивать современную товаропроводящую цепочку, создавать оптовое специализированное звено, а также развивать приемные мощности в портах, что мы и делаем в рамках договоров аренды «Нацрыбресурса» с владельцами портов. Арендаторы эксплуатируют федеральные причальные стенки и обязуются модернизировать портовую инфраструктуру, холодильные мощности, обеспечивать приоритетность обслуживания рыбных грузов. Невыполнение условий влечет штрафы и повышение ставки. В прошлом году утверждена стратегия развития морских терминалов для обслуживания рыбопромыслового флота — проекты по модернизации рыбных портов на Камчатке, в Приморском крае, Калининграде, Мурманске, Махачкале находятся на разных стадиях реализации.

Теперь об экспорте: развитие переработки, как мы рассчитываем, будет способствовать росту доли поставок на внешний рынок продукции с высокой добавочной стоимостью, таким образом мы повысим стоимость экспорта, прибыль компаний и поступлений в бюджет. Кроме того, есть потребность и в диверсификации поставок, расширении географии экспорта, завоевании рынка Европы — главного потребителя продукции из минтая, нашего основного объекта промысла.

Для стимулирования изменения структуры экспорта и наполнения внутреннего рынка мы подготовили поправки в Налоговый кодекс. Речь идет о дифференциации ставки сбора, которую платят рыбаки за вылов тех или иных водных биоресурсов. Предприятиям, которые поставляют уловы на внутренний рынок или экспортируют продукцию высокой степени переработки, получат льготу в 85% от общей ставки. При экспорте просто сырья рыболовецкая компания будет платить 100%. Законопроект уже подготовлен и проходит межведомственное согласование.

— То есть у российского минтая есть шанс потеснить конкурентов на рынке Европы?

— Если предложим качественный и сертифицированный продукт. Экологическая сертификация является обязательным условием для доступа рыбопродукции на развитые рынки сбыта. В этом году как раз завершается процесс ре-сертификации промысла минтая Морским попечительским советом (MSC). Оценщики дали положительное заключение и рекомендацию повторно сертифицировать наших рыбопромышленников.

Это позволит России сохранить доступ, прежде всего, на рынок Евросоюза, объем которого достигает 40 млрд долларов в год. Сертификат MSC Россия впервые получила в 2013 году. Как отмечают в Ассоциации добытчиков минтая, благодаря этому выпуск филе минтая морской заморозки вырос в 2,3 раза — с 24 тыс. тонн в 2012 году до 54 тыс. тонн в 2017 году. Значит рост выпуска филе как продукции глубокой переработки продолжится.

— Получается, мы метим в конкуренты США и Китаю? Мы начали разговор с трансформации глобальной экономики, прогнозах развития рынка потребления. В преддверии II Международного рыбопромышленного форума вспомнилась тема первого Форума — рыболовство в Мировом океане: сотрудничество или конкуренция. Тогда решили, что все же с некими оговорками — сотрудничество.

— Да, до сих пор речь шла только о планах и перспективах до 2030 года. Продолжая тему первой нашей встречи, решили обсудить: а в каком русле это сотрудничество должно развиваться, к чему мы хотим прийти? И предложили заглянуть за горизонт до 2050 года, обсудить сценарии развития мирового рыбного рынка. ФАО провело анализ и буквально накануне форума представила прогноз о влиянии изменения климата на мировое рыболовство к 2050 году. Его мы также планируем рассмотреть в рамках деловой программы.

К 2050 году морские и пресноводные экосистемы значительно трансформируются, изменится промысловая продуктивность в исключительных экономических зонах всех государств. Снижение в ряде акваторий может составить, по оценкам ФАО, от 2,8% до 12,1%. Изменения будут связаны, в том числе, с миграциями рыб. Мы уже наблюдаем это в своей зоне: вернулись к нашим берегам теплолюбивые иваси и скумбрия, а холодноводные лососевые смещаются севернее. Камчатка, Магадан, Чукотка получают второй год рекордные подходы.

Повлияет климат на внутренние водоемы и на аквакультуру. Наиболее уязвимыми странами в области производства пресноводной аквакультуры являются сегодняшние лидеры — Китай, Вьетнам, Бангладеш, в сфере морской аквакультуры — Норвегия и Чили.

Проблему можно решить, миру необходимо адаптироваться, потребуются новые договоренности между странами. В том числе об этом и поговорим.

Источник: журнал «Русская рыба»

Россия > Рыба > fish.gov.ru, 13 сентября 2018 > № 2735516 Илья Шестаков

Интервью Министра Вероники Скворцовой «Комсомольской правде»

ЖЕНЩИНЫ ОБГОНЯЮТ МУЖЧИН

– Вероника Игоревна, на ВЭФ в рамках сессии «Создание условий для жизни людей» будет обсуждаться продолжительность здоровой жизни на Дальнем Востоке. Как известно, в числе приоритетов национальных целей развития России сейчас стоит задача повысить ожидаемую продолжительность жизни в нашей стране до 80 лет. Как выглядят эти показатели в Дальневосточном регионе сегодня, в том числе в сравнении с общероссийскими?

– В последние годы нам удалось достичь серьезного роста продолжительности жизни россиян. Только за 2017 год она увеличилась на 0,8 года (а у мужчин – больше чем на год), достигнув национального исторического максимума – 72,7 года. В прошлом году был отмечен самый низкий уровень смертности за последние 20 лет. Сейчас наша задача – к 2030 году достичь продолжительности жизни до 80 лет.

Если говорить о Дальнем Востоке, то здесь продолжительность жизни тоже увеличилась, причем существенно: с 62 лет в 2005 году до 70,1 в 2017 году. Вместе с тем, конечно, сохраняются и проблемы. Так, например, на Дальнем Востоке продолжительность жизни мужчин трудоспособного возраста все еще ниже общероссийской, что требует отдельных усилий.

ДЛЯ ПОЧТЕННОГО ВОЗРАСТА – ОСОБЫЙ ПОРЯДОК

– Планируется ли применять какие-то специальные меры, особенные медицинские и организационные подходы для дальнейшего повышения продолжительности жизни в регионе и в целом по стране?

– Главные меры по увеличению продолжительности жизни сосредоточены в двух национальных проектах – «Здравоохранение» и «Демография», разрабатываемых нами для реализации положений Указа Президента Российской Федерации В.В. Путина.

Нацпроект «Здравоохранение» предполагает комплексные мероприятия по снижению смертности, в частности от сердечно-сосудистых заболеваний и онкологии, повышению качества и доступности помощи. Эти мероприятия позволят уже к 2024 году снизить смертность от болезней системы кровообращения на 23,4%, а от новообразований на 8,4%.

Особое значение имеют меры по так называемому общественному здоровью: таргетированные меры по снижению бремени основных факторов неинфекционных заболеваний. Одновременно с этим планируется усилить индивидуальную профилактику через профилактические осмотры и диспансеризацию, то есть систему выверенных скринингов здоровья. В 2017 году профилактические осмотры и диспансеризацию прошли 48,5 млн детей и взрослых, что в 1,5 раза больше, чем в 2013 году. Планируется уже к 2021 году выйти более чем на 80 млн человек, а в 2024 году – не менее чем на 70% населения, а это свыше 100 млн. человек. Это позволит не просто увеличить продолжительность жизни, а продолжительность здоровой жизни, как было поручено президентом страны.

ТАБАК УХОДИТ ИЗ СТРАНЫ?

– Известно, что серьезный вклад в активное долголетие вносит здоровый образ жизни. Как бы вы оценили привлекательность ЗОЖа для россиян, распространенность такого образа жизни у нас в стране? Есть ли изменения за последние годы?

– По мнению экспертов Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), совместный вклад медицинской помощи и наследственных факторов в здоровье составляет не более 40%, тогда как 50% – это здоровый образ жизни. Системная работа на этом направлении позволила за прошедшие годы существенно сократить потребление алкоголя на душу населения почти на 40%, табака – на 22% у взрослых и в 2,5 раза у подростков. Это не осталось незамеченным международным сообществом: ВОЗ назвала Россию в числе лидеров по внедрению мер по борьбе с неинфекционными заболеваниями.

Конечно, нельзя останавливаться на достигнутом. Дальнейшие наши шаги в этом направлении определены в проекте «Укрепление общественного здоровья», являющемся частью нацпроекта «Демография». Главная задача – впервые сформировать в нашей стране систему общественного здоровья. Среди стратегических шагов – формирование среды, способствующей ведению гражданами здорового образа жизни, коммуникационные кампании, региональные и муниципальные программы по общественному здоровью, корпоративные программы укрепления здоровья.

Весь этот комплекс мероприятий позволит к 2024 году увеличить число россиян, приверженных здоровому образу жизни, снизить продажи табака более чем на 23%, продажи алкоголя – на 9%. А это означает снижение смертности и увеличение продолжительности жизни.

РАДОСТЬ МАТЕРИНСТВА

– Эксперты говорят, что по мере роста продолжительности жизни сдвигаются разные этапы – продлевается детство, позже заканчивается молодость и т.д. В том числе люди позднее заводят семью, женщины откладывают рождение первого ребенка, ссылаясь на построение карьеры. Могли бы вы пояснить как глава Минздрава и как врач: как не переборщить с откладыванием вопроса деторождения?

– С появлением ребенка в жизни семьи появляются не только новые обязательства и ответственность, но и новый смысл, радость и счастье, яркие краски. Сегодня государством созданы все возможные условия для того, чтобы женщина получила всю необходимую медицинскую помощь. Выстроена трехуровневая система перинатальной помощи. Активно развиваются вспомогательные репродуктивные технологии, такие как экстракорпоральное оплодотворение (ЭКО). Начиная с 2013 года количество женщин, которым проведено ЭКО, увеличилось с 10 до 65 тыс. в 2017 году.

Но, конечно, никто не заменит ответственности самой будущей матери. Речь идет прежде всего об отказе от курения, употребления алкоголя и о приверженности здоровому питанию и ведению физически активной жизни.

«ТАКИХ ПРИМЕРОВ НЕТ НИГДЕ В МИРЕ»

– Открытие перинатальных центров в России сегодня находится под особым контролем главы государства. Расскажите, какие государственные программы, направленные на сохранение материнства и детства, сегодня уже внедрены. Смогло ли это повлиять на повышение безопасности родов для матери и ребенка?

– Принципиально новым этапом в развитии отечественной службы родовспоможения стала федеральная программа по развитию сети перинатальных центров. Это беспрецедентная инициатива. Мне неизвестны примеры в мире, когда по личному указанию главы государства по всей стране была бы возведена сеть высокотехнологичных, современных перинатальных центров.

Трудно даже поверить: на протяжении последних лет в нашей стране практически каждый месяц по поручению президента открывается новый перинатальный центр, оснащенный передовым оборудованием и обеспеченный подготовленными кадрами. К концу 2018 года мы откроем 7 перинатальных центров, а по итогам программы их станет 94.

Программа (по развитию перинатальных центров. – Прим. ред.) стала крупнейшим инфраструктурным проектом в здравоохранении за последние годы, но я хотела бы в первую очередь сказать не о стройке, а о тех целях, ради чего все начиналось, и о полученных результатах. Благодаря программе по развитию перинатальных центров удалось беспрецедентно для нашей истории снизить уровень младенческой и материнской смертности. Сегодня эти уровни в России – самые низкие за всю историю.

Более того, в половине российских регионов младенческая смертность снизилась до показателей стран старой Европы. Напомню, что по плановым расчетам показатель младенческой смертности должен был в 2017 году составить 7,5 на 1 тысячу родившихся живыми, но нам удалось снизить его до 5,6. За семь месяцев этого года мы достигли показателя 5,2 случая смерти на тысячу родившихся живыми. За шесть прошедших лет младенческая смертность снизилась на 35%.

Значительно уменьшилась и материнская смертность – в 2017 году она составила 8,8 на 100 тыс. родившихся живыми. За последние пять лет мы снизили материнскую смертность более чем на 22%.

Поэтому об эффективности государственной политики в вопросе родовспоможения говорят эти независимые цифры, но главное, что за ними – сохраненные жизни детей и матерей.

Россия > Медицина > minzdrav.gov.ru, 13 сентября 2018 > № 2734561 Вероника Скворцова

Помочь тем, кто помогает.

Вклад волонтёров в решение социальных проблем, охрану общественного порядка, поиск пропавших людей, экологию и многие другие сферы жизнедеятельности общества поистине неоценим. Но те, кто готов безвозмездно делать наш мир лучше и добрее, сами нередко нуждаются в помощи. Генеральный директор Агентства стратегических инициатив (АСИ) Светлана Чупшева убеждена: добровольческое движение в России начнёт развиваться активнее, если органы власти поддержат его ресурсами, будут информировать о реализуемых проектах, привлекут специалистов для обучения волонтёров.

Требуется обратная связь

- Светлана Витальевна, в мае этого года вступил в силу закон, регулирующий добровольческую деятельность в стране. АСИ участвовало в его разработке. Расскажите, пожалуйста, чем была вызвана необходимость принятия этого законодательного акта?

- Закон «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам добровольчества (волонтёрства)» аккумулировал в себе и упорядочил все положения, относящиеся к этой деятельности. В нём закрепляются и уравниваются понятия «добровольчество» и «волонтёрство» и определяется правовой статус юридических лиц и граждан, оказывающих помощь на безвозмездной основе. Чтобы больше людей разных возрастов, желающих заниматься благотворительностью, имели такую возможность, предусмотрено создание единой информационной системы. Сегодня мы всех ориентируем на портал «Добровольцы России», созданный на президентский грант Ассоциацией волонтёрских центров. Это своеобразный навигатор по всей стране, объединяющий порядка 90 тыс. добровольцев и более 3 тыс. организаций. Здесь можно получить информацию о программах и акциях федерального, регионального масштаба, о необходимом обучении, найти центры волонтёрской деятельности, друзей, соратников и партнёров по различным проектам.

Наконец, приняты изменения и в налоговом законодательстве. Теперь расходы, которые несёт организатор добровольческой деятельности, не рассматриваются как доходы волонтёров. Речь идёт о предоставлении жилого помещения, об организации проезда, питания, а также об обеспечении оборудованием, амуницией и о нематериальных активах, за которые ранее каждый доброволец делал налоговые отчисления. И это у людей вызывало непонимание. Сегодня вопрос решён, и я считаю это победой наших волонтёров.

- Кроме законодательного урегулирования своей деятельности, в какой конкретной помощи нуждаются добровольцы?

- Волонтёрам не хватает ресурсов - например, помещений, где они могли бы собираться, канцтоваров или печатных материалов. Они нуждаются и в обучении, так как при оказании помощи разным категориям населения существуют свои особенности. Умение работать в команде - навык, который также необходим в добровольческой деятельности. Для многих неравнодушных граждан, занимающихся благотворительностью, важно и признание того, что они делают нужную работу. Поэтому оказание информационного содействия и популяризация волонтёрства в СМИ, разработка мер поощрения могли бы стать для них моральной поддержкой.

В вышеназванном законе определено, что должны сделать федеральные, региональные и муниципальные структуры для развития волонтёрской деятельности. Были приняты подзаконные акты, чтобы задействовать этот механизм. АСИ разработало Стандарт поддержки добровольчества. И полсотни субъектов Российской Федерации уже подтвердили свою готовность стать пилотными площадками для его внедрения. Региональные власти создают на местах коллегиальные органы, которые определяют стратегию оказания конкретной помощи добровольцам и информационную политику в этом вопросе, назначают ответственных лиц. Открываются ресурсные центры - площадки, где волонтёры могут встречаться и проводить мероприятия, обучаться необходимым навыкам оказания помощи. Чтобы вся эта работа наполнилась качественным содержанием, определенно нужно время. Но понять, в правильном ли мы идём направлении, сможем уже в конце этого года. А для этого важна обратная связь. Поэтому мы просим представителей неправительственных некоммерческих организаций высказывать своё мнение - где и какая необходима поддержка на уровне региональных властей, чтобы люди могли реализоваться в добровольческой деятельности. На площадке нашего агентства также поддерживаются отдельные волонтёрские проекты в сфере образования, наставничества и социальной направленности.

- Проводился ли анализ: в каких отраслях добровольцы наиболее востребованы и хотят оказывать помощь?

- Являясь членом Экспертного совета по президентским грантам, я имею возможность видеть хорошую выборку из нескольких тысяч добровольческих проектов со всей страны. Большая доля из них приходится на здравоохранение и социальную сферу. Здесь есть потребность в помощи, не какой-то абстрактной, а конкретной. И люди готовы идти в эти сферы, менять к лучшему жизнь своих соотечественников, оказавшихся в сложных ситуациях. Немало желающих осуществлять волонтёрскую деятельность и в системе образования. Лично моё ощущение, что по этим направлениям помощь добровольцев наиболее востребована и эффективна. Но это не умаляет значимости волонтёрской работы и в других областях. Например, по поиску пропавших людей.

Код безопасности

- Отряды «Лиза Алерт» находят единомышленников по всей стране. К обучению добровольцев навыкам поиска пропавших людей подключились профессионалы из силовых ведомств. Требуется ли ещё какая-то поддержка волонтёрам этого движения?

- Ни одна государственная структура не может за короткое время организовать 500-1000 человек на поиск пропавших людей. Поэтому помощь в этом важном деле волонтёров «Лиза Алерт» неоценима. Эта добровольческая организация имеет колоссальный человеческий ресурс. Поисковые отряды представлены сегодня в 44 регионах России. Волонтёры «Лиза Алерт» за 10 лет своей деятельности нашли порядка семи тысяч пропавших, почти две тысячи из них - дети. В прошлом году в Карелии в коворкинге «Точка кипения» прошла встреча Президента России с представителями некоммерческого сектора и лидерами волонтёрских движений. Здесь рассматривались меры поддержки этим организациям. Руководитель отряда «Лиза Алерт» Григорий Сергеев выступил с инициативой о создании Центра поиска, который смог бы стать площадкой, объединяющей усилия как федеральных органов власти, так и региональных - МВД, МЧС, в определённых случаях - Следственного комитета и Министерства обороны - для быстрого реагирования в организации поиска пропавших людей. Глава государства поддержал идею: было дано поручение силовым структурам и АСИ проработать этот вопрос и создать такой центр. В 2017 году он был зарегистрирован в Москве, его возглавил Григорий Сергеев. Также было рекомендовано создать центры по организации быстрого реагирования при проведении поисков в регионах. На одной площадке мы собрали представителей МВД, МЧС, Следственного комитета и Минобороны. Между силовыми ведомствами и центром подписан и согласован единый регламент взаимодействия. На федеральном уровне он уже представлен. В нём чётко определены ресурсы каждой из структур и в какой момент с подачи заявки какая организация должна её отрабатывать. Но ещё нужна разъяснительная работа на местах, чтобы выстроить такое взаимодействие. Остаются открытыми вопросы по статистике: кто будет собирать и анализировать информацию, чтобы выработать максимально эффективные решения по профилактике пропаж. Центр поиска уже запустил образовательные программы. Для родителей и детей даются простые алгоритмы: как пользоваться компасом, ориентироваться в лесу, предупредить несчастные случаи, если ребёнок потерялся в городе. На площадке АСИ и на базе лагерей «Артек» и «Океан» около 900 человек прошли базовое обучение.

Мы надеемся, что Центр поиска сможет стать такой структурой, где аккумулируются методический материал и лучшие практики по поиску людей и выстраиванию взаимодействия волонтёров с органами власти. С его помощью можно максимально вовлечь добровольцев в регионах, которые пройдут базовое обучения по поиску в природной среде. К проведению таких занятий уже привлекаются профессионалы из органов внутренних дел, спасатели. Но пока не так широко, как хотелось бы. Вместе с представителями силовых ведомств мы формируем мотивационную часть: планируется, что награды за успешную деятельность по поиску пропавших будут получать и сотрудники ведомств, и волонтёры. Если все мы будем работать в одной команде, результат от этого только улучшится.

- Обучение школьников навыкам безопасного поведения в лесу и в городе на базе летних лагерей - это актуально, но, наверное, недостаточно. Может быть, в систему образования включить специальный курс, например, проводить такие занятия в рамках уроков ОБЖ?

- Такой проект уже существует и проходит апробацию в ряде школ на уроках технологии. Как известно, этот предмет появился вместо традиционного труда. К слову, АСИ выступило разработчиком концепции этого урока, его насыщения. Курс, который мы назвали «Код безопасности», реализуется вместе со школьниками. Подростки сами его преподают своим ровесникам или детям помладше в рамка общеобразовательной программы. Они рассказывают, как себя вести, чтобы не потеряться, и что делать, если это уже произошло. А также обучают навыкам безопасного поведения во время пожара, стихийных бедствий и так далее. Наша задача - сделать эти занятия массовыми. И мы надеемся не только на ресурсы волонтёров, но и на поддержку Министерства образования.

Такие разные, такие похожие…

- Могли бы вы обрисовать обобщённый порт­рет российского волонтёра: возраст, социальный статус, что им движет?

- Волонтёры, которых я встречала, в том числе на площадках АСИ, - это абсолютно разные люди - по возрасту, компетенции и мотивации. Эту тему мы даже обсуждали с организаторами добровольческой деятельности, представителями благотворительных фондов. И у нас тоже не получилось какого-то обобщённого портрета волонтёра. Да он и не нужен. Каждый доброволец хорош по-своему. Объединяет таких людей, пожалуй, одно - желание быть полезными тем, кто нуждается в заботе и поддержке, не за какое-то вознаграждение, а по велению души. Вот, например, учредитель благотворительного Фонда помощи хосписам «Вера» Анна (Нюта) Федермессер рассказывала, что у них волонтёры по характеру уравновешенные, спокойные, отчасти даже флегматичные. Видимо, именно такие качества необходимы людям, ухаживающим за паллиативными больными. Что касается поисковиков, то среди них довольно часто встречаются личности с определённой долей здорового авантюризма, идущие по жизни с драйвом. А на спортивных мероприятиях мы видим большое количество молодых волонтёров. В основном это студенты. Они могут выделить время на обучение и нахождение на соревнованиях, проявляют интерес к спортивным мероприятиям и, как правило, свободно владеют одним или несколькими иностранными языками.

- Раз вы упомянули добровольных помощников на спортивных мероприятиях, то нельзя не отметить огромное количество добрых слов, которые прозвучали в адрес российских волонтёров, помогавших в проведении Чемпионата мира по футболу-2018. Благодаря чему удалось организовать эту работу на высоком уровне?

- По моему мнению, развитию волонтёрского движения в России дали толчок Всемирная летняя Универсиада, проходившая в 2013 году в Казани, и Олимпиада в Сочи. При проведении этих масштабных спортивных мероприятий был получен ценный опыт по организации деятельности добровольцев и их обучению. И эту команду хорошо подготовленных людей не хотелось терять. Им надо было дать возможность проявить себя и в других проектах. И она представилась. В этом году волонтёры внесли колоссальный вклад в проведение чемпионата мира по футболу в Москве. На мундиале были успешно применены технологии вовлечения, обучения, отработки этапов взаимодействия представителей различных структур с волонтёрами. И сегодня ФИФА транслирует опыт России как лучший на международном уровне.

- В поддержании общественного порядка на массовых мероприятиях, в том числе спортивных, совместно с полицейскими участвуют и казаки. В Краснодарском крае, к примеру, таких добровольных помощников уже тысячи. Однако наряду с волонтёрами в папахах появились и профессиональные дружины, несущие службу за деньги…

- Когда ты получаешь вознаграждение за свою работу, то переходишь из категории волонтёра в разряд штатного сотрудника. Доброволец - это жизненная позиция, когда человек хочет делиться своими умениями, знаниями и опытом не за деньги. К своему статусу волонтёры относятся очень трепетно. Но в то же время зачастую доброволец эволюционирует в профессионала: ты можешь, будучи волонтёром, приобрести какие-то навыки и потом применить их в выбранной профессии. В этом нет ничего плохого. Волонтёр - это серьёзная ступень и к предпринимательству, потому что позволяет получить опыт, востребованный в бизнесе. Возможность развить лидерские качества, умение собирать команду и работать без ресурсов, реализуя конкретные проекты с конкретными результатами, - это ценно и, наверное, помогло бы каждому человеку в его профессиональной деятельности.

- А у вас был личный опыт волонтёрства? Может, в юности вы участвовали в добровольческом движении?

- На системной основе - нет. А что касается помощи знакомым и незнакомым людям в беде или в трудных для них моментах жизни, то, наверное, каждый из нас может считать себя волонтёром. Сегодня, занимаясь поддержкой социальных проектов профессио­нально, я очень болезненно реагирую на проблемы, связанные с детскими домами, с семьями, оказавшимися в кризисной ситуации. Задача АСИ и моя личная - решить на системном уровне эти и другие сложные вопросы, получить поддержку Президента и предложить новые подходы и модели тиражирования программ помощи тем, кто в ней действительно нуждается.

Беседу вела Елена КУЗНЕЦОВА

Визитная карточка

Светлана Чупшева родилась в Праге. В 2001 году с отличием окончила Самарскую государственную экономическую академию. Начиная с 2000 года работала в главном отделении Банка России по Самарской области, затем в правительстве региона. С 2004 года занимала должность генерального директора Рейтингового агентства правительства Самарской области, а также возглавляла Государственное учреждение «Агентство по экономическому развитию Самарской области». С 2009 года - советник заместителя председателя правительства Самарской области - министра экономического развития, инвестиций и торговли Самарской области.

С 2011 года - корпоративный директор Агентства стратегических инициатив (АСИ). 10 августа 2015 года назначена директором направления «Социальные проекты» АСИ.

С 13 февраля 2017 года - генеральный директор Агентства стратегических инициатив. Награждена Почётной грамотой Президента России, имеет благодарности Президента России и мэра Москвы.

Воспитывает четверых детей.

Наша справка

Агентство стратегических инициатив по продвижению новых проектов (АСИ) - российская автономная некоммерческая организация, созданная Правительством России для реализации комплекса мер в экономической и социальной сферах.

Отряд «Лиза Алерт» назван в честь Лизы Фомкиной, которая потерялась в лесу вместе с тётей, и английского слова alert (в переводе - «сигнал тревоги»). Пять дней после пропажи ребёнка об этом никто не знал. Когда новость попала в Сеть, люди сразу объединились и начали поиски. Лизу нашли на десятый день, но она была мертва. Пятилетняя девочка умерла от переохлаждения на девятый день после пропажи. Если бы о несчастье узнали чуть раньше, её можно было бы спасти. Именно после этого случая и появился отряд «Лиза Алерт», объединяющий добровольцев, действующий на общественных началах, на основе доброй воли, взаимовыручки и бескорыстия.

По данным ООН, каждый седьмой житель Земли в той или иной форме принимает участие в волонтёрской деятельности.

Благотворительный фонд «Вера» создан в 2006 году. Он назван именем Веры Миллионщиковой - основателя и главного врача Первого московского хосписа. Сегодня его возглавляет дочь основательницы Анна (Нюта) Федермессер. Фонд поддерживает только тех пациентов, чьи болезни невозможно вылечить, но которым можно помочь: снять боль, убрать тяжёлые симптомы, сделать жизнь насыщенной и полноценной до конца. Такая помощь называется паллиативной.

(Щит и меч № 34, 2018 г.)

Россия > Армия, полиция. Госбюджет, налоги, цены. Медицина > mvd.ru, 13 сентября 2018 > № 2732052 Светлана Чупшева

Психиатры всех служб, объединяйтесь!

Психическое здоровье - одно из основных требований при приёме на службу в полицию. Поэтому эксперты по душевным недугам участвуют как в деятельности военно-врачебной комиссии, где кандидаты на должность проходят медицинское обследование, так и в профессиональном психологическом отборе. О некоторых аспектах и трудностях этой работы рассказал врач-психиатр, главный специалист Центра психофизиологической диагностики ФКУЗ «Центральная медико-санитарная часть МВД России» подполковник внутренней службы Юрий Богдасаров.

Через «тернии» профотбора - к звёздам на погонах

Задача психиатрической службы органов внутренних дел не ограничивается только тем, чтобы не допустить в ряды стражей правопорядка людей с отклонениями и пагубными пристрастиями. Врачи решают большой спектр вопросов, связанных с так называемым медицинским сопровождением действующих сотрудников - начиная от профилактики и диагностики психосоматических расстройств до их лечения в стационаре и реабилитации.

Профотбор в системе МВД России осуществляется уже 45 лет. Однако все эти годы процесс не был регламентирован нормативно-правовыми актами. Заключения о профпригодности кандидата на службу носили рекомендательный характер для руководства.

В 2012 году процедура получила правовую основу. Постановлением Правительства Российской Федерации были утверждены Правила профессионального психологического отбора, согласно которым судьбу претендента на службу в органы внутренних дел теперь решает специальная комиссия, в которую входят специалисты разных подразделений.

И если кадровики изучают деловые качества будущего полицейского, то медицинские психологи выявляют факторы риска - а именно отклоняющегося или общественно опасного поведения. К ним относится злоупотребление спиртными напитками, наркопотребление, склонность к суициду. В процессе психологических и психофизиологических исследований применяются различные методики и специальные технические устройства, в том числе и полиграф.

Если медицинским психологам некоторые реакции кандидата в ходе тестирования кажутся неадекватными, его направляют к психиатру для дополнительного обследования.

- Возможно, в беседе с врачом выяснится, что претендент просто не понял смысла некоторых вопросов, - поясняет Юрий Богдасаров. - Такое бывает. Но есть и вероятность выявления серьёзной проблемы. Как бы ни скрывал кандидат, например, болезненное пристрастие к спиртному, существуют определённые маркеры, указывающие на наличие этого фактора риска. У злоупотребляющего алкоголем, к примеру, могут замедлиться зрительно-моторные реакции, сформироваться и другие вредные последствия для организма на психосоматическом уровне. То же самое наблюдается и у наркозависимых лиц. А проведение химико-токсикологического анализа докажет или опровергнет подозрения медиков. Как известно, метаболиты наркотических средств и психотропных веществ легко обнаруживаются в моче даже по прошествии недели после их употребления. Есть установленные шкалы в психометрии, которые определяют предрасположенность человека к суицидальным действиям. Иногда к нам приходят молодые девушки со следами порезов (самоповреждений) на руках, объясняя это подростковой реакцией на неразделённую любовь. Но теперь-то, уверяют претендентки на службу, они повзрослели и поумнели, и больше такое не повторят. Однако мы понимаем: если один раз человек пытался уйти от проблемы таким способом, велика вероятность, что он ещё раз пойдёт по этому пути. В некоторых случаях суицидальное поведение является симптомом таких заболеваний, как тяжёлая депрессия, галлюциноз.

По словам медика в погонах, после того как стали выявлять факторы риска на уровне профотбора, сотрудников с подобными отклонениями в поведении стало значительно меньше.

Без паники: за вами наблюдают

Многие полицейские ежедневно попадают в ситуации, связанные с необходимостью быстро принимать решения, рисковать жизнью. Психика испытывает колоссальные нагрузки. У одних организм выдерживает трудности без серьёзных последствий. У других, бывает, не справляется. От частых стрессов, усталости и недосыпания сотрудник становится нервным или, напротив, апатичным.

- Если мы взяли на службу здорового человека, имеющего определённый запас психологической прочности, то должны сделать всё возможное, чтобы сохранить его работоспособность и хорошее самочувствие на протяжении всей профессиональной деятельности, - продолжает Юрий Владимирович. - Психологи, врачи-психиатры - все работают в этом направлении. Однако пока несколько разрозненно.

Психологи подразделений видят сотрудника каждый день. И заметив какие-либо отклонения в его поведении, должны рекомендовать консультацию у психиатра. Но, как правило, в таких ситуациях у многих стражей порядка начинается паника: человек боится заполучить «страшный» диагноз и лишиться работы. Переубедить его сложно. Кабинет врача по душевным болезням он предпочтёт обходить стороной. И, скорее всего, запустит заболевание, которое может начать его разрушать. Иногда глаз психолога, что называется, «замыливается», и он перестаёт замечать изменения в поведении сотрудника. К психиатру больной, вероятно, попадёт, но уже доведя себя до крайности: когда от его неадекватных действий пострадают окружающие либо он сам.

Деятельность психиатров медико-санитарных частей МВД России рассредоточена по разным подразделениям: военно-врачебная комиссия, центр психофизиологической диагностики, поликлиника, госпиталь, реабилитационный центр. И, как показывает опыт, отсутствие чёткого взаимодействия не позволяет достаточно эффективно проводить работу по сохранению и укреплению психического здоровья сотрудников.

Одна команда или «бригадный подряд»

В разработанной Концепции развития психиатрической службы в системе МВД России предлагается сосредоточить специалистов в едином структурном подразделении - Центре психического здоровья. В его штат планируют включить все должности врачей-психиатров, психиатров-наркологов, психотерапевтов, медицинских психологов, входящих в состав соответствующих структурных подразделений Медицинской санитарной части: поликлиник, госпиталей, амбулаторий, ЦПД, ВВК, центров реабилитации. А создаваться новая структура будет на базе Центра психофизиологической диагностики.

В рамках реформирования службы планируют также внедрять «телефоны доверия» и медико-психологической помощи при кризисных состояниях.

- В мае текущего года были запущены пилотные проекты в Крыму, Курской и Кировской областях, где в качестве эксперимента начали отрабатывать «бригадный» метод в вопросах диагностирования, лечения и реабилитации сотрудников, - рассказывает Юрий Богдасаров. - Психиатры и психологи совместно принимают решение о профпригодности кандидата на службу, а затем в тесном взаимодействии отслеживают динамику его психического состояния в рамках диспансеризации. При ухудшении самочувствия и настроения пациента психолог направляет его к психиатру, а затем оценивает результаты лечения, имея возможность наблюдать за состоянием сотрудника в процессе его деятельности. И при необходимости проводит психологическую коррекцию. То есть он не только занимается экспертизой состояния полицейского, но и обслуживает лечебный процесс. Ожидается, что такой командный подход повысит степень ответственности специалистов за качество профотбора и позволит видеть целостную картину психического здоровья сотрудника, вовремя реагировать на его изменения. Итоги апробации нового подхода к оказанию психиатрической помощи будут подводиться в начале следующего года. Если результаты эксперимента оправдают ожидания, такой метод начнут внедрять и в других регионах страны.

А Концепция будет принята.

Давай поговорим!

Есть расхожее выражение: все болезни от нервов. И опытный врач подтвердит: причиной таких серьёзных заболеваний, как гастрит, язвенная болезнь, гипертония, диабет, ожирение может быть перенесённый стресс. Человек идёт к терапевту с жалобами на головные боли, бессонницу, нарушение аппетита, и тот в рамках своего круга знаний назначает обследование и лечение. Однако симптомы не исчезают и могут даже усилиться. Значит, причину недомогания надо искать в другом - в психическом состоянии пациента.

- После того как в апреле прошлого года Всемирный день здоровья был посвящён теме депрессии и объявлена кампания по борьбе с этим недугом, психиатрическая служба МВД России вышла с инициативой о взаимодействии с врачами общей практики по выявлению этого опасного заболевания и других психосоматических расстройств, - отмечает эксперт. - Терапевты стали более вдумчиво подходить к набору жалоб обратившихся к ним сотрудников. Пациентов с симптомами, которые могут быть свидетельством перенесённого стресса и переутомления, теперь направляют на консультацию к психиатру. Сегодня уже можно говорить о том, что инициатива оправдала себя. Медики стали выявлять больше сотрудников, нуждающихся в помощи в восстановлении психического баланса. И эта работа продолжается. Главное, у больных, получающих адекватное лечение, улучшается самочувствие и настроение - стабилизируется давление, исчезают другие неприятные симптомы, влияющие на качество жизни и работоспособность.

Иногда человеку, годами обивающему пороги кабинетов узких специалистов, достаточно пройти несколько сеансов психотерапии, чтобы добиться положительной динамики. Давно замечено, что лечение словом может быть очень эффективным при невротических расстройствах. Неслучайно девиз кампании, направленной на борьбу с депрессией, звучит так: «Давай поговорим!» Когда человек проговаривает, вербализирует проблему, он начинает её лучше понимать и делает шаги к решению. К сожалению, мы всё больше сворачиваем в виртуальную реальность, утрачиваем межличностные, речевые контакты.

- Следуйте мудрому принципу: если не можете повлиять на ситуацию, постарайтесь изменить отношение к ней, - даёт простой совет врач-психиатр. - Даже дежурная улыбка способна улучшить наше психологическое состояние. Когда мы механически поднимаем уголки рта, задействуются определённые мышцы, и наш мозг начинает стимулировать выработку серотонина - гормона удовольствия. Поэтому чаще улыбайтесь и научитесь замечать позитивные моменты в жизни. А если чувствуете, что физические и душевные силы на грани истощения, проконсультируйтесь со специалистом. Не оставайтесь наедине со своими проблемами.

Елена КУЗНЕЦОВА

Наша справка

«ВОЗ считает депрессию одной из глобальных проблем, стоящих перед здравоохранением планеты. На сегодняшний день, согласно статистике международной организации, полмиллиарда жителей Земли страдают этим заболеванием. Названные цифры отражают только тех, кому был поставлен диагноз, латентно протекающие случаи депрессии не учтены».

«Полиграф, или, как его называют в народе, детектор лжи, применяется в медицинских организациях с единственной целью - уточнить вероятность суицидального характера самоповреждений. Никакие другие вопросы медики не имеют права задавать при этой процедуре».

«Психогигиена - это умение строить здоровые межличностные отношения - без агрессии, неоправданных обид, в согласии с миром и окружающими».

(Щит и меч № 34, 2018 г.)

Россия > Армия, полиция. Медицина > mvd.ru, 13 сентября 2018 > № 2732051 Юрий Богдасаров

Анатолий Печатников: «Для нас основной враг — это наличные»

«Для развития экономики нужны дешевые кредиты»: заместитель президента — председателя правления банка ВТБ дал интервью Business FM

Возможные западные санкции не отразятся на обычных банковских вкладчиках — такое мнение высказал заместитель президента — председателя правления банка ВТБ Анатолий Печатников в интервью Business FM. 91% клиентов его банка хранит свои накопления в рублях.

Премиальный сегмент вкладчиков ВТБ хоть изначально и предпочитает валюту, начинает постепенно также переходить в рублевую зону, рассказал Печатников. С ним беседовал Илья Копелевич.

Если посмотреть по вкладчикам и по структуре депозитов за последнее время, тренд на выход из долларовых депозитов есть или нет?

Анатолий Печатников: По совокупности мы видим, что процент рублевых сбережений как раз у нас растет. Вот мы год начинали, у нас было 89% сформировано вкладов именно в рублях, сейчас — 91%, то есть за полгода мы на 2% приросли. Но в разных сегментах потребитель ведет себя по-разному. Я говорю сейчас в основном о массовом сегменте: 11 миллионов человек предпочитают рубль. VIP-клиенты, которых не так много, 14 тысяч человек у нас сейчас по системе, предпочтение отдают иностранной валюте, причем не только долларам, но и во многом евро. У них как раз этот процент рублевых сбережений существенно ниже — 44%, они свои сбережения держат именно в рублях, а все остальное — в иностранной валюте. Но в «Привилегии» у нас процент рублевых сбережений 67. Видите, предпочтения от уровня доходов меняются. Но весь этот период, начиная с 2015 года и по сегодняшний день, мы видим все-таки переток валютных сбережений именно в рублевые вклады, потому что все-таки доля рублевых сбережений даже в этих сегментах наших высокодоходных клиентов тоже растет.

В конце августа — начале сентября ставки развернулись в обратную сторону и по рублевым депозитам, и по валютным, в евро как был нуль, так и остался. По рублю, как по основной валюте сбережений, ставки стали расти. Чем это вызвано? Какие будут последствия на обратной стороне медали? Я имею в виду, в кредитных ставках.

Анатолий Печатников: Рынок все-таки немного волатилен, в последнее время у нас на 4 рубля курс доллара вырос. Конечно, это не может не отражаться на стоимости денег внутри нашей страны. Ключевой момент будет в эту пятницу: 14 сентября будет заседать совет директоров Банка России, как раз обсуждать вопрос ключевой ставки.

В данном случае коммерческие банки первыми начали движение.

Анатолий Печатников: Там минорные движения были на уровне 0,2-0,1%.

Самое главное, что в другую сторону. Много лет ставки двигались в одну сторону — вниз.

Анатолий Печатников: Я бы не сказал. По нашему банку я не скажу, что мы как-то изменили свою ценовую политику и развернули депозитные ставки по направлению роста, этого не произошло. Здесь все-таки каждый финансовый институт исходит не только из конъюнктуры рынка, но и из собственной потребности в ликвидности. Если вы видите запрос на высокие депозитные ставки, это может говорить о том, что просто недостает организации ликвидности, и они решили эту ликвидность позаимствовать у граждан в том числе. Мне кажется, сейчас нет четкой тенденции на разворот. Если Банк России завтра все-таки не будет поднимать ставку, а мне кажется, что именно решение о сохранении будет принято, то вы и не увидите какого-то дальнейшего увеличения стоимости депозитов новых, потому что нет для этого сейчас каких-то оснований глубинных экономических.

А кредитные ставки пока не изменились? Они там же?

Анатолий Печатников: Мы не меняли кредитные ставки, и по рынку я тоже не видел. Были прецеденты, когда некоторые небольшие игроки в ипотеке поднимать стали ставки. Мы таких решений не принимали и пока не планируем.

Пока этот стабильный и плоский уровень является трендом.

Анатолий Печатников: Мне кажется, мы сейчас этот всплеск неопределенности и волатильности преодолеем, опять выйдем на плато стабилизации и, хочется верить, и на тренд снижения стоимости ресурсов в нашей стране, потому что для развития экономики нужны дешевые кредиты, для поддержания строительной отрасли нужна дешевая ипотека. Этот год будет рекордным по продаже ипотеки, раза в полтора, наверно, будут лучше показатели, чем по прошлому году.

Первая половина года отмечена потребительским не бумом, но, безусловно, подъемом. Автодилерам нечего продавать уже, они заказывают машину, так сложилось. Обычно, когда у нас наступает очередной критический момент неуверенности, неопределенности и опасений, люди стараются закупить импортные товары, тем самым вложить деньги в валютные товары, часто берут для этого кредиты. Так было, по крайней мере, зимой 2014-го: пятый холодильник, третья машина, компьютер и так далее. Сейчас подобная реакция есть?

Анатолий Печатников: Нет, сейчас, конечно, не декабрь 2014 года, когда телевизоры покупали впрок, чтобы сберечь как-то свои денежные средства именно в товаре, такого сейчас нет. Тогда был очень четко заметен разворот тренда. То есть население у нас со сберегательной модели пошло в модель потребительскую, кредитную. Чтобы верно оценивать тенденции на рынке, мне кажется, разумно смотреть и прирост кредитного портфеля населения в стране, и прирост депозитного. У нас исторически сложилась такая пропорция: кредитный портфель физических лиц где-то половину составляет от депозитной базы. Когда вы видите разворот на рынке, депозитный портфель практически не растет, а кредитный растет очень сильно. Так вот сейчас, по итогам первого полугодия, у нас абсолютно равномерный рост и в общей сумме депозитов физических лиц, и в общей сумме кредитов физических лиц. Это говорит о том, что нет ярко выраженной сейчас модели. Часть населения как сберегала, так и продолжает сберегать. Часть населения, которая демонстрировала модель потребления активно, так и продолжает потреблять. Система стабильна — достаточно стабильна весь этот год именно по макропоказателям, которые характеризуют в целом банковскую сферу во взаимодействии с физическими лицами. Что позитивно — это рост безналичных операций, рост безналичных транзакций.

Благодаря мобильным приложениям.

Анатолий Печатников: Все вместе, да. И благодаря мобильным приложениям, и активности банков в борьбе с наличными, усилиями платежных систем, включая нашу национальную, потому что мы все стимулируем граждан все-таки переходить в безналичную форму расчетов и очень много для этого делаем. В том числе поощряем активность наших клиентов на рынке безналичных платежей предоставлением кэшбека, баллов, миль.

Меня всегда интересовало, какую выгоду на этом получает банк, потому что в разных банках реклама этих программ бонусных, кэшбеков, льгот и так далее такова, что, кажется, банки собираются оплачивать часть наших покупок. А какова экономика этих бонусных продуктов?

Анатолий Печатников: Если человек делает ежемесячно около 25 тысяч безналичных оборотов в виде покупок продуктов питания, товаров длительного пользования, каких-то услуг, мы где-то за год вернем ему нашей благодарности на сумму около 8 тысяч рублей. Зачем мы это делаем, в чем для нас экономика? Для нас основной враг — это наличные, потому что, если человек получает зарплату и тут же идет в банкомат, ее снимает, для меня как для банка, который обслуживает зарплатного клиента, это один расход. Мне надо установить банкомат, надо платить за аренду места, оплачивать канал связи и, самое главное, — мне надо оплачивать постоянную инкассацию этого банкомата, надо его все время пополнять. Это очень большие расходы для меня. Так вот я стремлюсь этих расходов не нести, а стимулировать людей свою заработную плату тратить именно в безналичном виде, и получается, что мне это намного выгоднее.

В программы кэшбека можно верить, потому что они выгодны самим банкам?

Анатолий Печатников: Они выгодны обеим сторонам.

Центральный банк стал ужесточать регулирование в части потребительских беззалоговых кредитов. Мне кажется, у ВТБ это совсем не основная история, но в кредитах на покупку как раз товаров средней стоимости будет дополнительное резервирование со стороны ЦБ. С чем, на ваш взгляд, связаны эти ограничительные меры, можно ли говорить о том, что у нас некий бум беззалогового потребительского кредитования, есть ли такое явление?

Анатолий Печатников: У регулятора двузначные темпы роста в любом бизнесе вызывают обеспокоенность, вот именно в сегменте кредитования населения мы по этому году увидим именно двузначный рост, причем рост существенно больший, чем тот, который мы прогнозировали в начале этого года. Кстати говоря, этот рост даже во многом будет обеспечен не беззалоговым кредитованием, а ипотекой.

Это у вас. Есть банки, которые специализируются...

Анатолий Печатников: В целом, по стране. Поэтому я бы не преувеличивал значимость именно беззалогового кредитования в формировании повышенных темпов роста, потому что темп роста беззалогового кредитования по этому году все-таки будет чуть-чуть ниже темпов роста ипотеки. Вот этот двузначный рост и вызывает обеспокоенность регулятора. Мы эту обеспокоенность не разделяем. В чем угрозу видит регулятор? В том, что ряд банковских учреждений не ответственно подходит к предоставлению кредитов населению. Вы знаете примеры, когда присутствуют на рынке ставки 40% годовых и 50% годовых, людей закредитовывают, перекредитовывают, есть часть таких игроков, особенно микрофинансовые наши организации. Мы — банк консервативный, традиционно всегда оцениваем платежеспособность нашего претендента на получение кредита. Для нас определяющий фактор — это потенциальная возможность расплатиться.

Ранее глава Банка России Эльвира Набиуллина заявила, что банк видит значительное число факторов, говорящих в пользу сохранения ключевой ставки на ближайшем заседании, однако появились факторы и в пользу ее повышения. Ранее некоторые специалисты связывали отсутствие классического товарно-потребительского бума в России накануне возможных экономических изменений со значительным падением реальных доходов населения.

Илья Копелевич

Россия > Финансы, банки > bfm.ru, 13 сентября 2018 > № 2729435 Анатолий Печатников

Подгузов: «В ближайший год лицо отделения «Почты России» кардинальным образом изменится»

Генеральный директор «Почты России» считает, что «роль почтальона, безусловно, должна меняться». Кроме того, он рассказал он совместном предприятии с ВТБ и заверил, что срок ожидания заказа сократится

Генеральный директор «Почты России» Николай Подгузов дал интервью Business FM. По его словам, совместное предприятие ВТБ и «Почты» совершит революцию на рынке доставки посылок и станет конкурировать с коммерческими компаниями. Срок ожидания заказа, например, из Китая, сократится с двух недель до трех дней.

Кроме того, в следующем году «Почта России» станет оператором специальной государственной электронной системы доставки юридически значимой информации, а почтальоны вместо извещений будут разносить по домам еду и потребительские товары. С Подгузовым беседовал Илья Копелевич.

Каково назначение нового совместного предприятия ВТБ и «Почты России»? Что оно будет делать и в какие сроки?

Николай Подгузов: Основная задача нового совместного предприятия с ВТБ — это создание новой логистической инфраструктуры «Почта России» с целью принципиального повышения качества обслуживания граждан. В первую очередь, речь идет о качественной и своевременной доставке посылок. Данный проект предполагает создание 38 логистических центров. Мы охватим этой логистической инфраструктурой более 80% населения нашей страны, и для 34 городов обеспечим доставку: если заказ делается до 12 часов — в этот же день, если же после 12 часов, то на следующий.

ВТБ в данной конструкции выступает только финансовым партнером, инвестором или есть еще какая-то форма кооперации? С учетом того, что ВТБ объявляется основным акционером «Магнита». «Магнит» — это, в том числе, разветвленная логистическая сеть, то, чего «Почте» не хватало все это время. Или тут никакой корреляции не будет?

Николай Подгузов: В данном случае мы и ВТБ владеем 49% акций данного предприятия, две акции находятся у «Магнита», но основная тема этого совместного предприятия — это создание большой логистики. С «Магнитом» мы пересекаемся в других проектах — это развитие розничного формата на «Почте», это поиск синергии от тех транспортных маршрутов, которые есть у нас и в «Магните», таким образом, чтобы повысить уровень загрузки наших маршрутов, наших автомобилей. А логистика — здесь распределение ролей у нас будет следующее: за технологические решения ответственна «Почта России»; реализация проектов в части строительства и контроль строительства — мы совместно ведем функцию генерального заказчика; функция контроля, в которой ВТБ имеет очень серьезную экспертизу, отводится ВТБ. Мы надеемся, что в ближайшие два — два с половиной года мы эту инфраструктуру создадим, наполним ее товарными потоками и обеспечим тот уровень сервиса, который необходим.

В этой новой логистической цепочке останется место традиционным почтовым отделениям? Или логистический центр будет уже напрямую отправлять конечному потребителю?

Николай Подгузов: Безусловно, роль отделений почтовой связи будет оставаться очень значительной. Мы в наших логистических центрах будем осуществлять сортировку чаще всего до отделения почтовой связи, откуда либо курьерской доставкой…

Там две опции будет: вы можете прийти сами, вам могут принести на дом — и это происходит уже через отделение?

Николай Подгузов: «Последняя миля» устроена через отделение.

На протяжении многих лет почтовое отделение становилось постоянным объектом критики: дескать, работают там не те люди, зарплату получают маленькую, работают плохо, современными технологиями не владеют. Что вы собираетесь с этим делать?

Николай Подгузов: Я считаю, мы достаточно много изменений закладываем уже сейчас. Это, в первую очередь, цифровизация всех бизнес-процессов, которые у нас есть на почте. Большая работа здесь проведена, мы запустили несколько очень важных проектов по учету товарно-материальных ценностей, по выстраиванию правильной продуктовой линейки, правильной организации бэк-зоны в отделениях почтовой связи. Все это направлено на то, чтобы сократить скорость обслуживания одного клиента, чтобы упростить задачу операторам. Ну, и, безусловно, сама сеть почтовых отделений зачастую находится в не очень хорошем физическом состоянии. Мы активизировали программу ремонтов. Порядка 3 тысяч отделений в этом году должны быть обновлены. В ближайший год лицо отделения «Почты России» кардинальным образом изменится.

Две стороны в работе современной почты. С одной — прекрасная сеть для интернет-торговли, доля которой очень быстро растет. С другой — никому не нужный труд по разносу бумажных уведомлений по всем почтовым ящикам. Может ли быть проведена в этом смысле большая реформа?

Николай Подгузов: Роль почтальона, безусловно, должна меняться. Почтальон, который заходит в каждый дом, общается с каждым потребителем, может предоставлять новые современные услуги: социальные услуги, может выступать доставщиком товаров. Сейчас у нас порядка 15 тысяч почтальонов оснащены переносными платежными терминалами, которые могут, во-первых, принять оплату за жилищно-коммунальные услуги. Но в перспективе какая-то покупка могла бы быть осуществлена. Мы с «Магнитом» сейчас тестируем наш розничный формат.

Еда на дом?

Николай Подгузов: В том числе. Почему бы нет? Это те тенденции, которые преобладают на рынке — совмещение онлайн-возможностей с большой сетью доставщиков, та функция почтальона, которая могла бы быть востребована.

Могла бы быть — или производятся какие-то организационные уже усилия? Он не должен разносить по ящикам никому не нужные извещения. Почта может поставить вопрос, чтобы как-то изменилась наша нормативная база, чтобы прекратить этот бесплатный труд? Потому что, мне кажется, пока почта им занимается, экономической эффективности добиться будет очень трудно.

Николай Подгузов: Дело в том, что почта выступает доставщиком юридически значимой корреспонденции. Для того, чтобы оперировать в официальных органах, именно доставка почтой считается юридически значимой. Для того, чтобы уйти от бумаги, а мы, конечно, понимаем, что эта задача перед нами стоит, необходимо ввести государственную электронную почтовую систему, чтобы вся юридически значимая корреспонденция приходила бы в специальный почтовый ящик в электронном виде. И вот таким оператором государственной электронной почтовой системы, «Почта России» естественным образом должна становиться. Вот выход из той ситуации, когда отпадет необходимость доставки уведомлений в почтовые ящики.

Когда это может произойти?

Николай Подгузов: Думаю, должно произойти на горизонте 2019 года.

Новые 38 логистических центров: это будет абсолютно заново, с листа построенная система? Или она все-таки будет связана с тем, что у почты было уже до сих пор?

Николай Подгузов: Где-то это будут совершенно новые центры, где-то — обновленная инфраструктура почты, действующая. Где-то это будут арендованные мощности. Но в комплексе — связанные еще правильным транспортным сообщением, правильным IT-продуктом. Это будет давать высокую эффективность доставки. Мы буквально недавно были в Шанхае с визитом на логистические центры. Я вас уверяю, мы сделаем не хуже, чем самые современные логистические технологии. Для Москвы в конце года — начале следующего перейдем на абсолютно рыночные сроки доставки в пределах 24 часов.

Откуда до какой точки?

Николай Подгузов: Из логистического центра до конечного потребителя.

Сейчас основной поток наверняка идет из Китая, вот интересно даже, в каких процентах. Наш основной товарный поток в интернет-торговле — в целом срок доставки можно спрогнозировать?

Николай Подгузов: Если говорить о цифрах, в этом году примерно на 30% больше отправлений, чем в прошлом году. Сейчас мы можем говорить о том, что примерно 470-480 млн отправлений мы по итогам 2018 года обработаем. Три четверти этих отправлений приходится на трансграничную торговлю, и только одна четверть — на российский оборот. Но и российский оборот растет весьма значительными темпами. Если говорить о дешевых товарах, которые заказывают на, допустим, площадках типа AliExpres, сроки их доставки в настоящее время составляют где-то две недели. У меня самое быстрое было 11 дней. Я старался инкогнито заказать эти товары.

А сколько вы таких посылок себе инкогнито заказали?

Николай Подгузов: Шесть. Я заказал себе несколько проводов для iPhone, утюг и небольшой чехол для телефона. Все дошло.

Значит, самый лучший был показатель 11 дней, а худший?

Николай Подгузов: Худший — 18. Но это примерно те рыночные сроки, которые у нас сейчас присутствуют. Все распадается на срок передвижения товара по Китаю, срок так называемой магистральной логистики, когда либо поездом, либо самолетом этот товар передвигается, в данном случае, из Китая до логистического центра, и срок, за который из логистического центра этот товар попадает в отделение почтовой связи или в участок курьерской доставки. Наша задача — контролировать все стадии доставки. В том числе, и «первую милю» китайскую. Чтобы организовать экспресс-каналы доставки, мы будем в Китае до конца года учреждать 100-процентную нашу дочернюю компанию и ставить себе целью, сократить сроки доставки из Китая в Россию до недели, а впоследствии, с запуском нашей системы, до трех дней.

Глава «Почты России» также сказал, что после того, как заявленные цели будут достигнуты, предприятие станет одним из главных операторов и по экспресс-доставке товаров, оттянув часть маржи у существующих игроков этого рынка.

Илья Копелевич

Россия > СМИ, ИТ. Транспорт > bfm.ru, 13 сентября 2018 > № 2729338 Николай Подгузов

Глава Росконгресса: прямого бюджетного финансирования у Восточного экономического форума нет

«Форумы как экономический продукт себя окупают»: Александр Стуглев дал интервью главному редактору Business FM Илье Копелевичу

В четверг, 13 сентября, завершается Восточный экономический форум. Что изменилось за годы проведения этого мероприятия? Как определяется стоимость участия в форумах? Что дает присутствие на таких мероприятиях первых лиц государства? Обо всем этом с главой Росконгресса Александром Стуглевым беседовал главный редактор Business FM Илья Копелевич.

За последние годы многие даже шутят, что по форумам мы абсолютные чемпионы. С шутками или без шуток, это действительно так. У нас возникло такое колесо форумов. Верх пирамиды — это питерский форум. Восточный, как мне кажется, сейчас занимает вторую строчку, и это вторая строчка среди еще очень многих событий, которые проводятся на высоком уровне в России. Многим кажется, что их слишком много. Другие обращают внимание на огромное количество участников. Очевидно, есть спрос, значит, есть экономика у самого события. Как бы вы ее охарактеризовали?

Александр Стуглев: Возьмем, форум как событие. Много их или мало, определяет, несомненно, целевая аудитория. Точно так же как в любом продукте спрос рождает предложение. Если мы говорим про форум, то существует несколько, наверное, видов спроса. Укрупненно-политический спрос, когда есть повестка, связанная с тем, что, например, государство хотело бы выразить мнение, допустим, по некоторым вопросам публично и при этом в достаточно открытой профессиональной среде.

Дать возможность соприкоснуться между собой.

Александр Стуглев: Конечно. В данном случае мы можем говорить про отраслевые форматы, когда проводится, например, форум медицинских работников, металлургов. Есть экономико-политические мероприятия, такие, как Петербургский-международный экономический форум, у которого повестка в большей степени обращена на открытую работу с иностранными инвесторами, с российскими крупными инвесторами. Где есть возможность как самим предпринимателям напрямую общаться с представителями российской власти. Но, между прочим, возникает уже такой интерес к представителям зарубежных государств, когда российские предприниматели выстраивают диалог с представителями страны гостя, например. Когда приезжает президент Франции и вокруг него министры, тоже складывается набор каких-то отношений между бизнесменами, бизнесом и властью, потому что во время форума можно задать прямые откровенные вопросы и получить достаточно быстрые ответы. Причем в одном месте в одно время собираются люди, которые принимают решение и в бизнесе, и в политике. Экономится время участника. Если мы поговорим про экономику форума, связанную с целевой аудиторией, с участниками, назовем бизнес, да.

Нет, просто интересно: в России действительно много форумов, и на них ездят крупные частные предприниматели. Здесь их, кстати, меньше, здесь, в основном, все-таки публичные компании с госучастием, плюс губернаторы и высшие госчиновники. В Питере — абсолютно все. Причем это стоит дорого. Вопрос мой, собственно, простой: форумы себя окупают как предприятие?

Александр Стуглев: Форумы как экономический продукт себя окупают. Работая с оргкомитетом, мы выступаем оператором и компании или команды, которая отвечает за развитие проекта. Мы должны ежегодно формировать продукт лучшего качества, нежели в предыдущие годы. Помимо конкуренции самих с собой, естественно, есть конкуренция с форматами, которые существуют в зарубежных странах, с форматами, которые существуют в России, поэтому для того, чтобы быть лучшими, надо всегда искать новизну. Лучшее предложение с точки зрения качества и комфорта среды во время форума, лучшее предложение с точки зрения возможностей для участника выстроить диалог.

Наблюдение за компаниями, которые участвуют, потому что на каждом форуме есть еще стенды, павильоны. Это те, кто хотят широко себя показать собравшейся аудитории. По моей непрофессиональной оценке, я по двум последним форумам сужу: Екатеринбург — «Иннопром» — и здесь. Сама стоимость выставочного материала или как это правильно называть — она заметно растет. Так ли это? И с чем, на ваш взгляд, это связано?

Александр Стуглев: Если говорить, например, про «Иннопром», коллеги очень хорошо растут в качестве и в объеме своей площадки. Здесь выставочная площадь является инструментом, который позволяет собирать доходную часть бюджета форума. Соответственно, если ты хочешь получить хороший, качественный продукт в современном мире, использовать информационные технологии, использовать возможности для продвижения своего продукта за рубежом, то этот бюджет тебе необходим. Соответственно, растет и цена. На ВЭФ динамика, возможно, не столь быстро растет, как другие наши продукты и, допустим, продукты, связанные с нашими коллегами. Здесь достаточно сжатая площадка с точки зрения ее объемов, то есть рост в площадях здесь практически невозможен. Мы растем только за счет качества программы, за счет улучшения аудитории, за счет новых форматов. Это в меньшей степени требует каких-то дополнительных затрат. Тем более, имея линейку из трех минимум таких крупных продуктов, как Российский инвестиционный форум, Петербургский международный экономический форум, Восточно-экономический форум и еще нескольких событий, которые мы делаем с Центральным банком, с Минэнерго. В принципе, если организовать международную программу продвижения, эти расходы уже тратятся не на одно мероприятие, а на пять, семь, восемь мероприятий в год. Соответственно, каждое из мероприятий с точки зрения статьи продвижения стоит дешевле.

А стоимость участия в наших форумах как определяется?

Александр Стуглев: Стоимость участия в наших форумах определяется исходя из затратной части на мероприятие и исходя из того, что мы стремимся сократить уровень государственной поддержки таких событий, потому что, как я сказал вначале, на мой взгляд, основной спрос все-таки формирует бизнес. Если бизнес рублем готов голосовать за такие мероприятия, то таким мероприятиям надо быть. Это же не чисто политический формат, как, например, саммит ШОС, саммит БРИКС или саммиты «двадцатки», где действительно государство вкладывает свои средства в то, чтобы такой формат состоялся на их территории. Здесь бизнес-мероприятие, где 90, наверное, процентов повестки все-таки формируется из интересов бизнеса и из интересов инвестиционных процессов. Да, там 10%, 15%, 20% политической повестки, которая формируется уже под глав государств, является притягательной с точки зрения и зарубежного бизнеса.

Нет, это только создает дополнительный интерес для бизнеса — как раз присутствие глав.

Александр Стуглев: Это создает иногда для отдельных целевых аудиторий, для крупнейших компаний, может быть, и ключевой интерес. Но тем не менее, как я и говорил, бизнес голосует рублем за такой формат. Если компании не приходят на форум, не платят регистрационные взносы и не оплачивают выставочную площадь, то, собственно говоря, нет доходной части бюджета, невозможно провести это событие.

По медийному освещению: я вижу, во-первых, здесь напротив стенд CNBC, это крупнейшая мировая телевизионная сеть. Bloomberg здесь присутствует — без личного павильона. И, конечно, освещение, по большой степени, вообще Восточный форум заметен в мировой повестке, в основном, конечно, с политической точки зрения на фоне встреч лидеров России, Китая и Японии. Корею и Монголию тоже не забудем. Конечно, первые страны играют ключевую роль. Каналы, которые я упомянул, довольно активно освещают работу иностранных компаний. Вот здесь тоже, какая динамика? Не помню, чтобы на первых форумах чтобы эти телевизионные сети здесь так широко выставлялись.

Александр Стуглев: Я думаю, если мы коснемся Восточного форума, в частности, то, конечно, тот политический формат, который сложился, о котором говорили сегодня, делает свое дело. Он становится привлекательным уже для крупнейших мировых СМИ, это во-первых. Во-вторых, конечно, растет количество зарубежных участников. Мы наблюдаем уже рост европейских участников, которым интересен и Дальний Восток. На самом деле, им интересны проекты в Монголии, проекты в Китае, а это уже становится местом встречи, где можно получить всю ключевую информацию по развитию бизнеса в Китае, в Монголии.

А конкурент в этом смысле в этом регионе есть или нет? Потому что здесь действительно очень большое иностранное участие, очень много английской речи. Причем чистой английской и американской.

Александр Стуглев: Конкуренты есть всегда, потому что в мире проводится, я сейчас боюсь ошибиться, но, наверное, несколько десятков тысяч подобного рода мероприятий с теми или иными объемами участия.

Я считаю, что их надо очень сильно делить по масштабу.

Александр Стуглев: Да, я и хотел сказать. Конкуренты в этих масштабах — существуют форумы в Китае, существуют бизнес-форматы в Японии, в Южной Корее, поэтому, конечно, да. И здесь необходимо быть привлекательным, в первую очередь.

Цифры какие-то назовете?

Александр Стуглев: Смотря какие цифры. Если говорить про расходование бюджетов подобных мероприятий они приближаются к 800 млн. Возможно, Петербургский форум гораздо дороже стоит с точки зрения объемов площадки. Здесь, опять же, если говорить про Восточный форум, нет бюджетных средств. Прямого бюджетного финансирования у Восточно-экономического форума нет. Но мы можем посмотреть, какой синергетический эффект от проведения крупных событий получает регион. И об этом говорят во всем мире. Если мы немножко посмотрим в прошлое — это проведение саммита АТЭС в 2011 году в этом регионе ровно на этой площадке. Все, наверное, помнят, что было во Владивостоке до 2010 года.

Скажем так, большинство из тех, кто здесь есть, не помнят, потому что они здесь не были. Им это просто неизвестно. Я был здесь в 1997 году.

Александр Стуглев: Возможно. Давайте просто по-крупному пройдемся: аэропорт, минимум два крупнейших моста в городе, которые работают на весь город, университет крупнейший.

Да, и облик центра тоже, на мой взгляд, совершенно другой.

Александр Стуглев: Конечно. Поэтому что касается экономики форума, здесь главное не бюджет события, которое состоялось. Здесь главное — что оно создает вокруг себя. Точно так же можно сказать про Петербургский форум, который в течение десяти лет, поменяв свой облик и став привлекательным, фактически вместе за собой потянул и инфраструктуру, которая складывалась уже вокруг форума. Это и гостиницы, это и развитие малого бизнеса транспортной компании, это регулирование такси. Первые вопросы, которые ставились на Петербургском форуме, это рестораны. Это, конечно же, если мы говорим про различного рода сервисные моменты, в том числе и аэропорт. Поэтому крупные события, я не говорю про те, которые мы сейчас с вами называли — Петербургский форум, Восточный экономический форум, форум в Сочи, — но и спортивные крупные события. Когда государство их проводит, в первую очередь, я считаю, это необходимо для того, чтобы развивать инфраструктуру региона.

Вы сказали важную вещь: бюджетных денег здесь, на Восточном форуме, нет. Это серьезно, то есть все-таки все оплачено участниками?

Александр Стуглев: Абсолютно все оплачено.

Среди них, правда, есть тоже государственные организации, но в данном случае они за организацию оплачивают свое личное участие в тех масштабах, которые считают нужным. Спасибо.

Александр Стуглев: Спасибо вам.

Илья Копелевич

Россия. ДФО > Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 13 сентября 2018 > № 2729337 Александр Стуглев

Илья Шестаков: вылов рыбы в пять миллионов тонн – не предел для России.

Дальний Восток традиционно славится морепродуктами и рыбой, которые не только вошли в меню участников Восточного экономического форума, но и стали темой обсуждения на площадке ВЭФ. Когда начнется добровольная сертификация черной икры, поможет ли рекордный вылов этого года снизить цены на российскую рыбу, почему в нашей стране никак не удается принять закон о любительской рыбалке и как Россия сотрудничает с США и Европой в борьбе с незаконным промыслом, в интервью РИА Новости в рамках форума рассказал глава Росрыболовства Илья Шестаков. Беседовала Светлана Берило.

— Росрыболовство весной заявляло о планах по проведению добровольного эксперимента по маркировке черной икры. Как идет процесс?

— Идет обсуждение его реализации. В ближайшее время у нас запланировано большое совещание по этой теме. Компании, которые входят в ассоциацию осетроводов, подтвердили свою заинтересованность в проекте, и для нас важно правильно отработать механизм, как мы будем взаимодействовать.

Первый этап — это добровольная сертификация икры, посмотрим, как быстро мы сможем ее ввести. После этого мы проведем анализ. Возможно, через какой-то период времени сделаем сертификацию уже обязательной. Но пока мы идем в рамках общей концепции, которая разрабатывается Минпромторгом, поэтому начинаем именно с добровольной. Планируем ее начать с середины 2019 года.

— Как вы оцениваете вылов основных видов рыб в текущем году?

— Уловы в этом году рекордные по ряду направлений и в целом. На Дальнем Востоке добыто уже более 612 тысяч тонн лососей. Предыдущий рекорд был в 2009 году — тогда мы выловили 520 тысяч тонн. Кроме того, растет добыча перспективных объектов рыболовства — сардины иваси и скумбрии, эти виды вернулись к российским дальневосточным берегам после длительного перерыва, и мы настраиваем их промысел заново. В этом году вылов вырос почти в три раза к прошлому году, при этом иваси — в 3,2 раза, а по скумбрии — почти в 7 раз. Надеемся, что объемы вылова повлияют на динамику розничных цен, на стоимость непосредственно для потребителя, так как в оптовом звене тенденция удешевления уже есть.

— Вы ранее говорили о том, что вылов российских рыбаков по итогам 2018 года может превысить пять миллионов тонн. Является ли для нас это пределом по вылову?

— Нет, пять миллионов — это не предел. Если в прошлом году мы выловили 4,9 миллиона тонн, то на сегодняшний день объемы вылова выше прошлогодних на 5%. Я думаю, что, с учетом подходов скумбрии и иваси, в этом году мы сможем преодолеть 5-миллионную отметку. Очень большой вклад в этом году сыграла рекордная лососевая путина. Мы ожидаем, что и 2019 год тоже будет хорошим.

— С июля в России в обязательном порядке действует электронная ветеринарная сертификация в системе "Меркурий", она распространяется и на рыбную продукцию. Как вы можете оценить два месяца действия этой системы для рыбной отрасли — есть ли проблемы, зафиксированы ли сбои в работе?

— В целом были определенные сложности с ее внедрением. Это было связано и с несовершенством на тот момент самой системы, и с тем, что в каждой отрасли есть свои нюансы. В рыбопромышленном комплексе столкнулись с трудностями при перегрузке рыбы на транспортные суда в море, потому что у транспортных судов не было этой системы.

Тонкости есть при вылове лососевых на рыбопромысловых участках, где нет возможности сразу же заполнить необходимую документацию в электронном виде. Для решения этих вопросов по нашей инициативе создана рабочая группа Росрыболовства и Россельхознадзора. С 1 июля еженедельно по пятницам ее участники собираются и решают все вопросы технического характера в оперативном режиме, сейчас система работает достаточно хорошо. Каких-то больших проблем или сложностей с задержками, оформлением или с поставкой продукции у рыбаков нет.

Переходный этап на электронный документооборот, нам кажется, был достаточно неплохо реализован. Ждем итоги полугодия, чтобы сравнить, насколько система сработала не только как мера обеспечения ветеринарной безопасности, но и как инструмент контроля за отчетностью по выловам. У нас теперь есть электронная база по выдаче ветеринарных сертификатов, есть понимание по выданным разрешениям на вылов — эти две базы можно будет сопоставить и определить, смогла ли браконьерская продукция попасть в систему электронной ветсертификации. К сожалению, это наблюдалось раньше, когда сертификаты заполнялись в бумажном виде. Сейчас мы сравним базы, и если такие случаи были, выявим, какие компании незаконный вылов легализовали.

— Дорожная карта по развитию конкуренции в отраслях экономики России предполагает распределение 50% объема квот на вылов крабов на электронных аукционах. Можно ли считать это завершением дискуссии о форме распределения квот на вылов крабов?

— Дискуссию можно будет считать оконченной, когда будет принят соответствующий законопроект. Пока он еще даже не внесен в Госдуму, он только разрабатывается, поэтому говорить о завершении дискуссии пока преждевременно. Но в целом такое поручение есть, и в 2019 году мы должны эту работу провести.

— "Нацрыбресурс" в июне сообщил о намерении создать сеть рыбных магазинов для повышения доступности рыбной продукции и стабилизации цен на рынке. Будет ли это неким подобием советских магазинов "Океан", которые охватывали всю страну, или все же эти магазины будут более локальными и немногочисленными? Когда они могут появиться в целом России?

— Это будет небольшая сеть социальных магазинов. Они открываются в рыбных портах основных морских регионов, там, где в управлении есть причальные стенки.

Их основная задача по большому счету — дать возможность населению покупать продукцию прямо в порту по цене с очень низкой оценкой. Сейчас магазины работают в Калининграде и Мурманске, планируем открыть во Владивостоке, на Сахалине и в Петропавловске-Камчатском. Но это не будет какой-то государственной сетью по реализации рыбной продукции. Не совсем правильно говорить о том, что мы пытаемся собой подменить ритейл, мы видим, что сейчас открывается много специализированных рыбных магазинов. У нас нет намерения создавать конкуренцию частному бизнесу со стороны государства.

— Как проходит работа с законопроектом о любительской рыбалке?

— Законопроект сейчас находится в Госдуме. Он готовится ко второму чтению, причем уже достаточно длительный период времени, более пяти лет. Есть определенные нюансы, по которым пока не удается найти компромиссные решения. В чем они заключаются: с одной стороны, есть поручение президента России о том, что рыбалка должна быть бесплатной, доступной для населения, с другой стороны, есть такие объекты, по которым бесконтрольный доступ может привести к серьезным экологическим последствиям, переловам, к истощению запасов.

Даже несмотря на то, что мы ввели суточные нормы вылова, понятно, что по всей стране отследить их исполнение не представляется возможным. В этой части нужно найти компромисс, чтобы доступность рыбалки не привела к браконьерству и к уничтожению запасов. Необходимо соблюсти баланс. Понятно, что силами рыбоохраны в отдаленных районах, в уникальных реках, по уникальным объектам иногда это невозможно, поэтому идет обсуждение, как именно вот такие уникальные виды рыб мы можем сохранить, к примеру, таймень и атлантическая семга. Пока компромисс не удалось найти.

— В июле Центр общественных связей ФСБ России подтвердил, что рыбопромышленники не могут использовать суда, принадлежащие иностранным юридическим лицам, в морских водах России и осуществлять свою деятельность. Планирует ли Росрыболовство инициировать изменения этих правил?

— В законе четко указано, что осуществлять рыболовство на судах, не принадлежащим российским юридическим лицам, запрещено. У нас к промышленному рыболовству относится не только вылов, но и транспортировка улова. Если с точки зрения добычи рыбы все суда оформлены российскими юридическими лицами, то часть транспортных судов действительно оформлены на компании, которые, по сути дела, зарегистрированы в офшорных зонах.

Мы проанализировали этот вопрос. Во-первых, количество таких судов не очень большое. Во-вторых, в рамках общего политического курса на деофшоризацию, а также с учетом того, рыбная отрасль — стратегическая, у собственников судов есть возможность перерегистрировать их на российские юридические лица. Поэтому никаких изменений инициировать мы не планируем и считаем, что это правильная тенденция — по сути дела, устранение определенных пробелов.

— К вопросу международных отношений. Если говорить о взаимодействии со странами Европы и США, не приостановилась ли совместная работа с ними, учитывая геополитическую повестку?

— Нет, наша совместная работа не приостанавливалась. Если говорить о США, у нас действует рабочая группа по рыбному хозяйству и по противодействию ННН-промыслу (незаконный, несообщаемый и нерегулируемый промысел — ред.), она собирается каждый год. В рамках этой группы обсуждаются вопросы, связанные с противодействием браконьерскому промыслу как в России, так и в Соединенных Штатах. Например, это вопросы контроля за экспортируемой продукцией, работает система сертификации — документов, подтверждающих легальность происхождения уловов.

С точки зрения науки в следующем году у нас запланированы с Канадой совместные исследования по лососям в Тихом океане. Работаем с Евросоюзом — у нас есть общие водные объекты, регулирование вылова которых принимается на специальных комиссиях. Это Балтика и, конечно, Чудское озеро. Обсуждаются программы по воспроизводству угря. Поэтому никаких разрывов отношений в рыбохозяйственном секторе у нас нет, скорее, наоборот, мы укрепляем и расширяем сотрудничество. Буквально завтра откроется II Международный рыбопромышленный форум в Санкт-Петербурге. На нашем первом рыбном форуме мы с мировым профессиональным сообществом обсуждали вопрос: сотрудничество или конкуренция поможет обеспечить устойчивое рыболовство и экономическую эффективность, решив в пользу первого. В этом году мы рассмотрим сценарии развития глобального рыбного рынка до 2050 года.

Источник: РИА Новости

Россия. США. Евросоюз. Весь мир > Рыба. Экология > fish.gov.ru, 13 сентября 2018 > № 2727728 Илья Шестаков

Скрипалиное озеро

режиссёр Кирилл Серебренников, находясь под домашним арестом, решил поставить на сцене Большого театра балет

Александр Проханов

Режиссёр Кирилл Серебренников, находясь под домашним арестом, решил поставить на сцене Большого театра балет "Скрипалиное озеро". Поднимается занавес, и перед зрителями предстаёт чудесное лазурное озеро в зарослях лилий, волшебных цветов, дивных тростников. Это место, где, как в раю, обитают скрипали. Множество счастливых скрипалей резвятся на берегах озера, танцуют, ликуют, славят божественные силы природы. Восхитителен танец маленьких скрипалят. Трепетно, нежно, почти не касаясь земли, они танцуют адажио на берегу лазурного озера. На них с одобрением и благоговением взирают скрипали пенсионного возраста. Среди маленьких скрипалят выделяется один, итальянского происхождения, имя которого — Скрипалино.

Сюда, на берега благословенного озера, слетаются скрипали со всего света. Здесь проходят величественные празднества, и самый изумительный из них — День скрипаля. Среди ликующих скрипалей появляется Мария Захарова. На ней пуанты, розовая пачка. Она не просто танцует — она парит, она плавает среди дивной лазури. Божественны движения её волнообразных голых рук. Пленительно выглядят её молодые колени, никого не оставляя равнодушными: ни скрипалей пенсионного возраста, ни умудрённых жизнью скрипалей-философов. Маленький Скрипалино норовит подпрыгнуть и коснуться её божественных голых колен.

С Марией Захаровой танцует блистательный кавалер — молодой скрипаль. Он обнимает Марию Захарову за талию и подбрасывает высоко вверх. Мария Захарова взлетает, ударяет ножкой о ножку, совершая удивительное антраша. И пока она парит в поднебесье, кавалер успевает подкрутить свои лихие гусарские усы, а потом ловит Марию Захарову, обнимает её за талию, накрывает белой фатой и уносит в прибрежные заросли камышей. Кажется, этот праздник может длиться вечно. Но вдруг меркнет свет солнца, на светило наползает мрачная тень. Появляется страшный злобный скрипаль, ожесточённый на весь скрипалиный род. Он является инструментом в руках мирового зла. Внешностью он напоминает Николая Карловича Сванидзе. На нём чёрное гладкое трико, столь туго натянутое, что клубеньки в низу его живота выглядят устрашающе. На нём чёрный плащ и чёрная полумаска. Он прокрадывается среди ликующих, ничего не ведающих скрипалей, подходит к берегу лазурного озера и выливает в него из флакона ядовитую жидкость. Озеро мгновенно мутнеет, теряет свой лазурный цвет, покрывается грязной зеленью. Скрипали тонут в этой ядовитой зелёной жиже, захлёбываются, берега недавно счастливого озера покрываются телами мёртвых скрипалей. Кругом рыдания, уныние. Под ухающие надрывные звуки погребальных оркестров проходят похороны скрипалей. За этими похоронами с радостью наблюдает чёрный злобный скрипаль со жгучими глазами, обликом своим напоминающий Николая Карловича Сванидзе. В зрительном зале Большого театра раздаются рыдания.

Но вдруг из прибрежных камышей вылетает Мария Захарова. Она всё в тех же пуантах и розовом платьице. Лицо её наполнено любовью ко всему живому, а также к тому молодому скрипалю, с кем она ускользнула в прибрежные заросли. Мария Захарова достаёт флакончик дивных духов "Шанель № 6" и выливает эти духи в тлетворное озеро. Духи прелестной женщины одерживают победу над тлетворными ядами Николая Карловича Сванидзе. Зелёная муть исчезает, и озеро вновь обретает цвет небесной лазури. Умершие скрипали оживают. Начинается массовое воскрешение скрипалей из мертвых. Они вновь начинают водить хороводы. Продолжают прерванный праздник, продолжается великое торжество.

Вдоль озера строевым шагом проходят боевые скрипали — это марш боевых скрипалей. Мария Захарова приземляется в объятия счастливого молодого скрипаля, и все видят, что это жених и невеста. Все скрипали славят счастливую пару. Скрипали пенсионного возраста выносят им каравай хлеба и поют народную песню "Ой, люли, ой, люли, прилетели скрипали".

Злобный скрипаль в чёрном плаще и чёрном трико посрамлён и в страхе убегает. Его преследуют маленькие скрипалята, среди которых выделяется скрипалёнок итальянского происхождения по имени Скрипалино.

Балет завершается появлением на сцене министра культуры Мединского. Он преподносит Марии Захаровой огромный букет алых роз. Та передаёт букет своему избраннику — прекрасному скрипалю, который оказывается Кириллом Серебренниковым. Театральный занавес падает, зажигается хрустальная люстра Большого театра. Зрители встают, аплодируют, восклицают "браво"! Никто за время длинного спектакля не ушёл из зала, не оставил своего кресла. Лишь несколько кресел оказываются пустыми — в этих креслах сидели агенты английской МИ-6, которые покинули зал и таким образом разоблачили себя. Это была блестящая операция российских спецслужб. И с тех пор эта операция во всех учебниках мировых разведок значится как "Скрипалиное озеро".

Великобритания. Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > zavtra.ru, 12 сентября 2018 > № 2890945 Александр Проханов

Люди Бога

маленькая Осетия вдруг стала "шарниром", вокруг которого вращаются огромные пласты современной геостратегии

Александр Проханов

Продолжая странствие в поисках мечты, двигаюсь в Южную Осетию. Громадные, следующие одна за другой горы в косматых лесах, гремящие по ущельям зелёные студёные реки. А за ближними горами, за белыми облаками — сверкающие мистические пики. Там Грузия, Чёрное море, далёкие Турция и Иран — Ближний Восток, вечно кипящий и неспокойный.

В моём автомобиле я прокалываю Кавказский хребет, мчусь сквозь громадную гору по Рокскому тоннелю, по многокилометровой скважине, соединяющей Северный Кавказ с Закавказьем. Этот тоннель — элегантный, ухоженный, в лунном блеске уходящих вдаль светильников, под которыми сверкают и проскальзывают, как рыбы, дорогие автомобили. А тогда, в 2008-м, когда бронеколонны 58-й российской армии торопились на помощь в Цхинвал, и грузинские установки залпового огня жгли университеты, театры, церкви, истребляли российских миротворцев, тогда этот тоннель, забитый броневиками и танками, угрюмо гудел. И от запаха горелой солярки невозможно было дышать.

Эта стальная струя изливалась из тоннеля, машины строились в боевые порядки, мчались в Цхинвал, прорывая блокаду грузин, с ходу вступали в бой. Выход России в 2008 году сквозь Рокский тоннель в Закавказье — это громадный геостратегический рывок. Государство Российское, взрастая, одолевало свою слабость после страшного разгрома 1991 года. Эта крохотная война была переломной в судьбе государства Российского, которое впервые после стольких лет унижения, отступления, слабости, теряя территории, населённые соотечественниками, откатывалось всё дальше и дальше от своих традиционных имперских границ. Невозможно забыть дни тоски и унижения, когда на глазах у России американцы бомбили сербов. Те взывали к России, умоляли о помощи, но Россия молчала: Россия была подранком, у неё не было политической воли и военной силы. Она позволила разгромить Югославию.

Грузия в 2008 году полагала, что Россия осталась прежней, что она закроет глаза на гибель своих миротворцев, не придёт на помощь истребляемым осетинам. Это был роковой просчёт Саакашвили. Российские самолёты, взлетая из Моздока, били по грузинским танкам. Подразделения 58-й армии с тыла ударили по карателям, замкнули кольцо окружения и спасли Цхинвал. С этого момента начался перелом в сознании российского общества, в сознании российской элиты, в сознании российских военных. После выхода России сквозь Рокский тоннель в Закавказье, после помощи братским осетинам, воссоединение с Крымом казалось естественным.

Я приближаюсь к Цхинвалу среди восхитительных гор и садов. И сердце моё ликует. В Цхинвале, солнечном, многолюдном, среди нарядных домов, магазинов и ресторанов есть небольшой офис. Перед его входом, пропуская мимо торопливых служащих, громоздится уродливая ржавая танковая башня. Она вонзилась хоботом пушки в бетон и застряла там. Эта башня отлетела от грузинского танка, который атаковал защитников города. Кумулятивный снаряд угодил в бортовину танка, боекомплект сдетонировал, уничтожив экипаж. А башню взрывом подбросило, она пролетела по широкой дуге и вонзилась в бетон. Теперь это памятник победы, одержанной осетинами, символ попрания бессовестных и безжалостных агрессоров. Это образ краткосрочной войны, в которой вершилась история не только Южной Осетии, но и России.

У этой башни, касаясь руками её стальных острых кромок, я слушал рассказ участника той обороны Алана Джуссоева о том, как грузинские танки вошли в город с трёх сторон, стреляли по университету, который не был военным объектом, а был символом осетинской культуры и науки. Агрессоры стремились вырвать с корнем истоки осетинского самосознания. Танки расстреливали покидавшие город легковые машины с женщинами и детьми. 200 защитников сами, безо всякой команды, выскакивали на улицу с гранатомётами, разбивались на группы и вставали на пути агрессоров. Погибали под крупнокалиберными пулемётами грузин, унося на тот свет экипажи подбитых грузинских танков. Почти два дня вели оборону. Уже сгорела база, где размещались российские миротворцы. Уже Саакашвили объявил о падении Цхинвала. И тогда полетели российские самолёты и ударили по грузинским колоннам. А потом пришли российские бронегруппы. И среди грузин началась паника: они бросали свою технику и бежали, как зайцы. А их отлавливали и свозили в "накопители".

За остатками убегающей грузинской армии мчались русские бронегруппы, отступающих преследовали ополченцы из Южной Осетии. На помощь им пришли осетины с севера и чеченские батальоны. Грузин гнали до окраин Тбилиси. И ни один из грузинских батальонов не развернул своё орудие, не стал защищать свою территорию. Южная Осетия была спасена. И здесь, у границ России, был возведён российский военный оплот, укомплектованный самой современной техникой: танками, бэтээрами, самоходными гаубицами, вертолётами. Сгусток военной энергии и воли, способный предотвратить любую агрессию со стороны неуёмно стремящейся в НАТО Грузии.

Вот бывшая база российских миротворцев. Обугленные и разрушенные казармы, развороченные пулемётные гнезда. Скромный военный памятник, в основании которого — дот и две башни с боевых машин пехоты, развернувшие свои пушки в сторону Грузии. А Грузия рядом, вон за теми кустарниками. Оттуда в 2008 году били грузинские "Грады", истребляя российских миротворцев. После этого началась массированная модернизация российской армии. Со всей остротой российские военные оценили угрозы, витающие над нашими границами. Заработали во всю мощь оборонные заводы. В армию пошли новые танки и самоходки. В небо взлетели новые штурмовики и истребители. Новые, небывалые по своим размерам и мощности лодки были заложены на "Северной верфи". Новая российская армия может считать днём своего рождения ту кавказскую войну 2008 года.

Я помню разгромленный, обугленный Цхинвал. Мрачные, неосвещённые улицы, исхлёстанные осколками фасады. Снаряды попадали в дома и школы. В церковь влетел снаряд и застрял в сердце ангела. Не было электричества, газа, горячей воды. Я вошёл в дом знаменитого осетинского филолога Нафи Григорьевича Джусойты. Он сидел в громадной домашней библиотеке за рабочим столом, заваленным рукописями, в тёплом пальто, в тёплой войлочной шляпе, накрытый пледом. Его коричневое стариковское лицо было спокойно, сосредоточено. Его негнущиеся, замёрзшие пальцы с трудом сжимали карандаш. Он переводил на осетинский язык стихи Пушкина. Мне казалось, что, соприкасаясь с духом великого русского поэта, он согревался этим духом: прозревали его невидящие глаза, наполнялось верой истерзанное страданиями сердце. С потолка капало. И Нафи Григорьевич накрыл целлофановой плёнкой драгоценные рукописи.

Сегодня Цхинвал — южный, радостный город. Всё те же маленькие домики с нарядными балконами, те же улочки, переулки, свисающие вниз виноградные лозы. О войне напоминают только ржавая танковая башня и мемориальное кладбище героев во дворе школы, где их хоронили, потому что городское было занято грузинскими танками.

Прекрасен драматический театр, принимающий первых зрителей. Замечателен построенный заново медицинский центр с его кристаллическими светлыми кабинетами, с уникальной техникой. Заведующий отделением молодой врач Георгий Шавлохов с гордостью показывал драгоценный томограф, которого здесь никогда не видывали. Чудесные рентгеновские аппараты, аппараты для диагностики. Всё это прислала Россия. Россия прислала и врачей, и медикаменты. Доктор сказал, что после войны наблюдалась вспышка сердечно-сосудистых и онкологических заболеваний. Стресс войны, тяжёлые бомбардировки породили эти недуги. И теперь в больнице лечат последствия этой страшной войны.

В Национальном музее с великолепным античным фасадом собраны бесценные экспонаты, рассказывающие о культуре осетин, о древней культуре аланов. Директор музея Мераб Зассеев показывал мне сокровища бронзового века, изделия из драгоценных камней, извлечённые из старых гробниц. Он рассказывал о великой древней истории аланов, которые ведут родословную от пранародов, гнездившихся, как утверждают учёные, на Южном Урале, и оттуда несколькими реками истекавших в современные Индию и Иран. Аланы считают себя родственниками персов. Они двигались из этих древних священных мест на запад, прошли Кавказский хребет и влились в Европу, став родоначальниками современной европейской цивилизации. И только небольшой отряд этих аланских кочевников, попав на Кавказ, задержался среди ущелий и сложился в современный народ Осетии, сберегая свои бесценные предания и мифы.

Директор вёл меня вдоль замечательных картин, где художники изображали аланские традиции и нравы. Одна из этих картин поразила меня своим содержанием и аскетической манерой. На полу в сумрачной горнице стоят на коленях бородатые печальные мужи. Это те, кто приполз сюда на коленях и изнурённо встал посреди комнаты. Это родичи одного из тех, кто совершил убийство. Теперь старейшины пришли в дом убитого, чтобы просить о прощении и избежать кровной мести. Тут же в рост стоят суровые, нахмуренные родственники убиенного. А мать убитого в платке, с завязанными глазами прижимает к своему сердцу убийцу сына. Она простила убийцу. Она отзывает от соседнего рода своё проклятие. Она сберегает жизни своих соотечественников. Согласно обычаю, она прижимает к себе голову прощённого убийцы. И с этого момента он становится её сыном. Это великое прощение, это божественное озарение есть драгоценное достояние аланского народа, способного отказаться от мести, преодолеть её злые искушения и помириться с врагом, трактуя это примирение как волю Божию.

С президентом Южной Осетии Анатолием Ильичом Бибиловым мы говорили об осетинской мечте. Южная Осетия — самостоятельное государство, признанное Россией, Никарагуа, Сирией, Венесуэлой, оно строит свою маленькую независимую общность, проходя в этом государственном строительстве этап за этапом. В основе государства лежит идеология одержанной недавно победы как венца многолетней борьбы за свободу и независимость, из которой возникает это новое государство. Государство чтит своих павших героев и мучеников. Только возвышенная жертва, самопожертвование позволяет народам выстоять перед натиском злых исторических сил. Память о героях, культ героев озаряет новое государство. Это государство собирает в своё лоно весь свет осетинской интеллигенции: историков, философов, поэтов, музыкантов. Они создают национальную философию, отыскивают корни этого государства в глубокой древности, направляют его волю в грядущее. Великий Гергиев, прибывший со своим оркестром в разгромленный, окровавленный Цхинвал, дал концерт, который явился эпическим образом — образом торжества, образом непокорённого победившего народа. Музыка Гергиева — это выраженная в звуках национальная идея, образ национальной мечты.

Президент Анатолий Бибилов — сторонник вхождения Южной Осетии в состав России. Этому он посвятил всё своё правление, всё своё служение. Он политик одной идеи — соединения южных и северных осетин и пребывания этой объединённой Осетии в составе России.

Маленькая Осетия вдруг стала "шарниром", вокруг которого вращаются огромные пласты современной геостратегии. Защита Осетии входит в огромный геостратегический план России, в котором она восстанавливает своё присутствие на великих пространствах к югу от своих границ. Военное и политическое присутствие в Южной Осетии, сбережённый в Крыму Черноморский флот, возвращённый контроль над Чёрным морем, выход через Босфор и Дарданеллы в Средиземное море, учреждение на побережье Сирии двух российских военных баз создают громадную дугу обороны, которая обеспечивает России стабильность на этом взрывоопасном направлении. Россия не может без Южной Осетии, как и Южная Осетия не мыслит себя без России. Это и лежит в основе мировоззрения президента Анатолия Бибилова, связывающего осетинскую мечту с вхождением в состав России.

Я забираюсь по трудным каменистым дорогам на вершину высоченной горы. Там расположено древнейшее святилище Джер. Осетинские ученые относят его происхождение к тысячелетней давности. В этом святилище осетины поклонялись солнцу, земле, воде, поклонялись мировым стихиям. Теперь здесь построена церковь святого Георгия. Она сложена из древних смуглых камней, увенчана крестом. Рядом с церковью — дерево. Всё оно увешано ленточками. Сюда стекаются осетины в дни религиозных торжеств. И каждый оставляет на дереве свою магическую ритуальную ленточку. В сумраке прохладного храма мы зажигали свечи, вкушали космические осетинские пироги, угощались мясом жертвенного агнца. И говорили об осетинской мечте. Философ Коста Дзугаев, сказал, что осетины — люди Бога. Они живут, погружённые в земные заботы, пашут землю, куют железо, сражаются, пируют. Но никогда не забывают, что над ними сияет лазурь. И в этой лазури — лик Бога. Осетинская мечта — это сбережение достоинства, сбережение чести, борьба за справедливость. И всё это даётся осетинам среди божественной красоты и правды.

Мы стояли в храме, вершили молитвословие. И образ осетинской мечты предстал передо мной как храм на горе. Эту гору насыпали осетины за время своей тысячелетней истории. Эта гора состоит из великих трудов, несчастий, жертв, побед, откровений. Насыпав эту гору, осетины поставили на вершине храм, чтобы крест этого храма касался лазури, и эта божественная лазурь проливалась через святилище в земную жизнь осетин, в их семьи, гарнизоны, университеты. Эта осетинская мечта совпадает с русской мечтой. Два народа-мечтателя сложили воедино свои великие чаяния.

Южная Осетия. Россия. Грузия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > zavtra.ru, 12 сентября 2018 > № 2889678 Александр Проханов

ВЛАДИМИР ПУТИН: С 2013 ПО 2017 ГОД, ПРОМЫШЛЕННОЕ ПРОИЗВОДСТВО ДАЛЬНЕГО ВОСТОКА ПРИБАВИЛО ПОЧТИ 22 ПРОЦЕНТА

Во Владивостоке под председательством Владимира Путина прошло пленарное заседание Восточного экономического форума, посвященное развитию Дальнего Востока. Почетными гостями встречи выступили Председатель Китайской Народной Республики Си Цзиньпин, Президент Монголии Халтмагийн Баттулга, Премьер-министр Японии Синдзо Абэ, Премьер-министр Республики Корея Ли Нак Ён. В мероприятии принял участие Министр промышленности и торговли Денис Мантуров.

В своем приветственном слове Владимир Путин с удовлетворением отметил, что ВЭФ стал серьезной площадкой для международного взаимодействия. По подсчетам, в этом году форум собрал гостей более чем из 60 стран: на его площадках работают представители свыше тысячи российских и зарубежных компаний.

Говоря о развитии Дальнего Востока, российский лидер подчеркнул, что улучшение инвестиционной привлекательности региона является одной из приоритетных задач.

Наши усилия направлены на то, чтобы создать здесь в динамично растущем Азиатско-Тихоокеанском регионе мощный центр международного сотрудничества и интеграции, деловой и инвестиционной активности, - заявил Президент.

По его словам, последовательная политика по развитию региона приносит свои плоды: он становится точкой роста, притяжения инвестиций.

Так, с 2013 по 2017 год, промышленное производство региона прибавило почти 22 процента, это существенно выше среднероссийского показателя. Сегодня на долю региона приходится больше четверти прямых иностранных инвестиций в Россию, тогда как ещё пять лет назад было порядка двух процентов. Только в рамках специальных механизмов развития Дальнего Востока – ТОРов и свободного порта Владивосток – запущено свыше 130 новых предприятий, создано более 16 тысяч современных рабочих мест. В таких секторах, как производство строительных материалов, транспортная инфраструктура, машиностроение, туризм, добыча полезных ископаемых, освоение морских биоресурсов и агропромышленный комплекс, мы наблюдаем очевидное развитие, - рассказал Владимир Путин.

Он особо подчеркнул, что для достижения намеченных целей, необходимо разработать национальную программу развития Дальнего Востока России на период до 2025 года и с перспективой до 2035 года, которая будет предусматривать, в частности, строительство технопарка и исследовательской установки класса «мегасайенс» для решения фундаментальных и прикладных задач в области фармацевтики, материаловедения и т.д. Также глава России призвал ведущие компании, реализующие свои проекты на Дальнем Востоке, размещать на острове Русский свои инжиниринговые подразделения, центры исследований и разработок.

Владимир Путин рассказал, что российская сторона открыта для взаимодействия и стремится активно развивать кооперационные, инвестиционные связи со странами, лидеры которых учвствуют в пленарном заседании. Так, на Дальнем Востоке с участием китайских инвесторов реализуется более 30 проектов с объёмом вложений порядка 200 миллиардов рублей. В сотрудничестве с японскими коллегами был дан старт работе завода по производству автомобильных двигателей в Приморском крае. Хорошие возможности есть и для продвижения инфраструктурных, энергетических, экологических проектов с Монголией. Имеются большие перспективы для совместной работы с южнокорейским бизнесом.

Председатель Китайской Народной Республики Си Цзиньпин выразил готовность к дальнейшему участию китайской стороны в развитии сотрудничества на Дальнем Востоке, отметив, что оно даёт видимые результаты.

«В 2017 году товарооборот между Китаем и Дальневосточным федеральным округом превысил 7700 млн долларов США. Китай принимает участие в более 30 проектах в рамках территорий опережающего развития и свободных портов на Дальнем Востоке с инвестициями на общую сумму более 4 миллиардов долларов. Среди стран всего мира Китай – крупнейший торговый партнер и инвестор дальневосточных регионов России», - подчеркнул Си Цзиньпин.

Президент Монголии Халтмагийн Баттулга отметил, что видит большие перспективы для многостороннего торгово-экономического сотрудничества со странами региона.

«Например, мы работаем над созданием монголо-российско-китайского экономического коридора. Мы готовы сотрудничать по вопросу строительства газопровода из России в Китай через территорию Монголии», - заявил политик.

Синдзо Абэ, Премьер-министр Японии, выразил уверенность, что Япония и Россия могут совместно достичь значительного синергетического эффекта, благодаря совместной работе, в том числе по развитию Дальнего Востока.

«Японо-российские отношения сейчас переживают период продвижения вперед с беспрецедентным ускорением. И план двустороннего сотрудничества уже включает в себя более чем 150 проектов. Более половины из них уже реализуются или находятся на этапе, когда они будут вот-вот реализовываться», - подчеркнул Синдзо Абэ.

Владимир Путин и Синдзо Абэ сошлись на необходимости заключения мирного договора между странами для улучшения макроэкономической ситуации в регионе и двусторонних торгово-экономических связей.

Премьер-министр Кореи Ли Нак Ён рассказал, что Дальний Восток имеет очень важное значение в корейско-российских отношениях: по итогам 2017 года на долю Дальнего Востока приходилось около 37,5 процентов от общего объема двусторонней торговли.

«Среди 150 предприятий, работающих на российском рынке, 39 работает здесь», - сказал он. - У Кореи и России в сферах сельского хозяйства и рыболовства есть уже давняя история сотрудничества. Теперь производство, переработка, реализация, туризм и культура в комплексе должны стать объектом поиска новых форм взаимодействия».

Пресс-релиз

Россия. Азия. ДФО > Внешэкономсвязи, политика > minpromtorg.gov.ru, 12 сентября 2018 > № 2774704

На Дальнем Востоке будет создано «пространство будущего»

Делегация Федеральной службы по интеллектуальной собственности — заместитель руководителя Михаил Жамойдик и директор Федерального института промышленной собственности (ФИПС) Юрий Зубов — принимает активное участие в программе Восточного экономического форума, который проходит во Владивостоке.

Во второй день состоялось пленарное заседание с участием лидеров России, Китая, Монголии, Японии и Южной Кореи.

«В будущем предлагаю на имеющейся основе расширять канал обменов, обновлять форму сотрудничества, укреплять и углублять взаимодействие в таких традиционных областях, как туризм, молодежь, образование и культурная индустрия», — особенно подчеркнул председатель Китайской Народной Республики Си Цзиньпин. — «Тем временем продолжать учиться и перенимать опыт друг у друга в сферах сохранения историко-культурного наследия, соавторства и защиты интеллектуальной собственности, чтобы создать удобные условия и площадку для обменов между людьми разных стран и разного возраста».

В ходе выступления Президент России Владимир Путин обозначил актуальность создания на площадке Дальневосточного федерального университета крупного научно-образовательного центра мирового уровня. «Это должна быть такая среда, где любой исследовательский коллектив, группы энтузиастов могли бы получить все условия для запуска стартапов, реализации своих идей, инновационных проектов. Могли тестировать передовые разработки, практическое, коммерческое применение которых ещё не описано в законодательстве, в том числе в области робототехники, беспилотного и морского транспорта, в медицине и биотехнологиях, экологии», — сказал он. — «В рамках ЕврАзЭС мы уже со многими странами региона ведем переговоры. В Азии с Вьетнамом подписано соглашение о зоне свободной торговли, ведется работа с Сингапуром. С Китайской Народной Республикой мы подписали соглашение о сотрудничестве, оно носит непреференциальный режим. Речь там о таможенных процедурах, о защите интеллектуальной собственности, о работе в сфере электронной торговли. И это все двигается».

Президент России отметил, что «новые технологии подчас обгоняют устоявшиеся нормы правового регулирования, правила сертификации. Мы хотим снять эти барьеры. Создать для Дальнего Востока своего рода пространство будущего, пространство мечты и, если позволите сказать, творчества».

«Кроме того, в рамках нашей программы «цифровой экономики» предлагаю создать на острове Русский центр «цифрового развития» по таким направлениям, как разработка программного обеспечения, технологии хранения и передачи так называемых больших данных, кибербезопасность», — добавил он.

Также представители Роспатента приняли участие в дискуссии, посвященный вопросам развития малого и среднего предпринимательства на Дальнем Востоке. Перед участниками выступили министр экономического развития Максим Орешкин, заместитель министра экономического развития Вадим Живулин, врио губернатора Амурской области Василий Орлов, исполнительный вице-президент Японской организации по развитию внешней торговли (ДЖЕТРО) Ясуказу Ирино и другие.

Россия. Китай. ЕАЭС. ДФО > СМИ, ИТ. Образование, наука. Внешэкономсвязи, политика > rospatent.gov.ru, 12 сентября 2018 > № 2773565

Интервью Чрезвычайного и Полномочного Посла России в Турции А.В.Ерхова изданию «Газетем», 11 сентября 2018 года

Вопрос: За 10 месяцев 2017 г. число прибывших в Турцию российских туристов увеличилось на 495%, достигнув 4,57 млн. человек. Это рекордный показатель. Каковы Ваши прогнозы по количеству ростуристов на 2018 г.?

Ответ: В 2017 году число посетивших Турцию российских туристов достигло рекордной цифры – 4,7 млн. человек. Таким образом наша страна вышла на первое место по количеству туристов, направленных в Турцию. В текущем году мы ожидаем продолжение роста показателей, может быть, не такими стремительными темпами, как в прошлом году, так как планка, от которой мы отталкиваемся, уже довольно высокая. Видимо, будут новые рекорды: по оценкам, по итогам 2018 г. эта цифра может достичь шести миллионов человек. Российским туристам очень нравится отдыхать в Турции. Здесь они находят солнце, море, богатое историческое и культурное наследие, достойный уровень обслуживания и комфорта. Надеюсь, знаменитое турецкое гостеприимство и впредь будет радовать россиян.

Вопрос: Как известно, по-прежнему турецкие граждане вынуждены получать визы для поездок в Россию. Планирует ли Россия предпринять какие-либо шаги в целях либерализации визового режима в отношении Турции?

Ответ: Консульско-визовые вопросы, как Вам известно, постоянно находятся в центре повестки дня российско-турецких контактов на всех уровнях. После того, как два года назад в силу некоторых обстоятельств действие Межправительственного соглашения 2010 г. о взаимных поездках граждан было прекращено, турецкая сторона действительно в одностороннем порядке пошла на послабление визового режима. Разумеется, можно только приветствовать такой шаг, предпринятый в интересах развития туристического сектора Турции, с целью поощрения притока в страну российских туристов. Российская сторона – по ряду весомых причин – пока не готова идти на полное восстановление действия соглашения. В то же время мы готовы обсуждать с турецкими коллегами возможности либерализации визового режима для отдельных категорий граждан, в частности, владельцев служебных и специальных паспортов, представителей деловых кругов, водителей-дальнобойщиков. Это, в частности, еще раз было подчеркнуто в ходе последних встреч министров иностранных дел наших стран, которые условились ускорить работу по этим вопросам.

Вопрос: Отмена ограничений и запретов в торговле между двумя странами оказывает положительное влияние на показатели. Каковы Ваши цели и ожидания в отношении внешнеторгового оборота между странами? Российско-турецкие отношения сегодня находятся на подъеме. Но достижение цели в 100 млрд. долл. представляется крайне отдаленной перспективой.

Ответ: За прошлый год рост российско-турецкого товарооборота составил 40,5 %. Если оперировать абсолютными цифрами, он превысил 22 млрд долл. США. Таким образом, Россия вышла на третье место по объему турецкого экспорта, тогда как Турция поднялась на 7-ое место в ряду основных внешнеэкономических партнеров России. Показатели первых месяцев текущего года свидетельствуют, что наши страны продолжают наращивать торговлю.

Конечно, заявленная нашими президентами цель в 100 млрд. долл. является впечатляющей и амбициозной, особенно сегодня, когда некоторые наши заокеанские партнеры в угоду продвижения любой ценой собственных коммерческих интересов игнорируют правила международной торговли и нормы ВТО, сплошь и рядом прибегают к экстерриториальному применению собственного законодательства, разного рода санкционным ограничениям. Такая недобросовестная конкуренция диктует необходимость расширения нашего с Турцией двустороннего сотрудничества, в т.ч., кстати, на те сферы, где мы могли бы координировать шаги по противодействию оказываемому на нас давлению.

Считаю, что такая ситуация обязывает нас всех, и хозяйствующие субъекты, и государственные структуры, работать с двойной отдачей, чтобы выполнить поставленную перед нами задачу. Большое значение в этой связи приобретает дальнейшая диверсификация торгово-экономических связей, расширение сфер взаимодействия, наращивание деловой активности, распространение ее на все новые и новые сферы. Отрадно, что на нынешнем этапе мы договариваемся сотрудничать в таких областях, о которых ранее даже и подумать не могли.

Важная миссия в этих процессах ложится на финансовый и банковский сектор – с учетом принципиальной важности вопроса о переходе на использование национальных валют в двусторонних расчетах. В общем, совместная работа по расширению торгово-экономических связей ведется, и стороны не свернут с этого пути. Как поется в известной песне, «как бы ни было трудно» - ‘zor olsa da…’

Вопрос: Разрабатываются ли Россией новые проекты с целью активизации в будущем межрегиональных связей?

Ответ: За текущий год Турцию посетили делегации Республики Татарстан, Рязанской, Ульяновской и Орловской областей. В плане на этот и начало следующего года – визиты Пензенской, Костромской, Нижегородской, Кемеровской, Свердловской областей, а также Республики Дагестан. Турецкий бизнес достаточно широко представлен в Москве, Казани, Санкт-Петербурге. Но в России значительно больше привлекательных для бизнеса мест. Призываю турецких предпринимателей обратить внимание и на другие регионы России.

Возьмем, к примеру, Республику Крым. Наличие довольно крупной мусульманской общины на полуострове делает ее одним из наиболее привлекательных регионов для турецких инвесторов. Тем более, что в последние несколько лет там наметилась устойчивая тенденция к росту экономики. Активно возводятся новые и реконструируются старые инфраструктурные объекты, введен в эксплуатацию для автомобильных перевозок мост через Керченский пролив, продолжается укладка автомагистрали «Таврида», которая соединит Крымский мост и г.Севастополь. Широкие возможности для инвесторов в Крыму создает Свободная экономическая зона, предполагающая льготный режим в сфере земельных отношений, строительства, особые условия предпринимательской деятельности.

Кстати, расширению торгово-экономического сотрудничества и росту взаимных инвестиций могло бы содействовать налаживание прямых связей между бизнес-ассоциациями, в т.ч. региональными, присутствие турецких предпринимателей на ведущих международных ярмарках, проводимых в России не только в столице. В этой связи хотел бы рекомендовать турецким бизнесменам более активно участвовать в Петербургском, Ялтинском, Восточном международных экономических форумах, в Международном инвестиционном форуме в Сочи, в международной промышленной выставке «Иннопром» в Екатеринбурге, где всегда есть возможность установить новые контакты, найти новых бизнес-партнеров, наладить взаимодействие с представителями российских властей.

Россия. Турция > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 12 сентября 2018 > № 2763019 Алексей Ерхов

Выступление Министра иностранных дел России С.В.Лаврова на встрече с участниками Диалога молодых дипломатов АТР "на полях" ВЭФ, Владивосток, 12 сентября 2018 года

Доброе утро,

Прежде всего, хочу поблагодарить за приглашение выступить перед столь интересной аудиторией. Как я понимаю, это первый опыт, когда в рамках ВЭФ проводится встреча молодых дипломатов.

Азиатско-Тихоокеанский регион – один из крупнейших мировых центров развития, локомотив глобальной экономики. В силу объективных географических и исторических факторов Россия является его неотъемлемой частью.

Президент Российской Федерации В.В.Путин неоднократное отмечал, что для нас взаимодействие с государствами и интеграционными объединениями АТР является неконъюнктурным, стратегическим и долговременным.

Последовательно продвигаем в этом регионе позитивную повестку дня, которая интегрирует внешнеполитическую и экономическую составляющие, продолжаем крепить стратегическое взаимодействие и всеобъемлющее партнерство с КНР. Координация подходов наших стран к ключевым проблемам современности доказала свою востребованность и утвердилась в качестве важного стабилизирующего фактора в мировых делах. Вчера об этом подробно говорили Президент Российской Федерации В.В.Путин и Председатель Китайской Народной Республики Си Цзиньпин.

Укрепляется особо привилегированное партнерство России с Индией, динамично развиваются связи с подавляющим большинством других коллег из АТР, в том числе с Вьетнамом и другими государствами АСЕАН.

Поддерживаем отношения с Республикой Корея, с КНДР, с Японией. «На полях» форума состоялась встреча Президента Российской Федерации В.В.Путина с Премьер-министром Японии С.Абэ. Сегодня предстоят встречи российского руководителя с коллегами из Монголии и Республики Корея.

При этом очевидно, что дальнейшее наращивание сотрудничества в регионе вряд ли возможно без укрепления здесь стабильности, без укрепления борьбы с многочисленными вызовами и угрозами. Россия выступает за формирование в АТР архитектуры равной и неделимой безопасности, которая основывалась бы на внеблоковых подходах, принципах международного права, мирного урегулирования споров и невмешательства во внутренние дела суверенных государств. Хочу с удовлетворением отметить, что именно такой подход сейчас рассматривается в рамках Восточноазиатского саммита, где создан специальный механизм рассмотрения проблем безопасности в регионе на открытых демократических началах.

В числе наших приоритетов, если говорить о конкретных кризисах и конфликтах, – содействие мирному политико-дипломатическому урегулированию ядерной проблемы Корейского полуострова и проблем Корейского полуострова в целом, потому что здесь речь идет о создании устойчивой системы мира и безопасности. На данный момент то, что происходит вокруг северокорейской ядерной программы, усилий по ее урегулированию, идет в русле российско-китайской «дорожной карты», которая более года назад была выдвинута Москвой и Пекином, предлагает поэтапную деэскалацию обстановки и создание устойчивой системы мира и безопасности в Северо-Восточной Азии, частью которой будет денуклеаризация Корейского полуострова. В этой связи мы приветствуем те встречи, которые состоялись на уровне лидеров КНДР и Республики Корея, КНДР и США.

В интересах обеспечения неделимости экономического развития мы продвигаем совместно с партнерами по Евразийскому экономическому союзу концепцию гармонизации интеграционных процессов. На это нацелена известная инициатива Президента Российской Федерации В.В.Путина о Большом Евразийском партнерстве, в котором могли бы участвовать государства-члены ЕАЭС, ШОС, АСЕАН. Весомый вклад в решение этой задачи вносят усилия России и Китая по сопряжению строительства ЕАЭС с одной стороны и китайского проекта «Один пояс, один путь» – с другой. Эти усилия уже начинают приносить практическую отдачу.

Разумеется, партнерство должно быть открытым для всех стран на нашем общем огромном материке, на пространстве Евразии. Это включает и страны ЕС, когда у них возникнет дополнительный стимул вернуться к многократно провозглашавшейся, но нереализованной идее формирования общего экономического и гуманитарного пространства от Атлантики до Тихого океана.

Очень полезный вклад в общие усилия по укреплению атмосферы доверия и взаимопонимания в АТР призван вносить диалог по линии молодежи, в том числе такой, какой сегодня вы здесь проводите. Это в полной мере предполагает, что молодые дипломаты должны быть профессионально заинтересованы в том, чтобы общаться друг с другом. Именно вам очень скоро предстоит обеспечивать преемственность в деле осуществления внешнеполитического курса своих государств, работать над утверждением в международных делах ценностей взаимного уважения, договороспособности и широкого равноправного сотрудничества.

Мне приятно видеть здесь проявление профессиональной солидарности. Эта встреча является еще одним результатом усилий Совета молодых дипломатов МИД России, который активно инициирует различные дискуссионные площадки с коллегами из разных стран и регионов по ключевым вопросам современности, в зависимости от того, какой регион в данном конкретном случае является предметом такого общения.

Хочу порадоваться, что география участников такого диалога постоянно расширяется. Есть устоявшиеся площадки молодых дипломатов из государств БРИКС, ОИС, стран Евразии. В Москве создан Московский дипломатический клуб.

В октябре прошлого года я имел удовольствие выступить перед молодыми дипломатами, которые участвовали в XIX Всемирном фестивале молодежи и студентов в Сочи. Там прошел Первый глобальный форум молодых дипломатов, собравший более 100 делегатов из 60 стран. По итогам этого форума принято решение создать Международную ассоциацию молодых дипломатов в целях дальнейшего сплочения профессионалов-международников.

Сейчас готовится проведение в Сочи в ноябре этого года Второго глобального форума молодых дипломатов. Очень рассчитываю, что такое количество структур не обернется бюрократией, и вы как люди молодые, задорные, не отягощенные какими-либо слишком строгими бюрократическими правилами, обеспечите живую дискуссию, которая будет полезна всем.

Желаю вам плодотворных дискуссий. Мне сказали, что у вас будет несколько вопросов, на которые я готов отреагировать.

Вопрос (перевод с английского): Россия является важным партнером стран Азии и участником многих азиатских форумов, таких как Восточноазиатский саммит, Региональный форум АСЕАН по безопасности и Совещанию министров обороны государств-членов АСЕАН с диалоговыми партнёрами. Какова, на Ваш взгляд, основная стратегическая роль России в Юго-Восточной Азии и Азии в целом на ближайшие 10 лет?

С какими возможностями и вызовами России предстоит столкнуться, играя стратегическую роль в Юго-Восточной Азии и Азии в целом?

С.В.Лавров: Это один из ключевых вопросов, если говорить о развитии ситуации в этом регионе. Россия здесь расположена, здесь огромная часть нашей территории. К сожалению, не так много населения там проживает. Об этом на днях говорил Президент Российской Федерации В.В.Путин на заседании Государственного совета во Владивостоке, которое было специальной посвящено развитию этого региона Российской Федерации.

Мы заинтересованы максимально использовать потенциал сотрудничества с нашими соседями для того, чтобы развивать Дальний Восток, согласовывать и воплощать в жизнь взаимовыгодные проекты.

Мы пока не достигли достаточного уровня экономического взаимодействия с АСЕАН, он явно ниже, чем уровень нашего политического партнерства. Это объясняется в том числе объективными факторами, прежде всего размером экономики. Мы пока еще не достигли того уровня, который отвечал бы нашим интересам. Однако, за последние 10-12 лет, с тех пор как мы стали активно сотрудничать в практическом плане с АСЕАН и состоялся первый саммит Россия-АСЕАН, мы многократно нарастили наш оборот, и сейчас он превышает 10 млрд. долл. Может быть, это не очень впечатляющая цифра, но по сравнению с тем, что было, это серьезный результат.

Между Россией и АСЕАН в рамках нашего диалогового партнерства подписана программа экономического сотрудничества, которая является одним из инструментов развития наших отношений. Она успешно реализуется и модернизируется в соответствии с теми решениями, которые были приняты позже на саммите в Сочи несколько лет назад, и с договоренностями, которых мы ежегодно достигаем с моими коллегами-министрами на министерских встречах России и АСЕАН.

У нас есть и другие инструменты сотрудничества с этой Ассоциацией, имею в виду, прежде всего, политологические формы нашего взаимодействия. В Москве создан Центр АСЕАН при МГИМО (У) МИД России, который занимается очень полезной научно-исследовательской работой. Есть целый ряд других форм взаимодействия ученых и представителей гражданского общества.

Конечно, по многим причинам приоритетными являются вопросы безопасности, не урегулировав которые трудно рассчитывать на полноценное раскрытие потенциала сотрудничества в интересах всех стран региона.

В этой связи подчеркну, что мы твердо привержены центральной системообразующей роли АСЕАН в тех процессах, которые связаны с обеспечением безопасности и урегулированием конфликтов в Азиатско-Тихоокеанском регионе.

Вы упомянули форматы, которые хорошо себя зарекомендовали, такие как Региональный форум АСЕАН по безопасности, Совещание министров обороны государств-членов АСЕАН с диалоговыми партнёрами, а также мероприятия Восточноазиатского саммита.

Мы сейчас готовимся к Восточноазиатскому саммиту в Сингапуре. В связи с этим мероприятием ожидается отдельный самостоятельный визит Президента Российской Федерации В.В.Путина в Сингапур. Это будет первый саммит после того, как были внесены некоторые новые идеи в сферу дискуссий о безопасности в АТЭС, имею в виду концепцию т.н. «Индо-Тихоокеанского региона». Этот термин не раз использовался в том числе Индонезией, если говорить о странах АСЕАН, Индией. Сейчас он активно вводится в дипломатический оборот США, Японией и Австралией.

Мы хотим понять, в чем состоит «добавленная стоимость» этого термина. Поскольку, если говорить об океанах, то Индийский океан не заканчивается на Индии, а распространяется до Восточной Африки. Означает ли этот термин именно такое прочтение нового формата, если о нем идет речь?

Мы готовы изучать любые идеи, но хотим, чтобы они были понятно артикулированы, в том числе с точки зрения принципов, на которых строится та или иная концепция. Имею в виду, во-первых, необходимость уважения того, что уже было сделано (все, что уже было сделано, является заслугой, прежде всего, стран АСЕАН). Во-вторых, нам бы очень хотелось видеть идеи, которые не опираются на «блоковое» мышление, не исключают кого бы то ни было из процесса дискуссий и уж тем более не нацелены на сдерживание кого бы то ни было.

При таком понимании будем заинтересованы в обсуждении любых конструктивных предложений.

Вопрос (перевод с английского): Сегодня мы много говорим о цифровых технологиях. Как к этому относятся в российском Правительстве?

С.В.Лавров: У нас в новом составе Правительства Российской Федерации есть даже Министерство цифрового развития, связи и массовых коммуникаций. Это отражает необходимость сегодняшнего дня, когда трудно представить себе экономику без достижений цифровых технологий. В Правительстве России есть целые программы, выполнением которых занимается самостоятельное министерство.

Если говорить про МИД, то здесь в рамках информационной работы цифровые технологии задействованы очень широко и глубоко. Во всех основных социальных сетях, таких как «Твиттер», «Фейсбук», «Вконтакте» и ряде других, у нас есть свои аккаунты. Число подписчиков в них растет.

Будущее за цифровыми технологиями до тех пор, пока что-нибудь еще не будет изобретено. Это очень важно. В двусторонних отношениях с нашими партнерами по всему миру, в том числе в Азиатско-Тихоокеанском регионе, тема взаимодействия в сфере цифровых технологий становится одной из приоритетных. Я думаю, что это еще даст позитивные результаты в практическом плане.

Вопрос (перевод с английского): Могли бы Вы рассказать о развитии «мягкой силы» в России, включающей продвижение культуры и языка в мире. Мы не видим существенного проявления этого в Тайланде.

С.В.Лавров: Значит, это наша недоработка, если этого не заметно в Таиланде.

Во времена Советского Союза традиционно применялось то, что сейчас называется «мягкой силой». У нас были обширные представительства во всех регионах с упором на развивающиеся страны, дома культуры и советской науки. После того, как Советский Союз перестал существовать, по понятным причинам у нас сложилась другая ситуация: не было достаточно возможностей, чтобы поддерживать такой же масштаб общения с зарубежными коллегами в сфере культуры, языка и науки. Сейчас ситуация существенно выправилась. С каждым годом увеличивается количество мероприятий, которые призваны продвигать общение на уровне гражданских обществ, деятелей культуры, науки и спорта.

Сочинская олимпиада в 2014 г. и недавно завершившийся Чемпионат мира по футболу были образцом народной дипломатии. Все те, кто посетил нашу страну за последние пару месяцев, наблюдая за футбольными баталиями, думаю, вынесли самые добрые впечатления. По крайней мере, ни одно СМИ, независимо от того, как оно относится к Российской Федерации, не обнаружило негативных комментариев.

Укрепляется также сеть центров российской науки и культуры, расширяется масштаб преподавания русского языка. При этом вокруг Российской Федерации в наших соседних странах есть очень интересные программы, которые реализуются по их же просьбе, такие, как подготовка учителей русского языка из граждан соответствующих стран, чтобы они потом сами преподавали наш язык среди своих граждан по российским методологиям.

В том, что касается иных сфер приложения усилий «мягкой дипломатии», у нас со многими странами, пока в основном с западными, есть такая практика проводить «перекрестные годы» (например, Год Франции в России, Год России во Франции, Германии, Италии).

Все чаще темой таких «перекрестных годов» выбираем языки и литературу. Сейчас с французами обсуждаем именно такое мероприятие — Год русского языка и литературы во Франции и Год французского языка и литературы в Российской Федерации.

Согласен с тем, что подобные процессы нам надо поддерживать и в отношении с нашими восточными соседями, тем более, что Таиланд и другие страны АСЕАН проявляют весьма большой интерес к российской культуре. Будем это учитывать.

Вопрос (перевод с английского): Хотелось бы узнать о выделении Россией средств на поддержание и достижение Целей устойчивого развития.

С.В.Лавров: Если коротко, то мы по статистике и критериям Организации экономического сотрудничества и развития ежегодно предоставляем официальную помощь развитию на несколько сотен миллионов долларов.

Боюсь назвать точные цифры, но это больше полумиллиарда долларов в самых разных формах. В основном это содействие идет странам, которые соседствуют с Российской Федерацией. Это наши близкие друзья и союзники, до недавнего времени, как Вы знаете, мы жили в одной стране. Значительные суммы направляются и на достижение целей устойчивого развития в других регионах, в том числе в Африке. За последние 15 лет мы списали задолженность африканских стран перед Россией на сумму более 20 млрд.долл.США.

Активно участвуем в программах, которые посвящены борьбе с заболеваниями по линии Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ). Когда была вспышка вируса Эбола в Гвинее и Сьерра-Леоне, мы создали специальные программы: в Гвинее открыли центр, который сейчас будет производить весьма эффективные вакцины на случай рецидива этой эпидемии.

Реализуются программы, которые касаются образования по линии ЮНЕСКО и окружающей среды по линии ЮНЕП, поэтому значительные суммы у нас идут на содействие целям устойчивого развития ООН.

В Азии, если брать страны АСЕАН, таких значительных программ я не припомню. Это связано с тем, что страны АСЕАН находятся на более высокой ступени развития, чем многие Ваши коллеги в Африке.

Нет пределов совершенству, и мы будем активно участвовать в дискуссии на предстоящей в этом месяце 73-й сессии ГА ООН, где будет рассматриваться, в том числе, вопрос о том, как выполняются цели устойчивого развития.

Вопрос (перевод с английского): Я из Посольства Перу в Москве. Я хотела бы узнать, каковы перспективы развития отношений России и стран Латинской Америки, являющихся членами АТЭС?

С.В.Лавров: Латинская Америка — регион, который влечет очень многих в Российской Федерации, в том числе бизнесменов и туристов. Расстояния, к сожалению, не позволяют быстрее налаживать устойчивые связи, но многое сделано.

Мы не рассматриваем Латинскую Америку как регион, состоящий из членов АТЭС и всех остальных. В Латинской Америке много субрегиональных структур, таких как Тихоокеанский альянс, МЕРКОСУР, УНАСУР, Андский пакт, КАРИКОМ и очень много субрегиональных, в том числе пересекающихся с точки зрения членов организаций.

Мы активно приветствуем то, что происходит в последние годы, имею в виду формирование Сообщества стран Латинской Америки и Карибского бассейна (СЕЛАК) и его консолидацию в качестве общелатиноамериканского объединения. Это, наверное, соответствует объективным процессам, которые происходят в мире, когда формируется подлинно полицентричная система, в которой будет несколько центров экономического развития и политического влияния. Безусловно, Латинская Америка должна быть одним из таких центров, одной из опор нового миропорядка, который может быть только многополярным, потому что ни односторонняя, ни однополярная, ни биполярная модели уже не сработают. Они доказали свою исчерпанность. В этой связи мы наладили диалог с СЕЛАК, уже состоялось несколько встреч на уровне министров иностранных дел Российской Федерации и руководящей «четверки» СЕЛАК, которые показали наличие серьезного потенциала в развитии наших отношений. Мы заинтересованы в том, чтобы заключить меморандум о стратегическом сотрудничестве и развивать устойчивые связи по тем направлениям, которые стоят на повестке дня СЕЛАК.

У нас есть хорошие связи с КАРИКОМ, Центральноамериканским интеграционным союзом, в министерской встрече которого я принимал участие. Сейчас мы обратились туда с просьбой получить статус наблюдателя.

Если говорить о тех структурах, которые ближе к Перу, МЕРКОСУР ведет переговоры с ЕАЭС о заключении соглашения, которое будет намечать пути взаимной либерализации торговли. У нас есть хорошие связи и с УНАСУР, который больше занимается политическими вопросами и вопросами обеспечения безопасности.

Есть целый ряд прикладных проектов, например, в Перу функционируют курсы по подготовке профессионалов для борьбы с наркотрафиком не только для перуанцев, но и для других стран региона. Такие же курсы мы открыли в Никарагуа. Создается целый ряд других таких же практических направлений, например, завод по производству вакцин в Никарагуа.

Так что у нас есть интерес не только наращивать политический диалог, но и укреплять практическими делами наши связи с Латинской Америкой, тем более что во многих странах есть русские общины, которые еще с позапрошлого века через своих предков «перенеслись» на Ваш прекрасный континент и сейчас составляют очень важную часть нашего общения по линии гражданских обществ.

Вопрос (перевод с английского): Вопрос о развивающемся транспортном коридоре на Дальнем Востоке. Эта территория сейчас становится очень важной в рамках развития регионального «транспортного коридора», учитывая «Северный поток», «Приморье-1», «Приморье-2» и другие логистические артерии, как, например, Транссибирская магистраль. Как Вы оцениваете текущий потенциал восстановления использовавшегося в советское время транспортного сообщения между Ченнаи и Владивостоком? Как этот коридор может быть интегрирован в АТЭС?

С.В.Лавров: Здесь нужно обращаться к профессионалам, которые, в том числе в рамках деятельности механизмов АТЭС рассматривают соответствующие проекты. Есть коридор «Север-Юг», который выводит индийские товары в Европу, и которым мы сейчас активно занимаемся вместе с нашими иранскими и азербайджанскими коллегами.

Что касается восточного направления логистических интересов Индии, то, честно скажу, что не знаю, в каком состоянии сейчас находится трасса Ченнаи-Владивосток. Если сейчас Вы говорите о ее модернизации, значит сейчас она в не очень хорошем состоянии.

Надо смотреть на всю палитру логистических проектов, которые существуют и реализуются. Вы упомянули те маршруты, которые идут через Российскую Федерацию - Транссибирскую магистраль. Как Вы знаете, у нас есть очень большой интерес развивать морские маршруты. Северный морской путь становится все более востребованным не только потому, что климат изменяется и становится более легкопроходимым, но и потому, что мы уделяем этому конкретное повышенное внимание. На упомянутом мной заседании Государственного совета 10 сентября во Владивостоке шла речь о необходимости ускорения программы строительства ледоколов, которые будут ходить по Северному морскому пути в любое время независимо от толщины льда.

Если говорить о сухопутных перспективах, которые не так напрямую касаются Индии, но затрагивают многие страны региона, то сейчас в контексте нормализации отношений между Северной и Южной Кореей, руководители Республики Корея и КНДР, которые готовят свою очередную встречу в Пхеньяне, договорились создавать условия для восстановления единства железных дорог и соединять общую корейскую железную дорогу с российскими железнодорожными маршрутами. Отмечу, что не так давно наши монгольские друзья выступили за то, чтобы сформировать сообщество железных дорог Северо-Восточной Азии с подключением Китая, Монголии, Северной и Южной Корей. Мне кажется, что в этом раскладе необходимо просто просчитать экономическую целесообразность задействования маршрута Ченнаи-Владивосток, насколько он сейчас будет рентабелен. Это тоже вопрос, который должны рассматривать специалисты.

Вопрос (перевод с английского): За время Вашей карьеры Вы были свидетелем «циклов», когда российско-американские отношения улучшались, затем ухудшались и вновь нормализовывались. У нас есть ряд вопросов, по которым наши позиции не совпадают. На Ваш взгляд, в чем заключаются «корни» проблем, мешающие нам двигаться вперед и создать более конструктивные отношения между нашими странами?

С.В.Лавров: Мне кажется, что здесь сочетание объективных и субъективных факторов. Объективные факторы заключаются в том, что формируется другой миропорядок по сравнению с тем, в котором США привыкли действовать по своему усмотрению, не встречая мало-мальски значимого противодействия. Сейчас эти времена уходят. По паритету покупательной способности Китай уже вышел на первое место среди экономик мира. Я думаю, что скоро это произойдет и по объему ВВП. Индия развивается бурными темпами, Латинская Америка тоже хочет иметь свой голос и свою идентичность. Неслучайно я упомянул о создании Сообщества стран Латинской Америки и Карибского бассейна (СЕЛАК). Это в известной степени тоже свидетельство желания латиноамериканцев иметь идентичность в дополнение к Организации американских государств, где латиноамериканцы сотрудничают с США, с Канадой. Тем не менее, им этого оказалось недостаточно в новых условиях.

Процессы, которые мы наблюдаем в Африке, тоже свидетельствуют о том, что этот континент, обладающий колоссальными ресурсами, при всех его проблемах также понимает свою значимость и уже не хочет быть просто территорией, на которой «большие» западные страны делят преимущества тех или иных полезных ископаемых. Так что Африка тоже будет выступать за свою идентичность.

Мы уже говорили об АСЕАН - это мотор АТЭС. Это страны, которые всегда продвигали объединительную, неконфронтационную повестку дня. Если сейчас выдвигается концепция (в немалой степени продвигаемая США) Индо-Тихоокеанского региона, то в АСЕАН многие страны насторожились и хотят понять, что же не устраивает США в тех процессах, которые годами назывались АТЭС под эгидой АСЕАН.

Мне кажется, что объективно можно понять страну, которая несколько веков «заказывала музыку» (это в самом хорошем смысле), в международных делах и не встречала серьезного сопротивления. Сейчас вроде бы эта монополия объективно исчезает, и уже нельзя не считаться с целым рядом крупных государств. Поэтому есть такой лозунг - «Америка №1», и он заслуживает уважения. Все американцы — большие патриоты. Я это знаю, это тоже очень достойно. Но когда этот лозунг переходит в стадию применения к практическим делам, он порой вступает в противоречие с необходимостью искать компромиссы и договариваться.

Я бы даже брал не только российско-американские отношения, хотя они, наверное, сейчас наиболее «отравленные», но в принципе отношение США к любой стране. Вашингтон вносит какое-то предложение, партнер отвечает, чтобы хотел бы немного добавить здесь, здесь по-другому сформулировать и предлагает вступить в переговоры. США в большинстве случаев в переговоры не очень вступают. Сначала объявляют санкции, потом еще санкции, потом переговоры. Так было и с Северной Кореей, и с ЕС, идет торговая война с Китаем. Сейчас еще объявили, что будут санкции против КНР в связи с тем, что в Синьцзян-Уйгурском автономном районе притесняются мусульмане.

Это уже стало постоянной манерой, когда чуть что не так — объявляются меры принудительного воздействия. Не думаю, что можно рассчитывать на долгосрочный успех такой политики.

После 90-х годов в России работало огромное количество американских, европейских советников (в каждом министерстве были советники). Под руководством экспертов Международного валютного фонда готовилась приватизация и делалось все остальное, в том числе проводились соответствующие программы. Я работал тогда в Министерстве иностранных дел, и наше руководство открыто провозглашало необходимость принять «все ценности западной демократии». Наверное, руководителям западного мира показалось, прежде всего, США, что больше ничего делать не надо, что Россия всегда будет следовать тому курсу, который устраивает Вашингтон.

Но времена изменились, мы просто стали возвращаться к своей собственной идентичности, к своей истории, к своим традициям, к ценностям, которые совсем не равны и не совпадают со многими неолиберальными ценностями, которые сейчас на Западе продвигаются и которые не зафиксированы во Всеобщей декларации прав человека. Наверное, стало вызывать недовольство, что мы начинаем быть самостоятельными. Но аномалия, происходившая с нами в 90-е годы, не должна была служить сигналом для серьезных исследователей нашей страны, что вся история закончилась, и теперь Россия будет другой. Россия всегда была одним из центров миропорядка, в решающие периоды была среди тех, кто боролся с откровенным злом. Мы с вами были союзниками во время Второй мировой войны, это было величайшее завоевание человечества — поставить заслон на пути фашизма, нацизма. Конечно, это говорит о том, что когда в мире возникали настоящие угрозы, мы всегда с большинством западных партнёров были на «правильной стороне истории», как говорится.

Сейчас у нас не меньшие угрозы: терроризм, организованная преступность, наркотрафик. Надеюсь, что все-таки возобладает понимание необходимости вместе бороться с этими угрозами, с этим злом, а не пытаться в той или иной ситуации, как, например, сейчас в Сирии, играть друг против друга, использовать эти угрозы экстремизма для достижения каких-то сиюминутных целей.

Приведу пример. В 2011 году в Ливии начались протесты, беспорядки и тогда СБ ООН объявил эмбарго на поставки оружия. Но некоторые страны, в частности, Франция, говорили публично, что поставляют оружие в Ливию, потому что надо уничтожить «диктатора» (имея в виду М.Каддафи) и победить. Потом, естественно, была агрессия со стороны НАТО - вместо обеспечения режима бесполетной зоны, который был санкционирован СБ ООН, разбомбили армию правительства. После того, как террористы из Ливии «свалили» режим М.Каддафи, они пошли в Мали. Мне звонил Министр иностранных дел Франции (в то время Л.Фабиус), просил, чтобы мы в СБ ООН поддержали просьбу Франции дать им полномочия (у французов был свой небольшой контингент в Мали) применять силу против террористов. Я ему сказал, что террористы — это вечное зло, и, конечно, мы будем поддерживать любые действия, направленные на устранение этой угрозы. Но попросил его не забывать, что террористы, которые сейчас угрожают правительству Мали и с которыми Франция хочет бороться, это те самые, кого она сама вооружила, когда их надо было использовать в Ливии для свержения М.Каддафи. Он посмеялся и сказал, что это «се ля ви». «Се ля ви» - это не политика, а пословица. Нельзя использовать двойные стандарты. Если в какой-то стране террористы могут «свалить диктатора», который кому-то не нравится, то их поддержат, а потом будут надеяться как-нибудь сохранить над террористами контроль. Так не бывает.

США еще с советских времен, когда Советский Союз был в Афганистане, поддерживали борцов против советских войск — моджахедов, и потом из них сложилась структура, которая получила название «Аль-Каида», которая немало плохого сделала для США. После оккупации Ирака, тоже под надуманным предлогом, там сформировалась, а сейчас распространился по всему миру ИГИЛ, с которым мы вместе с вами боремся в Сирии, в том же Ираке и в других местах. А после того, как состоялось нападение на Сирию со стороны экстремистов, которых поддерживали региональные и западные страны, сформировалась «Джабхат ан-Нусра» — одна из наиболее эффективных и «злобных» группировок террористов. Расчеты на то, что сначала мы используем этих плохих людей в своих конъюнктурных целях, а потом будем их контролировать, иллюзорны. Такого не будет никогда.

Я удовлетворен тем, что по проблемам сирийского кризиса у нас есть с США очень профессиональный канал общения между военными. В Сирию нас пригласило законное Правительство, США сами туда пришли, но это реальность «на земле». Мы не догматики, а прагматики. Исхожу из того, что контакты, которые сохраняются у нас по политической линии по Сирии, тоже помогут выходить на общеприемлемые понимания, прежде всего, с точки зрения самих сирийцев, как мы все обязались делать.

Это объективная сторона медали. Я немного ушел в экскурс в историю, говоря об объективных причинах отношений, которые сложились между Россией и США. А субъективное - тут все понятно. Мне кажется, к сожалению, двухпартийная система, которая существует в США, дала, видимо, сбой, как говорят многие демократы и республиканцы. Результаты выборов Демократическая партия до сих пор отказывается принимать. Всеми силами пытаются объяснить, что если бы не вмешательство России, то демократический кандидат победил бы. На этом фоне обвинения в кибернападениях, взломах аккаунтов не подкрепляются ни одним серьезным фактом. Стали раскручивать дело П.Манафорта, которого обвиняли в том, что он был чуть ли не главным исполнителем «злых» намерений Кремля по недопущению победы Х.Клинтон. В итоге после многомесячных расследований, слушаний его обвинили исключительно в том, что он был агентом украинского правительства и работал в его интересах. Российского следа там вообще не нашли. Но в общественное сознание уже внедрилась тема России как злодейки, которая всем руководит в США. Мне даже как-то неудобно за американских политиков, которые представляют свою страну такой слабой, беззащитной, что несколько десятков хакеров, о которых они упомянули, среди миллионов пользователей соцсетей, могли перевернуть ход истории в США. А вот о реальных фактах, которые всем уже известны, в том числе о том, как внутри Демократической партии Б.Сандерса не пустили путем нарушения законов США (это установленный факт), никто не говорит.

Мне кажется, субъективность во многом подпитывается ощущениями проигрыша и попытками найти виновного где угодно, только не внутри США. Двуступенчатая система, которую США применяют для выборов, не очень демократичная. По-моему, если брать голоса избирателей, граждан США, то Х.Клинтон получила намного больше, чем Д.Трамп (кажется, на полтора миллиона). Но выборщики проголосовали иначе, потому что избирательные округа нарезаны таким образом, что англосаксонские американцы гораздо лучше представлены в коллегии выборщиков, чем афро- или латиноамериканцы. В 2000 г. состязались Дж.Буш и Ал Гор. Во Флориде был пересчет голосов (там разница была в несколько тысяч, а это ничто), и потом Верховный суд остановил пересчет голосов. Ал Гор не стал возражать и смирился с этим. Вскоре после этого у меня состоялась встреча с К.Райс, и она критиковала нашу политическую систему. Я привел ей в пример этот случай и сказал, что ведь это тоже не очень справедливо, когда не дают даже пересчитать голоса и используют Верховный суд, в котором большинство было республиканцев. Она согласилась, что это несовершенная система, но попросила не лезть, это их проблемы и они знают, как с ними разбираться. Но получается, что теперь это не американское дело, а дело всего мира обвинить Россию в том, что мы якобы вмешались в этот процесс. Мне кажется, это недостойно двух наших народов. Думаю, что присутствующие здесь граждане других стран наверняка со мной согласятся, что никому не нравится, когда Россия и США находятся в состоянии такого кризиса. Все бы вздохнули с облегчением, если бы мы двигались по пути нормализации отношений на основе равноправия и поиска взаимных компромиссов, что, как мне кажется, отвечало бы тем предвыборным планам, которые анонсировал Президент США Д.Трамп, когда избирался. Он неизменно подтверждает линию на нормализацию отношений с Россией, в том числе в ходе саммита в Хельсинки. Значит, в американском истеблишменте, наверное, и в демократическом, и республиканском сегментах, есть те, кто считают, что это неправильно с точки зрения интересов США. Тогда я совсем ничего не понимаю, потому что мне казалось, что если народ на основе той системы, которая в США уважается, избрал своего лидера, то, наверное, его нужно слушаться.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 12 сентября 2018 > № 2752687 Сергей Лавров

Александр Чулок:"Мы знаем, какое будущее ждет тех, кому сейчас сорок лет"

Как подготовиться сорокалетним к пенсии? Какие профессии останутся востребованы в 2030 году? О роботах, лаптях, жизненном опыте и о судьбе высшего образования корреспонденту "Новых Известий" рассказал директор центра научно-технологического прогнозирования ИСИЭЗ НИУ ВШЭ*, доцент Чулок А.А.

- Существует мнение, что власти, а за ними и общество озабочено только ближайшим будущим. Все так быстро меняется, что строить планы дальше следующего лета, считается бессмысленным. Но пенсионная реформа раздвинула границы планирования на 10-15 лет. Сорокалетним приходится задумываться, какой будет жизнь через 10-15 лет, насколько они соответствуют этому будущему и какие их умения останутся актуальными? Давайте развеем туман над будущим тех, кому сейчас сорок лет.

- Ощущение будущего в тумане - всего лишь ощущение. В научном мире России очень даже отчетливо видят будущее. Наш Институт, например, подготовил совместно с ведущими учеными и бизнесменами уже третий "Прогноз научно-технологического развития России на период до 2030 года", где все очень подробно описано, какой он будет - 2030 год.

-Этот прогноз - что-то из области научной фантастики или в нем есть предсказательная точность. Что-то уже сбылось?

-В 2008 году, когда мы подготовили первый «Прогноз», это 10 лет назад, мы предсказывали, например, распространение носимых электронных устройств, мониторящих состояние организма. Сейчас это повсеместно. Или, например, создание в медицине искусственных органов на базе технологий биопринтинга. Сейчас это один из важнейших трендов в медицине. Мы предсказывали развитие аддитивных технологий, а сейчас мы видим, как активно развиваются 3D принтеры. А указанный нами еще 10 лет назад тренд на цифровизацию и качественный переход на новые материалы сейчас на острие не только исследований, но и практического применения в реальной экономике.

- Но это ведь все не российские изобретения.

- Не спорю, российские разработки это, конечно, важно. Но сейчас понятие национального продукта очень сильно трансформируется. Возьмите КаМАЗ. Гордость отечественного машиностроения? Гордость. А собственно российских разработок в нем не так уж и много. Возьмите проект «Кортеж». Там очень много совместных разработок. В современном мире, где производственные цепочки кардинально меняются и все рынки гиперсвязаны между собой, важно создавать не отдельный продукт своими руками, а решить проблему «под ключ», сконцентрировать в своей стране самую важную составляющую – добавленную стоимость. Задача наших прогнозов в том, чтобы разглядеть в море технологий глобальные тренды применительно к России.

- Какой, например, глобальный тренд освоили в России «под ключ»?

-Навскидку, сейчас в современной промышленности повсеместно используют компьютерное моделирование, инжиниринг, создание т.н. «цифровых двойников». Один из мировых лидеров в этом направлении –это центр в питерском Политехе (Санкт-Петербургском политехническом университете им. Петра Великого – ред.). Реальные процессы моделируются на компьютере. Это ускоряет все в разы. Представьте, вы не занимаетесь краш-тестами по полгода, а делаете несколько испытаний на стенде, а остальное прогоняете через программу. Вот вам глобальный тренд, который реализовался в России.

- И все-таки, какой процент ваших прогнозов сбывается?

- Я бы оценил нашу предсказательную точность в 80-87%, в зависимости от направления. Но это не предел. Результаты форсайта (научного прогнозирования-ред.) могут достигать и более высокой точности. Например, в Японии точность прогнозов достигает 90% и более с горизонтом в 15–20 лет. Это значительный срок. Хотя надо принимать в расчет специфику японского общества. Форсайт, как инструмент работы с будущим, очень плотно завязан на общество, его отношение к инновациям и восприятие нового. Прогнозы будущего в Японии – это коллективный труд тысяч инженеров-экспертов. Они считают, что им родина доверила свое будущее. Сначала эти эксперты прогнозируют будущее и они же потом на производстве его реализовывают. Для них прогнозы не то, что «ученые там что-то придумали, а нам тут расхлебывать». Они воплощают это будущее.

В России, надо думать, все не так?

- По-разному. Но, как правило, у нас в России ведь как хотят: быстро, дешево и качественно. А потом ставят условие, можно выбрать только две опции из трех.

Конечно, если делать форсайт на постоянной базе, системно, то это очень серьезный и эффективный инструмент, при этом, безусловно, имеющий свои ограничения. В России, например, беда с восприятием новых технологий. Очень реакционная среда. И население в своих повседневных запросах и бизнес-среда. Как будто будущее в России – это угроза, а не новые возможности. Поэтому-то в России инновации для компаний не стали источником конкурентоспособности. Ведь инновации (много разных теорий и дискуссий на эту тему) в итоге должны стать источником выживания в динамично меняющихся условиях. Не только жизни, а выживания. Вот когда инновации – источник выживания, тогда они прекрасно распространяются.

- Какие сегодня нужны компетенции, чтобы выжить?

- По данным большинства ведущих мировых исследований – это системность мышления, критичность и умение брать на себя ответственность. Но неправильно их просто перечислить. Компетенции нельзя рассматривать статично. Мечта советского человека, а мы еще во власти советских паттернов, это один раз получить правильный диплом, а потом капитализировать его всю жизнь. В современных условиях это не работает. Потому что мир стремительно меняется, меняются технологии, меняются алгоритмы, по которым этот мир функционирует. И встает вопрос, как нам дальше учиться. Как найти источник для обновления компетенций. И начинается - онлайн-курсы, второе высшее, дорогостоящие коучи, предложений очень много, в них легко запутаться. Поколение 80-х, видимо, последнее, кому эти паттерны, передали родители. «Учись хорошо, поступи в хороший вуз, потом устроишься на хорошую работу», транслировали нам наши родители. Сейчас, кстати, в регионах такая модель очень в тренде. Но в современном мире это не работает. И уж точно, не будет работать в ближайшей перспективе. Сейчас происходит глобальный слом этой парадигмы. Сейчас высокие доходы не связаны с конкретной профессией напрямую. Скорее, опосредованно. А вот с компетенциями доходы связаны напрямую.

- Значит, не нужна профессия? Достаточно системно и критично мыслить, а в нужный момент взять на себя ответственность, и ты придешь к успеху?

- Не совсем так. Портфель компетенций - это ключ к успеху, но не профессия. Только постоянно обновляющийся набор умений и навыков, возможно, очень узких или даже из разных областей, сделает вас востребованным на рынке труда. Здесь нет строгих правил. Компетенций в портфеле должно быть много. И, разумеется, главные (у них есть рейтинг) должны присутствовать обязательно.

Поймите, профессия в привычном нам понимании - это всего лишь ярлык, собирательный образ того, как тебя видит общество и работодатель. Твоя профессия – это суммированные требования к работнику со стороны работодателя.

Например, профессии учителя и бухгалтера (как мы их сейчас называем) существовали столетия. Был запрос на то, чтобы учить и считать. И люди встраивались в эту систему отношений, получая соответствующую профессию. Но ведь сейчас язык не повернется средневекового «счетовода», считавшего «на пальцах», назвать бухгалтером, хотя у них одинаковые функции. Дело в том, что у современного бухгалтера появились новые компетенции – к нему предъявляют гораздо больше требований, он должен уметь несравнимо больше, чем его 300-летний предшественник. Видите, с одной стороны, профессия та же, но требования к ней, то есть набор компетенций сильно изменился. Так же с учителями и врачами. Набор компетенций, которым обладал медик в 18 или 19 веке и врач в 21-ом, поменялся существенно.

- Вы в своих прогнозах предсказываете компетенции будущего?

- Если мы принимаем, что рынки будущего претерпевают кардинальные изменения, предъявляя к человеку все новые и новые требования, то – да: мы прогнозируем будущие компетенции.

- Как происходит прогнозирование компетенций: вы их придумываете или детализируете старые?

- Нельзя решить проблему просто экстраполируя ее из настоящего в будущее. Взять старую профессию, прибавить пару новых трендов - и получилась профессия будущего. Так считать – большая ловушка, в которую, к сожалению, часто попадают и эксперты, и лица, принимающие решения. Если к старой профессии просто добавить какие-то новые технологии, как приправу, то это не даст нам профессии будущего. Ход мысли должен быть абсолютно иным. Если из настоящего предсказывать будущее, можно конечно угадать, но это будет именно гадание. Это очень плохо работает.

- Следовательно простое усовершенствование навыков не выведет нас на то, какие компетенции будут востребованы в будущем?

- Да, не выведет, а заведет куда-нибудь. Мы должны смотреть на компетенции сквозь призму будущих рынков. Идти от будущего к настоящему. От того, каким будет будущее производство, какими будут новые продукты и услуги, какие свойства и технологии будут их отличать от нынешних, каким, в конце концов, будет общество, только от этого будет зависеть, какие навыки приведут к успеху. Например, фундаментальный вопрос, который предстоит решать человечеству в перспективе 15-20 ближайших лет, это вопрос о том, что останется за человеком, а что будет отдано на аутсорсинг искусственному интеллекту и роботам. В этом направлении развивается много форсайт-исследований, в поисках такой линии разграничения полномочий. Согласитесь, от решения этого вопроса принципиально зависит, какие компетенции будут востребованы в будущем.

- А если мы возьмем страну-ориентир или группу стран, назовем ее, скажем, Запад или Китай, которые, несомненно, в чем-то нас опережают. Сделаем скидку на наше отставание, допустим, 15 лет. И будем прогнозировать свое будущее, глядя на вызовы, с которыми сталкиваются эти страны сейчас. Разве тем самым мы не представим свое будущее через 15 лет?

- К сожалению, это в корне неправильно. Такая логика могла работать, когда вектор мирового развития был относительно стабилен. Это работало, например, 50 лет назад, когда одна пятилетка не сильно отличалась от другой. Изменения были количественными в пределах 5-10%. Сейчас все иначе. Сейчас мы в центре технологической революции. Технологии меняют нашу жизнь колоссальным образом. Начиная от IT-технологий и заканчивая технологиями биомедицины, новыми материалами, умными энергетическими и транспортными системами. И в России, кстати, тоже. Вот представьте, что мы участвуем в гонке. Все страны бегут. А чтобы не отстать, может показаться, что достаточно посмотреть, что там развивают у себя США или Китай, без сомнения, лидеры этой гонки, и применим то же самое к себе. Особенность сегодняшнего момента в том, что ни одна страна до конца не представляет, какой набор компетенций позволит эту гонку выиграть.

- Это если рассуждать в логике забега, что гонка когда-нибудь закончится. А если финиша нет. Победа нужна здесь и сейчас, а не в будущем.

- Финиш есть. Промежуточные финиши есть всегда. Например, чтобы бежать по ровной поверхности, вам нужны хорошие кроссовки, в то время как у вас лапти. А я говорю, что через три года, это будет не ровная поверхность, а болото, и ваши лапти позволят вам по нему лучше перемещаться. А еще через три года это будет ледяная пустыня, и вам не лапти понадобятся, а лыжи. Поэтому не в кроссовки сейчас надо вкладываться, надо вкладываться в лыжи и усовершенствовать лапти.

- Как это поможет мне сейчас с моими, допустим, лыжами выиграть забег у бегущих в кроссовках?

- Это вопрос на миллион. Мы можем уверенно говорить о трендах, из которых каждый должен индивидуально собрать свой портфель компетенций, ориентируясь или на сиюминутные победы или на долгосрочную устойчивую конкурентоспособность. Условно говоря, наша задача не оставить вас в кроссовках, когда все вокруг носятся на лыжах.

- Это как учат гуру HR, найди в себе то, что отличает тебя от других.

- Несомненно. Но не забывайте, что наш Институт занимается форсайтом . Мы отслеживаем тренды и даем рекомендации, какие технологии создадут новые профессии или переформатируют требования к старым. В свое время советский Госплан пытался распределить все обязанности, рассчитать результат, определить, сколько и какие специалисты требуются в ту или иную отрасль, определял количество студенческих мест, составлял список рабочих специальностей, требуя «от каждого по возможностям» и давая «каждому по потребностям». Ни к чему хорошему такое планирование не привело. С одной стороны, стратегическое планирование с элементами управления на макроуровне – это то, чем занимаемся и мы, но с другой стороны, невозможно прогнозировать поведение отдельных экономических агентов (из-за чего в итоге плановая экономика рухнула). Это бессмысленно даже с математической точки зрения. Практически нерешаемая задача.

Но на отраслевом и макроуровне такое управление нужно. Даже в США и в европейских странах модели советских ученых и их научные подходы планирования переняли (мы просто следим за этим профессионально). На Западе это абсорбировали, добавив рыночную составляющую.

Таким образом, каким мир будет через 10-15 лет, мы можем сказать уже сейчас.

-С точность в 80%?

- Поверьте, это высокая вероятность.

- Давайте проведем мысленный эксперимент. Возьмем 30-летних и тем, кому сейчас за сорок. Через 15 лет 40-летние станут «предпенсионерами», тридцатилетние войдут в кризис 40 лет. Какое будущее вы им нарисуете?

- Скорее всего, нивелируется разница в возрасте, между зрелым и предпенсионером, которая кажется сейчас такой принципиальной. С точки зрения здоровья и физической состоятельности особой разницы между этими поколениями не будет. Перед ними будут стоять одни и те же вызовы. Они будут конкурировать за одни и те же рабочие места. Все будет решать индивидуальный портфель компетенций.

- Что в этом портфеле будет ключевым?

Помимо профессиональных знаний, человеку потребуется несколько социальных и личностных качеств, степень «прокачанности» которых будет определять его рыночную ценность. Способность к сотрудничеству, готовность переучиваться, умение решать проблемы (то есть брать на себя ответственность), креативность, цифровая грамотность и умение критически оценивать информацию в безбрежном потоке новых данных- именно такие компетенции чаще всего указывают в топе компетенций будущего. В действительности, их гораздо больше, в каждом человеке они уже есть в индивидуальных пропорциях, но с горизонтом предсказания в 10 лет главными будут оставаться перечисленные.

- Какие вызовы через 15 лет ждут тех, кому сейчас сорок? О чем им лучше знать заранее?

- Во-первых, не надо бояться, что роботы выкинут их на помойку. Работа и профессии найдутся всем. Технологические революции уже случались в истории, и не раз, в итоге, как видим, никакие открытия человека не отменили. Во-вторых, в перспективе изменится представление о возрасте, как о недостатке. Возраст перестанет быть фактором, характеризующим качество рабочей силы. Давайте представим, люди в состоянии активного дожития, со своим курсом профилактической и поддерживающей медицины. Физическая немощь, с которой ассоциируется возраст, будет преодолена. Здесь и биотехнологии, и технологии экзоскелетов внесут свою лепту. А генетические исследования почти наверняка преобразят старость: смерти, конечно, не отменят, но возрастные болезни и одряхление отсрочат. И знаете, что самое главное. Зрелость и опыт будут востребованы рынком. Сейчас, когда все изменения происходят с удивительной скоростью, только одно человеческое качество нельзя получить в спрессованном и ускоренном виде - это опыт. И именно это качество возрастных рабочих выйдет на первое место. Сейчас человечество работает над тем, чтобы управлять физиологическими процессами: замедлить старение, ускорить обучение, продлить период физической активности, ускорить реабилитацию и прочее. Единственное, что человечество не научилось делать – это управлять скоростью приобретения опыта. Опыт, как и прежде, приобретается с годами. Пожилые должны предлагать рынку свой опыт. Когда у молодого специалиста есть наставник, который передает свой 30-летний опыт, точечно, индивидуально настроенный, иногда специфический – это гигантский трамплин для молодого специалиста. 50-летнего можно подготовить к бегу с 20-летними, но состязаться в опыте взаимодействия или управления с 50-летними юноша не сможет. Нельзя опыт сжать и загрузить в мозг и никакая медицина процесс приобретения опыта не ускорит. Поэтому люди с опытом, который измеряется только возрастом, в будущем предложат рынку труда свой приобретенный с годами багаж знаний о нашем мире. И именно в этом будет их конкурентное преимущество перед молодыми. В этом будет их гандикап (фора –анг.).

Беседовал Сычев Сергей

* Центр научно-технологического прогнозирования Института статистических исследований и экономики знаний НИУ ВШЭ.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > newizv.ru, 12 сентября 2018 > № 2731925 Александр Чулок

Чёрные полосы «красной» путины.

Рыбопромышленный комплекс является одним из основных бюджетообразующих секторов экономики Камчатского края. Поэтому декриминализация рыбной отрасли – важнейшее направление деятельности сотрудников региональной полиции.

Особенность региона состоит в том, что все местные реки (а их здесь около полумиллиона, причём более ста из них – протяжённостью в сотню и более километров) являются местами нереста рыбы ценных лососёвых видов либо их миграционными путями. Соответственно, любой рыбный промысел на камчатских водоёмах может проводиться только при наличии лицензии. Однако в период «красной» путины на Камчатку с целью нелегально подзаработать едут граждане не только со всего Дальнего Востока, но и со всей страны и даже из ближнего зарубежья. Это, конечно, прибавляет работы правоохранительным органам, занимающимся выявлением и пресечением незаконной добычи, переработки и перевозки водных биоресурсов.

В мероприятиях по профилактике, выявлению и пресечению нарушений законодательства в сфере незаконного оборота водных биологических ресурсов принимают участие полицейские, а также представители Росгвардии, Северо-Восточного территориального управления Федерального агентства по рыболовству, Пограничного управления ФСБ России по Восточному арктическому району, Управления ФСБ, Россельхознадзора, Роспотребнадзора, Агентства по ветеринарии, других ведомств, представители общественных объединений, некоммерческих организаций и рыбопромышленных предприятий.

Нарушения в сфере незаконной добычи водных биологических ресурсов выявляются в том числе и в рамках ежегодной оперативно-профилактической операции «Путина», которая стартует в последних числах мая и длится до начала октября. Для её проведения ежегодно создаётся оперативный штаб УМВД России по Камчатскому краю, который координирует работу стационарных и мобильных групп, задействованных в охране водных биоресурсов. В составе групп работают сотрудники патрульно-постовой службы, участковые уполномоченные, сотрудники подразделений экономической безопасности и противодействия коррупции, уголовного розыска, тыла. По краю курсируют передвижные посты Госавтоинспекции.

В прошлом году в рамках операции «Путина–2017» органами дознания УМВД России по Камчатскому краю было возбуждено 204 уголовных дела по признакам преступления, предусмотренного ст. 256 Уголовного кодекса Российской Федерации (Незаконная добыча (вылов) водных биологических ресурсов). Кроме того, несколько десятков граждан привлечены полицейскими к административной ответственности за нарушение правил, регламентирующих рыболовство и другие виды пользования объектами животного мира. У подозреваемых в незаконной рыбалке полицейскими изъято 115 тонн рыбы ценных лососёвых пород, 47 тонн замороженной, более 11 тонн красной икры и 6,5 тонн белорыбицы. Кроме того, злоумышленники лишились 113 плавсредств, 53 руль-моторов и 225 сетей общей длиной почти семь километров.

Анализ работы показывает, что, несмотря на общее снижение числа зарегистрированных нарушений, в процентном соотношении число уголовных дел, возбуждённых по признакам преступления, предусмотренным ст. 256 Уголовного кодекса Российской Федерации, лица по которым установлены, увеличилось, и эта тенденция сохраняется на протяжении нескольких последних лет.

Следственным управлением МВД России по Камчатскому краю завершено расследование уголовного дела, возбуждённого по факту незаконной добычи водных биологических ресурсов в отношении капитана рефрижераторного сейнера-траулера, а также в отношении директора по флоту ООО «Камчаттралфлот», заставившего подчинённого вносить в учётные документы недостоверную информацию. Сотрудниками УЭБиПК УМВД России по Камчатскому краю и Пограничного управления ФСБ России по Восточному арктическому району было установлено, что в ходе рейса в Охотском море команда сейнера вела промысел рыб донно-пищевых видов: минтай, палтус, треска, терпуг, навага. Капитан судна не только не вносил в документацию информацию о фактическом объёме улова, но и указывал, что экипажем добыты менее ценные виды рыб (например, вместо палтуса значился бычок).

Одним из нарушений действующего законодательства в сфере незаконной добычи водных биологических ресурсов является вылов рыбы в дни, когда она идёт к местам нерестилищ. Так, в сентябре 2017 года возбуждено уголовное дело в отношении четверых жителей Камчатского края, которые занимались выловом лосося в запрещённый в соответствии с действующим законодательством день. У браконьеров изъяли две лодки, 25-метровый невод, а также более полутора тонн тихоокеанского лосося. Сумма причинённого водным биологическим ресурсам ущерба составила около 350 тысяч рублей.

Нередко для добычи рыбы используются запрещённые орудия лова. Причём не только браконьерами, но и рыбопромысловыми судами. Так, например, в этом году Следственной частью Следственного управления УМВД России по Камчатскому краю окончено расследование уголовных дел, возбуждённых в отношении двух капитанов рыболовецких судов, обвиняемых в незаконной разработке водных биоресурсов и злоупотреблении полномочиями. Установлено, что в июне 2016 года рыболовные суда под их управлением осуществили незаконную добычу около 238 тонн лососёвых, используя при этом запрещённые орудия лова, аналогичные жаберным (дрифтерным) сетям. Сумма причинённого водным биологическим ресурсам исключительной экономической зоны Российской Федерации ущерба составила почти 170 миллионов рублей.

Часто незаконная добыча биоресурсов продолжается криминальной цепочкой в виде дальнейшей их незаконной переработки и реализации. Сотрудники правоохранительных органов регулярно пресекают как попытки продажи кустарной продукции, так и деятельность подпольных цехов, её изготавливающих. Так, летом прошлого года в ходе совместного рейда полицейских, инспекторов Северо-Восточного ТУ Росрыболовства, бойцов СОБР Росгвардии в Усть-Большерецком районе был закрыт действующий незаконно завод по переработке рыбной продукции. В цехе изъято более 1 тонны мороженой и около 187 килограммов свежей красной рыбы, более 50 килограммов солёной рыбы и 111 килограммов подготовленной к реализации икры. В городе Елизово полицейские пресекли деятельность двух подпольных цехов, занимавшихся вялением и копчением корюшки, камбалы, нерки и палтуса. Изъято около 700 килограммов рыбопродукции, которая по результатам исследования также признана опасной для жизни и здоровья граждан. В конце августа 2017 года сотрудники правоохранительных органов изъяли более пяти тонн подготовленной к реализации икры, заготовленной кустарным способом. В сентябре у двоих местных жителей, которые незаконно приобретали у односельчан тушки лосося и перерабатывали их в мини-цехе, оборудованном на территории частного подворья, полицейские изъяли более 700 килограммов засоленной красной икры. По результатам экспертизы и она была признана опасной для жизни и здоровья граждан, так как при её изготовлении применялся запрещённый консервант.

В декабре 2017 года в ходе рейда, организованного сотрудниками подразделений ЭБиПК и представителями Управления Россельхознадзора по Камчатскому краю и Чукотскому автономному округу на одном из рыбных рынков Петропавловска-Камчатского, выявлено 12 предпринимателей, допустивших нарушения ветеринарно-санитарного законодательства. У них изъято более 700 килограммов вяленой и копчёной рыбы и более 600 килограммов лососёвой икры. Среди нарушений выявлено, в частности, отсутствие документов, подтверждающих качество и законность происхождения продукции, нарушение температурного режима хранения, а также продажа товара с истекшим сроком годности.

К сожалению, приходится констатировать, что по большей части люди, родившиеся на Камчатке, не относятся к незаконной добыче биоресурсов как к браконьерству. Нередко они без достаточных оснований причисляют себя к представителям коренных малочисленных народов, имеющих привилегии в получении права на вылов красной рыбы.

Поэтому в крае проводится огромная просветительная и профилактическая работа по привлечению внимания к проблеме браконьерского промысла. Представители самых разных ведомств, общественники призывают камчатцев с экранов телевизоров, в эфире радиопередач, со страниц газет задуматься о необходимости бережного отношения к водным биологическим ресурсам, правоохранители рассказывают о задержаниях и наказании браконьеров. Для молодёжи, школьников, гостей полуострова проводятся экскурсии на рыбоводные заводы, занимающиеся разведением мальков чавычи, нерки, кеты, где специалисты рассказывают, сколько времени и сил затрачивается на восстановление популяции лосося. Уже пять лет проходит в Усть-Большерецком районе Камчатки ставший традиционным краевой фестиваль «Сохраним лососей вместе».

В целях активизации работы по выявлению и пресечению фактов незаконной добычи водных биоресурсов в последние годы всё больше внимания уделяется взаимодействию с представителями общественности.

В 2016 году была создана Ассоциация «Река Большая». Рыбопромышленники Усть-Большерецкого района объединились для борьбы с нелегальным промыслом лососёвых на второй по величине водной артерии полуострова – реке Большой. Сегодня ассоциацией, в которую входят 8 предприятий рыбопромышленной отрасли, совместно с правоохранителями проводится разъяснительная работа с населением. Организуются посты общественных инспекторов, причём немаловажно, что подавляющее большинство из них – люди приезжие, не имеющие на полуострове, где сельчане живут одной семьёй, каких-либо родственных обязательств.

Уже первый год работы даёт положительные результаты. Впервые за долгое время рыбоводные заводы «Малки» и «Озерки» смогли получить своевременно достаточное количество производителей для закладки икры в полном объёме, а в 2017 году учёные отметили рекордное для последнего десятилетия заполнение нерестилищ рек бассейна Большой лососем.

Полковник полиции Юрий ЗАВЬЯЛОВ, заместитель начальника Управления МВД России по Камчатскому краю

(Полиция России № 8, 2018 г.)

Россия. ДФО > Армия, полиция. Рыба. Экология > mvd.ru, 12 сентября 2018 > № 2731897 Юрий Завьялов

Александр Разуваев: Нефть по $70 устраивает всех.

Что ждать в ближайшее время российской нефтегазовой отрасли, рассказал директор аналитического департамента «Альпари» Александр Разуваев

Осень 2018 года сулит мировой экономике большие геополитические потрясения. Проблемы сирийского урегулирования, санкции США в отношении иранского нефтяного экспорта, торговые войны, а также возможное IPO крупнейшей нефтяной компании мира Saudi Aramco не могут пройти незамеченными и для нефтяного рынка. О том, что ждать в ближайшее время российской нефтегазовой отрасли, портал «Нефть и Капитал» расспросил директора аналитического департамента «Альпари» Александра Разуваева.

«НиК»: Некоторое время назад началось массовое обесценивание валют развивающихся стран, в том числе и нефтяных. Что это значит для мировой нефтегазовой отрасли?

– На самом деле, это очень хорошо для бюджета нефтяных стран. В качестве примера можно взять Россию – дешевый рубль, дорогая нефть. Бюджет на этот год был запланирован дефицитным, однако поправки, принятые к нему летом, уже свидетельствуют о профиците. Если курс российской валюты будет в районе 60-67 руб. за доллар, а нефть Urals примерно $72 за баррель, то до конца года дополнительные доходы бюджета России составят более 2,5 трлн руб. Это хороший показатель.

Для падения национальных валют есть разные причины, в том числе и политические. Например, падение национальных валют России и Турции можно объяснить именно политикой. Однако главная фундаментальная причина, благодаря которой обесцениваются национальные валюты, – повышение процентной ставки Федеральной резервной системы США (ФРС США – прим. «НиК»). Это плохо для всех ценных бумаг и валют. С этим надо как-то жить. Экономики крупных, не зависящих только от нефти стран могут нормально развиваться и в таких условиях. В качестве яркого примера опять же можно привести Россию и Турцию.

«НиК»: А как Вы охарактеризуете ситуацию в Венесуэле?

– По отношению к этой стране действует очень жесткий санкционный режим США. Не стоит забывать и о том, что в Венесуэле проведен социалистический эксперимент. И сейчас там очень плохая криминальная ситуация. Вообще, для Латинской Америки это большая проблема, которую в свое время смог решить только очень жесткими методами Пиночет. В нынешних реалиях в такой экономике, как Венесуэла, очень сложно заниматься бизнесом и просто жить.

«НиК»: Не секрет, что ряд западных крупных нефтяных компаний так или иначе остались в России. Ожидаете ли Вы расширения их присутствия или наоборот?

– Хорошо, что они остались. Экономика не должна уступать политике. Но я думаю, что пока не будет никакого движения. Может, в будущем, когда санкции снимут или они серьезно ослабнут, российские и западные компании станут вместе бурить Арктику. Можно ожидать и увеличения их присутствия на Каспии. Недавний визит в Россию президента Азербайджана Ильхама Алиева показал, что Баку и Москва собираются вместе работать над различными нефтяными проектами. Но в будущем стоит ожидать, что свои доли в каспийских проектах получат и западные компании. Однако пока это все упирается в политику, так как геополитическая ситуация очень напряженная и далека от разрешения.

«НиК»: Была информация, что Россия, как ни странно, стала крупнейшим инвестором на Украине. Затронуло ли это нефтянку?

– Россией туда вложено порядка $436 млн, это небольшая сумма даже для Украины. И эти инвестиции не касаются нефтяного сектора. Вообще, важнейшим моментом плана экономической модернизации, который был официально предложен Украине со стороны Евросоюза, является создание производств, завязанных на рынок ЕС. А для этого Украина должна получать порядка €20 млрд иностранных инвестиций в год. Кстати, подобная перестройка экономик проводилась в Польше, Турции и Прибалтике. В Польше и Турции в целом получилось, в Прибалтике, возможно из-за их быстрого перехода на евро, план не сработал. Тем не менее пока Киев за 6 месяцев 2018 г. получил только $1,3 млрд. Даже если он получит еще столько же, в сумме получится $2,6 млрд – это 10% от того, что им нужно. Это свидетельствует прежде всего о том, что, по мнению европейского бизнеса, риски инвестиций в Украину очень велики именно из-за политических моментов.

В России в основном показывают на Восток Украины, но и Венгрия смотрит на свой кусочек, где живут венгры, а Польша – на Львов. И непонятно, что будет. Есть точка зрения, что следующим президентом будет Тимошенко. Но в любом случае инвесторы опасаются вкладывать деньги в эту страну. Для них даже выгоднее инвестировать в Белоруссию. Там жесткие правила игры, есть один президент, с которым, правда, трудно договориться, но если это сделаешь, можно спокойно вести свой бизнес.

«НиК»: Экспорт нефти из Ирана сокращается. Что будет со стоимостью черного золота после введения американских санкций в отношении иранского нефтяного экспорта? Смогут ли США полностью перекрыть экспорт нефти из этой страны?

– «Серый» экспорт нефти из Ирана был всегда, и цены это поддержат. В то, что Иран в ответ может начать боевые действия, я не верю. Поэтому «серый» экспорт так и останется, может быть, частично он даже пойдет через Россию.

Санкции в отношении иранской нефти дадут некоторый плюс к цене, но мне кажется, что нынешняя стоимость черного золота устраивает всех. Заложено повышение ставки ФРС США и ОПЕК+ с увеличением добычи, поэтому цены находятся в некотором равновесии.

«НиК»: То есть Саудовская Аравия все же договорилась с США о стоимости нефти?

– Мне кажется, все договорились. Надо добавить и то, что ближневосточные страны после распада СССР Москву не очень уважали. Из Афганистана вышли, в Чечне вначале вообще не получилось. После участия в Сирии Россия начала завоевывать уважение стран этого региона.

«НиК»: Пойдет ли Саудовская Аравия на IPO Saudi Aramco в этом году или следующем?

– По моему мнению, было бы хорошо. После продажи 5% всегда можно продать еще 5, вплоть до контрольного пакета. Но пока компания не вышла на IPO, она может оставаться непрозрачной. Кроме того, чтобы выйти на IPO, она должна дать данные по запасам. Те данные, что сейчас известны, очень старые, 80-х годов прошлого века. Представители Saudi Aramco сами говорят, что на нее не надо ориентироваться, мы дадим перед IPO цифру по запасам современную. Но пока никто новых данных по запасам не видел и никто не знает, сколько там реально нефти. По закону вся нефть Саудовской Аравии принадлежит королю. У российских компаний есть доказанные запасы, подтвержденные международным аудитом, а с Saudi Aramco все непонятно.

Можно лишь заметить, что Саудовская Аравия пыталась играть доминирующую роль на Ближнем Востоке, но все понимают, что Иран в военном плане намного сильнее. Много денег еще не означает сильную армию и сильное политическое влияние.

«НиК»: Данные по запасам Saudi Aramco могли бы повлиять на стоимость нефти?

– Поскольку нынешняя цифра с 1980-х годов, новая может сильно отличатся. К тому же Ближний Восток – это регион, в котором постоянно идет добыча. Конечно, новая цифра могла бы сильно повлиять на рынок.

«НиК»: Ожидаете ли вы роста сланцевой добычи в США? Этот сектор нефтедобычи находится в лучшем финансовом состоянии, чем прежде?

– Цена на нефть сейчас достаточно комфортная, в том числе и для сланцевых компаний США. Однако есть мнение, что очень большой объем «плохих» долгов в американской экономике у компаний нефинансового сектора, в том числе и нефтяников. Пока сланцевые компании рефинансируются, но с повышением ставки ФРС происходит рост стоимости обслуживания долга. Поэтому вполне возможно, что повышение ставки спровоцирует кризис для этих компаний. Но это касается всего реального сектора американской экономики. Кроме того, Дональд Трамп в целом не очень предсказуемый политик.

«НиК»: Произойдут ли какие-то изменения политики США в отношении нефтяного рынка после выборов в Конгресс?

– Не думаю. Мы можем делать ставки на то, досидит ли Трамп до конца своего срока, потому что он не очень адекватный президент США, по крайней мере в вопросах экономики. Например, в одном из своих последних заявлений он сказал, что США хотят выйти из ВТО. При этом Соединенные Штаты – второй экспортер в мире. Если они это сделают, им придется со своими основными торговыми партнерами – ЕС и Китаем – договариваться отдельно. В этом случае глобальная экономика начинает разрушаться мгновенно. Американцы после Второй мировой войны выстраивали систему глобальной экономики именно под себя, грамотно и обычно мягко, а тут пришел президент, который решил все это разрушить в силу своего понимания мира.

«НиК»: Могут ли антироссийские санкции повлиять на возможности РФ по экспорту углеводородного сырья?

– Нет, не могут. И с нефтью, и с газом все будет нормально.

«Северный поток – 2» и «Турецкий поток» будут работать. Более того, я думаю, что вне всякой политики не будет транзита через Украину. В этой стране очень большой износ ГТС, риск техногенной катастрофы очень высок.

Хотя считается, что останется небольшой транзит – 10 млрд куб.м. Но если у тебя угроза разрушения газотранспортной системы, вряд ли кто-то захочет пойти на такой риск.

«НиК»: Что ждет российский внутренний рынок нефтепродуктов, если осенью мировые цены на нефть еще вырастут? Есть мнение, что с рынка уйдут независимые компании, владеющие НПЗ и АЗС.

– Я эти разговоры слышу, сколько живу. Нефть была за $100 за баррель очень долго, и был сильный рубль. Сейчас рубль в любом случае слабый, но я думаю, что принципиально ничего не изменится. Просто крупные нефтяные компании получат дополнительный рост прибыли. «Роснефть» дивиденды увеличила в 4 раза, и, скорее всего, по итогам года они заплатят за второе полугодии больше, чем за первое. Слабый рубль и дорогая нефть – хорошая прибыль.

«НиК»: Почему растет стоимость бензина? Из-за подорожания нефти или по другим причинам?

– Во-первых, российская экономика вернулась к росту, то есть растет потребление нефтепродуктов. Во-вторых, всегда надо сравнивать внутренний рынок и внешний. Если выгоднее экспортировать, то цены на внутреннем рынке растут. Кроме того, присутствует фактор закрытия НПЗ на модернизацию. Это не видно потребителю, но это серьезный фактор для инвестиций в переработку.

«НиК»: Почему, в то время как независимые региональные АЗС кричат о невыгодности своего бизнеса, иностранные нефтегазовые компании расширяют свои сети АЗС?

– Всю жизнь слышу от региональных банков, что им мешает жить Сбербанк. Понятно, что за сильным игроком стоят инвестиции, но ничего страшного я не вижу. Покричать все любят, это элемент пиара.

«НиК»: Минэнерго РФ на днях сообщило, что считает беспошлинные поставки нефтепродуктов в Белоруссию нецелесообразными. Зачем они туда вообще поставлялись, ведь у Белоруссии есть свои крупные НПЗ?

– Нефтепродукты, которые производили два белорусских НПЗ, Новополоцкий и Мозырский, шли на экспорт. Российское горючее поставлялось для нужд белорусского сельского хозяйства. Мне кажется, сейчас было бы правильно попытаться договориться о доли России в их нефтеперерабатывающих заводах, а Белоруссии отдать долю в добыче. В этом случае белорусские НПЗ получили бы полную загрузку своих мощностей. Для президента Белоруссии Александра Лукашенко это было бы лучше. Но с 1 октября Россия ужесточает условия финансирования этой страны, поскольку Москва не всем довольна в отношениях с Минском, в том числе и в вопросах геополитики. При этом в 2019 г. там будут проходить выборы президента, и я не исключаю развития жесткого сценария на переговорах. Однако в любом случае Россия и Белоруссия придут к согласию.

«НиК»: А что будет с Евразийским экономическим союзом?

– Согласно документам, единый рынок должен быть создан к 2025 г. Однако нефть и газ не самое главное в этом объединении. Главное – это рынок труда, и он фактически уже создан. Кроме того, это единая валюта. Если будет введен алтын как единая валюта для Евразийского союза, то он будет очень похож на российский рубль. Возможно, эта валюта будет более сырьевая, потому что Казахстан сырьевой.

Если ввод единой валюты произойдет, то будет как с евро: сначала безнал, а потом наличные деньги. С другой стороны, ходят слухи, что в России пройдет деноминация 1:100, вернется копейка.

«НиК»: В каком состоянии НПЗ Белоруссии? Если их надо модернизировать, то за чей счет?

– На момент распада СССР они были в хорошем состоянии. Считается, что и сейчас это достаточно современные предприятия. В Белоруссии, в отличие от Украины, сохранены стоящие активы.

«НиК»: Правда ли, что белорусский бензин, дизель и даже авиационный керосин после обострения российско-украинских отношений формируют на украинском рынке порядка 80% предложения?

– Думаю, что так и есть. Украина и Белоруссия имеют общую границу, они торговые партнеры. Более того, от Минска до Киева не так далеко. Тем не менее политические разногласия у них присутствуют. Об этом свидетельствует хотя бы тот факт, что еще какое-то время назад в Белоруссии был запрет на обмен гривны. При этом рубль, доллар, евро, польские злотые менять было можно. Поэтому у них достаточно сложные отношения.

«НиК»: Экспорт российского СПГ в страны Азиатско-Тихоокеанского региона в январе – августе 2018 г. вырос на 48,2%, до 15 млрд куб.м. Есть ли у России перспективы расширения поставок сжиженного газа?

– Потенциал для роста российских поставок СПГ присутствует. Более того, «Газпрому», когда он закончит свои мегапроекты «Сила Сибири», «Турецкий поток», «Северный поток – 2», надо будет что-то делать. И он наконец-то займется СПГ.

«НиК»: В каком состоянии сейчас американские СПГ-проекты? Могут ли они составить конкуренцию российскому газу?

– Пока для европейского рынка и для «Газпрома» они вообще не являются угрозой. И не только по цене. Европа понимает, что «Газпром» поставляет энергосырье без каких-то претензий. Трамп же американские поставки СПГ, которые еще и будут дороже, пытается совместить с кучей условий: деньги на НАТО и т. д. США – это такой поставщик, который тебе еще постоянно ставит какие-то условия. Российский «Газпром» этого не делает.

«НиК»: Поменяется ли европейский газовый рынок после разграничения Каспия? Сможет ли туркменский газ дойти до ЕС и будет ли он конкурентоспособным на этом рынке?

– Есть Трансанатолийский газопровод из Азербайджана, но пока никаких рисков для «Газпрома» нет – и с точки зрения поставок в Турцию, и с точки зрения поставок в ЕС. По Туркменистану информация очень обрывочна. Ясно, что там сильнейший экономический кризис. В голод я, конечно, не верю, но экономика у них не в лучшем состоянии. Из-за бедности населения в последние годы там стало нарастать распространение радикального ислама. Напомню, что современный радикальный ислам часто «красный», он внедряется под предлогом социальной справедливости. Поэтому сейчас сложно прогнозировать, что будет и с политической точки зрения в этой стране.

При этом для разработки и обустройства новых газовых месторождений Туркменистана нужны иностранные специалисты и инвестиции, своими силами страна этого сделать не сможет. Однако власти страны иностранцев не пускают, даже «Газпром». Поэтому в обозримом будущем туркменский газ вряд ли дойдет до ЕС.

«НиК»: А если деньги найдутся, он может конкурировать по цене с российским газом?

– Нет. Россия уже поставляет в ЕС около 200 млрд куб.м – это очень много. Я не думаю, что туркменский газ составит реальную конкуренцию. Может быть, если «Газпром» там что-то построит и будет покупать туркменский газ, я в это поверю. Но, опять же, «Газпром» туда надо пустить. Российская компания в свою очередь еще посмотрит, идти ли туда из-за больших рисков.

«НиК»: А Китай имеет крепкие позиции в Туркменистане?

– Там никто не может иметь крепких позиций, потому что власть совершенно непонятная и невменяемая. В Туркменистане нет политической стабильности.

«НиК»: А иранский газ может прийти на европейский рынок?

– Сейчас нет, но в перспективе сможет. В Иране крепкая власть, есть свои инженеры. Если политика ЕС поменяется, через Турцию иранский газ может дойти до Евросоюза. Но для этого Европа должна признать Иран торговым партнером. Европа готова это сделать, но пока она еще находится под сильным влиянием Соединенных Штатов. Тем не менее потихонечку Евросоюз начинает из-под этого влияния выходить. Для ЕС, конечно, лучше иметь много поставщиков газа, а не только Россию. Кроме того, Иран готов приглашать иностранных специалистов. В этой стране добыча углеводородного сырья может существовать отдельно от политики.

Беседовала Екатерина Дейнего

Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > oilcapital.ru, 12 сентября 2018 > № 2730602 Александр Разуваев

Илья Поляков: нужно отходить от зависимости мировой системы от доллара

С председателем правления Росбанка на полях Восточного экономического форума беседовал главный редактор Business FM Илья Копелевич

Что изменилось за последние годы в работе Росбанка на Дальнем Востоке? Есть ли в практике компании расчеты в нацвалютах и оправданы ли они, можно ли назвать такую практику трендом? Обо всем этом с председателем правления Росбанка Ильей Поляковым на Восточном экономическом форуме беседовал главный редактор Business FM Илья Копелевич.

Росбанк — это, насколько я знаю, единственный крупный российский банк с иностранным участием. Вы — «дочка» Societe Generale, которая работает на Дальнем Востоке. Соответственно, у вас есть практический опыт и возможность оценить с точки зрения бизнеса, что изменилось за последние годы с тех пор, как государство так взялось за этот регион.

Илья Поляков: Как вы знаете, Дальний Восток — регион, в котором вовлечение российского правительства, президента, наверное, максимальное с точки зрения тех инициатив и элементов господдержки, которые оказываются. Мы видим, что те меры поддержки правительства, различные программы, которые Дальнему Востоку посвящены, начинают оказывать определенное позитивное воздействие на экономику региона.

В чем это выражается? В росте доходов?

Илья Поляков: Приведу конкретные цифры по конкретному сегменту: это малый и средний бизнес. Например, рост кредитования малого и среднего бизнеса с начала года по России в целом составил меньше 1% — 0,9%. По Дальнему Востоку за тот же период рост кредитования субъектов МСП был 12%. Это статистика Минэкономразвития, ассоциации «Опора». С точки зрения нашего портфеля, мы видим рост примерно на 10%.

Вы ведете зарплатные проекты на Дальнем Востоке?

Илья Поляков: Конечно.

Тогда что вы можете сказать о доходах среди клиентов?

Илья Поляков: Кредитование и зарплатные проекты нередко взаимосвязаны, потому что это те продукты, которые банки часто продают вместе, и Росбанк — опорный банк для многих компаний на Дальнем Востоке. Мы работаем с крупнейшими энергетиками, с бюджетными организациями, с компаниями других секторов. Также мы очень активно поддерживаем экспортно ориентированные компании. Здесь мы видим особую роль и добавленную стоимость, которую может принести наш банк по отношению к любому другому, учитывая, что мы крупные здесь, в регионе, мы также — часть международной группы, как вы подчеркнули, Societe Generale, у нас есть банки группы в Китае, Японии, Южной Корее. Поэтому что до любых операций, связанных с экспортом или поддержкой российских экспортеров в эти регионы, мы хорошо позиционированы, чтобы этим заниматься.

Тогда актуальный вопрос. Правительство России вполне официально провозгласило в нынешних условиях такую цель: отказ от доллара при международных расчетах. Банк ВТБ в качестве пилотной сделки показал: АЛРОСА продала алмазы в Китай без доллара — за юани в прямой паре. В вашей практике, здесь, в регионе, расчеты в национальных валютах — это есть, это может быть и оправдано ли это?

Илья Поляков: Что касается расчетов в нацвалютах, это тема, которую многие комментируют, недавно Кудрин по этому поводу высказывался, Костин много раз, президент тоже об этом сказал. Однозначно это тот путь, по которому нужно идти. Всем видно, что нужно отходить от зависимости мировой системы от доллара, диверсифицироваться. Это было ясно уже десять лет назад, но сейчас мы дошли до той точки, когда это будет происходить ускоренными темпами, учитывая те санкции или другие ограничительные меры, которые США вводят по отношению ко многим странам. Реальные сделки уже существуют, вы сказали о сделке АЛРОСЫ в юанях. Сегодня утром на этом же форуме я общался с одним клиентом, с которым мы обсудили сделку по хеджированию пары рубль-юань путем сделки форварда, тип хеджирования на один год. Поэтому это что-то, что уже реально.

С вашей помощью для всех постараюсь чуть-чуть расшифровать. Хеджирование страхования курса рубля и юаня нестабильны, волатильны по отношению к доллару или евро. Соответственно, я так понимаю, что сделка будет осуществляться в юанях и рублях без доллара. Риск падения любой из валют необходимо застраховать путем форвардного контракта в обратную сторону.

Илья Поляков: Вы очень хорошо разбираетесь.

Значит, в этой сделке будет пара юань-рубль, там не будет перехода в доллар.

Илья Поляков: Нет кросс-курса через доллар, то есть прямая сделка по паре рубль-юань, и такого рода сделки уже идут, и мы как активный игрок российского рынка и также международного активно тоже этим занимаемся, стараемся помочь российским экспортерам переходить на расчеты в национальной валюте, где это имеет смысл.

Можно к этому относиться как к серьезному и быстро набирающему силу тренду, или это все-таки пока некая дань политической конъюнктуре?

Илья Поляков: Это уже не дань политической конъюнктуре, потому что для некоторых компаний, особенно, которые находятся рядом, Россия, Китай, для той компании, о которой я говорю, логично рассчитываться не в валюте третьей страны, а рассчитываться в рублях или в юанях. Поэтому это не только политический заказ, но это также реалии экономики. Однако в чем основная проблема, почему на доллар все так завязаны? Потому что основные биржи — нефтяная биржа, многие металлы, индексы — завязаны на доллар. Поэтому сегодня, когда переходишь на другие валюты, даже для национальных расчетов для компании возникают и существуют дополнительные транзакционные издержки, когда расчеты осуществляются в национальной валюте. Этот тренд очень сложно переломить быстро. Или нужно поменять индексы с доллара на другие валюты, с теми же нефтяными очень сложно [это сделать] быстро: не одна страна решает. Это приходит постепенно и будет связано и с двусторонней торговлей, двусторонними сделками, о которых мы уже говорили. Также возможно появление каких-то индексов глобальных, которые не завязаны на доллар.

На ваш взгляд, форум, такой масштабный, можно сказать, дорогостоящий, мощный, без сомнения никто таких форумов не проводит, как мы, тем более в этом регионе, реально оказывает какое-то влияние на развитие практического бизнеса?

Илья Поляков: Такого масштаба событие не может не оказывать влияние, тот факт, что приехали пять руководителей крупнейших стран этого региона и вместе с ними — делегации, крупнейшие бизнесмены, крупнейшие министры. Поэтому эти контакты, которые существуют, и очень много встреч у всех участников этого форума, они точно не бесполезны. Потом, насколько быстро переходит в конкретные сделки, проекты, которые полезны для региона, для жителей Дальнего Востока — здесь не так быстро это осуществляется, как хотелось бы, но другого пути для развития экономики, развития контактов нет. Поэтому, мне кажется, это реально очень полезно, хотя, возможно, и дорогостояще, но точно себя окупит, и Дальний Восток набирает обороты путем продвижения со всех сторон.

Общероссийский актуальный вопрос. Во-первых, все обсуждают совет господина Орешкина, он здесь, в интервью нам, его озвучил, и это вызвало резонанс, сказал, что сейчас разумно на этих курсах доллар продать. Кто-то согласен, кто-то нет. И в пятницу, 14 сентября, мы ожидаем решение по ставке Центрального банка. В какой-то степени связанные темы. Поэтому коротко: согласны ли вы с Орешкиным насчет того, что доллар уже можно бы продать, и что вы думаете — будет ли повышаться ставка?

Илья Поляков: Острый вопрос. Здесь, наверно, нет такого человека или ответа, кто знает точно ответ, будь то министр, руководитель банка. Это комплексная рыночная ситуация, которая взаимосвязана между собой — ставка, повышение или понижение, или оставление. Но я могу сказать о нашем официальном прогнозе, тут это более корректно, и это ответит на вопрос ваш, согласен ли я или нет с вашими предыдущими спикерами. По ставке ЦБ мы ожидаем, что на этом заседании ее оставят на том же уровне — 7,25%. Было много комментариев председателя Банка России по поводу возможного развития событий. То, что изменилось, это тот тон, который был раньше: все ожидали дальнейшего снижения ставки до конца года. Если вы помните, еще месяц назад мы говорили о том, будет ли ставка в конце года 7% или даже ниже. Сейчас об этом уже никто не вспоминает, поэтому вопрос — она будет на уровне, как сегодня, или чуть повысится? На этом заседании, мы ожидаем, она останется той же. Соответственно, это, с точки зрения курса валюты, не должно сильно отразиться, поэтому на курс валюты будут в первую очередь играть фундаментальные факторы, которые всегда влияют на пару рубль-доллар, рубль-евро, это цена на нефть. В этой связи комментарий Максима Орешкина был связан с тем, что, если вы заметили, за последние несколько дней стоимость нефти сильно поднялась, она сейчас близка к 80 долларам за баррель, поэтому это явно идет в поддержку и укрепляет рубль. С другой стороны, что мешает, это вся геополитическая ситуация, которая очень непредсказуема, в том числе малопредсказуема для инвесторов. То есть насколько будет сбалансирован рост нефти с макроэкономической, геополитической нестабильностью, сложно сказать, но наш прогноз таков: рубль сейчас, и в этом я согласен с Максимом Орешкиным, недооценен фундаментально, находится на уровнях при такой нефти, где он не должен быть. С другой стороны, учитывая вот эти геополитические риски, которые будут особенно острыми в период между сегодняшним днем и серединой ноября, выборами в США в сенат и в нижнюю палату представителей, мы не ожидаем, что рубль будет сильно укрепляться в течение этого периода, опять же, несмотря на фундаментальную силу рубля и сильный платежный баланс страны. Мы ожидаем, что такие колебания вокруг текущих уровней наиболее вероятны, но это очень сложно прогнозируемая тема.

Франция. ДФО > Финансы, банки > bfm.ru, 12 сентября 2018 > № 2729342 Илья Поляков

«ДЕЛА ВАЖНЕЕ ГРОМКИХ СЛОВ»

ИНТЕРВЬЮ ЧРЕЗВЫЧАЙНОГО И ПОЛНОМОЧНОГО ПОСЛА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ В ВЕНГРИИ В. Н. СЕРГЕЕВА

В сентябре планируется официальный визит премьер-министра Венгрии Виктора Орбана в Москву. Как Вы оцениваете отношения между нашими странами и их лидерами, общую динамику развития диалога?

Российско-венгерские отношения - это прагматичное партнерство, основанное на учете взаимных интересов и гибко адаптируемое к объективным геополитическим и экономическим реалиям. Важным фактором их поступательного развития является поддержание стабильного диалога на высшем уровне. Предстоящая в сентябре встреча президента Российской Федерации с премьер-министром Венгрии В. Орбаном в Москве, несомненно, явится очередной важной вехой на пути укрепления всего комплекса двусторонних связей в духе здравого прагматизма и понимания интересов друг друга.

Подчеркну: характеризуя наши отношения, мы не стремимся к эффектным эпитетам и исходим из того, что дела важнее громких слов. Прогресс, достигнутый в российско-венгерском диалоге в последние годы, налицо: динамичен график политических, парламентских и межведомственных контактов, реализуются масштабные инвестиционные проекты, оживились деловые и гуманитарные связи.

Уже второй год подряд уверенно растет двусторонний товарооборот между Россией и Венгрией, при этом обе стороны нацелены на диверсификацию его структуры, а также содействие взаимным инвестициям. Это не только энергоносители, но и машиностроение, медицина, сельскохозяйственные технологии, строительство, финансовая сфера и целый ряд других областей, где у нас есть хороший потенциал для сотрудничества. В этой связи показательно, что интерес исходит не только «из центра», но и из регионов двух стран, которые зачастую могут проявлять большую гибкость и оперативность в налаживании деловых связей, хотя их не всегда видно на фоне больших проектов, которые у всех на слуху. При этом Венгрия для россиян является, безусловно, значимым направлением не только с точки зрения деловых поездок, но и в туристическом плане, о чем свидетельствует устойчивый рост пассажиропотока и увеличение количества рейсов между городами наших стран.

Какие вопросы двусторонних отношений планируется обсудить в ходе встречи на высшем уровне?

На предстоящей в сентябре встрече В. В. Путина с премьер-министром Венгрии В. Орбаном планируется провести основательную «сверку часов» по магистральным направлениям российско-венгерского сотрудничества. Речь, как мы ожидаем, пойдет и о таких флагманских проектах, как расширение и модернизация АЭС «Пакш», успешная реализация контракта по модернизации подвижного состава Будапештского метро, а также о перспективах наращивания двустороннего товарооборота, взаимодействии в сфере энергетики.

В каких вопросах актуальной политики позиция двух стран совпадает?

Мы всегда готовы к диалогу с нашими партнерами в интересах сближения подходов к глобальным проблемам и совместному поиску эффективных ответов на вызовы современности. В этой связи не могу не отметить усилия Венгрии по защите прав христианских общин во всем мире, в первую очередь, в охваченном вооруженными конфликтами регионе БВСА.

Отмечаем принципиальную позицию венгерского руководства по ситуации с правами национальных меньшинств на Украине. Считаем важным, чтобы не только Россия и Венгрия защищали законные интересы этих групп населения Украины. Не могу не добавить в этом контексте, что русский язык на Украине никак не может называться языком меньшинства. Руководство Венгрии справедливо отреагировало на принятый Верховной радой закон об образовании, носящий явно дискриминационный характер. Ценим объективный подход Будапешта к проблеме развязанной некоторыми силами на Западе пресловутой войны санкций, наносящей экономический ущерб не только России, но и европейским странам.

Вообще, на мой взгляд, Венгрия является примером того, как можно успешно сочетать европейские и евро-атлантические обязательства с взаимовыгодным партнерством с Россией, отвечающим в том числе и венгерским национальным интересам. Видим взвешенную позицию, занимаемую Будапештом в том числе в рамках ЕС и НАТО, в пользу конструктивного диалога, а не дипломатии ультиматумов или же менторскому навязыванию своего мнения. Мы, со своей стороны, также решительно и последовательно выступаем за конструктивный подход в выстраивании контактов с нашими партнерами.

Каким Вы видите будущее российско-венгерских отношений?

Убедительная победа на состоявшихся в Венгрии 8 апреля парламентских выборах правящего альянса ФИДЕС-ХДНП создает хорошие условия для дальнейшего движения по пути укрепления российско-венгерского взаимодействия и является наглядным подтверждением поддержки большинством населения курса правительства В. Орбана. Есть все основания рассчитывать на то, что действующее правительство сохранит твердый настрой на продуктивное и выгодное для Венгрии сотрудничество с нашей страной.

Автор Nina Popova

Венгрия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > kurier.hu, 12 сентября 2018 > № 2728455 Владимир Сергеев

Если каждые 3–5 лет "дергать" квоту, можно снизить интерес инвесторов к отрасли – глава Росрыболовства.

На этой неделе в Санкт–Петербурге пройдет второй Международный рыбопромышленный форум. Накануне этого события появилась определенность в вопросе, который несколько месяцев держал рыбаков в напряжении – будет ли квота на вылов краба распределять по историческому принципу или уйдет на аукцион?

О том, как будет действовать новый механизм распределения крабовых квот, как прошла кампания по распределению 15–летних квот на вылов других биоресурсов и сколько должна стоить горбуша в магазинах, рассказал "Интерфаксу" руководитель Росрыболовства Илья Шестаков.

– Недавно было принято решение, которое последнее время волновало всю отрасль – о распределении крабовых квот. В утвержденной правительством "дорожной карте" по развитию конкуренции на 2018–2020 годы предусмотрено, что половина квот на вылов крабов будет распределяться на электронных аукционах. Какие документы готовятся для его реализации? Когда могут начаться электронные аукционы?

– Да, в "дорожной карте", предусмотрена возможность выделения 50% крабовой квоты для продажи на аукционе. Но пока стоит говорить о возможном выделении, поскольку окончательно решение пока не оформлено.

Это нововведение может быть реализовано после внесения изменений в законодательство. Только обсуждается возможность введения нового вида квот на добычу крабов – с инвестиционным обязательством и выставление ее долей на аукцион. В этом случае компании при покупке долей квот будут нести обязательство о строительстве краболовных судов на отечественных верфях.

То есть в перечне видов квот может появиться новый вид квоты, на который будет распространяться до 50% объёма от общего допустимого (ОДУ) улова краба.

– Как в связи с этим будет идти вылов краба в 2019 году? Ведь в конце текущего года заканчивается срок действующих договоров на доли квот.

– В 2019 году промысел продолжится в рамках действующих правил, в рамках тех объёмов, которые краболовам будут предоставлены на 2019 год. Это все те же компании, которые сейчас добывают крабов в соответствии с имеющимися у них долями квот.

Мы провели кампанию по перезаключению договорных отношений со всеми пользователями водных биоресурсов. В том числе и с теми компаниями, которые владеют долями квот на добычу крабов. Со всеми заключены договоры на следующие 15 лет, на те же доли квот, которыми они владели.

В случае изменения законодательства и введения нового вида крабовой квоты с инвестиционными обязательствами доли квот останутся теми же. Только объем выделяемого на них биоресурса будет 50% от ОДУ.

– На какой экономический эффект рассчитываете от этого нововведения?

– По расчётам, со всеми возможными обязательствами поступления в бюджет от аукционов могут составить порядка 80 млрд рублей. Это с учётом того, что компании, которые станут участвовать в аукционах и покупать доли квот, должны будут в течение определённого срока построить суда–краболовы на отечественных верфях.

– А если не построят?

– Если не построят, то тогда эта доля квот будет изыматься.

– А будут ли распространяться инвестиционные обязательства на те доли крабовых квот, которые были куплены на аукционах за последние девять лет?

– Нет, не будет. Речь идет об аукционах по распределению квот вылова в новых районах освоения. Это новые запасы, которые не входили в квоту, распределенную в 2008 году.

– Рыбаки также высказывали беспокойство по поводу того, что аукционную форму распределения квоты могут распространить и на другие виды биоресурсов. Мол, сначала крабы, а потом и все остальное. Оправданы ли эти опасения? Рассматривается ли такая возможность?

– Нет, такая возможность не рассматривается, такой вопрос не обсуждается.

– Как в связи с этим вы расцениваете предложение ФАС о том, что рыбохозяйственному комплексу страны необходимо переходить на электронные аукционы по распределению квот?

– ФАС предлагает проработать возможность выставления раз в три–пять лет определённой доли квот на аукцион для допуска новых участников. Мы эти предложения абсолютно не поддерживаем. Это может привести к подрыву возможности долгосрочных инвестиций, долгосрочного прогнозирования.

Мы будем настаивать на том, что это неправильный подход. Компания получила доли квоты, работает, строит инвестиционные планы, а через три–пять лет часть квоты изымается для распределения на аукционе. Это нецелесообразно.

Даже реализация 50% квот на аукционе дает компаниям долгосрочную перспективу. Но если каждые три–пять лет квоту будут "дергать", то можно серьезно снизить интерес к инвестированию в отрасли.

– Как прошла заявочная кампания на получение квот на предстоящие 15 лет по всем видам биоресурсов? С какими проблемами столкнулись?

– В целом она прошла достаточно неплохо. Мы постарались организовать ее так, чтобы все процессы были прозрачными. Понятно, что были определённые сложности. Например, заявлялись компании, которые не имели права на доли квот, были откровенные мошенники. Были заявки от компаний, которые давно лишились долей квот, но они предъявляли старые договоры и пытались по ним получить доли.

Были вопросы, связанные с тем, что в соответствии с новым законодательством объединяются квоты субъектов с федеральными квотами. Здесь возникали сложности в связи с тем, что у субъектов были различные договорные отношения с компаниями. Но это как раз и показало, что необходимо сделать единый договор, чтобы не разбивать его на региональную и федеральную части.

Можно сказать, что заявочную кампанию мы практически завершили. Со многими компаниями уже заключены договоры, с остальными должны заключить в течение ближайших дней.

– Предварительные итоги распределения квот на инвестиционные цели уже подведены?

– Подписаны договоры по первому этапу, он основной. Этими договорами предусмотрено строительство 10 рыбоперерабатывающих предприятий в Приморском и Камчатском краях и в Сахалинской области, 8 заводов в Мурманской, Архангельской областях и Карелии, а также 33 судна рыбопромыслового флота, они будут созданы именно на российских верфях.

– Недавно вы заявили, что в этом году улов российских рыбаков может достичь 5 млн тонн. Как отрасль будет решать задачу увеличения поставок продукции на внутренний рынок и одновременно наращивания экспорта? В чем вы видите компромисс?

– Надеемся, что показатель вылова в 5 млн тонн по итогам года мы преодолеем. Это, конечно же, будет знаковым событием для отрасли.

Да, с одной стороны, перед нами стоит задача насытить внутренний рынок, с другой – нарастить финансовую отдачу от экспорта. Поэтому будем добиваться того, чтобы структура экспорта формировалась за счёт продукции с более высокой добавочной стоимостью. За счёт роста поставок продукции более высокой степени переработки отрасль сможет в разы увеличить стоимость экспорта. Задача как раз и состоит в том, чтобы увеличить экспорт не в натуральном объеме, а именно нарастить финансовые показатели.

– Как собираетесь решать эту задачу?

– Эта задача решается переходом на новые технологии производства, выпуском новой, конкурентоспособной продукции. И этому как раз будут способствовать инвестиционные квоты, которые позволят построить суда с возможностью производства современной, востребованной продукции высокой степени переработки, а также новые перерабатывающие заводы. Продукция будет поставляться и на внутренний рынок, и на экспорт.

Но что касается внутреннего рынка, то здесь проблема – в реализации продукции непосредственно потребителю. К сожалению, в вопросах регулирования торговли еще не все сделано для того, чтобы потребитель мог получать в оптимальные сроки продукцию с невысокой наценкой от производителя. И если вопрос с добычей решён, если улучшены возможности доставки рыбы – ее стоимость сейчас не такая большая, многое сделано для того, чтобы повысить качество продукции, то вопросы, связанные непосредственно с доступностью рыбы для населения, требуют решения.

В этом смысле эффективность торговой деятельности пока, к сожалению, оставляет желать лучшего.

– Каково сейчас соотношение долей сырой и переработанной рыбы в российском экспорте и каким, на ваш взгляд, может быть оптимальное соотношение?

– Есть такая оценка, что порядка 88% экспорта – это сырьё, 12% – переработанная рыба и ракообразные.

Есть положительная динамика в том, что объём экспортируемой продукции более высокого передела увеличивается.

Всего в прошлом году было экспортировано более 2 млн тонн рыбы и рыбной продукции. В этом году объемы экспорта примерно на уровне прошло года, его стоимость увеличились на 14,2%.

– Недавно был принят ряд мер для стимулирования поставок рыбы на внутренний берег. В частности, предусматривается увеличение квоты на 20% в прибрежном рыболовстве, если улов доставляется на берег в живом, свежем или охлажденном виде. Насколько они позволят изменить ситуацию на внутреннем рынке?

– Эти меры заработают с 1 января 2019 года. Когда мы предусматривали увеличение квоты в прибрежном рыболовстве, планировали достичь две цели – сохранить и развить малотоннажный промысел в прибрежных регионах и увеличить поставки свежей рыбы на берег, в том числе и на переработку.

Небольшие компании, которые имеют небольшие судна и небольшие квоты, должны работать так, как это организовано обычно в рыболовных странах. Они выходят в краткосрочные рейсы и поставляют свежую продукцию непосредственно на рынок – для населения и на переработку. Работая в таком режиме, российские рыбаки теперь могут увеличить свою квоту на 20%, а прибрежные регионы получат свежую рыбу.

А то зачастую мы получаем от них жалобы, что цена на рыбу велика, и качество оставляет желать лучшего. Бывает, вообще не найти продукцию хорошего качества. Так что приморским регионам, конечно, нужно настоящее прибрежное рыболовство, свежие уловы.

Малотоннажный флот в настоящее время находится в тяжелом состоянии. Но в рамках инвестиционных квот будут строиться новые рыбоналивные суда, которые будут поставлять свежую рыбу, залитую льдом, в охлажденном виде на берег. Кроме того, обсуждаем с Минпромторгом специальную господдержку именно для строительства малотоннажных судов, которые в основном специализируются на освоении неквотируемых объектов промысла.

– Этот год богат на вылов лососей, хотя как четный год считается нелососевым. Что произошло? И хватит ли холодильных и перерабатывающих мощностей для сохранения большого улова? Недавно Росрыболовство сообщило, что перерабатывающие заводы на Камчатке загружены "под завязку".

– Действительно, надо понять причины таких больших подходов лососей. Хотя наша отраслевая наука прогнозировала очень высокие подходы, ситуация все равно требует дополнительного анализа. Прежде всего, пришла так называемая короткоцикловая рыба. Это горбуша. То есть та рыба, которая очень быстро реагирует на изменения в регулировании ее популяции. За последние годы многое сделано в воспроизводстве рыбы, в охране ее нерестилищ. В том числе на Камчатке, которая сейчас лидирует в лососёвой путине.

Действительно, с увеличением вылова мы столкнулись с серьезными трудностями. Предприятия, холодильные мощности, суда не были в полной мере готовы для приемки такого количества рыбы. Не были готовы и транспортные рефрижераторы. На первых порах это привело к росту цен на сопутствующие услуги для рыбаков. Но в целом благодаря координирующей работе, которую провело и Росрыболовство, и регионы, удалось снять основные риски и принять рыбу.

В настоящее время нерестилища на западе Камчатки заполнены под 100 процентов. То есть это даёт нам основание говорить, что и через год, и в последующие годы будет хорошая лососёвая путина.

Но проблемы остаются. И поэтому сейчас нам нужно продумать и принять меры для отлаживания логистики, стимулирования строительства новых холодильных мощностей.

С одной стороны, их нужно строить, с другой – нельзя допустить такой ситуации, которая некоторое время назад сложилась на Сахалине: построили огромное количество рыбообрабатывающих предприятий, у которых был большой спрос на лососевых. Соответственно рыбаки вылавливали все, что могли, не думая о процессе естественного и искусственного воспроизводства. В результате это привело к снижению подходов лососёвых, большое количество заводов сейчас простаивает.

– А что будет с ценами на красную рыбу?

– Сейчас больше всего добыто горбуши, это наиболее доступная для населения рыба. В настоящее время оптовые цены на Камчатке и во Владивостоке составляют порядка 80 рублей за килограмм. С учётом доставки в центральную часть России цена на оптовом складе в Москве будет порядка 100 рублей. В рознице с учетом всех составляющих килограмм обработанной замороженной горбуши должен стоить не более 130 рублей.

Но конечная цена будет зависеть от того, как поведут себя посредники и торговые сети. Это проблема.

Поэтому на международном рыбопромышленном форуме мы планируем провести закупочные сессии, свести напрямую рыболовецкие компании и торговлю. Считаем, что у нас есть возможности найти компромисс с торговлей и активизировать поставки.

– Если этот механизм покажет свою эффективность, сможет ли он выйти за пределы форума?

– Посмотрим, насколько он будет эффективен. Привлекая торговлю, мы, по сути, заходим не в свою "епархию". Но если увидим, что, действительно, эффект есть, будем продолжать проводить такие мероприятия.

Но лучше, если этот механизм будет работать в автоматическом режиме, без нас, потому что торговля – это все–таки не занятие для Росрыболовства.

– В стратегии развития рыбохозяйственного комплекса предусмотрено, что к 2030 году производство продукции аквакультуры должно достичь 700 тыс. тонн. Что будет способствовать росту производства? Каким вы считаете оптимальное соотношение аквакультурной и дикой рыбы на российском рынке?

– Аквакультура последние годы развивается очень динамично. Конечно, если сравнивать с другими странами, объемы пока небольшие. Но в целом динамика производства положительная. За последнее время практически 500 тыс. га водной глади передано аквафермерам для выращивания рыбы и других биоресурсов. Неплохо идет работа по производству морепродуктов, выращиванию форели, карповых. В целом ожидаем, что набранный темп развития удастся удержать.

Тем более что государство оказывает поддержку предприятием аквакультуры. Это и противоэпизоотические мероприятия, и поддержка племенных хозяйств, и субсидирование процентной ставки по кредитам, которая, как и в сельском хозяйстве, не превышает 5% годовых.

В 2017 году рост производства составил 7%, было выращено почти 220 тыс. тонн рыбы и других биоресурсов. Мы посчитали, что с учётом существующих технологий выращивания и конверсии кормов верхняя планка к 2030 году может превысить 600 тыс. тонн.

Когда мы разрабатывали стратегию развития рыбохозяйственного комплекса на период до 2030 года, мы много спорили о том, каким должно быть направление у российской аквакультуры. Надо было выбрать те объекты, что подходят под нашу климатическую зону и которые будут востребованы на рынке. Говорили, к примеру, о том, что надо активнее развивать осетроводство как российский бренд. И, разумеется, будем это делать. Но спрос на такую рыбную продукцию с учётом ее стоимости будет незначительным.

Что же касается вылова дикой рыбы, то ожидаем, что он сохранится на уровне 5 млн тонн в год. Существенного снижения не должно быть.

– Некоторое время назад вы говорили об интересе японцев к созданию аквакультурных предприятий на Курильских островах. Есть ли продвижение в этом вопросе?

– Пока мы обсуждаем, какие объекты выращивания могут быть там перспективными. Японские коллеги предлагают включить в перечень выращивание и креветок, и колючего краба. Но будем обсуждать, насколько это целесообразно именно для Курильских островов.

– Как реализуется программа освоения запасов водных биоресурсов в Антарктике?

– Сейчас в районе Антарктики работают два российских рыболовных судна. В следующем году по поручению президента мы начнем проводить там двухгодичные исследования вместе с Российской академией наук – по изучению запасов криля. Такие исследования не проводились с 2007 года. Но по последним исследованиям, запасы очень большие, можно будет работать. Так что будем проводить ресурсные исследования и ориентировать рыбаков на промысел.

– Как долго будет продолжаться запрет на вылов осетров в Каспийском море?

– С учётом долгого процесса восстановления популяции осетровых и присутствия такой проблемы как браконьерство, говорить о возможности открытия коммерческого лова осетровых пока не представляется возможным.

При этом какие–то отдельные локальные открытия мы предусматриваем. Это связано с тем, что достаточно неплохо идёт программа по воспроизводству стерляди. Вполне возможно, что в каких–то локальных зонах Волги и ее притоков будем открывать стерлядь для промысла. Прежде всего, для любительского вылова.

– Что, на ваш взгляд, будет самым важным на втором международном рыбопромышленном форуме, который на этой неделе открывается в Санкт–Петербурге? Что ждете от него?

– Такие мероприятия дают возможность более открыто обсуждать, прежде всего, проблемы, связанные с мировым рыболовством, искать пути их решения на международном уровне. Любое решение, которое принимается даже при регулировании рыболовства в экономической зоне того или иного государства, все равно влияет на экосистему в целом. И здесь мы, действительно, должны вместе совершенствовать существующие и вырабатывать новые основополагающие принципы сохранения существующего запаса рыбы, использования его в оптимальном объёме.

В настоящее время возможности Мирового океана используются лишь на 3%. Но возникает очень много проблем, связанных с его экологическим состоянием, с тем же пластиковым мусором, например. Мы должны решить, что сможем сделать для сохранения биоразнообразия и биоресурсов. Эти вопросы требуют подключения науки, бизнеса, участия международных организаций.

Россия > Рыба > fish.gov.ru, 12 сентября 2018 > № 2727716 Илья Шестаков

Интервью заместителя руководителя ФТС России Тимура Максимова «На Дальнем Востоке открывается широкое поле для экспериментов» МИЦ «Известия».

Замруководителя ФТС - о работе свободной таможенной зоны, борьбе с контрафактом и пошлинах на онлайн-покупки.

На полях Восточного экономического форума, который проводится во Владивостоке уже в четвертый раз, корреспонденты МИЦ «Известия» поговорили с заместителем руководителя Федеральной таможенной службы Тимуром Максимовым - о борьбе с контрафактом, особенностях работы Свободного порта Владивосток и о Дальнем Востоке как площадке для больших экспериментов.

О РАЗВИТИИ ДАЛЬНЕГО ВОСТОКА

- Расскажите, пожалуйста, о режиме свободного порта, который во Владивостоке действует уже несколько лет. В чем его суть?

- Действительно, с 2015 года на Дальнем Востоке создан особый режим, Свободный порт Владивосток, и дополнительно к нему создана так называемая территория опережающего экономического развития. Эти режимы предполагают целый ряд упрощений для участников экономической деятельности, в том числе фискальных. Резиденты Свободного порта и зон опережающего развития, например, получают определенные преимущества по ряду налогов. Дополнительно к этому у них есть возможность использовать процедуру свободной таможенной зоны, которая, опять же, предполагает полное освобождение компаний от каких бы то ни было платежей: налогов, сборов, пошлин и т.д. Но все это вообще-то не ново для мировой экономической истории, это режим порто-франко, который применялся всегда.

- По-моему, он существует еще со времен венецианского купечества.

- Цель его, собственно, в том, чтобы часть экономической активности перенести на территорию Свободного порта. На самом деле не так важно, на какой рынок, внутренний или внешний, работает промышленная база, которая создается в рамках этого режима. Важно, чтобы она работала, чтобы часть добавленной стоимости создавалась в зоне его действия. Такие условия были созданы во Владивостоке и в целом ряде муниципалитетов ДФО еще в 2015 году. По прошествии трех лет мы уже видим, что тех, кто изъявил желание работать в режиме свободного порта и территорий экономического развития, достаточно много - порядка 850 резидентов. Дальше возникает вопрос, насколько активно и часто они применяют те упрощения, которые им предоставлены. Большинство из них на самом деле применяют фискальные послабления, которые предусмотрены законодательством, и это хорошо. А вот процедурой свободной таможенной зоны пользуются единицы.

- Почему?

- Мы задавались тем же вопросом: почему при наличии таких возможностей люди ими не пользуются? Казалось бы, очень удобно создать какую-нибудь промышленную базу, предприятие, завести оборудование, начать что-то производить, потом либо пускать на внутренний рынок, либо продавать за границу. Тем более учитывая соседство с такими огромными рынками сбыта, как Китай, Япония, Южная Корея, географическое преимущество на лицо. Но по каким-то причинам участники внешнеэкономической деятельности не активно применяют эту процедуру. Первая же гипотеза, которая у нас возникла, была связана с определенными требованиями, которые выдвигались предпринимателям по обустройству зон, в которых они осуществляли свою деятельность. Мы посмотрели на эти требования, пообщались с бизнесом, поняли, что для некоторых это действительно очень серьезные финансовые затраты и не все готовы нести такие издержки, а те фискальные упрощения, которые предоставлены законодательством, их не компенсируют. Поэтому сейчас, совместно с Минвостокразвития, мы думаем над тем, как этот порог немножко снизить, чтобы больше участников получили возможность пользоваться этой процедурой.

- Для этого потребуются дополнительные внутренние шаги?

- Этот вопрос больше к Минвостокразвития, но я знаю, что у них есть целая линейка инструментов государственной поддержки предприятий, предпринимателей на Дальнем Востоке. Это в том числе финансовые инструменты, различные субсидии, льготные кредиты и т.д. То есть набор очень большой. Но я бы сказал, что еще один, не менее важный, аспект - физическая инфраструктура. Государство должно как-то помочь созданием той физической инфраструктуры, где потом компания или предприятие начинает осуществлять какую-то производственную деятельность. Это очень важный аспект, и на форуме сегодня много об этом говорили, и президент вчера об этом говорил на Госсовете. Я думаю, что подвижки будут. В последние годы были сложности с финансированием, не всё можно было реализовать в намеченные сроки, но в целом мы видим определенную положительную динамику, и этими упрощениями постепенно начинают пользоваться всё больше и больше участников.

- Всю эту систему можно считать уникальным экспериментов национального масштаба?

- Мне кажется, пока рано об этом говорить, потому что мы только в начале пути. Нужно наработать какую-то практику, потом ее тщательно проанализировать, сделать правильные выводы, посмотреть, где еще это может быть применимо. Но учитывая вектор и стратегическое значение Дальнего Востока, здесь, конечно, открывается широкое поле для разного рода экспериментов, которые при этом, как вы верно подчеркнули, не создавали бы каких-то системных рисков для государства.

О ПОШЛИНАХ НА ПОСЫЛКИ ИЗ ИНТЕРНЕТ-МАГАЗИНОВ

- Такой потребительский вопрос: ФТС предложила Минфину облагать пошлинами все покупки, сделанные россиянами онлайн в зарубежных магазинах. Зачем, с какой целью? Дополнительные средства в бюджет?

- Всё на самом деле проще: электронная торговля, и в частности трансграничная электронная торговля, - один из быстроразвивающихся сегментов рынка. Мы видим те темпы, с которыми рынок растет, и это, конечно, удивительные цифры. Ежегодно в РФ направляется порядка 400 млн отправлений. Это огромный показатель, и мы предполагаем, что дальше он будет только расти. Конечно, такие тенденции определенным образом трансформируют рынок. Поскольку это отчасти наша зона ответственности, мы посмотрели на ситуацию на рынке, чтобы понять, что происходит. И мы понимаем, что сложился дисбаланс. Любая российская интернет-компания, которая точно так же продает товары в интернет-магазинах, но только рассылая их внутри страны, сталкивается с целым рядом, не скажу ограничений, но регуляторных обременений. Потому что, продавая товары физическим лицам, организация должна оплатить все соответствующие налоги, платежи и т.д. Параллельно с этим она должна получить все разрешительные документы, потому что так или иначе любой товар проходит оценку качества и безопасности. И это все издержки для российских компаний, и финансовые, и временные.

Но есть большой пласт компаний, которые находится за границей и эти издержки не несут вообще. Таким образом, мы видим, что компании оказываются в неравных конкурентных условиях. Выстраивать какую-то долгосрочную бизнес-модель в таких условиях просто невозможно. Наоборот, мы видим, что некоторые российские интернет-компании уже меняют свою бизнес-модель. Они понимали, что им просто бессмысленно конкурировать, им проще также выйти куда-то за границу, построить там склад и оттуда дальше рассылать товары, ничего никому не платя, не получая никаких документов.

- В данном случае получается, что издержки будет нести потребитель.

- Отчасти это так, но немаловажный аспект для нас - контроль качества и безопасности продуктов. То есть потребитель, получая небольшое увеличение цены, при этом может рассчитывать на какой-то сервисный центр, работающий на внутреннем рынке, на потенциального контрагента, к которому можно обратиться в случае возникновения проблем с товаром.

- А как устроен подобный рынок за рубежом? Вы изучали? Я, кстати, думаю, что по объему покупок Россия даже не в числе лидеров.

- Да, но в разных странах разные стартовые условия. То есть и разная география, потому что островным государствам проще закрыться от этого трафика, потому что он идет одним видом транспорта. Странам, которые находятся в экономических или таможенных союзах, наоборот, очень сложно, потому что начинаются перетоки. Наше предложение заключалось в том, что нужно уровнять регуляторные условия для организации, независимо от их национальностей, будь то российские или иностранные. Это первое. Второе, прирост цены - на самом деле, по нашей оценке, был крайне несущественный. И вот говорить о том, что была бы негативная реакция потребителей из-за роста цены, наверное, не совсем правильно, потому что это, действительно совсем незначительная сумма.

- Ну, насколько я понимаю, будут еще и технологические сложности - я слабо себе представляю, как, делая заказ в интернете, я должен буду платить таможенную пошлину. Как это всё будет оформлено, даже с точки зрения техники?

- Один из аспектов нашего предложения - правовой режим должен быть один, простой и ясный. Потому что чем больше порогов, тем сложнее администрировать. Именно поэтому мы просто приравняли к коммерческой деятельности всё, что идет через границу, от юридических лиц к физическим.

- Интернет-магазин в России может заложить куда большие собственные издержки, и в итоге будет продавать тот же самый товар втридорога, совершенно не гарантируя качество.

- Это уже немного другой аспект развития конкуренции в целом на рынке интернет-продаж. Но для того, чтобы конкуренция начала расти и развиваться, для нее нужно создать условия. Пока мы их не создадим, конкурентного рынка у нас не будет. Надо думать о том, чтобы все находились в одинаковых условиях, и эти условия были понятны участникам, прогнозируемы на долгосрочный период. Тем более что ограничений по вхождению на этот рынок нет - любой может открыть интернет-магазин и начать заниматься продажами через сайт.

- И еще один момент: может ли получиться так, что процедура реализации этих товаров на территории России усложнится и тогда онлайн-продавцы просто откажутся продавать товары российским потребителям?

- Вернусь к своему предыдущему тезису. Мы исходили из того, что один правовой режим - это проще и понятнее, под него гораздо легче настроить информационные системы онлайн-магазина, таможенной службы, «Почты России», других перевозчиков, когда режим один и все понятно. Тогда большая часть потока ушла бы в автоматическую обработку, никаких проблем, заторов, ничего бы не возникало. Потому что режим один и это проще автоматизировать. Что касается возможного отказа продавца что-то продавать, на своей практике я никогда не встречал еще, чтобы продавец отказывался от денег: «Я не буду работать на этом рынке, хотя там есть спрос».

- На самом деле, я допускаю, возникновение новых сервисов, - не секрет, что подобная схема существует, - когда люди, живущие заграницей, будут покупать, а потом пересылать это в виде обычных посылок, бандеролей, спокойно обходя новый закон....

- Вполне возможно. Но все-таки мы исходим из того, что это явление не будет носить массового характера.

О БОРЬБЕ С КОНТРАФАКТОМ

- Что происходит с контрафактом?

- Контрафакт - это отдельная тема, по которой мы очень активно работаем. Она у нас в приоритете была и в этом году, и в прошлом. Это связано с тем, что в России прошли два очень крупных спортивных мероприятия. Когда Российская Федерация была выбрана страной-хозяйкой Чемпионата мира и Кубка конфедераций, мы как государство приняли обязательства по защите товарного знака ФИФА. Конечно, в этом году у нас был определенный наплыв, связанный с тем, что много туристов, большой спрос на разную продукцию с символикой ФИФА, и очевидно, что были желающие заработать на этом. Поэтому мы совместно с коллегами из силового блока, и с таможенными службами государств - членов ЕАЭС выстроили такой своеобразный периметр, и результаты говорят сами за себя: в этом году только за полгода у нас задержаний уже больше, чем за весь предыдущий год.

- Помимо символики ФИФА, какие товары самые популярные?

- Ну, здесь ничего нового я, наверное, не скажу. Это товары, как правило, легкой промышленности: майки, кепки, обувь.

- Как в целом сейчас строится борьба с подделками?

- Вы знаете, я могу сказать, что мы видим более активную деятельность на данном направлении со стороны всех контролирующих органов. У нас довольно эффективно работает система, мы первыми встречаем весь этот поток на границе, активно взаимодействуем с правообладателями. У нас, например, есть специальный электронный реестр, куда каждый правообладатель вносит свой товарный знак. В случае каких-то подозрительных ситуаций назначается проверка, при необходимости проводится экспертиза.

- Не секрет, что Китай является одним из основных поставщиков контрафакта по всему миру - есть ли здесь какие-то договоренности?

- У нас очень хороший диалог с коллегами из Китая. Они, в частности, нас поддержали в этой работе по защите знаков ФИФА. И как раз на базе взаимодействия в рамках чемпионата мира мы рассчитываем и продолжить совместную работу, потому что механизм запущен, он крутится, мне кажется, даже его сложнее остановить.

- Таможенная система в некотором смысле отражает положение дел в экономике, так же, как и налоговая, она может быть запрещающая, может быть, стимулирующая. Вот о чем сейчас, с вашей точки зрения, говорит таможня?

- Мы исповедуем следующий подход. Есть большой пласт проблем, с которыми мы боремся. Безусловно, где-то нам приходится закручивать гайки. В первую очередь это касается всевозможных серых зон, недобросовестных игроков. Параллельно с этим одна из наших ключевых задач - это развитие внешнеэкономической деятельности и внешней торговли. Поэтому, закручивая гайки в одном месте, нам обязательно нужно для добросовестных участников давать какие-то послабления, упрощения, чтобы происходил естественный переток из «серой» зоны в «белую» зону. Чтобы люди понимали, что там сложнее становится из-за того, что мы более активно работаем, а в легальном поле должно становиться легче, потому что мы определенные возможности открываем. И хочется верить, что это дает свои плоды.

У нас сейчас экономика переживает определенные позитивные моменты, то есть мы видим, что внешняя торговля растет, импорт вырос, экспорт растет. Правда, в основном сырьевой, но в целом всё равно экономическая активность восстанавливается. Естественно, это приводит к тому, что всё новые и новые компании выходят на рынок, пытаются что-то продать и как-то встроиться в глобальные процессы.

- По-прежнему, вы говорите, сырьевой экспорт - в числе лидеров. А есть какие-то подвижки с продвижением несырьевого экспорта?

- Очень много усилий государство и правительство тратит на то, чтобы, во-первых, диверсифицировать свой экспорт, во-вторых, чтобы немного изменить его структуру. Этому, конечно, сильно помогли события, связанные с падением цен на нефть, которые происходили два, три, четыре года назад. После этого государство переориентировалось, тем более что девальвация рубля создала определенные конкурентные преимущества для российских экспортеров: теперь у них намного больше возможностей для того, чтобы выходить на внешние рынки с несырьевым товаром. И мер поддержки со стороны государства для них тоже больше.

- Возвращаясь к контрафакту, хочется взглянуть на этот вопрос через призму Дальнего Востока. Создание свободного порта Владивосток как-то сыграло свою роль. Борьба в результате осложнилась?

- Не могу сказать, что здесь, на Дальнем Востоке, какая-то тяжелая ситуация с контрафактом, нет. Дело в том, что потоки контрафакта ориентируются, прежде всего, на рынок сбыта. А основные рынки сбыта в Российской Федерации - это Центральный федеральный округ, Северо-Запад, может быть, Поволжье. Так или иначе, потоки стремятся туда, а для нелегальной или полулегальной продукции очень важно, чтобы транспортное плечо было максимально коротким, чтобы минимизировать риск столкновения с государственными структурами, поэтому по большей части эти товары Дальний Восток минуют.

Россия. ДФО > Таможня. Транспорт. Госбюджет, налоги, цены > customs.gov.ru, 12 сентября 2018 > № 2727381 Тимур Максимов