Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

It’s Time Russia Published Its Dodgy Chemical Weapons Dossier

Moscow submitted a dossier to the UN claiming that Syrian rebels, and not Assad, were behind the Aug. 21 chemical attack on Aleppo—but this week, after reviewing the evidence, the UN disagreed.

On July 9th 2013, Russia’s UN envoy, Vitaly Churkin, presented a dossier to UN Secretary General Ban Ki-moon, directly implicating Syrian rebels in a Sarin attack on the town of Khan al-Assal, near Aleppo. The attack reportedly resulted in over two dozen deaths, both military and civilian, and over 100 injuries, with Churkin claiming the report contained “80 pages of photographs, formulas and graphs” to substantiate Russian claims. Not only did Churkin’s report name the specific opposition group allegedly involved—the “Basha’ir al-Nasr” brigade of the Free Syrian Army—but it also stated the exact type of DIY rocket used to deliver the Sarin, that both the munitions and the Sarin were not “industrially manufactured,” that the absence of chemical stabilizers in the samples they examined indicated “their relatively recent production,” and that, as stated in Churkin’s later press statement, “there is every reason to believe that it was the armed opposition fighters who used chemical weapons in Khan al-Assal.”

Using this same detailed information, the Russians also claimed to be able to link the August 21st Sarin attack in Damascus to the opposition on the day of the attack, with Russian Foreign Ministry spokesman, Aleksandr Lukashevich stating that “a homemade rocket with a poisonous substance that has not been identified yet—one similar to the rocket used by terrorists on March 19th in Khan al-Assal— was fired early on August 21st from a position occupied by the insurgents.”

Since Churkin turned over the dossier to the UN, it’s become increasingly clear that the claims made about the Khan al-Assal attack are dubious. On Wednesday, the UN’s latest report from its independent international commission of inquiry on the Syrian Arab Republic confirmed that the chemicals used in Khan al-Assal “bore the same unique hallmarks as those used in Al-Ghouta,” but concluded that “the evidence available concerning the nature, quality and quantity of the agents used on 21 August indicated that the perpetrators likely had access to the chemical weapons stockpile of the Syrian military.” [Emphasis added.]

This isn’t the first time a UN report has disagreed with the version of events put forward by the Russians on July 9th. On December 12th 2013 the United Nations Mission to Investigate Allegations of the Use of Chemical Weapons in the Syrian Arab Republic submitted its final report on the use of chemical weapons in Syria. The Mission had access to the report submitted by the Russians on July 9th, yet their report on Khan al-Assal was far less certain about the type of munitions used in the attack. Witness statements were unclear as to the origins of the munitions, with some witnesses claiming “an overflying aircraft had dropped an aerial bomb filled with Sarin” while others blamed the rebels. One would have to assume the Russian investigation must have had access to the remains of the rocket, as they were apparently able to state with certainty the type of rocket in their July 9th report, even providing the name of the projectile “Basha’ir-3”—yet having read the Russian’s report, the UN Mission was unable to draw the same conclusion about the type of weapon used.

Since Churkin turned over the dossier to the UN, it's become increasingly clear that the claims made about the Khan al-Assal attack are dubious.

On the day of the August 21st Sarin attack, the Russian Foreign Ministry claimed that the rocket used was “one similar to the rocket used by terrorists on March 19 in Khan al-Assal,” but since then, a wealth of information about these rockets has been uncovered. The remains of several rockets used on August 21st have been documented, and they match the design of a rocket developed by the Syrian military known as the “Volcano”. High explosive versions of these rockets have been used by the Syrian military since at least November 2012, and the type linked to the August 21st attack that carried a chemical payload have been documented since the start of 2013, including three examples being documented at the scene of an earlier alleged chemical attack in the town of Adra, Damascus on August 5th, 2013.

In fairness to the Russians, their claim about the Khan al-Assad and Damascus attacks being linked quickly fell by the wayside as they appeared to adopt the latest Internet conspiracy theories as part of their official statements on the August 21st Sarin attack. On August 23rd, Russian Foreign Ministry spokesman, Aleksandr Lukashevich referred to reports “on the Internet” of YouTube videos that were published before the attack took place, something quickly debunked by Storyful and others. By August 25th they had begun to urge against “hurried conclusions,” perhaps realising linking the Khan al-Assal and the August 21st attacks was increasingly becoming an issue in light of their July 9th report and the growing body of evidence linking the munitions used on August 21st to the Syrian military.

For such a detailed report, packed to the brim with “80 pages of photographs, formulas and graphs,” it seems those few people who have had access to the full report have not been convinced by the claims—and as more information on the attack becomes available, it seems one by one the claims in the report are being debunked. As yet, no UN official has made a statement on the content of the report, or on the discrepancy between the UN’s conclusions and Russia’s conclusions. Nor are they able to make the report available without Russia’s consent.

If the Russian’s July 9th report is accurate, then it contains the best possible evidence linking the Syrian opposition to a terrible war crime, maybe even to the August 21st sarin attack. Isn’t it time for the Russian government, who on July 9th were so certain about who to blame for a terrible crime, to finally help clear up the identities of those responsible for the Khan al-Assal Sarin attack, and make the contents of their dossier public?

Eliot Higgins

Збиг Бжезинский и его идентификация

Погос Анастасов

Долгое время – наверное, года два-три после начала в Тунисе «арабских революций» в конце 2010 года – что-то не складывалось в картине происходящих событий. Возникало ощущение их хаотичности, того, что все происходит как-то уж слишком спонтанно, без того, чтобы это можно было понять на уровне замысла или некоего геополитического плана. Стихийная смена власти в Египте, Тунисе, разгром режима Каддафи в Ливии, беспорядки, а затем война в Сирии, – все происходило внешне как народные волнения людей, недовольных властью. Запад лишь помогал.

Было ощущение, что не хватает некоего «пятого элемента», который упорядочил бы непонятно как и кем создаваемый и управляемый хаос. По мнению одного крупного востоковеда марокканского происхождения Хишама Бен Абдаллы аль-Алауи из Freman Spogli Institute при Стенфордском университете (причем он не одинок в своих выводах), которое он высказывает в февральском номере «Le Monde diplomatique» за этот год, никакого плана или заговора против арабов никогда не существовало в том смысле, чтобы события 2010-2014 гг. на просторах Ближнего Востока и прилегающих районах были тщательно спланированы и осуществлялись с некоей заданной целью. В своей статье «Арабская весна» не сказала своего последнего слова» он приводит многочисленные факты того, что ближневосточные события – результат чисто внутренних противоречий развития арабского мира.

Но тот дипломатический балет, который американцы и их западноевропейские союзники устроили 20-21 февраля на Украине, слаженность и запрограммированность их действий, нечувствительность к очевидным логическим нестыковкам, (несмотря на которые спектакль с изгнанием законно избранного президента Януковича, шел не переставая и не вызывая особых возражений со стороны обычно столь щепетильно относящихся к процедурам европейцев – министров иностранных дел Германии, Франции и Польши), заставляют думать о том, что некая связь между всеми ближневосточными событиями и Евромайданом существует.

В первом приближении опять же, как это было на Ближнем Востоке, речь идет о «бескорыстной» помощи Запада Украине в деле строительства правового государства и приобщении к западным ценностям демократии. Однако по самому характеру действий боевиков на Майдане человек, знакомый с арабскими «революциями» может сказать, что они, во-первых, очень далеки от европейских ценностей, а, во-вторых, похожи как две капли воды на ближневосточные. Лозунги те же – вместо «Уйди, тиран», которые кричала молодежь на площади Тахрир в Каире в январе 2011 года, в Киеве звучало «Банду-геть». Подход и тактика такие же. Уличные протесты хорошо организованных, проплаченных и проинструктированных боевиков, их сопротивление органам правопорядка, постоянная эскалация требований, неприятие компромиссов или их быстрый пересмотр и, наконец, (о, конечно же!), победа «восставшего против тирании народа». Обычно это сопровождается снайперской стрельбой неизвестных из-за спин полиции по демонстрантам, чтобы были жертвы, и у оппозиции, рвущейся во власть, появились «герои».

Цинизм и простота этой отработанной схемы все же поражают своей эффективностью. Где бы она не применялась – она срабатывает, хотя и делается под кальку, иногда организаторы ленятся не то, что лозунги, даже цвета флагов революционеров менять. Причем эффективность равна наивности людей, которые идут под пули, становясь инструментом технологий захвата власти совсем другими силами.

Поражает и слепота, с которой люди поддаются на эти многократно использованные приемы со времен распада СССР. В Киеве сейчас не до анализа событий на Ближнем Востоке, а стоило бы посмотреть, чем оканчивается майданная демократия – будь то на Тахрире или на площади Нэзалежности. А заканчивается всегда одинаково – выборами малокомпетентных, но амбициозных лидеров под диктовку толпы, затем деградацией госструктур, падением управляемости и правопорядка, катастрофическим ослаблением государства с возможной анархией и последующей диктатурой или распадом страны. Такой египетско-йеменский сценарий сегодня, судя по тому, что кандидатуры в правительство согласовывают с Майданом, далеко не исключен на Украине.

Не исключен он и у нас в Армении. Как известно, 3 сентября 2013 года Президент нашей страны С.Саргсян сделал заявление на встрече с В.В.Путиным, что страна присоединяется к Таможенному союзу и будет членом Евразийского сообщества. Как только он вернулся в Ереван, у стен Администрации главы государства состоялся митинг против вступления страны в ТС. Секретарь прозападной партии «Наследие» С.Сафарян оценил намерение вступать в Таможенный союз как «неприемлемое». Неприятие этой перспективы выразил и бывший премьер-министр Г.Багратян, который высказался за решение этого вопроса на референдуме.

Так же, как и в случае с Киевом, начались обвинения в том, что это решение принято якобы под давлением Москвы, которая применила методы «шантажа». Причем, они звучали как из самой Армении, так и со стороны Комитета по иностранным делам Европейского парламента. Есть все основания полагать, что в свете событий на Майдане, прессинг на Армению со стороны внутренних и внешних противников ТС будет только нарастать, причем с использованием инструментов, которые уже сработали в Киеве.

Так кому же это все нужно? Многоопытные аналитики сегодня рассуждают о том, что помогая Майдану в Киеве, ЕС будто бы решает собственные задачи – захват рынков Украины для недопущения развала собственной интеграционной схемы, не выдерживающей испытания затяжным экономическим кризисом, потому что именно Украина с ее 46-ю миллионами потребителей, черноземами и металлургией может дать живительный глоток кислорода переживающей системный кризис Европе.

Это, конечно же правда, (Германия 30-х годов прошлого века тоже жаждала поживиться за счет Украины, как и активно участвующая в событиях в Киеве А.Меркель), но далеко не вся, особенно если попытаться проанализировать, когда и какие события происходили и происходят параллельно Майдану.

А выглядят они удивительно. Во-первых, все они происходят непосредственно накануне и во время чрезвычайно успешно завершившейся для Росиии сочинской Олимпиады. Во-вторых, в эти же февральские дни, когда на Украине сомнительными, если не сказать вероломными методами свергают В.Януковича, крупная группировка сирийских оппозиционеров (говорят о 40 тысячах бойцов), подготовленная, как пишет саудовская «Аш-Шарк Аль-Аусат», ЦРУ, начинает наступление с территории Иордании (г.Салт) на позиции войск сирийского режима в районе Дераа. И, наконец, в-третьих, в Анкаре разгорается жуткий коррупционный скандал, в который вовлечен премьер-министр этой страны Р.Т.Эрдоган. Массовые демонстрации уже начались, местный Майдан не за горами.

Что же это? Тоже, как и в случае с арабами, просто совпадение по времени?

Сдается, что нет. За всем этим и возможными другими событиями такого порядка (они вполне вероятны в скором времени у нас в Ереване) совершенно очевидно стоит рука опытного стратега, для которого даже такие лидеры как А.Меркель, — всего лишь пешки в большой игре.

Уж слишком они напоминают то, о чем небезызвестный поляк и профессиональный русофоб З.Бжезинский писал в своей знаменитой книге «Великая шахматная доска (Господство Америки и его геостратегические императивы)». Цели изложенной в книге шахматной партии объявлены четко – обеспечить мировое господство США, стыдливо названное «лидерством», в двадцать первом веке за счет «обгрызания России», сведения ее к некоему «hard core», отрыву от нее богатых ресурсами окраин. Затем ей ставится шах и мат – ей предлагают стать «младшим партнером» США или навсегда исчезнуть с мировой арены и как страна, и как альтернативное Европе цивилизационное ядро Евразии. Збиг все формулирует ясно и без обиняков: «Главный геополитический приз для Америки — Евразия».

«В Евразии, пишет он, … находятся самые политически активные и динамичные государства мира. После Соединенных Штатов следующие шесть крупнейших экономик и шесть стран, имеющих самые большие затраты на вооружения, находятся в Евразии. Все, кроме одной, легальные ядерные державы и все, кроме одной, нелегальные находятся в Евразии. Два претендента на региональную гегемонию и глобальное влияние, имеющие самую высокую численность населения, находятся в Евразии. Все потенциальные политические и/или экономические вызовы американскому преобладанию исходят из Евразии. В совокупности евразийское могущество значительно перекрывает американское. К счастью для Америки, Евразия слишком велика, чтобы быть единой в политическом отношении…». Так говорит Збиг.

Поэтому, если смотреть на происходящие сейчас события на Украине, в возможном ближайшем будущем в Ереване, в Анкаре и в Сирии именно с этих позиций, то многое становится понятным. Тогда и события арабской весны укладываются в логику Збига: на первом этапе (2010-2013) – происходит сдерживание поднимающейся России и Китая на Ближнем Востоке за счет деструкции их действительных или потенциальных союзников (Ливия, Сирия) при одновременном решении задач глобализации, предполагающей дробление мира на все более мелких недееспособных акторов на международной арене, зависимых от США, с последующим их включением в широкие региональные альянсы под эгидой союзников Вашингтона (к примеру, Саудовской Аравии или Катара). Затем, с 2014 года, начинается наступление непосредственно на позиции России, наносится удар по ее прямым интересам на Украине, поскольку формируемый ею Евразийский союз не вписывается в логику глобализаторов – он создается в сердце Евразии под интересы развития непосредственно стран этого континента, не входит и не собирается входить в подчиненные США блоки – НАТО и ему подобные, выступает адептом многополярного мира, где нет места гегемонии США.

Под «раздачу» с некоторым временным лагом сейчас попала и эрдогановская Турция. Её задачей, поставленной кураторами из Вашингтона на период «арабских революций», было формирование вокруг себя (в рамках общего замысла стратегов глобализации) «созвездия» новых арабских режимов, руководимых Ассоциацией братьев-мусульман (в том числе Египта и Сирии). Ведь глава турецкого правительства состоит как раз в ней и занимает ней не самую последнюю позицию. Однако Т.Эрдоган с задачей не справился – в Сирии режим Б.Асада в ходе трехлетных волнений 2011-2013 гг. устоял, а в Египте, действующие масонскими методами «братья-мусульмане» быстро потеряли кредит доверия населения. Опеку над самой крупной арабской страной США были вынуждены передать летом 2013 года Саудовской Аравии, которая поддержала там военный переворот и выразила готовность выделить деньги на перевооружение и укрепление египетской армии.

Кроме того, Т.Эрдоган виновен в том, что он развивал и поддерживал связи с Россией, выведя торговые отношения с ней на многомиллиардные обороты и обеспечив ей благожелательный нейтралитет в период создания ТС. Сейчас харизматичный турецкий премьер стал мешать попыткам постановки Украины под полный контроль прозападных сил, да и вообще проявлять излишнюю самостоятельность (закупки систем ПВО в Китае, развитие связей с Ираном) и на него тут же начались нападки со стороны сидящего в Пенсильвании могущественного лидера тайного общества «Хизмет» Ф. Гюлена.

Только увязав воедино события на Украине, Ближнем Востоке, Передней Азии и в Закавказье, можно разглядеть замыслы стратегов глобализации. Смогут ли они их реализовать, покажет время. Чаша весов колеблется, но победа Збигу далеко не гарантирована. Возможно, что историческое время на решение задачи сдерживания России совокупным Западом уже упущено…

Страны Запада, исходя из своих геополитических интересов, поддерживают нелегитимную власть на Украине, их цель — вывести Украину с российской орбиты, что значительно ослабит возможности России как мирового игрока, заявил в среду в интервью РИА Новости директор центра российских и центрально-азиатских исследований Школы международных исследований Университета имени Джавахарлала Неру профессор Арун Моханти.

На Украине 22 февраля произошла смена власти, имеющая признаки государственного переворота. Верховная рада отстранила президента Виктора Януковича от власти, изменила конституцию, возложила исполнение обязанностей президента на спикера Александра Турчинова и назначила президентские выборы на 25 мая. Рада утвердила состав так называемого правительства народного доверия 27 февраля. Ряд областей востока и юга Украины, а также Крым не признали легитимности решений Верховной рады, заявив о незаконности отстранения Януковича от должности президента, а также приняли решение о проведении референдумов о дальнейшей судьбе своих регионов. Янукович на пресс-конференции в Ростове-на-Дону заявил, что вынужден был покинуть Украину под угрозой физической расправы и остается законно избранным главой государства. Россия ставит под сомнение легитимность решений Рады и считает необходимым обеспечить выполнение соглашения между Януковичем и оппозицией об урегулировании кризиса на Украине.

"Идет большая геополитическая война за Украину, цель США — оторвать Украину от России. Запад в целом, и в первую очередь США, видят в России своего главного геополитического противника, угрозу планам своей гегемонии, хотя Россия сегодня не так сильна, как СССР. После начала Евразийского проекта они начали говорить о восстановлении Советского Союза. Очевидно, что России будет трудно стать полноправным геополитическим игроком без Украины. Это — геополитическая аксиома. России нельзя терять Украину, и я думаю, что Россия будет бороться за Украину. Ведь если Украина станет членом Таможенного союза, то речь будет идти об очень сильном блоке", — сказал Моханти.

Он напомнил, что "со времени распада СССР Запад делает все, чтобы Украина уходила все дальше и дальше от России — был, например, создан альянс ГУАМ". Сегодня, как отметил профессор, все ресурсы Запада концентрируются на украинском направлении, чтобы Украина отдалилась от России, от Таможенного союза.

"В ноябре Янукович не стал подписывать договор об ассоциации с Евросоюзом. Он понял, что от этого соглашения Украина ничего не получит — а Россия все-таки могла дать кредиты, дешевый газ, взаимовыгодное промышленное сотрудничество. Украина была фактически на грани дефолта, и благодаря российской помощи он хотел спасти ее от дефолта, его позиция была прагматичной. Но как только он стал двигаться в сторону России, для Запада он сразу стал плохим. ЕС был обижен, США были обижены, и после этого они начали действия против Януковича. До этого он был для них хороший, а как только он немного повернулся в сторону России, он стал диктатором, коррупционером и т.д. Потом начались демонстрации в Киеве", — сказал Моханти.

Эксперт добавил, что "помимо того, что там (на Майдане — ред.) были простые люди, были и многочисленные вооруженные боевики, получившие подготовку на натовских базах в Польше, Литве". Именно они "делали погоду в Киеве", убежден эксперт.

"Всем известно, что американское посольство тратило миллионы долларов на поддержание Майдана. Как и в Ливии, как и в Сирии, американцы использовали террористов, чтобы устранить местных лидеров. И сейчас, на Украине, они сделали ставку на фашистов из западной части страны, чтобы отстранить от власти законно избранного президента и распространить этот путч на всю страну. Янукович отступал, отступал, и 21 февраля согласился изменить конституцию, провести выборы, было достигнуто соглашение между ним и оппозицией. Но оно не было выполнено — боевики начали захватывать правительственные здания, президентскую администрацию, резиденцию президента, и, фактически, получилось так, что под прикрытием этого договора боевики при помощи Запада захватили власть в Киеве", — сказал эксперт, отметив, что речь идет об "антиконституционном перевороте, захвате власти силовым путем".

Моханти подчеркнул, что "как ни оценивать Януковича, он — законный президент, и фактически Запад признавал его легитимность". "Последние президентские выборы на Украине были признаны демократическими и честными. Поэтому фактически Янукович был отстранен от власти силовым путем. Сегодняшняя власть на Украине нелегитимна. Запад молчит о невыполнении бывшими оппозиционерами соглашения от 21 февраля, и это говорит о его двуличии. Хотя министры западных стран ставили свои подписи под этим соглашением. Но они поддерживают нелегитимную власть, исходя из своих геополитических интересов", — заявил профессор.

Он напомнил, что "затем начала поступать информация, что эти радикалы, боевики с запада Украины, хотели продолжить свой марш и на востоке, и на юге Украины, где живут этнические русские и русскоязычные граждане".

"Первым шагом новой власти стало аннулирование закона о языках, дававшего русскому и другим языкам статус региональных языков. Хотя сейчас они выступают уже мягче по этой теме, однако в первые дни после переворота риторика была жестко антироссийской, заявления некоторых деятелей были на грани фашизма. Россия долго терпела, ее провоцировали, но в итоге она начала предпринимать превентивные меры, так как нельзя было ждать, чтобы эти боевики пришли на восток и на юг, и там начали захватывать административные здания и предпринимать какие-либо действия против русскоязычного населения", — заявил эксперт, добавив, что "разрешение Совета Федерации на использование Вооруженных сил России на территории Украины сыграло положительную роль, так как люди на востоке, на юге этой страны поняли, что Россия не будет сидеть, сложа руки, если этот антиконституционный путч будет продолжаться — в этом случае она отправит туда свои войска".

Поэтому действия России полностью оправданны и легитимны, убежден Моханти. Он напомнил, что на Украине "проживает большое количество не только русских, но и российских граждан".

"Россия показала, что она великая держава и может защищать своих граждан не только на своей территории, но и за границей", — заявил Моханти, отметив, что "боевики по-прежнему находятся в Киеве, и в любой момент их могут задействовать, а внешне цивилизованный состав украинского правительства — это камуфляж".

Эксперт полагает, что происходящие сегодня события навсегда изменят Украину.

"Я думаю, что Украина вряд ли останется унитарным государством после этих событий. А Крым, если и останется в границах Украины, то будет фактически самостоятельным регионом. Донбасс, Херсон, Луганск, Харьков, другие регионы будут требовать все большей автономии от центра. И это будет большой экономической проблемой для Киева, так как именно там сосредоточен основной промышленный потенциал. Сегодня трудно давать прогнозы, но мне кажется, что Украина, скорее всего, превратится в федерацию какого-то формата", — считает Моханти.

Совфед РФ в субботу единогласно проголосовал за то, чтобы дать президенту РФ согласие на использование российских ВС на Украине до нормализации общественно-политической обстановки в этой стране. Позже замглавы МИД РФ Григорий Карасин уточнил, что получение от сенаторов согласия на использование вооруженных сил за рубежом не означает, что это право президентом будет немедленно реализовано. В свою очередь пресс-секретарь Путина Дмитрий Песков сказал, что такого решения пока нет.

«Casus belli» по-американски

Валерий Куликов, эксперт-политолог

Многие страны отмечают легкость, с которой Белый дом, во имя достижения своих имперских амбиций по верховенству в мире, свергает законные правительства в результате организованных им «цветных» и «арабских революций», или угроз применения военной силы, как это происходит с Сирией.

Вчера это были страны Ближнего Востока и Северной Африки, Закавказья и Средней Азии.

Сегодня эта технология оттачивается Вашингтоном на Украине.

Одновременно готовится переворот в Турции против Эрдогана. Явной причиной этому послужили выдвинутые недавно турецким премьер-министром обвинения в адрес посла США Фрэнсису Рикардоне в «подрывной деятельности» и связях с оппозицией. Как результат – в одной из последних публикаций в The New York Times Турция названа «угрозой для США», а политика Эрдогана квалифицируется как «приближающая политическую катастрофу».

Искусственно Белым домом подогревается в последнее время и политическая ситуация в Алжире в надежде привести к власти в этой стране своих марионеток.

Но вернемся к Украине.

Не получив ожидавшегося результата по установлению мирового господства после проведения серии «революций», Белый дом в экстренном порядке перешел в последние недели к реализации 2-ой части плана Бжезинского по развалу СССР – отторжению Украины от России.

В данном «процессе» Вашингтоном были активно задействованы многочисленные скрытые пружины. Это — кропотливое вскармливание активистов украинской оппозиции в США и Западной Европе, предоставление отдельным из них в качестве «вознаграждения» европейского и американского гражданства. По уже апробированной Белым домом схеме расшатывания политической системы в Египте, Сирии и других странах, 5 миллиардов, по заявлению помощника госсекретаря США Виктории Нуланд, было потрачено на финансирование движения оппозиционного украинскому правительству, которое ранее было официально признано Вашингтоном легитимным. Демонстрируя неприкрытое вмешательство во внутренние дела суверенного государства, на киевский майдан были направлены многочисленные «группы поддержки» в лице американского сенатора Маккейна и ряда других политиков США, Западной Европы.

Для пополнения оппозиционного движения на киевский майдан достаточно быстро западными спецслужбами стали направляться потоки боевиков из стран Ближнего Востока и члены националистических банд Европы. Ведь если на Ближнем Востоке и в странах «арабской революции» для них становится меньше «работы», то их чем-то надо «занять», иначе свой пыл и полученный опыт экстремистской деятельности они могут реализовать в Западной Европе или же самих США, а этого очень не хочется вашингтонским «стратегам»!

В результате американского «экспорта демократии» расправили крылья и встали «на изготовку» выполнения приказов из Вашингтона не только пришлые «революционеры», но и фашиствующие элементы Западной Украины, пособники террористов, в лице Д.Яроша, с применением оружия устрашающие законопослушных украинцев и русскоязычное население. Когда же этой инспирированной Западом вакханалии население автономной республики Крым и ряда восточных регионов решило положить конец, взяв под собственный контроль госструктуры, основные административные и промышленные объекты на местах, а вдобавок еще и попросило российского президента В.В.Путина заступиться за них и миллионы российских граждан, веками живущих на украинской земле, то на эти действия последовала резкая реакция Белого дома и даже предупредительное: не смейте!

Вот что удивительно: как только какое-нибудь государство собирается защищать своих граждан от произвола американцев, Вашингтон начинает гневно грозить своим пальчиком. Сам же Белый дом безнаказанно нарушает каноны международного права под лозунгом «защиты американских граждан».

И примеров этому множество. Вот лишь некоторые из них.

Гренада, 1983 год.

В результате произошедшего в Гренаде в 1979 году военного переворота, к власти в стране пришло леворадикальное движение New JEWEL Movement. 25 октября 1983 года, под предлогом защиты 630 американских студентов-медиков, а также по инициированной самим Белым домом «просьбе» Организация государств Восточной части Карибского моря (Organization of Eastern Caribbean States), американский президент Рональд Рейган отдал приказ о начале военной операции под кодовым названием «Вспышка ярости», в которой приняло участие почти 8 тыс. американских военных. В результате боевых действий США правительство Гренады было свергнуто. Операция тогда обошлась американским налогоплательщикам почти в 200 млн. долларов, было уплачено 110 млн. долларов в качестве компенсации за ущерб, нанесенный острову в ходе вторжения.

Ливия, 1986 год.

15 апреля 1986 г. по распоряжению президента Рональда Рейгана американские военные самолеты нанесли бомбовые удары по пяти объектам в районе ливийских городов Триполи и Бенгази. В результате этой операции было сброшено 60 тонн боеприпасов, от которых пострадали гражданские и дипломатические объекты (в частности, здание посольства Франции в Триполи). Операция проводилась как «акт возмездия за гибель от рук ливийских террористов» американских граждан во время теракта на борту самолета американской авиакомпании Trans World Airlines (2 апреля, рейс Рим-Афины, погибли четверо американцев) и взрыва на ночной дискотеке «La Belle» в Западном Берлине (5 апреля, погибли два американских гражданина, ранены 229 человек).

Панама, 1989 год.

Во второй половине 1980-х годов, в ответ на проводившуюся правительством Панамы независимую от США внешнюю политику и укрепление ее связей со странами Южной и Центральной Америки, Белый дом предпринял попытку организации правительственного переворота, которая закончилась неудачно. В результате, в декабре 1989 года президент США Джордж Буш-старший отдал приказ о начале военной операции «Правое дело» по силовой смене режима в этой стране с участием 25 тыс.американских солдат. В качестве ее основных причин Вашингтоном было указано на «защиту американских военнослужащих, охранявших Панамский канал, а также демократии и прав человека в Панаме». Во время военной операции американская армия наносила авиа- и артиллерийские удары по городским кварталам, в результате чего были разрушены объекты гражданской инфраструктуры, экономике Панамы был нанесен ущерб порядка 1 млрд. долларов. Эта операция тогда обошлась американским налогоплательщикам в 163 млн. долларов.

Афганистан и Судан, 1998г.

После взрывов 7 августа 1998 г. у посольств США в Танзании и Кении, в результате которых погибло 224 (в том числе 12 американцев) и было ранено 5 тыс. человек, президент США Билл Клинтон отдал приказ о нанесении ударов крылатыми ракетами по нескольким лагерям подготовки боевиков «Аль-Каиды» в Афганистане.

Одновременно, американскому ракетному обстрелу подверглась фармацевтическая фабрика Ан-Шифа в Судане, которая, по заявлениям Белого дома, использовалась для производства химического оружия. Однако, по словам посла Германии в Судане Вернера Даума, эта фабрика была единственным источником лекарств в стране, и ее уничтожение привело к десяткам тысяч смертей среди гражданских лиц.

Ирак — операция «Иракская свобода», 2003 г.

Под сфабрикованным самим Вашингтоном предлогом наличия у Ирака оружия массового поражения (которое, кстати, так и не было найдено!), а также гипотетической связи режима Саддама Хусейна с «Аль-Каидой», 20 марта 2003 г. США вместе с Великобританией, без санкции Совбеза ООН, начали военную кампанию против Ирака и 9 апреля американские войска заняли Багдад. В качестве дополнительных обоснований Вашингтоном назывались «нарушения демократии» и репрессии со стороны иракских властей в отношении своих граждан.

За время иракской войны погибло около 4,5 тыс. американских военнослужащих и более 32 тыс. было ранено, пострадало до 1,5 млн. человек мирного населения. В настоящее время Ирак остается главным очагом нестабильности на Ближнем Востоке.

Ливия — операция «Рассвет Одиссея», 2011 г.

В результате организованной Белым домом кампании «мягкой силы» по международному осуждению режима Каддафи, в марте 2011 года пять американских бомбардировщиков сбросили бомбы на почти сотню целей в Ливии. В октябре 2011 г. повстанцы (предположительно при помощи американцев) выследили ливийского диктатора, захватили его в плен и расстреляли без суда и следствия, предварительно подвергнув истязаниям.

Только американским налогоплательщикам эта операция обошлась в 1,1 млрд. долларов.

Южный Судан, 2013 г.

17 ноября в территориальных водах Сомали ВС США провели боевую операцию по освобождению капитана контейнеровоза Maersk Alabama Ричарда Филлипса, которую государственные американские СМИ назвали «эталонной». А месяцем позже для «защиты американских граждан» президент Б.Обама распорядился направить в эту страну 45 военнослужащих США.

Так что пальчиком за самовольное направление воинских контингентов за рубеж надо грозить не Москве, а Белому дому и отдельным президентам США, которые наплевали на международные нормы и силой оружия меняли, да и продолжают сейчас менять, неугодные режимы.

Что же касается Украины, то в ответ на проявленную Б.Обамой «озабоченность» планами возможного использования российских вооруженных сил на территории Украины, В. В. Путин привлек его внимание к провокационным, преступным действиям ультранационалистических элементов, по сути поощряемых нынешними властями в Киеве и акцентировал внимание на наличии реальной угрозы жизни россиян, находящихся на территории Украины.

Путин подчеркнул, что в случае дальнейшего распространения насилия на восточные регионы Украины и Крым, Россия оставляет за собой право защитить свои интересы и проживающее там русскоязычное население.

Отношения двух крупнейших стран Передней Азии пережили множество взлётов и падений. К современному этапу Турция и Иран подошли с грузом проблем, решение которых не представляется лёгким. На первый взгляд, текущий момент благоприятствует выходу двух соседей на качественно новый уровень отношений. Часть санкций Запада снята с Ирана. Перспектива восстановления отношений Тегерана с Западом вселяет надежду и в ирано-турецкие отношения. Турция все последние годы балансировала между сохранением экономических и политических связей с Ираном и необходимостью следовать евроатлантической установке на сдерживание Исламской республики.

В экономическом сотрудничестве свои проблемы

С середины нулевых годов стороны начали активизировать экономические связи. По задумке властей Ирана и Турции, это должно было сгладить разногласия по достаточно широкому кругу внешнеполитических вопросов. В тот период между двумя странами действительно появились многообещающие проекты, прежде всего в традиционно продвинутой энергетической сфере. Турция выразила желание принять участие в освоении трёх фаз иранской части газового месторождения «Южный Парс». В 2007 году Иран подписал с Турцией меморандум о намерениях, предусматривающий участие турецких компаний в разработке 22, 23 и 24 фаз месторождения, а также строительство нового газопровода протяжённостью около 2 тыс. км. Но дальнейший ход проекта был заморожен в виду возросшего на Турцию давления со стороны Запада.

Нерасторопность Анкары объяснялась не только настойчивыми сигналами из Вашингтона о нежелательности тесной кооперации страны–члена НАТО с Тегераном в разработке иранского газового месторождения. Обозначенные турецкой стороной капиталовложения в проект оказались для нее непосильными. Как известно, одной из главных экономических проблем Турции на сегодня является её высокая зависимость от внешнего кредитования, получения финансовых заимствований из-за рубежа. В таких условиях изыскание $3,5 млрд. (данная сумма упоминалась в 2007 году) для их вложения в освоение нескольких фаз «Южного Парса» представляется трудноразрешимой для Турции задачей. Интересно отметить, что Анкара испытывает сложности в вопросе привлечения средств в энергетические проекты даже на своей территории, не говоря уже о некой экономической экспансии Турции в проекты соседних государств. К примеру, к строительству нефтеперерабатывающего завода в Измире турецкая сторона намерена привлечь внушительные инвестиции азербайджанской Госнефтекомпании.

Проблемы не обошли стороной и казалось бы отлаженную сферу поставок газа и нефти Ирана на турецкий рынок. Ныне Турция покрывает до 25% своих внутренних потребностей в газе и около 30% в нефти поставками из Ирана. До $8 млрд. из общего ирано-турецкого товарооборота примерно в $14 млрд. приходится на экспорт нефти и газа из Ирана. Турция в одинаковой степени зависима и от внешнего кредитования, и от импорта энергоресурсов на свой рынок. Страна закупает около 90% нефти и 98% газа, потребляемых на внутреннем рынке. Энергетические потребности Турции ежегодно растут на 4-5%. По экспертным оценкам, в предстоящие 15 лет турецкой экономике понадобится более $100 млрд. инвестиций в энергетический сектор (ежегодно от $6 до $8 млрд.).

Устойчивость турецкой внешней торговли, а с ней и всей экономики страны крепко зависит от сальдо платёжного баланса (разность между поступлениями из-за границы и платежами за границу). Именно данный показатель считается аналитиками наиболее уязвимым местом экономики Турции. Основной макроэкономической проблемой страны видится дефицит платёжного баланса. В соответствии с Программой развития экспорта Турции на период до 2023 года (принята в июне 2012 года) предусмотрено вхождение к 2023 году в десятку крупнейших экономик мира, рост экспорта до $500 млрд. и увеличение доли страны в мировом экспорте с нынешних менее 1% до 1,46%. С этой целью планируется ежегодный рост экспорта на 11,7%. При этом в 2012 году было отмечено уменьшение объёма прямых иностранных инвестиций в экономику Турции. Их сумма снизилась на 22,8% по сравнению с 2011 годом, составив $12,4 млрд. Объём инвестиций в Турцию из стран ЕС по итогам 2012 года уменьшился на 37%. За 11 месяцев прошлого года дефицит торгового баланса Турции вырос на 16,8% по сравнению с аналогичным периодом 2012 года и составил $89,8 млрд.

Осенью прошлого года Анкара выразила готовность увеличить объём ежегодно приобретаемого у соседа газа. Указывалось на возможность повышения нынешнего уровня закупки в 10 млрд. кубометров «голубого топлива» до 20 млрд. Но обыгрывание вопроса увеличения объёма импорта иранского газа сопровождалось с турецкой стороны настойчивым предложением иранцам снизить цену на газ. Стоимость 1000 кубометра иранского газа обходится турецкому покупателю в $490. Анкара считает эту цену несправедливой и не преминула обратиться с соответствующим иском в Международный арбитражный суд в Вене. По итогам недавнего визита премьер-министра Турции в Иран были ожидания, что стороны найдут компромиссные развязки и турецкая сторона снимет свои претензии в судебные инстанции. Однако этого не произошло. Что лишний раз подчёркивает наличие в ирано-турецких отношениях достаточно серьезных противоречий. Глубокие противоречия заложены не только в экономической, но и в политической сфере между двумя региональными державами.

Ирано-турецкий Совет создан, что дальше?

Турция и Иран остаются соседями с разнонаправленными геополитическими интересами. Данная разнонаправленность формируется практически по всему периметру зон соприкосновения интересов Тегерана и Анкары. Можно указать на несколько очевидных точек несовпадения позиций Ирана и Турции на Ближнем Востоке. Разность подходов двух держав в других регионах также ощутима. Например, в отношениях с государствами Южного Кавказа и Центральной Азии. Но на Ближнем Востоке острота противоречий между Анкарой и Тегераном проявилась наиболее ярким образом.

При всех последних заявлениях о попытках Ирана и Турции найти точки сближения позиций вокруг Сирии никакого прогресса в этом вопросе нет. Интересы двух стран схлестнулись и в Ираке. Правда, период противостояния Ирана и Турции вокруг иракских событий конца 2011 года (поддержка Анкарой исключительно суннитских общественно-политических структур в арабской стране с предоставлением убежища её лидеру, бывшему вице-премьеру Ирака Тарику аль-Хашими) был вскоре преодолён. Между тем, линии разделения интересов Турции и Ирана в Ираке все еще сохраняются. Турция делает ставку на сближение с региональным курдским правительством в Эрбиле, имея одной из главных целей «завязать на себя» нефть и газ с североиракских месторождений. Иран же продолжает поддерживать центральное правительство Нури аль-Малики в Багдаде, которое с растущим раздражением относится к прямым контактам Анкары и Эрбиля. Ливан – ещё одна ближневосточная точка, где интересы Ирана и Турции также демонстрируют разнонаправленность. Формирование в Ливане в прошлом месяце так называемого «компромиссного правительства» не снимает принципиальные политические проблемы этноконфессионального характера в этой стране. Иран оказывает поддержку ливанской «Хизбалле», а Турция вместе с Саудовской Аравией – партии «Tayyar Al-Mustaqbal» Саада Харири.

По итогам визита турецкого премьера в Иран (28-29 января сего года) было объявлено о создании Совета сотрудничества высокого уровня (ССВУ). Но, как показал предшествующий опыт создания и деятельности таких межгосударственных форматов, они не являются гарантией эффективных партнёрских отношений на будущее. За примером далеко ходить не надо. Турция и Сирия создали Совет стратегического сотрудничества высокого уровня, первое заседание которого состоялось в Дамаске в декабре 2009 года. Что произошло затем в их отношениях, всем известно.

У Ирана по отношению к Турции сложившийся десятилетиями подход

В политическом сословии Ирана по отношению к Турции сформировано устойчивое мнение. В то время, как иранские политики не обходят вниманием любую возможность извлечь выгоды для своей страны, например, из того факта, что Турция с 1996 года является членом Таможенного союза с ЕС, у военных Исламской республики к соседу выработалось устоявшееся восприятие. Эта страна – член НАТО, крепко зависящая в финансовом и военном плане от Запада. То недоверие иранской стороны к Турции, которое росло параллельно неприкрытому вовлечению Анкары в западные схемы вокруг Сирии, формировалось, прежде всего, в военных кругах Исламской республики. Недоверие Ирана к Турции достигло пика на рубеже 2012-2013 годов. Осенью 2012 года Турция обратилась к НАТО с запросом о размещении на своей границе с Сирией комплексов ПВО?ПРО Patriot. Запрос был удовлетворён блоком НАТО в кратчайшие сроки. Уже в январе 2013 года батареи Patriot были дислоцированы в южных провинциях Турции (Кахраманмараш, Адана и Газиантеп). А еще ранее, с конца 2011 года, в Турции на боевое дежурство заступил мобильный радар передового базирования США.

Указанные шаги турецкой стороны были расценены Тегераном как проявление однозначно недружественной политики, ставившей под угрозу национальную безопасность и стратегические интересы страны. Общий фон взаимных подозрений Ирана и Турции наиболее отчётливо проявился с нарастанием кризиса в Сирии. В Тегеране рассудили резонно: если в марте 2003 года Турция могла воспротивиться вводу американских войск в Ирак через свою территорию, то почему годы спустя она не заняла схожую позицию в сирийском конфликте. От Турции в Иране ожидали нейтрального отношения к внутрисирийскому конфликту, а получили самый активный курс на грубое и неприкрытое вмешательство в дела соседнего государства.

Для ирано-турецких отношений в частности и для актуальных политических процессов на Ближнем Востоке в целом важно понять, кто сейчас составляет политические элиты в Иране и Турции. У руля власти в Иране находится поколение, пережившее с оружием в руках ирано-иракскую войну. Ветераны войны, армии и Корпуса стражей Исламской революции, духовенство страны знают о данной войне не понаслышке. И многое в текущих развитиях на Ближнем Востоке сопоставляют и соизмеряют с тем, что имело место в годы войны с саддамовским Ирaком. Духовный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи в годы войны занимал пост президента, предыдущий президент страны Махмуд Ахмадинежад – ветеран этой войны, нынешний президент Ирана Хасан Роухани находился на ответственных постах в командовании вооружёнными силами Исламской республики. В Турции же у власти пребывает политическая элита, которая знает о войне на примере локальных боевых действий против курдов на собственной территории и в иракском Курдистане. Важно также подчеркнуть, что кто бы ни был за прошедшие с 1980-х годов у власти в Турции, он фактически никогда не ставил под серьёзный вопрос членство страны в НАТО. В Иране же обратная ситуация – ни один ведущий политик страны после Исламской революции 1979 года не ставил под вопрос наличие реальной угрозы национальной безопасности, исходящей от НАТО.

В Иране помнят занятую Турцией в целом нейтральную позицию в ходе ирано-иракской войны, однако с некоторым креном в сторону «доброжелательного нейтралитета» к саддамовскому Ираку. К этому Анкару обязывало членство в НАТО и собственные экономические интересы. Вместе с Западом Турция косвенным образом поддерживала Ирак. Данная поддержка, в первую очередь, проявилась в финансовом плане: Анкара покупала нефть у Багдада, а последний приобретал у турецких партнёров товары, в том числе и с использованием открытой турецкой стороной для иракцев кредитной линии. В 1980-х годах порядка 60% потребляемой в Турции нефти импортировалось из воевавшего с Ираном Ирака. Кроме того, в период ирано-иракской войны и вплоть до свержения саддамовского режима Турция являлась крупнейшим внешнеторговым партнёром Ирака.

Если сравнивать позицию Турции 30-летней давности с тем, какой курс она проводит на нынешнем этапе, то на ум приходят следующие аналогии. Турция в 1980-1988 годах извлекала выгоду из стеснённого положения обоих воюющих государств, пользуясь зонтиком безопасности НАТО. В настоящее время Турция стремится воспользоваться выгодами, вытекающими из стеснённого положения Ирана, продолжающего находиться под санкционным прессом Запада.

На отдельных этапах у Турции были уникальные возможности занять место незаменимого партнёра в урегулировании ядерной программы Ирана. В мае 2010 года было подписано трёхстороннее соглашение между Ираном, Турцией и Бразилией. Соглашение предполагало передачу Ираном Турции на хранение 1200 кг обогащённого до 3,5% урана. Взамен Тегеран получал 120 кг топлива в виде обогащённого до 20% урана. Это был выход из многолетней тупиковой ситуации, и Турция могла вырваться в региональные лидеры, «замкнув на себе» посреднический канал общения Запада с Исламской республикой. Этот уникальный шанс не был реализован по двум причинам: во-первых, США и европейские страны не хотели усиления роли Анкары в регионе и, во-вторых, турецкая дипломатия развернула небывалый политический торг с Западом, в центре которого стояли её собственные интересы в регионе, а не решение ядерной программы Ирана. Никто не хотел выполнять избыточные пожелания Турции, и ход дальнейших событий свёл на нет предоставившийся ей исторический шанс. Более того, очень быстро политика Турции резко изменилась - на её территории появились новые натовские компоненты «сдерживания» Ирана, она стала авангардом жуткой антисирийской военной кампании.

Перспективы ирано-турецких отношений выглядят вполне предсказуемо. Ни одно из двух государств не настроено на углубление имеющихся противоречий. Попытки выровнять внешнеполитические разногласия укреплением экономических связей, увеличением объёма двустороннего товарооборота будут продолжены. Сфера энергетического сотрудничества в ближайшие годы вновь будет определять погоду в ирано-турецких отношениях. Однако, с одним важным уточнением. Последовательное снятие санкций Запада против Ирана откроет огромный рынок Исламской республики многим зарубежным компаниям. В этой, естественно рыночной ситуации, турецкие бизнес и хозяйствующие субъекты практически не имеют перспектив в конкурентной борьбе за лакомые куски иранской экономики. Ирану нужны современные технологии и зарубежные инвестиции. И в том, и в другом Турция заинтересована сама. Поэтому ждать от ирано-турецких отношений экономических прорывов было бы явным преувеличением.

**************

Период 2007-2012 годов дал Турции шанс стать важнейшим партнёром иранцев на долгие годы вперёд. Но она осталась в плотной орбите евроатлантического влияния. Одним лишь инструментарием расширения энергетических связей сдвинуть ирано-турецкие отношения в сторону качественных прорывов крайне затруднительно, практически невозможно. Главное для Турции и Ирана на сегодня – это исключение взаимной конфронтации в Сирии, Ливане, Ираке. И создание ирано-турецкого ССВУ – это скорее символический жест, не имеющий потенциала для перехода отношений двух держав на новый качественный уровень. Но, при всем том, что Иран и Турция остаются главными политическими оппонентами и экономическими конкурентами в регионе, обе страны совершенно четко понимают важность тесного взаимодействия друг с другом по многим основополагающим вопросам локального и глобального характера.

Михаил Агаджанян,

Специально для Iran.ru

Сингапур лидирует среди городов мира по стоимости жизни, следует из исследования аналитического центра Economist Intelligence Unit (EIU) — подразделения The Economist Group, издающей журнал "The Economist".

В отчете поясняется, что для составления рейтинга эксперты сравнили цены в 131 городе по 160 категориям товаров и услуг, в том числе цены на продукты питания, напитки, одежду, хозтовары, стоимость арендной платы за жилье, расходы на коммунальные услуги, транспорт, образование и на отдых.

Как отмечается в докладе, на протяжении последнего десятилетия Сингапур постепенно двигался к верхним строчкам рейтинга, и, наконец, в 2014 году сместил Токио с первой позиции. По данным экспертов, 10 лет назад Сингапур занимал 18 место списка самых дорогих городов мира.

Аналитики указывают, что транспортные расходы в Сингапуре почти в три раза выше, чем в Нью-Йорке, который эксперты при составлении индекса берут за точку отсчета и который находится на 26 месте рейтинга. Также эксперты отмечают высокую стоимость коммунальных услуг в Сингапуре и, кроме того, по их словам, скопление люксовых магазинов делает этот город самым дорогим местом для покупки одежды.

В отчете указывается, что на втором месте среди самых дорогих городов мира по стоимости жизни оказался Париж, также в десятку попали Осло, Цюрих, Сидней, Каракас, Женева, Мельбурн, Токио и Копенгаген. Аналитики обращают внимание, что в азиатских городах, попавших в число самых дорогих, наблюдаются высокие цены на продукты.

При этом, отмечается в отчете, в Азии есть как самые дорогие города для жизни, так и самые дешевые — на первое месте по дешевизне жизни эксперты поставили Мумбаи с крайне низкими ценами на продовольствие. За ним следуют Карачи, Нью-Дели, Дамаск, Катманду, Алжир, Бухарест, Панама-Сити, Джедда и Эр-Рияд.

Шведские неонацисты числом до 20 отправились на Украину делать "национальную революцию"

Авторы этой инициативы, она называется "Шведские добровольцы Украины", члены неонацистской "Партии шведов".

Десяток ультранационалистов "Нордической молодежи"/Nordisk Ungdom поддерживают "Свободу" и "Правый сектор" непосредственно в Украине.

Шведские неонацисты числом до 20 отправились на Украину делать "национальную революцию".

Авторы инициативы, она называется "Шведские добровольцы Украины", члены неонацистской "Партии шведов".

Десяток ультранационалистов "Нордической молодежи"/Nordisk Ungdom поддерживают "Свободу" и "Правый сектор" непосредственно в Украине.

- Да, поводом к этому стало то, что наши друзья, в "Свободе", прежде всего, которых мы знали раньше, и "Правый сектор" тоже, которые националисты, в высшей степени замешаны в этом конфликте и революции. Мы хотим оказать им всевозможную поддержку, как из Швеции, так и на месте. Разумеется, мы рассматриваем это как нечто очень позитивное для "Свободы", в частности, но и для европейского национализма вообще, - сказал Фредрику Рамелю, SR International, Newsdesk, секретарь по международным контактам "Партии шведов" Дан Эрикссон.

Он один из зачинателей интернет-страницы, с которой объявлена мобилизация шведских ультранационалистов на то, что они называют "националистической революцией в Украине".

Говорит Фредрик Хагберг ("Нордическая молодежь"), говорит по телефону из Киева:

- Мы, находимся здесь, на самом деле, для установления связи и со "Свободой" и с "Правым сектором". Сотрудничества у нас нет, но мы встречаемся с представителями и тех и других. Со мной здесь десять активистов. Мы же рассматриваем Европу как естественную составляющую нашей самоидентификации, и когда один европейский народ поднимается на борьбу, тогда мы, само собой, должны быть там и поддерживать их.

В социальных сетях, при этом, шведские ультранационалисты, находящиеся в Киеве, пишут, что они действуют по приказам "Правого сектора".

Сайт призывает "украинских добровольцев" участвовать в "цивильной миссии".

- Надо знать, что некоторые из этих лиц отправились туда действительно для того, чтобы драться. Это люди, обладающие "капиталом насилия". - Люди, по словам директора антирасистского фонда Expo Алекса Бенгтссона, поддерживавшие неонацистов Греции, люди, которые планировали ехать в Сирию на помощь режиму Асада.

Пресс-секретарь шведской полиции безопасности СЭПО Фредрик Мильд сказал нам по телефону, что СЭПО занимается безопасностью Швеции, а на вопрос, не представляют ли эти добровольцы угрозы безопасности страны, ответил отрицательно.

Иранский атом и внешняя политика США

Николай Бобкин

Очередной раунд переговоров «шестерки» и Ирана по ядерной программе пройдет 17 марта в Вене, Эксперты перед этой встречей соберутся в рамках заседания Совета управляющих Международной организации атомной энергии (МАГАТЭ) также в столице Австрии. Перемещение главной площадки иранских ядерных переговоров из Женевы ближе к штаб-квартире МАГАТЭ примечательно и указывает на рабочий характер встреч. Обсуждаются такие вопросы, как обогащение урана и сотрудничество с Ираном в сфере мирного использования ядерной энергии. Венди Шерман, заместитель госсекретаря по политическим вопросам и ответственный представитель США на переговорах с Ираном, вынуждена признать, что «сделка с Исламской Республикой может оставить Тегеран с некоторым ядерным потенциалом, например, с ограниченным обогащением урана». Руководство Ирана теперь исходит из того, что США признали право Ирана на обогащение урана и развитие программ использования мирного атома.

Однако и такой безъядерный Иран, по мнению премьер-министра Израиля Биньямина Нетаниягу, останется «стратегической угрозой и Ближнему Востоку, и всему миру в целом». Тель-Авив не устраивает военный и экономический потенциал Ирана, который и без ядерного оружия ставит Тегеран в число несомненных региональных лидеров, с его позицией придется считаться и в Сирии, и в Ливане, и на оккупированных территориях Палестины. Для Израиля с закрытием ядерного досье Тегерана на всех этих направлениях в иранской позиции вряд ли появится что-либо принципиально новое, руководство ИРИ останется приверженным своей неизменной идеологии непризнания израильского государства. Во всяком случае, с приходом Роухани на пост президента Ирана этот подход, несмотря на кардинальные изменения в иранской дипломатии по многим другим вопросам, остается без перемен. Израиль обеспокоен неизбежным изменением соотношения сил в пользу Тегерана, освободившегося от оков международной изоляции и снявшего ярмо американо-европейских санкций. Это будет совершенно другой Иран, отсюда и вполне понятное стремление руководства еврейского государства любой ценой сорвать переговоры «шестерки» по иранской ядерной программе, за успешное продвижение которых «вина» возложена на Америку.

Администрация президента Обамы призывает израильское руководство не вмешиваться в переговорный процесс и продолжает оправдываться перед своим главным региональным союзником, постоянно чувствуя у себя за спиной опасность срыва переговоров собственными же законодателями, поощряемыми мощным израильским лобби. США делают ясное предупреждение Нетаниягу не раздувать кампанию протеста против переговоров и не выдвигать ультиматумов по поводу целей переговоров с Ираном. Белому дому удалось предотвратить принятие Конгрессом новых санкций в отношении Ирана, и Обама против того, чтобы этот вопрос с подачи Израиля был поставлен вновь. Вашингтон пока придерживается своего решения о согласии для Ирана иметь небольшую программу обогащения урана при условии контроля и с абсолютным запретом на использование обогащенного урана в военных целях. Политики США понимают, что ведущиеся переговоры с Ираном — единственный путь решения его ядерной проблемы, однако в Америке существует целый ряд мощных лоббистских групп, представляющих интересы не только Израиля, но и Саудовской Аравии, также выступающей против договоренностей с Тегераном.

Монархиям Персидского залива во главе с Саудовской Аравией удалось создать в США мощные группы лоббистов, которые хорошо организованы и действуют в самых различных сферах, от закупок вооружений до обеспечения нужной им позиции Вашингтона в ООН. С их помощью саудовцы могут влиять на стратегию президента Обамы, хотя особой близостью к Эр-Рияду отличаются республиканцы, контролирующие в данный момент Конгресс в большей степени, чем представители Демократической партии. Интрига текущего момента заключается в том, что интересы еврейского и арабского лобби по иранской ядерной программе совпадают, а евреи и арабы выступили единым фронтом против усилий Белого Дома закрыть иранское ядерное досье путем дипломатических переговоров. Президенту Обаме и его администрации приходится противостоять этому новому альянсу, что, разумеется, не может не сказаться негативно на последовательности позиции США в отношении Ирана. Создается впечатление, что американскому президенту в очередной раз может не хватить политической воли для успешного завершения начатого им же процесса нормализации отношений с Тегераном.

Госсекретарь Джон Керри заявил, что Вашингтон сохранит в силе определённый пакет санкций, которые не позволят Тегерану существенно увеличить экспорт своей нефти. Реакция Ирана на данное заявление была сдержанной, ибо это не стало сюрпризом для Тегерана, прежде всего из-за многократного подчеркивания Белым Домом, что до подписания окончательного соглашения о снятии всех санкций речи быть не может. Однако в Тегеране есть обоснованные опасения в том, что и после выполнения ими своих обязательств США не откажутся от действующих санкций, и могут найти надуманный повод для принятия Конгрессом нового транша антииранских мер. Президент Обама во время своего обращения к Конгрессу от 28 января 2014 года отметил, что успехи американской дипломатии позволили «остановить прогресс ядерной программы Ирана». Он подчеркнул, что если Конгресс всё же решит принять резолюцию о расширении санкций, то он наложит на них вето. И сегодня важнейший вопрос заключается в том, прислушается ли Капитолийский холм к призывам из Белого Дома.

Американская внутренняя дискуссия о возможности принятия новых санкций в отношении Ирана является предметом серьезной озабоченности иранского руководства. «К сожалению, то, что мы наблюдаем в последние два месяца, не может способствовать уверенности в нормальном развитии событий», — считает глава внешнеполитического ведомства Ирана Джавад Зариф. Напомним, что ранее Исламская Республика была возмущена заявлениями американских официальных лиц, которые допускают наличие военного варианта решения иранского вопроса. Действительно, подобные угрозы со стороны американцев на фоне добросовестного подхода иранцев к сотрудничеству с «шестеркой» выглядят архаичными, противоречащими мнению других участников переговоров и оценкам МАГАТЭ. По информации, обнародованной в очередном докладе Международного агентства по атомной энергии, в последние месяцы Иран значительно сократил свои запасы высокообогащенного урана. Эксперты МАГАТЭ подчеркивают, что это делается впервые за последние четыре года. В целом, международные специалисты отмечают выполнение Тегераном взятых обязательств в рамках согласованного в Женеве с «шестеркой» Совместного плана действий.

Россия также положительно оценивает ход переговоров «шестерки» с Ираном. Глава МИД Сергей Лавров удовлетворен в заинтересованности сторон в серьезном и прагматичном подходе. Женевские договоренности соблюдаются, а Иран не дает поводов для сомнений в готовности и далее договариваться с партнерами за столом переговоров. Кремль не видит поводов для трудностей, но предупреждает обе стороны о недопустимости возвращения к чрезмерной политизации иранской ядерной проблемы. Данное замечание не лишено оснований, ибо даже внутри «шестерки» есть желание отдельных стран за столом ядерных переговоров попытаться разрешить претензии к Ирану из совершенно других сфер. Так, Франция выступает в отношении разногласий с Тегераном по Сирии, став, по сути, на позиции противников мирного разрешения ядерной проблемы ИРИ, опасаясь роста регионального влияния Тегерана.

Интерес к роли Ирана после отмены санкций и завершения международной изоляции в статусе полноправного члена регионального сообщества, не обремененного западными ограничительными мерами, понятен. Американская внешняя политика в последние годы также постепенно меняет свои очертания. США отказываются от силовых вариантов при достижении своих стратегических целей. Продолжая угрожать Ирану, американцы не могут не понимать того, что у военной силы изначально имеются свои пределы возможностей, а применительно к Исламской Республике оккупация практически исключена. С режимом в Тегеране Вашингтону пришло время договариваться, а это неминуемо ведет к изменению баланса сил на Ближнем Востоке. Иран и без американской помощи в состоянии превратиться в регионального гегемона.

США поставлены перед выбором, с кем выгоднее «дружить»: с Ираном, проводящим взвешенную политику, или с Саудовской Аравией, претендующей на роль лидера арабского мира, построенного на поддержке и спонсорстве террористических организаций, создающих угрозу американским интересам. Если подходить к решению этой дилеммы с позиций декларируемой США приверженности демократии, то после прихода на пост президента Хасана Роухани ответ в пользу Ирана стал очевиден. По логике вещей это должно означать, что администрация президента Обамы не поддастся давлению Израиля и Саудовской Аравии и доведет до успешного завершения ядерные переговоры с Тегераном.

«Арабская весна» докатилась и до Украины

Станислав Иванов

Анализируя трагические события «арабской весны» 2011-2014 гг. на Ближнем Востоке некоторые эксперты и политологи высказывали предположения, что эти масштабные вспышки насилия могут не ограничиться конкретными временными рамками, сменой правящих элит в отдельных странах этого региона. Вероятность превращения «арабской улицы» и радикальных исламистских группировок в новый, постоянный фактор внутриполитической обстановки в арабских странах все настойчивее становилась объективной реальностью. И, если на первых этапах «народные бунты» выглядели как бы стихийными, то совсем скоро США и их западные партнеры попытались «оседлать эти события», направить их в нужное для себя русло и придать им характер «управляемого хаоса». Как впоследствии стало известно, «арабские революции» при отсутствии явной связи с западными кукловодами все же исподволь готовились в недрах ЦРУ и Госдепа. Не случайно в событиях «арабской весны» весьма активную роль играли бывшие эмигранты, выпускники и учащиеся западных ВУЗов, использовались новейшие информационные технологии и т.п.

Запад закрывал глаза на антиправительственные несанкционированные митинги и демонстрации, в том числе и с применением насилия к правоохранительным органам, совершением толпой актов вандализма, одновременно осуждал власти за применение силы при наведении конституционного порядка. Более того, военная машина НАТО практически разгромила военные объекты и правительственные войска в Ливии и помогла боевикам оппозиции зверски уничтожить главу государства — Муаммара Каддафи. В результате, Тунис, Ливия, Египет, Йемен, Ирак, Ливан надолго погрузились в атмосферу хаоса и террора, истекающая кровью в гражданской войне Сирия, к тому же подверглась интервенции со стороны сил международного терроризма. Главными спонсорами и пособниками «сирийской революции» стали сателлиты Вашингтона в регионе: Саудовская Аравия, Катар, Турция и Иордания. Американские власти официально признали факты поставки ими оружия и боевой техники, так называемой, Свободной сирийской армии и подготовки боевиков сирийской оппозиции в учебных центрах и военных лагерях Иордании. В своем стремлении во что бы то ни стало свергнуть так ненавистный им режим Башара Асада, носители западной демократии закрывают глаза на вербовку и переброску в Сирию тысяч боевиков-джихадистов, в том числе и из западных стран. Вашингтон даже не смущает тот факт, что воюющие в Сирии разношерстные группировки связаны с «Аль-Каидой» и фигурируют в списках террористических организаций в США, ЕС, ООН.

Еще «арабская весна» в самом разгаре, а западные политологи уже активно обсуждают вероятность ее распространения на другие страны и регионы, в частности, на постсоветское пространство. Якобы, по их мнению, в ряде стран бывшего СССР созрели предпосылки к «революционным» преобразованиям: высокий уровень коррупции, слабо развиты гражданские общества, они нуждаются в ускоренной демократизации по западным лекалам. И хотя на первый план ими выдвигались станы Центральной Азии, первыми жертвами агрессивной политики США и их западных союзников стали Грузия и Украина. Но, если Тбилиси после ухода с поста президента М.Саакашвили пытается как- то нормализовать свои отношения с Россией, и новое грузинское руководство даже снизило накал враждебности по отношению к Абхазии и Южной Осетии, то Украина в начале 2014 года не без помощи западных стран оказалась на грани гражданской войны и распада по национальному или региональному признакам.

Как известно, попытки ускоренной интеграции Украины в ЕС и втягивания ее в сотрудничество с НАТО предпринимались еще во времена президентства В.Ющенко и премьерства Ю.Тимошенко. Однако финансово-экономическая зависимость Украины от России и наличие многочисленного русскоязычного электората сдерживали эти процессы. С избранием на пост президента В.Януковича эти планы и вовсе оказались отодвинутыми на неопределенное время. Такая ситуация явно не устроила Вашингтон, Брюссель и местных, доморощенных олигархов, которые зарабатывая деньги на сотрудничестве с Россией, размещали их в виде инвестиций и вкладов на Западе. Ждать очередных выборов президента и нового парламента им не хотелось, да и уверенности в переменах во власти в нужном им ключе не было. Вот тут и пригодился опыт «арабской улицы» или «арабской весны».

Непосредственным предлогом к массовым антиправительственным выступлениям в Киеве послужил перенос сроков подписания документа о начале процедуры вступления Украины в Евросоюз. Президента и его окружение обвинили в коррупции, пророссийской ориентации, неспособности решать социально-экономические проблемы, прочих грехах. Главной действующей силой оппозиции (боевым крылом) стали хорошо подготовленные отряды боевиков националистического толка из западных областей Украины. По примеру арабских исламистов они прибыли на киевский майдан (кстати, майдан – арабское слово и означает – площадь) и приступили к планомерной осаде и захвату правительственных зданий. Заслоны милиционеров со щитами и резиновыми дубинками подвергались налетам боевиков с применением бутылок с зажигательной смесью и булыжников. На последнем этапе противостояния отряды националистов первыми применили огнестрельное оружие, с обеих сторон погибло свыше 80 человек, сотни были ранены.

Все недели ожесточенного противостояния законной власти и боевиков-националистов западные эмиссары оказывали беспрецедентное давление на В.Януковича и упорно не замечали агрессивных и преступных действий вооруженной оппозиции. Им явно импонировала операция по насильственному захвату власти в Киеве с помощью зажигательной смеси и огнестрельного оружия. Еще раз на практике была продемонстрирована политика «двойных стандартов» Запада в отношении прав человека и соблюдения законов. Как свидетельствуют первые законодательные акты обновленного украинского парламента, русский и другие языки многонациональной Украины (венгерский, крымско-татарский и другие) утрачивают статус региональных языков, т.е. теперь граждане не смогут обучать детей на родных языках, вести переписку и использовать их при обращении в государственные органы власти, закроются русские театры, СМИ и т.д. На деле почти половина граждан Украины станет как бы негражданами и людьми второго сорта, примерно в таком положении, в каком они оказались в странах Балтии.

Почему то в Канаде, где только одна провинция Квебек франкоязычная, этот язык наряду с английским имеет статус государственного языка, любой канадец может обратиться в местные или центральные органы власти на своем родном языке, этим правом он может воспользоваться даже в зарубежных канадских представительствах. В Швейцарии сразу несколько языков государственные (немецкий, французский, итальянский, ретороманский). Даже в арабских странах есть примеры двуязычия, например, в Ираке, где курды составляют 17 % от населения страны, но курдский язык – язык регионального общения. Запад, культивируя у себя стандарты демократии, упорно не хочет замечать наступления на права русскоязычного населения Украины, дискриминации русских по национальному признаку при приеме на государственную службу и т.д. Если бы хоть часть своих усилий по защите прав сексуальных меньшинств Вашингтон и Брюссель направили на выравнивание в правах украинцев и русских на Украине, то это было бы весьма кстати.

Таким образом, реализуя свой глобальный проект по демократизации мира по западным стандартам, Вашингтон и его западные партнеры действуют беспардонно и избирательно: одним достаются «крохи с барского стола» в виде обещанной финансовой помощи, других дискриминируют по различным признакам (национальным, этническим, религиозным, другим), третьих ввергают в перманентный хаос и насилие (Афганистан, Сомали, Сирия, Ирак, Ливия). Вот и настала очередь искусственной демократизации Украины с помощью наследников фашистских наймитов – националистов западных областей, часть из которых получила опыт ведения боевых действий против российской армии в Чечне и Южной Осетии. Не случайно, наряду со сносом памятников Ленину, молодые бандеровцы оскверняют и памятники воинам-освободителям, которые своими жизнями защитили Европу и спасли мир от коричневой чумы. Стали достоянием общественности и факты издевательств над главами западных регионов, когда их приковывали наручниками, обливали водой и подвергали другим публичным унижениям. Так почему же эти провокационные и преступные действия на Западе не считаются нарушениями прав человека и воспринимаются как должное?

Турция может заключить контракт с американской компанией Lockheed Martin на поставку истребителей F-35 в 2015 году, заявил 27 февраля секретарь оборонной промышленности Турции Мурад Баяр (Murad Bayar, на фото), сообщает todayszaman.com.

Скорей всего, поставки самолетов начнутся в 2017-2018 годах. Турция намерена приобрести 100 истребителей этого типа на сумму 16 млрд долл США. Ожидается, что поставки завершатся в течение 10 лет.

Байяр также сообщил, что Турция продолжает переговоры с китайской компанией CPMIEC по заключению контракта на приобретение ЗРК FD-2000. Против сделки активно выступают США, которые обвиняют китайскую компанию в незаконной продаже оружия Ирану, Сирии и Северной Корее.

Секретарь также заявил, что Турция потребует от компании Airbus компенсацию за задержку поставок военно-транспортных самолетов А400М.

Касаясь разработки танка Altay Байяр отметил, что Япония не разрешает экспорт двигателя танка третьим странам. Вероятно, эта причина заблокировало подписание контракта. «Мы договорились с японскими властями, чтобы снять этот вопрос с повестки дня наших двусторонних отношений», заявил Байяр.

В 2013 году Турция экспортировала 214,2 тыс. тонн питьевой воды в 69 стран мира на сумму 34 млн. долл. Половина турецкого экспорта питьевой воды приходится на Англию и Германию. Турецкую питьевую воду покупали также ОАЭ, Израиль, Сирия, США, Китай, Саудовская Аравия, Австралия, ЮАР и другие страны.

Бугюн

Иран – главная тема, которую обсуждала в ходе своего состоявшегося на днях визита в Израиль заместитель госсекретаря США Уэнди Шерман. Со множеством оговорок и обычной в таком случае словесной эквилибристикой ей все же пришлось признать то, что давно уже известно остальному миру – Иран демонстрирует в международных делах гораздо большую открытость и честность, чем пораженный иранофобией Запад.

Вполне очевидно, что ее слова для Нетаньяху – как об стенку горох. Охватившая «неистового Биби» паранойя на почве иранофобии становится все сильнее. Он уже ни своим стратегическим партнерам не верит, ни МАГАТЭ, которое сам же недавно и хвалил за объективность, организовав по каналам израильской разведки вброс дезинформации о «тайных ядерных объектах» Тегеран. Теперь и выводам Агентства у него веры нет. Выступая на еженедельном совещании кабинета министров в Иерусалиме, он вновь призвал мировые державы не позволить Ирану стать страной, стоящей «на пороге» создания ядерной бомбы, поскольку, по его сведениям, Иран продолжает обогащать уран и строить ракеты дальнего радиуса действия, которые могут оснащаться ядерными боеголовками. По его словам, это «означает, что Иран добивается всего (на переговорах), ничего не давая взамен».

И сколько бы не убеждала его Шерман в обратном, заявляя, что «мы начали очень трудные переговоры, которые будут продолжаться до июля. К этому времени мы надеемся успешно завершить их и заключить всеобъемлющее соглашение», на «неистового» это не действует. Своим упрямством что по «иранскому», что по «палестинскому вопросу», Нетаньяху явно создает массу проблем всему Израилю. И дело не столько в угрозе применения к Тель-Авиву неких «международных санкций», которые он давно заслуживает гораздо больше, чем Тегеран, сколько в том, что к его словам даже на Западе начинают относиться в соответствии с восточной поговоркой: «Собака лает, а караван идет» …

Лондон-Тегеран: осторожное сближение

Первым, кто продемонстрировал такое отношение к израильской иранофобии, что было достаточно неожиданным для остального мира, оказался Лондон. Над зданием посольства Исламской Республики в Лондоне вновь поднят государственный флаг Ирана, а иранский поверенный в делах в Великобритании Мохаммад Хасан Хабибулла уже выразил благодарность местным властям и персоналу посольства Омана в Лондоне, которое в течение двух лет представляло интересы Исламской Республики в Соединенном Королевстве. Конечно, пока восстановление произошло не в полном объеме, а на уровне «поверенных в делах, не проживающих на территории обеих стран на постоянной основе», но сам по себе – факт достаточно показательный, поскольку длительное время Лондон был одним из главных двигателей антииранской коалиции и на официальном уровне всегда разделял израильские оценки «иранской угрозы».

Разумеется, в основе этого шага со стороны Великобритании лежат только и исключительно экономические интересы. До 50-х Альбион был фактически монополистом на иранском рынке, получая сверхприбыли от деятельности Англо-иранской нефтяной компании по условиям одного из самых кабальных соглашений ХХ века о разделе прибыли за извлеченную нефть, которое он сумел навязать шахскому режиму. Выдавленная Штатами с иранских рынков, в 1998 году Британия только начала осуществлять «второй заход» в Иран, состоялся обмен визитами Моххамеда Хатами и Джека Стро, а британский экспорт в Исламскую республику только за 2006 год вырос вдвое, как американо-иранское противостояние обрушило все надежды Британии на долю иранского рынка. Эти потери и упущенную выгоду и стремится сегодня компенсировать Лондон, активно восстанавливая связи с Ираном.

Тем, кстати, активнее, чем сильнее дышат в затылок конкуренты, та же Франция стремится не только вернуть былые позиции на том же автомобильном рынке Ирана, но и приобрести новые, готовя, например, контракт на перенос части производства известнейшей парфюмерной фирмы L’Oreal в Иран. Есть и еще два обстоятельства, диктующие Лондону и европейским компаниям необходимость активного освоения иранского рынка. Во-первых, с 1979 года Иран был закрыт для корпораций США, и, насколько известно, напрямую туда они заходить не собираются. Из-за этой позиции американского бизнеса европейские компании длительное время на иранском рынке не имели сколько-нибудь серьезных конкурентов. Но сейчас все изменилось, поскольку в Иране прочно обосновывается Китай и готовиться прийти Россия.

Экономическая конкуренция с политическим оттенком

Собственно, российский частный бизнес, в нынешнем его состоянии, для Запада на иранском рынке не ахти какой конкурент. Нет традиций, нет наработок, нет умения демпинговать, нет серьезной практики долгосрочных экономических проектов. Он практически не обеспечен финансово, поскольку, опять же в отличие от западных компаний, не имеет доступа к дешевым «долгим кредитам». Ну, и откровенный непрофессионализм и зашкаливающая жадность, что, впрочем, мы каждый день и в самой России видим. Другое дело, когда за российскими корпорациями начинает вставать российское государство. Пусть и с огрехами, но все начинает идти гораздо эффективнее. А именно так дело сейчас и обстоит – основное вхождение на иранский рынок готовит именно государство и, в силу особенностей политических отношений с иранским руководством, готово «откусить» самые капиталоемкие отрасли – атомное машиностроение, энергетику, железнодорожное строительство и металлообработку.

Сказать, что это вызывает у западных компаний конкурентную зависть, – все равно что не сказать ничего. Для войны с российским экономическим присутствием задействованы первые лица европейских государств, которые «внезапно» выступили с достаточно неожиданной инициативой – Тегеран в доказательство мирных намерений своей ядерной программы должен… пойти на заключение контрактов в сфере атомной энергетики с европейскими компаниями. Один выстрел по двум зайцам. С одной стороны, подобное партнерство, по мнению европейцев, позволит «смягчить страхи, укрепить доверие между Ираном и Западом, а также укрепить ирано-европейскую заинтересованность в обеспечении жизнеспособности и безопасности иранских атомных объектов». С другой – «выдавить» Россию из одной из самых капиталоемких отраслей иранской экономики. Такая вот смесь политики и экономики, гримасы конкурентной борьбы с Россией за иранский рынок «в одном флаконе» с «борьбой за ядерное нераспространение».

То, что эта «экономико-политическая инициатива» была согласована с Вашингтоном, – сомнений нет, поскольку в ходе подготовки к «венскому» процессу «внезапно» и одновременно с европейской инициативой всплыл вопрос об иранских баллистических ракетах, которые раньше никаким боком к переговорам по ядерной программе не относились. Нет сомнений, что этот внезапно всплывший вопрос – дополнительный рычаг давления на Тегеран и, попутно, «домашняя заготовка», которая непременно сыграет, когда Западу потребуется «притормозить» переговоры с Ираном.

Скорость, с которой происходит прогресс на переговорах по иранскому ядерному досье, часть западного истеблишмента откровенно тревожит, а часть, тесно связанную с саудовским и израильским лобби, откровенно бесит. Дипломатическая команда Рoухани раз за разом выбивает все «козыри» западных переговорщиков, демонстрируя открытость и политическую волю к решению самых сложных проблем. Идя при этом, что немаловажно, на обострение дискуссий внутри иранского руководства о пределах допустимости. А за этой открытостью и прогрессом кроется одно весьма неприятное для Запада обстоятельство – серьезный рост влияния Ирана на весь ближневосточный процесс.

Иранский фактор и новая ближневосточная политика Вашингтона

Достаточно скептическое отношение Верховного лидера к переговорному процессу, содержавшееся в его блестящей речи, его слова о том, что «…некоторые члены предыдущего и нынешнего правительств полагают, что путь к урегулированию проблемы лежит через переговоры. Я же такого оптимизма не испытываю, считаю, что они ни к чему не приведут. В то же время я не намерен препятствовать их проведению…» вызвали удивление у части экспертов и комментаторов как за рубежом, так и внутри Исламской республики. «Как же так», − спрашивали они, − «переговоры демонстрируют неплохую динамику, удалось согласовать практически все сложные вопросы, еще вчера казавшиеся неразрешимыми. Что же вызывает скепсис у Рахбара? Нет ли двойного днa в его позиции?»

Рахбар – один из очень немногих мировых лидеров, который говорит предельно четко и без «двойного дна», чеканя политические оценки безупречно логичными формулировками. Как практик государственного управления он, разумеется, видит все экономические выгоды от того, что иранофобия дала трещину и санкционный режим откровенно «поплыл», открывая для иранской экономики новые возможности. Как политик, тесно связанный с народом, он, несомненно, видит оптимизм иранского общества, часть из которого склонна считать, что пик противостояния с США и Западом пройден, что достигнута некая, пусть промежуточная, но победа. Но как стратег он прекрасно понимает, что при всех «оттепелях», при любых формах «бизнес-ажиотажа» Исламская республика и Запад остаются антагонистами как в идейной сфере, так и в наиболее острых проблемах международных отношений. Рахбар как, пожалуй, никто другой в Иране понимает, что «трещина в иранофобии» слишком тонка, только наметилась, а основные проблемы у Исламской республики еще впереди. И действительно. В Вашингтоне, как, впрочем, и в европейских столицах, не особо скрывают того обстоятельства, что только сам диалог по согласованию деталей постоянного соглашения займет не меньше года. А итоговое соглашение, как теперь выясняется, должно действовать чуть ли не 20-25 лет. То есть 20-25 лет шантажа и «выкручивания рук», подвешенного состояния и постоянных угроз «обратимости санкций».

Да и санкции, если говорить по большому счету, никто не отменял, что вполне объяснимо. При всех «подвижках» диалога Иран − Запад антииранская коалиция хочет оставить за собою право в любой момент, как только Иран в очередной раз проявит «неуступчивость» или открыто выступит против новой американской стратегии на Ближнем Востоке (а начало реализации этой стратегии, тесно связанной с изменениями в доктринах НАТО, произошедших за последнее время мы видим уже сейчас), «трещину иранофобии» начнут заделывать всем богатым арсеналом средств – от денег до террора.

**********

Март нынешнего года будет насыщен событиями на «иранском направлении». Готовящийся визит в Тегеран Кэтрин Эштон, основного архитектора политики Евросоюза в отношении Ирана, визит российского министра Алексея Улюкаева, новый этап борьбы за Сирию, в ходе которого США и антисирийская коалиция постараются сбить Тегеран и Москву с позиций, которые они занимают в отношении Дамаска и законного правительства Сирийской республики, – все это будет определять дальнейшую судьбу проекта «Иранофобия». Проекта, в который вложено так много ресурсов, что Запад так просто и без ожесточенной борьбы от него не откажется.

В настоящий бум, обещающий гарантированный доход тридцати поколениям фермеров, превратилась в Узбекистане закладка садов фисташки.

Об этом заявлено на состоявшемся в Ташкенте семинаре для дехкан столичной области, желающих создать плантации перспективного орехоплодного дерева. Организаторами мероприятия выступили Республиканский научно-производственный центр декоративного садоводства и лесного хозяйства, Совет фермеров страны и Программа малых грантов Глобального экологического фонда в Узбекистане.

Обучение землепользователей технологии создания плантаций фисташки развернулось в последние годы в связи с успешным опытом фермера Бастамкула Саидкулова в Джизакской области. Его плантация стала местом паломничества энтузиастов со всех регионов страны.

Внимание в республике к этой орехоплодной культуре не случайно. Благодаря высоким вкусовым качествам плоды фисташки оцениваются в 3-4 раза дороже плодов грецкого ореха и миндаля. Еще ее достоинство - исключительная способность корнями закреплять горные склоны и обходиться самым малым количеством воды. Фисташка растет в предгорьях и горных склонах, там, где другие породы без искусственного орошения существовать не могут. В небольшом поливе она нуждается лишь в первые годы закладки плантации.

Крупномасштабная закладка плантаций фисташки в Узбекистане до последнего времени сдерживали особенности этого дерева - оно начинает плодоносить лишь на пятый-шестой год после посадки, а ощутимую прибыль дает еще позже. Зато перспективы у фисташки исключительно заманчивые. Дерево произрастает более 1000 лет и обильно плодоносит. Поэтому фермер, заложивший плантацию фисташки, будет получать прибыль в течении всей жизни.

Привлекательность фисташки удалось повысить узбекским ученым, предложившим комплекс мер по повышению доходности плантаций. Среди них высадка еще одной ореховой культуры - миндаля, который дает урожай уже через три года. Последний ко времени достижения максимальной продуктивности - в 20 лет - ее теряет, а поэтому его предложено вырубать, оставляя дополнительное место для фисташки. В междурядьях ее и миндаля на начальном этапе возможно также выращивание кормовых культур для скота.

Род фисташки очень древний и насчитывает двадцать видов, однако только один из них - фисташка настоящая - образует съедобные плоды - фисташковые орехи. В каменном веке заросли это дерева, занимали в Центральной Азии два миллиона гектаров. Еще до начала новой эры фисташка была переселена в Сирию и Грецию, а в первом веке попала в Италию. Отсюда и началось ее путешествие по планете. Проводимая в Узбекистане компания по созданию плантаций замечательного орехоноса позволит ему надежно закрепиться и на своей исторической родине.

По информации, опубликованной в средствах массовой информации со ссылкой на Американскую академию неврологии, в Калифорнии в течение года регистрируются случаи заболеваний детей с клиническими симптомами, похожими на полиомиелит. При проведении лабораторных исследований в некоторых случаях был выделен энтеровирус не полиомиелитной этиологии.

По мнению американских специалистов, в связи с тем, что полиомиелит искоренен на большей части Земного шара, могут активизироваться другие энтеровирусы, способные поражать спинной мозг и вызывать полиоподобные симптомы. В частности, за прошедшее десятилетие были выявлены новые штаммы энтеровирусов, которые являются причиной вспышек полиоподобной инфекции у детей в Азии и Австралии.

В целях оценки возможных рисков и необходимости принятия дополнительных мер по предупреждению завоза и распространения заболеваний на территории Российской Федерации Роспотребнадзором в американский центр профилактики и борьбы с инфекционными болезнями направлен официальный запрос относительно данной ситуации.

По данным Всемирной организации здравоохранения в 2013 году в мире было зарегистрировано 243 случая полиомиелита, вызванного диким штаммом полиовируса. Эпидситуация по полиомиелиту в прошедшем году была осложнена вспышками, вызванными полиовирусом 1 типа в Сирии и ряде африканских стран (Сомали, Кении, Эфиопии). Кроме того, полиовирус 1 типа до настоящего момента продолжает выделяться из окружающей среды в Израиле, хотя случаев полиомиелита в этой стране зарегистрировано не было.

В России последние случаи полиомиелита, вызванные диким штаммом, регистрировались в 2010 году и были связаны с завозом вируса из Средней Азии.

В Российской Федерации в рамках надзора за полиомиелитом и другими полиоподобными заболеваниями проводится мониторинг за заболеваемостью острыми вялыми параличами (ОВП) и энтеровирусной инфекцией.

Следует отметить, что в прошедшем 2013 году в нашей стране существенно осложнилась эпидситуация по заболеваемости энтеровирусной инфекцией: показатель заболеваемости в целом по России по сравнению с предыдущим годом вырос в 3,3 раза; в ряде субъектов регистрировались вспышки данной инфекции. В текущем году тенденция роста заболеваемости энтеровирусной инфекцией сохраняется.

Эпидемиологическая ситуация находится на контроле Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека.

Генеральный директор компании Иранские железные дороги (ИЖД) Мохсен Пурсейед Агаи в ходе пресс-конференции заявил, что в Иране реализуется ряд программ с целью завершения формирования на иранской территории Южного международного железнодорожного маршрута, который берет начало в Китае и ведет в Турцию и далее в Восточную Европу. Как уточнил глава ИЖД, названный маршрут связывает Китай, Мьянму, Бангладеш, Индию, Пакистан, Иран, Турцию и Болгарию.

Мохсен Пурсейед Агаи отметил, что с целью формирования этого международного железнодорожного маршрута летом 2009 года в Иране была введена в эксплуатацию железная дорога Керман – Бам – Захедан с выходом на пакистанские железные дороги, которая позволила создать железнодорожный коридор Пакистан – Иран – Турция.

Далее Мохсен Пурсейед Агаи затронул вопрос о железнодорожном маршруте «Восток – Запад» и отметил, что на этом маршруте до недавнего времени отсутствовали две участка, от Шаламче до Басры и от Эрака до Хосрави. С завершением строительства этих участков в конечном итоге будет получен выход через Ирак к Сирии и к средиземноморскому побережью.

Генеральный директор ИЖД упомянул также о новом железнодорожном маршруте Иран – Афганистан – Таджикистан – Кыргызстан – Китай. На данный момент в рамках этого маршрута ведется строительство железной дороги Хаф – Сенган – Герат.

Подводя итоги своего выступления на пресс-конференции, Мохсен Пурсейед Агаи назвал следующие проекты по формированию международных железнодорожных маршрутов на территории Ирана:

1. Строительство железной дороги Казвин – Решт – Астара.

2. Строительство железной дороги Казахстан – Туркменистан – Казахстан.

3. Соединение железнодорожных сетей Ирана и Ирака (завершение строительства железных дорог Хорремшехр – Шаламче – Басра и Керманшах – Хосрави – Ханекин – Багдад).

4. Модернизация и обустройство железнодорожной станции Серахс на границе с Туркменистаном.

В этом году автоперевозки грузов по территории Сирии могут осуществляться без наличия разрешений.

Министерство инфраструктуры Украины обращает внимание автоперевозчиков относительно правил проезда через территорию Сирии.

По информации Министерства иностранных дел и эмиграции Сирийской Арабской Республики, в 2014 г. (до 31 января 2015 г.) перевозки грузов по территории Сирийской Арабской Республики могут осуществляться без наличия сирийских разрешений.

В 2013 году в Швецию приехало рекордное число иммигрантов.

Швеция увидела самый большой годовой прирост населения за последние семьдесят лет. Согласно последним данным, значительную роль сыграло возросшее количество иммигрантов.

К концу 2013 года население Швеции составило 9 644 864 человек, что на 0,93% выше показателей конца 2012 года, передает портал The Local. Увеличение численности населения стало крупнейшим с 1946 года, и Статистическое управление Швеции отметило, что причиной стал рекордно высокий уровень иммиграции. В общей сложности в 2013 году в Швецию прибыло 115 845 мигрантов, многие из них были выходцами из Сирии и Сомали. Количество мужчин-иммигрантов превосходило количество женщин примерно на 5000 человек.

С учетом естественного изменения популяции (соотношения смертей и рождений), население Швеции в 2013 году выросло почти на 89 000 человек, 40 519 из которых оказались женщинами, а 48 452 - мужчинами. Что касается рождений, в 2013 году в Швеции на свет появилось 113 593 ребенка. Самым "урожайным" днем стал 11 апреля: в этот день было зафиксировано рождение 393 детей.

Опыт работы на Украине приветствуется

Елена Черненко – кандидат исторических наук, руководитель отдела внешней политики газеты «Коммерсантъ», член Президиума Совета по внешней и оборонной политике, член рабочей группы ПИР-Центра по международной информационной безопасности и глобальному управлению интернетом.

Резюме По словам источников "Ъ", близких к Госдепу США, Белый дом еще не определился с кандидатурой нового посла.

"Ъ" стал известен список наиболее вероятных кандидатов на пост нового посла США в РФ. Любопытно, что трое из них ранее возглавляли американскую дипмиссию в Киеве. Источники "Ъ", близкие к Госдепу, тем не менее настаивают: смена посла не приведет к заметным изменениям в политике США по отношению к России.

Сегодня посол США в РФ Майкл Макфол сложит полномочия и вылетит в Калифорнию, где его ждет семья и должность преподавателя Стэнфордского университета. Господин Макфол пробыл на своем посту всего два года. О причинах отставки он подробно рассказал в интервью "Ъ" (см. "Ъ" от 5 февраля). До прибытия нового посла временным поверенным в делах США в РФ будет Шейла Гуолтни.

По словам источников "Ъ", близких к Госдепу США, Белый дом еще не определился с кандидатурой нового посла. Один из собеседников "Ъ", впрочем, выразил уверенность, что решение будет принято "уже в ближайшие дни".

"Ъ" стал известен шорт-лист наиболее вероятных кандидатов. В него входят три карьерных дипломата: Джон Теффт, Стивен Пайфер и Карлос Паскуаль, а также один из ведущих экспертов по проблемам разоружения и ядерной безопасности Роуз Готтемеллер. Собеседники "Ъ" настаивают, что список не является окончательным.

Господ Теффта, Пайфера и Паскуаля объединяет одна любопытная деталь — все они в свое время были послами США в Киеве. Джон Теффт возглавлял дипмиссию на Украине с ноября 2009 по август 2013 года, а до этого был послом в Вильнюсе и Тбилиси. Господин Теффт — профессиональный дипломат, начавший карьеру в Госдепе в 1972 году. В 1985-м он был членом делегации США на переговорах по СНВ-1. С 1996 по 1999 год занимал должность заместителя главы посольства США в Москве (почти год исполняя функции временного поверенного в делах). Как заявил "Ъ" эксперт фонда Heritage Ариэль Коэн, Белый дом вполне может сделать ставку на профессиональные качества господина Теффта.

Не менее впечатляющим выглядит и послужной список 61-летнего Стивена Пайфера, поступившего на дипслужбу в 1978 году. Он занимал разные должности в дипмиссиях США в Москве, Варшаве и Лондоне, а послом в Киеве был с 1998 по 2000 год. С 2001 по 2004 год господин Пайфер занимал пост заместителя помощника госсекретаря, отвечая за отношения с РФ и Украиной. Сейчас он является старшим научным сотрудником авторитетного вашингтонского центра Brookings Institution, где занимается вопросами постсоветского пространства и контролем над вооружениями. Господин Пайфер критически высказывается о политике РФ по отношению к Украине.

Карлос Паскуаль был послом в Киеве с 2000 по 2003 год, а позже возглавлял дипмиссию в Мексике. Работал в Национальном совете безопасности и в изгнанном из РФ Совете по международному развитию (USAID). Его считают едва ли не главным пострадавшим от публикации WikiLeaks засекреченных депеш Госдепа: господин Паскуаль был вынужден покинуть пост главы дипмиссии США в Мексике после того, как в интернете появились свидетельства его критических высказываний о "неспособности или нежелании" местных властей бороться с наркокартелями. С тех пор 55-летний дипломат курирует в Госдепе сотрудничество в энергетической сфере.

61-летняя Роуз Готтемеллер — признанный авторитет в области проблем разоружения и ядерной безопасности. В начале 1990-х она занимала должность директора Совета национальной безопасности по России, Украине и Евразии, работала в Министерстве энергетики США. Свободно говорит по-русски, и в 2006-2008 годах возглавляла Московский центр Карнеги. После приглашения в администрацию президента Обамы отвечала, в том числе, за согласование нового Договора о сокращении стратегических наступательных вооружений (СНВ-3).

С февраля 2012 года госпожа Готтемеллер является и. о. помощника госсекретаря по контролю над вооружениями и международной безопасности. В пику Белому дому Сенат уже почти год оттягивает ее утверждение в должности, и именно из-за этого госпожа Готтемеллер, по словам одного из собеседников "Ъ", "не горит желанием ехать в Москву". "Ведь кандидатура посла тоже должна получить одобрение сенаторов",— пояснил источник "Ъ".

Собеседники "Ъ" в Вашингтоне не исключают, что, кого бы Белый дом в итоге ни выбрал в качестве посла, процедура утверждения может занять несколько месяцев. "Белому дому хотелось бы отправить в Москву нового человека не позже июня, когда президент Обама поедет в Сочи на саммит G8,— пояснил один из собеседников "Ъ".— Но здесь все будет зависеть от того, насколько сильно станут торговаться республиканцы".

Главное же (и это подчеркнули несколько источников "Ъ"), с назначением нового посла политика Белого дома по отношению к России заметных изменений не перетерпит. И в рамках перезагрузки и в последовавший за ней период охлаждения отношений Вашингтон, по сути, применял к Москве одинаковый подход — dual track. Его суть — несмотря на разногласия по отдельным вопросам (права человека, ПРО или Грузия), США считают важным и нужным сотрудничать с Россией в сферах, где интересы сторон совпадают (Афганистан, Иран, отчасти Сирия). "Этого подхода администрация Барака Обамы придерживается уже более пяти лет,— напомнил один из собеседников "Ъ".— До окончания второго президентского срока Обамы серьезных перемен в этом плане ожидать не стоит — кто бы ни стал новым послом".

| Коммерсант

Россия. Украина. США > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 26 февраля 2014 > № 2851545 Елена Черненко, Кирилл Белянинов

Китайская Народная республика не подавал иск к Украине в Лондонский арбитраж. Об этом комментарии ЛІГАБізнесІнформ сообщил заместитель министра иностранных дел Украины Виктор Майко.

Виктор Майко отметил, что между украинской (Государственная продовольственно-зерновая корпорация Украины) и китайской (ССЕС) компаниями в прошлом году возник спор на счет комиссионных, которые нужно выплатить китайской стороне. Этот спор не рассматривается в Лондонском международном арбитражном суде, а решается в другом третейском суде - в рамках Международной ассоциации торговли зерном и кормами.

Поставки в КНР осуществляются вовремя, в январе 2014 года они были проведены даже с опережением графика. Китайская Народная республика заинтересована в дальнейшем развитии сотрудничества с Украиной в сфере сельского хозяйства и новых поставках зерна. Никаких претензий к Украине не выдвигаются. Вскоре в Украину также прибудет представитель китайской компании, чтобы обсудить вопросы, связанные с выполнением контракта.

"МИД создает режим наибольшего содействия экспорту украинской продукции за границу. Интересы Украины в рамках реализации контракта с Китаем не пострадают. А заявления о якобы наличии претензий КНР к Украине могут навредить имиджу страны как делового партнера", - отметил заместитель министра.

Поставки, осуществленные в третьи страны вместо Китая, имели место, но были связаны с отсутствием необходимой лицензии на поставки в КНР у китайской компании. Китайская сторона обратилась к украинской компании с просьбой найти возможность поставить зерно в третьи страны, пока не будет получена лицензия.

Ранее посол Китая в Украине Чжан Сиюнь на встрече с Виктором Майко подтвердил, что у Китая нет претензий к Украине по предоставленному ей кредиту в $3 млрд. за поставки сельскохозяйственной продукции.

Напомним, вчера, 25 февраля, народный депутат от партии Батькивщина Геннадий Москаль заявил, что Китай подал в Лондонский международный арбитражный суд иск к Украине на возмещение убытков на сумму $3 млрд. Политик отмечает, что в период правления экс-президента Януковича у Китайской народной республики был взят кредит на $3 млрд. в обмен на поставки зерна. Однако Украина поставила зерна лишь на $153 млн., нарушив договор. Вместо этого украинское зерно поставлялось в Эфиопию, Иран, Швейцарию, Египет, другие страны и повстанцам в Сирию.

25 февраля Россия предупредила Саудовскую Аравию о недопустимости передачи сирийским повстанцам ракетных пусковых установок, так как такие действия поставят под угрозу безопасность в регионе Ближнего Востока и за его пределами, сообщает Defense News.

МИД России в своем заявлении отметил, что «глубоко обеспокоен» сообщениями СМИ о том, что Саудовская Аравия планирует поставить отрядам сирийских повстанцев, базирующихся в Иордании, переносные зенитные ракетные и противотанковые комплексы пакистанского производства. Россия заявила, что такие действия преследуют цель усилить вооруженную оппозицию перед весенним наступлением на режим президента Башара Асада.

«Если это чувствительное оружие попадет в руки экстремистов и террористов, которые наводнили Сирию, появится большая опасность того, что в конце концов это оружие будет использоваться и далеко за пределами этой ближневосточной страны», говорится в сообщении российского внешнеполитического ведомства.

Существующая напряженность в отношениях между Россией и Саудовской Аравией усилилась после начала вооруженного конфликта внутри Сирии. Москва поддерживает режим Асада, Эр-Рияд предлагает открытую военную поддержку для формирований сирийских повстанцев.

Конфликт, который начался с мирных протестов в марте 2010 года, перерос в гражданскую войну, которая, по оценкам, привела к гибели 140 тыс человек.

Мир за деньги? Израильско-палестинские переговоры по-прежнему в тупике

Александр Ефимов, кандидат исторических наук, эксперт по проблемам Ближнего Востока

Израильско-палестинские мирные переговоры, которые продолжаются уже не один месяц, в тупике. Для того чтобы разблокировать создавшуюся ситуацию Мартин Индик – представитель США на переговорах, заявил, что самые трудные возникшие проблемы Соединенные Штаты собираются решить с помощью больших денежных вливаний. Об этом, по его словам, госсекретарь Джон Керри уже уведомил Конгресс. В частности, за американские деньги планируется построить новые ограждения на границе с Иорданией, которые будут охраняться сложными системами электронного наблюдения и БПЛА. Американцы собираются выплатить большие денежные компенсации палестинским беженцам, а также евреям, вынужденным в свое время, покинуть арабские страны.

Хотя на переговорах явно не намечается какой-либо прогресс, они продлены до конца 2014 г. Причем Керри на конференции по международной безопасности в Мюнхене предупредил Телль-Авив: «Израиль выглядит процветающим. Но это иллюзия. Если палестино-израильские переговоры закончатся провалом, она развеется». В этом случае, заметил госсекретарь: «…Невозможно будет противостоять бойкоту Израиля. Израилю кажется, что ему ничто не угрожает. Но если переговоры сорвутся, начнется процесс делигитимации Израиля как еврейского демократического государства». «Альтернативы переговорам нет, – сказал далее Керри. – Последствия провала будут настолько нежелательны, что любая альтернатива этим последствиям лучше, на какие бы уступки ни пришлось идти каждой из сторон».

В свою очередь Мартин Индик от имени США выступил с новой инициативой. Вашингтон предлагает план сохранения за Израилем примерно 75-80 % поселений за так называемой «зеленой чертой», другими словами, на оккупированных территориях. А 20-25% еврейских поселений на Западном берегу перейдут под палестинский контроль. Жителям этих поселений, отметил он, будет предложено стать гражданами палестинского государства. По словам американского представителя, председатель Палестинской Национальной автономии Махмуд Аббас уже дал согласие на этот план. Однако по сообщениям СМИ, высокопоставленный представитель ООП Саиб Арикат, глава на переговорах палестинской делегации, заявил, что все еврейские поселенцы, независимо от их гражданства, должны будут покинуть палестинскую территорию.

Лига арабских государств приветствовала начало нового этапа палестино-израильских переговоров и пообещала палестинцам всемерную политическую поддержку. ЛАГ давно, но не очень успешно пытается участвовать в процессе урегулирования. Заместитель генерального секретаря Лиги Мухаммед Сабиах недавно снова раскритиковал Израиль за отказ от арабской мирной инициативы 2002 года. Согласно этой инициативе, арабским странам придется признать Израиль и установить с ним дипломатические отношения в случае прогресса переговоров. Для нефтяных монархий Персидского залива это, вероятно, приемлемый шаг. Формальное признание не помешает арабским режимам тайно финансировать исламистские движения. Одновременно союз с Израилем улучшит их отношения с США и усилит позиции в противостоянии с Ираном.

Больше всех заинтересована в урегулировании Иордания, которая не хочет брать на себя ответственность за население автономии, как предлагалось в одном из проектов решения конфликта. Не менее важны для Аммана и спокойствие на границах, надежда хотя бы частично, в рамках решения вопроса о беженцах, избавиться от проживающих на территории страны палестинцев.

У бывшего главного регионального посредника – Египта сегодня слишком много своих проблем. Свергнутый президент Мухаммед Мурси так и не успел помирить ФАТХ и ХАМАС. Таким образом, председатель ПНА Махмуд Аббас фактически представляет на переговорах лишь Западный берег. Руководители ХАМАСа же осудили переговоры между Израилем и «кучкой соглашателей» и объявили, что заранее отвергают все возможные договоренности. По их мнению, Аббас хочет расправиться со своими соперниками руками Израиля и нового египетского режима, а переговоры – путь к окончательному палестинскому разъединению и к очередной израильской войне в Газе. Об этом заявил недавно один из активистов Исламского движения сопротивления Усама Хамдан.

И на Западном берегу – вотчине ФАТХа израильско-палестинские переговоры тоже были встречены без восторга. Многие жители Западного берега возмущены отказом Аббаса от предварительных условий – моратория на строительство за «зеленой чертой» и границ 1967 года.

Предполагается, что в ПА, так же, как в Израиле, будет проведен референдум по договоренностям с еврейским государством. Большинство палестинцев не верит в результативный исход диалога. Многие видят в переговорах лишь способ пропаганды палестинских требований. Действительно, прежде длительное время представлявшиеся европейской дипломатией как «неприемлемые условия», предъявленные Израилю палестинской стороной, а именно – раздел Иерусалима, возвращение беженцев, замораживание поселенческой деятельности – сегодня, благодаря постоянному обсуждению, признаны в мире справедливыми и легитимными.

Впрочем, есть вопрос, по которому на палестинской улице царит единодушие. Это освобождение заключенных, отбывающих наказание в израильских тюрьмах. Среди различных группировок давно ведется негласное соревнование за количество выторгованных у Израиля палестинских узников. Нет разницы, каким способом достигается эта цель – захватом заложников или предъявлением условий для начала переговоров. Поэтому Аббас стал героем и на Западном берегу, и в Газе. Израиль всегда выполняет это требование, хотя оно подпадает под категорию предварительных условий, на которые Израиль заявлял, что не согласен.

Иран (хоть и не арабская страна, но важный региональный игрок, чьим мнением нельзя пренебрегать), разумеется, осуждает новый раунд палестино-израильского диалога. К нему, возможно, присоединилась бы Сирия, если бы президент Башар Асад не вел сейчас войну на выживание. Иранский режим не признает права Израиля на существование и провозглашает себя защитником прав палестинцев. Для решения конфликта у Тегерана есть свой рецепт – освобождение всех «оккупированных» земель, возвращение беженцев и провозглашение независимой Палестины со столицей в Иерусалиме. В отличие от арабской инициативы, Иран ничего не предлагает взамен Израилю, который должен исчезнуть как еврейский национальный очаг – вместо него возникнет Палестинское государство, где евреи и христиане станут религиозными меньшинствами.

В реальности режим аятолл заинтересован не в завершении противостояния, а в том, чтобы оно сохранялось как можно дольше. Антисионистская риторика и поддержка экстремистских группировок, воюющих против Израиля – мощный фактор иранского влияния. Кроме того, в Исламской республике боятся воплощения в жизнь заключительного пункта арабской инициативы – альянса нефтяных монархий с Израилем. Тогда положение Ирана станет гораздо хуже. Впрочем, в такую возможность не верят не только в Тегеране, но и во всем регионе.

Но вернемся к американцам. Керри дал оценку руководителю израильской стороны на переговорах – Ципи Ливни. О ней Керри отозвался восторженно. Но вряд ли эту оценку разделяет палестинская сторона. На переговорах между Ципи Ливни и Сваибом Арикатом произошла следующая словесная дуэль. «Нет смысла спорить от исторической правоте, – сказала Ливни. – Надо думать о том, как обустроить будущее. Я не ищу романтического урегулирования. Израиль хочет мира, потому что он в наших интересах». В ответ Саиб Арикат заметил: «Вам все время кажется, что Вас кто-то преследует, кто-то угрожает безопасности Израиля».

По словам Керри, премьер-министр Израиля Беньямин Нетаньяху за последнее время сделал ряд «смелых шагов», за что он выразил ему признательность. В израильской позиции произошли, по словам американского госсекретаря, серьезные сдвиги. Правда, в чем они заключаются, Керри так и не уточнил.

Если все так замечательно, то вызывают недоумение предупреждения Вашингтона и его пессимистические прогнозы о возможном провале переговоров, ожидаемого в этом случае процесса делегитимации Израиля.

По словам Индика, в американском плане Иерусалим упоминается лишь в общем смысле и переговоры о его статусе будут вестись позже. Однако к «проблеме Иерусалима» обе стороны вряд ли вообще смогут перейти, ведь позиции сторон по всем другим вопросам на переговорах, несмотря на новые предложения США, остались без каких-либо изменений. Остается предположить, что американцы по-прежнему тешат себя иллюзиями и, не взирая на их новую инициативу и «смелые шаги» израильского премьера, «воз и ныне там». Подобная ситуация ведет лишь к опасности нового и более масштабного израильско-палестинского противостояния, в котором может принять участие и Иран. США, как «стратегический союзник» Израиля, не смогут остаться в стороне и, несомненно, окажутся в крайне тяжелой и беспрецедентной за последние десятилетия ситуации.

Международная организация AMNESTY International (Международная амнистия) призвала Тони Эбботта покончить с существующей в стране практикой обращения с лицами, прибывающими в страну в надежде получить убежище, а также принять более активное участие в переселение пострадавших в ходе сирийского конфликта.

Aвстралия, по мнению организации, которая занимается «мобилизацией общественности в целях оказания давления на лиц, нарушающих права человека», имеет возможность предоставить убежище 7500 беженцам из Сирии, в дополнение к гуманитарной квоте в 500 предложенных мест, однако, до сих пор каких-либо шагов по оказанию помощи в большем объёме не сделано.

Австралийские центры задержания, которые правительство открыло на Манус и Науру, также попали в «черные списки» этой гуманитарной организации. Содержащиеся в центрах, указывается в документе, лишены адекватного количества воды, обуви, мыла, времени на телефонные разговоры и защиты от солнца, в условиях перенаселенности и тесноты. Люди доведены до предела и последние трагические события в центрах (волнения среди заключённых и смерть одного из них в результате « невыясненных обстоятельств» ) были « шокирующими, но предсказуемыми»- отмечают представители Amnesty International.

Главный источник ирано-пакистанской напряженности

Недавнее похищение иранских пограничников боевиками организации «Джейш аль-Адль» в провинции Систан и Белуджистан не в первый раз привлекает внимание мировой общественности к этой провинции. Данную территорию называют не иначе, как «раковой опухолью» на теле Исламской Республики и сравнивают с таким неспокойным регионом, как российский Северный Кавказ. Беспокойство специалистов вполне обосновано, учитывая возросшие за последние месяцы масштабы активности террористических группировок Систана и Белуджистана. Ведь для того, чтобы похитить пятерых иранских пограничников, террористы должны иметь весьма боеспособную структуру и десятки хорошо подготовленных боевиков. Кроме того, активность террористов всерьез обострила отношения Ирана с Пакистаном и угрожает всему региону самыми серьезными геополитическими последствиями.

Похищения иранцев: кровавое дежавю

Между тем, похищения отнюдь не беззащитных граждан на этой неспокойной территории уже имели место. 13 июня 2008 года 12 иранских полицейских были похищены боевиками группировки «Джундалла». Как и сейчас, пленники были вывезены на территорию Пакистана. После этого все они были казнены.

Группировка Джейш аль-Адль, которая объявила о своей причастности к похищению иранских солдат, может с полным на то правом считаться преемницей фактически разгромленной на территории Ирана «Джундаллы». Данная салафитская и резко антишиитская структура, название которой переводится не иначе, как «Партия справедливости», возникла в 2012 году – как раз во время практически полного затухания активности Джундаллы и поимки не только ее командиров, но и значительной части рядовых членов. Вместе с тем, множество бойцов и связи на территории провинции, а также на пакистанской территории у демонтированной структуры остались. Учитывая теснейшие связи «Джундаллы» со спецслужбами США и стран Персидского залива, трудно представить, чтобы они не использовали имевшийся потенциал. В этом смысле появление «Джейш аль-Адль» и еще одной группировки, «Харакат Ансар Иран», выглядит вполне логично.

Джундалла – салафитский кинжал против Ирана

Необходимо остановиться на самой «Джундалле», так как активность современных группировок, хотя и выглядит устрашающе, все же несколько уступает этому, пожалуй, главному салафитскому кинжалу, направленному против Исламской Республики. Данная группа возникла в провинции Систан и Белуджистан в 2003 году не просто так – на ее территории проживают белуджи, которые являются не только этническим, но и религиозным меньшинством в Иране. В отличие от 90% граждан страны, исповедующих ислам шиитского толка, они – сунниты. Различные политические движения, выступавшие за отделение Систана и Белуджистана от Ирана, стали появляться еще в середине 20 столетия. Первые из них, например основанный в 1964 году в Сирии Белуджский освободительный фронт, имели светскую направленность. Они с самого начала получали деньги из-за рубежа (в частности, Ирака и насеровского Египта), а в 1968 году подняли восстание, несколько лет бушевавшее, как в Иране, так и в белуджских районах Пакистана. Здесь необходимо отметить, что данный народ проживает не только в этих двух государствах, а также и в Афганистане, что создает еще больший риск сепаратизма в каждой из трех стран. Более того, важным фактором напряженности на белуджских территориях Ирана является и то, что они – наиболее отсталые в стране. На территории провинции Систан и Белуджистан худшая инфраструктура, очень низкая плотность и численность населения. При этом территория этой провинции весьма велика.

В 80-е годы знамя борьбы против законного правительства в Систане и Белуджистане подхватило Белуджское автономистское движение Абдулазиза Моллазаде. Во время войны между Ираном и Ираком данное движение пользовалось активной поддержкой Саддама Хусейна, однако после окончания открытого противостояния было им успешно заброшено и, оставшись без иностранной «кормушки», оно практически сразу развалилось. Однако кадры, вовлеченные в деятельность автономистов и в значительной своей части оставшиеся в провинции, были использованы для создания в 2003 году уже упомянутой нами «Джундаллы», имевшей уже религиозную, салафитскую направленность и действовавшую не только против Ирана как государства, но и против шиитов, как «неправильных мусульман» или немусульман вовсе. Лидером, пожалуй, мощнейшей за всю историю иранского Систана и Белуджистана террористической группы стал 20-летний Абдулмалик Риги, что также вызывает сомнения в автономности его действий.

Список «подвигов» бандитской сети выглядит ужасающе. Уже спустя два года после своего основания «Джундалла» атаковала кортеж президента ИРИ Махмуда Ахмадинежада, убив одного из его телохранителей. Через год недалеко от селения Тасуки боевики уничтожили 21 мирного жителя. В 2007 году боевики «Джундаллы» взорвали наполненную взрывчаткой машину рядом с автобусом с бойцами Корпуса стражей Исламской Революции. Теракт унес жизни 18 человек, а 31 военнослужащий был ранен. В 2008-м произошло упомянутое выше похищение и убийство иранских полицейских, в 2009-м – сразу несколько терактов в городе Пишин, унесшие жизни нескольких десятков человек, в том числе заместителя командующего сухопутными войсками КСИР Нур Али Шуштари и командира войск Корпуса в провинции Систан и Белуджистан Раджабали Мохаммадзаде. Террористы «Джундаллы» неоднократно попадали в руки иранских правоохранительных органов, однако после терактов в Пишине охота была объявлена на лидера группировки Абдулмалика Риги.

Его, летевшего из Дубая в кыргызский Бишкек, сняли 23 февраля 2010 года с самолета, который следовал над территорией Ирана. В ходе спецоперации лайнер пришлось посадить в аэропорту Бендер-Аббаса с помощью истребительной авиации. 24 мая 2010 года был казнен брат Абдулмалика Абдулхамид Риги, который предварительно отрекся от того, что делал его брат и командир, и обвинил того в связях с ЦРУ. Признался вскоре в связях с ЦРУ США и сам Абдулмалик Риги. Террорист в деталях расписал механизмы получения средств от американцев, представил следствию соответствующие документы. Видеозапись признаний Риги была показана по иранскому телевидению, а также отправлена официальным Тегераном президенту США Бараку Обаме и генеральному секретарю ООН Пан Ги Муну. Последние, к слову, предпочли не заметить столь интересный материал. Сам Абдулмалик Риги, после суда, был казнен 20 июня 2010 года.

Однако деятельность «Джундаллы» с казнью лидера не остановилась. 16 июля боевики, мстя за гибель Риги, совершили два взрыва в соборной мечети города Захедан. Погибли 27 верующих. А в декабре 2010 года два смертника организации взорвались в толпе праздновавших Ашуру шиитов в городе Чабахар. Результатом чудовищного теракта стала гибель 39 человек, среди которых было множество женщин и детей. Тем не менее, после ареста и казни руководителей, и ряда видных членов, активность «Джундаллы» пошла на спад. 2011-й год ознаменовался арестами нескольких командиров и рядовых боевиков группировки. К примеру, в апреле этого года был обезврежен отряд из пяти человек, а также захвачен склад оружия и боеприпасов. В июне – еще четыре «бойца» с поясом смертника в придачу, а в октябре 2012-го в городе Чабахар солдатами иранских басидж (добровольных вооруженных формирований) был предотвращен теракт в шиитской мечети. Несмотря на постепенное снижение активности «Джундаллы», она не только частично оказалась заменена новыми, не менее агрессивными группами, такими, как «Джейш аль-Адль», но формально не прекратила своего существования и по сей день, продолжая пытаться совершить отдельные теракты и диверсии.

Западные спецслужбы – спонсоры и помощники иранских террористов

Абдулмалик Рига и его брат выдали один из основных «секретов» своей структуры – связи со спецслужбами Соединенных Штатов. Несмотря на то, что официальный Вашингтон не комментирует данную информацию, американский народ хочет знать правду, что выражается, к примеру, в журналистских расследованиях в США. Так, американский телеканал ABC News в 2007 году показал репортаж о том, что Вашингтон финансировал иранских террористов «Джундаллы» из фондов, не контролируемых Конгрессом и президентом. А в 2008 году в экспертной среде прошла информация о вполне официальном выделении этой и некоторым другим группировкам, действующим против официального Тегерана, 400 миллионов долларов. Соответствующе санкции Джорджу Бушу и его администрации удалось добиться от конгрессменов. Американские деньги «Джундалла» получала по большей части через иранских мигрантов в странах Персидского залива и Европе. Поддержку террористов осуществляли не только США, но и Великобритания. Так, газета «Индепендент» сообщала о том, что в 2007 году британский спецназ осуществил ряд операций на территории иранской провинции Систан и Белуджистан. А в январе 2012 года в вашингтонском издании Foreign Policy вышла статья, в которой сообщалось о вербовке террористов «Джундаллы» агентами израильского Моссада.

Террористы ссорят Иран и Пакистан

В настоящее время Иран столкнулся с новой волной террористической активности. Недавнее похищение – лишь последнее яркое событие в этом печальном ряду. Стоит напомнить, что еще в октябре 2013 года боевики «Джейш аль-Адль», атаковав погранзаставу, убили 14 иранских пограничников, после чего спокойно ушли на территорию Пакистана. Буквально несколькими днями позже на территории той же провинции Систан и Белуджистан, в городе Захедан, был убит прокурор Муса Нури. А 18 декабря там же на мине подорвались трое бойцов КСИР, ехавших в автомобиле.

Раз за разом боевики спасаются от возмездия иранских правоохранительных органов на территории Пакистана. Оттуда же они попадают в Иран для совершения терактов. Именно Пакистан на данный момент является наиболее проблемным направлением для Ирана с точки зрения безопасности. Несмотря на то, что ранее президент Асиф Али Зардари пошел навстречу Тегерану и выдал несколько видных членов «Джундаллы», в том числе Абдулрауфа Риги, еще одного брата ее руководителя, сейчас Исламабад заявляет о своей неспособности найти и обезвредить боевиков «Джейш аль-Адль». Пакистанское руководство уже подвергалось резкой критике со стороны политического тяжеловеса, председателя Комиссии по безопасности и внешней политике иранского Меджлиса Алаеддина Боруджерди. После атаки на погранзаставу в октябре 2013 года Исламская республика предлагала своему соседу направить на его территорию собственных следователей для поиска террористов, однако положительного ответа не получила.

Чаша терпения Ирана была переполнена после похищения пограничников. Сначала заместитель министра внутренних дел ИРИ Али Абдоллахи заявил о направлении в Исламабад иранской делегации для поиска своих солдат. Затем его начальник, Абдулреза Фазли пообещал, что в случае пассивности правоохранительных органов Пакистана в поимке террористов и освобождения пограничников, Ирану придется ввести свои войска на территорию соседней страны и освободить своих военных самостоятельно.

Несмотря на то, что развития данная напряженность пока не получила, и уже вскоре прошли встречи президента ИРИ Хасана Роухани с главой пакистанской Национальной Ассамблеи Аязом Садиком, а также министра внутренних дел Пакистана Чаудхри Али Ханом с послом ИРИ в Исламабаде Алирезой Агагианом, в ходе которых стороны в целом договорились о мирном и конструктивном взаимодействии, ситуация весьма показательна. Тегеран едва не рассорился с одним из своих главных региональных партнеров. Напомним, что в 2012 году, когда опасность военной операции США, Израиля и их союзников против Исламской Республики была велика, именно Пакистан заявил о том, что не остановится перед применением силы для защиты Ирана. Надо ли уточнять, кому выгодно уничтожить ирано-пакистанское партнерство? В случае воплощения в жизнь анонсированной военной операции иранских войск на территории Пакистана, на нет сойдут не только отношения двух стран. Уничтожен будет создаваемый десятилетиями образ Исламской Республики, как государства, ни разу не совершившего агрессию в отношении какой-либо другой страны. В свете улучшения образа Тегерана в мире после избрания на президентский пост Хасана Роухани – также весьма выгодная для всех противников ИРИ перспектива. Не следует забывать и об экономике. Между Ираном и Пакистаном, как раз на территории провинции Систан и Белуджистан, строится газопровод. Его запуск сведет на нет значительную часть антииранских санкций, даст Тегерану значительную свободу в экономических и, как следствие – политических вопросов. Обострение отношений Тегерана и Исламабада способно заморозить и этот перспективный проект.

***********

Борьба с терроризмом – один из основных приоритетов Исламской Республики. Однако современный терроризм не только интернационален – он не признает государственных границ, а финансироваться может из самых разных источников. Такие структуры, как «Джундалла» и «Джейш аль-Адль» − ярчайшие тому примеры. Терроризм в провинции Систан и Белуджистан, эволюционируя десятилетиями, дает возможность сделать некоторые наблюдения. Во-первых, очевидно, что он может быть, как светским, так и религиозным. Обе формы, как показала история, одинаково опасны, как для государственности Исламской республики, так и для жизней ее отдельных граждан. Во-вторых, борьба с терроризмом в Систане и Белуджистане немыслима без сотрудничества с пакистанской и, возможно, афганской сторонами. Игнорирование такого взаимодействия, которое показал недавно официальный Исламабад, ведет не только к международной напряженности, но и к настоящим межгосударственным конфликтам и расширению зоны хаоса от афганской территории на юг и запад. Это − цель спецслужб США, Великобритании и Израиля. При этом Иран и Пакистан уже имели примеры сотрудничества в борьбе против терроризма в прошлом, а также серьезные перспективы его возобновления в будущем. 21 февраля МИД Пакистана выпустил официальное заявление, призывающее рассмотреть вопросы освобождения иранских пограничников и уничтожения бандформирований в двустороннем формате. Министерство отметило конструктивность уже прошедших переговоров между Тегераном и Исламабадом и выразило надежду на то, что частный приграничный инцидент не сможет разрушить добрые отношения между странами, которые строились десятилетиями. Несмотря на недавнее обострение обстановки на ирано-пакистанской границе, оптимизм данного заявления оправдан. Столкнувшись с совместным противостоянием Тегерана и Исламабада, террористы «Джейш аль-Адль» не пойдут на обострение ситуации и вряд ли станут убивать захваченных пограничников. Жестокость их предшественников и то, что за ней последовало со стороны обеих стран, должны были преподать необходимые уроки другим террористам. Вне сомнения, их активность все еще угрожает отношениям Ирана и Пакистана, однако есть неплохие шансы и на укрепление ирано-пакистанского взаимодействия на почве совместного противостояния терроризму. Победа над этой опаснейшей угрозой может стать фундаментом для принципиально нового, невиданного ранее уровня стратегического взаимодействия Исламабада и Тегерана.

Антон Евстратов,

Специально для Iran.ru

ВВС Израиля провели операцию, в ходе которой нанесли ракетные удары по цели на востоке Ливана вблизи границы с Сирией, сообщает агентство Рейтер со ссылкой на источники в структурах безопасности.

Точное место удара и цель операции неизвестны. В свою очередь, агентство Франс Пресс сообщает, что целью операции были представители движения "Хезболлах".

Представители армии Израиля отказались комментировать сообщения, но источник агентства в структурах безопасности подтвердил, что имела место "необычно интенсивная активность воздушных сил на севере", имея в виду Ливан, отмечает агентство Рейтер.

От Майдана к Талибану

Чем грозит Европе украинский «Правый сектор»

Всякая революция пожирает своих детей, исключений из этого правила еще не было. Арсений Яценюк с Виталием Кличко все еще ведут переговоры от имени оппозиции, но по большому счету это отработанный материал. Свою историческую миссию они выполнили: подняли Майдан, контролировать который более не в состоянии. К политикам прошлого можно причислить и Виктора Януковича, который за последние месяцы совершил такое количество ошибок, что теперь при любом раскладе обречен сойти со сцены. В жирной копоти, покрывшей Майдан, проступил контур «украинского «Талибана», который намерен повернуть вектор развития страны вспять.

Дамасская жесть

Чем бы ни завершился Майдан, ни возврата выданных кредитов, ни оплаты за поставленный газ России, похоже, уже не получить. Ни в случае победы так называемой мирной оппозиции, которую уже и днем с огнем не сыщешь, ни даже если верх одержит власть: платить попросту нечем, украинская экономика умирает в конвульсиях.

Впрочем, в победу Виктора Януковича уже не верит никто. Формально под контролем центральной власти все еще остаются восток и юго-восток с Крымом в придачу, однако реальность такова, что Виктор Федорович на данный момент не контролирует даже самого себя — с того самого момента, когда вступил в двусмысленные игры с Евросоюзом. Результат — гражданская война под окнами президентской администрации. Хотя тут уж слова выбирать не приходится: война идет практически по всей стране.

Еще недавно у Януковича были развязаны руки — либо осторожное лавирование, либо грубая сила. Сегодня свободы маневра у президента нет. Украинская власть под давлением Майдана выполнила практически все требования оппозиции вплоть до возврата к конституции 2004 года, то есть к парламентско-президентской республике. Накануне голосования в Верховной раде Арсений Яценюк съездил в Харьков к Юлии Тимошенко, где получил четкие инструкции: добиться, чтобы решение было принято «с голоса», без соблюдения формальных процедур, и вступило в силу немедленно. На случай провала этого сценария у оппозиции был еще и запасной план под кодовым названием «Мирное наступление на Верховную раду». По информации «Итогов», он заключался в силовом вытеснении из здания действующих депутатов, после чего в сессионном зале их места заняли бы представители так называемой Народной Влады — структуры, созданной в явочном порядке на Майдане.

Более того, американский посол на Украине Джеффри Пайетт практически проговорился о том, что вариант признания Майдана как легитимного источника власти на Украине обсуждался Западом всерьез. В общем, все как в Сирии, от которой, судя по заявлениям Барака Обамы, Украина ничем не отличается. И в чем-то американский президент прав: Запад на Украине рискует напороться на тот же дамасский клинок. Ибо ставку вновь сделали на тех, кто давно утратил контроль над ситуацией. Оттого и призывы убрать силовиков из Киева, введение санкций против действующих чиновников и предложение провести досрочные выборы, являясь полной сирийской калькой, выглядят при этом политическим наивом. Потому что войну на Украине ведет сегодня сила, которая не подчиняется ни «кличкам», ни «вашингтонскому обкому», ни Януковичу.

Львовская масть

И действующая власть, и «мирная оппозиция», и европолитики не готовы признать главный факт: хозяева у Майдана теперь другие. И их влияние стремительно распространяется по регионам страны. Речь идет о зловещем «Правом секторе», о котором на Украине вслух заговорили совсем недавно. По сути дела, это прекрасно организованная, идейно подкованная и идеально вымуштрованная армия. Без преувеличения речь идет об «украинском «Талибане». Есть у нее и свой «эмир». Знакомьтесь: Дмытро Ярош, главком «Правого сектора», взорвавшего — в прямом смысле слова — Майдан Незалежности. Это по его приказу было нарушено в минувший четверг перемирие. И никто не смог ему помешать — ни Кличко с Яценюком, которого Госдеп США прочил в премьеры, ни духовно близкий Олег Тягнибок. Потому что вся эта троица вместе с Западом пану Ярошу глубоко по барабану.

Страна — это уже о России — должна знать и чужих героев. Итак, Дмитрий Анатольевич Ярош, сорокадвухлетний уроженец Днепродзержинска. В 1988 году окончил среднюю школу и тут же с головой окунулся в политику. В феврале 1989-го стал членом Народного Руха Украины. Карьерный рост был прерван службой в рядах Советской Армии (1989—1991). А после, с армейской-то закалкой, — снова в бой. В июне 1994 года Ярош вступил в «орденскую» организацию «Тризуб» имени Степана Бандеры и сразу возглавил ее региональное подразделение. В 1996 году вошел в центральный комитет организации. К делу подошел с умом: в 2001 году окончил филологический факультет Дрогобычского пединститута имени Ивана Франко. И в 2005-м уже возглавил «Тризуб». Но королевство показалось маловато: в январе 2013 года Ярош организовал и возглавил известный «Правый сектор».

Ярош хороший оратор, не чурающийся откровенной демагогии. По взглядам — ярый, последовательный русофоб. Полностью разделяет идеи «независимой Ичкерии». По некоторой информации, воевал в Чечне и прошел диверсионную боевую подготовку.

Лидер Майдана (приставка «евро» тут вдвойне неуместна) убежден в неизбежности войны Украины с Россией и устрашающих эпитетов в отношении последней не жалеет. «Рано или поздно мы обречены воевать с Московской империей... Убежден, что мы сможем победить сатанинскую Москву, разрушив империю и построив крепкое несокрушимое самостоятельное соборное украинское государство только в одном случае — когда украинская нация объединит все свои силы вокруг национальной идеи и лозунга «Бог, Украина, Свобода!». Никакой, заметим, евроидеей тут не пахнет. Подставьте вместо «соборного государства» словечко «халифат» и получите кальку с талибской фетвы. Это про цели. Средство: «Создание мотивированных добровольческих формирований, которые вместе с государственными силовыми структурами станут на защиту государственности украинской нации, является одной из гарантий будущей победы над Московской империей». Кстати, у «мотивированных добровольческих формирований» есть афганский аналог — талибская милиция.

Что думает господин Ярош о западных союзниках Украины? Тут вождь Майдана с Кличко и Яценюком категорически не совпадает: «Международное сообщество (один мой товарищ называет его не иначе как «мировой свинотой») продало Чечню москалям в обмен на поддержку их войны против «глобального терроризма»... Тоже, согласитесь, отдает «Талибаном»...

Новый персонаж на украинской политической сцене появился, понятно, отнюдь не с пустыми руками.

В то время как служба безопасности Украины заводила дело на крымских депутатов о «подготовке к посягательству на территориальную целостность и неприкосновенность страны», в западных областях штурмовики «Правого сектора» брали приступом воинские части, отделы милиции и захватывали оружие, которое транзитом оказалось в столице.

Стратегическая цель? Ни много ни мало вооруженная интервенция в восточные регионы и полный контроль над страной.

Суть-то в том, что промышленно развитый восток всей душой был бы рад отделиться от Западной Украины. А вот «западеньцiв», у которых производственного потенциала не было отродясь, такой вариант категорически не устраивает. Поэтому Львову нужен контроль над всей Украиной — от Харькова до Ужгорода. А Киев с его Майданом — он так, завис между востоком и западом.

«Всего три области, — выразился председатель крымского парламента Владимир Константинов, — а ставят на уши всю страну». Но чтобы это стало возможно, на Западной Украине была проведена серьезнейшая подготовительная работа, которая началась не вчера и продолжалась не один день.

Это теперь обитатели соцсетей удивляются: почему не было официальной реакции на расклеенные чуть ли не на каждом столбе объявления, приглашающие «просвещенных в национальном плане молодых украинцев» в тренировочные лагеря УНА-УНСО, где, как выясняется, не только промывали мозги, но и учили военному делу настоящим образом? И теперь бойцы «Правого сектора» с гордостью говорят на камеру, что они наследники Бандеры. Причем не только духовные, но и по родству. На баррикадах Майдана действительно оказалось немало сыновей, а еще больше внуков тех, кто служил в печально известном батальоне «Нахтигаль» и в дивизии СС «Галичина».

Им Киева, конечно же, не жалко, он им неродной, но он необходим как политический центр страны. Поэтому киевляне уже заговорили об интервенции со стороны Западной Украины.

Когда на Крещатике пролилась большая кровь, Арсений Яценюк, а за ним и Виталий Кличко (Тягнибок промолчал) предусмотрительно отреклись от боевиков. Понятно почему. Они выводили людей на Майдан, когда фамилия Ярош вообще не звучала. Но справиться с толпой не смогли — не хватило ни харизмы, ни хитрости, ни мудрости. Да и какое может быть политическое будущее в Европе у тех, кто замарался в крови? А вот Дмытра Яроша кровь, похоже, не смущает.

Харьковская власть

В пятницу под жестким прессингом западных политиков Виктор Янукович заявил о готовности провести досрочные президентские выборы и вернуть страну к конституции 2004 года. Не назвав при этом конкретных сроков. Но нынешним-то хозяевам Майдана власть нужна вся сразу и сейчас. И непохоже, чтобы отведавший крови «Правый сектор» собирался зачехлять оружие. Ведь начинается второй этап — дележка наследства Януковича между Ярошем и формальными лидерами оппозиции. И что-то подсказывает, что последним этих самых плодов не достанется.

Одержав победу в Киеве, Дмытро Ярош готов двинуть свою армию на восток и в Крым. Так, по крайней мере, видят развитие ситуации в Симферополе, Луганске, Донецке и Харькове, где уже заявили о создании так называемого «Украинского фронта» и решается вопрос, как на законных основаниях вооружить добровольцев, собирающихся до последнего защищать свою землю от вторжения с запада. Политическое же будущее областей, которые ни на каких условиях не собираются жить по указке Львова, предполагается решить на Всеукраинском съезде. Хотя понятно, что в Харькове соберется не вся Украина.

Что бы сейчас ни предложил Янукович Украине, раскол страны уже произошел и гражданская война тоже началась. Степан Бандера, который, кстати, никогда не был гражданином Украины, даже не мечтал, что его идея, заквашенная на крутом национализме, выйдет за пределы Галиции. Но история, как известно, сюжетна, да и последователи нашлись у него способные и, что немаловажно, теоретически подкованные. Дмытро Ярош не только преуспел в руководстве боевыми действиями, но и написал книгу «Украинская революция: ХХI век» — своего рода «Майн Кампф» украинских националистов применительно к современности. Из чего можно сделать вывод: планы у него обширные и долгосрочные.

Это сейчас еврочиновники стараются не садиться за один стол с Тягнибоком и делают вид, будто в первый раз слышат фамилию Ярош. В их представлении Майдан — это святочный флешмоб с участием мирного населения. Проблемы начнутся тогда, когда Западу станет ясно, что «украинскому «Талибану» не нужны ни досрочные выборы, ни конституция 2004 года, ни интеграция куда-либо, ни европейские ценности. Власть, которую выронил из рук Янукович, Ярош со товарищи достали из грязи и крови. Отдавать ее кому-либо, кроме себя, они уже не намерены.

Самый оптимистичный сценарий, который ждет Украину, — это консолидация всех вменяемых сил страны, дабы медленно и методично выдавливать «Правый сектор» из всех щелей. Руками ли украинского «Беркута», с помощью ли данных западных разведок или российских советников — не важно. Потому что о пессимистических вариантах думать не хочется совсем, хотя они внятны и реальны. Просто отыщите в «Википедии» статью под названием «Талибан» и проштудируйте от корки до корки. А потом представьте все это в самом сердце Европы...

Олег Андреев

Иран после санкций и интересы России

20 февраля завершился очередной раунд переговоров Ирана и шести международных посредников. Стороны согласовали исчерпывающий круг тем и график работы для достижения всеобъемлющего соглашения, которое призвано покончить с подозрениями в адрес ядерной программы Тегерана. Если в итоге будут достигнуты окончательные договоренности, то режим санкций с Тегерана будет снят, двери иранской экономики вновь откроются для зарубежных компаний и инвесторов, но далеко не всех. Верховный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи рекомендовал правительству выбрать «стратегических потребителей» иранской нефти с учетом их прежней позиции в отношении существующего в отношении государства режима международных санкций. У стран, выступивших инициаторами эмбарго на поставки нефти из Ирана, шансов на прорыв в экономических отношениях с ИРИ практически нет. Такое не забывается. Снятие санкций само по себе не дает компаниям из этих стран «зеленую карту» в конкурентной борьбе на иранском рынке с дружественными Ирану государствами, в числе которых Россия занимает одно из ведущих мест.

Однако далеко не все эксперты даже в России прогнозируют благоприятную бизнес-среду в Иране для российских компаний. Есть мнение, что Иран с отменой санкций воспользуется шансом вернуться в мировую политику в новом качестве, – торгово-экономического партнера Европы и США. Без достаточных на то оснований высказываются предположения о возможной смене США своего главного партнера среды исламских стран на Ближнем Востоке - с Саудовской Аравии на Иран. Ожидается, что их отношения будет претерпевать серьезные изменения и даже со своим стратегическим партнёром на Ближнем Востоке – Израилем в связи с улучшением отношений с Ираном. Распространены также опасения, что возвращение Ирана на рынок нефти может привести к катастрофическому для России снижению цен. В обозримом будущем Иран представляется и как опасный прямой конкурент экспорту российского газа в Европу и на другие рынки. Подобные аргументы, чаще всего, приводятся в защиту позиции о нецелесообразности российской поддержки Тегерана в его стремлении как можно быстрее выйти из режима санкций, а также и по поводу якобы сомнительных перспектив нашего двустороннего сотрудничества в нефтегазовом секторе.

Иранская нефть и российские интересы

Нефтяное эмбарго последовало из Европы, однако страны ЕС потребляли лишь 18% продаваемой Ираном нефти на сумму около 10 млрд. долларов в год. В отношении 20 процентной доли Китая у Ирана вообще проблем не было. Китай не прекратил импорт нефти из Ирана. Примерно такая же ситуация сохраняется и в отношении других наиболее крупных азиатских покупателей иранской нефти, в частности Индии, Южной Кореи и Японии, которые сократили свои закупки, но продолжают сотрудничать с Ираном. Поставки иранской нефти в Южную Корею уменьшились на 14,3% (до 134 тысяч баррелей), Япония сократила закупку иранской нефти на 6,4% (до 177,41 тысячи баррелей). Китай в прошлом году продолжил закупать у Ирана практически такие же объемы нефти, сократив поставки всего на 2,2% (до 428,84 тысяч баррелей). Индия остается вторым крупнейшим клиентом Ирана после Китая и закупает иранскую сырую нефть примерно на 12 млрд. долларов в год. Требование США к Индии снизить импорт нефти из Ирана на 15% осталось невыполненным, сокращение поставок оценивается в 3-5%. Как видно, ни в одной из стран-импортеров иранской нефти режим санкций интересы российских нефтяных компаний не затрагивает.

Что касается ожидаемого обвала цен на нефть, то и здесь больше пессимистичных ожиданий, чем можно допускать при взвешенном подходе к реальной перспективе. Первое, что следует принимать во внимание, это то, что Иран был вынужден смириться со снижением рентабельности своего нефтяного экспорта, сознательно идя на определенные дисконты в условиях санкций. Тегеран продавал свою нефть азиатским партнерам по ценам заметно ниже действующих на международном рынке. Отказавшись от уступок по цене, Тегеран может лишь вернуться к цене на чёрное золото на международном уровне, что никак не может привести к всеобщему снижению цен. Япония первой из государств мира открыто воспользовалась облегчением санкций против Ирана. На днях она закупила у Исламской Республики нефть и перевела ей деньги.

Во-вторых, для рынка снятие санкций может означать не увеличение предложения, а восстановление иранских позиций в поставках на традиционные для Ирана рынки. В этом случае Ирану потребуется подготовить инфраструктуру, снова вывести имеющиеся мощности на требуемые уровни, заключить новые договора, дождаться снятия санкций в финансово-банковской сфере, отмены ограничений на страхование перевозок и многое другое. Ожидать сиюминутного и обвального возвращения иранской нефти на рынок нет оснований, в большей степени нужно опасаться влияния на цену кризисных явлений в глобальной экономике, а не возвращения на рынки утраченной из-за санкций части иранской нефти. В ближайшие время, на период действия режима лишь частичного снятия санкций, экспорт иранской нефти останется на нынешнем уровне, во время полугодовых переговоров увеличение объемов экспорта иранской нефти не предусмотрено.

У России и Ирана есть реальные, а не надуманные планы сотрудничества в нефтяном секторе. Иранской стороной России переданы предложения по ряду месторождений, в разработке которых могли бы принять долевое участие российские компании. Иранцы не ограничиваются декларацией добрых намерений, а уже передали в Минэнерго России свои предложения по конкретным месторождениям. Достигнута принципиальная договоренность о том, что специально для предоставления возможности российским добывающим компаниям работать на территории Ирана будут внесены изменения в иранское внутреннее законодательство. Минэнерго России представило иранской стороне российские компании, рекомендуемые для сотрудничества в сфере разработки иранских нефтегазовых месторождений. Министр энергетики РФ Александр Новак, возглавляющий с российской стороны Российско-Иранскую межправительственную комиссию по торгово-экономическому сотрудничеству, уверен, что поставки российского энергооборудования могут уже в ближайшее время позволить нашим странам восстановить торговый оборот до уровня, предшествовавшего введению санкций в отношении Тегерана. При этом речь идет и о газовом секторе иранской экономики.

Иранский газ на пути в Европу и Россия

В дополнение к уже действующим не один год санкциям, запрещающим инвестиции в иранскую газовую промышленность, Евросоюзом было принято эмбарго на поставки природного газа из Ирана. Это решение касается импорта, приобретения и транспортировки газа, а также финансирования и страхования деятельности, связанной с газовой отраслью. Цели газового эмбарго остались прежние: дополнить и усилить негативное воздействие на экономику Ирана нефтяной блокады. Запад пытается притормозить развитие страны, занимающей по оценке суммарных запасов углеводородного сырья первое место в мире. В недрах Ирана находится около 600 миллиардов баррелей нефти и 35 триллионов кубометров природного газа, который, однако, в экспорте иранских энергоносителей до сих пор занимает незначительное место.

Действительно, пока экономика Ирана зависит, прежде всего, от экспорта нефти, а экспорт газа из Исламской Республики остается во многом перспективой, которая, однако, уже сейчас не может не беспокоить конкурентов, среди которых и такая газовая держава как Россия. Иран предусматривает увеличить добычу газа до 2015 года в два раза, чтобы снизить зависимость бюджета страны от экспорта нефти. То есть сегодня ежедневная добыча природного газа в Иране составляет 750 млн. куб. м в сутки и в соответствии с планами развития Национальной газовой компании этой страны к 2016 году ежедневная добыча природного газа должна составит 1 300 млн. куб. м в сутки, что означает почти 100-процентный рост производства за какие-то 2-3 года. Сложно поверить в это, но иранские чиновники более чем уверены, что данная программа будет вовремя реализована. В первую очередь, газ нужен Ирану для поставок на экспорт, объем которого, по прогнозам самих иранцев, должен составлять не менее 30% от всего добываемого в стране газа, или до 250 млн. куб. м в сутки. То есть ежедневный объем газа, поставляемого за рубеж, планируется в ближайшие годы увеличить с 35 млн. куб. м практически в семь раз, что стало бы фантастическим ростом. На данный момент устойчивых рынков сбыта газа у Ирана немного, а самым крупным из них остается турецкий, где можно говорить об определенной конкуренции для иранцев российского голубого топлива.

Тем не менее, растущие энергетические потребности Турции ориентированы на импорт газа из обеих стран в объемах, не создающих напряжения в нашей конкуренции с Ираном. Турция для Газпрома остается растущим рынком, и это не связано никак с санкциями против Ирана. Энергетическая составляющая в двусторонних отношениях Анкары с Тегераном остается доминирующей, а для Турции является вопросом стратегической важности. ИРИ обеспечивает 30% внутренних потребностей Турции в нефти и 25% – в природном газе.

Если говорить о санкциях, то они отдаляют перспективу экспортных поставок иранского газа в европейские страны через Турцию. Согласие Анкары на экспорт газа в Европу через турецкую территорию имеется и остается в силе. Не стоит забывать, что уже сейчас существующий газопровод позволяет прокачивать до 40 млн. кубометров иранского природного газа в сутки в Турцию и далее в европейские страны. Нельзя исключать того, что стремление европейцев к диверсификации источников импорта газа в интересах снижения газовой зависимости от России после отмены санкций опять станет на повестке дня, но Иран здесь не одинок. Подобную политику Евросоюз проводит и в отношении туркменского и казахского газа. Для России важно не оказаться в стороне от новых проектов и попытаться стать их участниками с пользой для себя. В этом плане Иран представляется вполне привлекательным партнером.

Иран и Россия выражают взаимную заинтересованность в развитии сотрудничества в области транспортировки газа, строительства подземных газохранилищ, а также реализации нефтегазовых проектов на территории Исламской Республики Иран. Для ИРИ это значит развитие при техническом содействии и с участием российских инвестиций отечественной газовой инфраструктуры. Заинтересованность с нашей стороны есть у ОАО «РАО Роснефтегазстрой», эта компания выразила готовность рассмотреть возможность осуществления инвестиций в указанные проекты. Россия и Иран договорились также рассмотреть возможность налаживания на двусторонней основе реализацию нефтегазовых проектов в третьих странах.

В частности, Иран уже работает над выходом на внешние газовые рынки в соседних странах, таких как Ирак и Сирия. Эти три страны подписали соглашение о строительстве газопровода, получившего название «Исламский газ», стоимость которого может составить около 10 млрд. долларов. Согласно проекту, мощность газопровода протяженностью 5,6 тыс. километров составит 110 миллионов кубометров газа в сутки. Сирия будет покупать ежедневно от 20 до 25 миллионов кубометров газа. Некоторое количество газа через арабскую газотранспортную систему будет поставляться в Ливан и Иорданию. В перспективе Иран не исключает поставки сжиженного газа в Европу и на этом направлении через сирийские средиземноморские порты.

***********

Снятие США и Западом санкций с Ирана неизбежно, страна готовится к восстановлению своих позиций на мировом рынке нефти и строит грандиозные планы по поставкам на экспорт голубого топлива. Из-за санкций против Ирана есть трудности и у России с использованием валюты, и товарооборот между нашими странами в прошлом году заметно сократился. Тем не менее, Россия и Иран ищут пути расширения экономического сотрудничества. Сейчас обе стороны, выражая неудовлетворение потерей положительной динамики в торгово-экономических отношениях наших стран, намерены в ближайшем будущем увеличить объем товарооборота до пяти-шести, а то и до семи миллиардов долларов в год без учета сотрудничества в нефтегазовой области, где также имеются высокие потенциальные возможности. Заданный ориентир при активной и целенаправленной работе заинтересованных ведомств наших стран вполне достижимым. Россия и Иран в эти дни уже ведут диалог о перспективах крупномасштабного сотрудничества и по нефти, и по газу, а также обсуждают вопросы сотрудничества в области ядерной энергетики и строительства второй очереди Бушерской АЭС.

Николай Бобкин,

Специально для Iran.ru

Заместитель министра нефти, генеральный директор Иранской национальной газовой компании (ИНГК) Хамид Реза Араки на состоявшемся в Тегеране семинаре «Новые нефтяные контракты» заявил, что экспорт газа в Европу относится к числу приоритетов Ирана, цель которого состоит в выходе на мировой газовый рынок. На данный момент для достижения этой цели рассматриваются также варианты газовых поставок в такие страны, как Турция, Ирак и Сирия. В этой связи, как отметил Хамид Реза Араки, в ИНГК уделяется большое внимание развитию газопроводной сети. Так, например, 4-ый транснациональный газопровод планируется в конечном итоге дотянуть через Пакистан и Индию до Китая.

Хамид Реза Араки напомнил, что в распоряжении Ирана находятся крупнейшие запасы природного газа, которые оцениваются в 33,6 трлн. куб. м. Большими запасами газа располагают также Россия, Катар и Туркменистан.

Далее глава ИНГК указал на то, что потребление газа в Иране постоянно растет, а мощности по его добыче остаются на прежнем уровне. В последние годы спрос на бытовой газ и на газ, используемый в качестве топлива на электростанциях, вырос в два раза, а объем его добычи практически не увеличился. Рост потребления бытового газа с наступлением зимних холодов привел к серьезным ограничениям в поставках газа на электростанции и предприятия нефтехимической промышленности, и это привело к негативным экономическим последствиям.

По словам Хамида Резы Араки, в Иране имеются самые широкие возможности для увеличения добычи газа и развития газопроводной сети, однако отсутствие инвестиций приводит к тому, что реализация многих проектов остановлена.

"МОЖЕТ БЫТЬ, КРЕМЛЬ ПОСТАВИЛ НА ТИМОШЕНКО"

Ситуацию на Украине комментирует Директор института глобальных стратегий Вадим Карасев

Политическая инициатива полностью перешла в руки Юлии Тимошенко и ее партии "Батькивщина". Верховная Рада, которой руководит представитель "Батькивщины" Александр Турчинов, отправила Виктора Януковича в отставку и назначила выборы президента на 25 мая. Сам Янукович происходящие в стране события расценивает как государственный переворот.

Ситуацию на Украине комментирует директор Института глобальных стратегий Вадим Карасев.

Как можно прокомментировать последние заявления Виктора Януковича?

Вадим Карасев: Он вышел из ступора, начинает какой-то сценарий или план просматриваться. Все выглядело так, что все проиграно: в Верховной Раде перехват власти со стороны "Батькивщины", Турчинов - глава Рады, Тимошенко выходит на свободу - она президент, Яценюк - премьер-министр. И ошарашенный Кличко, который вообще не понимает, что происходит. Поэтому, я думаю, что Янукович брал паузу для того, чтобы продемонстрировать, что у самой оппозиции нет единства и нет единого плана.

А у оппозиции действительно нет единства?

Вадим Карасев: Единства нет, конечно. Все сейчас берет в свои руки "Батькивщина". Смотрите: глава Рады - Турчинов, министр внутренних дел - Аваков, это "Батькивщина"". И.о. прокурора будет назначен Парубий, это тоже "Батькивщина". Все союзники, попутчики или просто друзья "Батькивщины": Кличко и "Свобода" - они находятся в шоке и растерянности. Они не понимают. Или это московский сценарий. Может быть, Кремль поставил на Тимошенко. Ее выпустили и она будет президентом страны. Или жк есть какая-то более длительная игра. В субботу на съезде в Харькове говорили о легитимной, неделимой Украине.

Информагентства ссылаются на администрацию Януковича, на его пресс-службу. О том, что они заявляют, что Янукович находится в Харькове. Но сам он в своем обращении не говорит, где он именно

Вадим Карасев: Ну, наверное, он в Харькове сейчас находится, находится на даче у Добкина. Наверное, у него был план приехать в Харьков и выступить. Он ждал поддержки Кремля. Но Кремль в этой ситуации, очевидно, решил сыграть на Тимошенко. Думаю, что здесь телефонный разговор с Обамой тоже сыграл свою роль, тем более, что у Кремля с Тимошенко тоже неплохие отношения.

Возвращаемся в Раду. Сейчас Рада голосует достаточно единообразно. Откуда появилось столько сторонников у "Батькивщины"?

Вадим Карасев: Потому что в плен сдаются. Эти депутаты - никакие не политики, они бизнесмены, предприниматели. Они думают о бизнесе. Они, что, когда-нибудь за идею выступали? Никогда. Так всегда было. Тем более, у Партии регионов. Я напомню: в 2005 году, когда утверждали Тимошенко на посту премьер-министра, за нее проголосовало 375 голосов депутатов. И половина из них была Партия регионов. Вот такие депутаты, понимаете?

Какова роль "Правого сектора"? Насколько активно они подгребают власть под себя? Насколько они влиятельны?

Вадим Карасев: Они влиятельны, но не надо преувеличивать их влиятельность. Им дадут звездочки, генеральские звездочки милиции или полиции. Вот и все. И на этом закончится. Тянут в легальные, вот, милицейские структуры, или полицейские структуры.

И какая у них будет роль в милиции?

Вадим Карасев: Вы помните роль Махно или Котовского. Они сначала помогали революции, а потом они были первыми жертвами..

"Правый сектор" - это серьезная политическая сила? Они могут претендовать на места в парламенте, на какое-то влияние в регионах?

Вадим Карасев: Они еще могли претендовать, если бы Янукович оставался при власти. А сейчас их раздавят.

Котовский и Махно зарабатывали деньги в том числе и грабежом. Откуда деньги у "Правого сектора"?

Вадим Карасев: Все финансируют. На Украине не рассматривают источник денег. Главное - чтобы они поступали. А откуда не важно..

Вадим Юрьевич, как вы думаете, побег Януковича был запланирован?

Вадим Карасев: Все было просчитано заранее. Он специально молчал, ждал внятного заявления Кремля. Но внятного заявления Кремля не было. Поэтому он сейчас уже ищет выход. Но, в конце концов, он остается пока президентом. Никто его не отменял, никто ему не объявлял импичмент. Он остается.Никто не брал штурмом администрацию президента. Поэтому, он просто ждал, когда услышат голос поддержки.

Какое будущее ждет Януковича?

Вадим Карасев: Либо Каддафи, либо Асад. Асад еще пока президент Сирии.

Что тогда ожидает страну? Мы следим за тем, что происходило в Харькове сегодня: съезд юго-восточных областей, заявления громкие. Насколько это может повлиять на дальнейшие развития в стране?

Вадим Карасев: Ну, это, конечно, будет большой вызов, потому что очень многие недовольны. Я, вот, перезваниваюсь с депутатами Верховной Рады, , и многие очень недовольны тем, что власть берет на себя "Батькивщина" и Юлия Тимошенко. Не знаю, как все будет, но игра продолжается. Я не думаю, что все так однозначно.

Вы сказали, что Кремль может ставить на Тимошенко. Есть какие-то этому подтверждения?

Вадим Карасев: Я не вижу поддержки Януковича. Я не вижу заявлений Кремля или внятных каких-то месседжей.

А вот визит руководителей международных Комитетов Совета Федерации и Государственной Думы в Харьков, на этот самый съезд. Их как трактовать?

Вадим Карасев: А кто они такие? Это Кремль? Власть в России одна - это Кремль. Все остальное не власть.

На Украине смена губернаторов ожидается? Если будут менять по всей стране, как это будет воспринято на юго-востоке?

Вадим Карасев: Губернаторы - это отыгранная история. Потому что власть берут областные советы. Губернаторы превращаются в номинальных фигур..

Это означает, что регионы получат гораздо больше власти.

Вадим Карасев: Совершенно верно..

У кого на юго-востоке сила?

Вадим Карасев: Я думаю, что юго-восток очень слабый. Он непассионарен, у него нет идей, и они очень чувствительны к веяниям и ветрам, которые идут из Киева.

Вадим Юрьевич, мы все время говорим о том, когда мы говорим об Украине, о власти , то мы говорим о неких олигархических кланах. Были какие-то заявления с этой стороны? Или пока там присматриваются и прислушиваются?

Вадим Карасев: Нет, они вне игры, и, по-моему, будут оставаться вне игры.

На кого сейчас они ставят?

Вадим Карасев: Ни на кого. Я думаю, что выжидают. Может быть, некоторые ставят на Юлию Тимошенко.

А Ринат Ахметов?

Вадим Карасев: Ринат может поставить на Тимошенко, а вот Фирташу придется очень тяжело.

Есть информация, где они сейчас?

Вадим Карасев: Они здесь, в Донецке, в Киеве. Где-то прячутся, сидят, наблюдают и думают, что делать дальше? Но вы не преувеличивайте их роль. Вы не думайте, что это, такие, сильные и умные люди. Им, если говорить по-украински, "пощастило" - удача упала.

Так кто же тогда ведущий, у кого ведущая роль?

Вадим Карасев: А никого нет, никого - хаос. Хаос. Вот и все. И пока, в этом хаосе и смуте я вижу линию Тимошенко. Она и начинает сейчас переигрывать. Потому что Янукович - в растерянности. Партия регионов разваливается. Это тоже неправильно. Ну, как это так! Нельзя же так сдаваться! Я сторонником Партии регионов никогда не был, но нельзя же так падать на колени и просить пощады. Кличко растерян тоже. Даже не растерян, а ошарашен. "Свобода"- тоже не знает, что ей делать. И все берет в руки Тимошенко. Наверное, она будет президентом. До мая она будет президентом страны

Сохранение Государства Израиль и обеспечение его безопасности было и есть одним из главных приоритетов США. Состояние ирано-американских отношений и позиция США в основных конфликтах на Ближнем Востоке, в первую очередь - в сирийском, диктуется именно этой позицией, на которую буквально зомбирована большая часть американского политического истеблишмента. Почему же тогда в официальных документах и выступлениях видных политиков США появляются прогнозы об «исчезновении Израиля»?

Выступая на Мюнхенской конференции по безопасности, госсекретарь Джон Керри заявил, что если мирные переговоры с палестинцами не принесут желаемых результатов, Израиль может оказаться перед лицом международного бойкота. Разумеется, это вызвало бурю в самом «еврейском и демократическом государстве» мира. Министр Юваль Штайниц заявил, что Израиль не будет вести переговоры «под дулом пистолета», особенно когда на карту поставлены жизненно важные национальные интересы страны. Ну а «неистовый Биби» Нетаньяху тут же вспомнил о праве и совести: «Попытки бойкотировать государство Израиль аморальны и несправедливы. Они не достигнут цели».

Слова о морали и справедливости из уст Нетаньяху – вещь изумительная, поскольку Биби и мораль, Биби и справедливость – вещи, сродни проповеди о трезвости из уст алкоголика. Но еще интереснее, что же подвигло Керри, уже примеряющего под себя место будущего хозяина Белого Дома, на столь «самоубийственное» высказывание, которое делает его мишенью №1 для американского произраильского лобби?

Конспирологические теории и версия о том, что Керри вместе с Обамой решили вступить в схватку с «израильским спрутом», отметаются с ходу. И из логических объяснений остается только одно – безответственная политика Тель-Авива, наглость и демонстративное хамство в отношении интересов основного стратегического партнера, которым для Израиля являются США, Вашингтон уже откровенно «достали». Тель-Авив зарвался, его поведение ломает всю американскую стратегию на Ближнем Востоке, создает огромное количество проблем, и разговаривать с тель-авивскими ястребами американский истеблишмент решил теперь на том языке, который они понимают лучше всего – на языке угроз и шантажа.

«Великий Израиль» - государство апартеида

Либеральная пресса, не только на Западе, но и в нашей стране, с надрывом вещает о военных преступлениях «кровавого режима» в Сирии, о тотальной несвободе в Иране и ксенофобии в России. И застенчиво молчит о том, что «под боком» международного сообщества существует государство, в котором за десять лет убито свыше 6300 палестинцев − в большинстве, по заключениям международных наблюдателей, женщины и дети. А еще около 37 тысяч получили ранения. По официальным данным, 7383 палестинца сегодня находятся в заключении без предъявления обвинений и решения суда. В период с 2004 по 2010 годы было конфисковано 250 квадратных километров палестинских земель, на которых построено 223 израильских поселения. Воля ваша, но если это не массовые нарушения прав человека и откровенный апартеид, то как охарактеризовать подобную ситуацию?

Все прекрасно понимают, что именно такая политика израильского руководства провоцирует напряженность, конфликты и терроризм. Периодически из Вашингтона, Лондона и Парижа даже звучат деликатные намеки в адрес Тель-Авива: дескать, мягче надо, как-то гуманнее, времена меняются, и то, что сходило с рук в шестидесятые-семидесятые, в разгар «холодной войны», в нынешнем «толерантном и политкорректном» мире выглядит «не очень демократично». Израильскому руководству данные намеки «как с гуся вода», совершенно безразличны. В ноябре 2013 года оно, в дополнение к политике строительства поселений на оккупированных арабских землях, начало реализацию программы принудительного выселения около 70 тысяч палестинских бедуинов из пустыни Негев. Правда, большинство «выселенцев» – граждане Израиля. Попутно будет снесено 35 принадлежащих бедуинам деревень, которые объявлены «незаконными поселениями». Ну а коренному населению предлагается переселиться в специально для этих целей создаваемые резервации − или «бантустаны», кому как больше нравится. Пикантности данной акции добавляет то обстоятельство, что в интернете размещаются официальные обращения израильского правительства к евреям Великобритании, предлагающие выплату «подъемных» и раздачу земельных участков в Негеве. Будущим колонистам обещают, что к создаваемым поселениям будет подведена вся необходимая инфраструктура, которую для коренного населения все эти десятилетия никто создавать не планировал.

На Западе давно существует и с каждым днем крепнет общественное движение, обвиняющее израильские власти в апартеиде. Собственно, этот термин появился в связи с ЮАР, а потому более чем интересно, как выходцы из Южно-Африканской республики оценивают то, что происходит в Израиле. Вот что писал в 2008 году редактор йоханнесбургской «Sunday Times» Монди Макхания после посещения оккупированных Израилем территорий: «Узнавая обо всём издалека, вы понимаете, что всё плохо, но не знаете, насколько плохо. Ничто не может подготовить вас к тому размаху зла, который вы видите здесь. В определённом смысле это гораздо, гораздо хуже всего, что пережили мы. Уровень апартеида, расизма и жестокости хуже, чем в худший из периодов апартеида у нас… Режим апартеида считал чёрных низшей расой; мне кажется, что израильтяне вообще не считают палестинцев людьми. Как мог человеческий мозг изобрести это тотальное разделение, раздельные дороги, блокпосты? То, что пережили мы, было трижды ужасно − и всё же не идёт ни в какое сравнение! Здесь всё гораздо ужасней. Мы знали к тому же, что в один прекрасный день всё закончится, но здесь не видно конца. В конце туннеля − не то, что виден свет, а ещё большая тьма».

Естественно, что все критические высказывания израильское лобби объявляет политической клеветой, заявляет о высших интересах в обеспечении безопасности Израиля и, подозрительно прищурившись, выдвигает самое страшное по нынешним политкорректным и мультикультурным временам обвинение, грозящее в Европе уголовным наказанием, – в антисемитизме. Двойные стандарты, при которых бессудные убийства и пытки шиитских активистов в Бахрейне замалчиваются, а домашний арест для лидеров «зеленой оппозиции» (в целях обеспечения их безопасности от народного гнева) в Иране подается в СМИ как «массовые репрессии режима аятолл» − состояние для Запада совершенно привычное. При одном условии – когда твой союзник не переходит некую грань «приличий», репрессирует и дискриминирует – но «по-тихому», без излишнего афиширования. Израиль, со свойственной ему самонадеянностью, эту грань перешел, а потому Запад вынужден задавать ему вопросы все жестче и жестче.

Идеологическое обаяние паразитизма и проблемы конкуренции

Когда говорят об агрессивности Израиля, то зачастую упускают еще один, чисто «экономический» момент. Вне конфликта, вне конфронтации с арабским миром Израиль в его нынешнем состоянии существовать не может. Кто в Вашингтоне сумеет объяснить американцам, с какой такой радости Тель-Авив получает ежегодно от США 3,7 миллиарда долларов безвозмездной финансовой помощи − при этом и о военных поставках по льготным ценам тоже забывать не нужно − если никакой внешней и внутренней угрозы безопасности «островку демократии на Ближнем Востоке» нет? Возникла порочная схема, при которой Израиль, наряду с Саудовской Аравией, является основным элементом американской системы сдержек и противовесов в регионе, за что, собственно, и получает деньги. Соответственно, Израилю выгодно поддержание нестабильности и напряженности, потому как в противном случае экономике еврейского государства придет конец.

Но вот выгодно ли это для США? Большой вопрос, поскольку в сравнении с другими союзниками Вашингтона Израиль является обладателем уникального «бонуса»: в соответствии с условиями соглашения 2007 года (предусматривающего в течение следующего десятилетия увеличение американской военной помощи Израилю на $6 миллиардов и доведение общего объема помощи до 30 миллиардов), Израиль будет в состоянии тратить более 26% американской помощи на вооружение, производимого на израильских предприятиях, то есть – для американского ВПК теперь финансовая помощь Израилю гораздо менее выгодна, чем помощь той же Саудовской Аравии или Египту, которая возвращается в виде грандиозных «оружейных контрактов».

Помощь США помогла Израилю превратить свои вооруженные силы в одну из наиболее технологически оснащенных армий мира. Но поскольку эта помощь частично предназначалась для закупки военной продукции, производимой на израильских оборонных предприятиях, то есть, по сути, являлась инвестициями в израильский ВПК, то мощная и наукоемкая оборонная промышленность Израиля сегодня вступает в конкуренцию с США на мировом рынке оружия. С того же 2007 года ежегодный военный заказ Израиля в самих Штатах составляет около двух с половиной миллиардов долларов. Соответственно – для американского ВПК Израиль становится куда как менее приоритетным партнером, чем те же монархии Персидского Залива. А потому он, этот ВПК, традиционно оказывающий сильное влияние на формирование внешней политики Вашингтона, совсем не против того, чтобы Израиль «немного подвинулся» в новой схеме сдержек и противовесов, которые США, при поддержке Лондона и Парижа, формируют сейчас на Ближнем Востоке.

Прогнозы или угрозы

Британский премьер Дэвид Кэмерон на приеме, устроенном в собственной резиденции на Даунинг-стрит в честь празднования Хануки, заявил: «Враги Израиля являются моими врагами. Угроза Израилю является угрозой всем нам». Цитировать аналогичные высказывания американских политиков – никакого места не хватит. Достаточно будет того факта, что с 1972 года США наложили 44 вето на резолюции Совета Безопасности ООН, осуждающих Израиль. А потому не стоит удивляться, что в ответ на обращение конференции стран-участников Договора о нераспространении ядерного оружия с предложением допустить международных инспекторов к собственным реакторам в Димоне и к ядерным арсеналам, Тель-Авив на чистом, что называется, глазу ответил: «Мы не подписывали договор о нераспространении и, следовательно, не нуждаемся в надзоре за исполнением его требований. Мы считаем необходимым иметь ядерное оружие и использовать его тогда, когда сочтем это необходимым». Только представим, что подобным образом на предложения МАГАТЭ или «большой шестерки» ответил бы Иран. Но проблема для Тель-Авива заключается в том, что «золотое время» его безнаказанности начинает уходить в прошлое.

Бывший директор ЦРУ Дэвид Петреус как-то заметил, что «непрекращающаяся воинственность Израиля в отношении своих соседей по региону создает серьезные проблемы интересам США на Ближнем Востоке. Подобное поведение разжигает антиамериканизм, поскольку Израиль в регионе считается фаворитом Вашингтона, которому все позволено». Сочувствовать «трудностям» США в «израильском вопросе» совершенно не хочется. Принцип «сукин сын, но это наш сукин сын» − в политике неизбежен. Но есть некие границы, переходить за которые – самоубийственно. Нынешний конфликт Барака Обамы и Тель-Авива заключается не столько в вопросе об «иранском ядерном досье», а в том, что слишком многие в США стали задавать себе вопрос: «А сумеем ли мы удержать Израиль, если он развяжет серьезную войну на Ближнем Востоке и втянет в нее США?».

Для подобных опасений есть все основания. Не имея возможностей для прямой агрессии против Ирана и прекрасно понимая, что США этого не допустят, в Израиле начались разговоры о неотвратимости «третьей ливанской войны», в ходе которой должен быть разгромлен стратегический союзник Ирана и Сирии – движение «Хезболла». Всего два года назад США с трудом удержали Тель-Авив от вооруженных провокаций против Ирана в период «Ормузского кризиса». И, что, пожалуй, сегодня для Белого дома важнее всего, позиция нынешнего руководства Израиля является главным препятствием для решения «палестинского вопроса», на который в ближневосточной стратегии Вашингтона слишком многое завязано, в том числе и схема будущих отношений с Ираном и Сирией.

Во время пресс-конференции в Мюнхене, уже упоминавшейся выше, Джон Кэрри сказал: «Мы все заинтересованы в решении этой проблемы. Где бы я ни был − и я не преувеличиваю − на Дальнем ли Востоке, в Африке ли, в Латинской ли Америке, везде премьеры и президенты задают мне один и тот же вопрос «Можете вы что-нибудь сделать, чтобы мы покончили, наконец, с израильско-палестинским конфликтом?» Нет, не могут, пока не заставят Тель-Авив изменить свою политику в отношении Ирана, Палестины и остального мира. А потому начинают «осаживать» зарвавшегося союзника, угрожать «бойкотом и санкциями», делать информационные вбросы о возможном «исчезновении Израиля».

************

США никогда и ни при каких обстоятельствах не откажутся от Тель-Авива в качестве стратегического союзника в противостоянии исламскому миру. То, что мы наблюдаем сейчас – это попытка напомнить «младшему партнеру» его место, указать на то, кто, собственно, главный в этом союзе. Впрочем, процесс «воспитания» не будет носить слишком уж жесткий характер. Даже самые твердолобые ястребы в Тель-Авиве понимают, что без Вашингтона они немногого стоят, а потому с криками, скандалами, но на компромисс с «генеральной линией» США все же пойдут. Другое дело, что в процессе этого принуждения Израиля к изменениям американская политическая элита будет отчаянно маневрировать и «раздавать авансы» остальному миру, «заигрывать» с Ираном, втягивать в свои интриги Россию. И очень важно понимать, что это – не более чем игра, ставка в которой отнюдь не безопасность региона, отнюдь не интересы мира и стабильности, а только сохранение своего стратегического и идеологического партнера, пусть и в несколько «очеловеченном» виде.

Игорь Николаев,

Специально для Iran.ru

Москва и Каир снова вместе

Станислав Иванов

12 – 13 февраля 2014 года состоялся официальный визит в Москву министра обороны и военной промышленности Египта Абдель Фаттаха ас-Сиси и министра иностранных дел АРЕ Набиля Фахми. Помимо переговоров в формате «2+2» с министром обороны РФ Сергеем Шойгу и главой МИД России Сергеем Лавровым высоких гостей принял Президент Российской Федерации В.В.Путин, который отметил, что у России и Египта сохраняются давние, традиционно дружеские отношения, существует довольно много крупных перспективных проектов в торгово-экономической и других сферах и выразил надежду, что с формированием новой власти в Египте будут задействованы в полной мере все механизмы двустороннего сотрудничества.

Россия стала первым иностранным государством, которое посетил министр обороны и фактический руководитель Арабской Республики Египет А.Ф. ас-Сиси. Как известно, к лету прошлого года страна раскололась практически на два лагеря: сторонников пришедших к власти в результате демократических выборов «Братьев-мусульман» и оппозиции, выступающей за сохранение более светского, демократического Египта. Против узурпации власти в стране «братьями-мусульманами» выступали и другие исламистские группировки (салафиты). На фоне все ухудшавшегося финансово-экономического положения и возрастающей угрозы перерастания уличных беспорядков в полномасштабную гражданскую войну, руководство египетской армии вынуждено было вмешаться в этот внутренний конфликт, отстранило от власти президента Мухаммеда Мурси и, по сути дела, совершило военный переворот. Сейчас Египет готовится к новым президентским и парламентским выборам, деятельность бывшего президента М.Мурси расследуется в судебном порядке. Накануне визита египетских министров в Москву председатель конституционной комиссии Египта и экс-глава Лиги арабских государств (ЛАГ) Амр Муса сообщил, что фельдмаршал А.Ф. ас-Сиси намерен по возвращении из России официально объявить о выдвижении своей кандидатуры на предстоящие президентские выборы.

Первая встреча российских и египетских министров в формате «2+2» состоялась в Каире в ноябре 2013 года. Одновременно в египетский порт Александрию заходил флагман Тихоокеанского флота ВМФ России крейсер «Варяг», являющийся своего рода витриной военно-технических возможностей России.

В центре внимания тех переговоров были перспективы налаживания двустороннего сотрудничества между РФ и АРЕ в военной и военно-технической сферах. Как известно, до 1972 года основным партнером Египта в этой области был СССР, но после заключения при посредничестве Вашингтона мирного договора с Израилем египетское руководство переориентировалось на сотрудничество в военной области с США.

В последние годы Египет получал ежегодно на безвозмездной основе американских вооружений на сумму в 1,4 млрд. долларов США, Пентагон готовил также офицерские кадры и военных специалистов для ВС Египта. Однако, американские власти, как и большинство руководителей стран Евросоюза, формально не одобрили отстранение от власти президента АРЕ Мухаммеда Мурси египетскими военными, временно воздержались от признания легитимности нового режима и в октябре 2013 года сократили свою финансовую и военную программу помощи Египту. В условиях сохраняющейся сложной внутриполитической обстановки в стране и роста террористической угрозы в регионе А.Ф. ас-Сиси вынужден был искать новые, альтернативные источники снабжения национальных вооруженных сил. К этому его подталкивал моральный и физический износ значительного числа оружия и боевой техники, состоящей на вооружении ВС Египта.

Якобы, негласно Вашингтон все же дал понять Каиру, что не будет возражать против частичной диверсификации источников вооружений египетской армии, в том числе и с использованием возможностей России, тем более, что на вооружении ВС Египта остается значительное количество устаревших образцов оружия и боевой техники советского производства (по оценкам специалистов, до 40 % от числа всего военного имущества). В целях поддержания их боеспособности Египет закупал последние 10 лет запчасти и боеприпасы в России на общую сумму, примерно, в 350-400 миллионов долларов США. В качестве финансовых спонсоров возможных новых крупных контрактов по ВТС между АРЕ и РФ египтяне рассматривают Саудовскую Аравию и ОАЭ, которые уже оказывают значительную финансовую и материальную помощь новым египетским властям. Эр-Рияд при этом не скрывает своей заинтересованности в усилении позиций близких саудитам египетских салафитов в противовес представителям радикальных исламистов в лице «Братьев-мусульман». По данным египетской газеты «Иджипт Индепендэнт», первая поставка российского оружия в Египет может состояться уже до середины 2014 года, всего, как ожидается, Египет может закупить в России военного имущества (системы ПВО, боевые вертолеты, истребители МиГ-29, противотанковые комплексы и т.п.) на сумму от 2 до 4-х миллиардов долларов США.

На последней встрече в Москве стороны договорились ускорить работу по подготовке документации по военно-техническому сотрудничеству и расширить диапазон военных связей (борьба с терроризмом, совместные маневры и учения, заходы кораблей, подготовка военных кадров и т.п.). На своей встрече главы внешнеполитических и оборонных ведомств двух стран заявили о единстве позиции по отношению к теме № 1 ближневосточной повестки дня – к сирийскому конфликту. «Министры подтвердили полное уважение суверенитета Сирии и категорическое неприятие любого внешнего вмешательства в ее дела», – говорится в совместном заявлении. Такая позиция новых египетских властей прямо противоположна заявлениям их предшественников. Так, Мухаммед Мурси открыто призывал к внешней интервенции против режима Башара Асада, выступал «в поддержку сирийского восстания», а накануне своего свержения даже разорвал дипломатические отношения с Дамаском.

Таким образом, наметившееся сотрудничество России с Египтом в сфере ВТС и других областях, свидетельствует о тенденции к восстановлению позиций России в арабском мире и на Ближнем Востоке, в целом. Безусловно, пока преждевременно говорить об окончательном успехе российской дипломатии на египетском направлении, поскольку и саму крупную сделку в области ВТС, и перспективы российско-египетских отношений в других областях можно рассматривать как уравнение со многими неизвестными. Здесь нельзя сбрасывать со счетов и сохраняющуюся, весьма сложную, внутриполитическую обстановку в Египте, и позиции Вашингтона, Эр-Рияда, других внешних игроков, которые могут повлиять на последующие события, но все же есть все основания для оптимизма. Усиление угрозы расползания радикального исламского экстремизма и международного терроризма в регионе и мире объективно подталкивают руководство США и Саудовской Аравии к взаимодействию с Россией в области международной безопасности. Например, Вашингтон не возражал против диверсификации ВТС своего регионального партнера — Ирака с Россией, Украиной, Чехией; США закупали российские военные вертолеты для ВС Афганистана, осуществляется тесное сотрудничество США, ЕС, других стран с Россией в операции по ликвидации сирийского химического оружия.

Ливия: три года спустя

Юрий Зинин

После трех лет «демократических преобразований», силой навязанных Ливии Вашингтоном и НАТО, ситуация в этой стране остается весьма плачевной.

Если говорить о внешних эффектах «перемен», то можно указать на появившееся недавно объявление в Ливии о начале съемок крупного телесериала под названием «Драгунов». На плакате анонсированной ленты изображен повстанец со снайперской винтовкой советского конструктора Драгунова за плечами. Фильм, сообщили его создатели, делается по горячим следам «революции 17 февраля», так называют восстание против М. Каддафи, начавшееся три года назад и приведшее к его свержению.

Война при силовом вмешательстве НАТО обрушила вертикаль прежнего авторитарного правления. Она была снизу доверху главным стержнем государственности и стабильности в огромной стране, почти в три раза превосходящей по площади Украину, при населении в 5 млн. человек.

Образовавшийся вакуум власти заполнили сотни крупных и мелких вооруженных отрядов милиции с весьма смутными представлениями о будущем страны и ее устройстве. Курс по интеграции этих формирований новыми властями в армию и правоохранительные силы стопорится по ряду причин.

Так, объединявший бывших повстанцев общий запал ненависти к бывшему лидеру после их победы исчерпал себя. Не появилось ни общей харизматической фигуры, ни животворной идеи, которые бы смогли сплотить боевиков. Племенной и региональный партикуляризм, амбиции, сдерживаемые ранее силой режима, вырвались на свободу.

Это при наличии массы бесхозного оружия (не менее 4 млн.единиц) создало взрывоопасную атмосферу при решении споров и разногласий. С декабря 2011 года Ливию лихорадит от эксцессов на межплеменной почве. Наиболее «горячие точки» — юг страны. В январе 2014 года две недели распрей между племенами Тубу и Авляд Сулейман в городе Себха в центре Сахары унесли жизни 88 человек.

Строительство новой вертикали власти идет со скрипом. Заимствованные со стороны компоненты политической надстройки такие, как избранный в июле 2012 года временный парламент, многопартийность и т. д. не опираются на зрелый и прочный базис местного общества.

За эти годы привычным делом стали осады временного парламента и министерств вооруженными группами, прибывавшими их разных регионов. Действия этих формирований, завязанных на племенные, клановые или земляческие интересы, усилены аккордами исламизма.

120 ливийцев: политиков, журналистов, правозащитников, военных пали жертвами убийств и покушений, взрывов бомб и действий камикадзе в 2013 году. Больше всего этих актов произошло в городе Бенгази — колыбели восстания и революции 17 февраля.

Раздрай в области безопасности следует по пятам центральной власти, парализуя экономику страны и госслужбы. По данным министра нефти и газа Ливии А.Аль-Аруси, объем добычи нефти в начале 2014 года составил 650 тыс. барр. в день, то есть 40% от дореволюционного уровня в 1,5 млн. барр.

Причина падения — несанкционированные акции отрядов бывших боевиков на востоке страны, которые сегодня претендуют на большие отчисления от экспорта нефти — основного богатства страны чем раньше. С этой целью с лета прошлого года они заблокировали работу ряда терминалов по вывозу черного золота.

Правительство, не прекращая переговоров с забастовщиками, грозит применить силу, вплоть до бомбардировки танкеров, если те попытаются вывести незаконную нефть.

То, что происходит, указывает на процесс переформатирования правящей элиты, наблюдаемого после ухода Каддафи. В борьбу вовлечены силы и группы, стремящиеся пользоваться своей долей от доходов энергетического сектора государства-рантье через сеть влиятельных посредников.

По многим показателям: добыче нефти, уязвимости перед вызовами различных сил, критериям безопасности как для граждан страны, так и иностранцев в Ливии виден откат по сравнению с дореволюционным временем. Токи насилия из этой страны растеклись за ее границы, в ближайшем геополитическом пространстве, способствовали кризису в Мали.

Время покажет, смогут ли нынешние власти справиться с деструктивными трендами, исходящими от разных групп, или они примут системный характер, обрекая Ливию на дрейф к «несостоятельному государству».

Впрочем, как видно, такая раздробленная Ливия с большими запасами энергоносителей и валютными резервами (на конец 2012 года они оценивались в 124 млрд. дол.) некоторых стран устраивает больше, ибо ей проще диктовать свои условия.

Чем больше будет продолжаться нынешнее состояние нестабильности и «господство человека с ружьем», тем больше ливийский прецедент будет восприниматься с опаской странами региона, которые оберегают своей суверенитет от нарушений извне.

Речь идет, прежде всего, о Сирии. Против нее идет кампания давления, в том числе через каналы гуманитарной помощи, психологическая война, по канонам ливийского сценария после февраля 2011 года, для вмешательства во внутренний конфликт этой страны.

Принц Бандар и страсти по саудам

Максим Егоров

С 9 по 16 февраля в Вашингтоне с официальным визитом побывал Министр внутренних дел Саудовской Аравии, принц Мухаммед бен Найеф. В столице США у него состоялись многочисленные переговоры практически со всеми представителями американской администрации – с руководством Госдепартамента, ЦРУ, Минфина, Министерства безопасности. Любопытно, что встречи проходили на территории саудовского посольства и поэтому носили весьма закрытый характер.

Привлекает внимание не сам факт визита – такие вояжи Мухаммед бен Найеф совершал и раньше, но в большей степени выбор момента и тема переговоров. Людям, хотя бы немного знакомым с саудовской политикой, известно, что до недавнего времени Мухаммед бен Найеф, кроме вопросов внутренней безопасности королевства курировал также бахрейнское и йеменское досье, формально входящее в сферу ответственности мининдел КСА Сауда аль-Фейсала.

Несмотря на внешнюю спорность такого распределения обязанностей, глядя из Эр-Рияда оно выглядело логичным, поскольку шииты, проживающие на Бахрейне и являющиеся источником внутреннего кризиса в этой стране, живут и на территории Саудовской Аравии, где составляют до 15% населения. Такая же ситуация и с беспокойным Йеменом. Поскольку еще король-основатель нынешней саудовской династии Абдельазиз в 20-е гг. прошлого века присоединил часть северных горных йеменских земель к Саудовской Аравии, то все происходящее в Йемене – а эта страна находится все последние годы в перманентном кризисе – самым непосредственным образом отражается на положении дел в Саудовской Аравии, ее безопасности и стабильности, является отчасти одним из аспектов внутренней политики.

Однако в ходе своего последнего визита в Вашингтон Мухаммед бен Найеф, как следует из многочисленных сообщений саудовских СМИ, обсуждал с американскими союзниками не только проблематику, связанную с положением на Бахрейне и Йемене. Речь шла о гораздо более широком круге вопросов, которые включают в себя антитеррористическую тематику и, что самое важное — положение в Сирии. Вот это уже выглядит новацией, поскольку до последнего времени эта сфера находилась в исключительной компетенции главы Совета Национальной Безопасности Саудовской Аравии (СНБ), директора Службы общей разведки (СОР) принца Бандара бен Султана, человека настолько близкого к различным республиканским администрациям в США (он длительное время работал саудовским послом в Вашингтоне ), что даже получил за это прозвище Бандар Буш.

Что же произошло? Почему принц Бандар бен Султана — архитектор, планировщик и главный исполнитель саудовской политики на сирийском направлении, ближайший саудовский друг американского истэблишмента оказался отстранен от обсуждения сирийского конфликта? Этот вопрос не имеет однозначного ответа. Однако ясно, что его неучастие в визите Мухаммеда бен Найефа и обсуждении с американскими представителями сирийской проблематики, свидетельствует о том, что его акции как политического деятеля в последние месяцы резко пошли вниз. Об этом 13 февраля с.г. откровенно написало лондонское интернет-издание «Аль-Араб».

То, что политический вес Бандара серьезно упал, было заметно уже с осени прошлого года, после его резких заявлений в адрес США с обвинениями американской стороны в предательстве, что вызвало серьезное напряжение в союзнических американо-саудовских отношениях. Как пишут многие арабские издания, одряхлевший, но еще принимающий решения король КСА Абдалла крайне недоволен «самодеятельностью» Бандара, равно как и некоторых других саудовских деятелей (Турки аль-Фейсал и Мухаммед бен Навваф), которые вместе с главой СОР и СНБ пустились во все тяжкие, обвинив Вашингтон в том, что он фактически бросил Саудовскую Аравию на произвол судьбы, пойдя на сближение с Ираном и отказавшись в сентябре 2013 года от нанесения ударов по режиму Асада.

Эта версия заслуживает, конечно, внимания и, видимо в ней есть толика правды. Однако на деле все обстоит гораздо серьезней. Громкие ссоры между саудо-американскими союзниками случались и раньше – стоит только вспомнить нефтяное эмбарго 1973 года. Однако эти ссоры, сопровождающиеся, как и сейчас, громкими упреками, всегда заканчивались миром, поскольку Саудовская Аравия не готова и не способна отказаться от опоры на США как на единственного и незаменимого на сегодняшний день гаранта своей стабильности.

Истинная же причина того, что принц Бандар впал в немилость, причем, как поговаривают не только у короля, но и у других ведущих королевских принцев, состоит в том, что предложенная им, причем возможно не без подсказки некоторых, скорее всего неоконовских, кругов в США, внешнеполитическая стратегия КСА, оказалась на грани банкротства. Если не брать в расчет свержение президента Мурси, которому Бандар сильно поспособствовал (вот уж это было точно доморощенным саудовским решением), на остальных фронтах военно-политических операций, в которые в период «арабских революций» безоглядно ввязывалась Саудовская Аравия, дело выглядит катастрофически: несмотря на все усилия, приложенные принцем Бандаром, Эр-Рияду не удалось приблизить решение главной задачи — свергнуть ненавистный королевскому дому режим Башара Асада и тем самым разорвать «шиитскую дугу».

Сирийская свободная армия, на которую изначально делалась ставка, как саудами так и американцами, продемонстрировала свою недееспособность, а после ударов по ней отъявленных исламистов из ИГИЛ осенью 2013 года, она была почти полностью разгромлена и находится сейчас в стадии переформатирования. В этих условиях Бандару пришлось пойти на реорганизацию отрядов своих бойцов и опереться на весьма сомнительный с точки зрения приверженности нормам демократии, за торжество которой в Сирии он якобы выступает, «Исламский фронт», составленный из разношерстных исламских «бригад».

Чтобы окончательно не дискредитировать себя как поборника терроризма, осенью 2013 года всеми подконтрольными Бандару формированиями была объявлена война головорезам из «Джабхат ан-Нусра» и Исламского государства Ирака и Леванта (ИГИЛ), откровенно поставивших задачей создание на территории этих двух государств террористического исламского халифата. Ситуацию это не спасло, от обвинений в поддержки экстремистов Саудовскую Аравию не отмыло, однако между этими группировками и Исламским фронтом (к вящему удовольствию Б.Асада) разгорелась ожесточенная война. У исламистов остается все меньше времени на решение главной задачи, поставленной их спонсорами, – свержение Башара Асада. В конечном счете, это все лишь способствовало дальнейшему распространению радикального исламизма и появлению на территории Сирии и сопредельных стран квазигосударств и территориальных образований с экстремистскими целями.

Столь же провальной оказалась политика Бандара на ливанском и иракском направлениях. После потери в июне прошлого года сирийскими оппозиционерами опорного пункта на ливано-сирийской границе (Кусейр) перестали должным образом действовать каналы поставок вооружения и денег противникам Асада через Ливан. Сейчас они в основном идут через Ябруд в горах Каламуна, но и этот ручеек скоро пересохнет, поскольку сирийская регулярная армия уже взяла этот город в клещи.

Главный союзник саудов в Ливане и снабженец сирийских повстанцев деньгами и оружием Саад Харири оказался изолированным на политической арене и в стране уже практически не появляется, проводя свою жизнь между Парижем и Эр-Риядом, где он сейчас и находится, хотя по-прежнему возглавляет ливанский суннитский блок «Мустакбаль».

В Ираке ситуация для саудовских планировщиков внешней политики не менее удручающая. По какой-то причине зачислив нынешнего премьера Ирака Н.аль-Малики в разряд своих врагов и агентов Ирана (кем он не является), саудовцы и, прежде всего принц Бандар, сделали ставку на оказание военной и финансовой помощи разношерстным суннитским иракским группировкам. Эти группировки, в конечном счете, оказались в одном лагере с исламскими революционерами-террористами из ИГИЛ, которые пошли на захват городов Фаллуджа и Рамади в провинции Анбар, что вынудило иракские власти начать против них широкомасштабную войсковую операцию, в ходе которой вскрылись огромные размеры той помощи, которую Саудовская Аравия оказывает незаконным вооруженным формированиям на территории Ирака.

Тупиковость и бесперспективность этой региональной политики, вдохновителем которой был принц Бандар, в январе–феврале этого года стала очевидна практически всему высшему военному и политическому руководству КСА. Естественно, назначить виноватыми себя (ведь решение было общим), они по определению не могли, поэтому на роль «козла отпущения» был избран Бандар, как глава и исполнитель воли саудовского монарха в этих вопросах. А выпады Бандара в адрес политики Белого дома стали лишь удобным предлогом.

Дела у Бандара, как считают многие политологи, настолько плохи, что на сайтах некоторых агентств уже появились сообщения о его отставке. Так это или не так — покажут ближайшие дни, но понятно, что защитников у принца на сегодняшний день в Саудовской Аравии найдется немного. И дело не только в том, что оба королевских клана (Шаммар и Судейри), делящих реальную власть в королевстве, не испытывают особой симпатии к принцу-полукровке, а в том, что на новом этапе жизни КСА Бандар с его внешнеполитическими авантюрами оказался явно лишним. Он больше не нужен королю, который ранее использовал его как инструмент для обеспечения баланса между разными кланами внутри правящей верхушки, поскольку, по некоторым сведениям, за последние недели ключевые кланы договорились о схеме передачи власти от слабеющего и больного короля к его сыну Метъибу.

Сделка носит закулисный характер, но уже известно, что внешние атрибуты преемственности планируется сохранить. Иными словами, нынешний наследный принц Сальман, как и положено, после смерти короля Абдаллы заступит на трон, а в случае объявления его недееспособным станет регентом (так уже было в 1995 году с королем Фахдом, но тогда сам Абдалла стал регентом де-факто). При этом основные властные полномочия будут на деле сосредоточены в руках сына нынешнего короля — принца Метъеба, тогда как клан Судейри (формально его и возглавляет наследный принц Сальман), ранее отчаянно сопротивлявшийся этому, будет всеми силами поддерживать его (Метъиба) в обмен на сохранение некоторых ключевых должностей в руках Судейри (к нему относится и Мухаммед бен Найеф), в том числе и поста Министра внутренних дел.

Однако новая конфигурация властных полномочий очевидным образом предполагает и новую политику. Судя по действиям саудовских властей, эта политика означает, в свою очередь, вывод всех саудовских муджахедов из Сирии, отказ от свержения режима Башара Асада (лозунг о его отстранении, конечно же, останется), налаживание более или менее внятного диалога с Ираном. В пользу такой трактовки событий говорит недавно принятый антитеррористический указ короля, предполагающий жесткие наказания за участие его подданных в военных действиях в третьих странах (в Сирии воюет от полутора до двух тысяч саудовцев).

Таким же образом может быть истолковано согласие саудов на состоявшееся 16 февраля, после затяжного правительственного кризиса, формирование в Ливане совета министров с участием Хизбаллы (блок 14 марта). Это стало возможным только после того, как подконтрольный саудам Саад Харири снял требование возглавляемого им блока «Аль-Мустакбаль» о выводе подразделений Хизбаллы из Сирии в качестве условия согласия на создание нового кабинета.

Еще одним аргументом в пользу смены парадигмы поведения Эр-Рияда могут являться и оживившиеся контакты представителей КСА с Ираном. Бывший начальник Службы общей разведки КСА Турки аль Фейсал в январе с.г. в Давосе имел краткую беседу с Президентом Ирана Х.Рухани, 4 февраля состоялась поездка нового Генерального секретаря Организации исламского сотрудничества саудовца И.Мадани в Тегеран (об этом сообщили только иранские электронные СМИ). Публикуются сообщения, что не за горами и визит мининдел Ирана М.Зарифа в Эр-Рияд.

Из всего этого следует, что в Саудовской Аравии, похоже, наконец, осознали пагубность ставки на джихадистов и других исламских радикалов как инструмент достижения своих внешнеполитических целей в регионе и нехотя убирают с шахматной доски ставшую ненужной фигуру принца Бандара.

Означает ли это, что Банадар, держащий, кроме прочего, в своих руках многочисленные счета королевской семьи, капитулировал? – Конечно, нет. Это не в его характере политического бойца, аналитика и человека большой личной харизмы. Он продолжает вести отчаянную борьбу за власть, хотя она уже ускользнула из его рук. А главное — делает все для того чтобы доказать правильность избранного им курса. Для этого ему необходимо убедить королевскую семью, что ставка на силовое решение конфликта в Сирии все еще актуальна. В этих целях он активно задействует многочисленные рычаги политического влияния в Вашингтоне, прежде всего в стане республиканцев, а также действующего с ним заодно израильского лобби. Переломить ход событий он и его единомышленники могут только в том случае, если выясниться, что «перезагрузка» отношений Вашингтона с Ираном не работает, для чего необходимо вынудить Иран вновь вернуться на жесткие позиции на переговорах по ИЯП. Но на первом этапе будет достаточно того, что сирийская официальная делегация на переговорах в Женеве «хлопнет дверью».

Чтобы сорвать политпроцесс в Сирии, ведущий к обессмысливанию операций главы СОР, надо также изменить соотношение военных сил на поле боя в Сирии, для чего у Бандара наготове 40-тысячная группировка джихадистов в Иордании, подготовленная с помощью американских инструкторов. О реальности этого сценария свидетельствует информация СМИ, что 18 февраля повстанцы уже объявили о подготовке наступления на позиции правительственных сил в Дераа (на юге Сирии, на границе с Иорданией) весной этого года.

Правда, шансов на такой исход остается все меньше, поскольку основные игроки на мировой арене и в регионе, такие как США, Россия, Иран ведут дело к деэскалации. Иранцы готовность начать работать в этом направлении уже доказали, поддержав новую формулу формирования правительства в Ливане и дав указания Хизбалле понизить планку требований, отказавшись от формулы 9+9+6. Лидер шиитского движения Х.Насралла призвал региональные стороны прекратить войну в Сирии. Похоже, что точно таким же образом Тегеран будет действовать и на других направлениях, демонстрируя способность к прагматизму, готовность искать развязки.

Что же касается властителей в Эр-Рияде, то им, похоже, нечего не остается, как встроиться в новые тренды, поскольку в противном случае их может ждать очередная арабская революция…

ОПРОС: АМЕРИКАНЦЫ СТАЛИ ХУЖЕ ОТНОСИТЬСЯ К РОССИИ

На это влияют отношения с Украиной и законодательство, направленное против представителей нетрадиционной сексуальной ориентации

Рейтинг России среди американцев резко пошел вниз. Об этом свидетельствуют данные опроса Gallup - Американского института общественного мнения.

При этом исследователи указали на то, что РФ доминирует на мировой арене как принимающая сторона на зимних Олимпийских играх в Сочи. Тем не менее граждане США "явно не очень высокого мнения о стране или ее президенте Владимире Путине". Это, по мнению социологов, неудивительно, так как "Россия и Путин стали синонимами".

Правда, российского лидера в глазах американцев несколько поднял взгляд на ситуацию с химическим оружием в Сирии. Однако в целом напряженность растет, на это влияют отношения Украины и России, а также законы, направленные против представителей нетрадиционной сексуальной ориентации.

Сказать, что они положительно относятся к РФ, смогли только 34% опрошенных. Однако наименьшие симпатии у американцев вызывает КНДР - об этой стране с одобрением высказались лишь 11% респондентов.

При этом в январе 2014 года американские СМИ назвали Путина победителем года. По словам журналистов из The American Interest, основным его стратегическим активом является "глупость Запада".

Неуправляемый мир

Аргументы в пользу «достаточно хорошего» мирового управления

Резюме: Многосторонние институты слишком медлительны и неповоротливы. Нужны дополняющие договоренности - коалиции неравнодушных, региональные и субрегиональные учреждения, государственно-частные партнерства и неформальные кодексы поведения.

Во время президентской кампании-2008 Барак Обама пообещал обновить обветшалые здания международных организаций, созданных Соединенными Штатами после Второй мировой войны. Он отдал должное поколению Франклина Рузвельта, Гарри Трумэна и Джорджа Маршалла, тем, благодаря которым появились Организация Объединенных Наций, Бреттон-Вудские институты и НАТО. Их гений, сказал он, позволил понять, что "эти организации не ограничат, а умножат нашу силу и возможности". Однако ныне, отметил Обама, стареющие конструкции послевоенного порядка скрипят и шатаются, и "чтобы соответствовать быстро меняющимся угрозам, с которыми мы сталкиваемся", нужна новая эра создания мировых институтов.

За пять лет президентства Обамы больших успехов на этом фронте добиться не удалось, и надежды на их достижение невелики. Официальные многосторонние организации действуют неэффективно – проводят собрания, издают отчеты, предпринимают незначительные шаги для улучшения транснациональных отношений. Но, несмотря на честолюбивые намерения администрации Обамы включить усиливающиеся державы в процесс полноправными партнерами, пока нет даже намеков на изменение состава Совета Безопасности ООН в соответствии с новыми геополитическими реалиями. Всемирная торговая организация тем временем находится в коматозном состоянии, НАТО изо всех сил старается обрести стратегические цели и смысл существования, а Международное энергетическое агентство нарывается на неприятности, отказывая в членстве Китаю и Индии.

Спрос на международное сотрудничество не уменьшается. На самом деле он больше, чем когда-либо, вследствие углубления экономической взаимозависимости, ухудшения состояния окружающей среды, распространения транснациональных угроз и ускорения технологических изменений. Однако реакция мирового сообщества на возникающие вызовы оказывается более действенной за рамками формальных организаций, когда разочарованные акторы прибегают к способам взаимодействия, которые больше соответствуют конкретным задачам. Относительная значимость юридических соглашений и всемирных организаций, таких как ООН, снижается, поскольку Соединенные Штаты и другие государства больше полагаются на региональные структуры, отдавая предпочтение менее масштабному сотрудничеству между заинтересованными державами, определенным кодексам поведения и партнерству с негосударственными акторами. И эти тенденции будут лишь набирать силу. Впредь мы вряд ли увидим обновление нынешних организаций или возникновение блистательной новой международной архитектуры. Скорее мы станем свидетелями дальнейшего распространения малопривлекательной, но адаптивной системы многосторонних отношений, предлагающей частичное и промежуточное решение задач международного сотрудничества посредством хаотичной мешанины неформальных договоренностей и поэтапного, "дробного" решения проблем.

"Глобальное управление" – скользкий термин. Он указывает не на мировое правительство (которого больше никто не ждет и не желает), а на нечто более практичное: коллективные усилия суверенных государств, международных организаций и других негосударственных акторов для ответа на общие вызовы и использование возможностей, выходящих за пределы государственных границ. Во внутренней политике управление осуществляется напрямую. Оно обеспечивается правительством – формальными иерархическими структурами, уполномоченными устанавливать правила и следить за их соблюдением. Управление в международных делах или транснациональной сфере гораздо сложнее и не так однозначно. Существует какая-то иерархия – например, постоянные члены Совета Безопасности ООН наделены особыми полномочиями. Однако мировая политика остается беспорядочной, поскольку состоит из независимых суверенных единиц, не признающих над собой никаких более высоких властей. Конечно, сотрудничество возможно и при такой анархии. Национальные правительства часто действуют сообща ради установления единых стандартов поведения в торговле или безопасности, внедрения норм и правил в международные организации, которые должны обеспечивать общие блага или смягчать негативные явления в мире. Однако наиболее тесно сотрудничающие многосторонние организации, включая те, что подчиняются международному праву, не имеют реальных полномочий, чтобы добиваться соблюдения коллективных решений. Таким образом, то, что выдается за управление, представляет собой плохо сшитое "лоскутное одеяло" из формальных и неформальных структур.

Помимо давно существующих всемирных организаций с официальным членством, имеется множество региональных блоков, многосторонних альянсов и групп по обеспечению безопасности, постоянных консультационных органов и механизмов, клубов, коалиций и договоренностей по конкретным вопросам, транснациональных профессиональных сетей, технических организаций, разрабатывающих стандарты, глобальных сетей по координации совместных действий и так далее. Государства пока доминируют на мировой арене, хотя негосударственные игроки все чаще помогают формировать международную повестку, определять новые правила и следить за соблюдением обязательств.

Казалось бы, это неуправляемый хаос, но у него есть и преимущества. Ни одна многосторонняя организация не могла бы в одиночку справиться со всеми сложными транснациональными проблемами, не говоря уже о том, чтобы делать это эффективно и энергично. Наличие множества организаций и форумов вовсе не всегда неэффективно, поскольку дает странам возможность действовать сравнительно напористо и гибко, быстро реагировать на новые вызовы. Но независимо от того, кто что думает о нынешнем мировом беспорядке, в обозримом будущем он никуда не денется, поэтому главная задача в том, чтобы заставить его работать как можно лучше.

БОЛЬШАЯ ИГРА

В центре современного управления мировым хозяйством по-прежнему находится ООН, а ее стержнем остается Совет Безопасности, в который входят самые могущественные страны. Теоретически Совбез мог бы координировать ответы международного сообщества на самые важные угрозы. Однако на практике его деятельность вызывает разочарование, потому что пять постоянных членов (США, Великобритания, Франция, Россия и Китай) часто не могут договориться между собой и, обладая правом вето, блокируют принятие конкретных решений. Конечно, так было с самого начала, но значение СБ в последние десятилетия еще снизилось, поскольку его состав не отражает сдвиги в распределении силы в быстро меняющемся мире.

Администрация Обамы, как и ее предшественники, заигрывала с идеей проталкивания в Устав ООН поправки для обновления состава Совбеза, но не решилась настаивать на ней, опасаясь, что в расширенном органе с новыми членами, наделенными большими полномочиями, влияние США снизится. Но даже если бы Вашингтон решительнее требовал перемен, трудно изменить нынешнюю ситуацию. Любой план расширения должен получить одобрение 193 стран – членов Генеральной Ассамблеи ООН, его ратифицируют парламенты пяти постоянных членов Совбеза. Однако даже те государства, которые выступают за расширение, не могут найти общий язык, когда возникает вопрос, кто от этого выиграет. Поэтому, хотя на словах все за расширение, на деле переговоры бесконечно затягиваются, и конкретных результатов нет. Непохоже, чтобы это положение изменилось в ближайшее время, значит, кризис легитимности СБ углубится. Мировое сообщество склонно бойкотировать принимаемые им решения, поскольку состав органа все меньше соответствует распределению сил в мире. Недовольные игроки могли бы, по-видимому, начать решительное наступление на Совет Безопасности, но, скорее всего, они будут просто обходить его и искать альтернативные международные структуры для решения своих проблем. Конечно, функциональная несостоятельность Объединенных наций выходит далеко за рамки Совета Безопасности. Несмотря на умеренные реформы управления, Секретариат и многие агентства ООН остаются непрозрачными. Планирование бюджета и деятельности ослабляется устаревшей политикой управления персоналом и раздачей постов по знакомству. А во время дебатов на Генеральной Ассамблее верх нередко берут безответственные акторы, играющие на публику и разводящие демагогию, и слишком многие решения отражают позицию закосневших региональных и идеологических блоков, продолжающих сопротивление даже после истечения их "срока годности".

Поскольку в Совбезе доминирующее положение занимает старая гвардия, усиливающиеся державы начали изучать альтернативные пути, чтобы добиваться влияния и выражать свою обеспокоенность. Сдвиги в распределении мировой силы всегда в конечном итоге приводили к изменениям институциональной надстройки. Но сегодня мы наблюдаем одновременное появление многочисленных центров силы с региональными и, потенциально, с глобальными амбициями.

В то время как Соединенные Штаты переживают относительный спад, а Европа и Япония – стагнацию, Китай, Индия, Бразилия, Россия, Турция, Индонезия и другие государства наращивают "мускулатуру", расширяя региональное влияние и настаивая на том, чтобы их голос был лучше слышен в международных организациях. Однако, несмотря на эти геополитические сдвиги, жизнеспособной альтернативы западному порядку пока нет. Это справедливо даже в отношении таких разрекламированных стран БРИК, как Китай, Индия, Бразилия, Россия, к которым с 2012 г. присоединилась ЮАР. Этим государствам всегда не хватало общего понимания проблем, но по крайней мере поначалу у них была общая уверенность, рожденная динамичной экономикой и отторжением глобализации, которая выгодна только Западу. В последние годы страны БРИКС пришли к единому мнению по некоторым вопросам. Все они принимают традиционные представления о государственном суверенитете и сопротивляются самой возможности вооруженного вмешательства Запада в события, происходящие в других странах. Они осуждают привилегии доллара как основной резервной валюты мира и настаивают на ускоренных реформах управления международными финансовыми учреждениями. Страны БРИКС также договорились о создании полноценного банка БРИКС для предоставления членам сообщества помощи в развитии и решении приоритетных задач без предварительных условий, выдвигаемых западными донорами. Некоторые наблюдатели прогнозируют появление внутри "Большой двадцатки" независимой фракции БРИКС, которая будет соперничать со странами "Большой семерки".

Однако подобное разделение мирового порядка между развитыми и крупными развивающимися державами представляется отдаленной перспективой, поскольку разногласий внутри БРИКС не меньше, чем общих взглядов. Китай и Россия не заинтересованы в том, чтобы кто-либо из их гипотетических партнеров стал постоянным членом СБ ООН. Между Китаем и Индией усиливается стратегическая конкуренция с пограничными спорами и расходящимися интересами на море. Между Китаем и Россией также довольно напряженные отношения вдоль сибирской границы. Различия внутреннего устройства могут также ограничивать сотрудничество. Индия, Бразилия и ЮАР, где существует оживленная многопартийная демократия, сформировали собственную коалицию (форум Индия–Бразилия–ЮАР, или IBSA), тогда как Китай и Россия взаимодействуют в рамках Шанхайской организации сотрудничества (ШОС). Противоречивые экономические интересы также осложняют отношения внутри БРИКС, и эти разногласия могут обостриться в случае замедления темпов экономического роста в этих странах.ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В МИР G-X!

Аналитики Иэн Бреммер и Дэвид Гордон написали о появлении "мира G-Zero", в котором коллективное глобальное руководство практически невозможно благодаря рассеиванию силы между странами с широко расходящимися интересами. Что действительно характерно для современной эпохи, так это не отсутствие многосторонних организаций, а их удивительное многообразие. Коллективная деятельность больше не сосредоточена исключительно или даже преимущественно в ООН и других всемирных организациях, основанных на договорах, или даже в одном-единственном форуме на высшем уровне, таком как G-20. Скорее правительства склонны одновременно использовать различные площадки, участвуя в бесчисленном множестве проблемно-ориентированных сетей и партнерств, членство в которых меняется в зависимости от ситуации, сиюминутных интересов, общих ценностей и актуальных возможностей.

Признаком этого мира с неопределенным числом действующих лиц (G-X) может служить временная коалиция, казалось бы, чуждых друг другу союзников. Подумайте, например, о многонациональной антипиратской армаде, появившейся в Индийском океане. Эта флотилия, не имеющая единого командования, включает военно-морские суда не только из США и других стран НАТО, но и военные корабли Китая, Индии, Индонезии, Ирана, Японии, Малайзии, России, Саудовской Аравии, Южной Кореи и Йемена. Эти государства могут не соглашаться по многим вопросам, но их общим делом стало обеспечение безопасности морских путей в непосредственной близости от африканского побережья.

В то же время мир G-X позволяет Соединенным Штатам укреплять связи внутри традиционного Запада. Возьмите в качестве примера на удивление стойкую конструкцию G-8, состоящую из США, Японии, Германии, Франции, Великобритании, Италии, Канады и России (плюс ЕС). На протяжении многих лет исследователи предсказывали сворачивание ее деятельности, но она продолжает существование. "Большая восьмерка" позволяет развитым рыночным демократиям координировать позиции по щекотливым проблемам политики и безопасности, подобно тому как параллельно существующая финансовая "Большая семерка" дает возможность координировать макроэкономическую политику.

За исключением авторитарной России, опрометчиво принятой в этот клуб в 1997 г., члены G-8 имеют общее мировоззрение и ценности, стратегические интересы и политические преференции. Это единомыслие облегчает координацию политики по самым разным вопросам –от прав человека до гуманитарной интервенции, от санкций против стран-изгоев до обеспечения региональной стабильности.

Богатые страны "Большой восьмерки" также имеют конкретные активы – финансовые, дипломатические, военные и идеологические, – стоящие на службе их убеждений. На саммите в Довиле в мае 2011 г. G-8 решила действовать быстро и предложить дипломатическую поддержку и материальную помощь странам, охваченным "арабской весной". Это еще раз подтвердило авторитет "Большой восьмерки" как практического и символического якоря западного либерального порядка, в то же время напомнив миру, что G-8 остается источником официальной помощи в развитии.

В глобальном управлении, как и в любом другом деле, нужда является матерью изобретательности, и мировой финансовый кризис, обрушившийся со всей яростью в 2008 г., привел к тому, что на первый план вышло сравнительно новое образование – G-20. Перед лицом потенциального развала мировой финансовой системы лидеры крупных экономических держав – как развитых, так и развивающихся – выразили единодушную заинтересованность в том, чтобы избежать второй Великой депрессии. Оказавшись в одной спасательной лодке, они согласились на ряд институциональных нововведений, включая вывод на лидирующие позиции группы министров финансов стран "Большой двадцатки" и создание всемирного комитета реагирования на кризисные ситуации.

"Двадцатка" быстро добилась существенного прогресса на некоторых направлениях. На Лондонском саммите в апреле 2009 г. принято решение о стимулировании мировой экономики беспрецедентным объемом ликвидности через согласованные действия национальных правительств, включая пакет на 5 трлн долларов. G-20 создала Комитет финансовой стабильности, которому поручена разработка стандартов для системообразующих финансовых учреждений, и настояла на новых требованиях к уровню собственного капитала банков по договору "Базель III". Она вдохнула новую жизнь в почти умерший Международный валютный фонд, пополнив его "закрома", и провела реформы управления Всемирного банка и МВФ, чтобы голос развивающихся экономик был лучше слышен мировому сообществу. G-20 также решила заморозить резервы, чтобы избежать губительного протекционизма в торговле образца 1930-х гг. по принципу "зуб за зуб".

Однако, когда отступила первая волна паники и началось неравномерное восстановление мировой экономики, узкие национальные интересы снова вышли на передний план, замедлив темпы развития "Большой двадцатки". За прошедшие четыре года "Большая двадцатка", члены которой руководствуются разными ценностями, имеют разные политические системы и уровни развития, изо всех сил стремилась из кризис-менеджера превратиться в долгосрочную группу управления мировой экономикой. Реформа глобальных финансовых учреждений также забуксовала, поскольку устоявшиеся державы (в первую очередь европейские) сопротивляются перераспределению влияния, голосов и числа мест в управляющем совете. Поэтому то, что какое-то время казалось рассветом нового, исключительного мирового форума, оказалось еще одним элементом хаотичной застройки.

ДРОБНОЕ УПРАВЛЕНИЕ

В течение большей части двух прошедших десятилетий мегаконференции ООН господствовали в многосторонней дипломатии. Но, когда речь заходит о многосторонних дебатах, "больше" редко означает "лучше", и эра мегаконференций заканчивается по мере того, как крупные державы осознают тщетность выработки всеобъемлющих международных соглашений 193 членами ООН под вспышками камер, когда в процесс втянуты десятки тысяч активистов, групп по интересам и прихлебателей разных мастей. Государства продолжат собираться на ежегодные встречи, такие как Конференция членов Рамочной конвенции ООН об изменении климата, чтобы добиться определенных обязательств от развитых и развивающихся стран, хотя это явно сизифов труд. Но подобный цирк все больше становится второстепенным событием, поскольку центр внимания перемещается к менее формальным договоренностям, достигаемым в более узких группах действительно могущественных игроков. Семнадцать стран, причастных к самым большим выбросам парниковых газов в атмосферу, уже создали Форум крупных мировых экономических держав по энергетике и климату, стремясь добиться прорыва в обход громоздкой Рамочной конвенции ООН. На сегодняшний день форум не реализовал свой потенциал, но более осязаемых успехов удалось добиться благодаря параллельным усилиям отдельных стран, обязавшихся предпринять ряд внутриполитических мер, чтобы затем вынести их для коллективного рассмотрения.

Здесь можно сделать выводы более общего плана. Оказавшись лицом к лицу с неимоверно сложными проблемами, такими как изменение климата, транснациональные сети государственных чиновников пытаются добиваться постепенного прогресса, разбивая проблему на ряд более управляемых подзадач и договариваясь о координации действий по конкретным вопросам повестки дня. Можно назвать такой подход "дробным глобальным управлением". Когда речь идет об изменении климата, это означает отказ от стремления выработать всеобъемлющее соглашение по поводу смягчения последствий глобального потепления и адаптации к ним. Каждый участник переговоров выдвигает собственные инициативы, такие как отказ от расточительных субсидий на ископаемое топливо, создание нешироких партнерств по чистым технологиям и расширение программы сотрудничества ООН по сокращению вредных выбросов вследствие обезлесения и деградации лесов в развивающихся странах, не говоря уже о других достойных внимания мерах. В результате формируется не односторонний международный режим на базе одной организации или договора, но появляется множество взаимодополняющих мер, которые политологи называют "комплексным режимом".

Нечто похожее происходит в мировом здравоохранении, где некогда господствовавшая Всемирная организация здравоохранения делит политическое пространство и участвует в разделении труда с такими крупными структурами, как Всемирный банк, специализированные органы ООН типа Агентства по борьбе со СПИДом, государственно-частные партнерства вроде Альянса ГАВИ (ранее известного как Глобальный альянс по вакцинам и иммунизации), благотворительные организации – например, Фонд Билла и Мелинды Гейтс, консультативные органы типа Глобальной инициативы в области здоровья и безопасности при участии восьми стран (плюс ЕС), и многосторонние организации – например, Глобальный фонд по противодействию СПИДу, туберкулезу и малярии. Итогом становится дисперсная или более раздробленная система управления мировым здравоохранением.

Иногда с помощью такого подхода можно добиться большего, чем посредством универсализма. С учетом неудачного раунда переговоров ВТО в Дохе Соединенные Штаты и другие страны обратились к преференциальным торговым соглашениям, чтобы подстегнуть дальнейшую либерализацию торговли. Некоторые из них двухсторонние – например, между США и Южной Кореей; другие заключаются с несколькими странами. К ним относятся также две инициативы, образующие стержень торговой повестки дня второго президентского срока Обамы: Транстихоокеанское и Трансатлантическое торгово-инвестиционное партнерство. Президентская администрация называет их очередной ступенькой к глобальной либерализации. Вместе с тем мы вполне можем увидеть в будущем разбивку переговоров в рамках ВТО на более мелкие проблемы по мере того, как подгруппы стран-участниц ВТО маленькими шажками продвигаются к решению конкретных вопросов (таких как госзакупки или инвестиции), избегая при этом неудобных тем (как торговля сельскохозяйственной продукцией), которые уже не раз тормозили переговоры.УСИЛЕНИЕ РЕГИОНОВ

Коалиции, создаваемые для решения конкретных задач, и сети, охватывающие сравнительно небольшое число участников, – далеко не единственные новшества в управлении мировым хозяйством, достойные упоминания. Региональные организации также составляют конкуренцию всемирным, делая актуальным вопрос о том, как обеспечить их слаженную и взаимодополняющую работу в рамках ООН вместо того, чтобы разрушать существующую систему Объединенных наций.

Эта дилемма возникла раньше, чем многие думают. В месяцы, предшествовавшие конференции в Сан-Франциско (1945), на которой была создана ООН, американские и британские послевоенные стратеги обсуждали, стоит ли предоставить региональным организациям официальный и даже независимый статус внутри ООН (подобное предложение выдвинул британский премьер-министр Уинстон Черчилль, а также другие участники переговоров). Большинство делегатов от США категорически возражали, опасаясь, что ярко выраженная региональная направленность нарушит цельность и единство организации или даже раздробит ее на соперничающие блоки. В конечном итоге возобладала универсалистская позиция американцев. И все же в главе VIII Устава ООН признается легитимность региональных организаций, которые должны тем не менее подчиняться центральным органам.

Тогда в Сан-Франциско мало кто мог предвидеть быстрое распространение все более сложных региональных и субрегиональных структур, которые сегодня исчисляются сотнями и играют все более важную роль в управлении трансграничными вызовами, облегчая торговлю и укрепляя региональную безопасность. Они нередко действуют как партнеры ООН и других всемирных организаций. Вспомним о миротворческих миссиях на африканском континенте. Помимо классических операций ООН, мы видим многообразие гибридных моделей, когда Совет Безопасности санкционирует наблюдательную или миротворческую миссию, которая осуществляется специально создаваемой коалицией (операция НАТО в Ливии), региональной организацией (миссия Африканского союза в Сомали) или общими усилиями специальной коалиции и региональной организации.

С ростом перспективности региональных объединений возникают политические вопросы. Один из них заключается в том, следует ли давать региональным организациям слово при решении вопроса об операциях принуждения, проводимых ООН. Проблема возникла в 2011 г. после того, как НАТО начала акцию в Ливии под кодовым названием "Единый защитник" по мандату СБ ООН и при дипломатической поддержке Лиги арабских стран, но, что примечательно, без одобрения Африканского союза. В январе 2012 г., когда ЮАР возглавила Совет Безопасности на ротационной основе, президент Джейкоб Зума обвинил западные державы в превышении полномочий, которыми их наделила Резолюция ООН 1973, поскольку те использовали данный им мандат по защите гражданского населения Сирии в качестве оправдания смены режима в этой стране. "Африка, – заявил он, – никогда впредь не должна становиться игровым полем для продвижения интересов других регионов". Стремясь укрепить связь между Совбезом и региональными структурами, Зума внес резолюцию, предусматривающую расширение числа участников принятия решений, одобряющих операции по принуждению. Как и следовало ожидать, это встретило решительное противодействие пяти постоянных членов Совета Безопасности, и некоторые охарактеризовали его как "популистскую саморекламу". Но Зума сформулировал общую озабоченность: легитимность и практический успех международных интервенций все больше зависят от позиции весомых региональных организаций.

С учетом того, что у ООН и других всемирных форумов может просто не хватать средств и ресурсов на выполнение всех задач, усиление региональных сообществ дает определенные преимущества. Зачастую они лучше понимают причины местных конфликтов, разбираются в возможных путях их преодоления и заинтересованы вкладывать в их разрешение больше сил и средств. Но они, конечно, не могут полностью заменить ООН. Для начала нужно отметить, что региональные организации весьма неоднородны; у них разные устремления, мандаты, возможности, и они действуют по-разному.

Они сталкиваются с теми же проблемами коллективных действий, которые терзают ООН. Их члены часто не могут противостоять искушению выбирать самые простые пути или загребать жар чужими руками. Местные гегемоны пытаются использовать региональные организации в своих корыстных интересах. Амбиции этих структур могут также превосходить их возможности. Например, хотя Африканский союз создал собственный Совет безопасности и мира, его способность проводить миротворческие операции часто ограничена институциональными, профессиональными, техническими, материальными и логистическими изъянами. Соответственно, разделение ответственности между ООН и региональными организациями может легко обернуться перекладыванием бремени, если мир будет возлагать неоправданные надежды на неподготовленные региональные структуры.

УПРАВЛЕНИЕ СПОРНЫМИ ОБЩИМИ БЛАГАМИ

Если проблемой управления современным миром является неуверенность существующих учреждений, не имеющих представления, как справляться с традиционными вызовами, то не менее тревожно отсутствие серьезных институциональных механизмов для ответа на нетрадиционные вызовы. Самый серьезный разрыв между спросом на глобальное руководство и его предложением ощущается в процессе управления общемировым достоянием – тех пространств, которые не принадлежат какой-то одной стране, но от которых зависит безопасность и процветание всех. Самые важные из них – поверхность Мирового океана, космос и киберпространство, через которые проходят потоки товаров, данных, капиталов, людей и идей. Следовательно, свободный и беспрепятственный доступ к этим пространствам – ключевой интерес не только Соединенных Штатов, но и большинства других стран.

Почти семь десятилетий США обеспечивали безопасный доступ к общемировым благам и таким образом поддерживали мировой порядок. Превосходство на море, а в последнее время также в космосе и киберпространстве дает Соединенным Штатам стратегические преимущества, позволяя проецировать свою силу во всем мире. Но по мере того как в общих пространствах становится тесно, а конкуренция делается беспощадной, это превосходство улетучивается. Усиливающиеся державы, а также негосударственные игроки – от корпораций до преступных синдикатов – бросают вызов давно устоявшимся нормам поведения и обретают асимметричные возможности ограничения преимуществ США. Ради сохранения открытости, стабильности и устойчивости общемирового достояния Вашингтону придется договариваться с единомышленниками, укрепляющимися державами и негосударственными заинтересованными сторонами о новых правилах игры.

Например, растущие игроки от Китая до Ирана стремятся расширить возможности в открытом море или использовать асимметричные стратегии, чтобы перекрыть Соединенным Штатам и другим странам доступ в свои региональные воды, угрожая тем самым свободе мореплавания. Наиболее яркой иллюстрацией может служить Южно-Китайское море, через которое каждый год проходят торговые потоки на сумму свыше 5 трлн долларов.

Здесь Китай увяз в безысходных и опасных спорах с Королевством Бруней, Малайзией, Филиппинами, Тайванем и Вьетнамом о суверенитете над 1,3 млн кв. миль поверхности океана, спорных островах и эксплуатации месторождений нефти и газа на дне этой акватории. Самонадеянность Пекина угрожает региональной стабильности. Наибольшую опасность представляет прямое столкновение ВМС США и Китая. Это возможно в связи с военными учениями в китайских прибрежных водах или вследствие необдуманных действий союзника или стратегического партнера Америки.

Геополитическая и экономическая конкуренция разгорается в теплеющей Арктике, поскольку несколько стран оспаривают право присоединения к своей территории расширенного континентального шельфа, новых морских путей над Азией и Северной Америкой, право эксплуатации месторождений полезных ископаемых и ископаемого топлива. В 2008 г. пять арктических стран – Канада, Дания, Норвегия, Россия и США – подписали Илулиссатскую декларацию, подтвердив приверженность мирному и упорядоченному решению любых споров в Арктике. Некоторые эксперты доказывают необходимость всеобъемлющего многостороннего договора по Арктике для примирения конкурирующих претензий на суверенитет, урегулирования вопросов судоходства, облегчения коллективной разработки нефтегазовых месторождений, управления рыболовными промыслами и решения экологических проблем. Однако более действенной стратегией было бы повышение роли Арктического совета, состоящего из пяти стран Арктики, а также представителей Финляндии, Исландии, Швеции и нескольких организаций коренных народов Севера. Хотя участники форума избегали спорных вопросов о границах, статусе и суверенитете над конкретными территориями, они смогли выработать руководящие принципы разработки нефтегазовых месторождений, договориться о финансировании совместного проекта составления подробной карты континентального шельфа, создать сеть регионального мониторинга и модернизировать системы мореплавания, управления судоходным движением и защиты окружающей среды.

Самый важный шаг, который могли бы предпринять Соединенные Штаты для более эффективного управления Мировым океаном, включая просторы Арктики, – это присоединение к Конвенции ООН по морскому праву, как было рекомендовано четырьмя последними президентами, военачальниками США, а также промышленными группами и экологами. Конвенция ООН не только определяет права и обязанности государств в территориальных водах и исключительных экономических зонах, правила транзита через международные проливы, но и представляет собой форум для разрешения проблемных вопросов, связанных с Мировым океаном, включая претензии на расширенный континентальный шельф. Не будучи полноправным членом этой Конвенции, Соединенные Штаты упускают шанс участвовать в последнем великом разделе морского пространства, благодаря которому могли бы получить юрисдикцию над огромными территориями вдоль берегов Северного Ледовитого, Атлантического и Тихого океанов, а также Персидского залива. Они лишены возможности участвовать в работе Международного органа по морскому дну, в котором могли бы иметь постоянное место и эффективно использовать право вето. Оставаясь в стороне от международного процесса в этой области, США не только наносят ущерб собственным национальным интересам, но и заставляют наблюдателей усомниться в своей неоднократно декларированной приверженности мировому порядку, основанному на четких правилах. Это придает больше смелости ревизионистским региональным державам. И Китай в Восточной Азии, и Россия в Арктике, пользуясь отсутствием Соединенных Штатов, выдвигают возмутительные претензии на суверенитет над огромными территориями.

В то же время присоединение США к договору не станет панацеей. Это особенно справедливо в отношении Восточной Азии, где Китай не желает передавать рассмотрение своих претензий обязательному арбитражу в рамках Конвенции ООН по морскому праву. В конце концов, мирное разрешение конкурирующих региональных притязаний вынудит Китай и его соседей из Ассоциации стран Юго-Восточной Азии договориться об обязательном кодексе поведения для разрешения вопросов, связанных с территориальной юрисдикцией и совместной эксплуатацией подводных ресурсов и полезных ископаемых. Это то, чему так отчаянно сопротивляется Пекин, но подобное решение неизбежно, если китайское правительство хочет, чтобы другие страны поверили в его риторику о "мирном усилении".ПОСЛЕДНИЙ РУБЕЖ

Устарели и международные правила, регулирующие использование космического пространства, поскольку эта сфера, по словам бывшего заместителя министра обороны США Уильяма Линна, становится "более конкурентной, оспариваемой и перегруженной". Число участников освоения космоса резко возросло; между государствами и частными корпорациями разворачивается ожесточенное соперничество за немногочисленные спутниковые орбиты и ограниченное число радиочастот.

Девять стран и Европейское космическое агентство уже имеют мощности для вывода на орбиту спутников, и почти 60 государств или правительственных консорциумов контролируют гражданские, коммерческие и военные спутники. Увеличение числа летательных аппаратов и космического мусора, включая свыше 22 тыс. выведенных на орбиту объектов, превышающих по размеру софтбольный мяч, повышает риск катастрофических столкновений. Более тревожная геополитическая конкуренция между космическими странами – как старожилами космоса, так и новичками – заставляет опасаться гонки вооружений в космосе. Вместе с тем, до сих пор не удалось добиться консенсуса относительно режима, наилучшим образом обеспечивающего стабильность и устойчивое использование последнего рубежа Земли.

Основным документом, регулирующим поведение стран в открытом космосе, остается Договор о космосе 1967 года. Хотя в нем установлены полезные принципы (такие как запрет притязаний на суверенитет над космическим пространством), в документе не хватает механизма разрешения споров, не предусмотрено никаких мер борьбы с космическим мусором и предотвращения столкновений, а также ответственности за посягательство на космическое оборудование других стран.

Для устранения этих недостатков предлагаются различные варианты – от обязывающего многостороннего договора, запрещающего размещение вооружений в космосе, до неформальной договоренности о нормах поведения в космическом пространстве. Учитывая проблемы с подходом, в основе которого лежит четкий договор, администрация Обамы сосредоточила усилия на выработке не обязывающего международного кодекса поведения в космосе, содержащего общие принципы ответственного поведения. Подобный кодекс не накладывал бы таких строгих обязательств, как юридически обязывающий многосторонний договор, но в краткосрочной перспективе может быть прекрасным шансом установить новые нормы поведения. Вашингтону следует также рассмотреть возможность спонсирования постоянно действующего неширокого консультативного форума ведущих космических держав.

НЕ ЗАБЛУДИТЬСЯ БЫ В КИБЕРПРОСТРАНСТВЕ

Киберпространство отличается от безбрежного океана или космоса тем, что его инфраструктура в основном расположена в суверенных странах и находится в частной собственности, что создает очевидные риски столкновения сторон, имеющих корыстные интересы. С самого начала цифрового века Соединенные Штаты были главным защитником идеи открытого, децентрализованного и безопасного киберпространства, остающегося преимущественно в частной собственности. Эта позиция стыкуется с давнишним убеждением правительства США, что свободный поток информации и идей – ключевой компонент свободного, справедливого и открытого мира и важный бастион на пути авторитаризма. Но подобному представлению о глобальном управлении в киберпространстве в настоящее время брошен вызов сразу с трех сторон.

Во-первых, многие развивающиеся и авторитарные страны требуют, чтобы регулирование интернета было передано от Корпорации по присвоению имен и номеров в интернете – независимой, некоммерческой организации, базирующейся в Лос-Анджелесе и находящейся под нестрогим контролем Министерства торговли США – Международному союзу электросвязи при ООН.

Во-вторых, мы имеем дело с распространяющейся эпидемией киберпреступлений, заключающихся преимущественно в попытках украсть конфиденциальную информацию у представителей частного сектора. Благодаря сложным компьютерным вирусам, червям и ботнетам то, что можно назвать "общественным здоровьем киберпространства", резко ухудшилось. При этом не существует виртуального аналога Всемирной организации здравоохранения для предотвращения этих угроз.

В-третьих, на глазах растет призрак кибервойны между суверенными государствами. Десятки стран начали разрабатывать доктрины и возможности для ведения так называемых информационных операций –

не только для проникновения в сети потенциальных противников, но, если понадобится, и для нарушения работы и уничтожения важной цифровой инфраструктуры (военной и гражданской). Однако до сих пор нет общепринятого определения кибератаки, и тем более нет консенсуса по поводу диапазона допустимых ответных мер; нормативно-правовая база ведения кибервойн отстает от разработки и применения кибероружия.

Традиционные формы сдерживания и возмездия также затруднены, поскольку выявить источник кибератаки и доказать, что она исходит от конкретного злоумышленника, непросто. Ни один из ныне действующих договоров ООН не может одновременно регулировать кибервойны, противодействовать киберпреступлениям и защищать гражданские свободы пользователей интернета. Либеральные и авторитарные режимы не могут договориться относительно единого определения понятия "безопасность киберпространства" и путях его достижения. Последние обычно расценивают свободный обмен идеями и информацией не как одну из стержневых ценностей, а как потенциальную угрозу своей стабильности, и существует множество практических препятствий для включения кибероружия в переговоры о контроле и нераспространении обычных вооружений. Поэтому более реалистичным представляется поэтапный подход к управлению киберпространством. Странам нужно будет договориться о нормативной ответственности за кибератаки и критериях для ответного возмездия. Также следует разработать меры обеспечения прозрачности и укрепления доверия и договориться о сохранении фундаментальных гуманитарных ценностей в случае кибервойны – недопущении атак на "корневые" серверы, служащие становым хребтом интернета, а также о запрете атак, блокирующих доступ к услугам, которые могут нарушить инфраструктуру интернета в странах, подвергшихся нападению. Вашингтон мог бы начать продвигать эту повестку дня через коалицию единомышленников – что-то типа Группы по разработке финансовых мер борьбы с отмыванием денег или Инициативы по обеспечению гарантий нераспространения ядерного оружия, – по возможности расширяя членство в таких организациях.

ТЕХНОЛОГИИ И РУБЕЖИ ГЛОБАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ

История глобального управления – это история приспособления к новым технологиям. После технологических прорывов суверенные правительства ищут общие стандарты и правила для облегчения сотрудничества и смягчения конфликтных ситуаций. Например, сегодня мы принимаем как нечто само собой разумеющееся существование 24 часовых поясов и то, что за точку отсчета принято среднее время по Гринвичу. А в середине XIX века в одних только Соединенных Штатах насчитывалось 144 часовых пояса. И лишь потребность в стандартизации и согласовании расписания поездов и кораблей дальнего плавания в конце XIX века убедило крупнейшие страны в необходимости синхронизировать время.

Сегодня есть риск, что бешеные темпы технологических изменений могут расшатать систему глобального управления. Расширяющуюся пропасть между тем, что позволяют технологии, и тем, что готова регулировать система международных отношений, можно увидеть во многих областях – от беспилотных летательных аппаратов (БПЛА) и биосинтеза до нанотехнологий и геоинжиниринга.

Если говорить о БПЛА, то США изо всех сил стараются разработать юридическое обоснование целенаправленных убийств. Первоначально протесты против ударов американских беспилотников ограничивались странами, которые становились мишенями для подобных ударов, но сегодня их применение все больше оспаривается как внутри страны, так и в мире. И распространение беспилотных летательных аппаратов в разных государствах и среди негосударственных участников политических процессов усугубляет необходимость срочной разработки четких и ясных правил их использования.

Прогресс биотехнологий может представлять еще большую угрозу. Ученые сегодня способны создавать новые биосистемы, манипулируя генетическим материалом. Подобный "биологический синтез" имеет колоссальный медицинский потенциал и может широко использоваться в здравоохранении; однако эти технологии способны причинить и большой урон, если государства-изгои или продажные ученые начнут изготавливать смертоносные патогены или другое биологическое оружие. В настоящее время для снижения этих рисков имеются лишь разрозненные и недоработанные законодательные положения.

Отсутствуют международные договоренности для контроля и регулирования практического применения нанотехнологий. Речь идет о манипулировании материалами на атомном или молекулярном уровне. Управление подобными процессами осуществляется преимущественно на национальном уровне. Например, в США эту функцию выполняют Агентство по защите окружающей среды, Управление продуктами питания и лекарственными препаратами, а также Национальный институт стандартов и технологий. Дополнительно дело осложняет тот факт, что большая часть исследований и инвестиций в этой области в настоящее время осуществляется частным сектором, у которого мало стимулов учитывать потенциальные угрозы общественной безопасности.

Наконец, опасность представляют несогласованные действия в области геоинжиниринга – попытке замедлить или обратить вспять процесс глобального потепления через крупномасштабные эксперименты с климатической системой. Эти методы включают рассеивание железных опилок по поверхности Мирового океана (как предложил один независимый американский ученый в 2012 г.), отвод солнечной радиации с помощью огромных зеркал, размещенных в космосе, и предотвращение выбросов метана в тундре и океане. Давно признанные научной фантастикой, подобные попытки перестроить атмосферу Земли внезапно стали восприниматься всерьез некоторыми специалистами с мировым именем. Поскольку потепление продолжается, государства и частные организации будут все настойчивее пытаться взять это дело в свои руки. Только надлежащее регулирование позволит не допустить того, чтобы эти несогласованные усилия вышли из-под контроля и причинили больше вреда, чем пользы. В противном случае это может иметь катастрофические последствия.

"ДОСТАТОЧНО ХОРОШЕЕ" ГЛОБАЛЬНОЕ УПРАВЛЕНИЕ

Как показывают все эти примеры, спрос на действенное глобальное управление по-прежнему превышает предложение, и разрыв постоянно увеличивается. Хотя многосторонним институтам до сих пор удавалось избежать глубокого кризиса, они слишком медлительны и неповоротливы в реагировании на насущные потребности международного сообщества. Поэтому дипломатам и другим заинтересованным сторонам, пытающимся вдохнуть новую жизнь в мировой порядок, нужно обращаться к другим дополняющим договоренностям для проведения коллективных действий, включая коалиции неравнодушных участников мировой политики, региональные и субрегиональные учреждения, государственно-частные партнерства и неформальные кодексы поведения. В результате может появиться довольно неуклюжая и не слишком привлекательная конструкция глобального сотрудничества, но она по крайней мере позволит осуществлять полезные инициативы и проекты.

Десять лет назад гарвардский ученый Мерили Гриндл выступила против длинного перечня внутриполитических реформ, на которых настаивали Всемирный банк и другие агентства как необходимых условиях стимулирования экономического роста и снижения бедности в развивающихся странах. Она попыталась убедить международных доноров отложить в сторону длинные, исполненные благих намерений контрольные списки и вместо этого сосредоточиться на "достаточно хорошем" управлении. По ее мнению, вместо попыток решить все проблемы сразу агентствам помощи в развитии следует сосредоточиться на создании минимальных институциональных условий для развития. Эта рекомендация снизить ожидания и начать осуществление необходимых и возможных мер еще больше применима к сфере международных отношений с учетом всех препятствий на пути всеобъемлющей институциональной реформы. Для администрации Обамы, ее коллег и преемниц достижение "достаточно хорошего" уровня глобального управления может казаться менее удовлетворительным итогом, нежели попытка вернуть славные дни администрации Трумэна. Но это лучше, чем ничего, и может даже принести добрые плоды.

Стюарт Патрик старший научный сотрудник и директор международных учреждений и программы глобального управления в Совете по международным отношениям.

Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 19 февраля 2014 > № 1049179 Стюарт Патрик

Цивилизации и кризис наций-государств

О чем спорят в России и не только

Резюме: Сторонники евразийского выбора вроде бы должны выстраивать мосты между Россией и исламским миром. Но и они нередко проявляют предвзятое отношение к мусульманской цивилизации как таковой.

В свете происходящих в современном мире трансформационных процессов "цивилизационная" тематика становится все более востребованной, интересной как для авторов – исследователей и публицистов, так и для читателей. Вопросы культурно-цивилизационной идентичности, характера взаимоотношений между ценностями различных регионально-культурных кластеров, путей эволюции наций-государств в условиях нарастающей гиперглобализации приобретают все большую остроту и требуют осмысления.

ПРОБЛЕМА ИДЕНТИФИКАЦИОННОГО ВЫБОРА

Россия, особенно в последние годы президентства Владимира Путина, позиционирует себя как государство особой цивилизации, основанной на духовности, приверженности традиционным нормам и ценностям. Среди них немалое место занимают ответственность индивида перед обществом и государством (наряду с его правами), религиозные идеалы (в противовес агрессивному секуляризму Европы). Это, однако, не останавливает борьбу между приверженцами различных концепций и моделей цивилизационной идентичности России. При всей разнородности и многочисленности тех или иных построений выделяются традиционно противостоящие друг другу в российском интеллектуальном сообществе философии "почвенников" (в прошлом – также "славянофилов") и "западников", как бы они себя в разные эпохи ни называли. В определенной мере дихотомия "консерватизм–либерализм" может рассматриваться как отражение этого противостояния.

Иногда полемика вокруг идентификационного выбора приобретает острый характер, выплескиваясь на экраны телевизоров, на страницы газет и журналов. Некоторые приверженцы "неопочвенничества", обычно позиционирующие себя как представители "патриотического национализма" (при всех групповых и индивидуальных различиях между ними), критикуя политику властей, требуют противопоставить нас в цивилизационном отношении Западу, чуть ли не вновь отгородиться от него "железным занавесом". К примеру, генерал Леонид Ивашов выдвигает проект Евро-Азиатского цивилизационного союза (современного аналога славянофильского проекта) на основе развития Шанхайской организации сотрудничества "как баланса и альтернативы Западу и транснациональному сообществу". Есть и сторонники неоимперского проекта, среди которых выделяются критики нынешней власти за ее "ориентацию на Запад", за "европейский выбор".

Либералы-"неозападники" тоже критикуют власть, но они недовольны иным. Политолог из Московского центра Карнеги Лилия Шевцова полагает, что философия российской идентичности при Путине – всего лишь "модель властвования". Эта модель, как она считает, "предполагает противодействие влиянию Запада как внутри российского общества, так и на постсоветском пространстве", и в ее рамках обосновывается претензия России "на роль защитника традиционных моральных ценностей от западного упадничества и деградации".

Является ли извечный спор сторонников разных моделей развития России свидетельством так и не изжитого ею конфликта идентичности или неотъемлемой чертой ее цивилизационной двуликости ("евразийскости")? Не случайно в дебатах об основных угрозах российской государственности одни говорят о "сетевой войне" против России со стороны "джихадистского интернационала", другие – со стороны "глобального Запада".

Отмечу, что с идентификационным вызовом в той или иной мере сталкиваются все общества. Приведу в пример не так давно появившийся в Западной Европе тезис о "Еврабии" (Eurabia), в котором отразились страхи европейцев перед возможной цивилизационной трансформацией Европы под натиском не поддающейся ассимиляции волны мигрантов из государств Арабского Востока и мусульманского мира. Параллельно возник термин "Лондонистан", отражающий распространенное (в том числе и в России) мнение о том, что британская столица стала центром подпольных джихадистских групп всех мастей. Есть даже теория "арабо-исламского заговора", имеющего целью подорвать Европу. Теория, как заметил Али Аллави (в недавнем прошлом – иракский министр, ныне – американский профессор), ничуть не менее абсурдная, чем "Протоколы сионских мудрецов".

ИСЛАМСКИЙ ЭКСТРИМИЗМ И ИСЛАМОФОБИЯ

В течение столетий Россия являет собой впечатляющий пример сожительства, культурного взаимообогащения и уважительного отношения друг к другу многих этнических и конфессиональных групп, в первую очередь православных и мусульман, в рамках единого общественного организма. Однако острый конфликт между Западом и исламским миром, волны исламского экстремизма, затронувшие и российские регионы, а также масштабные и неуправляемые миграционные процессы все же ухудшили отношения между этими группами. Сторонники евразийского выбора вроде бы должны выстраивать мосты между Россией и исламским миром (и в самом деле, не с огромным же Китаем нам "цивилизационно" объединяться), но и они, а не только националисты, нередко проявляют предвзятое отношение к мусульманской цивилизации как таковой.

Однако и в рамках этого дискурса приверженцы "неопочвенничества" склонны винить во всех бедах мира Запад и в первую очередь США. Отвечая в эфире "Голоса России" на вопрос о деятельности исламских террористов на территории Сирии, руководитель Санкт-Петербургского отделения Российского института стратегических исследований и специалист по Древнему Востоку Андрей Вассоевич утверждает, что "радикальные исламистские группировки управляются Соединенными Штатами Америки". Санкт-петербургский профессор не только приписал США создание "Аль-Каиды" (что отчасти не лишено оснований), но и оказал большую честь британской разведке, сообщив, что именно она (а не шейх Мухаммад Абд аль-Ваххаб) создала ваххабизм в XVIII веке.

Кстати, заметим, что в 1920-е гг. российская дипломатия с симпатией отнеслась к саудовско-ваххабитской экспансии в Аравии. Но, естественно, не из-за любви к ваххабизму, а потому, что видела в пуританском движении бедуинских племен силу, независимую от колониалистов и поставившую задачу объединить Аравию в рамках централизованного (вопреки британскому проекту "Разделяй и властвуй") самостоятельного государственного образования. В письме российскому представителю в Хиджазе Кариму Хакимову народный комиссар по иностранным делам СССР Георгий Чичерин писал: "Наши интересы в арабском вопросе сводятся к объединению арабских земель в единое целое". Он указывал в этой связи на возможность турецко-ваххабитского сближения (как актуален этот тезис сегодня!) "в некое мусульманское движение, направленное против западного империализма". При этом поначалу вовсе не исключалось, что Ибн Сауд может оказаться "английским ставленником", но все же в качестве такового Москва не без оснований видела противника Ибн Сауда – мекканского шерифа Хусейна. Позднее, после взятия ваххабитами Мекки и Медины, Чичерин пишет советскому послу в Тегеране: "Одним из средств давления на Ибн Сауда является руководимая ныне Англией в мусульманских странах кампания против ваххабитов за якобы произведенные ими разрушения в Мекке и Медине. Стремясь изолировать Ибн СаудаÖ, английские агенты используют фанатизм мусульманских масс против ваххабитов, чтобы ослабить Ибн Сауда и заставить его пойти на соглашение с Хиджазом и на английские предложения".

Саудовское королевство, которое первым официально признал именно СССР, а вовсе не Великобритания, по сути не являлось нацией-государством, поскольку было построено на религиозной основе (в сочетании с родо-племенной). Кстати, еще одним редким примером подобного образования стал созданный в конце Второй мировой войны Пакистан, где даже официальным языком был провозглашен не панджабский, на котором говорит самая крупная автохтонная этническая группа, а урду – язык мусульманских переселенцев из Индии. Что же касается Саудовской Аравии, то все эти годы там идет процесс формирования национальной идентичности на основе странно звучащего маркера – "саудовец", по имени правящего клана.

Кстати, в 1920-е гг., в период активного советского нацие-строительства в Средней Азии, местные руководители не только благосклонно отнеслись к появлению там салафитского проповедника по прозвищу аш-Шами ат-Тарабулси ("Сириец из Триполи"), но и помогали ему агитировать против местных суфиев. Есть даже мнение, что власти специально пригласили его из-за рубежа, чтобы использовать в своих интересах. Это объяснялось тем, что в то время именно "традиционные" суфийские шейхи были для власти основным противником в борьбе за умы мусульман, а салафизм, или ваххабизм, никакой реальной угрозы не представлял. В 1930-е гг. в Узбекистане пропаганду фундаментализма активно вел принявший ислам этнический русский по кличке "аль-Кызылджари". Некоторые современные узбекские имамы утверждают, будто бы даже глава Духовного управления мусульман Средней Азии после Второй мировой войны муфтий Зияуддин Бабаханов фактически содействовал распространению "ваххабизма", издавая уже тогда фетвы с осуждением некоторых народных обычаев, инкорпорированных местным исламом.

С течением времени ситуация изменилась. Ваххабизм, опираясь на огромные финансовые ресурсы, накопленные благодаря продаже нефти, начал агрессивную экспансию за пределы королевства, вызывающую отторжение большинства мусульман.

Россию цивилизационно объединяет с исламским миром не только то, что среди ее коренного населения более 15 млн человек исповедуют ислам (с иммигрантами – более 20 млн), но и отношение к религии, ее роли в обществе. Террористы и экстремисты, прикрывающиеся исламом и самочинно присваивающие право эксклюзивной интерпретации мусульманского вероучения, безусловно, наносят огромный ущерб гармоничному сосуществованию религиозных общин в России. Наверное, мусульманское духовенство могло бы сделать больше для того, чтобы противостоять экстремизму. Однако межконфессиональной гармонии вредят и проявления исламофобии, попытки изобразить ислам как религию нетерпимости и агрессивности.

Кстати, один из уроков украинского кризиса состоит в том, что угроза экстремизма вовсе не обязательно исходит от мусульманских сообществ. Другим же уроком является то, что, к сожалению, украинская православная церковь, ослабленная раскольниками, не смогла обуздать волну насилия, прокатившуюся по конфессионально и этнически близкородственной нам республике. Показательно, что очереди к привезенным в Киев дарам волхвов были на порядок меньше, чем в российской столице, где люди ждали на улице по девять часов. К нынешнему острому общественно-политическому кризису на Украине привел глубокий идентификационный разлом, а необходимость сделать выбор в пользу Европы или России лишь послужила своего рода катализатором.

РЕЛИГИОЗНЫЕ ТРАДИЦИОНАЛИСТЫ И "ОБНОВЛЕНЦЫ"

Можно согласиться с тем, что водоразделом между цивилизациями Запада и исламского мира является роль религии в обществе и государстве и отношение людей к этой роли. Однако, во-первых, и в лоне западной цивилизации имеются страны с достаточно высоким уровнем религиозности, хотя и со светской системой государственности, как, например, США. А во-вторых, и в исламском мире случались и подъемы атеистической мысли (особенно в 1920-е гг., в значительной мере – под влиянием Октябрьской революции в России и созданных на Востоке коммунистических партий), и режимы, построенные на секулярных принципах (Турция при Ататюрке и его последователях, Тунис при Бургибе). Египтянин Исмаил Мазхар (1891–1962) основал в Каире издательство "Дар аль-Усуль" для пропаганды атеизма, опубликовал в переводе ненавистную исламистам работу Чарльза Дарвина "Происхождение видов" и не менее чуждую для них книгу Бертрана Рассела "Почему я не христианин". Исмаил Адхам (1911–1940), еще один активный пропагандист атеизма, получивший образование в МГУ, создал в этих целях ассоциацию сначала в Турции, затем в Египте. Он утопился в Средиземном море, оставив записку, в которой просил кремировать его тело и не хоронить на мусульманском кладбище.С конца 1920-х гг. и в 1930-е гг. тяга к исламу снова стала возрастать, а атеистическая и секуляристская пропаганда – терять популярность. Египетский интеллектуал, выпускник Сорбонны Мухаммад Хусейн Хейкал (1889–1956), начавший с публикации трехтомного исследования о Жан-Жаке Руссо, затем прославился изданной в 1935 г. и ставшей классической работой "Жизнь Мухаммада". Еще более резкий разворот в сторону ислама в тот же период совершил начавший с воспевания английских поэтов-романтиков Аббас Махмуд аль-Аккад (1889–1964), среди учеников которого был самый, пожалуй, известный проповедник радикального исламизма (казнен в Египте в правление Гамаля Абдель Насера) Сейид Кутб (1906–1966), начинавший, подобно его учителю, как поэт и литературный критик. Его труды (наряду с работами пакистанца Абу аль-Ала аль-Маудуди) остаются источником вдохновения для многих джихадистов.

В работах современных исламских мыслителей можно обнаружить полемический дискурс, вполне сопоставимый с российскими спорами между "западниками" и "почвенниками". Махмуд Хайдар, рецензируя книгу Таха Абд ар-Рахмана о духе "исламской модерности" (рух аль-хадаса аль-исламийя), обращает особое внимание на различие между двумя категориями исламских авторов. Это, во-первых, "авангардисты", которые замещают традиционные исламские концепты современными западными: вместо шура – демократия, вместо умма – государство, вместо ростовщичество – прибыль и т.д. Во-вторых, это "традиционалисты", которые отвергают перенесенные с Запада концепты в пользу традиционных исламских: не секуляризм (ильманийя), а знание мира (аль-ильм би-д-дунья – арабский термин, имеющий общий корень с термином секуляризм, но почерпнутый из изречения пророка Мухаммада "Вы больше знаете о вашем мире" – "Антум аляму би-умур дуньякум"), не религиозная война – аль-харб ад-динийя, а открытие(арабский термин фатх, который используется применительно к средневековым арабо-мусульманским завоеваниям).

Не стихают споры о том, совместимы ли исламские нормы с демократическими ценностями. Эта тема активно обсуждается на многих конференциях и симпозиумах, на встречах религиозных деятелей, экспертов и политиков. Согласно одной точке зрения, сама постановка вопроса о возможности сочетать ценности исламской цивилизации с демократическими принципами в корне неверна, так как она демократична по своей сути и не нуждается в заимствовании из других систем. Сторонники иной точки зрения обвиняют исламские общества в авторитаризме, попрании прав человека, отсутствии свобод и т.п. Есть и приверженцы концепции конвергенции.

Приведу в этой связи пример, касающийся Всеобщей декларации прав человека 1948 года. В ее создании от арабского мира участвовал известный в то время ливанский политический деятель, христианин Шарль Малик (во время гражданской войны 1975–1990 гг. он был "идеологическим наставником" "Ливанских сил" – правой христианской милиции). Лишь позднее в исламском мире возникло неприятие отдельных положений Декларации, в частности статьи 18, гарантирующей свободу выбирать веру и менять ее, что противоречит базовым положениям шариата. В результате Организация Исламская Конференция (ОИК) разработала Каирскую декларацию прав человека, которая была принята на саммите ОИК в Каире в августе 1990 г. (напомню, что Россия имеет статус наблюдателя в этой структуре, которая теперь называется Организацией исламского сотрудничества). Нетрудно догадаться, что с принятием Каирской декларации базовые противоречия с нормами шариата, прежде всего – положений статьи 18, были устранены.

Но насколько непримиримы концепции прав человека в шариате и в большинстве государств мира? Можно ли сегодня вообще говорить об абсолютной универсальности какой-либо концепции в этой сфере? Можно ли, в частности, предположить, что в обозримой перспективе модернизационный процесс в исламе приведет к отказу от запрета на переход мусульманина в другую веру?

МОДЕРНИЗАЦИЯ И КУЛЬТУРНАЯ КОНВЕРГЕНЦИЯ

Успех модернизационного проекта будет зависеть во многом от того, как будут складываться отношения между различными культурами и цивилизациями. По Иану Питерсу, можно говорить о трех глобализационно-культурных парадигмах, или перспективах развития этих отношений: культурном дифференциализме, или сохраняющихся различиях; культурной конвергенции, или растущей похожести (sameness); культурной гибридизации, или постоянном смешении. Ключевым здесь является отношение к культурно-цивилизационным различиям: приведет ли глобализация к их нивелированию, стиранию путем поглощения одних другими, гомогенизации (конвергенция); будут ли они, напротив, укреплены, увековечены (дифференциализм, лежащий в основе теории "столкновения цивилизаций" Сэмюэла Хантингтона) или же будет идти процесс их смешивания (гибридизация). Следует заметить, что дискурс, основанный на известной еще в XIX веке концепции гибридизации, получил на Западе развитие именно в литературе, посвященной феномену миграции. Этот дискурс представляет собой антидот "эссенциализма", "фетишизма границ" и "культурного дифференциализма расистских и националистических доктрин", ключевыми понятиями которых являются этничность и идентичность. Гибридизация в определенном смысле может трактоваться как потенциальная утрата и того, и другого. Фетишизации межкультурных границ противопоставляется тезис об их неизбежной эрозии. Характерные для концепции гибридизации ключевые понятия – смешение, синкретизм. Ее сторонники анализируют такие процессы, как "креолизация", "метисизация", а также "ориентализация" западного общества. В данном контексте мусульманский Восток выполняет функцию агента гибридизации.

В истории исламского мира было немало примеров гибридизации. Вспоминается один почти забытый сегодня факт. Османские султаны-мусульмане не возражали, когда европейцы называли их столицу по-старому – "Константинополь", а сами они использовали различные наименования, включая такое известное, как "Высокая Порта", причем арабы чаще называли город именем "аль-Истана" (от перекочевавшего из персидского в староосманский слова, означавшего "место власти"). В республиканской Турции лишь в 1930 г., с принятием закона о почтовой службе, было предписано именовать столицу исключительно Стамбулом. Фактическое сохранение старого названия соответствовало желанию османских султанов перенести на себя величие византийской столицы, показать себя и наследниками ее культуры. Двойная идентификация здесь работала на имидж державы.

В какой-то мере этому подходу можно уподобить озвучиваемое ныне рядом видных российских историков новое прочтение взаимоотношений между русскими княжествами и Золотой Ордой, при котором подчеркивается цивилизационно-культурное взаимовлияние, а не вражда. А можно ли говорить в этом контексте о цивилизационном сближении, к примеру, арабов и евреев – носителей двух близких по духу авраамических религий?

АРАБЫ И ЕВРЕИ: РАЗРЫВ ИЛИ СБЛИЖЕНИЕ?

Сегодня подобная возможность явно блокируется нерешенностью арабо-израильского конфликта и продолжением израильской оккупации палестинских территорий. Палестинцы, утрачивая веру в возможность создания собственного государства, все чаще обращаются к идее создания единого демократического арабо-еврейского государства. Однако они осознают, что альтернативы концепции двух государств все равно не существует и разговоры о едином государстве обречены на то, чтобы остаться разговорами.

В то же время эта концепция получает поддержку ряда западных критиков Израиля, которых становится все больше, в том числе в еврейской общине США. Даже критическая реакция западных лидеров на резкое высказывание турецкого премьера Реджепа Эрдогана, сравнившего сионизм с фашизмом, хотя и не заставила себя ждать, все же была относительно мягкой. Напротив, именно после этого Обама выдавил из Биньямина Нетаньяху извинение за нападение на турецкую флотилию, направлявшуюся в Газу, в результате которого погибло девять турецких граждан.

Мое внимание привлекла опубликованная в The New York Times статья профессора философии из Массачусетского университета в Амхерсте Джозефа Левина. Он пишет: "Моя точка зрения состоит в том, чтонеобходимо подвергать сомнению право Израиля на существование и что поступать таким образом вовсе не означает проявлять антисемитизм". Но добавляет: "если речь идет о его существовании как еврейского государства". По мнению Левина, за евреями безоговорочно должно быть признано право жить на земле предков, но оно все же не влечет за собой право на "еврейское государство". Кстати, в XIII–XIX веках, когда евреи вели борьбу за эмансипацию, сломав стены гетто, они считали антисемитизмом любое отрицание своего права быть лояльными гражданами того европейского государства, в котором проживали. Левин призывает не подменять понятие народа в гражданском смысле понятием, основанным на этничности (что вполне напоминает дискуссии, ведущиеся сегодня в нашей стране по поводу "российской нации"). Народ в этническом смысле, подчеркивает Левин, должен иметь общий язык, культуру, историю и привязанность к общей территории, что делает применимость этого понятия к евреям трудным. Народ в гражданском смысле объединен общим гражданством и проживанием на имеющей границы территории. Однако 20% жителей Израиля – не евреи, а большая часть мирового еврейства не живет в Израиле. В гражданском смысле следовало бы говорить об "израильском государстве", а не еврейском.

Не буду приводить все непривычные для западного дискурса и вызывающие раздражение в Израиле рассуждения Левина на эту тему. Упомяну лишь его вывод, состоящий в том, что исключение из полноправного вхождения в народ Израиля его нееврейских граждан (в основном палестинцев) нарушает демократический принцип равенства всех его граждан. Левин говорит о "неизбежном конфликте между понятиями 'еврейское государство' и 'демократическое государство'". Недавно в Израиле стали негодовать по поводу исключения ультраортодоксальных партий из правящей коалиции, замечает автор, но никто не замечает того, что ни одну арабскую партию никогда не приглашали войти в правительство.

Замечу, что авторов подобных высказываний в Израиле обычно клеймят как self-hating Jews, т.е. "ненавидящих самих себя евреев". Кстати, к числу подобных причисляются такие известные личности, как Джордж Сорос, Вуди Аллен, Ури Авнери, Сэнди Бергер и другие, подвергающие Израиль критике за те или иные аспекты его политики. Это проявление все того же кризиса идентичности, а также характерного для израильского истеблишмента "менталитета окруженности", который отмечают многие авторы.

Нельзя не согласиться с исследователями, отмечающими типологическую близость позиций живущих в Израиле палестинских арабов и мизрахим – евреев, вышедших из стран Ближнего Востока и Северной Африки. И те и другие считают себя "жертвами ашкеназийского сионизма", подвергаясь дискриминации, которая превращает их – хотя и по-разному – в маргиналов. Как заключает Аталия Омер, если палестинские арабы строят свой протест на парадигме прав человека, "аргументация мизрахим возводит систематическое неравенство, характерное для израильского 'государства', к его эксклюзивистскому, этнореспубликанскому пониманию 'нации'".

ФУНКЦИЯ ИСТОРИЧЕСКОЙ ПАМЯТИ

Кризис идентичности тесно связан с исторической памятью. У одних народов она сильна, у других слаба. Ко второй категории относятся не только "новые нации", и между нациями, имеющими долгую историю, в этом плане есть немалые различия. Так, к примеру, у народов Ближнего и Среднего Востока историческая память настолько сильна, что оказывает мощное воздействие на менталитет, на отношение к другим народам и вообще к жизни. Можно упомянуть и о своего рода "генеалогической памяти", имеющей разную протяженность в зависимости от этнической принадлежности. Достаточно спросить у статистического русского и арабского юношей, сколько поколений своих предков он знает. Можно быть уверенным, что араб знает значительно больше.

Отдельные факты истории для некоторых наций приобретают сакральный характер (Холокост для евреев, геноцид для армян). Особенно горька память о поражениях в войнах. Для арабов память о неудачах в нескольких войнах с Израилем невыносима, она создает комплекс неполноценности, для преодоления которого нужно ощущение достоинства и даже превосходства в чем-то ином.

Религия дает не только утешение, но и надежду, а в соединении с идеей избранности – то самое ощущение достоинства и превосходства. Как пишет известный ливанский интеллектуал Амин Маалуф, "ислам – это пристанище как для этничности, так и для достоинства". Поскольку арабские общества постоянно отставали в развитии от других стран (за исключением отдельных случаев), их армии терпели поражение за поражением, их территории подвергались оккупации, а люди унижались, "религия, которую они дали миру, стала последним прибежищем для самоуважения". Нет сомнения в том, что все данные обстоятельства были среди причин, породивших и "арабскую весну", и разгул насилия в обострившихся меж- и внутриконфессиональных и межэтнических столкновениях. Ближневосточная гангрена на наших глазах расползается за рамки региона, в том числе в северном направлении.

Позволю себе еще раз обратиться к Маалуфу, который упоминает и о "культурном (цивилизационном) достоинстве", с которым непосредственно связано стремление любой этнической группы сохранить язык и религию (при этом отмечается, что религия эксклюзивна, язык – нет). Автор вводит понятие "глобализованного коммунитарианизма (общинности)", являющегося одним из наиболее вредных последствий глобализации, когда резкое возрастание роли религиозной принадлежности сочетается с объединением людей в "глобальные племена" при помощи всепроникающих потоков информации. Это особенно заметно в исламском мире, где "беспрецедентная волна коммунитарного (общинного) партикуляризма, находящего яркое выражение в кровопролитном конфликте между суннитами и шиитами" (добавлю: и между различными направлениями в суннизме), выступает вместе с "интернационализмом". Последнее означает, что "алжирец добровольно идет воевать и умирать в Афганистане, тунисец в Боснии, египтянин в Пакистане, иорданец в Чечне, индонезиец в Сомали". Лишь в одном не соглашусь с автором – это не всегда происходит добровольно.

Трансляцию исторической памяти, в том числе и за пределы этнической группы, что оказывает непосредственное влияние на политику и вызывает порой бурные политические коллизии, облегчают современные мощные информационные потоки.

Память распространяется на весьма далеко отстоящие от нас по времени события, особенно если этносы, в них участвовавшие, сохраняются и в наше время, состоя в определенных отношениях с другими участниками тех событий. Достаточно упомянуть в этом контексте Куликову битву для русских и татар, битву на Косовом поле для сербов и т.п.

Все это имеет непосредственное отношение к формированию у этносов представления о самих себе, того, что по-английски называется self-image. Замечу, что в нашей литературе чаще говорят об "образе Другого", что превратилось уже в своего рода клише, а концепт вышеназванного "само-образа", как правило, остается за рамками научного интереса, воспринимается как нечто само собой разумеющееся.

Не могу не согласиться с Ламонтом Кингом, отметившим, что нация – это тоже вид этнической группы. Но "если этническую группу определяют другие (other-defined), нация определяет себя сама (self-defined)". Людям, отнесенным другими людьми к определенной этнической группе, от этого не уйти, даже если они этого захотят, однако отказаться от принадлежности к нации можно. Более того, нация "также отличается от более общей (generic) этнической группы своим желанием контролировать государство". Историческая память и здесь инструментальна, ее функция в том, чтобы поддерживать национальную солидарность и сплоченность.

МИФЫ И символы

Элементы исторической памяти почти всегда мифологизируются. Для понимания этого явления полезно обратиться к теории символического выбора (ТСВ), центральной идеей которой является идея комплекса "миф-символ". По Маррею Эделману, миф – это "разделяемое большой группой людей убеждение, которое придает событиям и действиям определенное значение". В рамках такого понимания то, состоялось ли на самом деле или было вымышлено, сконструировано событие, выполняющее функцию мифа, не имеет значения. Символ, в свою очередь, понимается как "эмоционально заряженная ссылка на миф". Стюарт Кауфман, один из авторов, работающих в жанре ТСВ и внесших немалый вклад в ее применение к исследованию конкретных этнических конфликтов, в том числе и на постсоветском пространстве, пишет, что комплекс "миф-символ" представляет собой "сеть мифов и связанных с ними символов". (Комплекс "миф-символ" рассматривается в одной из работ Энтони Смита; роль символов – в работе Здислава Маха.) Иначе говоря, люди совершают политический выбор не столько по расчету, сколько руководствуясь эмоциями и отвечая на предлагаемые им символы.

По Доналду Хоровицу, непосредственным побудителем к этническому насилию являются эмоции, как, например, страх перед угрозой исчезновения группы, а Крауфорд Янг фокусирует внимание на важной роли стереотипов (мифов) и символов в "поддержании идентичности и продвижении групповой мобилизации". Таким образом, парадигма возникновения этнической конфликтности, которую в русле теории символической политики предлагают Янг и Хоровиц, выглядит следующим образом: страх перед уничтожением группы (или уничтожением ее идентичности) ведет к возникновению чувства враждебности, а затем и к групповому насилию. Согласно Янгу, атмосфера враждебности и угроз повышает групповую солидарность, побуждает людей рассматривать события в этнических терминах.

В рамках данного теоретического дискурса понятие идентичности занимает видное место, при этом она фактически выступает и как фактор мировой политики (не случайно с 1990-х гг. это понятие стало разрабатываться – в особом ключе – и наукой о международных отношениях). И опять: в русле символической политики может рассматриваться и парадигма возникновения конфликтности на религиозной основе. Во всяком случае, страх перед исчезновением исламской цивилизационно-культурной идентичности и, соответственно, утратой позиций социально-политических групп, базирующих на ней свою легитимность, столь же очевидно способен порождать враждебность и насилие. Вспомним жесткую реакцию части населения исламского мира на публикацию в датской газете карикатур, изображающих пророка Мухаммада.

Через комплекс "миф-символ" – с помощью разжигания агрессии на основе разного рода сконструированных исторических и историко-религиозных мифов – могут преодолеваться слабость идентичности и трудности проведения мобилизационной политики. Такие мифы, в свою очередь, строятся на интерпретации политики в этнических терминах. Точно так же мифологизация, к примеру, событий первых веков ислама через символы может побудить рассматривать события, в том числе современные, в религиозных терминах. Речь не идет о том, что каких-то событий не было или они были не такими, как их сегодня представляют, а о том, что им придается определенное символическое значение, побуждающее к действию политического характера. При этом не будем забывать, что этничность и религия насколько тесно связаны, что и этническая мобилизация может апеллировать к религиозным мотивациям, и, соответственно, наоборот. Войну против Ирана Саддам Хусейн называл "своей Кадисией", проводя аналогию с битвой, в которой в 636 г. арабы одержали верх над персами, впоследствии обращенными в ислам: здесь соединены этнический и религиозный мотивы, хотя ирано-иракская война XX столетия велась уже между единоверцами. "Миф-символ" Кадисии тем не менее не сработал, и привлечь арабское население Ирана на сторону Ирака не удалось.

Генри Тудор считает, что "миф в его современном смысле – коллективный проект социальной группы", а Тирца Хехтер из Университета Бар-Илана в Израиле в этой связи утверждает, что хотя Холокост и был "трагическим историческим событием", он сыграл и "конструктивную роль", послужив средством "универсальной легитимации основания государства Израиль". Чарльз Либман поясняет, что "миф о Холокосте" (снова напомню: не в том смысле, что его не было, а наоборот, что он был самым трагическим и травматическим событием в истории евреев) говорит о "коллективной попытке найти смысл в гибели шести миллионов евреев". Этот коллективный проект послужил мощным инструментом национальной мобилизации. Показательно, что у израильских ученых нет табу на обсуждение символической роли Холокоста. Аналогичную функцию для армян выполняет коллективный проект геноцида в Османской империи – столь же травматического и трагического события.

КРИЗИС НАЦИЙ-ГОСУДАРСТВ

Рассмотренный выше кризис идентичности неразрывно связан с расшатавшейся устойчивостью современной системы наций-государств. В последние десятилетия, как известно, распался целый ряд таких государств в различных регионах мира (СССР, Югославия, Чехословакия, Судан), образовались новые. Феномен "арабской весны" заставил некоторых экспертов и политиков заговорить о кризисе постколониальной конфигурации Ближнего Востока, или о конце системы Сайкс-Пико, созданной после Первой мировой войны.

Историки могут рассказать, насколько произвольно и в какой спешке в офисах французских и британских колонизаторов чертились границы между частями отвоеванных у Османской империи арабских вилайетов. На некоторых международных конференциях тема "конца Сайкс-Пико" стала названием секций (например, на весьма авторитетном Стамбульском форуме 2013 года). На том же форуме годом ранее известный турецкий автор в качестве одной из причин "арабской весны" называл то, что арабские страны будто бы не знали своей национальной государственности, а были созданы "из осколков Османской империи". При этом он странным образом игнорировал тот факт, что, к примеру, египетская государственность, несмотря на периоды иностранного господства, насчитывает несколько тысячелетий. Безусловно, за этим высказыванием стоит популярный сегодня в Турции неоосманский дискурс, который, в свою очередь, также свидетельствует о том, что постимперская национальная государственность еще не вполне укоренена в сознании турок. Я думаю, что политика Анкары в отношении сирийского кризиса в определенной степени продиктована и тем, что часть турецкой политической элиты склонна рассматривать Сирию именно в качестве вышеупомянутого "осколка", как минимум одной из составляющих "стратегической глубины" (по Давутоглу).

Французский аналитик и экс-посол Жан-Поль Филью считает, что система постколониальных границ и очерченных ими государственных образований изжила себя. В странах Ближнего Востока подобные взгляды встречаются не реже. А иранские исследователи Сейед Абдулали Гавам и Мохаммад Гейзари вообще заявляют, что сама концепция нации-государства, подобно идеологии национализма, импортирована на Ближний Восток с Запада.

НАЦИОНАЛИЗМ И ГОСУДАРСТВО

В задачи данной статьи не входит рассмотрение соотношения государства и нации. Однако, говоря о кризисе наций-государств, стоит хотя бы кратко затронуть этот вопрос. Джек Плэйно и Рой Олтен подчеркивают в определении государства фактор территории. Оно представляет собой "юридический концепт, описывающий социальную группу, которая занимает определенную территорию и организована в рамках общих политических институтов и эффективного правительства". Нация же видится как "социальная группа, которую объединяют общая идеология, общие институты, обычаи и ощущение однородности". С этим и подобными объяснениями контрастирует, к примеру, предложенное Робертом Лоуи понимание государства как "универсальной черты человеческой культуры". Это толкование сегодня не находит широкой поддержки у исследователей, подобно тому как концепция этнических групп как культурных единиц (cultural units) уступила место пониманию этничности как социальной организации (social organization).

Говоря словами уже упоминавшегося Иана Питерса, лишь период с 1840 по 1960 гг. был эпохой "наций", и "темной стороной нацие-строительства были маргинализация, изгнание, экспроприация, угнетение иностранцев, а также политика национальных чисток. Турция (армяне и другие), Германия (евреи), Уганда (индийцы), Нигерия (ганцы), Болгария (этнические турки), Индия (мусульмане) являются знакомыми примерамиÖ, но это лишь верхушка айсберга". В последние же десятилетия "пафос наций-государств" несколько поубавился, и ему на смену приходят глобализация, регионализм и эпоха этничности. Становится общепризнанной роль диаспор, "национальные" идентичности видятся как смешанные, сохранение культурного разнообразия становится общепризнанным императивом.

Тем не менее именно отношение к иммигрантам стало одной из линий водораздела между сторонниками различных моделей развития России, однако здесь "почвенники" и "западники" нередко объединяются в стремлении ограничить приток "чужих". И это притом что речь идет о наших бывших соотечественниках по Советскому Союзу, к тому же приезжающих сюда работать. Вообще всякие ограничения на перемещения людей представляют собой сопротивление глобализации, в которой из трех потоков свободного глобального циркулирования (капиталов и товаров; информации; людей) лишь два первых никто не может остановить (экономический и культурный протекционизм в целом не имеют успеха). Впрочем, и с этими двумя потоками не все однозначно.

Уместно упомянуть здесь и тезис Дани Родрика о "трилемме" несовместимости гиперглобализации, демократии и национального самоопределения, исходя из того, что первая глобальна по сути, вторая является уделом государств, а самоопределение национально по определению.

Еще в XIX веке Эрнест Ренан говорил о "нации" как о "ежедневном плебисците". Знаменитый французский философ, бесспорно, имел в виду то, что единство и сплоченность нации были обеспечены лишь постольку, поскольку принадлежащие к этому сообществу люди в это верили. Если этой веры нет, растет гетерогенность, повышается уровень внутренней конфликтности, способной выплескиваться в насилие.

УНИВЕРСАЛЬНОСТЬ НАСИЛИЯ

В связи с часто обсуждаемой темой о высоком уровне насилия в непосредственно связанных с проблемами меж- и внутриконфессиональных, межнациональных отношений, идентификационного выбора и судеб наций-государств в конвульсиях "арабской весны" замечу, что и за пределами арабского и исламского мира можно найти немало примеров ожесточения. Американский автор Кристофер Хитченс с долей язвительности пишет, что не может отказать Далай-ламе "в некотором обаянии и привлекательности", но то же самое можно сказать и об английской королеве, что, однако, никому не запрещает подвергать критике принцип наследственной монархии. "Точно так же первые иностранные визитеры в Тибет откровенно ужаснулись феодальному подчинению и страшным наказаниям, с помощью которых население удерживали в состоянии рабства у паразитической монашеской элиты". Этот же автор обращает внимание на то, что и среди приверженцев таких вроде бы мирных религий, как индуизм и буддизм, есть немало убийц и садистов. Такие факты действительно широко известны. Прекрасный остров Цейлон оказался разрушен благодаря насилию и репрессиям в ходе длительного вооруженного конфликта между буддистами и индуистами, напоминает Хитчинс.

В сегодняшней Бирме, также переименованной в Мьянму (или в Мьянмар), несмотря на начавшийся процесс демократизации, жестоким преследованиям подвергается мусульманское меньшинство – рохинджа (их численность – до 800 тыс. человек), в результате чего власти этой страны и ее буддийская община (особенно араканцы, живущие бок о бок с мусульманами) стали объектом непримиримой критики со стороны практически всего исламского мира, вплоть до призывов к джихаду отдельных радикальных групп. В сегодняшней Африке некоторые приверженцы христианских сект повинны в жестоких убийствах мусульман.

* * *

Все сказанное делает еще более актуальным призыв к уважению национального суверенитета независимых государств, часть из которых под напором вызовов гиперглобализации и необходимости идентификационного выбора испытывает кризис государственности. Межцивилизационный диалог представляет собой неоспоримо важный инструмент предотвращения перерастания порожденной этим кризисом враждебности этнических и конфессиональных групп, наций и государств в кровопролитные войны.

В.В. Наумкин – член-корреспондент РАН, профессор, доктор исторических наук, директор Института востоковедения РАН, член Группы высокого уровня и посол доброй воли Альянса цивилизаций.

Россия. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 19 февраля 2014 > № 1049177 Виталий Наумкин

Стратегическая необходимость

Отношения Ирана и России после ядерной договоренности в Женеве

Резюме: Ядерная договоренность способна снизить недоверие между Тегераном и Вашингтоном. Но из-за независимости во внешней политике и претензий на статус региональной державы Иран все равно заинтересован в расширении связей с Россией.

Женевское соглашение по ядерной проблематике между Ираном и группой "пять плюс один", а также возможность сближения Тегерана и Вашингтона спровоцировали рассуждения о том, что в новых обстоятельствах контакты Ирана с Россией уже не будут такими теплыми и обширными, как прежде. Но разрядка на американском направлении вовсе не обязательно должна произойти за счет отказа от традиционных связей с Москвой. Скорее она обещает им новый потенциал.

Те, кто строит предположения о вероятном снижении уровня отношений между Ираном и Россией, указывают: приоритетом иранской внешней политики в период умеренно-прагматичного правления Хасана Роухани будет снятие экономических санкций, наращивание энергетического экспорта и привлечение иностранных инвестиций для решения экономических проблем. Соединенные Штаты – главная сила, от которой зависит желаемый результат, поскольку именно они добивались введения санкций. Следовательно, улучшение отношений с США станет одним из приоритетов Тегерана.

Другие обозреватели, особенно иранские, полагают, что после сближения с Америкой и диверсификации контактов в пользу Запада Иран и Россия, естественно, будут вести себя более расчетливо в отношении друг друга. Иран, мол, расширял связи с Россией (и Китаем) только по той причине, что на протяжении 34 лет у него не было возможности работать с Соединенными Штатами, а также для того, чтобы ослабить давление Запада и сбалансировать свое международное положение. Такая ситуация, особенно в силу низкой экономической грамотности иранцев, привела к неравенству во многих областях ирано-российских связей, таких, например, как энергетический экспорт.

Кстати, весьма неоднозначную реакцию в интеллектуальной элите вызвала появившаяся в последнее время информация о том, что Иран и Россия обсуждают сделку об обмене иранской нефти (ежедневные закупки 500 тыс. баррелей) на российские оборудование и товары (1,5 млрд долларов ежемесячно). В Тегеране подозревают, будто Россия намерена к собственной выгоде воспользоваться санкциями против иранского нефтеэкспорта.

Однако скептикам не хватает глубокого понимания того, в чем корень укрепления отношений между Ираном и Россией. На деле в их основе прежде всего стратегическая логика и необходимость отстаивать интересы двух стран в области безопасности, а не экономическая корысть, которая, конечно, является следующим приоритетом. Между тем сближение с США в новых обстоятельствах больше объясняется экономическими, политическими и военными угрозами с их стороны, нежели желанием установить тесные стратегические отношения с этой державой.

С учетом прошлого ожесточения между Ираном и Соединенными Штатами маловероятно, что в ближайшем будущем две страны смогут установить тесные и всеобъемлющие политические связи, а также наладить контакты в сфере безопасности. Другими словами, о стратегическом альянсе с Западом пока не может быть и речи. К чему действительно стремится Тегеран, так это к сбалансированным и не столь враждебным отношениям с США, например, таким, которые сейчас существуют между Россией и Америкой.

Характер национальной мощи Ирана вынуждает страну идти независимым путем и самостоятельно принимать решения о том, какие контакты целесообразны на региональной и международной арене. Иран приветствует углубление регионального сотрудничества, а также улучшение независимых двусторонних связей с соседями. Он укрепляет альянсы с дружественными государствами и негосударственными образованиями, такими как Сирия и "Хезболла". Проводит независимый энергетический курс и придерживается собственной стратегии расширения отношений с Востоком и Китаем. Подобное поведение противоречит американским стратегическим целям и подходу США к урегулированию региональных проблем, таких как сирийский кризис или палестино-израильский конфликт. Приоритеты Ирана также несовместимы с принципами экономической и энергетической политики Америки в этой части мира.

Иран стремится к созданию регионального противовеса, и ряд факторов, влияющих на стратегическую культуру Тегерана, благоприятствуют расширению обоюдовыгодных отношений с Москвой. Россия ценит роль, которую играет Тегеран, и приветствует сильный и уверенный в себе Иран, способный быть якорем стабильности на ее южных рубежах. Россия также верит в необходимость упрочения государственности держав региона. Главной причиной гражданских войн и распада государственности в некоторых ближневосточных странах являются салафиты-экстремисты и террористические группировки, выступающие против Ирана и России.

Также присутствует логика сдерживания Запада и его союзников, которые пытаются заполнить вакуум силы и власти после "арабской весны". Для Ирана Россия – стратегический партнер, способный уравновесить угрозы со стороны Америки и ее альянса, обезопасить тылы. Для России Иран может быть источником снижения угрозы, исходящей от США и их партнеров в ее ближнем зарубежье, особенно на Кавказе. Сирийский кризис продемонстрировал, что ирано-российское сотрудничество отвечает взаимным интересам при разрешении региональных конфликтов, а также имеет потенциал расширения в более широком ближневосточном контексте – в Персидском заливе, странах Леванта, на Кавказе, в Центральной и Южной Азии.

Конечно, Иран и Россия по-разному воспринимают угрозы, хотя обе страны согласны, что роль и влияние Запада в регионе следует ограничивать. Тегеран больше беспокоит военная опасность, исходящая от Соединенных Штатов, поэтому он проявляет меньше гибкости в том, что касается расширения американской роли в регионе. Реакция Ирана на события в Афганистане и Ираке, его решимость отмежеваться от действий Вашингтона на Ближнем Востоке показывают степень независимости от Америки.Главный приоритет России, как свидетельствуют события в Грузии, а в последнее время и на Украине, – ограничивать влияние Запада в своем ближнем зарубежье, чтобы избежать отрицательных последствий для Российской Федерации в будущем. Однако сирийский кризис в силу его политических особенностей научил обе страны, что интересы безопасности можно отстоять эффективнее, если вместе и сообща находить выход из разных региональных кризисов.

Ирану и России удалось убедить режим Башара Асада отказаться от химического оружия. Когда стало очевидно, что этот шаг резко снизил вероятность военного вторжения НАТО в Сирию, западный блок и силы сирийской оппозиции раскололись. Он также вызвал оживленные дискуссии о необходимости возобновления политической активности и регионального сотрудничества для освобождения всего Ближнего Востока от оружия массового уничтожения, что в конечном итоге играет на руку как Ирану, так и России. Сам по себе такой внешний вектор усилил позиции умеренных сил во главе с президентом Роухани внутри Ирана. И наоборот – двойные стандарты США относительно ядерных арсеналов Израиля будут подрывать возможности иранских прагматиков и усиливать внутренних противников переговоров по ядерной теме.

Логика взаимоотношений Ирана и России, основанная на совпадении стратегических интересов и представлений о региональном устройстве, продолжит способствовать развитию традиционных связей. Их стержнем служит сотрудничество в ядерной сфере и продажа передовых оборонительных систем, таких как С-300, хотя Запад и не желает мириться с этими двумя направлениями. Иран заинтересован в продолжении ядерных исследований и строительстве двух реакторов, а также в получении современных оборонительных ракетных установок или других вооружений, чтобы тем самым отвести угрозу военного вторжения Израиля и Америки.

Разрядка между Ираном и США изменит стратегический контекст, и эта перемена способна позитивно сказаться на ирано-российских связях. Ведь Россия в состоянии играть более активную роль на переговорах в формате "пять плюс один", чтобы достичь всеобъемлющего справедливого соглашения по ядерной проблематике. Стимулом может послужить предположение, что намерение Ирана сблизиться с Америкой отрицательно повлияет на отношения Москвы и Тегерана – не только в области ядерного сотрудничества и на переговорах шести стран с Ираном, но и в сфере региональных проблем.

Логика взаимодействия между Ираном и Россией в рамках переговоров в формате шести до сих пор опиралась на сохранение трех стратегических принципов: исключительно дипломатическое решение, снятие санкций и сдерживание угрозы. Конечно, вопрос о позиции Москвы всегда оставался достаточно острым в интеллектуальных кругах и среди иранской общественности. Россия солидарно выступала с Западом, когда на Совете Безопасности ООН принималось решение ввести санкции против Ирана. Какие бы причины ни побуждали Россию поддерживать такой подход, после прихода к власти в Тегеране прагматично-умеренного правительства Хасана Роухани у России больше оснований и мотивов поддержать Иран в решении вышеупомянутой ядерной проблемы.

Хотя две стороны соглашаются с тем, что каждая из них имеет свои специфические интересы на ядерных переговорах, Москва и Тегеран отдают себе отчет в том, что углубление двусторонних отношений всецело соответствует их экономическим, политическим и оборонным интересам. Другими словами, взаимное тяготение объясняется стремлением соблюсти свои стратегические интересы, вытекающие из геополитической обстановки в регионе и внутриполитической атмосферы в Иране. В ирано-американо-российском треугольнике Москва, вероятно, будет развивать связи с Тегераном для уравновешивания роли и влияния конкурирующей с ней мировой державы на своем "заднем дворе", которые важны для обеспечения ее безопасности. Иран, со своей стороны, нацелен на проведение независимой политики и демонстрирует готовность расширять отношения с той страной, которая оценит его роль в регионе и в мировой политике.

Женевская ядерная сделка и возможное заключение всеобъемлющего договора способны несколько снизить уровень взаимного недоверия между Ираном и Соединенными Штатами. Но с учетом независимости Ирана во внешней политике и его амбиций иметь признаваемый в мире статус региональной державы страна будет по-прежнему заинтересована расширять связи с Россией. Прагматично-умеренное правительство в Тегеране и существование разумных отношений с Западом создаст более прочные основания и для ирано-российских отношений.

Кайхан Барзегар – директор Института ближневосточных стратегических исследований в Тегеране. Он также заведует кафедрой политологии и международных отношений на факультете научных исследований Исламского университета Азада в Тегеране.

Иран. США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 19 февраля 2014 > № 1049171 Кайхан Барзегар

Министр иностранных дел РФ Сергей Лавров выступил на третьем министерском раунде стратегического диалога Россия – Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ), прошедшем в Кувейте. По-прежнему важное внимание в международной повестке дня уделяется ситуации в Сирии.

По словам министра, Россию и государства Персидского залива объединяет искреннее стремление видеть Сирию мирной, обновленной, процветающей страной, в которой представители всех конфессиональных и этнических групп пользовались бы равными правами и гражданскими свободами, вместе обустраивали современное государство и эффективную экономику.

"Мы готовы совместно с арабскими партнерами заняться модернизацией российской концепции обеспечения безопасности в зоне Персидского залива, – сказал также Сергей Лавров. – Мы бы были готовы организовать международную встречу с участием государств-членов ССАГПЗ, Ирана, пяти постоянных членов СБ ООН, других заинтересованных сторон. В качестве практического шага можно было бы подумать о подготовительном мероприятии к этой конференции и провести экспертное совещание представителей академических кругов и дипломатов". Министр напомнил, что Россия заинтересована в активном содействии развитию торгово-экономического, инвестиционного и военно-технического сотрудничества со странами ССАГПЗ.

"Соответствующие усилия могут идти по многим векторам, включая взаимодействие в области нефтегазового сектора, создание в государствах Залива ядерной энергетики на основе высших стандартов безопасности, включая развитие других наукоемких отраслей, в частности мирного освоения космического пространства. Имеются хорошие возможности для привлечения в Россию капиталов стран ССАГПЗ, в том числе в сферы создания новейших медицинских технологий, развития космических и телекоммуникационных систем, повышения энергоэффективности, усовершенствования инфраструктуры", – пояснил глава МИД России.

По меньшей мере три человека погибли, около 40 получили ранения в результате теракта в пригороде ливанской столицы города Бейрут, вблизи иранского культурного центра, сообщается на сайте телеканала "Аль-Арабия".

Отмечается, что произошло два взрыва — одно взрывное устройство было заложено в автомобиле, другое прикреплено к мотоциклу. По крайней мере один из взрывов прогремел перед офисом иранского информационного агентства ИРНА, об этом сообщается на сайте агентства. Кроме того, рядом с местом теракта находится офис иранского атташе по культуре и иранской телерадиокорпорации IRIB.

Другие подробности произошедшего пока не сообщаются.

В ноябре 2013 года два взрыва прогремели у здания посольства Ирана в Бейруте. Тогда жертвами стали более 20 человек, около 150 получили ранения. Ответственность за теракт взяла на себя группировка "Бригады Абдуллы Аззама", связанная с международной террористической организацией "Аль-Каида".

В последнее время обстановка в Ливане обострилась на фоне событий в соседней Сирии, где с марта 2011 года продолжается конфликт между властями и оппозицией, на стороне которой выступают различные вооруженные формирования.

Вчера в Вене стартовала первая встреча «шестерки» с иранской делегацией после заключения в ноябре прошлого года в Женеве промежуточных договоренностей. Теперь сторонам предстоит работа в направлении подписания окончательного соглашения. От Запада ожидают заинтересованности, сопоставимой с политической решимостью иранского руководства закрыть свое ядерное досье дипломатическими средствами. Однако США и в этом вопросе оказались верны своей приверженности двойным стандартам. Американская администрация ведет себя крайне непоследовательно, а ее представители на переговорах сеют недоверие и раздор, выдвигают Ирану все новые и новые требования, не имеющие никакого отношения к его ядерной программе, своими воинственными заявлениями спровоцирует Иран на соответствующую реакцию, рискуя перечеркнуть надежды международного сообщества, связанные с устранением угрозы войны против Ирана и построением новой структуры региональной безопасности на Ближнем Востоке.

То, что у иранской ядерной проблемы есть региональное измерение, сомнений не вызывает. Этот вопрос входит в число важнейших аспектов безопасности, ибо речь идет о сохранении безъядерного статуса Ближнего Востока. Иранская ядерная программа стала принципиальным пунктом повестки двусторонних отношений Тегерана с десятками стран, как впрочем, стала и главным поводом для международной изоляции Ирана и инструментом оказания на ИРИ беспрецедентного экономического давления. Односторонние действия Запада против ИРИ прикрывались необходимостью выполнения исторической миссии «уберечь» Тегеран от обладания ядерным оружием. Сейчас же, когда Иран, проявляя добрую волю, практически в одностороннем порядке принял избыточно жесткие требования «шестерки», особенно в отношении мониторинга иранских ядерных объектов, администрация президента Обамы оказалась не готовой к конструктивной реакции на последние действия новой иранской дипломатии. Стало очевидно – США не заинтересованы в снятии ядерного досье Ирана с повестки дня.

Президент Обама и антииранский шантаж его друзей

Хотя идея возможного сближения Ирана с США находится пока на стадии ранних спекуляций, а с обеих сторон сделаны лишь первые и весьма робкие шаги, мир, похоже, стал готовиться к новым контурам безопасности на Ближнем Востоке. Становится всё более очевидным, что союз США с Саудовской Аравией уже не выгоден американцам и чреват опасностью замены американского доминирования в регионе на саудовское влияние. Демарш Эр-Рияда с отказом от места непостоянного члена в Совете Безопасности ООН не столько направлен против самого Совбеза, в частности против России или Китая, сколько стал прямым вызовом политике США на Ближнем Востоке. Саудиты, не считаясь с возражениями администрации президента Обамы, вмешиваются в определение дальнейшей политической судьбы, Ливана, Сирии, Ирака, Йемена и Бахрейна. Повсеместно Эр-Риядом предусматривается навязывание новых режимов, базирующихся на идеологии радикального политического ислама.

Спровоцированная и подталкиваемая Эр-Риядом борьба за власть в этих странах между суннитами и шиитами становится все более существенным фактором региональной безопасности. Вместо светских, пусть и авторитарных руководителей, к власти в арабских странах могут прийти только исламисты, и никаких других вариантов при саудовском участии не существует. Данное обстоятельство не только ухудшает региональную безопасность, но напрямую затрагивает национальную безопасность и стратегические интересы Ирана. В этой ситуации очевидно, что Иран выступает против планов Саудовской Аравии, предлагая свои модели урегулирования кризисных ситуаций, находящие поддержку международного сообщества. По большому счету США поставлены перед выбором, с кем выгоднее «дружить»: с Ираном, проводящим взвешенную, но самостоятельную политику, или с Саудовской Аравией, претендующей на роль лидера арабского мира, построенного на кровавой смуте и терроре. По идее, если подходить к решению этой дилеммы с позиций декларируемой США приверженности демократии, то после прихода на пост президента Хасана Роухани ответ в пользу Ирана должен стать очевидным. Это понимают и в стоящем вроде бы в стороне от саудовского экстремизма Израиле, руководство которого, тем не менее, также прибегло к шантажу США при появлении первых признаков нормализации отношений Вашингтона с Тегераном.

Много лет внешняя политика Израиля была односторонней и ориентированной лишь на США, несмотря на это, Израиль откровенно вставлял палки в колеса в процессе подготовки промежуточного соглашения с Ираном, пытаясь поставить диалог на грань срыва для последующего предъявления Тегерану ультиматума. Перспектива сближения США с Ираном фактически означает отказ Вашингтона от его главной стратегии - стремления добиться капитуляции Тегерана и, в конечном счёте, смены существующего в ИРИ политического режима. В этом главная причина серьезного недовольства Израиля Америкой. Пикантность ситуации заключается в том, что американский Конгресс фактически ориентируется на позицию Израиля в этом вопросе и вообще этот факт (израильское лобби во всех важнейших сферах США, законодательной, правительственной, финансово-банковской) серьезно сужает поле для маневра Барака Обамы.

В этой связи стоит напомнить, что уже после избрания нового президента в Иране Палата представителей Конгресса США поддержала в июле 2013 года введение новых санкций против ИРИ. За ужесточение санкций высказались 400 членов нижней палаты американского парламента, в то время как 20 человек проголосовали против. Сейчас многое указывает на то, что, несмотря на обещание Обамы применить свое право вето, нельзя исключать утверждения этого пакета санкций против Ирана. Промежуточное Женевское соглашение по иранской ядерной проблеме вместо внешнеполитического триумфа президента Обамы стало объектом его критики в Сенате, а само соглашение с Ираном, которое претендовало на высокое имя «сделка века», там уже названо «ошибкой века». Разумеется, американские конгрессмены, голосуя против Ирана, никогда не забывают о том, что в ряду иранских партнеров одно из ведущих мест занимает Россия, досадить которой в Сенате считается делом чести.

Россия – Иран – США: есть ли треугольник?

Сейчас многие эксперты возвращаются к моделированию треугольника «Россия – Иран – США». Нередко высказываются убеждения в уязвимости российских интересов при сближении Тегерана с Вашингтоном, прогнозируется нарастание соперничества и даже конфронтации Москвы с Вашингтоном, допускается переориентация Тегерана в сторону Америки.

Роль России не должна быть обязательно конкурентной, она будет направлена на укрепление регионального сотрудничества, создание нового баланса сил и укрепление стабильности в регионе. Основные политические игроки в регионе, такие как Египет, Иран, Сирия, Ирак и Ливан, а также ряд других стран приветствовали новый статус Москвы на Ближнем Востоке. В российском подходе к ядерным переговорам с Ираном лидеры этих государств отмечают более широкий контекст, тесно связанный с общим подходом Кремля к региональным и международным вопросам. Россия выступает за жесткий контроль над радикальными силами, за развитие двусторонних отношений со странами региона и предотвращение дальнейшей эскалации хаоса в регионе. Действительно, хаотичный и непредсказуемый Ближний Восток, разделенный по национальному и религиозному признакам, будет иметь пагубные последствия для всех, в том числе и для России и США. У России нет оснований снижать конструктивное взаимодействие с Ираном, так как в этом вопросе обе страны практически придерживается схожих позиций.

Политическое окружение президента Роухани главной задачей считает восстановление экономики, испытывающей растущее давление санкций. Нормализация отношений с Западом нужна для вывода Ирана из международной изоляции и обуздания американской политики, ставшей на пути иранской экономики. «Это не означает, - подчёркивает Роухани, - отказ от наших принципов, но требует изменения методов». В решении этих задач Роухани за несколько месяцев сделал уже больше сильных дипломатических шагов, чем его предшественник Ахмадинежад за два срока президентства. Пока роль первопроходца на пути продвижения новых внешнеполитических инициатив новому правительству удаётся, в том числе и в ослаблении санкций.

Без санкций Исламская Республика легко опередила бы Турцию и, возможно, уже стала бы супер державой регионального масштаба с мощной экономикой. Иранские экономисты уверены, что в случае отмены санкций против Ирана экономика их страны переживёт бум. Ежегодный рост ВВП Исламской Республики может достичь, по прогнозам, 9-10% уже после 2015 года. В то время как хозяйственники в иранском руководстве находят все новые пути и способы обхода санкций, прагматики во внешнеполитическом ведомстве ИРИ нацелены на выход из конфронтации с США, с оговоркой на «приемлемых условиях», которые не подразумевают ухудшение отношений с Россией.

Для тех же, кто настойчиво моделирует разного рода «геополитические треугольники», таящие в себе опасность скорого ирано-американского сближения в ущерб интересам России, уместно напомнить высказывание известного иранского ученого, толкователя Корана аятоллы Джавади Амали. На встрече с главой МИД Ирана Мухаммедом Зарифом он напутствовал главу иранской дипломатии: «Пусть американцы не думают, что если мы протягиваем им руки для рукопожатия, значит, доверяем им. Наши менталитет и логика требуют того, чтобы после обсуждений и рукопожатий мы бы пересчитывали свои пальцы». В Иране распространенного повсеместно преклонения перед могуществом США нет, как и нет страха отстаивать свою позицию вопреки возражениям Америки, что часто звучит в унисон с российской политикой на Ближнем Востоке.

Где Иран стал на пути Америки

Сирия сейчас стала главным фронтом противостояния не только для Москвы и Вашингтона, но и для США и Ирана. Высказываясь по поводу сирийского кризиса, президент Ирана Хасан Роухани отметил, что «первым шагом должно быть коллективное решение противостоять терроризму и изгнать террористов из Сирии». Так же считает и российское руководство, ибо обосновавшийся на территории Сирии террористический интернационал представляет угрозу не только для союзников сирийского президента, но и для западных спонсоров боевиков. Россия, как заявил Сергей Лавров, не видит места в переговорном процессе для таких структур, как «Джабхат ан-Нусра», «Исламское государство Ирака и Сирии» и других воплощений «Аль-Каиды». Политические договорённости законного правительства Сирии возможны с вменяемой оппозицией, а не с террористами. С этих позиций Иран готов содействовать прекращению войны в Сирии, оставаясь главным союзником президента Башара Асада, которому намерен и дальше оказывать военную и финансовую поддержку, что бы на этот счёт ни думали в Вашингтоне.

В Ираке Тегеран поддерживает арабов-шиитов, которые на протяжении столетий были «людьми второго сорта», неравноправной, дискриминируемой общиной и только после падения Саддама Хусейна получили возможность принять участие в государственном управлении страной. По замыслу США, оккупировавших Ирак в 2003 году, эта страна должна была стать заслоном на пути распространения влияния Тегерана в арабском мире, а если потребуют обстоятельства, то и плацдармом для нападения на Иран. Однако контроль над территорией не принёс американцам контроля над ситуацией в стране в целом, а внешнеполитические промахи Вашингтона очень выгодно использовал Иран. Сегодня Тегеран и Багдад находят общий язык, несмотря на существующие между ними определенные противоречия, а Ирак, оказавшийся под руководством шиитской общины, в стратегических вопросах ориентируется на Тегеран, что хорошо видно на примере позиции Багдада по Сирии.

В Афганистане американцы столкнулись с принципиальным несогласием Ирана с дальнейшим пребыванием войск США после 2014 года. В Тегеране считают, что военное присутствие США и НАТО может иметь отрицательные последствия и для Афганистана, и для региона в целом. С опасениями иранцев насчёт того, что Афганистан может стать рычагом, с помощью которого США будут регулировать с пользой для себя уровень угроз для приграничных с Афганистаном государств, трудно не согласиться. С позиций международного права иранская дипломатия имеет все основания добиваться от соседнего государства отказа на военное присутствие США в Афганистане, так как мандат Совбеза ООН заканчивается, и американцы собираются остаться здесь лишь по договоренности с афганским правительством. Президент Хамид Карзай после визита в Тегеран отказался ставить свою подпись под афгано-американским пактом, отослав Белый Дом к новому главе Афганистана, имя которого станет известно после выборов в апреле этого года. Разумеется, американцы увидели в этом «длинную руку» Тегерана.

Что касается позиции России по Афганистану, то в МИД РФ опровергли сообщения о том, что президент Владимир Путин призвал Афганистан подписать соглашение с Соединёнными Штатами. На наш взгляд, иранский подход заслуживает внимания, ибо способность США обеспечить в Афганистане безопасность на базе предлагаемых Кабулу договорённостей вызывает самые серьезные сомнения. Если со стороны Вашингтона нет соответствующих гарантий, то и дальнейшее пребывание американцев в Афганистане с точки зрения интересов России теряет смысл. Тем более что Кабул стремится сейчас отойти от односторонней ориентации на Вашингтон и Брюссель. Афганистан обратился к России с просьбой о помощи в обеспечении безопасности и с предложением о совместном участии в инфраструктурных проектах.

**************

США теряют свою мощь и уже не в состоянии направлять политику своих вассалов в нужное для себя русло. Эта тенденция становится заметной и для самого населения США, где, по данным опроса организации Pew Research Center, положительное мнение американцев относительно геополитического влияния своей страны достигло исторического минимума: впервые большинство респондентов (53%) ответили, что сегодня США играет менее значительную роль в мире, чем 10 лет назад. Тем не менее, гегемонистские амбиции американского руководства остаются, нынешняя администрация президента Барака Обамы никак не может выбраться из разбитой взаимной враждебностью «иранской колеи», невежественно игнорируя роль и значение Ирана в новых контурах региональной безопасности на Ближнем Востоке.

Николай Бобкин,

Специально для Iran.ru

Спецслужбы Киргизии обезвредили еще одну террористическую группу, переброшенную в Ошскую область республики из международных лагерей подготовки боевиков в Сирии, с целью совершения диверсионно-террористических акций, сообщил РИА Новости в среду представитель пресс-службы госкомитета нацбезопасности страны.

"В ходе контртеррористической операции ГКНБ в Ошской области выявлена и задержана подпольная группа международной террористической организации, состоявшая из четырех граждан республики, переброшенная из Сирийской Арабской Республики. Установлено, что задержанные принимали участие в боевых действиях против правительственных сил Сирии в составе террористических формирований", — сказал он.

Данная терргруппировка планировала серию вооруженных разбойных нападений на состоятельных граждан республики с целью последующего финансирования боевиков в Сирии, а также приобретения огнестрельного оружия и взрывчатых веществ для совершения диверсионно-террористических акций на территории Киргизии.У боевиков изъят целый арсенал огнестрельного оружия, боеприпасов и спецсредств, в том числе карабин "Сайга" с глушителем и оптическим прицелом, револьвер "Наган", винчестер, два автомата Калашникова с глушителями, патроны, боевые ножи, а также горная экипировка и камуфлированная форма, кевларовые перчатки специального назначения, рации и маски.

В понедельник ГКНБ Киргизии сообщил о задержании в ошской области еще одной группы международных террористов, состоявшей из прошедших боевую подготовку в Сирии исламистов и представителей криминального мира республики. В настоящий момент комплекс контртеррористических мероприятий в южном регионе страны продолжается, отметили в ведомстве.

Открывающийся сегодня, 18 февраля, новый этап переговоров по иранской ядерной программе в Вене не обещает быть легким, а перспективы перехода от «временного» соглашения к «постоянному» – выглядят достаточно призрачными. Лидеры двух стран, Исламской республики и США, между которыми и развернется основная дипломатическая схватка, уже заявили о своем скептическом отношении к исходу начального этапа переговоров.

Сегодня мировые СМИ акцентируют внимание общественности на словах духовного лидера Ирана Али Хаменеи, сказанные им накануне венского раунда: «Некоторые члены предыдущего и нынешнего правительств полагают, что путь к урегулированию проблемы лежит через переговоры. Я же такого оптимизма не испытываю, считаю, что они ни к чему не приведут. В то же время я не намерен препятствовать их проведению». В чрезмерном внимании к этим словам есть определенный тонкий расчет: в случае безрезультатного завершения переговоров – обвинить в этом именно Тегеран.

Гораздо меньше внимания уделяется той оценке перспектив заключения окончательного соглашения Барак Обама. Предупредив всех о том, что США и дальше будут продолжать обеспечение санкционного режима, американский президент оценил вероятность подписания соглашения с Ираном в ближайшее время как «50 на 50». Это еще достаточно оптимистично, если учитывать, какие новые «сюрпризы» приготовили Белый дом и антииранская коалиция для Тегерана и Москвы на ближайшее время.

О чем промолчали СМИ

Сделанное главным американским переговорщиком по иранскому ядерному досье Уэнди Шерман заявление о том, что США намерены внести в повестку переговоров еще и вопрос о ракетной программе Ирана, который раньше никогда и нигде в контексте переговоров не поднимался - это не единственная новация, которую приготовили США к открытию переговоров. Ключ к пониманию тактики Вашингтона на предстоящей Венской конференции кроется в заявлении Обамы о том, что он «крайне разочарован ужасными новостями о развитии ситуации в Сирии. И мы продолжим наши усилия в оказании давления на Россию и Иран, для того чтобы заставить их согласиться со сменою режима в Дамаске».

По большому счету, технические вопросы, которые будут обсуждаться в Вене – ситуация с обогащением, с объектом в Фардо и реактором в Араке, по сути своей для Вашингтона мало интересны. После того, как Иран достиг соглашения с МАГАТЭ об обязательствах Исламской республики по целому ряду вопросов по столь деликатным темам, как лазерный центр в Лашкар-Абаде, месторождение урана «Сагханд», обогатительное предприятие в Ардакане и контроль со стороны МАГАТЭ за работой исследовательского реактора на тяжелой воде в Араке – можно с уверенностью заявить, что никаких проблем для международного сообщества в деле обеспечения мирного характера «иранского атома» не осталось.

То же МАГАТЭ, которое никогда не было замечено не то что в «симпатиях» к Ирану, но и в элементарной объективности к иранской ядерной программе, назвало вышеперечисленные соглашения «прорывом». Но это не просто «прорыв», это откровенный «переворот», который выводит вопрос об иранской атомной программе совершенно в иную, прозрачную для остального мира плоскость. И переворот этот произвел не Запад с его санкционным режимом, а воля политического руководства Ирана, которое делом подтвердило свою открытость и готовность к диалогу по самым острым вопросам.

В Вашингтоне и ЕС этого «переворота» предпочли не заметить, что вполне объяснимо. Инициативы Ирана выбивают основные аргументы из рук участников антииранской коалиции, которые привыкли размахивать иранским атомным досье для прикрытия своих главных задач в отношении Тегерана. «Прорыв» в вопросах международного контроля застал Вашингтон и Евросоюз врасплох. Впрочем, смятение продолжалось не долго. И пока масс-медиа откровенно замалчивали состоявшееся десять дней назад соглашение, и США, и Евросоюз формулировали список новых обременений к предстоящим переговорам. К ядерной программе Ирана эти обременения никакого отношения не имеют, но ведь никто никогда всерьез и не верил в иранскую ядерную угрозу. Все прекрасно понимали, что это лишь часть стратегии давления на Иран, пропагандистский повод, весьма далекий от реального положения дел. А вот сейчас наступил момент истины, и Запад готов будет продавливать в Вене свои реальные требования к Тегерану.

Антииранский, но «умеренный» Евросоюз

После соглашения Ирана с МАГАТЭ для антииранской коалиции возникла определенная развилка вариантов. Для «умеренной части», которая в основном представлена Евросоюзом, главное заключается в обеспечении свободного и льготного доступа к иранскому рынку. Примечательно, что когда Обама на недавней более чем теплой встрече с президентом Франции Олландом не смог удержаться от упрека в адрес Парижа по поводу «бизнес-десанта» представителей крупного бизнеса этой страны в Тегеран, Олланд ответил, что является президентом Франции, а не президентом «союза бизнесменов» и что диктовать частному капиталу свое видение того, с кем заключать контракты, а с кем – нет, не намерен.

Разумеется, он лукавил, поскольку в 2011-2012 правительства стран-участниц ЕС своему бизнесу на нежелательность связей с Ираном очень даже указывали, а несогласных привлекали к ответственности. Ситуация изменилась, Иран становится спасательным кругом от европейского кризиса, а потому теперь можно говорить о «независимости частного капитала от правительства». Но суть в том, что именно эта, европейская, умеренная часть антииранской коалиции сегодня выступает с достаточно неожиданной инициативой – Тегеран должен пойти на заключение контрактов в сфере атомной энергетики с европейскими компаниями. Подобное партнерство, по мнению европейцев, позволит «смягчить страхи, укрепить доверие между Ираном и Западом, а также укрепить ирано-европейскую заинтересованность в обеспечении жизнеспособности и безопасности иранских атомных объектов».

Информация об этой инициативе сейчас активно вбрасывается в иранское общество, в расчете на благожелательный отклик иранских технократов, которые более ориентированы на Запад. Куда в этом случае пойдут прорабатываемые сейчас проекты российско-иранского сотрудничества в атомной сфере и «Большой нефтяной контракт» – совершенно очевидно, пойдут они в корзину. Такая вот смесь политики и экономики, гримасы конкурентной борьбы с Россией за иранский рынок «в одном флаконе» с «борьбой за ядерное нераспространение».

Нарастающее давление США

Если европейские «умеренные» в диалоге с Ираном больше обеспокоены собственными экономическими интересами и устранением Москвы с иранских рынков, то цели, которые ставит перед собою Вашингтон в новом раунде переговоров, гораздо глобальнее. Откровенные провалы администрации Обамы на Ближнем Востоке уложили ее между молотом и наковальней. Молот – это Конгресс США. У антииранского лобби, которое в нем составляет большинство, политика Обамы в отношении Тегерана вызывает откровенное раздражение. Санкционный режим, по большому счету, разваливается на глазах. Иран даже на пике санкций не оказался в международной изоляции и продолжает оставаться одним из ключевых факторов, «мешающих» внешней политике США на Ближнем Востоке и «угрожающих» стабильности стратегических партнеров в регионе.

С «навязыванием» воли Вашингтона Тегерану, которое Обама декларировал всего два года назад, ничего не получилось, и в том же Конгрессе уже ехидно утверждают, что не Обама Ирану, а Иран Обаме диктует правила поведения на Ближнем Востоке. Слышать это в преддверии выборов в Конгресс – не просто неприятно, но и чревато серьезными издержками для Демократической партии. А ведь надвигаются и президентские выборы. А наковальня – это как раз и есть те самые стратегические партнеры США на Ближнем Востоке, Тель-Авив и Эр-Рияд, которые без всякой вежливости обвиняют Обаму в предательстве их интересов, и в том, что нынешний хозяин Белого дома «выпустил иранского джинна из бутылки».

Ну и, разумеется, Сирия. В решении «сирийской проблемы» для Вашингтона, Тель-Авива и Эр-Рияда кроется ключ к переформатированию региона в наиболее приемлемой для них конфигурации. Через Сирию сегодня, по большому счету, решаются вопросы палестино-израильского диалога, безопасности Иордании, стабильности Ливана и сохранения контроля над Ираком. Это столь же очевидно, как очевидна и другая сторона медали – без изменения отношения Ирана к Башару Асаду «сирийская проблема» решена быть не может. На сепаратную сделку с Вашингтоном по Дамаску Тегеран не пойдет, а потому остается только один способ – увеличить давление на Иран, диктатом принудить его к отступлению с занимаемых на международной арене позиций.

**********

Инструментарий давления, который используют США, хорошо известен, и мы вновь увидим его в Вене. Выдвижение неприемлемых требований, расширительное толкование обязательств Ирана, ставящее под вопрос его суверенитет и национальную безопасность, стратегические интересы и неопределенность в вопросе отмены санкций и многое другое. В Вашингтоне уверены, что диалог по согласованию деталей постоянного соглашения займет не меньше года. А само соглашение, как теперь выясняется, должно действовать чуть ли не 20-25 лет. То есть 20-25 лет шантажа и «выкручивания рук», подвешенного состояния и постоянных угроз «обратимости санкций» в адрес Ирана. Собственно, в Вене сегодня начинаются не переговоры по окончательному урегулированию вопросов, связанных с иранской ядерной программой. Там начинается новый этап давления на Иран. Давления, которое, по замыслу Вашингтона, должно устранить «иранское препятствие» американо-израильско-саудовской экспансии на Ближнем и Среднем Востоке.

США перед лицом салафитской угрозы

Петр Львов

Показав свой звериный оскал, особенно в Сирии и Ираке, «Аль-Каида» и ее ответвления, а также близкие к ней по идеологии террористические организации типа «Исламское государство Ирака и Леванта», «Джабгат ан-Нусра», «Ансар ас-Сунна» и др. настолько дискредитировали себя перед США и европейцами и даже консервативными кругами Саудовской Аравии, что заставили Вашингтон демонстративно отрекаться от любой ассоциации с ними, и даже подталкивать более умеренные группировки сирийской оппозиции к разрыву с ними. Это вызвало ответную реакцию – некоторые боевики, связанные с «Аль-Каидой», уже заявили несколько дней тому назад, что они готовятся к проведению терактов против США и ее граждан, в том числе и на американской и британской территории. Экстремисты заявили о готовности совершить атаки на британском транспорте и в финансовом центре, а также угрожали устроить теракты в США, например, устроить нападение на Белый дом, сообщает The Daily Mail. Текст с угрозами нападения на различные объекты в странах Запада был размещён в сети. Как сообщает британское издание, спецслужбы королевства воспринимают эти угрозы чрезвычайно серьёзно.

В свою очередь BBC пишет: «Никогда ранее воюющие в Сирии выходцы из Великобритании не угрожали ещё собственной стране кровавыми акциями». По данным The Daily Mail, комитет по разведке конгресса США также обладает информацией о том, что члены террористической организации «Аль-Каида» организовали на территории Сирии тренировочный лагерь, в котором проходят обучение наёмники из стран Запада. Согласно информации издания, в этом лагере иностранные граждане «обучаются терроризму», а вернувшись, проводят террористические операции. Как ранее сообщала газета The Telegraph, вербовщики террористической организации «Аль-Каида» тренируют «британских джихадистов», чтобы те возвращались на родину и устраивали теракты в Великобритании. Об этом изданию рассказал источник из разведслужб Ирака. По словам агента иракских спецслужб, который дал интервью турецкому телевидению на условиях анонимности, наёмники из европейских стран, а также США, становятся последователями антизападной идеологии, проходят обучение в странах Ближнего Востока, а затем устраивают теракты на родине.

Ранее власти Сирии выступили с заявлением о том, что доля иностранцев среди боевиков в стране превышает 80%. Более того, наёмники прибывают в страну не только из близлежащих арабских государств, но также из европейских стран. Как сообщил министр информации Сирии Омран аз-Зоуби, в общей сложности на территории страны воюют боевики из 29 государств. Между тем, в конце 2013 года координатор ЕС по борьбе с терроризмом признал, что всё больше представителей европейской молодёжи отправляются воевать в Сирию, где сражаются в одном ряду с повстанцами. По данным представителей лондонского Международного института по изучению радикализации общества и политического насилия, число воюющих в Сирии европейцев составляет не менее 600 человек.

Одновременно на днях прошла информация и о том, что ЦРУ готовит операцию по использованию беспилотника для уничтожения американского гражданина – члена «Аль-Каиды», который, согласно имеющейся развединформации, готовит теракты против американских граждан за границей, используя самодельную взрывчатку. При этом не называется страна, где обнаружен упомянутый гражданин США.

Конечно, во всем этом нагнетании опасности терроризма присутствует внутренний фактор американской политики: желание республиканцев доказать, что вывод Б.Обамы о практически полном разгроме «Аль-Каиды», которая теперь якобы не представляет опасности для безопасности США, является преждевременным. На последних слушаниях в Конгрессе в феврале с.г. законодатели на основании докладов директора национальной разведки Дж.Клэппера и руководителя военной разведки М.Флинна пришли к выводу, что «Аль-Каида» и ее региональные ответвления растут количественно и качественно. При \этом выделяются не только головное ядро этой террористической организации – т.н. «афганское», но и ее ответвления в четырех регионах: Йемене, Сомали, Магрибе и Сирии, а также взаимодействующие с ними группировки типа ливийской «Ансар аш-Шариа» или египетской – «Ансар Бейт аль-Мукаддас». В ходе слушаний были названы и причины «возрождения» влияния «Аль-Каиды»: появление обширных территорий без контроля со стороны госструкутур, общее ослабление власти центральных правительств на Ближнем Востоке и в Северной Африке, «дырявые» границы, низкий уровень работы местных спецслужб, насыщенность упомянутых районов оружием. Так, в Магрибе – это оружие с ливийских складов, разграбленных в ходе мятежа против М.Каддафи. В Сирии – это оружие, поставленное на деньги Саудовской Аравии, Катара и других аравийских монархий для войны против режима Б.Асада. Кроме того, идет расползание террористическо-экстремистской деятельности далеко за пределы «сферы влияния» «Аль-Каиды», например, появление такого феномена как формирование мощной международной террористической организации «Исламское государство Ирака и Леванта», которая по своей идеологии и действиям еще более радикальна, чем сама «Аль-Каида». В США появился даже новый термин – «салафитский джихадизм».

При этом наметилась тенденция к тому, что террористы постепенно перерождаются в «революционеров», ставящих целью установление контроля над определенными районами и даже целыми регионами, чтобы ввести там власть ультраконсервативного шариатского типа. А это способствует сильному укоренению такого рода политического джихадизма, поскольку в последние годы благодаря огромным финансовым вливаниям Саудовской Аравии, Катара, Кувейта и ОАЭ салафитская идеология получила массовое распространение повсеместно в арабском и исламском мире, причем нет никаких попыток поставить ее под запрет как идеологию радикального экстремизма. Ее проповедников можно ежедневно видеть не только на каналах местного телевидения, но и на наиболее популярных общеарабских каналах типа «Аль-Джазира» и «Аль-Арабийя». А салафитская литература свободно распространяется во всех мусульманских странах и даже исламских общинах вне пределов исламской «уммы» (прим.- нации), включая США, страны ЕС и Россию.

Более того, во многих странах, прежде всего государствах ССАГПЗ, созданы мощные исламские благотворительные фонды, которые собирают средства населения, присовокупляя к ним средства госбюджета, для продвижения салафитской идеологии в странах, где ее проникновению оказывается мощное сопротивление. Ярким примером этому являетя Сирия, где салафитские идеи на средства упомянутых фондов продвигает сирийский исламский фронт, объединивший наиболее радикальные джихадистские организации оппозиции, отколовшиеся от Национальной коалиции революционных и оппозиционных сил Сирии. Основными спонсорами этого на государственном уровне являются Катар и Кувейт, а также ряд издательств в КСА, принадлежащих ваххабитскому штабу, состоящему из таких структур как Идарат хайат аль-бухус уаль даава уаль-иршад (организация, расположенная в Эр-Рияде), обычно известное как Хайат ад-Даава, и его отделение Джамийат ихйа ат-турас в Кувейте, а также «Фронт» в Мекке – Лига исламского мира (Рабитат аль-алям аль-ислами).

Но для безопасности США и ее граждан основную опасность составляют все же боевые подразделения экстремистских исламистских организаций. А их достаточно для того, чтобы проводить теракты против американского присутствия в арабском мире и Афганистане, равно как и для организации отдельных террористических акций на территории самих США. Так, численность бойцов «Аль-Каиды», включая Талибов Афганистана и Пакистана, насчитывает до 25 тыс.чел., а всего радикальных боевиков всех мастей – до 100 тыс.чел. Они разбиты на примерно 1500 группировок, отрядов и структур, хорошо вооружены, подготовлены и идеологически мотивированы. А при наличии политической воли и соответствующих указаний «сверху», эти «бойцы джихада» вполне способны нанести серьезный ущерб национальной безопасности США. Вопрос в том – когда поступят эти «указания» из салафитского штаба и каковы будут их цели, а также где эти цели расположены – в регионе или в США.

Но этим должны заниматься уже американские спецслужбы, которые пока явно не хотят давать своим высшим властям и американскому народу реальную оценку опасности со стороны салафитского радикализма, видимо исходя из важности Саудовской Аравии и других монархий Аравии для военно-политических и энергетических интересов Вашингтона и Запада в целом в Персидском заливе и на Ближнем Востоке. Ради этого кое-кто в США готов закрывать глаза на радикализм и экстремизм политики Эр-Рияда и его союзников. Только подобная страусиная политика может привести к повторению в том или ином виде трагедии 11 сентября 2001 года.

Россия и Ближний Восток: процесс «сосредоточения» закончился

Александр Ефимов

К роли современной России на Ближнем Востоке обращают в последнее время все большее внимание международные аналитики. Заголовок этой статьи заставляет вспомнить слова выдающегося русского дипломата, министра иностранных дел при Александре II, князе Александре Михайловиче Горчакове (1798-1883), заявившим вскоре после неудачной для России Крымской войны (1853-1856): «La Russie ne boude pas — elle se recueille» — «Россия сосредотачивается». Он давал понять, что Россия не отказывается от права голоса в международных вопросах, но только собирается с силами для будущего. Действительно российская дипломатия в ту эпоху отвергла унижающую достоинство России статьи Парижского трактата о нейтрализации Черного моря, и, несмотря на протесты Британии, великие державы вынуждены были признать за Россией право держать своей военный флот на Черном море.

Нынешняя ситуация на Ближнем Востоке невольно заставляет вспомнить те годы. Распад СССР не мог не повлиять на внешнюю политику новой России, в том числе и в таком жизненно важном регионе мира как Ближний Восток. Влияние России в 1990-х годах там значительно ослабло. По мнению Федора Лукьянова – председателя президиума Совета по внешней и оборонной политике, заявившим на дискуссии «США, Россия и Ближний Восток» в университете Джонса Хопкинса в Вашингтоне: восстановление влияния России на Ближнем Востоке не цель будущего, а процесс, стремительно происходящий в течение последнего времени, «благодаря постоянству политики России в регионе, мотивированной даже не стратегическими интересами России, а ключевыми принципами, основанными на стремлении препятствовать превращению интервенции в привычное средство решения проблем региона».

Россия сохраняет заинтересованность в преобладании секулярных режимов в регионе, а предотвращение экспорта/импорта религиозного экстремизма является важнейшей задачей нынешней российской дипломатии. Россия последовательно выступает против насильственной смены режимов в странах Ближнего Востока, в целом – против внешнего вмешательства во внутренние дела этих стран. По мнению российского политолога, «в отличие от США, Россия в своей ближневосточной политике руководствуется не понятиями о том, кто плохой, а кто хороший, с последующим свержением плохих парней, не собственными интересами, а принципом: чего не следует делать/что следует делать». И в этом действительно кроется причина успеха России: Сирия стала «поворотным пунктом в глобальной миссии в России». Стратегия США на Ближнем Востоке ставит Россию в тупик, ибо российская дипломатия совершенно не может понять какие цели преследует Америка. По словам Лукьянова, Ливия была «совершенным позором».

Укрепление позиций России не могла не признать участвовавшая в дискуссии директор Центра США и Европы в институте Брукингса Фиона Хилл: «США продолжают рассматривать Россию как важного участника переговорных процессов на Ближнем Востоке, в частности в Сирии и в Иране». Тактика российской дипломатии позволяет ей, заметила Хилл воспользоваться упущениями других игроков для продвижения собственных интересов». По мнению того же эксперта, свою роль в укреплении позиций России и играют положительные тенденции в развитии российско-израильских отношений, ставших, по ее убеждению, следствием «российских корней» политической элиты в Израиле.

Принявший участие в дискуссии один из самых известных американских политологов Збигнев Бжезинский заметил, что «Россия никогда не уходила с Ближнего Востока – он находится рядом с ее мягким подбрюшьем на юге». Согласно его выводам, Россия заинтересована в восстановлении влияния на Ближнем Востоке до уровня периода СССР и хотела бы минимизировать присутствие США в регионе. Вместе с тем, Россия не готова к «драматическим» усилиям, чтобы вытеснить Америку с Ближнего Востока. По мнению Бжезинского, в настоящее время ни одна страна не в состоянии больше доминировать в ближневосточном регионе: «Ближний Восток находится в начале новой эры и на переходном этапе ни одна сила не обладает преимуществом, потери равновероятны для всех, хотя мы все сохраняем, пусть и маргинальные интересы, но интересы в этом регионе». Присутствие США в этом регионе медленно, но неуклонно уменьшается, а антиамериканские настроения усиливаются. Новым игроком на Ближнем Востоке уже стал Китай, который тихо, но уверенно наращивает там свое присутствие, возвращаясь на Ближний Восток впервые после девяти векового отсутствия. Причем присутствие Китая не ограничивается экономикой. Китай выстраивает фундамент политического участия в регионе, что, по мнению западных экспертов, может отрицательно сказываться, в частности, на российском влиянии.

В дальнейшей перспективе расклад доминирующих сил на Ближнем Востоке будет, как считают участники дискуссии, «абсолютно отличаться от того, что наблюдалось в XX веке». Эксперты отметили, что в поле общих интересов США и России находятся усилия по недопущению терроризма и распространению радикальных элементов. Как бы там ни было, все участники дискуссии не взирая на различные, подчас противоположные точки зрения, не могли не согласиться, что влияние России на Ближнем Востоке растет, причем с использованием, прежде всего, своей искусной дипломатии.

Саудовская Аравия, разочарованная провалом второго тура переговоров «Женева-2» по сирийской проблеме, предложила оснастить повстанцев зенитными и противотанковыми ракетами, Россия обвинила США в очередном заведении в тупик мирных переговоров, так как Вашингтон продолжает настаивать на смене режима Асада, сообщает globalsecurity.org 15 февраля.

Согласно статье, опубликованной в американском издании Wall Street Journal, на складах в Иордании и Турции уже готовы к отправке «захваченные» ПТРК российского и ПЗРК китайского производства. Арабский дипломат и несколько представителей сирийской оппозиции заявили, что это оружие может склонить чашу весов на поле боя, так как повстанцы смогут уничтожать самолеты и бронетанковую технику сирийских ВВС и армии. Как ожидается, новое оружие поступит на юг Сирии из Иордании, на севере страны оппозиция получит вооружение из Турции.

Согласно «Уолл Стрит Джорнэл», 30 января командиры повстанцев заключили соглашение на встрече с представителями США и Саудовской Аравии в Иордании. На встрече представители оппозиции якобы утверждали, что это оружие заставит официальный Дамаск рассмотреть уход президента Асада и согласиться на политическое решение конфликта.

Американское издание также сообщило, что, по словам их источников в среде повстанцев, правительство США помогает финансами в борьбе с Асадом. Якобы бригады Южного фронта получили 3 млн долл США двумя траншами. На следующей неделе запланированы новые встречи с лидерами сирийской оппозиции. Сирийская делегация якобы просила оружие для борьбы с террористическими группами «Аль-Каида» и «Аль-Нусра».

«Единственное, что они хотят (США), так это создание переходного органа управления, и только после этого они готовы обсудить актуальные и наиболее острые проблемы как терроризм», заявил министр иностранных дел России Сергей Лавров. Он сказал, что такая политика может заставить сирийское правительство «хлопнуть дверью».

Лавров напомнил, что согласно женевскому коммюнике от июня 2012 года предусматривается создание переходного политического органа, проведение свободных и справедливых выборов, начало национального диалога, пересмотр конституции и правовой системы, но нигде не говорится об отрешении президента Асада от власти.

После пяти дней переговоров сирийская оппозиция обвинила правительственную делегацию в «воинственности», официальный Дамаск заявил, что на переговоры оппозиция приехала с «нереальной повесткой дня».

Посредник ООН по урегулированию сирийской проблемы Лахдар Брахими (Lakhdar Brahimi) готов продолжать контакты с обеими сторонами конфликта, но неясно, сможет ли он предложить устраивающий оппозицию и правительство Сирии новый план разрешения конфликта.

Сирийская армия и представители вооруженных группировок в понедельник договорились о локальном перемирии в районе Баббила, пригороде Дамаска, сообщает агентство Франс Пресс.

Как отмечается, в переговорах о локальном перемирии участвовали представители местных жителей, бизнесмены и политики. Перемирие позволит доставить в город, на территории которого около года не прекращались ожесточенные бои, продовольствие и медикаменты.

По данным Франс Пресс, ранее локальные соглашения о прекращении огня были достигнуты еще в нескольких пригородах Дамаска, в том числе в районах Барзе, Баб Тум и Ялда. В настоящее время ведутся переговоры о перемирии в городе Дария.

Конфликт в Сирии не прекращается с марта 2011 года, жертвами противостояния правительственных сил и вооруженной оппозиции стали уже более ста тысяч человек.

Несратолла Аспири, один из членов рабочей группы министерства нефти Ирана, занимающейся вопросами пересмотра нефтяных контрактов, напомнил, что разведанные запасы природного газа, которыми располагает Иран, оцениваются в 34 трлн. куб. м, и, продолжая разработку газовых месторождений в Персидском заливе, он намеревается с отменой санкций стать одним из мировых центров по экспорту газа.

По словам Н.Аспири, располагая подобными ресурсами, Иран планирует довести свою долю в международной торговле газом до 10% и с этой целью предпринимает шаги к подписанию соответствующих соглашений со странами Евросоюза, Ближнего Востока и Южной Азии. На данный момент наряду с газовым контрактом с Турцией Иран уже подписал соглашения о поставках газа в объеме более 40 куб. м в день с Пакистаном и Ираком, а также ведет соответствующие переговоры с Сирией, Оманом, Грецией, Швейцарией и Индией.

Более 50 нелегальных мигрантов прорвались в понедельник через заграждения на испанско-марокканской границе, сообщают испанские СМИ.

Точное число нарушителей границы полиция Мелильи пока назвать не может. Те иммигранты, которым удалось рано утром в перелезть через шестиметровое заграждение, разбежались в разных направлениях. Теперь их ищут, чтобы поместить в центр временного размещения иммигрантов. По данным СМИ, более 30 тысяч африканцев готовятся попасть в Европу через Сеуту и Мелилью.

Испания — единственная из стран Евросоюза, у которой есть сухопутные границы в Африке. В последние месяцы значительно возросло число африканцев, желающих попасть в Европу через расположенные на побережье Марокко испанские анклавы Сеута и Мелилья.

6 января после неудачной попытке 250 африканцев прорваться в Сеуту через пограничный пропускной пункт, некоторые из них решили добраться до испанской территории вплавь. В результате 15 человек утонули. Власти Сеуты в ответ на обвинения в негуманном отношении к мигрантам, утверждают, что не превышали пределов необходимой обороны от агрессивных африканцев, забрасывающих полицейских камнями.

Президент испанского анклава в Африке — автономного города Мелильи — Хуан Хосе Имброда назвал "невыносимым" давление на границу со стороны тысяч иммигрантов из африканских стран, расположенных к югу от Сахары. По его словам, попытки нарушения границы происходят практически ежедневно. По оценкам испанской полиции, в Марокко сейчас находятся более 30 тысяч африканцев, намеревающихся незаконно попасть в Европу, в первую очередь через границу с Сеутой и Мелильей, сообщает газета El Pais.

В последнее время к африканцам присоединились беженцы из Сирии. 14 февраля около 200 сирийцев были остановлены при попытке прорваться через один из четырех пропускных пунктов в Мелилье. На несколько часов границу пришлось закрыть.

Госкомитет нацбезопасности Киргизии обнаружил и обезвредил группу боевиков, планировавших организацию терактов на территории республики, сообщил РИА Новости в понедельник представитель пресс-службы ведомства. По его словам, часть боевиков прошла обучение в международных террористических лагерях в Сирии.

"В рамках проводимых контртеррористических мероприятий ГКНБ в Ошской области выявлена и пресечена деятельность террористического подполья, планировавшего проведение террористических акций. В результате спецоперации задержаны шестеро жителей Ошской области республики. Часть задержанных прошла соответствующую подготовку в лагерях международных террористических организаций в Сирии и участвовала в боестолкновениях в составе бандформирований, а другие относились к представителям криминалитета", — сообщил собеседник агентства.

По данным следствия, террористы планировали проведение вооруженных акций террористического характера в южной столице республики — городе Оше, а также в столице Киргизии Бишкеке.

Для приобретения огнестрельного оружия и специальных средств они готовили разбойные нападения на дома состоятельных граждан. "В целях недопущения возможных человеческих жертв данная преступная группировка обезврежена на стадии покушения на разбойное нападение", — отметили в ведомстве.

В отношении задержанных возбуждено уголовное дело по признакам преступлений, предусмотренных несколькими статьями УК Киргизии, все они водворены в следственный изолятор. Юлия Орлова.

Министр энергетики Сирии Сулейман аль-Аббас заявил в воскресенье, что добыча нефти в Сирии сократилась на 96% с 2011 года, когда началась антиправительственные волнения, переросшие в масштабные боевые действия, сообщает агентство Франс Пресс.

По словам министра, на данный момент Сирия ежедневно производит всего 14 тысяч баррелей нефти, а перед началом гражданской войны добыча составляла 385 тысяч баррелей в день. Такой колоссальный упадок нефтедобывающей отрасли связан с "возросшими атаками террористов на нефтяные объекты, санкциями Запада и решением зарубежных фирм прекратить свою деятельность (в стране)".

Аль-Аббас отметил, что большинство нефтяных полей и месторождений находятся на востоке и на севере страны - зоне, которая контролируется вооруженными повстанцами.

Проблемы с нефтедобычей привели к дефициту топлива по всей стране и усилению "черного рынка". Власти вынуждены закупать нефтяные ресурсы у других стран, по большей части у своего ближайшего союзника - Ирана, отмечает агентство.

Конфликт в Сирии продолжается с марта 2011 года и уже унес, по данным ООН, жизни более 100 тысяч человек. Западные страны и ряд арабских государств добиваются ухода президента Башара Асада, полагая, что это остановит насилие. Россия и Китай, напротив, опасаются, что внешнее вмешательство в ситуацию в Сирии и потеря государственности приведут к разрастанию конфликта. Власти Сирии, в свою очередь, заявляют, что сталкиваются с сопротивлением хорошо вооруженных боевиков, поддержка которым оказывается извне.

Президент США Барак Обама заявил, что власти США рассматривают меры по усилению давления на режим президента Сирии Башара Асада, передает агентство Франс Пресс.

"Мы не ждем того, что решим это в короткие сроки, но последуют немедленные шаги, которые нам необходимо предпринять для улучшения гуманитарной ситуации в Сирии", — сказал Обама во время встречи с королем Иордании Абдаллой II.

Ранее госдеп США призвал Россию усилить давление на власти Сирии по вопросам политического урегулирования и доставки гуманитарной помощи. По мнению госдепа, Россия должна заставить власти Сирии "прекратить убийства, вести переговоры, разрешить доставку гуманитарной помощи".

Конфликт в Сирии продолжается с марта 2011 года и уже унес жизни более 100 тысяч человек. В Женеве проходит второй раунд межсирийских переговоров в рамках мирной конференции по Сирии, организаторами которой выступили Россия и США. Делегации Дамаска и оппозиции пока не удалось договориться по существу ни по одному из пунктов.

Как развивался конфликт в Сирии

Гражданский конфликт в Сирии начался в середине марта 2011 года с массовых антиправительственных выступлений. Ситуация обострилась после событий 21 августа 2013 года, когда, по данным американской разведки, из-за применения правительственными войсками химического оружия погибли более 1,4 тысячи человек.

В середине сентября прошлого года Россия и США согласовали порядок вывоза химоружия из Сирии и его уничтожения. Вскоре была создана совместная миссия ООН и ОЗХО, которая отвечает за реализацию плана. По утвержденному графику, приоритетные химвещества, включающие около 20 тонн токсичного горчичного газа, должны быть вывезены до 31 марта 2014 года, а к концу июня 2014 года сирийское химоружие должно быть полностью уничтожено.