Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

Исполняющий обязанности главы МИД РФ Сергей Лавров отправляется в Китай для подготовки предстоящего государственного визита в КНР президента России Владимира Путина, а также для участия в заседании совета министров иностранных дел стран-членов ШОС в Пекине.

В ходе поездки, которая продлится с 10 по 11 мая, Сергей Лавров посетит мемориальный комплекс в городе Люйшунь (Порт-Артур), где после реконструкции будет открыт Музей истории освобождения Северо-Востока Китая Советской армией, и проведет в Пекине переговоры с министром иностранных дел КНР Ян Цзечи и заместителем Председателя КНР Си Цзиньпином.

Переговоры в Пекине

Помимо обстоятельного обсуждения вопросов подготовки и проведения визита президента России в КНР, в ходе переговоров планируется рассмотреть график важных двусторонних контактов. В том числе, официального визита в Россию Премьера Госсовета КНР Вэнь Цзябао осенью, а также ряда отдельных встреч глав государств "на полях" различных международных форумов, прежде всего, саммита АТЭС во Владивостоке, который состоится в сентябре.

Сергей Ларов и Ян Цзечи проведут углубленный обмен мнениями по широкому кругу актуальных глобальных и региональных проблем. Министры обсудят обстановку в регионе Ближнего Востока и Северной Африки, в том числе в Сирии, продолжат диалог по всему спектру вопросов, связанных с иранской ядерной программой и с ситуацией на Корейском полуострове. Россия и Китай придерживаются сходных подходов по большинству международных проблем и намерены тесным образом координировать позиции. Отдельное внимание планируется уделить Азиатско-Тихоокеанскому региону, разворачивающимся здесь процессам интеграции, в том числе в рамках АТЭС, формированию новой региональной архитектуры безопасности, а также проблемам, влияющим на обстановку в этой части планеты.

В последние годы диалог между Россией и КНР укрепляется. В 2012 году главы двух государств встречались "на полях" саммита БРИКС в Нью-Дели, состоялись визиты заместителей председателя Правительства РФ Владислава Суркова и Дмитрия Рогозина в Китай, а также первого вице-премьера Госсовета КНР Ли Кэцяна в Россию. В апреле были проведены первые российско-китайские военно-морские учения. Стартовал новый культурно-гуманитарный проект - Год российского туризма в Китае. В рамках межпарламентских обменов предстоят также визиты в Китай председателей Совета Федерации и Государственной Думы.

Стратегическая дружба

Экономические связи остаются важнейшей составляющей отношений Москвы и Пекина. По данным посольства РФ в Китае, в 2011 году товарооборот России с КНР увеличился более чем на 40%, составив 80 млрд. долларов. На первые три месяца 2012 года товарооборот уже составил 21,5 миллиарда долларов. Несмотря на это объем взаимных инвестиций пока далек от желаемого. Совокупный объем китайских прямых (нефинансовых) инвестиций в Россию в прошлом году составил 3,09 миллиарда долларов. Российские же инвестиции в Китай невелики - порядка 787 миллионов долларов.

Основным продуктом российского экспорта являются энергоресурсы. Россия является одним из крупнейших поставщиков сырой нефти в Китай, занимая 4-е место после Саудовской Аравии, Анголы и Ирана. В целом, энергодиалог наших стран развивается достаточно динамично. С 2011 года осуществляются коммерческие поставки в Китай российской нефти в объеме 15 миллионов тонн в год по ветке нефтепровода Восточная Сибирь - Тихий океан. Контракт рассчитан на 20 лет. Ведутся интенсивные переговоры по проектам трубопроводных поставок российского природного газа в Китай. В Тяньцзине "Роснефть" и Китайская национальная нефтегазовая корпорация в рамках совместного предприятия "Восток-нефтехимия" начали строительство нефтеперерабатывающего завода мощностью 13 миллионов тонн в год. Общий объем инвестиций в этот проект оценивается в 4,5 миллиарда долларов.

Благоприятные перспективы для наращивания двустороннего сотрудничества и в области электроэнергетики. В марте 2012 года Москва и Пекин подписали долгосрочный контракт между ОАО "Восточная энергетическая компания" и Государственной электросетевой корпорацией Китая о поставках электроэнергии из России в Китай на 25 лет.

Страны тесно сотрудничают в области мирного атома. В частности, в 2011 году был запущен в эксплуатацию Китайский экспериментальный реактор на быстрых нейтронах, спроектированный российскими специалистами и построенный при их непосредственном участии с использованием российского ключевого оборудования. Это позволило Китаю наряду с Россией и Японией войти в тройку государств мира, где действуют подобные реакторы 4-го поколения.

Успехи есть и в банковской сфере. В ноябре 2010 года на биржах двух стран открылись рублево-юаневые торги, по результатам которых устанавливается рыночный обменный курс национальных валют России и КНР. Таким образом, сегодня российские и китайские предприниматели могут рассчитываться напрямую рублями или юанями, не переводя их в доллары, что позволяет избежать курсовых рисков и упрощает процедуру торговли. Как ожидается, переводы в национальных валютах в будущем смогут осуществлять и физические лица.

Москва и Пекин также развивают многочисленные проекты в сферах транспорта, связи, авиастроения, космоса, в научно- и военно-технической областях. Особое внимание уделяется вопросам приграничного сотрудничества. Есть перспективы взаимодействия в сфере нанотехнологий, деревообработки и сельского хозяйства.

200 мероприятий для туристов

Одним из наиболее интересных событий 2012 года для Москвы и Пекина станет Год российского туризма в Китае, открытие которого состоялось в марте. Россия пока находится лишь на 11-м месте среди наиболее посещаемых гражданами Китая стран. В прошлом году в РФ приехало 235 тысяч китайских туристов. В тоже время для россиян Китай является одним из самых приоритетных направлений зарубежных поездок. В 2011 году Китай занял второе место среди основных направлений выезда россиян, Поднебесную посетило свыше 2,4 миллиона граждан РФ.

По планам РФ и КНР в рамках туристического Года будет проведено более 200 различных мероприятий. В том числе, в июне на площадке Харбинской торгово-экономической ярмарки будет организована масштабная российская экспозиция, полностью посвященная туристическим возможностям РФ, а в сентябре в России состоится Российско-Китайский форум по развитию приграничного туризма. Уже стартовала серия региональных презентаций и презентаций отдельных туристических направлений, планируются также конкурсы на знание России. Закрытие Года российского туризма состоится в ноябре в Шанхае.

Главы МИД ШОС обсудят ситуацию в Сирии

По завершении переговоров с руководством КНР в Пекине и.о. главы МИД РФ Сергей Лавров 11 мая примет участие в заседании совета министров иностранных дел государств-членов (СМИД) Шанхайской организации сотрудничества (ШОС).

Как ранее сообщил официальный представитель МИД РФ, ключевой темой обсуждений министров станет подготовка к июньскому саммиту организации, намеченному на 6-7 июня в Пекине.

"В соответствии с принятой практикой министрам предстоит одобрить проекты документов и решений, которые будут рассмотрены на саммите в Пекине", - заявил Лукашевич.

Дипломат подчеркнул, что речь, прежде всего, идет о проекте итоговой Декларации государств-членов ШОС, в которой будет дана "оценка глобальных процессов, происходящих в мире, отражены позиции государств-членов по актуальным международным и региональным проблемам".

По словам Лукашевича, главы внешнеполитических ведомств обменяются мнениями по ключевым проблемам международной и региональной повестки дня, в числе которых, прежде всего, нынешняя ситуация в Сирии, в Афганистане, вокруг Ирана и на Ближнем Востоке. Высокопоставленные дипломаты обсудят и необходимость ускорения работы по формированию юридических, финансовых, административных и иных условий расширения членского состава ШОС.

Министры также рассмотрят проект Основных направлений стратегии развития ШОС и новую редакцию Положения о политико-дипломатических мерах и механизмах реагирования ШОС на ситуации, ставящие под угрозу мир, безопасность и стабильность в регионе, утвержденного в июне 2009 года на саммите ШОС в Екатеринбурге.

Лукашевич отметил, что скорректированный документ поможет расширить возможности кризисного реагирования стран, так как предусматривает ряд дополнительных мер в случае ЧС, среди которых "обмен оперативными сведениями, предоставление спецтехники и спецсредств, взаимопомощь в эвакуации граждан, оказание финансово-экономической и гуманитарной помощи".

Кроме этого в Пекине будет одобрен проект Программы сотрудничества государств-членов ШОС в борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом на 2013-2015 годы.

"Документ предусматривает комплекс мероприятий, направленных, в том числе, на пресечение деятельности террористических организаций, незаконного оборота оружия, боеприпасов и взрывчатых веществ, предотвращение и пресечение актов насилия, координацию сотрудничества пограничных служб, продолжение практики проведения на территории государств-членов ШОС антитеррористических учений", - добавил официальный представитель МИД РФ.

ШОС создана в 2001 году. В нее входят Казахстан, Китай, Киргизия, Россия, Таджикистан и Узбекистан. Председательство в ШОС определяется между членами организации на основе ротации. С 1 августа 2011 года председательство в ШОС на один год перешло к Китаю. С 1 января 2013 года на трехлетний срок должность Генерального секретаря ШОС займет представитель России.

В начале июня в Пекине также пройдет саммит стран-участниц ШОС, по итогам которого, как ожидается, стороны примут документ об оперативном реагировании на события, угрожающие их безопасности. Поводом для этого послужили недавние события на Ближнем Востоке и Северной Африке, сообщил ранее замминистра МИД Китая Чэн Гопин.

Оппозиционные партии Алжира не хотят повторения сценария "арабской весны" в этой североафриканской стране, где в четверг проходят первые парламентские выборы после серии народных выступлений в ряде государств региона, заявили РИА Новости в четверг представители партий.

Ранее на предвыборном митинге в Алжире действующий премьер-министр страны Ахмед Уяхъя подверг резкой критике "арабскую весну".

"Арабской весной" принято называть народные волнения в странах Ближнего Востока и Северной Африки, вспыхнувшие после гибели 17 декабря 2010 года молодого торговца из Туниса Мухаммеда аль-Буазизи, который сжег себя в знак протеста против произвола местных властей. Волнения распространились сразу на несколько стран региона и привели к уходу из власти лидеров Туниса, Египта, Ливии и Йемена, правивших десятилетия. Кроме того, протесты обострили ситуацию в ряде других стран, прежде всего в Сирии, где в столкновениях правительственных сил и оппозиции погибли более 11 тысяч человек.

По словам генерального секретаря крупнейшей оппозиционной партии Алжира Фронта социалистических сил (ФСС) Али Ласкари, оппозиция согласилась на участие в парламентских выборах, чтобы не допустить насилия и иностранного вмешательства. "Не стоит забывать, что Алжир - очень богатая природными ресурсами страна, а потому любая нестабильность - это серьезная опасность для государства", - сказал Ласкари в интервью РИА Новости. Он напомнил, что Алжир гораздо раньше других арабских стран - еще в 90-ых годах столкнулся с настоящим хаосом, который стоил многих жертв.

Считается, что "арабская весна" пришла в эту страну еще в 1989 году, когда Алжир перешел к многопартийной системе. В 1991 году на парламентских выборах победу одержали исламисты, однако алжирские военные отменили итоги выборов, что послужило началом вооруженных столкновений с экстремистами. Столкновения и теракты привели к гибели порядка 200 тысяч человек и прекратились только после того, как действующий президент Алжира Абдельазиз Бутефлика начал проводить политику национального примирения.

По словам Ласкари, оппозиция настаивает на смене власти в Алжире, которую он охарактеризовал как "коррупционную и диктаторскую", но при этом опасается хаоса, учитывая события в регионе. "Наша цель - это вторая республика, правовое государство, обеспечивающее основные свободы гражданам и гарантирующее эффективное управление и стабильный экономический рост", - сказал алжирский оппозиционер. ФСС предлагает, в частности, сформировать учредительный совет на базе парламента, который разработает новую конституцию.

Председатель оппозиционного "Собрания за культуру и демократию" Мохсен Бельаббас сообщил РИА Новости, что его партия решила бойкотировать выборы, так как опасается подтасовок, а также сомневается в эффективности работы алжирского парламента. "У алжирских властей нет намерения проводить прозрачные выборы", - считает Бельаббас. По его словам, алжирцев запугивают приходом к власти исламистов или иностранным вмешательством Запада. "Это не так: западные страны всегда поддерживали режим", - сказал Бельаббас. Что касается исламистов, то партии, исповедующие политический ислам, уже представлены в правительстве и парламенте. "Поэтому для алжирских властей исламисты не представляют серьезной опасности", - сказал он.

По словам Бельаббаса, его партия разочаровалась в парламентской работе в Алжире, учитывая, что парламент не утверждает кабинет министров и не может влиять на работу исполнительной власти. Более того, правительство игнорирует депутатские запросы и результаты работы различных парламентских комиссий.

Он пояснил, что его партия продолжит политическую работу по смене власти в стране вне стен парламента и будет стараться привлечь как можно больше сторонников.

Алжирские власти накануне выборов пытались сделать все возможное для того, чтобы обеспечить высокий уровень участия в голосовании, несмотря на то, что многие алжирцы откровенно заявляют о намерении бойкотировать выборы.

Президент Алжира Абдельазиз Бутефлика накануне выборов призвал алжирскую молодежь "не бросать страну на произвол судьбы". "Необходимо перекрыть дорогу тем, кто желает зла Алжиру и уже нанес вред другим арабских странам", - сказал алжирский лидер.

Исполнительная власть в Алжире опирается на парламентское большинство, которое намерено сохранить нынешнее статус-кво.

В правящую коалицию входит старейшая в Алжире партия "Фронт национального освобождения" (ФНО), которая после обретения Алжиром независимости от Франции долгое время единолично правила страной. Также в коалицию входит Национально демократическое объединение (НДО), которое возглавляет действующий премьер-министр Ахмед Уяхъя.

Как заявил Уяхъя на предвыборном митинге в Алжире, главная цель выборов - это сохранить стабильность в Алжире. Именно поэтому, по его словам, алжирцы должны принять активное участие в голосовании, а в противном случае их ждет вмешательство извне под предлогом экспорта демократии.

Он также подверг резкой критике "арабскую весну", сравнив ее с потопом. По его словам, последние события в регионе привели "к оккупации Ирака, разрушению Ливии, разделению Судана и ослаблению Египта".

В отличие от соседних Ливии и Туниса, где в результате народных волнений сменились режимы, Алжир сумел сохранить политическую стабильность. Целая серия реформ, снижение цен на продовольствие, строительство жилья для нуждающихся, демократизация политической жизни и СМИ позволили этой крупной и богатой природными ресурсами стране избежать судьбы своих соседей.

Правительство Алжира выделило 286 миллиардов долларов на развитие инфраструктуры, что сделало эту страну одни из самых привлекательных экономических партнеров в регионе Ближнего Востока и Северной Африки для развитых государств. Надим Зуауи.

И.о. министра иностранных дел РФ Сергей Лавров на пресс-конференции в четверг по итогам переговоров со своим китайским коллегой обвинил некоторые страны в попытках взорвать ситуацию в Сирии.

"Некоторые из наших партнеров делают практические вещи, направленные на то, чтобы ситуацию (в Сирии) взорвать в прямом и переносном смысле. Я имею в виду и те взрывы, о которых вы говорите", - заявил Лавров, отвечая на вопрос о позиции России по нынешней ситуации в Сирии, в том числе по недавним взрывам в этой стране. При этом глава МИД РФ не уточнил, какие именно страны он имеет в виду.

В четверг утром рядом с трассой, ведущей в международный аэропорт Дамаска, произошли два мощных взрыва, после которых началась перестрелка. Целью теракта был оперативный отдел сирийских спецслужб. Взрывы произошли в то время, когда служащие направлялись на работу, а школьники - на учебу. По последним данным в результате теракта погибли 55 человек, 372 получили ранения.

По словам Лаврова, никто не снимает с сирийского руководства ответственность за происходящее в стране, однако это не должно также способствовать снятию ответственности и с другой стороны. Лавров отметил, что сегодня террористические группировки продолжают осуществлять на территории Сирии вооруженные вылазки и теракты.

"На них имеют влияние члены международного сообщества. Это влияние они должны употребить на пользу, а не во вред",- добавил он, напомнив, что "Мы (Россия) делаем все, что в наших силах, чтобы стороны сотрудничали с миссией наблюдателей ООН и Кофи Аннаном", - отметил Лавров.

В Сирии более года не прекращаются антиправительственные протесты. Ежедневно поступают сообщения о гибели людей - как мирных граждан, так и сотрудников силовых структур. По данным ООН, общее число жертв превысило 9 тысяч человек. Сирийские власти заявляют, что в столкновениях с вооруженной оппозицией погибли более 2,5 тысячи военнослужащих и сотрудников правоохранительных органов Сирии, против которых действуют хорошо вооруженные боевики, а число жертв среди мирного населения превысило 3,2 тысячи человек.

В настоящее время в стране в рамках плана спецпредставителя ООН и ЛАГ Кофи Аннана по урегулированию ситуации действует соглашение о прекращении огня.

В Сирию 15 апреля прибыла первая группа наблюдателей ООН, которые следят за выполнением соглашения о прекращении огня. Совбез ООН 21 апреля единогласно одобрил отправку в Сирию 300 наблюдателей для контроля соблюдения перемирия.

Россия решительно осуждает теракты, которые произошли в Сирии за последнее время, сообщил в четверг заместитель главы МИД РФ Михаил Богданов.

В четверг утром рядом с трассой, ведущей в международный аэропорт Дамаска, произошли два мощных взрыва, после которых началась перестрелка. Целью теракта был оперативный отдел сирийских спецслужб. Взрывы произошли в то время, когда служащие направлялись на работу, а школьники - на учебу. По последним данным в результате теракта погибли 55 человек, 372 получили ранения.

В четверг замглавы МИД РФ принял посла Сирии в Москве Риада Хаддада по его просьбе.

"Богданов, со своей стороны, подтвердил позицию Российской Федерации в пользу скорейшего мирного урегулирования внутрисирийского кризиса, позитивно оценил развертывание миссии ООН по наблюдению в САР, решительно осудил террористические акты, имевшие место в последние дни в Сирии и повлекшие многочисленные жертвы среди мирных граждан", - отмечается в сообщении МИД РФ по итогам встречи в министерстве.

В сообщении также говорится, что "Хаддад подтвердил приверженность сирийских властей соблюдению режима прекращения огня и обязательствам, вытекающим из плана мирного урегулирования спецпосланника ООН и ЛАГ Кофи Аннана".

В документе говорится, что посол информировал российскую сторону об усилиях, предпринимаемых сирийским руководством для продвижения демократических преобразований, в частности, - о проведении в соответствии с новой конституцией страны 7 мая выборов в Народный совет (парламент) САР на многопартийной и состязательной основе.

В Сирии более года не прекращаются антиправительственные протесты. Ежедневно поступают сообщения о гибели людей - как мирных граждан, так и сотрудников силовых структур. По данным ООН, общее число жертв превысило 9 тысяч человек. Сирийские власти заявляют, что в столкновениях с вооруженной оппозицией погибли более 2,5 тысячи военнослужащих и сотрудников правоохранительных органов Сирии, против которых действуют хорошо вооруженные боевики, а число жертв среди мирного населения превысило 3,2 тысячи человек.

В настоящее время в стране в рамках плана спецпредставителя ООН и ЛАГ Кофи Аннана по урегулированию ситуации действует соглашение о прекращении огня.

В Сирию 15 апреля прибыла первая группа наблюдателей ООН, которые следят за выполнением соглашения о прекращении огня. Совбез ООН 21 апреля единогласно одобрил отправку в Сирию 300 наблюдателей для контроля соблюдения перемирия.

Президент РФ Владимир Путин принял решение не ехать 18-19 мая в американский Кэмп-Дэвид на саммит стран "большой восьмерки" (в качестве причины названа необходимость завершить формирование правительства) - вместо него Россию будет представлять премьер-министр Дмитрий Медведев. Таким образом, встреча Путина с Бараком Обамой и лидерами других крупнейших стран пройдет на месяц позже - 18-19 июня в мексиканском городе Лос Кабос на полях саммита "двадцатки".

Эксперты разошлись в оценках ситуации. Одни считают, что это решение демонстрирует понижение приоритета G8 для России, другие исключают вероятность охлаждения отношений со странами "восьмерки", в том числе с США. К тому же, мнению ряда политологов, Путин хочет держать под контролем процесс формирования структуры правительства. Другие эксперты полагают, что причина может быть более простой: "Медведеву нравится ездить на международные саммиты, а Путину - не очень". С другой стороны, не исключают они, курирование внешнеполитической сферы частично может войти в полномочия председателя правительства.

Путин сожалеет, Обама понимает

Глава российского государства сообщил о том, что не поедет в США, в телефонном разговоре с американским коллегой Бараком Обамой. Отметив "необходимость завершить формирование кабинета министров в новом российском правительстве", президент Путин, "выразил сожаление, что не сможет присутствовать на саммите". "Обама отметил, что понимает решение президента Путина и приветствовал участие в саммите премьер-министра Медведева", - говорится в сообщении Белого дома.

Путин и Обама обменялись поздравлениями с Днем Победы над фашизмом и обсудили перспективы развития российско-американских отношений и личные контакты.

Кроме того, отметили в пресс-службе Кремля, Путин и Обама затронули вопросы ядерной безопасности, а также проблемы, связанные с Афганистаном, ВТО и экономикой, и договорились продолжить "перезагрузку".

"Обама и Путин с удовлетворением отметили конкретные достижения последних трех лет и выразили намерение развивать двустороннее сотрудничество на основе взаимных стратегических интересов", - указывается в сообщении.

Президенты также вспомнили о тесных связях двух стран во время Второй мировой войны и "подчеркнули взаимное стремление к усилению американо-российского партнерства", говорится в сообщении.

Одними из главных достижений политики "перезагрузки" стали подписание нового договора по СНВ и соглашение о транзите военных грузов НАТО в Афганистан.

Путину важно быть в Москве

Президент Путин, которому премьер-министр Медведев в середине мая представит предложения по составу нового правительства, планирует провести консультации с кандидатами на посты министров, и это не позволит ему принять участие в саммите в США, сообщила пресс-секретарь главы государства Наталья Тимакова.

Путин и Медведев неоднократно заявляли, что состав правительства обновится. "И президент намерен лично встретиться с претендентами на посты министров", - объяснила Тимакова.

"В данном случае, действительно, есть техническая или технологическая проблема. Действительно, президент принимает решение о структуре и составе вновь формируемого правительства в соответствии с Конституцией России по представлению премьера", - сказал в свою очередь и.о. помощника президента Аркадий Дворкович.

"Премьер должен в течение нескольких дней после своего назначения (до 15 мая) представить свои предложения по формированию правительства, что Дмитрий Анатольевич Медведев и сделает. Но затем президенту нужно эти предложения внимательно рассмотреть, и он будет этим заниматься", - отметил Дворкович.

На вопрос, почему Путин совершает свой первый визит не за границу, а в Нижний Тагил - из-за боязни неудобных вопросов о соблюдении прав человека или из-за того, что внутренняя политика для него важнее - Дворкович ответил, что это "досужие размышления, не имеющие отношения к реальности".

"Я не думаю, что Путин боится вообще чего бы то ни было, связанного с политикой", - добавил он.

Дворкович заметил, что у президента и председателя правительства есть большой круг обязанностей, и отсюда могут возникать проблемы с графиком, "повсюду быть не удается".

При этом он добавил, что и у президента, и у премьера предвидится много поездок.

Медведев на консультациях с парламентскими фракциями перед утверждением его кандидатуры на пост премьера Госдумой заявлял, что кабинет обновится на 80%, но фамилии претендентов на министерские посты не назвал.

"Вероятно, Путин не хочет отпускать вожжи в плане формирования структуры правительства, распределения полномочий между министрами, вице-премьерами и так далее, хочет наладить управление правительством", - считает политолог Михаил Ремизов.

Тем не менее, по словам политолога Евгения Минченко, вполне вероятно, что в отсутствие Медведева кабинет министров сформирован не будет, и фамилии глав ведомств будут известны после 20 мая.

"С формированием кабинета могут затянуть и озвучить после "большой восьмерки", тем более по конституции назначение может быть до 22 мая", - пояснил эксперт.

У Медведева - и полномочия, и компетентность

Медведев полноценно представит Россию на саммите "большой восьмерки" в США, подчеркнул Дворкович.

Он не предвидит каких-либо проблем с участием в саммите "восьмерки" не президента, а премьера.

"Я думаю, что на саммите будет конструктивное, подробное рассмотрение всех вопросов, которые есть в повестке дня. Дмитрий Анатольевич с ними хорошо знаком. Он работал президентом России четыре года и всеми этими темами занимался, поэтому здесь никаких проблем не будет", - считает Дворкович.

Медведев имеет полномочия для обсуждения на саммите G8 всех тем, в том числе в рамках неформальных дискуссий, "ему делегировано это право", подтвердил и.о. помощника главы государства.

"Он будет обсуждать как полноценный участник саммита" многие вопросы, в том числе по ситуации в Сирии, Иране, Северной Корее, Европе, добавил Дворкович.

На вопрос, не нарушает ли Путин некую традицию, связанную с презентацией внешней политики РФ в ходе первого зарубежного визита нового президента, Дворкович отметил, что в последнее время было много масштабных выступлений, в рамках которых были представлены все аспекты внешней политики России.

"Еще раз делать это в рамках отдельного визита просто нет необходимости", - сказал и.о. помощника президента.

По словам Тимаковой, решение о том, что Россию на саммите будет представлять Медведев, "говорит о преемственности внешней политики РФ, а также о том, что курс на укрепление отношений с нашими партнерами будет продолжен".

"Именно в период работы Медведева на посту президента, в частности, в российско-американских отношениях отмечен существенный прогресс, и работа в этом направлении и впредь будет продолжаться", - сказала пресс-секретарь.

По мнению экспертов, такое решение не исключают вероятности того, что в полномочия председателя правительства частично может войти курирование внешнеполитической сферы.

По словам политолога Михаила Виноградова, могут быть две интерпретации. По одной из них, "Путин берет на себя ключевой вопрос - кадровые решения, а церемониальное участие составляет Медведев", по другой - "Медведев силен и получил не только посты премьера и партийного лидера, но и частично курирование внешнеполитической сферы".

С ним согласен и политолог Евгений Минченко. При этом он высказывает мнение, что "просто Медведеву нравится ездить на подобного рода международные саммиты, а Путину - не очень".

Приоритет "восьмерки"

Подобный случай - первый в практике саммитов "восьмерки". Кроме того, сама встреча лидеров G8 первоначально должна была пройти в Чикаго вместе с саммитом НАТО. Об этом администрация США объявила еще прошлым летом. Однако 6 марта Белый дом решил перенести саммит в загородную резиденцию американских президентов Кэмп-Дэвид - "чтобы обеспечить непринужденную беседу" с ближайшими партнерами.

Эксперты отмечали, что такое позднее объявление о переносе места проведения саммита столь высокого уровня достаточно необычно. Обама, отвечая на вопросы журналистов, признал, что действительно обычно встречи такого рода стараются проводить в одном месте. Однако, по его словам, саммит "восьмерки" отличается неформальностью - лидеры говорят достаточно откровенно и предпочитают находиться в более неформальной обстановке. В СМИ же появилась информация, что якобы это сделано специально для России, которая отказалась принимать участие в саммите НАТО.

"На языке международной политики это означает утверждение низкого приоритета встречи "большой восьмерки" с точки зрения Кремля", - заявил политолог Михаил Ремизов, комментируя решение Путина.

С другой стороны, отмечает политолог Виноградов, Путин, возможно, "хочет избежать какого-то четкого обозначения собственной позиции в отношениях с зарубежными партнерами на фоне высокого уровня внутриполитической неопределенности в России и до конца не сделанного выбора во внешней политике".

Политолог Минченко исключает вероятность того, что решение Путина не ездить на саммит охладит отношения между Россией и США. "Сейчас американцы удовлетворены уровнем отношений с Россией", - сказал он.

Министерство иностранных дел Сирии призвало в четверг Совет безопасности ООН принять меры против стран, организаций и СМИ, использующих терроризм как метод ведения политики или поощряющих его.

"Сирия надеется, что СБ ООН со всей ответственностью подойдет к вопросу борьбы с терроризмом и примет меры в отношении тех стран, организаций и СМИ, которые используют (в своей политической практике - ред.) и поощряют терроризм", - говорится в заявлении МИД Сирии в связи совершенным ранее в четверг двойным терактом в Дамаске.

В четверг утром рядом с трассой, ведущей в международный аэропорт Дамаска, произошли два сильных взрыва. Целью теракта был оперативный отдел сирийских спецслужб. Однако взрывы произошли в то время, когда служащие направлялись на работу, а школьники - на учебу. По последним данным в результате теракта погибли 55 человек, 372 получили ранения. Большинство пострадавших - мирные граждане.

Эти "непрекращающиеся преступления", говорится в заявлении МИД, свидетельствуют о том, что "Сирия сталкивается с терроризмом, который осуществляют организации, получающие оружие, финансовую и информационную поддержку ряда сторон".

В настоящее время в стране в рамках плана спецпредставителя ООН и ЛАГ Кофи Аннана по урегулированию ситуации действует соглашение о прекращении огня. В Сирию 15 апреля прибыла первая группа наблюдателей ООН, которые следят за выполнением этого соглашения. Совбез ООН 21 апреля единогласно одобрил отправку в Сирию 300 наблюдателей для контроля соблюдения перемирия.

В заявлении МИД Сирии подтверждается полная поддержка Дамаском миссии наблюдателей ООН, которых МИД призывает выявить стороны, прибегающие к терроризму и насилию и всеми средствами стремящиеся провалить план спецпосланника ООН и Лиги арабских государств Кофи Аннана.

В Сирии более года не прекращаются антиправительственные протесты. Ежедневно поступают сообщения о гибели людей - как мирных граждан, так и сотрудников силовых структур. По данным ООН, общее число жертв превысило 9 тысяч человек. Сирийские власти заявляют, что в столкновениях с вооруженной оппозицией погибли более 2,5 тысячи военнослужащих и сотрудников правоохранительных органов Сирии, против которых действуют хорошо вооруженные боевики, а число жертв среди мирного населения превысило 3,2 тысячи человек. Павел Давыдов.

Конвой с гуманитарной помощью для населения находящегося в блокаде сектора Газа прибыл в четверг в Сирию.

В составе конвоя, который называется "Право на возвращение", 14 автомашин с медикаментами, медицинским оборудованием и детским питанием. К ним, как ожидается, присоединятся еще несколько машин с грузом, собранным сирийскими гуманитарными организациями.

Автоколонна с гуманитарной помощью палестинцам организована активистами ряда стран Европы по инициативе известного политического деятеля, члена Палаты общин британского парламента Джорджа Гэллоуэйя. В составе конвоя - 24 человека, в том числе из Великобритании, Ирландии, США, Малайзии, ЮАР и других стран.

О целях конвоя рассказал журналистам в Дамаске представитель Гэллоуэйя Кэвин Овенден. "Во-первых, мы хотим напомнить миру, что блокада Газы продолжается", - сказал он.

"Во-вторых, напомнить арабским народам, что, несмотря на важность происходящих в ряде стран региона событий, им не следует забывать о палестинской проблеме - главной проблеме Ближнего Востока", - добавил Овенден.

Третья цель связана с отмечаемым палестинцами 15 мая днем Накба, когда сотни тысяч палестинцев были изгнаны из своих домов и со своей родины. Именно в этот день организаторы конвоя надеются прибыть в Газу.

Накба, или "День катастрофы" отмечается палестинцами на следующий день после провозглашения Израиля, с чем палестинские арабы связывают изгнание около восьмисот тысяч палестинцев с их исконных земель. Символом Накбы являются ключи, которые для находящихся в изгнании палестинских беженцев олицетворяют право на возвращение в свои дома и деревни. По палестинским данным, после 1948 года 418 палестинских деревень были разрушены.

"Международным сообществом было признано право палестинцев на возвращение к родным очагам. Мы хотим напомнить миру, что это право относится не только к прошлому, но и к будущему", - заключил Кэвин Овенден.

Конвой "Право на возвращение" - шестой международный конвой с гуманитарной помощью с тех пор, как сектор Газа находится в израильской блокаде. Она была введена Израилем после того, как по результатам выборов к власти в анклаве в сентябре 2007 года пришла группировка ХАМАС. Павел Давыдов.

Сирия вынуждена импортировать значительные объемы зерна через Ливан в обход санкций, наложенных Западом, рассказали Reuters европейские трейдеры.

Основная масса зерна идет из черноморских регионов России и Украины. Официальный Киев в марте сообщил, что поставит в Сирию 300 тысяч тонн продовольственного зерна в рамках межправительственного соглашения. В 2010 года Сирия называлась среди стран, которые более всех в мире зависят от поставок российского зерна.

"Сирийский зерновой импорт в основном оформляется через офисы в Ливане, который выступает первичным покупателем. Затем сделка переоформляется, и груженые корабли отправляются из Ливана в Сирию", - рассказывают трейдеры. Небольшие объемы зерна оформляются дилерами в Дубае.

Прямая торговля зерном с Сирией для европейских поставщиков невозможна. "У меня на прошлой неделе от сирийских покупателей поступило заказов на 10 тысяч тонн ячменя и 10 тысяч тонн кукурузы, но я не могу торговать с Сирией, так как сотрудничающие со мной банки в Германии и Швейцарии просто не обеспечат финансирование", - объяснил один из собеседников агентства. "Регулярная торговля зерном с Сирией кончилась. Теперь это второй Иран", - жалуются трейдеры.

За год товары первой необходимости подорожали в Сирии более чем в два раза. Жители Дамаска рассказывают, что вынуждены запасаться продуктами минимум на месяц.

Подсолнечное масло в Сирию подвозит ООН, которая закупает его в Турции, рассказывают трейдеры. В марте Продовольственная и сельскохозяйственная организация ООН сообщила, что потребность Сирии в зерне за год выросла на 1 млн тонн из-за плохого урожая летом 2011 года.

Тем временем в Сирии продолжаются бои. По данным Reuters, семеро сирийских военнослужащих получили ранения в результате взрыва, прогремевшего между грузовым автомобилем правительственной армии и автоколонной наблюдателей ООН. Еще восемь человек пострадали. Есть ли раненые среди международных наблюдателей - не сообщается. Ожидается, что до конца мая в Сирию прибудут 300 международных наблюдателей. Сейчас их в стране около 60.

По данным ООН, с марта 2011 года в ходе сирийского кризиса погибли более 9 тысяч человек. По данным официального Дамаска, жертвами боевиков и иностранных наемников стали 2600 военнослужащих и полицейских.

Совет министров Италии во вторник вечером принял решение направить в Сирию 17 своих миротворцев в качестве наблюдателей ООН, говорится в сообщении правительственного дворца Киджи.

"В рамках резолюций 2024 и 2043 Совета Безопасности ООН Совет министров одобрил сегодня миротворческую миссию итальянских военнослужащих в Сирии в качестве наблюдателей ООН", - отмечается в пресс-релизе.

Согласно решению правительства, максимальная численность итальянских наблюдателей составит 17 человек, при этом первые пять миротворцев будут направлены в Сирию уже на следующей неделе.

В Сирии более года не прекращаются антиправительственные протесты. Ежедневно поступают сообщения о гибели людей - как мирных граждан, так и сотрудников силовых структур. По данным ООН, общее число жертв превысило 9 тысяч человек. Сирийские власти заявляют, что в столкновениях с вооруженной оппозицией погибли более 2,5 тысячи военнослужащих и сотрудников правоохранительных органов Сирии, против которых действуют хорошо вооруженные боевики, а число жертв среди мирного населения превысило 3,2 тысячи человек.

В середине апреля в Сирию прибыла первая группа наблюдателей ООН, которые будут следить за соглашением о прекращении огня в рамках плана спецпосланника ООН и ЛАГ Кофи Аннана по урегулированию сирийского кризиса. Совбез ООН 21 апреля единогласно одобрил расширение группы наблюдателей в Сирии до 300 человек, которые должны будут контролировать соблюдение перемирия всеми сторонами. Несмотря на то, что в Сирии действует перемирие, как оппозиция, так и военные регулярно сообщают о новых столкновениях и жертвах. Наталия Шмакова.

Президент США Барак Обама продлил действие введенных в 2004 году санкций в отношении Сирии.

"Действия и политика сирийского режима, в том числе попытки помешать эффективно функционировать правительству Ливана, стремление к получению химического и биологического оружия, поддержка террористических организаций, продолжают представлять сбой чрезвычайную угрозу национальной безопасности, внешней политике и экономике США", - говорится в тексте распоряжения Обамы о продлении санкций.

В этом году президент включил документ абзац, в котором заявил о недопустимости насилия, чинимого сирийским режимом в отношении своих граждан, и призвал президента Сирии Башара Асада немедленно отказаться от власти. В зависимости от поведения сирийских властей США будут рассматривать вопрос о продлении или не продлении санкций в будущем, отметил американский лидер.

В период правления президента Буша сирийско-американские связи были практически заморожены. Вашингтон обвинял Дамаск в тесных связях с Ираном, в поддержке палестинского и ливанского движений сопротивления - ХАМАС и "Хезболлах", а также в том, что Сирия позволяет иностранным боевикам проникать со своей территории в соседний Ирак.

В соответствии с распоряжением от 2004 года санкции США предполагали полный запрет на военные поставки в Сирию, резкие ограничения на общую внешнюю торговлю с Сирией, запрет на посадку сирийских пассажирских самолетов в США, а также замораживание средств, принадлежавших лицам, оказывавшим содействие Сирии в укрывании представителей известных террористических организаций или в получении доступа к технологиям по производству ядерного, химического и биологического ОМУ.

Дополнение, выпущенное Белым домом в мае 2006 года, предусматривало также блокировку всех находящихся в юрисдикции США активов, принадлежащих лицам и организациям, которые, по мнению США, могли быть причастны к террористической деятельности, связанной с убийством бывшего ливанского премьера Рафика Харири и еще 22 человек, а также чинили препятствия проводимому ООН расследованию этого убийства. При этом санкции запрещали любые финансовые и торговые операции США с этими лицами или организациями. Мария Табак.

Пограничники выявили в международном аэропорту Донецка поддельные документы у двух пассажиров, которые прибыли в Украину во вторник, сообщает пресс-секретарь Донецкого пограничного отряда Эдуард Никитенко в среду.

Утром во время проведения паспортного контроля пограничники выявили правонарушителя среди пассажиров рейса "Стамбул-Донецк": 45-летний гражданин Ирака имел поддельную справку на временное проживание на Украине. Через несколько часов пограничники Донецкого погранотряда задержали еще одного нарушителя. 41-летний пассажир рейса "Кутаиси-Донецк" предоставил на контроль паспорт гражданина Франции с признаками поддельного документа.

"После короткой беседы иностранный гражданин признался, что на самом деле он является гражданином Сирии. Позднее мужчина предоставил пограничникам уже свой паспортный документ гражданина Сирии, который он прятал в носках", - отмечает Никитенко. В настоящее время сотрудники Донецкого погранотряда передали задержанных иностранных граждан сотрудникам МВД Украины в Донецкой области для проведения следственных действий. Анна Иванова.

Президент Сирии Башар Асад на встрече с министром иностранных дел Ирана Али Акбаром Салихи в Дамаске во вторник вечером заявил, что Голанские высоты в скором времени станут фронтом сопротивления израильской агрессии, сообщает ливанский телеканал "Аль-Маядин".

"Агрессия Израиля показала степень вовлеченности Израиля, некоторых стран региона и Запада в происходящие в Сирии события. Сирийский народ, достигший многих успехов в борьбе с террористами и экстремистскими группировками, способен противостоять израильским авантюрам, являющимся одной из личин терроризма, с которым Сирия сталкивается ежедневно", - сказал Асад.

Во вторник официальный представитель группировки "Народный фронт освобождения Палестины - Главное командование" (НФОП-ГК) Анвар Раджа сообщил РИА Новости, что палестинские группировки в Сирии получили разрешение от властей страны проводить операции против Израиля на Голанских высотах и в ближайшее время намерены приступить к их подготовке.

"Нам дали "зеленый свет" на проведение операций - мы получили ясный сигнал от руководства Сирии... Это не означает, что мы непосредственно приступаем, требуется подготовка, но мы уверены, что у Сирии есть серьезное намерение относительно этого решения", - сказал Раджа.

Депутат сирийского парламента Шариф Шахада подтвердил РИА Новости, что такой вариант ответа Израилю активно обсуждался в Дамаске после авиаудара израильских ВВС по исследовательскому центру в пригороде Дамаска Джамрайя и расположенным там военным объектам.

"Сирия заявила, что выберет подходящий способ ответить на израильскую агрессию. Одним из вариантов такого ответа может стать открытие фронта на Голанах с участием сил палестинского сопротивления. Я полагаю, что открытие фронта на Голанах для нанесения удара по Израилю будет полезным", - сказал депутат, который регулярно выступает с разъяснениями сирийской позиции на гостелевидении Сирии и в зарубежных СМИ. Денис Малков.

Израиль не собирается вмешиваться во внутрисирийский конфликт, но готов применить силу, чтобы помешать переправке оружия радикальным группировкам, сказал израильский министр обороны Моше Яалон.

Он, как и все остальные израильские политики, не стал комментировать сообщения о причастности Израиля к авиаударам, в результате которых на прошлой неделе был будто бы уничтожен склад иранских ракет, предназначавшихся для ливанского движения "Хезболлах", и караван, перевозивший ракеты того же типа транзитом через Сирию.

"У нас есть "красные линии", от которых мы не откажемся. Мы не вмешиваемся в гражданскую войну в Сирии, но четко обозначили свои интересы", - цитируют израильские СМИ Яалона, который пояснил, что под "красными линиями" следует понимать недопустимость передачи оружия радикальным группировкам и любые "посягательства на израильский суверенитет".

Он особо предостерег сирийцев от новых обстрелов Израиля, напомнив, что войска имеют приказ открывать в таких случаях огонь на поражение. В понедельник и вторник на контролируемой Израилем части Голанских высот упали три сирийских минометных снаряда, не причинивших ущерба. "Наши силы находятся в этом районе, и, как только будет огонь с сирийской стороны и они выявят его источник, они его уничтожат. Для этого не требуются дополнительные приказы от меня, начальника Генштаба или командующего округом", - сказал Яалон.

Реакция на последние обстрелы свелась к подаче жалобы миротворцам ООН, которые обеспечивают на Голанах режим разъединения, хотя в прошлом израильские военные отвечали огнем на поражение. При этом армия полагает, что во всех подобных случаях имеет место не целенаправленный обстрел израильских объектов, а случайный перелет снарядов в ходе боев между сирийскими войсками и отрядами оппозиции.

США достаточно одного часа, чтобы уничтожить устаревшие сирийские ВВС, но одни только боеприпасы для первого удара по самолетам, аэродромам и радарам будут стоить более трети миллиарда долларов, считает старший аналитик американского Института по изучению войны Кристофер Хармер.

После того как власти США заявили, что в Сирии применялось химическое оружие, ряд членов конгресса призвали администрацию пойти на установление в стране бесполетной зоны - с такой же меры начиналась операция в Ливии, которая закончилась падением режима Каддафи.

"Установить классическую бесполетную зону - дело долгое и затратное. А вот приземлить сирийские ВВС можно, послав несколько крейсеров и эсминцев из Норфолка в восточное Средиземноморье и выпустив 250 крылатых ракет "Томагавк"... Конец сирийской авиации придет меньше чем за час", - цитирует Хармера журнал Foreign Policy.

По его словам, целью удара станут взлетные полосы, радары, резервуары с топливом и сами самолеты.

"И без вторжения американской авиации в сирийское воздушное пространство мы фактически создадим бесполетную зону - не принуждением, а уничтожением сирийских военно-воздушных сил", - отметил эксперт.

Стоимость одного "Томагавка" оценивается в 1,4 миллиона долларов, соответственно только ракеты обойдутся в 350 миллионов, подсчитал Хармер.

"Это не считая расходы на эксплуатацию кораблей и действия тысяч военнослужащих... Не так плохо, если сравнивать с расходами США на другие военные операции. Учтите, что Пентагон в 2012 финансовом году тратит 10 миллиардов в месяц в Афганистане", - отметил аналитик.

По его данным, Сирия располагает менее чем 100 боевыми самолетами, большинству из которых не менее 30 лет.

В Сирии с марта 2011 года продолжается конфликт между властями и оппозицией. За это время в стране, по разным данным, погибли до 70 тысяч человек, около полумиллиона были вынуждены покинуть свои дома. Белый дом и Пентагон 25 апреля сообщили, что по данным американской разведки, власти Сирии могли несколько раз применить химоружие - зарин. Многие восприняли это как подготовку общественного мнения к военной операции. Вместе с тем, пока эксперты оценивают соотношение сил сторон, администрация США не торопится с громкими заявлениями, отмечая лишь, что рассматривает все варианты действий.

Некоторые члены конгресса и журналисты обвиняют президента США Барака Обаму в нерешительности, напоминая о его словах, что применение химоружия станет "красной чертой" для режима Башара Асада. Сенатор-республиканец Джон Маккейн предложил установить в Сирии бесполетную зону. Однако Вашингтон подчеркивает, что доказательств пока недостаточно для того, чтобы предпринимать какие-либо действия, тем более военные - неизвестно даже, кто, где и когда применял оружие массового поражения. Читайте подробнее >>

На пресс-конференции после переговоров с президентом Южной Кореи во вторник президент США вновь подтвердил эту позицию.

"Желание получить легкие ответы очевидно. Но это не та ситуация, - сказал Обама. - Я не принимаю решения, основываясь на предположениях. И я не могу организовать международную коалицию, основываясь на предположениях. Мы это пытались делать в прошлом, и вышло не очень хорошо". Петр Мартынычев.

За последние четыре недели Сирия не получила ни барреля дизельного топлива из России, рассказал Reuters источник в сирийских промышленных кругах. Агентство уточняет, что он имел ввиду газовое масло - газойль. Он необходим для заправки тяжелой техники, в том числе, армейских танков.

Ранее российский дизель поставлялся морем в порты Баниаса и Тартуса, где расположен пункт материально-технического обеспечения кораблей ВМФ России.

Зимой Россия и Иран выступали основными поставщиками дизеля в Сирию, напоминает Reuters. Последняя поставка была осуществлена 12 апреля кораблем, который вышел из Новороссийска под флагом Либерии. Агентство подчеркивает, что российские поставки легальны, так как Москва не присоединилась к санкциям, наложенным на Дамаск Совбезом ООН.

В Сирии есть два нефтеперерабатывающих завода, но их продукция не в состоянии удовлетворить внутренний спрос. Дизель используется в стране и в транспорте, и в энергетике.

Накануне высокопоставленный сирийский нефтянщик Назих Джухара заявил, что Сирия намерена также закупать у Ирана сжиженный газ - около 900 тысяч тонн в год.

В начале мая МИД РФ отметил снижение уровня насилия в Сирии.

Повторное голосование проводится во вторник на двух избирательных участках в Дамаске из-за нарушений, допущенных в ходе состоявшихся накануне парламентских выборов в Сирии, сообщил глава Высшей избирательной комиссии (ВИК) Сирии Халаф аль-Аззави.

Накануне, сообщил он в интервью сирийскому телеканалу "Сурия", с двух участков в районе Аль-Маарад в Дамаске поступили жалобы на то, что бюллетени для голосования с печатью избирательных центров находятся у каких-то людей на улице, за пределами избирательных участков, а не на их территории, что является нарушением закона о выборах. Оба участка были закрыты по решению избирательной комиссии Дамаска. Повторное голосование на них перенесено на один день, и будет завершено во вторник в 22.00 (23.00 мск).

В целом же, по мнению главы ВИК, выборы прошли успешно.

"Они были прозрачными и демократичными, и прошли в рамках закона", - считает Аль-Азави.

Результаты будут объявлены после завершения начатого накануне подсчета голосов во всех провинциях страны, сказал он, не назвав точных сроков.

Состоявшиеся накануне выборы в Народное собрание (парламент) Сирии впервые почти за полвека проводились на многопартийной основе. Помимо правящей партии Баас и союзного с ней Национального прогрессивного фронта в них приняли участие семь новых партий, созданных после начала процесса политических реформ в стране, а также ряд независимых кандидатов.

Согласно данным властей, активность избирателей была высокой. В свою очередь, оппозиционные источники сообщают, что в районах, охваченных антиправительственными выступлениями, население фактически бойкотировало выборы.

В Сирии более года не прекращаются антиправительственные протесты. Ежедневно поступают сообщения о гибели людей - как мирных граждан, так и сотрудников силовых структур. По данным ООН, общее число жертв превысило 9 тысяч человек, около 230 тысяч стали беженцами, около миллиона человек нуждаются в гуманитарной помощи.

Сирийские власти заявляют, что в столкновениях с вооруженной оппозицией погибли более 2,5 тысячи военнослужащих и сотрудников правоохранительных органов Сирии, против которых действуют хорошо вооруженные боевики, а число жертв среди мирного населения превысило 3,2 тысячи человек.

В настоящее время в стране действует шаткое перемирие между вооруженным крылом оппозиции "Сирийской свободной армии" и правительственными войсками, регламентированное рамками плана спецпосланника ООН и Лиги арабских государств Кофи Аннана. Этот план предусматривает, в частности, прекращение вооруженного насилия всеми сторонами под эффективным контролем специального механизма ООН, оказание гуманитарной помощи пострадавшим и запуск инклюзивного межсирийского политического диалога. Павел Давыдов.

Рост числа международных кризисов, все более сложные конфликты: борьба Швейцарии за создание гуманитарных коридоров с целью помощи населению, пострадавшего от конфликтов, становится все более сложной. Таковы оценки шефа швейцарского Департамента развития и сотрудничества (Deza) Мартина Дахиндена.Швейцария должна и дальше выступать на защиту основополагающих принципов защиты страдающего (в результате конфликтов) населения уже в силу только своих гуманитарных традиций и нейтралитета. Такого мнения придерживается руководитель швейцарского федерального Департамента развития и сотрудничества (подразделения МИД Конфедерации) Мартин Дахинден (Direktion für Entwicklung und Zusammenarbeit des Bundes - Deza).

Однако все чаще эти принципы приносятся в жертву военным целям или политической сиюминутной целесообразности – критикует он далее в интервью швейцарскому информационно-аналитическому порталу swissinfo.ch. Большую озабоченность у М. Дахиндена вызывает и тот факт, что объектами агрессии все чаще становятся сами сотрудники гуманитарных миссий.

swissinfo.ch: Кризисные ситуации не только растут в числе, но и становятся все более непредсказуемыми. Что все это означает для гуманитарной политики Швейцарии?

Мартин Дахинден (Martin Dahinden): В самом деле, в течение последних нескольких лет число кризисов явно увеличивается. Это касается как природных катастроф, таких, как засухи, прогрессирующее опустынивание и наводнения, так и вооруженных конфликтов.

Потенциал швейцарской гуманитарной помощи ограничен, Конфедерация просто не в состоянии реагировать на все кризисы. Это тем более так, если учесть, что кризисы еще и продолжаются теперь в среднем гораздо дольше, если только посмотреть, например, на кризисы в регионе Великих (африканских) озер или конфликты у Африканского Рога. Поэтому Швейцария зависит от помощи партнеров.

Мы должны подумать о новых методах (гуманитарного) вмешательства. Эти методы должны быть в состоянии улучшать тяжелую гуманитарную ситуацию без необходимости оказывать длительную поддержку в плане снабжения продовольствием или медицинской помощью.

swissinfo.ch: Означает ли это, что гуманитарная помощь должна концентрироваться на тех областях, где вмешательство объективно необходимей всего?

М.Д.: С гуманитарной точки зрения не существует зон вмешательства, которые могли бы быть определены заранее. То есть мы как раз и ориентируемся на фактические потребности пострадавшего населения. Однако вот уже несколько лет я наблюдаю важное изменение: не существует более традиционного различия между гуманитарной помощью и помощью развитию, все чаще мы занимаемся одновременно и одним, и другим.

Очень хорошо можно проследить это на примере изгнанных беженцев. Часто они очень долгое время не могут вернуться на свою родину, а потому необходимо строить больницы и школы там, где они фактически оказываются в результате изгнания, а это ведь типичные инструменты помощи развитию.

У Швейцарии есть козырь, который состоит в том, что у нас гуманитарная помощь и помощь развитию в административном смысле находятся «под одной крышей». Однако во многих странах такого условия эффективной координации просто не существует.

swissinfo.ch: Есть ли у Швейцарии доступ к областям, закрытым для других стран?

М.Д.: Швейцария специализируется на защите определенных ценностей, в особенности – на гуманитарных интервенциях и на операциях, для которых необходим статус нейтральной страны. Мы не согласны превращаться в инструмент для достижения политических или военных целей. Такая позиция позволяет Швейцарии, с одной стороны, иметь на международной арене сильный голос. И тем не менее, с другой стороны, в современном мире Конфедерация, с таким своим подходом к международной политике, находится в меньшинстве.

Мы выступаем, как правило, за создание гуманитарного коридора, то есть специального оперативного пространства, позволяющего нам получать доступ ко всем частям пострадавшего населения. Так было в Колумбии или недавно совсем в Ливии. Там Швейцария могла получать доступ к жертвам (конфликтов) как раз потому, что у нее самой там нет никаких политических целей.

Но если бы Швейцария и поставила бы свои гуманитарные традиции и свой нейтралитет на службу определенной группы, то это была бы, наверное, скорее всего группа изгнанных беженцев, покинувших свою родину в связи с изменением климата. В настоящее время не существует никаких международных договоров, защищающих эту категорию людей. Тут нужно что-то делать.

swissinfo.ch: Сотрудники международных гуманитарных миссий и медицинский персонал все чаще становятся мишенью агрессии. Касается ли это и швейцарского персонала?

М.Д.: К сожалению, в самом деле, в последнее нам регулярно приходится наблюдать нарушение положений (международного права), защищающих статус персонала (гуманитарных миссий). Уважение по отношению к эмблемам Красного Креста и ООН размывается.

На территории многих конфликтных областей сотрудники гуманитарных миссий все чаще оказываются перед лицом вооруженных формирований, которые не стремятся захватить власть во всей стране, но которые преследуют цель удержать контроль над одной какой-то частью страны. При этом их совершенно не волнуют положения какого-то там международного права.

swissinfo.ch: Что можно сделать для борьбы с такой ситуацией?

М.Д.: Необходимо пробудить внимание самых высоких сфер и структур. И прежде всего правительства стран должны быть убеждены в том, что необходимо неукоснительно уважать гуманитарные коридоры, а так же нейтралитет и беспристрастность сотрудников гуманитарных миссий.

swissinfo.ch: Являетесь ли Вы сторонником военных вооруженных операций с целью прокладки гуманитарных коридоров?

М.Д.: Это означало бы, что для достижения гуманитарных целей необходимо применение армии. Дебаты на эту тему начались еще десять примерно лет назад, а в связи с ситуацией в Ливии или вот теперь в Сирии они получили новый импульс.

Лично я против такой альтернативы. Я являюсь сторонником принципа, известного в международном праве как «Обязанность защищать» («Verantwortung zum Schutz» / «Responsibility to Protect»), введенного ООН в 2005 году.

В соответствии с данной концепцией суверенитет не только предоставляет государствам право контролировать свои внутренние дела, но также налагает непосредственную ответственность по защите людей, проживающих в пределах границ этих государств. В случае грубых нарушений этого принципа ответственность, в соответствии с принципом субсидиарности, переходит к международному сообществу.

США будут продолжать добиваться смены режима в Сирии, не видя в этом противоречий с планом урегулирования ситуации, выдвинутым спецпосланником ООН и Лиги арабских государств (ЛАГ) Кофи Аннаном, заявила журналистам во вторник постоянный представитель Соединенных Штатов при всемирной организации Сьюзан Райс.

"План предусматривает политический переход к демократизации, а результатом этого должна стать смена правительства, поэтому мы не видим тут никакого противоречия", - сказала Райс.

План Аннана по преодолению кризиса в Сирии предусматривает выполнение правительством страны и оппозицией ряда обязательств, в частности, прекращение вооруженного насилия всеми сторонами под эффективным контролем наблюдателей ООН, оказание гуманитарной помощи пострадавшим и запуск всеобъемлющего межсирийского политического диалога.

Хотя Кофи Аннан отметил ранее во вторник снижение степени насилия в Сирии, представив доклад СБ ООН, Райс обвинила сирийское правительство в том, что оно "не выполнило ни один из шести пунктов" плана спецпосланника.

"В недопустимой степени насилие продолжается. Хотя использование тяжелых вооружений сократилось в последние дни, люди продолжают умирать каждый день. Мы усилим давление на режим Башара Асада, чтобы он оставил власть... Это - законное чаяние сирийского народа", - подчеркнула Райс.

Касаясь вопроса о действии в Сирии экстремистских групп и иностранных наемников, всю ответственность за это Сьюзан Райс все равно возложила на президента Асада.

"Главное в том, что власти Сирии продолжают стрелять в собственный народ, и это длится год, что вынудило людей вооружаться, чтобы защищать себя", - сказала она. При этом постпред США при ООН допустила, что ситуацией могли воспользоваться экстремисты, устремления которых не имеют ничего общего с чаяниями мирных демонстрантов.

Вооруженное противостояние в Сирии продолжается уже более года, возникнув на волне прокатившихся по ряду стран Северной Африки и Ближнего Востока антиправительственных протестов под названием "арабская весна". По данным ООН, за это время в Сирии погибли свыше 9 тысяч человек, главным образом среди мирного населения.

Для наблюдения за соблюдением режима прекращения огня, согласно плану Кофи Аннана, в Сирии идет размещение международных наблюдателей, число которых к концу месяца должно достичь 300 человек.

Постпред Сирии при ООН Башар Джафари сказал во вторник журналистам в штаб-квартире ООН, что в его стране "насилие уменьшилось количественно, но качественно ситуация еще более ухудшилась". По его словам, появились такие новые формы насилия как теракты смертников и покушения со стороны подрывных групп. Джафари утверждает, что подрывные группы получают поддержку из-за рубежа, и на территории страны действуют иностранные боевики. Иван Захарченко.

Выборы в Народный совет (парламент) Сирии, начавшиеся утром в понедельник, проходят при высокой явке избирателей, сообщил глава МВД Сирии.

"Выборы проходят нормально, на избирательных участках отмечается высокая явка избирателей", - заявил глава МВД Сирии генерал Мухаммед аш-Шаар.

В свою очередь, Высшая избирательная комиссия сообщает, что до сих пор не было зафиксировано никаких замечаний по поводу избирательного процесса.

Несмотря на кризисную обстановку, непрекращающиеся вылазки вооруженной оппозиции, особых мер безопасности на избирательных участках в Дамаске не наблюдается. Доступ на них контролируется всего несколькими полицейскими, которые досматривают входящих. На некоторых участках к урнам для голосования временами выстраиваются очереди.

Сегодняшние выборы, которые впервые за последние полвека проводятся на многопартийной основе, рассматриваются режимом президента Башара Асада как один из ключевых этапов объявленной им программы политических реформ. Правящая партия Баас, лишенная в рамках новой конституции статуса "руководящей и направляющей силы" в обществе, участвует в них наравне с другими партиями, в том числе вновь образованными.

Сирийские власти обещают сделать сегодняшние выборы "свободными, прозрачными и честными". Однако оппозиция, которая в большинстве своем бойкотирует выборы, считает, что назвать их демократическими, свободными и всеобщими нельзя.

"Невозможно проводить свободные выборы, когда в стране нет признанной оппозиции, оппозиционных СМИ и отсутствует свободная политическая жизнь. Тем более в условиях фактически идущей внутренней войны, когда в различных районах Сирии ежедневно происходят вооруженные столкновения и гибнут люди. Там люди при желании не смогут в них участвовать", - сказал РИА Новости известные сирийский оппозиционер Ареф Далиля.

Будущий парламент, уверен он, "не будет существенно отличаться от предыдущего".

"Выборы проводятся по тем же меркам, что и прежде. Большинство мест в парламенте получат представители Баас и других партий, входящих в Национальный прогрессивный фронт. Плюс, какое-то число мест достанется партиям, сформированным в рамках нового закона о партиях, и которые ничем не отличаются от старых", - сказал Далиля.

В свою очередь, многие избиратели верят в то, что кандидаты, за которых они отдали сегодня свои голоса, будут достойно представлять их интересы.

"Надеюсь, что они будут больше смотреть в будущее, думать о будущем страны и ее народа. Важно, чтобы соблюдались наши права, а люди, которых мы изберем, стояли на их защите", - сказал РИА Новости 24-летний Гейс аль-Хасан.

Борьба за 250 мест в парламенте, половина из которых традиционно отводится представителям рабочих и крестьян, ведется между 7195 кандидатами. Из них 710 составляют женщины.

Выборы в Сирии начались в 07.00 по местному времени (08.00 мск) и завершатся в 22.00 по местному времени (23.00 мск). Павел Давыдов.

Митинг по случаю инаугурации президента РФ Владимира Путина, организованный молодежными организациями Дамаска, состоялся в понедельник вечером на площади перед посольством России в сирийской столице.

Церемония вступления Владимира Путина в должность главы государства прошла в понедельник в Большом Кремлевском дворце в Москве.

"Спасибо России!", - скандировали по-русски его участники, в руках которых были российские и сирийские флаги. "Мы собрались здесь, чтобы выразить искреннюю благодарность российскому народу и его руководству за бескорыстную помощь и поддержку сирийскому народу", - заявил один из выступавших.

Россия и Китай дважды за последние месяцы блокировали принятие в Совете Безопасности ООН резолюции по Сирии, воспользовавшись правом вето. РФ и КНР не пропустили при голосовании "сирийские" резолюции, содержащие неприемлемые для них формулировки: в Москве и Пекине опасаются повторения в Сирии так называемого "ливийского сценария", при котором может осуществляться внешнее силовое вмешательство. Россия выступает за то, чтобы сирийцы сами могли разрешить кризис в стране через инклюзивный политический диалог без какого-либо внешнего вмешательства. Эта позиция находит в Сирии широкое понимание.

После коротких выступлений на площади состоялся концерт сирийских молодежных ансамблей. Сцена, на которой он проходил, украшена национальными флагами России и Сирии, а также эмблемой с рукопожатием и лозунгом: "Если мы вместе, то будущее - за нами".

В понедельник официальное сирийское информационное агентство САНА распространило сообщение, в котором приветствовалась инаугурация нового президента РФ и подчеркивалась "прочность исторически сложившихся между Россией и Сирией отношений дружбы, взаимного уважения и всестороннего сотрудничества".

В Сирии более года не прекращаются антиправительственные протесты. Ежедневно поступают сообщения о гибели людей - как мирных граждан, так и сотрудников силовых структур. По данным ООН, общее число жертв превысило 9 тысяч человек, около 230 тысяч стали беженцами, около миллиона человек нуждаются в гуманитарной помощи. Сирийские власти заявляют, что в столкновениях с вооруженной оппозицией погибли более 2,5 тысячи военнослужащих и сотрудников правоохранительных органов Сирии, против которых действуют хорошо вооруженные боевики, а число жертв среди мирного населения превысило 3,2 тысячи человек.

Совбез ООН 21 апреля единогласно одобрил расширение группы наблюдателей в Сирии до 300 человек, которые должны будут контролировать соблюдение перемирия всеми сторонами. Несмотря на то, что в Сирии, в соответствии с планом спецпосланника ООН и ЛАГ Кофи Аннана, в настоящее время действует перемирие, как оппозиция, так и военные регулярно сообщают о новых столкновениях и жертвах. Павел Давыдов.

Второй тур президентских выборов пройдет в воскресенье во Франции; уже вечером станет известно имя будущего президента страны.

По итогам прошедшего 22 апреля первого тура выборов борьбу за президентское кресло продолжили действующий глава государства Николя Саркози (27,18%) и кандидат от Социалистической партии Франсуа Олланд (28,63%).

Согласно последним предвыборным опросам, свои голоса за Олланда готовы отдать 52,5-53,5% участников голосования, за Саркози - 46,5-47,5%.

От слов к делу

С пятницы кандидаты не имеют права агитировать избирателей, но плакаты с их изображениями по-прежнему будут размещены на специальных металлических щитах по всей Франции. По сложившейся традиции, информационные телеканалы не собираются передавать заявления претендентов на пост президента, в том числе призывы прийти на избирательный участок, чтобы это не сочли предвыборной агитацией.

Свое последнее слово оба кандидата уже сказали. Николя Саркози провел решающий митинг в пятницу в коммуне Сабль-д'Оллон (департамент Вандея), а Олланд - в городе Периге (департамент Дордонь). Для действующего президента это был последний шанс перетянуть на свою сторону избирателей, голосовавших в первом туре за лидера "Национального фронта" Марин Ле Пен и центриста Франсуа Байру. По словам Саркози, выбор "будет балансировать на лезвии бритвы".

Олланд в свою очередь призвал своих сторонников не терять бдительности. По его словам, "победа близка, но еще не достигнута", от противника всегда можно ожидать "маневров, затей и авантюр".

В субботу действующий президент посетил Елисейский дворец, встретился с представителями своей команды в предвыборном штабе и поприветствовал собравшихся рядом сторонников, а остаток вечера намерен посвятить своей супруге Карле Бруни-Саркози и их дочери Джулии.

Президент и его супруга проголосуют в воскресенье в 11.30 (13.30 мск) в лицее имени Лафонтена в 16-м округе Парижа, неподалеку от которого находится квартира первой леди. Саркози будет ждать результатов голосования в Париже и выступит перед сторонниками и журналистами в воскресенье вечером в специально арендованном для этого конференц-зале.

В свою очередь Олланд, как и перед первым туром, отправился в ставший ему родным город Тюль в департаменте Коррез, где долгое время был мэром, а затем возглавил департаментский генеральный совет.

В субботу Олланд вместе со своей спутницей, журналисткой Валери Триервейлер, решил прогуляться по местному рынку, как всегда делал это ранее. Кроме того, он планирует встретиться с друзьями, близкими и представителями местных властей.

Он проголосует здесь же в 10.30 (12.30 мск) воскресенья. Триервейлер, которая прописана в Париже, исполнит гражданский долг по доверенности.

Оглашения результатов выборов Олланд также будет дожидаться в Тюле, где и выступит с первым заявлением после второго тура.

Разные или все-таки похожие?

Действующий президент и кандидат-социалист обещают французам две модели общества: при Саркози - авторитет и право на пользование плодами своего труда, при Олланде - общество социальной справедливости. Но за идеологическими догматами стоят две схожие экономические модели: оба кандидата будут ограничивать госрасходы, которые Саркози планирует поднять на 0,4%, а Олланд - на 1% в год, а также рассчитывают ликвидировать бюджетный дефицит: Саркози - в 2016 году, Олланд - в 2017. Оба намерены повысить налоги, хотя Олланд делает упор на отчисления обеспеченных слоев населения и предприятий. По его словам, состоятельным французам ежегодно придется платить в казну дополнительно по 15 миллиардов евро в год. В свою очередь Саркози провел в парламенте закон об увеличении НДС с 19,6% до 21,2%, что, по подсчетам социалиста, увеличит взносы всех французов на 12-13 миллиардов евро.

Олланд также намерен пересмотреть европейский пакт бюджетной стабильности и предложить коллегам налог на финансовые транзакции, финансировать госпроекты за счет ресурсов Европейского банка инвестиций и Европейского структурного фонда, а также выпустить еврооблигации для финансирования инфраструктурных проектов. В ответ Саркози заявил, что уже выступал за эти меры, кроме введения евробондов, поскольку не намерен финансировать чужие долги за счет Франции и Германии.

Оба кандидата поддерживают европейский протекционизм, который они называют "взаимностью" торгового обмена. Политики выступают за равные требования к европейцам и производителям импортируемых Европой товаров, а также доступа производителей из Европы на рынки развивающихся стран, прежде всего Китая.

Даже в вопросах иммиграции Олланд не готов порвать с существующей политикой: он намерен сохранить на нынешнем уровне - 180 тысяч в год - число легальных иммигрантов, дать бой нелегальной иммиграции и выдавать разрешение на проживание 30 тысячам нелегалов в год, как это делают нынешние власти. Он может ограничить лишь экономическую иммиграцию, объемы которой будет определять парламент.

Саркози, который за пять лет правления не смог перейти к избирательной системе иммиграции, вновь обещает регулировать миграционные потоки и уменьшить число легальных мигрантов до 100 тысяч человек. Он также угрожает приостановить участие в шенгенских соглашениях, если в течение года партнеры не смогут прийти к единым нормам в области иммиграции, установить контроль на внешних границах и избрать президента шенгенской зоны.

В международной политике кабинет Олланда не планирует отклоняться от курса предшественника, но обещает быть более последовательным. Соцпартия, как и партия Саркози, не ставит под сомнение дружбу с США, планируя лишь заручиться большей самостоятельностью. В частности, социалисты намерены провести дебаты о мировой роли НАТО, чтобы не следовать слепо за Вашингтоном. Россию и Китай кандидаты считают стратегическими партнерами и не намерены портить отношения с Пекином громкими заявлениями о соблюдении прав человека.

Социалисты поддержали военную операцию в Ливии и согласны с политикой действующего президента по Сирии. Обе стороны выступают за переговорное решение иранской проблемы, считая катастрофой возможную военную операцию со стороны Ирана.

При этом Олланду в случае избрания придется устанавливать контакты с лидерами других государств, тогда как Саркози пожелали успеха на выборах президент США Барак Обама, канцлер Германии Ангела Меркель и британский премьер Дэвид Кемерон.

Планы на будущее

Саркози за два месяца до второго тура выборов публично заявил, что уйдет из политики в случае поражения. При этом президент не сообщил, чем собирается заниматься. В тот же день его супруга Карла Бруни-Саркози в телеинтервью поддержала позицию мужа, которому, по ее словам, уже не подобает становиться министром или мэром.

"Возможно, он вернется к своей первой профессии - профессии адвоката", - предположила первая леди.

Вместе с тем, Саркози самому может понадобиться адвокат в случае лишения президентского иммунитета. Суд Бордо сейчас расследует громкое дело об уклонении от налогов владелицы L'Oreal Лилиан Бетанкур, которую в том числе подозревают в незаконном финансировании предвыборной кампании Саркози в 2007 году. Кроме того, парижский суд ждет окончания полномочий президента, чтобы завести на него два дела о нарушении презумпции невиновности. Саркози якобы до решения суда назвал виновными осужденного за убийство корсиканского сепаратиста Ивана Колонну и оправданного по делу о клевете на политиков экс-премьера Франции Доминика де Вильпена.

Олланд, напротив, не намерен уходить из политики в случае поражения. Он собирается выставить свою кандидатуру на парламентских выборах, чтобы продолжить представлять в Национальном собрании (нижней палате парламента) интересы департамента Коррез. При этом политик, 11 лет занимавший пост первого секретаря Социалистической партии, не намерен вновь оспаривать в ней лидерство.

Ни один из кандидатов не назвал имя будущего премьер-министра в случае победы на выборах. Олланд лишь сообщил, что в правительство должно войти равное число мужчин и женщин, а возглавит его социалист. Французские СМИ в качестве претендентов на пост главы правительства называют имена лидера Соцпартии Мартин Обри и главы социалистической фракции в Нацсобрании Жана-Марка Эйро.

Саркози на прошлой неделе заявил, что уже знает имя своего будущего премьер-министра, но отказался назвать его. Он заявил, что глава правительства должен обладать богатым опытом, но не стал подтверждать гипотезу журналистов, что кабмин возглавит нынешний глава МИД Ален Жюппе.

"Опыт есть не только у него", - подчеркнул президент.

Порядок голосования

Президентские выборы в истории Пятой республики (с 1958 года) проходят в десятый раз. До Николя Саркози высший государственный пост занимали Шарль де Голль, Жорж Помпиду, Валери Жискар д'Эстен, Франсуа Миттеран и Жак Ширак.

Президент Франции избирается сроком на пять лет путем всеобщего прямого тайного голосования. В выборах могут принять участие граждане в возрасте от 18 лет - всего около 45 миллионов избирателей.

Голосование в ряде заморских территорий - Гваделупе, Сен-Мартене, Сен-Бартелеми, Гвиане, Мартинике, Сен-Пьере и Микелоне, Французской Полинезии, а также в посольствах и консульствах Франции в Северной и Южной Америках, - прошло уже в субботу.

В метрополии и других заморских территориях избирательные участки откроются в воскресенье в 8 часов утра по местному времени (10.00 мск) и закроются, в зависимости от решения властей, не раньше 18.00 и не позднее 20.00 (22.00 мск). Также в воскресенье проголосуют жители расположенных в Индийском океане французских островов Майотта и Реюньон, расположенных в Океании Новой Каледонии и острова Уоллис и Футуна, а также французы, проживающие за пределами страны.

По информации Конституционного совета Франции, в избирательные списки внесены фамилии 46 миллионов человек.

За проведение выборов и подсчет голосов во Франции отвечает МВД. При этом уровень доверия французам со стороны БДИПЧ ОБСЕ настолько высок, что бюро не стало направлять во Францию своих наблюдателей, хотя заблаговременно получило соответствующее приглашение властей. Не приедут во Францию и наблюдатели от ЦИК РФ: по словам главы Центризбиркома Владимира Чурова, на первый тур россиян не пригласили, а на второй они сами отказались ехать, потому что не готовы пропустить церемонию вступления в должность избранного президента РФ, которая пройдет 7 мая.

"Ни одна из миссий международных наблюдателей не выразила желания следить за президентскими выборами 6 мая. Иностранные делегации, в том числе из Канады, Киргизии и Кении, пожелали присутствовать, чтобы расширить свои знания об избирательном процессе во Франции", - заявил представитель МИД Франции Флореани.

По информации французского Сената (верхней палаты парламента), организация и проведение президентских выборов обойдется государственному бюджету в 217 миллионов евро.

Объявление результатов выборов

Во Франции многие участки закрываются уже в 18.00, поэтому следящие за подсчетом голосов исследовательские институты быстро обобщают идущие оттуда данные и на их основе готовят самые первые оценки результатов выборов. Таких "тестовых участков" во Франции около 250. Традиционным exit-polls - опросам на выходе с участков - французы уже не доверяют.

Согласно французскому законодательству, любые данные об итогах голосования запрещено публиковать до закрытия последних избирательных участков, то есть до 20.00 воскресенья. Однако уже на выборах 2007 года эмбарго было нарушено бельгийскими и швейцарскими СМИ.

На этот раз в первом туре выборов ситуация повторилась, причем теперь к нарушителям присоединилось французское информационное агентство Франс Пресс, руководство которого не смогло спокойно смотреть на то, как все вокруг смакуют информацию, идущую из-за рубежа. В свою очередь прокуратура заявила о возбуждении расследования по этому делу против Франс Пресс, а также ряда иностранных СМИ.

После первого тура французская национальная комиссия по контролю за проведением президентских выборов призывала внести изменения в порядок проведения выборов и закрыть все избирательные участки в одно время, чтобы избежать нарушения эмбарго. Однако власти заявили, что между двумя турами правила менять не будут, и инициативу отклонили.

В Швеции в нынешнем году прогнозируется увеличение числа иммигрантов. По данным Миграционного ведомства, число беженцев вырастет с 31 000 в прошлом году до 34 000. В основном этот прирост за счёт прибывающих граждан Сомали, Сирии и Афганистана.

Параллельно ожидается значительное увеличение родственной и рабочей миграции. Рост миграции по семейным причинам связывают с январским приговором Миграционного суда, который снизил требования к документальному подтверждению степени родства, взамен родство может подтверждаться с помощью тестов ДНК.

В нынешнем году в Турции отдыхает гораздо меньше туристов, чем в 2011 году, сообщают турецкие СМИ. По данным министерства культуры и туризма Турции, за период с января по март 2012 года Турция приняла всего 3,44 миллиона иностранных граждан, что на 6,35% меньше, чем в прошлом году.

Негативно на туристическом секторе сказались напряженные отношения Турции с Сирией и Ираном, а также позиция турецкого правительства по сирийскому кризису. Так, за период с января по февраль 2012 года туристический поток из Сирии и Ирана упал на 25% и 29% соответственно. А также заметно убавилось число туристов из России на курортах Антальи (-33%) и Муглы (-93%).

"Из-за неопределенности ситуации вокруг Сирии, Турция потеряла гораздо больше туристов, нежели получила в прошлом году, возможно, не менее 500 тысяч человек", - говорит министр культуры и туризма Турции Эртугрул Гюнай. Так, по данным Министерства культуры и туризма Турции, с января по март 2012 года туристический поток в Анталию упал на 15,8%, тогда как в аналогичный период 2011 года наблюдался рост показателей на 14,8%. Значительно сократилось число туристов в Измире (-33%) и Мугле (-40%). Даже на майские праздники раннее бронирование гостиниц не достигло уровня 2011 года.

Первый вице-президент Ирана Мохаммед Реза Рахими во время встречи с журналистами в международном аэропорту Бейрута перед вылетом на родину заявил, что Тегеран и Бейрут решительно настроены на расширение двусторонних торгово-экономических отношений и на увеличение товарооборота между двумя странами до 2 млрд. долларов в год, сообщает агентство ИРНА.

М.Р.Рахими отметил, что в ближайшем будущем начнутся поставки иранского газа в Ливан по суше через территорию Ирака и Сирии. Договоренность об этом была достигнута на заседании Высшего совета по сотрудничеству между Ираном и Ливаном.

Необходимое согласие иракского правительства на такие поставки было получено в ходе недавнего визита в Тегеран премьер-министра Ирака Нури аль-Малики.

По словам первого вице-президента Ирана, на данный момент объем товарооборота между Ираном и Ливаном составляет 150 млн. долларов, и, согласно принятым решениям, этот показатель должен вырасти более чем в 14 раз.

М.Р.Рахими сообщил, что между двумя странами достигнута договоренность о строительстве в Ливане трех электростанций мощностью 500 МВт, шести электростанций мощностью 25 МВт и линии электропередачи мощностью 50 МВт, которая пройдет по территории Ирака и Сирии.

По словам М.Р.Рахими, Тегеран и Бейрут договорились завершить работу над проектами соглашений о свободной торговле между двумя странами, о бесплатном предоставлении въездных виз непосредственно в месте пересечения границы, о предоставлении льгот предпринимателям обеих стран для расширения их коммерческой деятельности, о сотрудничестве в области таможенной и страховой деятельности, а также о сотрудничестве в области культуры и между молодежными организациями. Кроме того, достигнута договоренность о поставках в Ливан лекарственных препаратов иранского производства.

Нет у революции конца

Демократизация Ближнего Востока и новые вызовы

А.Г. Аксенёнок – кандидат юридических наук, Чрезвычайный и Полномочный Посол, опытный дипломат, арабист, долго работавший во многих арабских странах, в том числе в качестве посла России в Алжире, а также спецпредставителем на Балканах и послом Российской Федерации в Словакии.

Резюме оссия вынужденно пошла на риск обострения отношений с Западом и с нефтяными монархиями Персидского залива. Соображения внешнеполитического позиционирования как государства, с которым нельзя не считаться, совпали с экспертными оценками региональных последствий.

Пошел второй год с тех пор, как началась череда массовых народных выступлений, которая смела целый ряд несменяемых арабских правителей (Тунис, Египет, Ливия, Йемен). Другим странам (Марокко, Иордания, Сирия) пришлось пойти на частичные политические реформы, промедление с которыми в Сирии было одной из причин разгоревшегося внутреннего конфликта. Третьи восприняли «арабскую весну» как сигнал серьезной опасности, с которой нужно бороться финансовым «пряником» и «мечом» одновременно (нефтяные монархии Аравии). Вновь, как и в начале прошлого века, когда первое «пробуждение арабов» было поставлено под англо-французский протекторат, или во время подъема освободительного движения 1950–1960-х гг. под руководством националистически настроенного офицерства, этот регион, жизненно важный для всего человечества, вошел в полосу затяжных потрясений. Эволюционный путь развития в последние два-три десятилетия вылился в авторитарную стабильность, и теперь вступили в силу законы революционного хаоса. Мощная энергия массовых протестов, выплеснувшаяся на поверхность, создает атмосферу неопределенности, повышенных конфронтационных рисков.

Новое поколение арабов потрясло мир страстным призывом к отстаиванию человеческого достоинства, социальной справедливости, права на свободное национальное развитие. Вместе с тем нельзя не видеть и другой стороны этой медали. Завязался тугой клубок острых противоречий и сталкивающихся интересов. Естественная тяга к давно назревшим переменам и открытость перед внешним миром переплетаются с живучестью исторических и религиозных традиций, завышенные ожидания – с отсутствием реальных возможностей для их быстрой реализации, интервенционизм Запада – с непомерными амбициями ближневосточных игроков, не затронутых «арабской весной». В результате теряется или затушевывается видение конечных целей, а справедливые демократические лозунги, провозглашаемые протестными движениями, поиски национальной идентичности превращаются в банальное средство борьбы за власть и перехват революционной волны на регилнальном уровне. По мере снижения государственной управляемости международные террористические группировки укрепляют свои опорные базы в Северной Африке, Йемене, Ираке и последнее время Сирии, что вносит в переходные процессы дополнительные элементы непредсказуемости.

Революционные всплески на всем пространстве арабского мира от Марокко до Бахрейна высветлили три слоя напряженности, воспроизводя все новые очаги конфликтогенности на страновом, региональном и глобальном уровнях.

И после распада биполярного мира, когда «игра с нулевой суммой», казалось бы, закончилась, международное сообщество демонстрирует неспособность согласованно реагировать на политический форс-мажор. Эксперты-ближневосточники и ранее прогнозировали смену правящих элит, но скорость обвала прежних режимов и формы, в которые это вылилось, захватили врасплох практически всех. Политические решения принимались в условиях острого дефицита времени, причем скорее интуитивно, чем продуманно. Спустя год пора не только трезво осмыслить происходящее, но и попытаться найти общие подходы, которые за истекший период так и не наметились.

В чем, собственно, заключаются расхождения? Действительно ли Россия и ее западные партнеры заняли места по разные «стороны истории»? Или проблема здесь в том, что сама история, в том числе арабская, не закончилась, имеет свое пока неясное продолжение, а в мире, как справедливо заметил Фрэнсис Фукуяма, происходит что-то странное. Важно проследить последовательность международной реакции на системные сдвиги в регионе, определиться с процессом адаптации к их побочным негативным последствиям.

«Свой – чужой»

С самого начала «арабская весна» выглядела как демократический вызов авторитаризму и воспринималась на Западе как некое универсальное явление. Нередко проводились даже аналогии с разрушением Берлинской стены и демократическими революциями в странах Восточной и Центральной Европы на рубеже 1980-х и 1990-х годов. Одним словом, инерционно возобладала тенденция к идеологизации сложных и далеко неоднозначных событий в мусульманском мире. Настолько велик был соблазн подкрепить «пробуждением арабов» тезис о победном шествии демократии по всему миру. В условиях, когда сама либеральная модель мирового капитализма переживает кризисные времена, такие упрощенные трактовки представлялись особенно своевременными.

Сегодня очевидно, что арабские революции не были и не могут быть «бархатными». В каждой из трансформация власти проходила своим путем, а в Ливии и Сирии эти процессы приняли характер вооруженного противостояния. В Египте взрыв народного протеста, во многом стихийный, вынудил армию, которая не применила жесткую силу, взять на себя управление страной в переходный период.

В тех особых условиях логика действий свелась к необходимости принести в жертву крупную фигуру, чтобы спастись от сползания в анархию. Режим Каддафи в Ливии был свергнут повстанческим движением племен, вылившимся в многомесячную гражданскую войну, однако решающую роль сыграло вооруженное вмешательство НАТО. Социально-политические причины, вызвавшие взрыв в Египте и Тунисе, налицо и в Сирии. Особое ожесточение конфликту между баасистским режимом и оппозицией придал конфессиональный фактор: алавитское меньшинство, сконцентрировавшее в своих руках власть и финансово-экономические ресурсы, против суннитского большинства. Нарастающее напряжение в Бахрейне также развивается по линии межконфессионального разлома с той разницей, что там все зеркально – правящее суннитское меньшинство противостоит требованиям раздела власти со стороны шиитского большинства. В Йемене затянувшееся отречение Али Абдаллы Салеха от власти, хотя и имело под собой политически договорную основу и одобрение Совета Безопасности ООН, проходило в обстановке внутреннего конфликта, немалых человеческих жертв и по сути латентной гражданской войны.

В отличие, например, от США и Франции, которые по идеологическим причинам быстро начали идеализировать «арабские революции», Россия сразу сделала акцент на недопустимости иностранного вмешательства и необходимости решать проблемы внутреннего развития – такие, как характер и темпы реформ – через политический диалог. Возможно, с российской стороны декларации солидарности с демократическими устремлениями арабских народов звучали и не столь громко. Исчерпавшая в минувшем столетии лимит на революции и войны и имевшая свой, не во всем успешный опыт на Ближнем Востоке, Россия не пошла по пути продвижения демократии на риторическом уровне. Тем более что российское экспертное сообщество в отличие от западных политиков не рассматривало происходящее в черно-белых тонах. В общем и целом падение режимов в Тунисе и Египте не повлекло за собой заметных противоречий в позициях России и Запада. И это нужно отметить особо.

В международную повестку дня арабская тема вошла только на волне ливийских и сирийских событий. И дело здесь не в том, что одни альтруистически встали на сторону «демократии», а другие своекорыстно выступили в поддержку «диктатур», как об этом в пылу полемики всерьез заявляли солидные официальные лица Соединенных Штатов, Франции и Англии. Предмет спора видится гораздо шире, и дело вовсе не в спасении старых режимов, боровшихся или борющихся за выживание. По большому счету речь идет о том, будут ли и дальше действовать такие фундаментальные нормы международного права, как государственный суверенитет и невмешательство во внутренние дела, или правила поведения государств меняются де-факто в зависимости от политической, экономической или иной целесообразности. После военного удара НАТО по Сербии и американской оккупации Ирака именно эти уставные принципы вновь подверглись серьезному испытанию в Ливии и Сирии. Объявление правящих там режимов априори нелегитимными и поспешная поддержка оппозиционных внутренних сил вплоть до прямого или косвенного, как в Сирии, вооруженного вмешательства. Привлечение Организации Объединенных Наций, имеющей немалый опыт миротворчества, к легитимации операций совсем иного рода – «по принуждению к демократии». Все это не могло не вызвать в России подозрений, не используется ли «арабская весна» для перекраивания геополитического ландшафта.

Мышление категориями «свой – чужой» превалировало в период холодной войны и блокового противостояния, особенно в регионах, где переплетались интересы двух сверхдержав. В новых постконфронтационных условиях многополярного мира глобальная управляемость утрачивается, и региональные процессы стали развиваться зачастую бесконтрольно, подчиняясь собственной внутренней логике.

В период 1990–2000 гг. Ближний Восток не числился среди приоритетов России, переживавшей трудности собственной трансформации в условиях распада государства и внутренних конфликтов. Соединенным Штатам, в свою очередь, не удалось воспользоваться моментом для укрепления позиций в регионе. Политика США попала в заложницы двух трудносовместимых противоречий – приверженности союзническим отношениям с Израилем на базе общих ценностей и осознанию того, что продолжение ближневосточного конфликта наносит ущерб коренным интересам Америки в мусульманском мире. Это противоречие особенно обострилось после того, как администрация Джорджа Буша инициировала две войны – в Афганистане и в Ираке.

Возвращение России

Возвращение России на Ближний Восток в последнее десятилетие происходило уже в иных условиях. Отношения с арабскими государствами более или менее выровнялись, развиваясь по широкому спектру. Во главе угла стояли соображения прагматического свойства, в первую очередь экономика и региональная безопасность. На этой основе строились, и довольно успешно, отношения с традиционно дружескими арабскими режимами (Алжир, Египет, Сирия, Ирак), начали выходить на стратегический уровень взаимовыгодные связи с новыми партнерами в регионе Персидского залива. Наметилось совпадение подходов России и США к решению практических вопросов палестино-израильского урегулирования, что позволило наладить конструктивное взаимодействие в рамках «ближневосточного квартета» при признании за Вашингтоном ведущей роли международного посредника. Словом, Россия, поставившая своей целью обеспечение национальных интересов на более ограниченном поле, отошла от системного противоборства.

В этом духе российская дипломатия действовала и в ходе ливийского кризиса. И даже два вето на проекты резолюций Совета Безопасности ООН по ситуации в Сирии Москва не рассматривает как повод для возвращения к давно минувшим баталиям. Российские мотивировки заслуживают того, чтобы быть услышанными.

С самого начала реакция России на конфликт в Ливии, как и ранее в Тунисе и Египте, отражала международную озабоченность судьбой мирного гражданского населения и призывала к общим усилиям по предотвращению насилия. Особенно после того, как против повстанцев была задействована тяжелая артиллерия и даже авиация. Россия поддержала резолюцию 1970 Совета Безопасности ООН, которой вводилось эмбарго на поставку в Ливию вооружений с целью обеспечить условия для начала политического диалога. Когда это не помогло, и считанные часы отделяли войска Каддафи от взятия Бенгази, было принято решение не блокировать резолюцию 1973 Совета Безопасности о введении бесполетной зоны. Москва показала, что помимо стремления избежать человесческих жертв для нее имеют значение соображения глобальной политики, сохранения авторитета ООН и действенной роли Совета Безопасности.

Дальнейшие действия западных партнеров, вольно трактовавших резолюцию ООН для легализации военной операции по смене режима (Каддафи или кого-то другого – не имело значения), были расценены не только как намеренный выход за пределы мандата совершенно в иных целях, но и как удар по международному престижу самой России. Этим, в частности, объяснялась позиция при рассмотрении в Совете Безопасности ООН сирийского кризиса. Россия вынужденно пошла на риск обострения отношений с Западом и с нефтяными монархиями Персидского залива. Для совершения такого серьезного и даже драматического шага в большой политике требуются, как правило, весомые основания. В данном случае соображения внешнеполитического позиционирования как государства, с которым нельзя не считаться, совпали с экспертными оценками региональных последствий от неконтролируемого развития событий. Свою роль сыграло и крайне негативное восприятие натовских ударов российским общественным мнением, что не могло не учитываться в непростой предвыборной обстановке.

Силовая смена режима в Ливии, и сегодня это очевидно всем, повлекла за собой тяжелые гуманитарные и политические последствия, прежде всего для самих ливийцев, вновь вернула страну в состояние полураспада, дестабилизировала обстановку южнее Сахары (события в государстве Мали, которое фактически развалилась, тому свидетельство), подстегнуло нелегальную иммиграцию в Европу. Сирия в отличие от «отдаленной» Ливии находится в сердце ближневосточного региона. Нарушение хрупких конфессиональных и этнических балансов в случае продолжительной гражданской войны чреват риском ее перетекания в соседние страны. Возрастет вероятность новых вспышек палестино-израильского противостояния. Наихудший из возможных сценариев: международному сообществу придется иметь дело с внутримусульманским конфликтом по линии шиитско-суннитского разлома.

Ставка таких крупных региональных игроков, как оформившийся союз арабских государств Персидского залива, на победу сирийской оппозиции, где ощутимо влияние воинствующих исламистов, судя по всему связана не столько с поддержкой демократии, сколько с осуществлением антииранской стратегии. В сирийской головоломке присутствует и цивилизационный аспект с учетом международной озабоченности судьбой христианского населения, численность которого на Святой земле неуклонно сокращается. Для России с ее двадцатимиллионным мусульманским населением и исторической ролью покровителя ближневосточного православия перенос внутренних конфликтов в плоскость религиозно-конфессиональных крайне чувствителен. В этой связи особую опасность для выстраивания эффективных международных подходов представляет разыгрывание конфессиональных карт в борьбе за сферы регионального влияния.

Экспертные оценки негативных последствий гражданской войны в Сирии в основном совпадают. Суть же разногласий на официальном уровне сводится к тому, как добиться прекращения кровопролитного внутреннего конфликта – через вооружение оппозиции и насильственные действия по свержению режима или путем внутрисирийского диалога о политических реформах, нацеленных на достижение соглашения о разделе власти. По российским оценкам, поощрение оппозиции к движению по первому пути чревато неоправданными региональными рисками, оно перегружает международные отношения конфронтационными элементами. К пониманию этого постепенно пришел и Генеральный секретарь ООН, который, вопреки своему статусу высшего международного чиновника, поначалу занял несбалансированную позицию. Теперь и он признает: «Вооруженный конфликт в Сирии может серьезно сказаться на ситуации во всем ближневосточном регионе… привести к непредсказуемым глобальным последствиям».

В многосторонних контактах по сирийскому кризису Россия пытается снизить конфронтационный тон, заданный западными и некоторыми арабскими партнерами. Ее дипломатические усилия направлены по сути дела на то, чтобы наладить скоординированную параллельную работу влиятельных внешних игроков с сирийским режимом и оппозицией, побуждая обе стороны к политической гибкости. Не остаются без внимания и просчеты, допущенные сирийскими властями. Дамаск с трудом расстается с иллюзиями о том, что в быстро меняющемся мире можно сохранить монопольную власть одной партии.

Международная адаптация к политическим катаклизмам, сотрясающим арабский мир, проходит столь же болезненно, сколь и сами трансформационные процессы. Государствостроительство началось практически с нулевого цикла. В первую очередь это касается Ливии, где единоличный режим Каддафи, прикрывавшийся фасадом народовластия, оставил после себя политический вакуум. Египет также находился в шаге от послереволюционного хаоса, если бы армия не взяла на себя роль стабилизатора. Другой сколько-нибудь монолитной силы к тому времени не было, но даже военным вынужденным в ходе перехода к гражданскому правлению маневрировать между различными политическими силами, с большим трудом удается контролировать ситуацию. Если напор улицы выйдет за рамки законности, реакция Высшего военного совета может быть жесткой. Призывы ко «второй революции» раздаются и в Йемене уже после ухода Салеха и проведения президентских выборов. Если смена нынешней власти партии БААС в Сирии произойдет обвальным, а не реформистским путем, эту страну, как и соседний Ирак, ожидает долгая полоса нестабильности с более трагическими последствиями.

Легализация исламистов

Революционные потрясения в арабском мире с новой силой поставили перед мировым сообществом такие вопросы, как роль и перспективы политического ислама. Причем уже не столько в академическом аспекте, сколько в плане практической внешней политики и дипломатии. Исламские движения и партии, находившиеся многие годы в подполье, получили легальный статус. Не будучи главными движущими силами массовых выступлений, они сумели оседлать революционную волну и одержать победу на парламентских выборах в Египте и Тунисе, закрепиться в рядах ливийских повстанцев и разрозненной сирийской оппозиции, сформировать правительство в Марокко и получить более трети мест в парламенте Кувейта.

Побед с таким широким региональным охватом не одерживало ни одно политическое движение со времени подъема националистической волны на Ближнем Востоке в 50–60-е гг. прошлого столетия. Тогда перемены в регионе происходили в результате военных переворотов, теперь же исламистские партии пришли во власть через всеобщие выборы, получив международную легитимность.

Особое внимание этот феномен привлекает к себе в Египте. От того, какая модель развития там возобладает, зависит, как можно полагать, и ход трансформаций в других частях арабского мира. Если успех умеренных «братьев-мусульман» в целом прогнозировался, то поистине ошеломляющего результата добились кандидаты от спешно образованной крайне консервативной исламистской партии «Ан-Нур» (Свет), представляющей так называемых салафитов – около четверти голосов египетских избирателей. В итоге исламистское движение в Египте получило более двух третей парламентских мест.

Неожиданный приход во власть салафитов вносит существенные коррективы в расстановку политических сил. Поле борьбы за влияние на принятие политических решений пролегает теперь не только в треугольнике между военными, исламистами и светской частью общества. Следует ожидать усиления борьбы внутри самого исламистского движения.

Программы «братьев-мусульман» и салафитов во многом расходятся. Лидеры салафитских группировок в своих проповедях вообще отвергали демократию представительного типа. Приняв участие в выборах, они несколько смягчили эти акценты. Суть требований осталась, однако, прежней: добиваться принятия такой конституции, которая гарантировала бы исламский характер египетского государства и распространение жестких норм шариата, пусть и постепенное, на все стороны общественной жизни, гражданские и личные свободы. Египетский салафизм берет за основу саудовскую ваххабитскую модель государства. По данным египетской печати, благотворительные фонды этого толка в прошлом году получили от доноров из арабских государств Персидского залива более 65 млн долларов. Для Египта с его светскими устоями и традициями веротерпимости такая исламизация неминуемо сопряжена с новыми всплесками массовых выступлений уже против тех, кто «украл революцию». Реакция египетского гражданского общества на монополизацию исламистами конституционного процесса показывает, насколько революция далека от завершения.

Помимо умеренного и жестко исламского крыла в составе салафитского течения легализацию получили и так называемые джихадисты, то есть активисты находившихся ранее в подполье многочисленных террористических организаций. Такой пестрый расклад сил еще более обостряет внутриполитическую борьбу в Египте вокруг президентских выборов и принятия новой конституции.

Руководство «братьев-мусульман», заявляющих о готовности играть по современным демократическим правилам, опасается соперничества со стороны радикальных исламистов, которые могут потеснить их именно на религиозном фронте. В этом случае они окажутся перед дилеммой – либо рисковать сужением своей социальной базы, либо поставить под угрозу отношения с Западом, в финансовой помощи которого Египет остро нуждается. Придерживаясь принципов социально ориентированной рыночной экономики, умеренные исламисты видят в жесткой исламизации серьезные преграды на пути иностранных инвестиций и угрозу для туристического сектора, одного из главных источников валютных поступлений.

Разногласия в исламистской среде имеют также серьезный внешнеполитический аспект. Теперь, когда исламисты стали доминирующей силой в египетской политике, возникают вопросы о судьбе мирного договора с Израилем, об отношениях Египта с палестинцами, о корректировках планов сдерживания исламского экстремизма и великодержавных амбиций Ирана. Конечно, быстрое возвращение Египта в глобальную политику вряд ли возможно. Слишком тяжел груз внутренних проблем. Вместе с тем появляются признаки того, что на региональном направлении новый Египет будет пытаться проводить более самостоятельный и нюансированный курс. Хотя истоки египетской революции находятся внутри страны, свою роль сыграли и такие общественные настроения, как недовольство слишком большой зависимостью от США и Израиля, а также принижением ведущей роли Египта на Ближнем Востоке.

Победу политического ислама на международной арене оценивают противоречиво. Существуют две крайние точки зрения. Согласно одной из них, умеренные исламисты представляют собой некий аналог христианско-демократических партий Европы. Соответственно, со временем, после прихода к власти, они будут вынуждены демонстрировать прагматизм и развиваться по пути секуляризации. Сторонники противоположных оценок утверждают, что исламистские партии в силу самой природы ислама склонны к догматизму, испытывают комплексы антизападничества и не способны адаптироваться к мировым реалиям.

Реакция на американскую инициативу «Большой Ближний Восток» показала, что к идее ускоренной демократизации по западным рецептам исламский мир отнесся скептически. На фоне революционного подъема, когда эти вопросы стали неотъемлемой частью повестки дня, вновь разворачиваются дискуссии вокруг того, до какой степени современная демократия соотносится с нормами шариата, не является ли демократизация синонимом вестернизации, очередной попыткой Запада навязать свои ценности. По мере того как проходит эйфория в лексиконе арабских политологов все чаще фигурирует такое понятие, как «хассыя арабия», то есть «арабская особость». И в этом есть свой резон. Демократические ценности в их либеральном понимании не во всем ложатся на арабо-мусульманскую почву. Регион имеет специфический менталитет, свои глубоко укоренившиеся традиции правления и бытовой жизни, отличные от западных. Реформирование Ирака даже в условиях иностранной оккупации показало, что парламентаризм в многоконфессиональной и многоэтнической арабской стране прививается с трудом. Египет также трудно представить парламентской республикой европейского образца. Эффективную, зачастую харизматическую власть арабское сознание не рассматривает как автократию, скорее как способ национально-государственного существования. От семьи до государственных институтов в арабском мире укоренены такие негласные нормы, как патернализм и консенсусное принятие решений по принципу «ни победителей, ни побежденных», что не укладывается в русло строго регламентированных демократических процедур.

Как бы ни сужались возможности внешнего воздействия на стихийные процессы в регионе, их интернационализация уже произошла. Причем в немалой степени по инициативе самих арабских государств. Какие-то уроки из ливийского, йеменского, бахрейнского и особенно сирийского кризисов уже можно извлечь. В первую очередь это касается характера вмешательства извне. Силовой способ решения деликатных внутренних проблем значительно осложняет проведение реформ на переходном этапе. Внешнее воздействие, пусть и по просьбе самих государств региона, имеющих свои особые интересы, должно быть направлено на поиск разумных компромиссов, на достижение общенационального примирения. Без этого накопившуюся протестную энергию арабов трудно направить в русло конструктивных программных действий по реализации их справедливых чаяний.

Ливия. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 3 мая 2012 > № 2913960 Александр Аксененок

Сирия как системный сбой механизмов безопасности

Почему на Ближнем Востоке нужны принципиально новые подходы

Резюме: Глядя на события в Сирии, трудно не задаться вопросом: а что делать, если все стороны междоусобного конфликта не на высоте – как говорил один из отечественных руководителей, «оба хуже»? Как сделать правильный выбор, если его по существу нет?

Кризис в Сирии как следствие общего роста напряженности в регионе быстро превратился в острую проблему международного масштаба. Противостояние, начавшееся с внутреннего конфликта, сегодня затрагивает интересы многочисленных стран, включая великие державы. И от его исхода во многом зависит дальнейший ход событий не только на Ближнем Востоке, но и в мире в целом.

В последние месяцы мне не раз доводилось встречаться с представителями противоборствующих сторон в Сирии, слышать их аргументы. Президент страны Башар Асад, его ближайшие помощники, лидеры оппозиции, в том числе и непримиримой, конфессиональные и общественные деятели – все ссылаются на то, что действуют во имя «высших интересов народа и нации». Однако выдвигаемые ими варианты развития страны, прямо скажем, не впечатляют. Оценки, как правило, очень конъюнктурны, подходы старомодны и грешат оторванной от жизни декларативностью. Отсутствует современное перспективное видение цели. Люди как будто продолжают жить где-то на рубеже 1980-х годов. Как ни странно, столь же архаичные в своей основе идеи высказывает и молодежь, новое поколение тех, кто претендует на ведущую общественно-политическую роль в стране.

В целом на данный момент противостояние носит клановый характер. Сражаются друг с другом не платформы и программы, а личные и групповые амбиции. Пока рано говорить о наличии в Сирии каких-то сил, способных предложить и возглавить модель развития, ориентированную на будущее. И поэтому вряд ли стоит проявлять поспешность в выборе долгосрочных партнеров, велик риск сделать неверный шаг.

Многие в мире упрекают Москву в том, что она поддерживает «силы прошлого» – режим Асада, который все больше утрачивает почву под ногами. Россия выдвигает встречные обвинения в адрес ряда стран, в частности в том, что они встали на сторону лидеров оппозиции, слабо представляя, куда могут привести страну эти люди. Возникает вопрос: а что делать, если все стороны конфликта не на высоте – как говорил один из отечественных руководителей, «оба хуже»? Как сделать правильный выбор, если его по существу нет? И такая ситуация возникает не впервые. Достаточно вспомнить прискорбные для всего международного сообщества события периода крушения Югославии, когда многие крупные государства спешили найти «правильного» партнера среди преступных, по сути, элементов в стане противодействующих сил – сербов, хорватов и так называемых мусульман.

Сирия сегодня – страна, которая постепенно погружается в гражданскую войну. Авторитет власти невысок. Но многие поддерживают режим, опасаясь, что последствия его ухода будут еще хуже. Основания для таких предположений существуют. На сегодняшний день в Сирии, казалось бы, нет броских примеров технического прогресса, экономического процветания. Однако имеются важные для каждого жителя достижения более приземленного характера. Так, уровень цен на продукты питания и предметы первой необходимости – один из самых низких в мире. Сохранится такая ситуация при новых лидерах? Едва ли.

В самой Сирии отсутствуют предпосылки для динамичного преодоления нынешнего опасного тупика. Национальный диалог под «присмотром» властей идет вяло, реформы носят запоздалый и вымученный характер. Но и оппозиция не предлагает ничего дельного, как будто после свержения «ненавистной диктатуры» все наладится само собой.

Дисфункция международного сообщества

В таких условиях многое зависит от внешнего фактора. Однако события в арабских странах, в том числе в Сирии, высветили плачевное состояние механизмов обеспечения безопасности. И на международном, и на региональном уровне. Скажем откровенно – ООН и ее Совет Безопасности действовали на ближневосточном направлении неповоротливо и неубедительно.

Так, первые решения СБ ООН относительно ситуации в регионе (по вопросу Ливии) принимались не на основе выверенных серьезных данных о реальном развитии обстановки, а с использованием эмоционально окрашенных кино- и фотоматериалов, комментариев СМИ. Можно смело говорить о предвзятости и субъективности оценок большинства публикаций относительно событий в Ливии, Сирии, других странах. Но долгое время не предпринималось даже попыток организовать мониторинг положения дел, направить на место событий международных инспекторов, миссии по выяснению фактов и т.п. Целый год потребовался только для того, чтобы принять решение о назначении спецпредставителя Генерального секретаря ООН и Лиги арабских государств по вопросам разблокирования ситуации в Сирии.

Невразумительная и несбалансированная позиция ряда членов ООН, Совета Безопасности в этот период дополнялась фактическим отсутствием региональных структур, которые могли бы эффективно содействовать укреплению мира и стабильности в странах этого важного района мира. Лига арабских государств вновь продемонстрировала разобщенность, подверженность внешнему воздействию. Других же механизмов регионального масштаба на Ближнем Востоке в наличии не оказалось. Стороны конфликта соревновались в продавливании через СМИ своих версий происходящего. Победителем оказывался тот, кто имел непосредственный выход на каналы информации, прежде всего западные. Это были, как правило, представители оппозиции. В таких условиях остро ощущалось отсутствие механизма региональной безопасности по мониторингу ситуации и содействию сторонам в преодолении кризиса.

Между тем уместно напомнить, что Российская Федерация приложила в свое время немало усилий, чтобы создать такой механизм. Именно в Москве в январе 1992 г. – 20 лет назад – был осуществлен запуск многостороннего формата мирного ближневосточного процесса, который включал проблематику взаимодействия в сфере региональной безопасности на Ближнем Востоке.

Мне довелось принимать непосредственное участие в подготовке и проведении этой встречи стран – участниц ближневосточного мирного процесса на уровне министров иностранных дел, давшей старт созданию пяти многосторонних рабочих групп, в том числе группы по контролю над вооружениями и региональной безопасности на Ближнем Востоке (РГКВРБ).

Московская встреча не только провозгласила начало деятельности РГКВРБ, но и способствовала формированию конструктивного, без излишних эмоциональных всплесков режима работы этой группы. Сопредседателями ее были Россия и Соединенные Штаты. В 1992–1996 гг. состоялось шесть пленарных заседаний. До 1994 г. они проходили поочередно в Москве и Вашингтоне. В мае 1994 г. группа встретилась в Дохе, а в декабре того же года – в Тунисе. В 1993 г. был дан старт межсессионным мероприятиям на уровне экспертов, условно разделенным на две корзины – «концептуальную» и «оперативную».

В зоне «концептуального» внимания (прошло три заседания) находились вопросы контроля над вооружениями и создания системы региональной безопасности, специально обсуждались границы региона. Наибольшее признание получала «расширительная» трактовка с включением в зону будущей системы безопасности таких стран, как Турция и Иран. В такой интерпретации просматривается прямая связь с выдвинутой президентом США Джорджем Бушем концепцией «Большого Ближнего Востока» (2004 год).

Россия высоко оценила внесенное в рамках «концептуальной» корзины предложение Иордании об учреждении регионального центра по контролю над вооружениями и региональной безопасности. Была достигнута договоренность о том, что такой центр будет функционировать в столице Иордании – Аммане, а в Тунисе и Дохе откроются его филиалы. Реализация этих идей должна была привести к формированию отработанной системы быстрого реагирования на любые события, представляющие угрозу безопасности того или иного государства. Если бы такая система существовала в регионе, сегодня можно было бы оперативно задействовать готовый механизм проверки и мониторинга ситуации, направить на место событий миссию по оказанию добрых услуг и т.п.

Однако плодотворная работа в рамках РГКВРБ, направленная на создание таких механизмов, была приостановлена в 1996 году. Руководители ряда арабских стран, и прежде всего Египта, исходили из того, что многосторонний формат, дававший израильтянам «законный» выход на арабские страны, якобы имел большую ценность для Израиля, чем для арабских стран. На фоне драматических событий того периода на палестинских территориях арабы по инициативе Каира приняли решение вести дело к отказу от участия в деятельности рабочих групп. Это явилось серьезной ошибкой.

По предложению Российской Федерации в начале февраля 2000 г. в Москве после четырехлетнего перерыва было проведено заседание участников многосторонних переговоров по Ближнему Востоку на уровне министров иностранных дел. В нем приняли участие представители коспонсоров – России и США, а также главы внешнеполитических ведомств Египта, Израиля, Иордании, Туниса, Норвегии, Швейцарии, Канады, Японии. Присутствовали председатель Совета ЕС, представители Палестинской национальной автономии, Саудовской Аравии, Китая, Швейцарии, специальный координатор ООН по ближневосточному мирному процессу. В качестве заместителя директора департамента Ближнего Востока и Северной Африки МИД России мне было поручено руководить работой группы по подготовке и проведению этого мероприятия.

Примечательно, что встреча стала первым международным форумом, который провел Владимир Путин, только что приступивший к исполнению обязанностей президента Российской Федерации. В своем выступлении он выразил надежду, что московский форум поможет восстановить полноформатные переговоры по общерегиональной проблематике. Речь идет, отмечал он, о возвращении к совместной работе, нацеленной на мирное обустройство Ближнего Востока путем формирования коллективной системы безопасности и сотрудничества при соответствующих международных гарантиях. На встрече приняли решение о возобновлении мирного процесса в его многостороннем измерении. Однако импульс, полученный тогда, был утрачен, так как вновь выявились расхождения в позициях сторон, обострилась ситуация на палестинских землях.

Пути выхода из тупика

Что можно было бы предложить сейчас, чтобы придать динамику работе на ключевом для Ближнего Востока направлении – создании системы межгосударственных отношений на основе обеспечения мира и безопасности? После «арабской весны» выявились два блока проблем региональной безопасности на Ближнем Востоке.

Первый – противостояние между арабскими странами и Израилем, связанное с базовой неурегулированностью арабо-израильских отношений по всем направлениям.

Второй – конфликтные ситуации, в основном внутреннего характера, обусловленные сменой режимов в ряде арабских стран.

В первую очередь необходимо определиться, в каком состоянии находятся идеи арабо-израильского урегулирования. К сегодняшнему дню удалось добиться успеха по тем сегментам кризиса, которые относительно легко поддавались решению на основе стратегии размежевания, в том числе территориального (мирные договоры между Египтом и Израилем, Иорданией и Израилем). Но данный метод выявил свою ограниченность в некоторых крайне сложных случаях. Прежде всего это относится к ключевой проблеме – палестино-израильской.

Все более очевидно, что нужна новая стратегия поисков формулы безопасности на палестинских и израильских землях. Пора наконец признать ограниченность попыток разделить все аспекты функционирования властных структур на весьма ограниченной территории палестино-израильского противостояния. Линию на размежевание требуется дополнить стратегией синтеза усилий сторон и поиска общих схем безопасности и мирного переустройства. Необходимо ставить вопрос о создании единого пространства безопасности на всех палестинских и израильских землях. И здесь могут быть востребованы достаточно сильные и авторитетные органы совместного мониторинга ситуации и принятия решений как законодательного, так и оперативно-распорядительного характера, включая эффективную систему скоординированных практических мероприятий (совместное патрулирование и т.п.). Эта двусторонняя или даже многосторонняя (в случае привлечения представителей третьих стран) система безопасности должна быть органично связана с региональной системой коллективной безопасности.

Необходимо определиться по ряду сложных вопросов, в частности, в отношении ядерных программ Ирана, вызывающих серьезные опасения у многих государств. С учетом озабоченности Израиля, а также принимая во внимание целый набор других международных и региональных факторов, иранскую ядерную проблематику целесообразно рассматривать в сочетании с формированием надежных режимов нераспространения на Ближнем Востоке.

Конечно, трудно на все сто процентов оспорить точку зрения, согласно которой развитие даже сугубо мирных ядерных программ объективно ведет к созданию предпосылок (интеллектуальных, технических, промышленных) для укрепления оборонного потенциала. Вместе с тем вряд ли развивающиеся страны примут тезис о том, что из-за гипотетической возможности создания ими ядерных вооружений необходимо сдерживать исследовательские и иные работы по мирному использованию ядерной энергии. Более логичной выглядит не чисто запретительная схема, а совокупность мероприятий, направленных на оказание помощи неядерным государствам – при достаточно жестком механизме контроля и сопровождения их ядерных программ. Внесенное Россией предложение о подобном сотрудничестве предстоит дополнить соответствующими работающими механизмами.

Другим аспектом является упреждающее создание таких региональных и международных условий, при которых побудительные мотивы для трансформации мирных ядерных программ в военные полностью утратили бы свою актуальность. Помимо этого система региональной безопасности должна дать надлежащий ответ на новые вызовы, прежде всего создав систему мониторинга и оказания добрых услуг противостоящим силам в случаях кризисного развития в отдельных странах.

В целом встает задача активизации работы по формированию концептуальной базы, способной обслуживать будущую интегральную региональную систему безопасности на Ближнем Востоке. Как показывает опыт, для создания такой системы требуется как минимум три основных компонента:

политический документ, закрепляющий принципы взаимоотношений расположенных в регионе государств и общие правила функционирования региональной системы безопасности;механизм практического взаимодействия в сфере безопасности, охватывающий систему соответствующих обязательств и предполагающий наличие органов, призванных разрабатывать общие подходы в сфере безопасности и реализовывать их на практике;достаточно развитая «периферия» мер доверия, включающая проверочные мероприятия по установлению фактов соблюдения государствами на практике взятых обязательств и декларируемых ими правил поведения, в том числе в отношении своего собственного населения. Должны быть разработаны и элементы мер доверия нового поколения, способствующие разрешению внутриполитических кризисов и конфликтных ситуаций.

Итак, как подступиться к формированию новой системы межрегиональной безопасности на Ближнем Востоке? Необходимо вести дело к возобновлению многостороннего измерения мирного ближневосточного процесса. С соответствующей инициативой могла бы выступить Россия. Начать стоит с осуществления программы из четырех последовательных шагов.

Первый шаг – возобновление многостороннего формата переговоров по Ближнему Востоку, в том числе деятельности рабочей группы по проблематике безопасности.

Второй шаг – разработка всеобъемлющей ближневосточной концепции безопасности, рассчитанной на взаимный учет и взаимную увязку интересов и озабоченности всех основных расположенных здесь государств. Такая концепция должна учитывать уроки «арабской весны».

Третий шаг – проведение международного общественно-политического форума, призванного утвердить выработанную концепцию региональной безопасности. В нем предполагается участие специалистов по Ближнему Востоку, политических, общественных и религиозных деятелей. Заинтересованным сторонам (государственным структурам) по итогам будет передан пакет документов, разъясняющих сущность подготовленной концепции.

Четвертый шаг – созыв международной конференции по всеобъемлющему урегулированию на Ближнем Востоке с участием представителей властных структур заинтересованных государств.

В рамках такого форума можно завершить создание инструментов поддержания мира и безопасности в регионе, к примеру, таких, как Центр по профилактике конфликтов, проведению мониторинга и осуществлению миротворчества. Все более очевидна необходимость комплексного решения проблем безопасности Ближневосточного региона на основе принятия уже в самом ближайшем будущем программы действий расположенных здесь стран, международного сообщества в целом. Это позволит предотвратить наметившийся новый разлом в регионе по поводу событий в Сирии и преодолеть последствия нынешнего сбоя в механизмах обеспечения безопасности.

А.Г. Бакланов – начальник управления международных связей Совета Федерации Федерального собрания РФ, чрезвычайный и полномочный посол, заместитель председателя Совета Ассоциации российских дипломатов.

Сирия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 3 мая 2012 > № 735577 Андрей Бакланов

Глобальный избыток газа?

Перспективы и вызовы энергетического партнерства России и ЕС

Резюме: Партнерству ЕС и России в сфере энергетики нет альтернативы, но его затрудняют несовпадающие интересы, которые касаются будущих энергетических рынков Европы. Политические стратегии сторон в отношении друг друга представляют собой конъюнктурную реакцию, им не хватает цельного видения, устремленного в будущее.

Человечество столкнулось с «беспрецедентной неопределенностью» в сфере энергетики. Такой вывод сделало Международное энергетическое агентство (МЭА) в ежегодном докладе World Energy Outlook (ноябрь 2010 года). Причина этого – мировой экономический кризис, а также двойной вызов, порожденный изменениями климата, с одной стороны, и проблемами обеспечения глобальной энергетической безопасности на фоне огромного спроса на энергоресурсы в Азии (особенно в Китае и Индии) – с другой. Центральный сценарий документа – так называемый сценарий новых стратегий – предусматривает, что с 2009 по 2035 гг. мировой спрос на первичные энергоресурсы увеличится на 40% в основном за счет стран, не входящих в ОЭСР, на их долю придется 90% прогнозируемого роста.

Революции в Северной Африке, беспорядки в Бахрейне, подавленные в результате военного вмешательства Саудовской Аравии и ОАЭ, гражданские войны в Йемене, Ливии и Сирии стали полной неожиданностью и привели к сбоям в сложившейся системе поставок нефти и газа. Широкомасштабная внутренняя нестабильность в арабском мире отразилась на странах Европейского союза, особенно на Италии и Испании, обострив проблему безопасности энергоснабжения и создав угрозу для производства и поставок нефти и газа. Последнее касается не только Ближнего Востока, но и важного в геоэкономическом и геополитическом отношении региона, к которому принято относить страны Персидского залива и Прикаспия. Это так называемый стратегический эллипс, где сосредоточено более 70% мировых запасов нефти и свыше 40% запасов газа.

Тем временем рост рынков сжиженного природного газа (СПГ) способствовал дальнейшей глобализации торговли. Вплоть до 2006–2007 гг. большинство международных и национальных нефтяных и газовых компаний (включая «Газпром») попросту не замечали важных изменений в развитии энергетики США, где началась широкомасштабная разработка нетрадиционных ресурсов, в частности сланцевого газа. Технология его добычи не только в корне изменила ситуацию в Соединенных Штатах, но и стала точкой отсчета в преобразовании глобальных рынков. Неуклонное увеличение производства сланцевого газа в США совпало с рядом других ключевых экономических, политических и технологических факторов – падением спроса на газ в связи с мировой рецессией и появлением совершенствованием способов доставки СПГ. Во многом неожиданно в мире сформировался глобальный избыток газа. Европейские импортеры даже заговорили о «газовом наводнении» на рынках Европейского союза. Все это обусловило повышение роли природного газа в мировой экономике, что позволило МЭА делать прогнозы о грядущем «золотом веке газа».

Энергетическое партнерство России и ЕС на перепутье

После катастрофы на японской АЭС «Фукусима-2» в марте 2011 г. Россия, рассчитывая извлечь выгоду из изменившихся условий, объявила себя образцом надежности и выразила готовность увеличить поставки нефти и газа во все 27 стран Евросоюза. Будь подобная декларация действительно реализована, она обеспечила бы пересмотр нынешней модели энергетического партнерства между ЕС и Москвой, отмеченного в последние годы ростом взаимного недоверия и непрекращающимся кризисом в отношениях. Сказались разногласия между Россией и Украиной по поводу цен на газ и другие внешнеполитические конфликты (Эстония в 2007 г., Грузия в 2008 г. и т.п.).

В ответ на поворот в энергетической политике Германии, которая решила полностью отказаться к 2022 г. от эксплуатации атомных электростанций и закрыла в апреле 2011 г. восемь ядерных энергоблоков, Россия немедленно предложила дополнительно поставлять 20 млрд кубометров газа в год. Это позволило бы компенсировать потери Германии, а позиция России, на первый взгляд, усилилась бы как никогда. В 2010 г. 13 европейских стран делали ставку на Россию, которая обеспечивала свыше 80% их общего объема потребления газа; на 17 стран Евросоюза приходилось более 80% импортируемого из России газа. Кроме того, согласно прогнозам МЭА, ожидаемый рост производства газа в России в 2009–2035 гг. превысит показатели любой другой газодобывающей страны, на его долю придется не менее 17% мирового увеличения поставок. Россия – крупнейший поставщик не только газа, импортируемого Европейским союзом, но также нефти, продуктов нефтепереработки (например, дизельного топлива) и твердого угля.

Пока Россия будет наиболее важным источником импорта энергоресурсов для ЕС, он останется крупнейшим партнером Москвы в сфере торговли и модернизации. Однако, учитывая активизацию глобальной борьбы за сырье, а также ренационализацию мирового энергетического сектора, европейская энергетическая стратегия ориентируется на либерализацию внутреннего рынка, выстраивание единой энергетической политики и добивается политической солидарности стран-членов в целях обеспечения общей конкурентоспособности в будущем.

Расширенное использование природного газа и дальнейшая диверсификация газового импорта способны превратить проблему энергетической безопасности ЕС из ахиллесовой пяты в залог стабильности. Однако глобальные перемены в этом направлении создали серьезные проблемы для будущего партнерства между Европейским союзом и Москвой. Третий энергетический пакет, принятый в 2008 г., предусматривает создание единого и либерализованного энергетического и газового рынка путем установления новых правил. Компании обязаны отделить транспортную деятельность (трубопроводы и хранилища) от производства и продаж, что чревато неизбежными трениями и конфликтом интересов.

Россия и «Газпром» расценили стратегию диверсификации газового импорта как серьезный вызов их традиционной энергетической политике. В Европейском союзе же полагают, что Москва проигнорировала, просмотрела или по крайней мере недооценила перемены на мировых газовых рынках. При этом Кремль и «Газпром», похоже, в большей степени заинтересованы в сохранении максимально высоких цен на газ, привязанных к ценам на нефть, нежели в защите своей доли европейского газового рынка. Как следствие, доля России в импорте газа в ЕС упала с почти 50% в 2000 г. до 34% в 2010 году. В российских доходах от продажи газа доля Евросоюза сократилась за тот же период с 60% до 40%.

Таким образом, энергетическое партнерство России и единой Европы, а также энергетический диалог, начатый в 2000 г., переживают период глубоких перемен. Дело не столько в отношениях Европейского союза и России в целом, сколько в коренных изменениях энергетической политики Евросоюза и глобальных энергетических трендах, в особенности на газовых рынках. В то время как страны – члены ЕС стараются посредством либерализации рынков справиться с быстро меняющейся энергетической обстановкой на глобальном уровне, Кремль и «Газпром» скорее придерживаются традиционных, нацеленных на монополизацию, энергетических стратегий, игнорируя или не желая признавать фундаментальные изменения и их геоэкономическое значение.

С 2000 г. ЕС удалось добиться впечатляющего прогресса в либерализации газового сектора и выработке общей энергетической и газовой стратегии. В октябре 2010 г. директива Европейского союза создала юридические рамки «защиты безопасности газоснабжения и обеспечения нормального функционирования внутреннего газового рынка в случае нарушения поставок». Документ предусматривает новые эффективные механизмы и инструменты, гарантирующие политическую солидарность и координацию. Особый акцент сделан на приоритете инфраструктурных программ, таких как «Южный газовый коридор», а также на необходимости адекватных диверсифицированных поставок СПГ в Европу. Трансграничный характер инвестиций в новую газовую и электроэнергетическую инфраструктуру, а также гармонизированная безопасность стандартов снабжения контролируются и координируются Агентством по сотрудничеству энергетических регуляторов (создано в 2009 г.), Европейской сетью операторов систем транспортировки природного газа (создана в 2009 г.) и Газовой координационной группой как консультативным органом Еврокомиссии.

В феврале 2011 г. на первом заседании Европейского совета, посвященном энергетике, принято решение, согласно которому создание внутреннего рынка газа и электроэнергии должно быть завершено к 2014 г., и в качестве главной цели заявлено: «Ни одно государство ЕС не должно остаться в стороне от европейских газовых и электроэнергетических сетей после 2015 г. или ощущать угрозу своей энергетической безопасности из-за отсутствия надежных систем снабжения».

Критикуя Третий энергетический пакет и меры Еврокомиссии, направленные против энергетических компаний (отделение производства, импорта и продажи газа от его транспортировки), Россия настаивает на том, чтобы юрисдикция ЕС не распространялась на трубопроводы и другие важнейшие элементы энергетической инфраструктуры. Кремль потребовал сделать для России исключение или изъять статьи Третьего энергетического пакета, касающиеся газопровода «Южный поток». Еврокомиссию не устраивает, что Россия может сохранить контроль над ключевыми элементами энергоинфраструктуры (такими как трубопроводы) в странах Евросоюза (блокируя доступ конкурирующим поставщикам), не предоставляя ЕС равнозначных возможностей в своей собственной трубопроводной системе. В результате дефицит взаимодействия и асимметрия энергетической «взаимозависимости» будут только углубляться, предоставляя России дополнительные рычаги давления.

Те самые правила, которые Европейский союз рассматривает в качестве непременного условия повышения конкурентоспособности своей экономики, Россия истолковала как курс на «конфискацию собственности» (так выразился премьер-министр Владимир Путин в феврале 2011 г.). Вопрос о «разделении» видов деятельности и конфликт между ЕС и Россией – это результат разных экономических и политических подходов, характерных для эпохи появления новых мощных держав за пределами Атлантики и тектонических сдвигов в глобальном балансе сил в Азиатско-Тихоокеанском регионе.

Изменения структуры ресурсов, диверсификация импорта и нетрадиционный газ

Растущая озабоченность в связи с безопасностью поставок газа в Евросоюз – следствие ряда тревожных тенденций. Рост использования природного газа как наиболее экологичного топлива, постепенное истощение собственных ресурсов в Северном море, увеличивающаяся зависимость от России и «Газпрома» как монопольного экспортера, а также привязка к негибкой и переживающей кризис системе трубопроводов. Иное дело танкеры и суда для перевозки СПГ, которые можно направить к любым месторождениям, в какую угодно страну и регион, если произойдет срыв поставок по техническим или политическим причинам. В соответствии с оптимистическим сценарием МЭА, предвещающим наступление «золотого века газа», в 2008–2035 гг. ежегодный рост его потребления составит 1,4% (в сумме 44%) – газ станет единственным видом ископаемого топлива, спрос на который в 2035 г. будет выше, чем в 2008 году.

Еврокомиссия разработала стратегию управления спросом на энергию, в рамках которой особое внимание уделяется созданию максимально широкой структуры энергоносителей, диверсификации энергопоставок и импорта, использованию возобновляемой энергии и нейтральной политике в отношении атомной энергетики. Формула 20-20-20, предлагаемая Планом действий в сфере энергетики (март 2007 г.), подразумевает сокращение выбросов парниковых газов, увеличение доли возобновляемых источников энергии, повышение энергоэффективности и энергосбережения. 20-процентное повышение энергоэффективности к 2020 г. не кажется реалистичным. А вот 20-процентное увеличение доли возобновляемой энергии, вероятно, будет превышено и, по данным последних прогнозов, достигнет к указанному сроку 30%. В результате будущая структура энергоресурсов ЕС будет выглядеть совершенно иначе, находясь под значительным воздействием спроса на энергию в целом, потребления газа и импорта в частности (см. ниже).

В рамках стратегии диверсификации Евросоюз не только увеличивает импорт газа, используя новые трубопроводы, например, из Северной Африки или Норвегии, но и наращивает объемы поставок СПГ. Несмотря на истощение газовых залежей в Северном море, новые крупные запасы нефти и газа открываются в Норвегии, где осуществляются рекордные капиталовложения, льготы при разработке месторождений предоставляются в Великобритании. Поставки газа из Северного моря будут оставаться важным источником в ЕС гораздо дольше, чем прогнозировалось еще два года назад.

Разработка «Южного коридора» в Юго-Восточной Европе для импорта газа из Азербайджана, Туркменистана и Северного Ирака признана проектом стратегического значения. Производство газа в Каспийском и Центрально-Азиатском регионе (КЦАР), как ожидается, возрастет со 159 млрд кубометров в 2009 г. до почти 260 млрд к 2020 г. и более чем 310 млрд к 2035 году. По прогнозам, экспорт вырастет с 63 млрд кубометров в 2008 г. до 100 млрд в 2020 г. и более чем 130 млрд к 2035 году. Однако недавно открытые газовые месторождения в Азербайджане и Туркмении позволяют предположить, что региональный уровень производства и экспорта газа окажется значительно выше, чем прогнозировалось ранее. Правительство Туркмении, например, ожидает, что ежегодный объем производства газа к 2030 г. достигнет 230 млрд кубометров, и сейчас это выглядит более реальным, чем еще два года назад.

Хотя КЦАР не сможет заменить Россию в качестве ведущего энергетического партнера Европы, регион рассматривается как важный альтернативный источник поставок нефти и особенно газа. В результате усилий Евросоюза по диверсификации газового импорта к 2020 г. Европейский союз будет получать в дополнение к 150 млрд кубометров российского газа еще 300 млрд кубометров.

В свете недавних договоренностей между Азербайджаном и Турцией по Трансанатолийскому газопроводу (TANAP), сократившему протяженность и затраты на трубопровод «Набукко» («Набукко-Запад»), проект «Южного коридора» стал более реальным. Кроме того, Азербайджан и Туркмения, отвергнув возражения России против строительства 300-километрового подводного Транскаспийского газопровода, добились значительного прогресса в переговорах с Евросоюзом и могут подписать соглашение до конца года. Поэтому неудивительно, что МЭА прогнозирует до 2020 г. стагнацию российского участия в общем объеме импорта газа в ЕС, а затем и постепенное снижение его доли с 34% до 32% к 2035 году. При этом соответствующая доля потребляемого газа в Европейском союзе несколько увеличится с 23% в 2009 г. до 27% в 2035 году. Тем не менее в результате вынужденной диверсификации российского газового экспорта (на азиатские рынки) и роста внутренних тарифов доля ЕС в общем объеме доходов от продажи российского газа может сократиться еще больше – с 40% в 2010 г. до почти 30% в 2035 году.

Как крупнейший мировой производитель и экспортер энергоресурсов, Россия, естественно, стремится к «безопасности спроса», и ранее планировала экспорт природного газа на уровне 200–220 млрд кубометров в год к 2030 г. (ныне приблизительно 150 млрд кубометров). Хотя МЭА по-прежнему придерживается своего прогноза о росте спроса ЕС на импорт с нынешних 300 млрд кубометров до 500 млрд кубометров к 2035 г., сам Евросоюз и многие независимые эксперты настроены скептически. Они предсказывают более низкий рост импорта в результате изменения энергоструктуры и политики повышения энергоэффективности (даже если Европейскому союзу не удастся достичь намеченной цели в 20%). На самом деле, учитывая последние газовые прогнозы для ЕС, спрос на импорт газа в ЕС-27 к 2030 г. может быть даже меньше 400 млрд кубометров или лишь незначительно больше (см. выше). Это объясняется также тем фактом, что ни одна из стран Евросоюза не последовала примеру Германии, принявшей решение в среднесрочной перспективе отказаться от атомной энергетики. Даже Швейцария и Италия, свернувшие планы строительства новых АЭС, не выводят существующие атомные реакторы из эксплуатации.

Наиболее благоприятные варианты прогнозов Евросоюза рисуют слишком радужную картину в том, что касается снижения спроса на газ, а предсказания МЭА и европейской газовой индустрии выглядят слишком позитивно для самой отрасли. «Еврогаз», например, уже понизил предполагаемую планку спроса, хотя цифры по-прежнему достаточно высоки. В любом случае европейские эксперты согласны в том, что спрос в ЕС на ближайшие десятилетия предсказать сложно.

ЕС - газовый прогноз 2010

Яркий пример – Германия. Несмотря на вывод из эксплуатации с апреля 2011 г. восьми ядерных реакторов, а также острую потребность в строительстве новых электростанций, работающих на газе, последние почти не строятся, поскольку не приносят прибыли частным инвесторам. Цены на газ (зависящие от долгосрочных контрактов с Россией, которая – в отличие от Норвегии – не хочет радикально пересматривать схему ценообразования) слишком высоки в сравнении со стоимостью угля и возобновляемых источников энергии (развитие последних объявлено приоритетом). Кроме того, газовые электростанции будут работать ежедневно лишь в течение нескольких часов для подстраховки электростанций на возобновляемой энергии.

Добыча нетрадиционного газа (сланцевый газ, газ в плотных породах и метан угольных пластов) – это в принципе не столько революционное, сколько эволюционное использование современных технических возможностей и сочетание двух основных технологий. Горизонтальное бурение и гидроразрыв пластов с помощью реагентов на водной основе в конечном итоге позволили расколоть сланцевые породы и получить доступ к запасам сланцевого газа в Северной Америке.

Быстро растущие объемы добычи сланцевого газа повлекли за собой кардинальные изменения в США, превратив страну из крупнейшего мирового импортера СПГ в самодостаточного производителя и даже экспортера газа. В 2009 г. Соединенные Штаты стали крупнейшим производителем газа в мире, вытеснив с этой позиции Россию. Комбинация трех факторов: 1) падение спроса на фоне глобальной рецессии; 2) увеличение производства нетрадиционного сланцевого газа в США; и 3) появление новых возможностей доставки СПГ – создала на крупнейших мировых энергорынках, в частности европейском, эффект неожиданного «газового наводнения». В итоге СПГ стал дешевле газа, поставляемого по трубопроводам на основе долгосрочных контрактов, что в ряде случаев привело к отказу импортеров от привязки цен на газ к стоимости нефти. Подобная тенденция может стать определяющей на энергетическом рынке, так как имеющиеся мировые запасы нетрадиционного газа значительно превышают традиционные. Если извлекаемые традиционные запасы газа оцениваются в 404 трлн кубометров, то нетрадиционные, по разным оценкам, составляют более 900 трлн кубометров. Из них 380 трлн могут быть освоены и, таким образом, общий объем извлекаемых запасов традиционного и нетрадиционного газа составляет почти 800 трлн кубометров – этого хватит на 250 лет при нынешних темпах добычи. Если хотя бы часть мировых нетрадиционных запасов газа станет доступной, глобальное «газовое наводнение» продолжится и после 2015 года.

Для ЕС нетрадиционный газ уже стал фактором, меняющим правила игры, поскольку небольшие компании воспользовались нынешним избытком газа и либерализацией европейских рынков, получив возможность покупать более дешевый газ на европейских спотовых рынках. «Газпром» выступает против любых кардинальных изменений контрактов, заключенных на десятилетия вперед и привязанных к нефтяным индексам. Он будет получать прибыль в краткосрочной перспективе, однако вполне может, утратив доверие импортеров, уступить долю рынка Норвегии и другим странам, а также лишиться валютных поступлений, как это произошло после последнего конфликта между Россией и Украиной в 2009 году. Освоение нетрадиционного газа в Европе будет скорее эволюционным и займет больше времени, чем в США, где запасы сланцевого газа разрабатывались все же революционными методами. Однако история использования ископаемых видов топлива позволяет предположить, что с течением времени 1) затраты на добычу вслед за введением инновационных технологий бурения будут постепенно снижаться; и 2) доступность ресурсов в долгосрочной перспективе в результате технологических инноваций возрастет прежде, чем объем производства газа достигнет пика.

Внутренние вызовы России на фоне мировых изменений

В докладе МЭА «Перспективы мировой энергетики на 2011 год» отмечалось: «При высоких ценах на ископаемое топливо и их прогнозируемом сохранении на этом уровне, а также учитывая положение России как одного из крупнейших обладателей природных ресурсов и нестабильность, грозящую некоторым ключевым производителям […], блестящее будущее российского энергетического сектора кажется практически гарантированным. Однако вызовы, стоящие перед энергетическим сектором России, впечатляют ничуть не меньше, чем размеры ее ресурсов».

В 2010 г. Россия вновь стала крупнейшим производителем и экспортером природного газа, ненадолго уступив этот статус США в 2009 году. Обладая крупнейшими доказанными запасами газа в мире (26%) – около 45 трлн кубометров, Россия надеется увеличить его производство с 637 млрд кубометров в 2010 г. до 860 млрд в 2035 г. (или 820 млрд к 2030 г., в соответствии с официальной энергетической стратегией России до 2030 г., разработанной в 2009 г.) и повысить чистый объем экспорта со 190 млрд кубометров до 330 млрд в 2035 году. Россия надеется увеличить экспорт в Европу с почти 200 млрд кубометров в 2010 г. до 235 млрд к 2035 году. Вне всяких сомнений, Россия будет играть ключевую роль в глобальной и европейской энергетической безопасности. Но российская энергетика и, в частности, ее газовый сектор и стратегии экспорта могут столкнуться с серьезными вызовами в результате коренных изменений на рынках.

Крупные низкозатратные месторождения, составляющие основу производства и экспорта российского газа, уже сегодня переживают спад. Им не смену придут новые, часто высокозатратные месторождения (технически труднодоступные и более отдаленные географически). Им придется конкурировать с более дешевыми поставками СПГ и добываемым в Европе нетрадиционным газом. Извлеченный подобным способом европейский газ, несомненно, окажется дороже, чем в США, но, вероятно, дешевле будущих трубопроводных поставок с недавно открытых российских месторождений на полуострове Ямал или даже со Штокмановского в Баренцевом море. Это тем очевиднее, если учесть затраты на новые или строящиеся газопроводы, которые должны соединить российские источники с европейскими потребителями. Сооружение газопровода «Южный поток», например, даже официально оценивается в 22–24 млрд долларов по сравнению с 3–4 млрд долларов на модернизацию устаревшей трубопроводной системы Украины. Соединение месторождений Ямала с «Южным потоком» потребует строительства очередного мегатрубопровода, который увеличит стоимость и без того весьма затратного проекта еще на 30 млрд долларов. Экономически подобный проект не может составить конкуренцию другим трубопроводам (например, «Набукко»), планируемым ЕС в рамках проекта «Южный коридор». Он свяжет Европу с месторождениями Азербайджана и Туркмении.

Вместе с тем Россия нуждается в модернизации устаревшей газовой инфраструктуры. Ей нужно резко повысить эффективность использования энергии, нынешний неудовлетворительный уровень ограничивает экспортный потенциал и отрицательно сказывается на доходах. Россия тратит вдвое больше энергии на производство единицы ВВП, чем в среднем по странам ОЭСР. Удастся ли России сократить энергоемкость (одну из самых высоких в мире) на 40% к 2020 г. – покажет время, однако нужно учитывать зависимость реализации этой цели от модернизации общей экономической структуры и промышленных объектов. Даже если некоторые заявленные цели по энергосбережению будут достигнуты, к 2020 г. уровень энергоемкости в России останется почти на 50% выше, чем в среднем по ОЭСР или даже на 85% выше, чем в ЕС.

Кроме того, прогнозируемое сокращение доли природного газа в структуре энергоресурсов с 54% в 2009 г. до менее 50% и, наоборот, более широкое использование атомной энергии и угля на практике может сыграть роль сдерживающего фактора в значительно более широких масштабах, чем предусмотрено в официальной «Энергетической стратегии на период до 2030 года».

Сам «Газпром» стоит перед лицом серьезных вызовов на внутреннем рынке. В общем объеме производства газа в России в настоящее время он занимает около 80%, но постепенно доля сокращается вследствие укрепления позиций небольших частных производителей, таких как «Новатэк» (6% производства в России). Их деятельность также ставит под вопрос монополию «Газпрома» на транспортировку и экспорт газа. Российскому правительству необходимо решать ряд стратегических вопросов. В частности, будет ли Россия и впредь опираться на «Газпром» и возглавляемые им мегапроекты Ямал и Штокман для удовлетворения будущих производственных потребностей? Либо значительная доля производства отойдет многочисленным мелким месторождениям и другим российским газовым производителям, таким как «Новатэк» и российские нефтяные компании, которые владеют некоторыми крупными и неразрабатываемыми газовыми активами?

Стоимость производства на этих небольших месторождениях и неиспользуемых сейчас объектах может оказаться в будущем более конкурентоспособной на европейском рынке в условиях острого соперничества, обусловленного более дешевым импортом СПГ и добычей нетрадиционного газа в самой Европе. В то время как старые проекты в Западной Сибири имеют очень низкие капитальные затраты – 4 доллара на тысячу кубометров, новые начинания в отдаленных районах Ямала оцениваются в 30–60 долларов за тысячу кубометров. Эксплуатационные затраты, по прогнозам, также возрастут до 50 долларов в арктических проектах СПГ. При этом газовому сектору России требуются суммарные инвестиции в размере 1 трлн долларов из 2,5 трлн долларов, которые к 2035 г. понадобятся всему сектору энергетики.

Поэтому разработка нетрадиционных запасов газа может стать для России привлекательной идеей, хотя сегодня ей не хватает современных технологий горизонтального бурения и гидроразрыва, а также эксплуатационного и управленческого опыта. Согласно официальной «Энергетической стратегии на период до 2030 г.», представленной в 2009 г., доля в производстве небольших и частных компаний увеличится с 20% сегодня до почти 25% к 2030 году. Но независимый анализ прогнозирует увеличение этой цифры даже до 45% – со 150 млрд кубометров в 2010 г. до 300 млрд в 2020 г. и даже 370 млрд в 2030 году.

Перспективы

Евросоюз воспринял отказ Москвы в 2009 г. ратифицировать Европейскую энергетическую хартию как нежелание России связывать себя европейскими нормами или проводить энергетическую политику, исходя из законодательной базы ЕС. Представленные российской стороной предложения по новой хартии не были детализированы, да и само их содержание скептически встречено 27 странами Европейского союза и другими участниками хартии. Требование России сделать для нее исключение в ходе разграничения деятельности и либерализации также вряд ли встретит одобрение со стороны ЕС, поскольку его собственные энергетические компании уже прошли через соответствующие этапы либерализации. «Газпром» или любая другая иностранная корпорация получили бы в таком случае явные преимущества перед конкурентами из Евросоюза.

Партнерство ЕС и России в сфере энергетики затрудняют несовпадающие, а иногда противоречащие стратегические интересы, которые касаются будущих энергетических рынков Европы. На фоне расхождений в концепциях политические стратегии сторон в отношении друг друга представляют собой преимущественно реакцию на текущие ситуации, им не хватает цельного видения, выходящего за пределы согласованных ранее принципов энергоэффективности и использования возобновляемой энергии.

Нынешние региональные газовые рынки в ближайшее десятилетие станут более интегрированными под воздействием различных факторов. Это и возникший сейчас избыток газа, и появление более гибких форм торговли, включая СПГ и переход от «нефтяных» цен к договорным на спотовых рынках, и резкое увеличение производства нетрадиционного газа в США. К ним относятся и глобальная охота за ресурсами, которую ведет нуждающийся в энергии Китай, и продолжающийся процесс либерализации и интеграции энергетических рынков Евросоюза. Традиционные взгляды на географическое распределение и «энергетическую безопасность» все больше ставятся под сомнение. Кардинальные перемены потребуют последовательных, хотя и непростых адаптационных решений со стороны индустрии, правительств и разработчиков новых технологий. Игрокам придется реагировать на скоротечные изменения рыночной ситуации и структуры ценообразования, вкладывать дополнительные средства в диверсификацию спроса и предложения, чтобы добиться большей стратегической гибкости. Россия столкнется с серьезными вызовами на внутреннем и европейском газовых рынках. Следует активно диверсифицировать экспорт газа и увеличить долю СПГ с нынешних 14 млрд кубометров до по меньшей мере 33 млрд в 2020 г. и 70 млрд к 2035 г., как прогнозирует МЭА.

Но даже в этом случае перспективы политики диверсификации, нацеленные на Азию и в частности Китай, неопределенны. По оценкам, представленным в 2010 г. Управлением по энергетической информации США, производство нетрадиционного газа возрастет в Канаде до 63% и в Китае до 56% от общего объема производства в 2035 г. (референтный сценарий). Базирующееся в Париже МЭА более консервативно, но ожидает, что почти 35% мирового увеличения производства газа – с 3149 млрд кубометров в 2008 г. до 4535 млрд в 2035 г. (44% за весь период) – придется на долю нетрадиционных источников. Эксперты Управления по энергетической информации также пришли к выводу, что Китай обладает технически извлекаемыми запасами нетрадиционного газа, на 50% превышающими соответствующие показатели Соединенных Штатов. Поэтому Китай, вероятно, будет следовать собственной стратегии энергетической безопасности, диверсифицируя структуру энергоресурсов и импорт. Таким образом, развитию местной экономики будет способствовать добыча собственного нетрадиционного газа, а не растущая зависимость от дорогого российского природного газа.

Франк Умбах – глава Программы по международной энергетической безопасности в Центре европейских стратегий безопасности (Мюнхен), заместитель директора Европейского центра энергетической и ресурсной безопасности в Королевском колледже (Лондон) и сотрудник Атлантического совета (Вашингтон).

Россия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > globalaffairs.ru, 3 мая 2012 > № 735576

Переосмыслить Ближний Восток

Кто выиграет, а кто проиграет от «арабской весны»

Резюме: Исламисты превращают демократизацию в средство защиты своей собственной особой системы распределения ресурсов, контролируемой не старыми элитами, а новым кругом влиятельных деятелей. При подобном сценарии легко представить, что древние немусульманские народы подвергнутся дискриминации.

Данная статья основана на выступлении автора на ближневосточной секции Валдайского клуба, которая состоялась в Сочи в феврале 2012 года.

Волна перемен на Ближнем и Среднем Востоке доказывает, что пора отказаться от традиционных подходов. Слишком многие существующие парадигмы просто не позволяют осмыслить происходящие сейчас процессы.

На протяжении десятилетий в литературе о постколониальных арабских странах доминировал культурологический подход. Исламскую и арабскую культуры называли главным препятствием на пути демократизации и социальных реформ в регионе. Племенные образования и разветвленные семейные и родовые связи рассматривались как основная преграда для демократизации Ближнего Востока. Считалось, что в силу патриархальной сути общества арабы всегда находятся в зависимости от могущественного отца-старейшины, чего демократия по своей природе не предполагает.

Несостоятельность культурологического подхода особенно ярко продемонстрировали события «арабской весны». Ни ислам, ни авторитет старейшин не помешали демонстрантам на каирской площади Тахрир требовать политического плюрализма, равноправия и отставки одиозных правителей.

Поскольку культурологическая парадигма себя изжила, какую альтернативу можно предложить?

«Арабская весна» как фактор разъединения

Хотя революции в Египте, Тунисе и Ливии были успешными, прочно укоренившиеся основы автократий в этих странах остались на прежнем месте. Поэтому я предлагаю структурный подход как наиболее адекватный для анализа нынешних событий.

Сфера внутренней политики проблемных арабских режимов неразрывно связана с международной политической системой: именно она, а не собственные избиратели дает этим лидерам политическую легитимность. Уникальные отношения глав этих государств в международной политической системе основываются на одной особой черте, которая объединяет большинство арабских стран. Стратегическое геополитическое положение и огромные запасы энергоресурсов на их территории придают этим державам особую роль в региональных и международных делах. Они наделяются возможностями воздействия на мир и безопасность.

Применительно к этому региону принято употреблять наименование «Ближний Восток», а некоторые комментаторы классифицируют нынешние события как «формирование нового Ближнего Востока». Но давайте вспомним, откуда взялся сам этот термин. Он появился в британской колониальной политике и в начале XX века использовался для обозначения территории, расположенной на полпути между Лондоном и Индией. Ныне регион сохраняет название, хотя и с изменившейся геополитической коннотацией: он стал ассоциироваться с международной энергетической политикой и проблемами безопасности, особенно связанными с Израилем.

Однако если мы действительно хотим понять последние события и прогнозировать их развитие, следует отказаться от таких упрощенных, ненаучных терминов.

Разумеется, существуют определенные общие культурные, политические и экономические характеристики, присущие для стран региона. Но это сходство не исчерпывает разнообразные национальные и местные особенности, которые развивались в результате уникального исторического пути каждого отдельного государства. Исход «арабской весны» будет разным для каждой из затронутых стран. И именно эти отличительные черты, а не воображаемая общность должны находиться в центре внимания экспертов. Вместо «формирования нового Ближнего Востока» события «арабской весны» скорее ведут к разъединению региона.

Дилеммы суверенитета

«Арабская весна» и в особенности резолюции Совета Безопасности ООН по Сирии обнажили борьбу, которую ведут в кулуарах влиятельные акторы.

Традиционно основой международной политической системы являются так называемые Вестфальские нормы, согласно которым «национальный суверенитет» – единственный столп, на который опирается сообщество государств. Неприкосновенность суверенитета – привилегия каждого государства в этой системе. Данному принципу противоречит новая норма, введенная ООН, которая рассматривает суверенитет не как привилегию государства, а как ответственность по защите прав человека и безопасности людей, живущих в пределах государственных границ. Очевидно, что полноценное применение одновременно двух этих норм совершенно невозможно.

Взглянем на проблему на практике. Вполне можно представить политика, который разумно действует на международном уровне, но является ужасным диктатором дома, представляя угрозу для жизни своих граждан. Что делать? Здесь происходит столкновение принципов неприкосновенности суверенитета и обязанности защищать граждан. В Резолюции СБ ООН 1973 по Ливии предпринята попытка найти компромисс между двумя нормами, хотя и с достаточно спорным успехом. Максима о невмешательстве во внутренние дела режима Каддафи противоречила формальной гуманитарной цели интервенции: казалось, что лучшим способом обеспечить защиту мирных жителей является немедленная смена режима Каддафи.

Такой же вопрос ставит перед мировым сообществом и в частности перед Советом Безопасности ООН ситуация в Сирии. Однако фундаментальный шаг по повышению значимости принципа об «обязанности защищать» и понижению нормы о невмешательстве пока не был предпринят. «Обязанность защищать» часто представляют как ящик Пандоры, ситуацию беззакония в международной системе, когда любое государство может быть атаковано, если другое, более мощное, этого захочет. Но это неверно.

Обязанность защищать базируется на уже существующих инструментах, таких как посредничество, механизмы раннего предупреждения, экономические санкции и полномочия, прописанные в главе VII Устава ООН. Основой этого процесса является посредничество, предусматривающее участие негосударственных акторов, таких как организации гражданского общества, региональные структуры и международные институты, с целью предотвратить массовые злодеяния. Только в случае провала подобных усилий военное вмешательство становится последним средством. Полномочия по применению силы, как это традиционно и было, принадлежат исключительно Совету Безопасности ООН.

Мы живем в период исторических перемен, которые бросают вызов и политикам, и наблюдателям. На пороге новой эры необходимо новое мышление, новые парадигмы, новые нормы.

Вудро Вильсон когда-то говорил: «Семена революции – в репрессиях». Самое полное воплощение этого изречения – последние события в арабском мире. Там репрессии сочетались с множеством других пороков: неэффективностью правительства, отсутствием государственной структуры, высоким уровнем безработицы, массовой бедностью, авторитаризмом, отсутствием демократии и коррупцией.

Почему неприменима турецкая модель?

Кто победители, а кто проигравшие в результате «арабской весны»? Просмотрев огромное количество публикаций на эту тему, можно обнаружить чрезмерное внимание к теме ислама и исламских партий. «Братья-мусульмане», «Ан-Нахда» и салафиты постоянно являются предметом обсуждения, в то время как детальное изучение социальных изменений и взаимодействий игнорируется. Это особенно справедливо для тех сфер жизни общества, где религия играет второстепенную роль, например, в экономике.

Политологи доказали, что демократия не существует лишь как набор норм и политических институтов. Принцип «один человек – один голос» прежде всего нуждается в экономическом фундаменте. Отсутствие такого основания способствует укреплению авторитарной власти. Целью арабских восстаний было и остается не только свержение режимов, но и практически в равной степени требование справедливого распределения экономических ресурсов, которые слишком долгое время тратились впустую или разворовывались.

Взаимосвязанное продвижение экономики и демократии можно наблюдать в Турции уже 30 лет. Либерализация экономики и создание условий для появления предпринимателей, в первую очередь в городах Центральной Анатолии, позволили правительству Тургута Озала и моему кабинету заложить основы плюрализации политики и механизмов принятия решений. Одновременно с быстрым ростом экономики и доходов на душу населения происходило расширение демократии. Означает ли это, что арабским странам, чтобы прийти к демократии, необходимо просто последовать примеру Турции?

По всей видимости, именно этого ожидают сейчас многие наблюдатели и аналитики. При этом часто упоминается турецкий секуляризм. Несомненно, в целях обеспечения стабильной демократии определенная форма секуляризма обязательна. Кемалистский секуляризм был введен в Турции в 1920-х гг. волевым решением, которое реализовывалось сверху, и потребовалось много времени, чтобы это стало доминирующей тенденцией в обществе в целом. Однако сейчас авторитарные меры, безусловно, вызовут отторжение.

Сегодня принято проводить аналогию между исламскими партиями в арабских странах, такими как «Ан-Нахда» или «Братья-мусульмане», и турецкой консервативной исламской Партией справедливости и развития (ПСР). Однако такое сравнение довольно спорно. В Турции исламские партии приобретали опыт работы в рамках демократической системы на протяжении около 50 лет. И это определенно оказало сдерживающее воздействие. У арабских исламистов, напротив, практически не было возможности познакомиться с демократическими институтами или партийной политикой.

В последних публикациях о внешнеполитическом курсе Турции подчеркивается растущий разрыв между западными и турецкими интересами. Активная и продуманная региональная политика, начатая премьер-министром Тургутом Озалом и автором этих строк, еще больше укрепилась кабинетом ПСР. Однако Турция в силу своего стратегического геополитического положения и особых потребностей безопасности в этом нестабильном регионе не может позволить себе полностью отказаться от западных и американских военных технологий и данных разведки.

Интересно, что социологические исследования показывают – арабский мир хотел бы видеть более прочные отношения Анкары с Евросоюзом: 64% опрошенных арабов заявляют, что привлекательность Турции для арабского мира и дополнительный аспект стабильности и прогресса в регионе могут быть обеспечены, только если Анкара сохранит тесные связи с ЕС. То же справедливо и для турецко-израильских отношений: арабские страны нуждаются в государстве, которое пользуется доверием обеих сторон и может способствовать разрыву порочного круга, в котором они находились так долго.

Все это означает, что Анкара по-прежнему является и еще длительное время останется ключевым союзником Запада, разделяя его судьбу. Если Турция пострадает от нынешних событий в арабских странах, Запад неизбежно пострадает тоже; если Запад предпримет неверные шаги, Турция станет страной, на которую это окажет самое негативное воздействие. И наоборот, если Турция сможет извлечь пользу из процесса арабской демократизации, Запад тоже от этого выиграет. Будем учитывать это, рассуждая о двух возможных сценариях развития событий.

Два модельных сценария

Первый сценарий, оптимистический. Прогнозировалось, что на демократических выборах после революций в арабских странах будут доминировать исламистские или по крайней мере провозглашающие исламские ценности партии. Примеры Туниса и Египта полностью подтверждают предсказание. Совершенно очевидно, что арабские исламские партии практически не имеют опыта работы в рамках демократической системы. Однако их сила заключается в умении организовать и мобилизовать массы, создать мощные социальные сети и привлечь финансовые средства. В таких странах, как Египет, где государственные институты невероятно слабы, управленческие возможности исламских организаций являются очень ценным активом. Если они захотят использовать все свои инструменты, от талонов на еду и уборки мусора до образования, потребуется не так много времени, чтобы государство укрепило позиции в обществе и сменило имидж, превратившись из угнетателя в слугу народа.

Задача государства – не только обеспечить содействие, но и создать правовую стабильность. Это особенно важно, чтобы стимулировать формирование бизнеса внутри страны, а также привлекать прямые иностранные инвестиции. Чтобы адекватно реагировать на либерализацию в арабском мире, Соединенные Штаты и в особенности ЕС должны гарантировать более свободный товарообмен и перемещение граждан. Старой политике «инфантилизации» арабских стран путем предоставления им международной финансовой помощи должен быть положен конец.

По меньшей мере несправедливо, что Евросоюз и США закрывают свои рынки именно для той продукции, в которой у арабских стран есть относительные преимущества. Процесс создания зоны свободной торговли в Средиземноморье, которую ЕС обещал к 2010 г., далек от завершения. Также стоит порекомендовать, чтобы Евросоюз одновременно с более либеральной и открытой экономической политикой в отношении вступивших на путь демократизации арабских стран пересмотрел и реформировал свою визовую политику.

Второй сценарий, пессимистический. Приход к власти демократически легитимных исламских лидеров – то, что Фидель Кастро называет «возобновлением диктатуры, на этот раз эксплуатируемых против эксплуататоров».

Исламисты превращают демократизацию в средство защиты своей собственной особой системы распределения ресурсов, контролируемой не старыми элитами, а новым кругом влиятельных деятелей. Они отвергают плюралистическую демократию, основанную на секуляризме, как западное изобретение, и провозглашают формирование «арабской» демократии, базирующейся на религии, патриархальных концепциях и законах шариата. Предвестником того, что может произойти, стал визит Реджепа Тайипа Эрдогана в Египет в сентябре прошлого года. Его заявление о том, что необходимым условием выживания мусульманской демократии является секуляризм, вызвало острую критику со стороны «Братьев-мусульман», которые осудили немусульманскую природу концепции.

При подобном сценарии легко себе представить, что древние немусульманские народы подвергнутся дискриминации. В Сирии может вспыхнуть гражданская война, и тысячи беженцев, в особенности представители религиозных и этнических меньшинств, каждый день будут прибывать в Турцию. В таких странах, как Ливан, где на протяжении многих лет держался непрочный мир, также возможны перевороты. На фоне гражданских войн вероятна скрытая борьба между исламскими организациями и противостоящими идеологическими альянсами.

Разумеется, оба сценария представляют собой модельные варианты развития событий, которые вряд ли осуществятся в чистом виде. Это абстракция, необходимая для ответа на вопрос: выиграет или проиграет Турция как одна из наиболее значимых региональных держав от нынешних изменений?

Очевидно, что второй вариант – это сценарий конца света, в котором не будет победителей. Однако его необходимо представить, чтобы подчеркнуть серьезность событий, свидетелями которых мы сейчас являемся. В случае реализации оптимистического (некоторые даже могут сказать – наивного) сценария Турция может оказаться в выигрыше, но это не произойдет автоматически. Турецким политикам придется балансировать между поддержкой реформ в арабских странах и продвижением интересов Анкары, связанных со стабильностью и торговлей в регионе.

Мы также знаем, что даже если развитие ситуации окажется ближе к оптимистическому, переход к демократии и верховенству закона в арабском мире окажется болезненным. Предстоят взлеты и падения, сопровождающиеся серьезной нестабильностью. Это означает, что Анкара, рассчитывая на выигрыш в долгосрочной перспективе, должна быть готова к краткосрочным потерям. В первую очередь они могут проявиться в увеличении миграционных потоков, а также в экономических проблемах. В любом случае и для арабских стран, и для Запада чрезвычайно важно, чтобы Турция сохранила хорошую репутацию в арабском мире и была способна взять на себя успокаивающую и поддерживающую роль, которую Запад, в силу совершенных ранее ошибок, не может играть.

Месут Йылмаз – бывший премьер-министр Турции.

Турция. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 3 мая 2012 > № 735575 Месут Йылмаз

Поворот в ближневосточной геополитике

Арабские восстания и меняющаяся реальность

Резюме: Арабские восстания и последовавшие за ними военно-политические события поставили под сомнение представление о том, что «международное сообщество» способно разрешить любую региональную проблему. Внешнее вмешательство снизило уровень безопасности, спровоцировало кризис или усугубило раскол.

Арабские восстания стали поворотным пунктом в развитии геополитической ситуации на Ближнем Востоке. В свое время подобным же образом на положении в регионе сказались исламская революция в Иране (1979 г.), распад Советского Союза и теракты 11 сентября 2001 года. Эти события, создавшие вакуум власти, немедленно привели к геополитическим изменениям и идеологическому соперничеству региональных и трансрегиональных игроков.

Проявлением борьбы за влияние после революции в Иране стала ирано-иракская война (1980–1988 годы). Исчезновение СССР обусловило геополитическое и идеологическое соперничество таких держав, как Россия, Иран, Турция и Соединенные Штаты в Центральной Азии и на Кавказе. Региональные кризисы в Афганистане и Ираке после терактов 11 сентября 2001 г. спровоцировали конкуренцию между Ираном, США и Саудовской Аравией, имевшую идеологический подтекст вплоть до «священной войны» против радикального исламизма и вооруженных группировок. Наконец, арабские восстания породили новую форму противостояния, в котором задача поддержания баланса сил переплетается со столкновением региональных идеологических моделей. В игру вовлечены, с одной стороны, региональные акторы – Иран, Турция, Саудовская Аравия и Израиль, а с другой – международные силы и великие державы, включая Соединенные Штаты, Россию, Китай и Евросоюз. Соперничество наиболее ярко проявилось в сирийском кризисе.

Изменения, вызанные с «арабской весной», продемонстрировали, что Ближний Восток – очень динамичная часть мира, а проблемы, затрагивающие ценности и идеологии, неотделимы от вопросов геополитики, баланса сил и роли различных держав. Арабские восстания позволили расширить традиционную концепцию геополитики, включив в нее тему подвижности границ, политической безопасности и роли этнических факторов в вопросах идеологии и ценностей. Все это приобретает особое значение в регионе, где великие державы имеют жизненные интересы. Хотя США выводят войска из Ирака и Афганистана, стремясь изменить форму своего присутствия и масштабы влияния, их заинтересованность в Ближнем Востоке (как и других крупных государств) в значительной степени сохранится.

Идеологические расхождения

Существуют две доминирующих идеологических тенденции, определяющие развитие Ближнего Востока.

Первая – «западный либерализм», в рамках которого Запад стремится управлять развитием арабских стран, исходя из собственных интересов, и вести их к тому, чтобы они взяли на вооружение западную идеологию и ценности. Это предусматривает проведение быстрых политических реформ, свободную рыночную экономику, приоритет гражданской и личной свободы и др. Преобладание в мире западных ценностей имеет длинную историю, начавшуюся еще в конце XIX века. Тогда Запад попытался институционализировать свою политическую философию и образ мышления, сосредоточившись на среднем классе, буржуазии, вопросах глобализации и гармонизации мира. Хотя этот курс вызвал сопротивление в разных странах, особенно когда дело касалось культуры и традиций, он продолжает осуществляться.

Можно говорить о двух волнах влияния западного либерализма на арабский мир. Первая, связанная с процессом деколонизации, началась в 1920–1930-х гг. и продолжалась до 1960–1970-х годов. Она способствовала формированию в арабском сообществе национальных государств. Постепенно они сблизились с Западом или стали зависимыми от него в вопросах приобретения технологий, знаний и благосостояния.

Вторая волна связана как раз с «арабской весной». В 2000-е гг. стратегия Соединенных Штатов в рамках концепции «Большой Ближний Восток» была нацелена на то, чтобы способствовать подобному развитию событий. Однако эта инициатива провалилась из-за обострения ситуации в Ираке и Афганистане и необходимости поддерживать стабильность в регионе. Политику США и Европы в нынешних арабских событиях можно считать продолжением духа «Большого Ближнего Востока» с точки зрения продвижения идеи прав человека, социальных и экономических трансформаций, которые Запад воспринимает как свое фундаментальное право и ответственность.

Другая важная составляющая происходящих событий, которая выступает альтернативой либерализму, – «исламская идеология», основанная на исламских идеях и ценностях и обеспечивающая иные формы влияния. Как мы видим, после арабских революций общественные движения склоняются к исламу. Об этом свидетельствуют и результаты всеобщих выборов, в частности в Тунисе и Египте, и укрепление влияния исламистов. Две дискуссии – западная об «арабской весне» и региональная об «исламском пробуждении» (термин, в основном используемый в Иране) – существуют в рамках доминирующих трендов и не исключают друг друга, так как обе имеют прочную ценностную и духовную базу. Важно отметить, что сосуществование двух дискурсов преобладает над желанием определить победителя или проигравшего. Хотя в этих дискуссиях используется много схожих понятий, в том числе «борьба с деспотизмом», укрепление «национальной исламской идентичности» и «противодействие Израилю», они различаются степенью доверия к Западу в вопросах проведения реформ, политической философии и моделей развития. Идеология, проблемы геополитики и вопросы государственного управления неотделимы друг от друга, поскольку в совокупности подразумевают новое распределение ролей между региональными и нерегиональными акторами. Иными словами, будущее власти и политики на Ближнем Востоке будет в равной степени зависеть от баланса идеологий (ценностей) и ролей (сил).

Различия региональных и международных подходов

Все острые региональные кризисы были связаны с применением западных рецептов, включая использование силы. В случае с Ираком, например, США и Запад рассматривали международный терроризм и «Аль-Каиду» как наиболее серьезную и неминуемую угрозу мировой безопасности. Атаку на Ирак объясняли тем, что режим Саддама Хусейна обладает оружием массового поражения и может передать его террористам либо вооруженным исламистским группировкам. Хотя подозрения не подтвердились, Запад развязал восьмилетнюю кампанию, пагубные последствия которой ощущаются до сих пор. Война в Афганистане началась из-за прямого участия страны в международном терроризме, но дальнейшие события имеют исключительно локальные корни. Тем не менее НАТО продолжает интервенцию, не учитывая местных особенностей и потребностей. В Сирии западные страны склонны разрешать преимущественно региональный вопрос при помощи своего традиционного метода, оказывая политическое давление и бряцая оружием, но при этом они не в состоянии оценить реальные политические риски и возможные потери.

Восстания в арабском мире связаны с проявлением активной роли людей. Возникновение национальных исламских движений в странах с независимыми парламентами, отражающими настроения общества, будет оказывать растущее влияние на власти и региональную политику. Это не значит, что западные подходы и схемы исчезнут, поскольку они пользуются поддержкой некоторых политических и интеллектуальных групп, и особенно этнических меньшинств. Но геополитика определит баланс между региональными и международными подходами. События доказывают, что разумнее решать проблемы, опираясь на региональные и локальные реалии, а не на основе схем, привнесенных извне. В отношении сирийского кризиса региональное решение, несомненно, будет более благотворным, чем международное в форме военного вторжения НАТО. В этой сфере такие ближневосточные державы, как Иран, Турция и Саудовская Аравия могут сотрудничать с трансрегиональными и мировыми державами – Соединенными Штатами, Россией, Китаем и Евросоюзом – ради достижения консенсуса и разрешения кризиса на базе региональных интересов, что принесет пользу и международному сообществу.

События в регионе заставили усомниться в традиционном представлении о том, что у мирового сообщества (Запада) есть решение для любой региональной проблемы. Во многих случаях предложенные рецепты подорвали политическую систему и безопасность, спровоцировав конфликты и усугубив разногласия. Например, западный подход к сирийскому кризису столкнул Иран и Турцию, что само по себе является стратегической ошибкой. Разногласия или соперничество между двумя ключевыми региональными державами опасны для перспектив мира и устойчивой безопасности в регионе, прежде всего в Афганистане и Ираке. Региональные решения, напротив, способны учесть интересы всех сторон, локальных и внешних. При этом естественно, что у таких держав, как Иран и Турция, проводящих активную политику и руководствующихся динамичной идеологией, будет больше возможностей для использования приемлемых для них подходов и защиты собственных интересов.

Противоречивые роли региональных и внешних акторов

В число активных региональных игроков входят Иран, Турция, Саудовская Аравия и Израиль. Внешние акторы – США, Россия, Китай и Европейский союз. Все они вышли на арену, стремясь добиться реализации собственных геополитических и идеологических интересов.

Турция взяла на вооружение «максималистский» подход, используя любую возможность, чтобы посредством поддержки арабских восстаний повысить свою региональную и международную роль. Однако по ходу дела (особенно в случае с кризисом в Сирии) проблемой Анкары стал поиск баланса между ценностями идеологии, внутренней политикой и геополитическими интересами. Мустафа Кемаль Ататюрк, основатель современной Турции, полагал, что страна нуждается в тесных взаимоотношениях с Западом, но не считал вестернизацию обязательной. Затем, однако, сторонники светского государства поставили эту идею себе на службу, подстегивая идеологическое и геополитическое сближение с США и Европой. Это до сих пор затрудняет для Турции решение региональных вопросов. Приверженцы светской модели и сегодня твердо убеждены, что необходимо делать ставку на взаимодействие с НАТО и Западом. Основным вызовом для правящей исламистской Партии справедливости и развития (ПСР) и правительства Реджепа Тайипа Эрдогана является, с одной стороны, позиция прозападных секуляристов, с другой – более происламское общественное мнение. Светские оппоненты официальной Анкары утверждают, что ПСР переоценивает возможности страны и идет на поводу у оппортунистического подхода, стремясь опереться на ислам и исламские группировки, такие как «Братья-мусульмане». Общественное мнение при этом настроено против чрезмерного вовлечения в региональные вопросы, особенно в конфликт вокруг Сирии и тем более против участия в военных интервенциях под руководством Запада.

На Западе принято считать, что Турция выиграет от событий в арабском мире, но это отнюдь не гарантировано. Перемены, в особенности кризис в Сирии, привели к разногласиям между ПСР и секуляристами. В результате Турция стала более консервативно, чем в предыдущие месяцы, оценивать перспективы и более реалистично воспринимать роль других акторов, включая Иран и Россию, в урегулировании сирийского кризиса. Из-за своего максималистского подхода Анкара оказалась перед серьезным выбором. С одной стороны, если Турция поможет союзникам по НАТО, она не сможет претендовать на ведущую роль в регионе. С другой – сосредоточенность на внутриполитической ситуации может вступить в противоречие с традиционной ролью, которую ПСР определила для себя в решении этих вопросов.

Саудовская Аравия, наоборот, использует «минималистский» подход. Она пытается замедлить события или «реквизировать» революции, поставить их себе на службу. Нельзя не отметить относительный успех такой политики. Используя свои финансовые ресурсы, подконтрольные СМИ и наличие влиятельных лобби в Египте, Сирии и Йемене, а иногда применяя силу (например, для подавления восстания в Бахрейне), Эр-Рияд старается сохранить позиции. При этом Саудовская Аравия, которая и сама почувствовала на себе дыхание «арабской весны», попыталась ускорить события в Сирии, так как в Эр-Рияде, по-видимому, считают, что любой режим в Дамаске будет выгоднее Западу и саудовцам, чем нынешний. Как бы то ни было, цель консервативного саудовского режима – отодвинуть «арабскую весну» подальше от своих границ. Кроме того, Саудовская Аравия старается воздействовать на геополитику и идеологию. Так, она препятствует установлению тесных связей между Ираном и Египтом и пропагандирует исламские прогрессивные ценности.

Тегеран практикует умеренный подход. Он основан на защите своих геополитических интересов (насколько смены власти повлияют на стабильность двусторонних отношений) и идеологических ценностей (идеалы исламской революции 1979 г., целью которой были поддержка народных движений, противостояние вмешательству иностранных держав и содействие «исламскому единству»). Формулируя курс по сирийскому вопросу, Иран ищет баланс между геополитическими и идеологическими интересами. Тегеран не возражает против реформ в Сирии при условии, что они не будут представлять угрозу для движений сопротивления – «Хезболлы» и ХАМАС. Иран считает, что кризис в Сирии – это региональный вопрос, который должен решаться на региональном уровне с учетом реалий безопасности. В определенной степени это поддерживают Россия и Китай, для них важно не противодействовать трансформации Сирии, а установить пределы западного вмешательства. Определение этих рамок позволит избежать одностороннего взгляда на ситуацию, отражающего интересы исключительно Запада.

Наконец, Израиль рассматривает арабские восстания с пессимистической и консервативной точки зрения. Израиль столкнулся с серьезными проблемами в отношениях с Египтом, Сирией, Ираном и Турцией, четырьмя столпами стабильности на Ближнем Востоке. Безопасность еврейского государства зиждется на Кэмп-Дэвидских соглашениях – мирном договоре Израиля и Египта, позволявшем поддерживать приемлемые отношения с ключевыми арабскими государствами, чтобы затем добиться так называемого устойчивого мира. Эта стратегия, по сути, неприменима после падения режима Хосни Мубарака. Общество обрело более активную роль в формировании парламента, что ведет к росту влияния исламских и национально ориентированных сил. События в Сирии не отвечают израильским интересам, хотя Израиль и пытался свергнуть режим Асада. А участие России и Ирана в урегулировании сирийского кризиса в значительной степени ослабило роль Запада и Израиля.

В свою очередь у Турции, которая рассматривает арабские революции как возможность расширить свое влияние и использовать мягкую силу в арабском мире, не осталось других вариантов, кроме как дистанцироваться от Израиля. Это стало еще одним ударом по двусторонним отношениям после рейда против «флотилии свободы» в мае 2010 г. (инцидент с судном «Мави Мармара»), который почти привел к разрыву дипломатических контактов. Наконец, Иран, противодействуя стремительной смене режима в Дамаске и пропагандируя исламские ценности и единство, пытается ослабить роль Израиля на Ближнем Востоке, что еврейское государство воспринимает как угрозу безопасности.

На трансрегиональном уровне также наблюдается соперничество между Соединенными Штатами и Евросоюзом с одной стороны, и Россией и Китаем – с другой. В октябре 2011 г. Москва и Пекин заявили о необходимости ограничить западное вмешательство в дела региона, а затем наложили вето на резолюцию Совета Безопасности ООН против сирийского режима. Де-факто сформировались коалиции: Иран, Россия и Китай – с одной стороны, и США, ЕС, Саудовская Аравия, Катар и Израиль – с другой. Турция находится где-то посередине. Подобное противостояние не отвечает долгосрочным интересам Ближнего Востока, поскольку издержки могут оказаться очень высокими. Нужно осознать необходимость компромисса между интересами региональных и трансрегиональных акторов, который достижим посредством учета региональной специфики.

* * *

Арабские восстания оказали огромное геополитическое воздействие на структуры региональной власти и политики. Они привели к дальнейшей политизации ближневосточной проблематики, укрепив регионализм в дихотомии «региональные – интернациональные подходы», а также обострив конкуренцию между игроками. Тегеран воспринимает эти восстания и как новые возможности, и как вызов. Формирование новых национальных исламских правительств может позволить Ирану преодолеть прежнюю изоляцию неарабского государства и укрепить связи с арабскими странами, что обещает более активную роль на Ближнем Востоке. Но события в арабском мире также бросают Ирану вызов, поскольку растет риск противоречий с влиятельными акторами, включая Турцию, Саудовскую Аравию и США. Геополитическая значимость Ирана связана с его региональной ролью. Как новая региональная держава Иран может выиграть от событий в арабском мире, воспользовавшись стратегической возможностью консолидировать геополитические и идеологические интересы.

Кайхан Барзегар – глава факультета политологии и международных отношений научно-исследовательского отделения Исламского университета Азад и директор Института стратегических исследований Ближнего Востока в Тегеране.

Иран. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 3 мая 2012 > № 735574 Кайхан Барзегар

Арабская весна – первый год

Опасное время для жизни

Резюме: Римский историк Тацит однажды точно подметил, что «лучший день после свержения плохого императора – это самый первый день». Нынешнее третье арабское пробуждение лежит на весах истории. В нем есть опасности и перспективы, опасность оказаться в застенках, но и возможность обрести свободу.

Опубликовано в журнале Foreign Affairs, № 2, 2012 год. © Council on Foreign Relations, Inc.

На протяжении всего 2011 г. из арабского мира доносилось ритмичное скандирование: «Народ – за свержение режима». Этот клич легко преодолевал границы, нашел отражение на страницах газет и журналов, в социальных сетях Twitter и Facebook, звучал на телеканалах «Аль-Джазира» и «Аль-Арабия». Арабский национализм недооценивали, зато налицо были все признаки панарабского пробуждения. Молодые люди, жаждавшие политической свободы и экономических возможностей, уставшие просыпаться каждый день в монотонной действительности, восстали против своих склеротичных господ.

Все произошло неожиданно. На протяжении почти двух поколений волны демократии захлестывали другие регионы – от Южной и Восточной Европы до Латинской Америки, от Восточной Азии до Африки. Однако до Ближнего Востока они не докатывались. Местные тираны взяли под контроль политический мир и стали владельцами своих стран – если не по форме, то по сути. Сложилась довольно унылая картина: ужасные правители, подавленное население, террористы-маргиналы, в отчаянии бросающиеся под каток нелегитимного режима. Арабы почувствовали, что над ними тяготеет проклятье, они обречены на деспотизм. Исключительность региона оборачивалась не только гуманитарной катастрофой, но и моральной ущербностью.

Внешние державы закрывали глаза на происходящее, полагая про себя, что это лучшее, на что арабы способны. Внезапный порыв вильсонианства привел к тому, что в течение нескольких лет Соединенные Штаты своей властью провозгласили в Ираке свободу. Саддама Хусейна удалось вытравить из его «паучьей щели», сирийские террористы и вымогатели были изгнаны из Ливана, деспотизму Хосни Мубарака, который долгое время был столпом американского влияния, также был положен конец. Но Ирак после Саддама представлял собой противоречивую смесь демократии с кровью на улицах и религиозным противостоянием. Автократии ушли в глухую оборону и сделали все возможное, чтобы новый иракский проект окончился провалом. Ирак оказался в огне, и арабские «самодержцы» указывали на него как на предостережение – к чему приводит свержение даже худшего из деспотов. Более того, Ирак нес двойное бремя унижения из-за ослабления арабов-суннитов – США принесли свободу, и война усилила позиции шиитов в арабском мире. Результатом оказалась ничья: арабы не могли затушевать или игнорировать проблески свободы, но пример Ирака не стал маяком надежды для простых людей, на что многие рассчитывали.

Сами арабы говорят, что Джордж Буш вызвал цунами в регионе. Это верно, но арабы хорошо умеют пережидать бури, и вскоре уже сами американцы упали духом и решили не продолжать экспериментировать. На выборах 2006 г. в Палестинской автономии победу одержало движение ХАМАС, и администрацию Буша постигло еще одно разочарование. Наращивание контингента в Ираке стало весьма своевременным спасением всей военной кампании, но от более честолюбивых планов реформирования арабского мира пришлось отказаться. Автократиям удалось пережить короткий период наступательного порыва Соединенных Штатов, и вскоре новый знаменосец американской власти Барак Обама принес утешительную весть: США изменят свою политику, установят мирные отношения со всеми имеющимися режимами, обновят партнерство с дружественными автократами и даже попытаются взаимодействовать с враждебными режимами в Дамаске и Тегеране. Какое-то время Америке еще потребуется для завершения миссии в Кабуле, но Большой Ближний Восток оказался предоставлен самому себе.

В первое лето президентства Обама был захвачен врасплох мятежом против засилья аятолл в Иране и не знал, что предпринять. Твердо взяв курс на умиротворение правителей, он не нашел нужных слов для переговоров с мятежниками. Тем временем сирийский режим, отказавшийся под нажимом мирового сообщества от владычества в Ливане, жаждал восстановить там утраченные позиции. Тайная кампания терактов и убийств, доминирование «Хезболлы» и субсидии Ирана способствовали подавлению «Кедровой революции», которая была гордостью дипломатии Буша.

Изучая баланс сил в регионе в конце 2010 г., наблюдатели могли побиться об заклад, что автократия просуществует еще долго. Имея перед собой пример Башара Асада в Дамаске, они невольно приходили к выводу, что аналогичная участь ждет Ливию, Тунис, Йемен и даже законодателя мод в арабской политической и культурной жизни – Египет. Однако за внешней стабильностью скрывались нищета и бесплодность политической мысли. Арабы не нуждались в каких-либо докладах о «развитии человечества», и без того осознавая свое жалкое положение. В обществе отсутствовало согласие; единственное, что связывало правителей и их подданных, – это страх и подозрительность. Не было и намека на какие-либо проекты по общественному переустройству, которые можно было бы завещать будущему поколению, и это в арабских странах, где молодое население столь многочисленно.

Затем грянул гром. В декабре 2010 г. в Тунисе отчаявшийся торговец фруктами Мохаммед Буазизи не смог найти иного выхода, как совершить самосожжение в знак протеста против несправедливого уклада жизни. Вскоре миллионы его безымянных соотечественников вышли на улицы, избрав другой способ выражения протеста. Внезапно деспоты, владычеству которых, казалось бы, ничто не угрожало, без пяти минут небожители, вынуждены были спасаться бегством. Со своей стороны, Соединенные Штаты поспешили оседлать эту волну. «В слишком многих странах, и везде по-разному, фундамент региона проседает и уходит в песок,» – заявила государственный секретарь Хиллари Клинтон, выступая в Катаре в середине января 2011 г., когда буря только начиналась. Вскоре события в арабском мире стали красноречивой иллюстрацией к ее словам. Единственное, что упустила госсекретарь, так это то, что в песок ушли и наработки нескольких поколений американской дипломатии.

На этот раз огонь

Мятеж был сведением счетов между властью и населением, которое твердо решило покончить с засильем деспотов. Первый взрыв произошел в маленькой стране, расположенной на периферии арабского политического пространства, более образованной, процветающей и связанной с Европой, чем большинство других государств Магриба. Когда волна восстаний начала продвигаться на восток, она поначалу обогнула Ливию и обрушилась на «мать мира» Каир. Там продолжающееся представление обрело достойные подмостки в соответствии с амбициями мятежников.

Часто списываемый со счетов как страна, преимущественно покорная, Египет столкнулся с беспрецедентными по своей жестокости беспорядками. То, что народ терпел Мубарака три десятилетия, можно отнести за счет везения диктатора. Будучи преемником Анвара Садата, Мубарак проводил осторожную политику, но со временем у него возникли династические амбиции. В течение 18 дней в январе и феврале египтяне всех профессий, как завороженные, собирались на площади Тахрир, требуя избавления от Мубарака. Ведущие военачальники сместили его с президентского поста, и он разделил участь тунисского деспота Зин эль-Абидина Бен Али, кабинет которого пал месяцем ранее. После Каира пробуждение охватило весь арабский мир – восстания вспыхнули в Йемене и Бахрейне. Последний, будучи монархией, стал редким исключением, поскольку весной 2011 г. беспорядками были охвачены только республики, управлявшиеся автократами. Но если в большинстве монархий действовал общественный договор между властью и подданными, Бахрейн оказался расколот противостоянием шиитского большинства и суннитских правителей. Таким образом, страна уязвима, и в порядке вещей, что социальный взрыв в ней вылился в межрелигиозное противоборство. Тем временем беднейшая из арабских стран, Йемен, раскололась на два лагеря вследствие буйствующих на севере и на юге изоляционистских течений и политики лидера страны, Али Абдуллы Салеха, ничем не примечательного, кроме владения искусством политического выживания. Феодальная вражда в Йемене вспыхивала в основном из-за ссор между племенами и их вождями. Широкие волнения в арабском мире дали йеменцам, жаждущим избавиться от правителя, мужество, чтобы бросить ему вызов.

Затем волна с удвоенной силой обрушилась на Ливию. Это было царство безмолвия, где безраздельно правил психически неуравновешенный Муаммар Каддафи, самопровозглашенный «староста арабских правителей». Четыре мучительных десятилетия ливийцы находились под началом тюремного надзирателя – полутирана, полуклоуна. Каддафи разграбил богатейшую в Африке страну и довел ее население до ужасающего обнищания. В период между мировыми войнами Ливия столкнулась с жестоким колониальным господством итальянцев. После небольшой передышки при аскетичном короле Идрисе страну в конце 1960-х гг. охватила революционная лихорадка. Главный лозунг тех лет звучал так: «Иблис ва ла Идрис» – лучше дьявол, чем Идрис. И Ливия получила то, чего хотела. Наличие больших запасов нефти лишь подливало масла в огонь безумия: европейские лидеры и американские интеллектуалы всячески обхаживали ливийских заправил. На сей раз в 2011 г. поднялся Бенгази – город, находящийся на некотором удалении от столицы – и история дала ливийцам еще один шанс.

Египетские воротилы заявили, что их страна – не Тунис. Каддафи сказал, что его республика – не Тунис и не Египет. Башар Асад также уверял, что Сирия – это не Тунис, не Египет и не Ливия. Асад молод, его режим был более легитимен в глазах ислама, потому что противостоял Израилю, а не сотрудничал с ним. Но он явно поторопился со своим суждением, и в середине марта настала очередь Сирии. Туда ислам пришел сразу после того, как преодолел пределы Арабского полуострова, но раньше, чем его центр переместился из арабского мира в Персию и Турцию. Вместе с тем несколько десятилетий тому назад отец Башара Хафез – чрезвычайно изворотливый и опытный политик – привел военных и партию Баас к абсолютной власти, создав режим алавитов, народа, составляющего меньшинство. Объединение деспотизма и религиозного фанатизма породило самое страшное государство на арабском Востоке.

Когда в 2011 г. вспыхнуло восстание, оно имело четкие географические границы, как доказывал французский политолог Фабрис Баланше. Главными очагами стали городские кварталы и территории, населенные арабами-суннитами. Сначала социальный взрыв произошел в южном провинциальном городке Дераа, затем мятеж перекинулся на такие города, как Хама, Хомс, Джиср эль-Шугур, Растан, Идлиб и Дейр-аз-Зор, минуя курдские и друзские территории, а также горные селения и прибрежные города, считающиеся оплотом алавитов. Наиболее ожесточенные столкновения произошли в третьем по величине городе Сирии Хомсе из-за его взрывоопасной демографии – две трети суннитов, четверть алавитов и 10% христиан.

Конечно, дело не только в религиозной вражде. В Сирии один из самых высоких показателей рождаемости в регионе; ее население выросло почти вчетверо с 1970 г., когда к власти пришел Хафез Асад. У режима, образно говоря, произошла закупорка сосудов, поскольку в политике и экономике доминировал военно-торговый комплекс. Финансовые средства государства значительно сократились, после того как под знаменами приватизации, проводимой в последние годы, государство самоустранилось от решения злободневных проблем. Мятеж явился выражением чувства экономической обездоленности и гнева суннитского большинства, твердо решившего избавиться от власти нечестивого меньшинства.

Нынешнее положение дел

Никакого единого сценария по смене режимов в арабском мире, конечно, не существовало. Тунис с его глубокими традициями государственности и ярко выраженной национальной самоидентификацией решил все проблемы сравнительно легко. Было избрано учредительное собрание, в котором большинство получила исламистская партия «Ан-Нахда». Ее лидер Рашид Ганнуши оказался мудрым и предусмотрительным человеком; годы, проведенные в изгнании, научили его осторожности, и партия сформировала коалиционное правительство совместно с двумя светскими партиями.

В Ливии иностранная интервенция помогла повстанцам свергнуть режим. Каддафи вытащили из трубы коллектора, где он скрывался, и зверски убили. Та же участь постигла одного из его сыновей. Диктатор пожал ненависть и ярость, которую сам сеял. Богатство, небольшая плотность населения и помощь иностранных государств – вот те плюсы, на которые может рассчитывать Ливия. Годы правления Каддафи – худшее, что могло приключиться с этой страной.

Над Бахрейном витают тени Ирана и Саудовской Аравии. Массового террора нет, но политический порядок малопривлекателен. Имеет место религиозная дискриминация, да и правящая верхушка ведет себя по меньшей мере странно. Династия Халифа, завоевавшая эти территории в конце XVIII века, до сих пор не заключила мирного соглашения с местным населением. Силы безопасности комплектуются иностранцами, и до настоящей стабилизации еще очень далеко.

Что касается Йемена, то это государство несостоятельно по определению. Правительство почти не вмешивается в дела населения, оно неплатежеспособно, зато в стране почти нет такого понятия, как террор. Заканчиваются запасы пресной воды, джихадисты, бежавшие из предгорий Гиндукуша, нашли здесь пристанище. Это тот же Афганистан, но с протяженной береговой полосой. Люди, высыпавшие на улицы Санаа в 2011 г., требовали восстановления правопорядка, более достойной политики, чем та, которую проводил циничный фигляр, стоявший у руля больше трех десятилетий. Будут ли их требования выполнены, неясно.

Сирия по-прежнему в хаосе. Палестинское движение ХАМАС ушло из Дамаска в декабре, потому что оно боялось оказаться на неправильной стороне укрепляющегося среди арабов консенсуса, который направлен против сирийского режима. «Никакого Ирана, никакой «Хезболлы», мы хотим правителей, боящихся Аллаха», – так звучит одно из наиболее осмысленных требований протестующих. Власть алавитов незаконна. Режим, жестоко подавляющий восстания, позволяющий силам безопасности осквернять мечети, стрелять в молящихся и приказывающий несчастным заключенным скандировать: «Нет Бога, кроме Башара», сам себя изжил. Хафез Асад тоже совершал жестокости, но всегда умудрялся оставаться в арабском правовом поле. Башар ведет себя иначе – совершенно безрассудно и безответственно, так что даже Лига арабских государств, которой свойственно закрывать глаза на некоторые бесчинства и авантюры своих членов, приостановила членство Дамаска.

Битва продолжается, Алеппо и Дамаск пока еще не восстали, и осажденный правитель, похоже, убежден, что сможет бросить вызов законам гравитации. В отличие от Ливии, на горизонте пока не маячит иностранная гуманитарная миссия. Но несмотря на всю неопределенность, одно не вызывает сомнений: устрашающая система государственной безопасности, которую построил Хафез Асад, партия Баас, солдаты-алавиты и главари спецслужб канули в Лету. Потеряв народную поддержку, режим какое-то время держался на страхе, но люди победили страх и вышли на улицы. Узы, некогда связывавшие властителей Сирии с ее населением, теперь разорваны окончательно.

Что после фараона

Тем временем Египет, возможно, утратил былой блеск, но об этой арабской эпохе будут судить по конечным результатам. При катастрофическом сценарии революция приведет к образованию исламской республики: копты будут вынуждены бежать, о доходах от туризма можно будет забыть, и египтяне будут жаждать железной хватки фараона. Большое число голосов, которые получили на недавних парламентских выборах «Братья-мусульмане» и еще более экстремистская партия салафитов, наряду с расколом светского и либерального электората, похоже, оправдывают опасения по поводу возможного развития политической ситуации. Но египтяне с гордостью вспоминают о либеральных периодах своей истории. Шесть десятилетий военный режим лишал их преимущества проведения открытой политики, и вряд ли они теперь легко откажутся от нее.

Выборы были прозрачными и представительными. Либеральные и светские партии оказались не готовы к борьбе, тогда как «Братья-мусульмане» десятилетиями ждали благоприятного исторического шанса и не преминули им воспользоваться. Не успели салафиты выйти из катакомб, как население возмутилось, и им пришлось отказаться от некоторых экстремистских взглядов. События на площади Тахрир ошеломили мир, но, как выразился молодой египетский интеллектуал Самуэль Тадрос, «Египет – это не Каир, а Каир – это не площадь Тахрир». Когда осядет пыль, за будущее Египта будут бороться три силы: армия, «Братья-мусульмане» и широкая светская коалиция либералов, лозунгами которой являются отделение религии от политики, гражданская форма правления и спасительные добродетели нормальной политической жизни.

«Братья-мусульмане» привносят в политическую борьбу проверенную временем смесь политической хитрости и искреннего стремления установить политический порядок по канонам ислама. Основатель этой партии Хасан аль-Банна был убит в результате покушения в 1949 г., но до сих пор служит ориентиром для мусульманского мира. Неутомимый заговорщик, он говорил о Божьем правлении, но подспудно совершал сделки с королем Египта против Вафд – господствующей партии тех дней. Он играл в политические игры, собрав грозное ополчение и попытавшись найти сочувствующих в офицерском корпусе, к чему с тех пор стремятся и его последователи. Вне всякого сомнения, его бы восхитило тактическое искусство преемников, маневрирующих между либералами и Высшим советом Вооруженных сил. Они приобщились к мятежу на площади Тахрир, но не участвовали в погромах и эксцессах, подчеркивая приверженность трезвости и общественному порядку.

Правда в том, что Египту не хватает финансовых средств для построения успешного современного исламского порядка. Исламская Республика Иран опирается на нефтяные доходы, и даже умеренное усиление Партии справедливости и развития в Турции обеспечивается процветанием благочестивой буржуазии из нагорной Анатолии. Египет находится на перекрестье международных сообщений и во многом полагается на доходы от туризма, судоходства по Суэцкому каналу, зарубежную помощь и денежные переводы от египтян, живущих за рубежом. Добродетель вынуждена идти на поклон к необходимости: в прошлом году золотовалютные резервы снизились с 36 до 20 млрд долларов. Инфляция стучится в дверь, цена импортной пшеницы очень высока, и приходится платить по счетам. Желание стабильности сегодня уравновешивает пьянящий восторг от низложения деспота.

Лидерам Египта придется решать грандиозные проблемы, и нежелание «Братьев-мусульман» и военных принять всю полноту власти говорит о многом. Вместе с тем здравый смысл и прагматизм может возобладать. Разумное разделение полученной в результате выборов легитимности и ответственности обещает оставить за «братьями» министерские портфели, которые им наиболее дороги: образование, социальное обеспечение и судебно-исполнительную власть, тогда как генералы будут контролировать оборону, разведку, мирный договор с Израилем, военные связи с США и сохранение экономических прерогатив офицерского корпуса. Светские либералы сохранят за собой значительное число сторонников, влияние в повседневной жизни, которая с трудом поддается регламентации и организации, а также возможность выставить сильного кандидата на предстоящих президентских выборах.

На протяжении двух веков кряду Египет борется за современное общество и достойное своих амбиций место в международной жизни. До сих пор это напоминало Сизифов труд, но египтяне упорствуют. В августе прошлого года страна стала свидетелем сцены, которая продемонстрировала великодушие египтян, что может их утешить. Перед судом на инвалидной коляске предстал, если так можно выразиться, последний фараон. Мубарака не вытащили из трубы коллектора, чтобы расправиться, как с Каддафи, он не затаился со своей семьей и не убивал свой народ, как это делал Асад. По словам писателя Эдварда Моргана Форстера, египтяне всегда демонстрировали способность примирять противоречия и могут сделать это еще раз.

Третье великое пробуждение

Это третье пробуждение в новейшей истории арабского мира. Первое – культурно-политический ренессанс, порожденный желанием быть частью современного мира – началось в конце 1800-х годов. Возглавляемое книжниками и законниками, мнимыми парламентариями и христианскими интеллектуалами, оно задалось целью реформировать политическую жизнь, отделить религию от политики, эмансипировать женщин и восстановить мусульманский мир после развала Османской империи. Не случайно это великое движение, важнейшими центрами которого были Каир и Бейрут, основал его летописец Георг Антониус, христианский писатель, родившийся в Ливане, выросший в Александрии, получивший образование в Кембридже и служивший в британской администрации на территории Палестины. Написанная им в 1938 г. книга «Арабское пробуждение» остается главным манифестом арабского национализма.

Второе пробуждение началось в 50-е гг. прошлого столетия и набрало силу в последующее десятилетие. Это была эпоха Гамаля Абдель Насера в Египте, Хабиба Бургибы в Тунисе и ранних лидеров партии Баас в Ираке и Сирии. Лидеры того времени не были демократами, но они энергично занимались политикой, стремясь решать насущные проблемы своего времени. Они были выходцами из среднего класса или даже ниже среднего и мечтали об индустриализации и избавлении своего народа от комплекса неполноценности, который развился в годы колониального господства, и еще раньше – в эпоху правления Османов. Простое обращение к их деяниям не способно раскрыть всего величия проекта. Их грандиозные свершения были отчасти сведены на нет демографическим взрывом, поползновениями авторитаризма и другими недостатками. Когда режим зашатался, образовавшийся вакуум заполнили полицейские государства и политический ислам.

Нынешнее, третье, пробуждение произошло как никогда вовремя. Арабский мир стал мрачным и пугающим. Население ненавидело своих правителей и их иностранных покровителей всеми фибрами души. Банды джихадистов, прошедшие закалку в жестоких тюрьмах зловещих режимов, распространились повсюду, сея смерть. Мохаммед Буазизи призвал своих собратьев творить новую историю, и миллионы людей в этом регионе услышали его и откликнулись. В июне прошлого года алжирский писатель Буалем Сансал написал Буазизи открытое письмо: «Дорогой брат, пишу тебе эти строки, чтобы ты знал, что у нас в целом все хорошо, хотя день на день не приходится: иногда меняется ветер, начинается дождь, и жизнь пробивается из всех пор… Давай задумаемся на мгновение о будущем. Может ли найти путь тот, кто не знает, куда идти? Разве изгнание диктатора – это все, что нам нужно? Теперь, когда ты второй после Бога, Мохаммед, тебе, наверно, стало очевидно, что не все дороги ведут в Рим, и за изгнанием тирана автоматически не последует свобода. Узники любят менять одну тюрьму на другую ради перемены обстановки, и чтобы получить возможность чему-то научиться, приобрести новый опыт».

Римский историк Тацит однажды точно подметил, что «лучший день после свержения плохого императора – это самый первый день». Это третье арабское пробуждение лежит на весах истории. В нем есть опасности и перспективы, опасность оказаться в застенках, но и возможность обрести свободу.

Фуад Аджами – старший научный сотрудник Института Гувера при Стэнфордском университете и сопредседатель Рабочей группы Герберта и Джейн Дуайт по исламизму и мировому порядку при Институте Гувера.

США. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 3 мая 2012 > № 735570 Фуад Аджами

Арабские решения арабских проблем?

Изменение региональной роли стран Персидского залива

Резюме: Государствам Персидского залива удалось избежать худшего сценария и подтвердить репутацию долгожителей ближневосточной политической сцены. Катар, ОАЭ и Саудовская Аравия пытаются направлять ветер перемен в нужном им направлении. Но все эти правящие элиты уязвимы.

События в Ливии, а затем в Сирии знаменовали собой новый этап региональной политики – о намерении резко повысить собственную значимость и вовлеченность в процессы политического переустройства заявили арабские государства Персидского залива. Эти монархии в основном выдержали давление, вызванное массовыми волнениями на Ближнем Востоке, после чего переключились на поиск «арабских решений арабских проблем».

Первые признаки их стремление к новой роли появились в марте 2011 г., когда Катар и Объединенные Арабские Эмираты присоединились к международной интервенции сил НАТО в Ливию. Эскалация кровопролития в Сирии побудила Катар и Саудовскую Аравию занять еще более воинственную позицию и начать вооружать сирийскую оппозицию. Весьма консервативные режимы хотят соответствовать запросам общественного мнения по всему арабскому миру, которое все решительнее высказывается в поддержку народных восстаний против автократов, лишившихся легитимности и политического авторитета.

Наперегонки с революцией

Вспышка восстаний стала неожиданностью для большинства наблюдателей и правительств. Вполне случайное самосожжение Мохаммеда Буазизи в Тунисе в декабре 2010 г. явилось катализатором накопившегося народного возмущения по поводу вопиющего неравенства и унижения, которые ежедневно испытывают люди в арабском мире. Всплеск гнева после смерти Буазизи 4 января 2011 г. способствовал тому, что протест против социально-экономических трудностей обрел ярко выраженную политическую составляющую.

Водораздел прошел между молодым населением, приобщенным к интернету и спутниковому телевидению, жаждущим модернизации и перемен, и косными репрессивными режимами, неспособными дать молодежи надежду на лучшую жизнь и новые возможности. Современные СМИ и достижения в области телекоммуникационных технологий изменили условия взаимодействия между правителями и народными массами, лишив режимы возможности контролировать информационные потоки. Интернет, спутниковое телевидение и социальные сети открыли новое пространство для горячих дискуссий о ширящейся пропасти, которая разделяет общественные прослойки, и о неравенстве в распределении богатства и доходов между «имущими» и «неимущими». В Египте и Тунисе коммуникационный удар пришелся по слабому месту усталой геронтократии – отсутствию прозрачности и подотчетности. Мобильная телефония и связь в режиме реального времени объединяли друг с другом все больше людей, создавая мощную платформу для распространения сообщений о планируемых демонстрациях и освещения идущих в данный момент выступлениях.

Наиболее радикальные события, сопряженные со сменой режима, прокатились по Северной Африке. Однако «дух времени» отчетливо ощущался по всему ближневосточному региону, включая и страны Персидского залива. Социальное напряжение неуклонно нарастало в течение всего 2010 г., особенно в Бахрейне и Кувейте, где на действия оппозиции власти ответили репрессиями. Таким образом, еще до начала волны арабских восстаний в других местах появились признаки того, что многие режимы сидят на пороховой бочке, способной взорваться от любой искры.

Вполне предсказуемо ареной нарастающих протестов местного населения стал Бахрейн, страна с богатой историей социально-политического противостояния. Правящую семью Эль-Халифа спас от свержения своевременный ввод войск Саудовской Аравии и ОАЭ. Не столь масштабные (но до сих пор продолжающиеся) протесты зафиксированы в Кувейте, Омане (где гибель в феврале 2011 г. нескольких демонстрантов спровоцировала обострение ситуации) и в Восточной провинции Саудовской Аравии, богатой нефтяными месторождениями. Жесткие меры властей побудили организации гражданского общества и представителей интеллигенции потребовать политических реформ, однако власти и тут прибегли к подавлению. В Саудовской Аравии арестовали основателей первой политической партии королевства, а в ОАЭ задержали и осудили пятерых интеллектуалов, подписавших петиции с требованиями реформ.

На этом фоне две страны из Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ) – Катар и ОАЭ – стали архитекторами международной интервенции в поддержку восставших против печально известного своими зверствами режима в Ливии. Это дало монархиям передышку в атмосфере повсеместных восстаний, поскольку отвлекло всеобщее внимание от трудностей, возникших в непосредственной близости от их границ и внутри них. Более того, монархи позиционировали себя в качестве противников репрессивного и эксцентричного ливийского режима и решительно выступили против тирании в других государствах, хотя в Бахрейне пришли на помощь власти, жестоко подавив восстание.

Катар решительнее всех вступился за права человека и демократические свободы, присоединившись к международному сообществу во главе с Западом. Катарский премьер-министр шейх Хамад бен Джассем бен Джабр Аль-Тани инициировал поддержку Лигой арабских государств (ЛАГ) и ССАГПЗ идеи создания над Ливией зоны, запрещенной для полетов авиации, а впоследствии – признания повстанческого Национального переходного совета (НПС). Он также заявил, что «Катар будет участвовать в военных операциях, поскольку мы считаем, что они должны предприниматься и арабскими государствами ввиду невыносимого положения в некоторых странах». ОАЭ поддержал решимость Катара искать арабские решения арабских проблем. Совместными усилиями они предоставили военно-финансовую помощь, необходимую для международной коалиции и успеха НПС. Катарские истребители «Мираж» участвовали в ударах НАТО и обеспечили арабскую поддержку операции, призванную развеять впечатление, что кампания в Ливии – это еще одна западная интервенция на Ближнем Востоке. Катар снабжал повстанцев оружием, обеспечивал их обучение, командировал советников, а также направил в Ливию специальные отряды, которые, как говорят, сыграли решающую роль во взятии Триполи 20 и 21 августа.

Обе страны также оказывали материально-техническую помощь повстанцам, которая была для них жизненно важна. В мае 2011 г. ОАЭ организовали на своей территории встречи представителей ливийских провинций и племен, а в июне – третью встречу Международной контактной группы. Помимо военного содействия, Катар предоставил Ливии финансовую помощь на сумму 400 млн долларов, запасы питьевой воды и газа для обогрева помещений, товары первой необходимости, а также посредничал в продаже ливийской нефти на мировых рынках. Четыре танкера с бензином, соляркой и другими видами топлива, отправленные в июне компанией «Катар Петролеум» в Бенгази, покрыли основные потребности подконтрольной мятежникам территории в энергоносителях. Кроме того, Катар был одной из четырех стран, признавших НПС в качестве законного представителя ливийского народа и организовавших в апреле первую встречу Международной контактной группы. Катарский флаг развевался рядом с флагом повстанцев после взятия последнего оплота Каддафи – Баб-эль-Азизия.

Другие страны ССАГПЗ, например, Кувейт, поддержали Катар, пообещав создать механизм финансирования НПС Ливии на сумму 260 млн долларов, а также выделили гуманитарную и медицинскую помощь. Даже Саудовская Аравия высказалась в пользу управляемого перехода, добавив Ливию к списку стран (наряду с Сирией и Йеменом), которым намерена оказать помощь в смене режима. Когда-то монархии Персидского залива считались оплотом контрреволюционных сил, решительно сопротивляясь любым изменениям. Однако заявления Эр-Рияда относительно сирийской диктатуры, которая не несла непосредственной угрозы саудовской династии, означали изменение позиции монархии в отношении «арабской весны». Они отражают стремление саудовцев учитывать баланс сил в мире в интересах безопасности собственного режима.

Ливийские события в целом пошли на пользу странам Персидского залива, хотя НПС с тех пор уже выражал недовольство уровнем и размером катарской помощи негосударственным соперникам в борьбе за власть. Падение Каддафи означало новый импульс для волны мятежей, которая пошла было на спад, но оно также дало режимам Персидского залива возможность восстановить свою репутацию после неприятных для них событий «арабской весны». Роль ОАЭ и Катара, а также телеканала «Аль-Джазира», освещавшего ливийскую революцию, изменили мнение многих наблюдателей. Сдержав волнения в своих странах и даже в Бахрейне с помощью иностранного воинского контингента, региональные монархии своей успешной политикой в Ливии вернули многим уверенность в том, что они способны держать под контролем призывы к переменам и реформам.

Конкуренция Дохи и Эр-Рияда

В 2011–2012 гг. Катар председательствует в Лиге арабских государств. В этой связи катарский эмир и премьер-министр попытались мобилизовать арабский мир на то, чтобы дать ответы на ключевые вопросы региональной повестки дня.

В Сирии Доха, похоже, намерена продолжать дело, начатое в Ливии, чтобы подтвердить роль Катара как ответственного и прогрессивного члена мирового сообщества. Когда режим Асада решительно и сурово подавил протесты, а противостояние внутри страны приняло характер войны, Катар возглавил усилия арабского мира по разрешению усугубляющегося конфликта. Эмир Шейх Хамад первым из арабских лидеров призвал к военному вмешательству с целью положить конец кровопролитию. Однако призыв к решительным действиям в отношении Сирии был встречен намного прохладнее, чем его инициативы по Ливии. Хотя лидерство Катара в ЛАГ практически гарантировало согласие этой организации относительно необходимости принять меры, не удалось договориться о том, что именно надо делать, особенно после того как первоначальная наблюдательная миссия в Сирии не добилась ощутимых успехов. Баланс сил в Сирии неопределенный, и оппозиция не получает такой единодушной поддержки арабского сообщества, как повстанцы в Бенгази.

В ответ Катар усилил политическое, экономическое, информационное, а косвенно и военное давление на Дамаск. Кульминацией стало официальное объявление 27 февраля 2012 г. о том, что Катар будет добиваться смены режима в Сирии. В этот день катарский премьер Аль-Тани призвал международное сообщество вооружать сирийскую оппозицию, чтобы помочь ей «во что бы то ни стало» свергнуть Асада.

Саудовская Аравия и Катар руководствуются разными политическими мотивами, оказывая помощь повстанцам, но обе страны искренне желают положить конец бедствиям и страданию народа Сирии, а также насилию, инициаторами которого становятся власти. (Национальная Ассамблея Кувейта призвала судить режим Асада за военные преступления в Международном уголовном суде.) Интрига состоит в том, что Доха и Эр-Рияд фактически оспаривают друг у друга роль лидера в решении сирийского вопроса. Призыв Катара вооружать сирийскую оппозицию прозвучал через три дня после того, как министр иностранных дел Саудовской Аравии принц Сауд аль-Фейсал назвал это «прекрасной идеей», перед тем как покинуть учредительное собрание Группы друзей Сирии в Тунисе в знак протеста против ее «бездействия». Саудовцы первыми признали Сирийский национальный совет в качестве законного представителя сирийского народа за несколько недель до того, как это сделало большинство других стран. На негосударственном уровне Эр-Рияд снабжает сирийских повстанцев оружием и финансами, успешно используя для этих целей трансграничные племенные сети. Это еще один уровень саудовской поддержки сирийских братьев-суннитов.

Не последнюю роль в действиях Саудовской Аравии играют геополитические соображения, поскольку свержение главного в арабском мире сторонника Ирана ослабило бы Тегеран, усугубив его региональную и международную изоляцию. Саудовские официальные лица давно считают расширение иранского влияния в Ираке главным следствием американской интервенции и последовавшей за ней передачи значительных полномочий в руки шиитского большинства. Еще в 2005 г. министр иностранных дел Саудовской Аравии аль-Фейсал предупреждал администрацию Джорджа Буша, что США «без всякого на то основания выдают Ирак на поруки Ирану». Саудовское правительство решительно не доверяет иракскому премьеру Нури аль-Малики, которого считает доверенным лицом Тегерана. Подозрения саудовцев усилились, когда после спорного переизбрания в 2010 г. аль-Малики попытался сосредоточить в своих руках всю власть. И сразу после вывода из Ирака американского воинского контингента в декабре 2011 г. начал преследовать главных политических конкурентов из числа суннитов.

Малики также изменил иракскую политику в отношении Сирии – гневные обвинения в адрес Дамаска в связи с организацией подрывов багдадских министерств в 2009 г. сменились поддержкой Асада в трудное для него время. Учитывая фактическое формирование регионального триумвирата в составе Ирака, Ирана и Сирии, который обеспечивает стратегическую глубину режимов, считающихся враждебными для саудовских (и американских) интересов на Ближнем Востоке, низложение Асада создало бы благоприятные условия для внесения раскола в эту коалицию.

Элемент соперничества между Саудовской Аравией и Катаром может осложнить политику в отношении Сирии и арабских восстаний в целом. Благодаря очень небольшому населению и значительным запасам нефти и газа на душу населения Катар совершенно не ощутил на себе социально-экономического или политического давления, которое почувствовали все другие страны региона. В силу своего уникального положения Катар воспринял арабские восстания не как вызов для себя, а как возможность укрепить международную (прозападную) репутацию, пусть и ценой ухудшения отношений с некоторыми арабскими странами. Последнее становится все более очевидно по тому сопротивлению, которое встречает ряд инициатив Катара на Ближнем Востоке и в Северной Африке. Можно упомянуть о серьезной размолвке между катарским и алжирским министрами иностранных дел на саммите ЛАГ в ноябре 2011 года. Визит катарского эмира в Мавританию в январе 2012 г. был резко сокращен после того, как президент Мавритании остро отреагировал на предложение эмира начать процесс демократических преобразований.

Во второй половине января 2012 г. Би-би-си сообщила, что в Саудовской Аравии готовится встреча афганского правительства с эмиссарами движения «Талибан» для начала мирных переговоров. Талибы сразу опровергли эту новость. Однако в свете широко разрекламированного объявления о том, что «Талибан» откроет представительство в Катаре, чтобы начать переговоры с Соединенными Штатами, многие усмотрели в сообщении британской телерадиокомпании попытку произвести «предупредительный выстрел» в сторону Дохи. Не менее провокационной была статья в немецкой газете Die Welt в середине февраля 2012 года. Саудовская Аравия якобы провела встречу с другими странами Персидского залива для обсуждения противодействия нарастающей активности движения «Хезболла», но не пригласила представителей Катара. Авторы высказали предположение, что одной из причин может быть «ненадежность» Катара в решении региональных вопросов. Как бы то ни было, это лишний раз подтвердило отсутствие доверия и взаимопонимания между саудовскими и катарскими официальными лицами по ключевым вопросам региональной повестки.

Вечный двойной стандарт

Хотя общественность стран Персидского залива мобилизована в пользу более активной интервенционистской политики, поддержка этого курса монархиями делает их уязвимыми для обвинений как минимум в двойных стандартах. Об этом говорил сирийский делегат, выступая в ООН 2 марта 2012 года. Государства Персидского залива отнюдь не являют собой демократический пример, достойный подражания. Сирийский оратор даже призвал ООН направить миротворческий контингент в Саудовскую Аравию для защиты демонстрантов в городе Катиф, расположенном в беспокойной Восточной провинции. Он также потребовал, чтобы королевство вывело свои войска из Бахрейна. На его слова можно было бы не обращать внимания, квалифицировав их как эскападу человека, загнанного в угол, но в них есть большая доля правды.

Так, 14 марта 2011 г. более тысячи солдат Национальной гвардии Саудовской Аравии и менее многочисленный полицейский контингент из ОАЭ вошли на территорию Бахрейна по плотине короля Фахда. Хотя они не принимали непосредственного участия в безжалостном подавлении оппозиционных групп, выступавших за демократизацию, само их присутствие развязало руки Силам обороны Бахрейна. Всего через пять дней, 19 марта, Катар и ОАЭ возглавили международную интервенцию в Ливию, дабы защитить гражданское население Бенгази от неминуемой бойни, которую устроили бы в этом городе войска Каддафи. Сопоставление этих действий убедительно продемонстрировало, как одна и та же концепция международной интервенции может приобретать диаметрально противоположный смысл в разных контекстах.

Это ставит, в частности, ОАЭ в неловкое положение, поскольку страна отправляла войска и в Бахрейн, и в Ливию. Катар как член ССАГПЗ тоже был соучастником интервенции в Бахрейне, осуществленной от имени совета. Более того, «Аль-Джазиру», базирующуюся в Дохе, обвинили в неравномерности освещения восстаний в арабском мире. Примечательно, что ее отделение, ведущее вещание на арабском языке, гораздо более скупо рассказывало о событиях в Бахрейне, чем англоязычный канал, на котором вышел получивший высокие награды документальный фильм «Крики в темноте». Противоречие между энергичной позицией во время революций в Египте и Ливии и относительным молчанием по поводу непрекращающихся волнений в непосредственной близости от штаб-квартиры «Аль-Джазиры» – на востоке Саудовской Аравии и в Бахрейне – породили скептицизм по поводу целей и скрытой повестки канала.

Этот скептицизм выразил потрепанный в боях с повстанцами йеменский президент Али Абдулла Салех, который весной 2011 г. отверг инициативу ССАГПЗ по передаче власти. Идея фактически была выдвинута Катаром. Тогда Салех заявил: «Катарская инициатива неприемлема, неприемлема, неприемлема. Мы отвергаем все то, что исходит от Катара или от “Аль-Джазиры”». В этом высказывании он фактически объединил Катар с «Аль-Джазирой», что созвучно настроениям многих жителей данного региона. Тема вмешательства властей Дохи в деятельность «Аль-Джазиры» и редакционный контроль ее новостной ленты катарскими официальными лицами поднималась в переписке американских дипломатов в конце 2010 г., еще до начала восстаний, о чем стало известно в результате утечки. Масла в огонь подозрений добавила внезапная замена генерального директора «Аль-Джазиры» Вадаха Ханфара представителем катарской правящей семьи.

Создание в 2006 г. и быстрый рост англоязычного отделения «Аль-Джазиры» привели к интернационализации торговой марки и позволили совершить прорыв на главные мировые телерынки. Освещение израильского наступления в Газе в 2008–2009 гг. стало для «Аль-Джазиры» тем же, чем прямая трансляция «Бури в пустыне» для CNN в 1991 году. А драматичный репортаж в режиме реального времени с каирской площади Тахрир (январь-февраль 2011 г.) позволил завоевать всемирное признание и увеличить аудиторию на 2500% (!). Но по мере роста узнаваемости более пристальным становится и анализ программ. Теперь продукция «Аль-Джазиры» подвергается более критическому осмыслению, чем в прошлом году.

Под жестким международным прессингом и контролем может оказаться и новый арабский канал спутникового телевидения, созданный принцем Аль-Валид бен Талалом, колоритным саудовским медиамагнатом. Решение разместить «Аль-Араб» в новом офисном комплексе Манамы «Медиа Сити» сразу же бросило тень сомнений на независимость этого ресурса. Аль-Валид настаивает, что его канал сосредоточится «на важных изменениях, происходящих во всем арабском мире, с акцентом на свободу слова и свободу печати». Весьма странно при этом, что базироваться компания будет в государстве, которое более других потрудилось на поприще подавления свободных СМИ и замалчивания независимых суждений. В интервью для arabianbusiness.com Аль-Валид убедительно говорил о ветре перемен, который рано или поздно проникнет во все уголки арабского мира, но до сих пор именно режим Бахрейна решительно и отчаянно сопротивляется этому ветру.

Недоброжелатели «Аль-Джазиры» указывают на то, что она не освещает внутриполитические события в Катаре, иными словами, между каналом и страной его базирования, по всей видимости, была заключена сделка. Крупномасштабные волнения в Катаре если и возможны, то лишь в отдаленном будущем, но налицо признаки перегрева экономики и растущего недовольства темпом и направленностью реформ в эмирате. К тому же существует вероятность того, что раскол между престолонаследником и премьер-министром выльется в открытое противостояние и междоусобицу. Новейшая история Катара свидетельствует о том, что политические передряги и вызовы власти вызревали не в обществе, а внутри правящей семьи. В 1995 г. нынешний эмир отнял власть у собственного отца, который, в свою очередь, в 1972 г. низложил с престола своего кузена. Как и в случае с новым каналом Аль-Валида в Бахрейне, лакмусовой бумажкой станет способность «Аль-Джазиры» критически освещать любые внутренние события в Катаре – в том же стиле, в каком этот канал информирует о волнениях в других странах региона.

Туманные перспективы

Сегодня, когда так называемая арабская весна вступила во вторую календарную весну, на первый взгляд может показаться, что государствам Персидского залива удалось избежать худшего сценария и подтвердить репутацию долгожителей ближневосточной политической сцены. Посрамив политологов и социологов, которые предсказывали их неминуемую гибель под давлением модернизации 1960-х и 1970-х гг., нефтяные монархии последовательно демонстрировали способность адаптироваться к переменам, умиротворяя недовольных и протестующих. Ход событий последнего года, похоже, подтверждает и укрепляет эту тенденцию, по мере того как Катар, ОАЭ, а теперь и Саудовская Аравия пытаются направлять ветер перемен в нужном им направлении. На Аравийском полуострове по-прежнему используются испытанные стратегии выживания и обновления режимов.

Вместе с тем правящие элиты в странах Персидского залива уязвимы. Крупномасштабные волнения в Бахрейне удалось сдержать, но мелкие протесты продолжаются ежедневно, и отсутствие политического консенсуса означает, что недовольство может вспыхнуть в любой момент. Более того, насильственное подавление разорвало общественную ткань в архипелаге и поляризовало общество как никогда прежде. Спокойствие в Бахрейне, скорее всего, иллюзорно, и мир в лучшем случае «холодный», а в худшем случае – лишь ожидание удобного момента для новой эскалации.

Не утихают стихийные беспорядки и по другую сторону пролива, в богатой нефтью Восточной провинции Саудовской Аравии. Они происходят еженедельно и подавляются репрессивными методами. Волнения, нередко приводящие к гибели людей по вине служб безопасности, возникают, как считают саудовцы, в основном среди шиитского меньшинства, и они едва ли воспламенят широкие массы суннитского населения. Несмотря на это, упование на угрозу применения силы и ее фактическое использование для подавления выхолащивает осуждение других режимов, которые реагируют аналогичным образом.

Последний сценарий менее вероятен в Катаре и ОАЭ, хотя арест и суд над пятью активистами в ОАЭ в 2011 г. нанесли урон международной репутации страны. Однако мировая политика может быть грязной игрой, которая порой порождает ответную реакцию и вспышки насилия против тех, кто ею занимается. Сообщения о попытке государственного переворота, якобы имевшей место в Катаре, и смертоносном взрыве на предприятии по производству газа в апреле 2012 г., за которыми последовала хакерская атака на пользователей социальных сетей канала «Аль-Арабия», стали примером ущерба, который могут нанести информационная кампания противников.

В первый год арабских мятежей усилия государств Персидского залива направить народный гнев, захлестнувший регион, в свою пользу, были на удивление успешны и позволили им оградить свои страны от «заразы» народных бунтов. Но миновала ли угроза? По-видимому, эмир Катара решил действовать на упреждение и объявил о проведении в 2013 г. первых выборов в парламентскую ассамблею. Время покажет, станут ли эти выборы действительно поворотным моментом в политической жизни или (что более вероятно) политической декорацией.

Кристиан Коутс Ульрихсен – доктор наук, заместитель директора Кувейтской программы по развитию, управлению и глобализации в странах Персидского залива, Лондонская школа экономики и политологии.

Саудовская Аравия. ОАЭ > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 3 мая 2012 > № 735568

Нет у революции конца

Демократизация Ближнего Востока и новые вызовы

Резюме: Россия вынужденно пошла на риск обострения отношений с Западом и с нефтяными монархиями Персидского залива. Соображения внешнеполитического позиционирования как государства, с которым нельзя не считаться, совпали с экспертными оценками региональных последствий.

Пошел второй год с тех пор, как началась череда массовых народных выступлений, которая смела целый ряд несменяемых арабских правителей (Тунис, Египет, Ливия, Йемен). Другим странам (Марокко, Иордания, Сирия) пришлось пойти на частичные политические реформы, промедление с которыми в Сирии было одной из причин разгоревшегося внутреннего конфликта. Третьи восприняли «арабскую весну» как сигнал серьезной опасности, с которой нужно бороться финансовым «пряником» и «мечом» одновременно (нефтяные монархии Аравии). Вновь, как и в начале прошлого века, когда первое «пробуждение арабов» было поставлено под англо-французский протекторат, или во время подъема освободительного движения 1950–1960-х гг. под руководством националистически настроенного офицерства, этот регион, жизненно важный для всего человечества, вошел в полосу затяжных потрясений. Эволюционный путь развития в последние два-три десятилетия вылился в авторитарную стабильность, и теперь вступили в силу законы революционного хаоса. Мощная энергия массовых протестов, выплеснувшаяся на поверхность, создает атмосферу неопределенности, повышенных конфронтационных рисков.

Новое поколение арабов потрясло мир страстным призывом к отстаиванию человеческого достоинства, социальной справедливости, права на свободное национальное развитие. Вместе с тем нельзя не видеть и другой стороны этой медали. Завязался тугой клубок острых противоречий и сталкивающихся интересов. Естественная тяга к давно назревшим переменам и открытость перед внешним миром переплетаются с живучестью исторических и религиозных традиций, завышенные ожидания – с отсутствием реальных возможностей для их быстрой реализации, интервенционизм Запада – с непомерными амбициями ближневосточных игроков, не затронутых «арабской весной». В результате теряется или затушевывается видение конечных целей, а справедливые демократические лозунги, провозглашаемые протестными движениями, поиски национальной идентичности превращаются в банальное средство борьбы за власть и перехват революционной волны на регилнальном уровне. По мере снижения государственной управляемости международные террористические группировки укрепляют свои опорные базы в Северной Африке, Йемене, Ираке и последнее время Сирии, что вносит в переходные процессы дополнительные элементы непредсказуемости.

Революционные всплески на всем пространстве арабского мира от Марокко до Бахрейна высветлили три слоя напряженности, воспроизводя все новые очаги конфликтогенности на страновом, региональном и глобальном уровнях.

И после распада биполярного мира, когда «игра с нулевой суммой», казалось бы, закончилась, международное сообщество демонстрирует неспособность согласованно реагировать на политический форс-мажор. Эксперты-ближневосточники и ранее прогнозировали смену правящих элит, но скорость обвала прежних режимов и формы, в которые это вылилось, захватили врасплох практически всех. Политические решения принимались в условиях острого дефицита времени, причем скорее интуитивно, чем продуманно. Спустя год пора не только трезво осмыслить происходящее, но и попытаться найти общие подходы, которые за истекший период так и не наметились.

В чем, собственно, заключаются расхождения? Действительно ли Россия и ее западные партнеры заняли места по разные «стороны истории»? Или проблема здесь в том, что сама история, в том числе арабская, не закончилась, имеет свое пока неясное продолжение, а в мире, как справедливо заметил Фрэнсис Фукуяма, происходит что-то странное. Важно проследить последовательность международной реакции на системные сдвиги в регионе, определиться с процессом адаптации к их побочным негативным последствиям.

«Свой – чужой»

С самого начала «арабская весна» выглядела как демократический вызов авторитаризму и воспринималась на Западе как некое универсальное явление. Нередко проводились даже аналогии с разрушением Берлинской стены и демократическими революциями в странах Восточной и Центральной Европы на рубеже 1980-х и 1990-х годов. Одним словом, инерционно возобладала тенденция к идеологизации сложных и далеко неоднозначных событий в мусульманском мире. Настолько велик был соблазн подкрепить «пробуждением арабов» тезис о победном шествии демократии по всему миру. В условиях, когда сама либеральная модель мирового капитализма переживает кризисные времена, такие упрощенные трактовки представлялись особенно своевременными.

Сегодня очевидно, что арабские революции не были и не могут быть «бархатными». В каждой из трансформация власти проходила своим путем, а в Ливии и Сирии эти процессы приняли характер вооруженного противостояния. В Египте взрыв народного протеста, во многом стихийный, вынудил армию, которая не применила жесткую силу, взять на себя управление страной в переходный период.

В тех особых условиях логика действий свелась к необходимости принести в жертву крупную фигуру, чтобы спастись от сползания в анархию. Режим Каддафи в Ливии был свергнут повстанческим движением племен, вылившимся в многомесячную гражданскую войну, однако решающую роль сыграло вооруженное вмешательство НАТО. Социально-политические причины, вызвавшие взрыв в Египте и Тунисе, налицо и в Сирии. Особое ожесточение конфликту между баасистским режимом и оппозицией придал конфессиональный фактор: алавитское меньшинство, сконцентрировавшее в своих руках власть и финансово-экономические ресурсы, против суннитского большинства. Нарастающее напряжение в Бахрейне также развивается по линии межконфессионального разлома с той разницей, что там все зеркально – правящее суннитское меньшинство противостоит требованиям раздела власти со стороны шиитского большинства. В Йемене затянувшееся отречение Али Абдаллы Салеха от власти, хотя и имело под собой политически договорную основу и одобрение Совета Безопасности ООН, проходило в обстановке внутреннего конфликта, немалых человеческих жертв и по сути латентной гражданской войны.

В отличие, например, от США и Франции, которые по идеологическим причинам быстро начали идеализировать «арабские революции», Россия сразу сделала акцент на недопустимости иностранного вмешательства и необходимости решать проблемы внутреннего развития – такие, как характер и темпы реформ – через политический диалог. Возможно, с российской стороны декларации солидарности с демократическими устремлениями арабских народов звучали и не столь громко. Исчерпавшая в минувшем столетии лимит на революции и войны и имевшая свой, не во всем успешный опыт на Ближнем Востоке, Россия не пошла по пути продвижения демократии на риторическом уровне. Тем более что российское экспертное сообщество в отличие от западных политиков не рассматривало происходящее в черно-белых тонах. В общем и целом падение режимов в Тунисе и Египте не повлекло за собой заметных противоречий в позициях России и Запада. И это нужно отметить особо.

В международную повестку дня арабская тема вошла только на волне ливийских и сирийских событий. И дело здесь не в том, что одни альтруистически встали на сторону «демократии», а другие своекорыстно выступили в поддержку «диктатур», как об этом в пылу полемики всерьез заявляли солидные официальные лица Соединенных Штатов, Франции и Англии. Предмет спора видится гораздо шире, и дело вовсе не в спасении старых режимов, боровшихся или борющихся за выживание. По большому счету речь идет о том, будут ли и дальше действовать такие фундаментальные нормы международного права, как государственный суверенитет и невмешательство во внутренние дела, или правила поведения государств меняются де-факто в зависимости от политической, экономической или иной целесообразности. После военного удара НАТО по Сербии и американской оккупации Ирака именно эти уставные принципы вновь подверглись серьезному испытанию в Ливии и Сирии. Объявление правящих там режимов априори нелегитимными и поспешная поддержка оппозиционных внутренних сил вплоть до прямого или косвенного, как в Сирии, вооруженного вмешательства. Привлечение Организации Объединенных Наций, имеющей немалый опыт миротворчества, к легитимации операций совсем иного рода – «по принуждению к демократии». Все это не могло не вызвать в России подозрений, не используется ли «арабская весна» для перекраивания геополитического ландшафта.

Мышление категориями «свой – чужой» превалировало в период холодной войны и блокового противостояния, особенно в регионах, где переплетались интересы двух сверхдержав. В новых постконфронтационных условиях многополярного мира глобальная управляемость утрачивается, и региональные процессы стали развиваться зачастую бесконтрольно, подчиняясь собственной внутренней логике.

В период 1990–2000 гг. Ближний Восток не числился среди приоритетов России, переживавшей трудности собственной трансформации в условиях распада государства и внутренних конфликтов. Соединенным Штатам, в свою очередь, не удалось воспользоваться моментом для укрепления позиций в регионе. Политика США попала в заложницы двух трудносовместимых противоречий – приверженности союзническим отношениям с Израилем на базе общих ценностей и осознанию того, что продолжение ближневосточного конфликта наносит ущерб коренным интересам Америки в мусульманском мире. Это противоречие особенно обострилось после того, как администрация Джорджа Буша инициировала две войны – в Афганистане и в Ираке.

Возвращение России

Возвращение России на Ближний Восток в последнее десятилетие происходило уже в иных условиях. Отношения с арабскими государствами более или менее выровнялись, развиваясь по широкому спектру. Во главе угла стояли соображения прагматического свойства, в первую очередь экономика и региональная безопасность. На этой основе строились, и довольно успешно, отношения с традиционно дружескими арабскими режимами (Алжир, Египет, Сирия, Ирак), начали выходить на стратегический уровень взаимовыгодные связи с новыми партнерами в регионе Персидского залива. Наметилось совпадение подходов России и США к решению практических вопросов палестино-израильского урегулирования, что позволило наладить конструктивное взаимодействие в рамках «ближневосточного квартета» при признании за Вашингтоном ведущей роли международного посредника. Словом, Россия, поставившая своей целью обеспечение национальных интересов на более ограниченном поле, отошла от системного противоборства.

В этом духе российская дипломатия действовала и в ходе ливийского кризиса. И даже два вето на проекты резолюций Совета Безопасности ООН по ситуации в Сирии Москва не рассматривает как повод для возвращения к давно минувшим баталиям. Российские мотивировки заслуживают того, чтобы быть услышанными.

С самого начала реакция России на конфликт в Ливии, как и ранее в Тунисе и Египте, отражала международную озабоченность судьбой мирного гражданского населения и призывала к общим усилиям по предотвращению насилия. Особенно после того, как против повстанцев была задействована тяжелая артиллерия и даже авиация. Россия поддержала резолюцию 1970 Совета Безопасности ООН, которой вводилось эмбарго на поставку в Ливию вооружений с целью обеспечить условия для начала политического диалога. Когда это не помогло, и считанные часы отделяли войска Каддафи от взятия Бенгази, было принято решение не блокировать резолюцию 1973 Совета Безопасности о введении бесполетной зоны. Москва показала, что помимо стремления избежать человесческих жертв для нее имеют значение соображения глобальной политики, сохранения авторитета ООН и действенной роли Совета Безопасности.

Дальнейшие действия западных партнеров, вольно трактовавших резолюцию ООН для легализации военной операции по смене режима (Каддафи или кого-то другого – не имело значения), были расценены не только как намеренный выход за пределы мандата совершенно в иных целях, но и как удар по международному престижу самой России. Этим, в частности, объяснялась позиция при рассмотрении в Совете Безопасности ООН сирийского кризиса. Россия вынужденно пошла на риск обострения отношений с Западом и с нефтяными монархиями Персидского залива. Для совершения такого серьезного и даже драматического шага в большой политике требуются, как правило, весомые основания. В данном случае соображения внешнеполитического позиционирования как государства, с которым нельзя не считаться, совпали с экспертными оценками региональных последствий от неконтролируемого развития событий. Свою роль сыграло и крайне негативное восприятие натовских ударов российским общественным мнением, что не могло не учитываться в непростой предвыборной обстановке.

Силовая смена режима в Ливии, и сегодня это очевидно всем, повлекла за собой тяжелые гуманитарные и политические последствия, прежде всего для самих ливийцев, вновь вернула страну в состояние полураспада, дестабилизировала обстановку южнее Сахары (события в государстве Мали, которое фактически развалилась, тому свидетельство), подстегнуло нелегальную иммиграцию в Европу. Сирия в отличие от «отдаленной» Ливии находится в сердце ближневосточного региона. Нарушение хрупких конфессиональных и этнических балансов в случае продолжительной гражданской войны чреват риском ее перетекания в соседние страны. Возрастет вероятность новых вспышек палестино-израильского противостояния. Наихудший из возможных сценариев: международному сообществу придется иметь дело с внутримусульманским конфликтом по линии шиитско-суннитского разлома.

Ставка таких крупных региональных игроков, как оформившийся союз арабских государств Персидского залива, на победу сирийской оппозиции, где ощутимо влияние воинствующих исламистов, судя по всему связана не столько с поддержкой демократии, сколько с осуществлением антииранской стратегии. В сирийской головоломке присутствует и цивилизационный аспект с учетом международной озабоченности судьбой христианского населения, численность которого на Святой земле неуклонно сокращается. Для России с ее двадцатимиллионным мусульманским населением и исторической ролью покровителя ближневосточного православия перенос внутренних конфликтов в плоскость религиозно-конфессиональных крайне чувствителен. В этой связи особую опасность для выстраивания эффективных международных подходов представляет разыгрывание конфессиональных карт в борьбе за сферы регионального влияния.

Экспертные оценки негативных последствий гражданской войны в Сирии в основном совпадают. Суть же разногласий на официальном уровне сводится к тому, как добиться прекращения кровопролитного внутреннего конфликта – через вооружение оппозиции и насильственные действия по свержению режима или путем внутрисирийского диалога о политических реформах, нацеленных на достижение соглашения о разделе власти. По российским оценкам, поощрение оппозиции к движению по первому пути чревато неоправданными региональными рисками, оно перегружает международные отношения конфронтационными элементами. К пониманию этого постепенно пришел и Генеральный секретарь ООН, который, вопреки своему статусу высшего международного чиновника, поначалу занял несбалансированную позицию. Теперь и он признает: «Вооруженный конфликт в Сирии может серьезно сказаться на ситуации во всем ближневосточном регионе… привести к непредсказуемым глобальным последствиям».

В многосторонних контактах по сирийскому кризису Россия пытается снизить конфронтационный тон, заданный западными и некоторыми арабскими партнерами. Ее дипломатические усилия направлены по сути дела на то, чтобы наладить скоординированную параллельную работу влиятельных внешних игроков с сирийским режимом и оппозицией, побуждая обе стороны к политической гибкости. Не остаются без внимания и просчеты, допущенные сирийскими властями. Дамаск с трудом расстается с иллюзиями о том, что в быстро меняющемся мире можно сохранить монопольную власть одной партии.

Международная адаптация к политическим катаклизмам, сотрясающим арабский мир, проходит столь же болезненно, сколь и сами трансформационные процессы. Государствостроительство началось практически с нулевого цикла. В первую очередь это касается Ливии, где единоличный режим Каддафи, прикрывавшийся фасадом народовластия, оставил после себя политический вакуум. Египет также находился в шаге от послереволюционного хаоса, если бы армия не взяла на себя роль стабилизатора. Другой сколько-нибудь монолитной силы к тому времени не было, но даже военным вынужденным в ходе перехода к гражданскому правлению маневрировать между различными политическими силами, с большим трудом удается контролировать ситуацию. Если напор улицы выйдет за рамки законности, реакция Высшего военного совета может быть жесткой. Призывы ко «второй революции» раздаются и в Йемене уже после ухода Салеха и проведения президентских выборов. Если смена нынешней власти партии БААС в Сирии произойдет обвальным, а не реформистским путем, эту страну, как и соседний Ирак, ожидает долгая полоса нестабильности с более трагическими последствиями.

Легализация исламистов

Революционные потрясения в арабском мире с новой силой поставили перед мировым сообществом такие вопросы, как роль и перспективы политического ислама. Причем уже не столько в академическом аспекте, сколько в плане практической внешней политики и дипломатии. Исламские движения и партии, находившиеся многие годы в подполье, получили легальный статус. Не будучи главными движущими силами массовых выступлений, они сумели оседлать революционную волну и одержать победу на парламентских выборах в Египте и Тунисе, закрепиться в рядах ливийских повстанцев и разрозненной сирийской оппозиции, сформировать правительство в Марокко и получить более трети мест в парламенте Кувейта.

Побед с таким широким региональным охватом не одерживало ни одно политическое движение со времени подъема националистической волны на Ближнем Востоке в 50–60-е гг. прошлого столетия. Тогда перемены в регионе происходили в результате военных переворотов, теперь же исламистские партии пришли во власть через всеобщие выборы, получив международную легитимность.

Особое внимание этот феномен привлекает к себе в Египте. От того, какая модель развития там возобладает, зависит, как можно полагать, и ход трансформаций в других частях арабского мира. Если успех умеренных «братьев-мусульман» в целом прогнозировался, то поистине ошеломляющего результата добились кандидаты от спешно образованной крайне консервативной исламистской партии «Ан-Нур» (Свет), представляющей так называемых салафитов – около четверти голосов египетских избирателей. В итоге исламистское движение в Египте получило более двух третей парламентских мест.

Неожиданный приход во власть салафитов вносит существенные коррективы в расстановку политических сил. Поле борьбы за влияние на принятие политических решений пролегает теперь не только в треугольнике между военными, исламистами и светской частью общества. Следует ожидать усиления борьбы внутри самого исламистского движения.

Программы «братьев-мусульман» и салафитов во многом расходятся. Лидеры салафитских группировок в своих проповедях вообще отвергали демократию представительного типа. Приняв участие в выборах, они несколько смягчили эти акценты. Суть требований осталась, однако, прежней: добиваться принятия такой конституции, которая гарантировала бы исламский характер египетского государства и распространение жестких норм шариата, пусть и постепенное, на все стороны общественной жизни, гражданские и личные свободы. Египетский салафизм берет за основу саудовскую ваххабитскую модель государства. По данным египетской печати, благотворительные фонды этого толка в прошлом году получили от доноров из арабских государств Персидского залива более 65 млн долларов. Для Египта с его светскими устоями и традициями веротерпимости такая исламизация неминуемо сопряжена с новыми всплесками массовых выступлений уже против тех, кто «украл революцию». Реакция египетского гражданского общества на монополизацию исламистами конституционного процесса показывает, насколько революция далека от завершения.

Помимо умеренного и жестко исламского крыла в составе салафитского течения легализацию получили и так называемые джихадисты, то есть активисты находившихся ранее в подполье многочисленных террористических организаций. Такой пестрый расклад сил еще более обостряет внутриполитическую борьбу в Египте вокруг президентских выборов и принятия новой конституции.

Руководство «братьев-мусульман», заявляющих о готовности играть по современным демократическим правилам, опасается соперничества со стороны радикальных исламистов, которые могут потеснить их именно на религиозном фронте. В этом случае они окажутся перед дилеммой – либо рисковать сужением своей социальной базы, либо поставить под угрозу отношения с Западом, в финансовой помощи которого Египет остро нуждается. Придерживаясь принципов социально ориентированной рыночной экономики, умеренные исламисты видят в жесткой исламизации серьезные преграды на пути иностранных инвестиций и угрозу для туристического сектора, одного из главных источников валютных поступлений.

Разногласия в исламистской среде имеют также серьезный внешнеполитический аспект. Теперь, когда исламисты стали доминирующей силой в египетской политике, возникают вопросы о судьбе мирного договора с Израилем, об отношениях Египта с палестинцами, о корректировках планов сдерживания исламского экстремизма и великодержавных амбиций Ирана. Конечно, быстрое возвращение Египта в глобальную политику вряд ли возможно. Слишком тяжел груз внутренних проблем. Вместе с тем появляются признаки того, что на региональном направлении новый Египет будет пытаться проводить более самостоятельный и нюансированный курс. Хотя истоки египетской революции находятся внутри страны, свою роль сыграли и такие общественные настроения, как недовольство слишком большой зависимостью от США и Израиля, а также принижением ведущей роли Египта на Ближнем Востоке.

Победу политического ислама на международной арене оценивают противоречиво. Существуют две крайние точки зрения. Согласно одной из них, умеренные исламисты представляют собой некий аналог христианско-демократических партий Европы. Соответственно, со временем, после прихода к власти, они будут вынуждены демонстрировать прагматизм и развиваться по пути секуляризации. Сторонники противоположных оценок утверждают, что исламистские партии в силу самой природы ислама склонны к догматизму, испытывают комплексы антизападничества и не способны адаптироваться к мировым реалиям.

Реакция на американскую инициативу «Большой Ближний Восток» показала, что к идее ускоренной демократизации по западным рецептам исламский мир отнесся скептически. На фоне революционного подъема, когда эти вопросы стали неотъемлемой частью повестки дня, вновь разворачиваются дискуссии вокруг того, до какой степени современная демократия соотносится с нормами шариата, не является ли демократизация синонимом вестернизации, очередной попыткой Запада навязать свои ценности. По мере того как проходит эйфория в лексиконе арабских политологов все чаще фигурирует такое понятие, как «хассыя арабия», то есть «арабская особость». И в этом есть свой резон. Демократические ценности в их либеральном понимании не во всем ложатся на арабо-мусульманскую почву. Регион имеет специфический менталитет, свои глубоко укоренившиеся традиции правления и бытовой жизни, отличные от западных. Реформирование Ирака даже в условиях иностранной оккупации показало, что парламентаризм в многоконфессиональной и многоэтнической арабской стране прививается с трудом. Египет также трудно представить парламентской республикой европейского образца. Эффективную, зачастую харизматическую власть арабское сознание не рассматривает как автократию, скорее как способ национально-государственного существования. От семьи до государственных институтов в арабском мире укоренены такие негласные нормы, как патернализм и консенсусное принятие решений по принципу «ни победителей, ни побежденных», что не укладывается в русло строго регламентированных демократических процедур.

Как бы ни сужались возможности внешнего воздействия на стихийные процессы в регионе, их интернационализация уже произошла. Причем в немалой степени по инициативе самих арабских государств. Какие-то уроки из ливийского, йеменского, бахрейнского и особенно сирийского кризисов уже можно извлечь. В первую очередь это касается характера вмешательства извне. Силовой способ решения деликатных внутренних проблем значительно осложняет проведение реформ на переходном этапе. Внешнее воздействие, пусть и по просьбе самих государств региона, имеющих свои особые интересы, должно быть направлено на поиск разумных компромиссов, на достижение общенационального примирения. Без этого накопившуюся протестную энергию арабов трудно направить в русло конструктивных программных действий по реализации их справедливых чаяний.

А.Г. Аксенёнок – кандидат юридических наук, Чрезвычайный и Полномочный Посол, опытный дипломат, арабист, долго работавший во многих арабских странах, в том числе в качестве посла России в Алжире, а также спецпредставителем на Балканах и послом Российской Федерации в Словакии.

Россия. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 3 мая 2012 > № 735567 Александр Аксененок

Швеция готова предоставить семерых военных наблюдателей под эгидой ООН в Сирии, сообщает генштаб шведской обороны.

Один из 7 шведов получил отказ в визе со стороны Сирии, остальные 6 ждут решения сирийских властей.

К настоящему моменты в Сирию отправлено 24 наблюдателя от ООН. Со временем их число должно достигнуть 300 человек.

Один из итальянских наблюдателей также получил отказ во въездной визе в Сирию.

Секретарь Ирано-Иракского Штаба экономического развития Хасан Каземи Куми в интервью агентству ИРНА после совещания по вопросам экспорта из провинции Илам через пограничный терминал Мехран заявил, что в прошлом году объем товарооборота между Ираном и Ираком составил 9,7 млрд. долларов и в текущем году этот показатель увеличится еще на 20%.

По словам Х.К.Куми, на текущий год объем торговли между двумя странами запланирован в размере 12 млрд. долларов, и около 3 млрд. долларов из названной суммы должен составить экспорт инженерно-технических услуг.

Х.К.Куми сообщил, что в прошлом году Иран и Ирак заключили соглашение о транспортных перевозках грузов и пассажиров, которое вступит в силу в самое ближайшее время. Благодаря этому соглашению повысится уровень безопасности перевозок, будет обеспечена сохранность грузов, снизятся транспортные расходы и сократятся сроки перевозки грузов и пассажиров.

Х.К.Куми отметил, что Ирак представляет собой выгодного партнера для Ирана с точки зрения формирования регионального сотрудничества. Между Ираном, Ираком и Сирией достигнуто соглашение, в соответствии с которым Иран будет поставлять через иракскую территорию свою продукцию в Сирию. Такое взаимодействие представляет собой хорошую возможность для создания экономических блоков и содружеств.

При поддержке со стороны иракского правительства, а также с улучшением ситуации в Ираке после вывода из этой страны иностранных войск и со стабилизацией политической обстановки со всей очевидностью проявляется тенденция дальнейшего сближения Ирака с Ираном, и в этих условиях Иран наверняка сможет добиться своих экономических целей.

Заместитель министра экономики и финансов, руководитель Организации инвестиций и экономической и технической помощи Ирана Бехруз Алишири в ходе встречи с заместителем министра экономики и торговли Сирии заявил о необходимости расширения двустороннего и многостороннего сотрудничества между странами региона и создания зоны свободной торговли между Ираном, Ираком, Сирией и Ливаном, сообщает агентство ИРНА.

По словам Бехруза Алишири, создание подобной зоны будет способствовать повышению уровня торгово-экономический отношений между перечисленными странами.

Бехруз Алишири отметил, что на повестке дня стоит вопрос об увеличении товарооборота между Ираном и Сирией до 4 млрд. долларов.

Подписание соглашения о свободной торговле и преференциальных таможенных тарифах стало очень важным шагом на пути создания условий для взаимовыгодного торгово-экономического сотрудничества между частными секторами двух стран.

Самого пристального внимания требуют также совместные инвестиционные проекты.

Бехруз Алишири подчеркнул, что Иран готов поделиться своим опытом, предоставить техническую помощь и провести семинары для сирийских специалистов по вопросам привлечения иностранных инвестиций, развития рынка капитала и проведения приватизации.

Заместитель министра экономики и торговли Сирии с одобрением воспринял высказанные предложения и выразил надежду на то, что торгово-экономические отношения поднимутся до уровня существующих между двумя странами политических отношений. По его словам, этому во многом способствуют такие мероприятия, как проводимая в настоящее время специализированная выставка сирийских товаров в Тегеране.

Каким запомнится уходящий российский президент Дмитрий Медведев британским журналистам и комментаторам, пристально следившим за событиями в России?

 Этот вопрос Русская служба Би-би-си задала референту палаты лордов и известному политологу Хелен Самуэли, колумнисту газеты Independent Мэри Дежевски, московскому корреспонденту Independent Шону Уокеру, историку Джону Лофу из исследовательского института Чатэм-Хаус и эксперту по России Ангусу Роксборо, в прошлом работавшему в Москве на многие британские СМИ.

Хелен Самуэли

Чтобы решить, с каким знаком уходит Медведев - положительным или отрицательным, следует вспомнить то впечатление, которое он произвел на многих четыре года назад. Тогда он сказал, что хочет, чтобы за годы его президентства Россия стала страной законности. Но приходится сказать, что никакой законности в стране так и не видно. Об этом свидетельствует дело Магнитского и множество других эпизодов. Как писал Алексей Толстой, "порядка нет как нет". Так что в этом смысле никакого знака плюс не наблюдается.

Стало ли в России хуже, - это другой вопрос. Мне кажется, что нет. В экономическом плане Россия развивалась медленнее, чем в начале столетия, но это было связано с мировым финансовым климатом, а не с политикой нового президента. Медведев в целом продолжал ту линию в экономике, которая ассоциируется с именем Владимира Путина. Так что в целом плюс на минус нам дает ноль. Так я оцениваю итог деятельности Дмитрия Медведева.

 - Когда Медведев занял пост президента, многие на Западе связывали с ним надежды на потепление отношений России с Западом. Оправдались ли эти надежды?

 - Безусловно нет. И события последних двух лет это убедительно продемонстрировали. Россия при Медведеве все чаще занимала в международных делах обструкционистскую позицию, например, в ходе событий в Ливии, а позднее и в Сирии. На Западе тяжелое впечатление произвели российские вето в Совете Безопасности. Действительно, в первые дни президентства Медведева у многих западных политиков еще были иллюзии, что это человек, с которым, как говорила Маргарет Тэтчер о Горбачеве, можно иметь дело. Но эти иллюзии быстро развеялись.

Мэри Дежевски

Мне кажется, Медведев оставит после себя больше, чем считают многие люди. Конечно, у многих на Западе и отчасти в России сложилось мнение, что Медведев стал политическим неудачником, что его пребывание на посту главы государства было провалом. Ему припоминают те обещания, которые он делал в начале - о власти закона, о том, что свобода лучше несвободы, - обещания, которые он не выполнил. Многие считают, что Россия не стала лучшим местом для своих граждан за прошедшие четыре года.

Но мне представляется, что историческая роль Медведева заключается в ином. Слова политических деятелей в России имеют больший вес, чем где-либо. Может быть, особенно сейчас, и независимо от того, оправдались ли обещания и планы.

То, что Медведев заговорил о законности и свободе, его почти академическая манера задали тон в интеллектуальных и политических дебатах, которые развернулись сейчас в России. Не стоит забывать, что он стал первым политиком в России, который использовал новые технические средства в создании более открытого политического пространства. Именно он еще до парламентских и президентских выборов помог создать основания для выражения политического инакомыслия и несогласия, для возрождения элементов демократии, которую России так давно обещают. И я не согласна с тем, что вклад Медведева в это следует игнорировать.

В целом я считаю Медведева ценной переходной фигурой на историческом горизонте России. Различия между ним и Путиным, которые многими воспринимались как разногласия или противоречия, на самом деле были внешними - гораздо важнее то, что они во многом дополняли друг друга, успешно делили между собой полномочия. Очень важно понимать при этом, что Путин и Медведев представляют различные поколения и различные социальные слои современной России. И Медведев стал рупором молодых людей, которые намного моложе и его, и Путина, которые не помнят советский период. Медведев стал первым по-настоящему постсоветским политиком. И в этом его историческое значение.

Ангус Роксборо

В герметично закрытом мире кремлевской политики люди со стороны могут только гадать, что на самом деле происходит наверху. Но судя по всем внешним признакам - публичным заявлениям, политическим жестам, моим собственным впечатлениям от контактов с представителями российской власти - мне представляется несомненным, что в первой половине 2011 года в России развернулась настоящая борьба за власть. Наверняка это правда, что так называемая "рокировка" планировалась задолго до ее объявления. Но Медведев, как мне кажется, вошел во вкус власти и не желал покидать свой пост, не достигнув на нем чего-то реального.

Он не раз жестко критиковал Путина за его экономическую политику, используя слово "застой" и указывая, что политики, которые цепляются за власть, рискуют покрыться мхом. Во внешней политике Медведев оставил за собой след. Когда Путин подверг сомнению его позицию по Ливии, Медведев немедленно пригласил к себе на дачу журналистов и заявил, что настаивает на своих решениях. Когда Путин заметил, имея в виду Ходорковского, что вор должен сидеть в тюрьме, Медведев осудил вмешательство политиков в процесс судопроизводства. Явно расстроенный своей неспособностью реформировать экономику, Медведев в частных разговорах предлагал крупным предпринимателям поддержать его. В нормальной демократической стране он баллотировался бы в президенты на второй срок, вместо того, чтобы покорно уступить дорогу Путину, заявив, что рейтинги того выше. Решение о рокировке в сентябре стало унижением для Медведева и для страны.

Я считаю, что перемены в России идут всегда сверху, а не с улицы, и Медведев был единственным реформатором, хотя и робким, который мог изменить жизнь в стране. В конечном итоге он оказался слишком слабым и необаятельным, чтобы выйти из-под тени Путина.

Шон Уокер

Мне было интересно наблюдать российского политика, который был готов задавать серьезные вопросы, причем в формате, который предполагал диалог. В тех редких случаях, когда Путину задавали трудный вопрос граждане или отечественные журналисты, он уходил от него, потому что не вступал в диалог. Однако многие из ответов Медведева на острые вопросы были неубедительны. Например, на вопрос, почему на телеканале НТВ так много цензуры, заданный одним из сотрудников канала, Медведев ничего толком не сказал. В каком-то смысле это стало отражением всей эпохи Медведева - либерализация формы, а не содержания.

Джон Лоф

Я всегда считал, что Медведев не является реальным президентом, и это впечатление не изменилось за четыре года. Ведь с самого начала было ясно, что Путин сохраняет командные высоты в системе власти и что Медведеву уготована роль местоблюстителя. Так оно и оказалось, хотя многим хотелось превратить Медведева в фигуру, которой он явно не был. Многие западные лидеры считали, что с Медведевым гораздо легче иметь дело, чем с Путиным, и это создавало определенные ожидания. Но в конце концов эти надежды оказались совершенно безосновательными, и след, который оставит Медведев в истории, будет совершенно незначительным - в виде небольшой сноски.

При этом он действительно открыл в Россию дискуссию о модернизации, которая необходима стране, и в этом состоит его важная заслуга. И очень трудно себе представить, что все те люди, которые вышли на улицы Москвы и других российских городов в декабре, после парламентских выборов, все эти представители креативного класса, посмели бы это сделать, если бы не дискуссия о проблемах страны, начатая Медведевым.

Но, оглядываясь на четыре года назад, очень трудно увидеть какие-то существенные моменты в его деятельности на посту президента. Он провел эти годы, постоянно демонстрируя свою лояльность Путину, ему пришлось пережить унижение 24 сентября прошлого года, когда была объявлена "рокировка", ему вручили теперь отравленную чашу в виде поста председателя партии "Единая Россия".

На данном этапе мне трудно представить, что он способен на какую-то существенную долгосрочную роль в будущем, несмотря на обещанный ему пост премьер-министра. Я отвожу ему на этом посту не более полугода-года и считаю, что он не способен справиться с теми трудными экономическими и социальными проблемами, которые надвигаются на Россию.

Министр промышленности, рудников и торговли Мехди Газанфари на церемонии открытия первой сирийской специализированной выставки в Тегеране заявил, что товарооборот между Ираном и Сирией составляет 600-700 млн. долларов в год, а с подписанием соглашения о свободной торговле между двумя странами этот показатель в течение двух-трех ближайших лет вырастет до 2 млрд. долларов, сообщает агентство «ИРИБ ньюз».

Мехди Газанфари отметил, что согласно первоначальной договоренности, на реализацию соглашения о свободной торговли между двумя странами отводилось пять лет, однако с учетом нынешней обстановки в регионе и с согласия сирийской стороны данное соглашение вступает в силу с сегодняшнего дня с максимальным таможенным тарифом в 4%.

По словам иранского министра, к числу областей, в которых Иран и Сирия могут успешно сотрудничать друг с другом, относятся, например, текстильная промышленность, промышленное производство и горнодобывающая промышленность.

Мехди Газанфари подчеркнул, что Иран входит в первую десятку среди стран всего мира по производству стали, меди и свинца, а также в двадцатку крупнейших автомобилестроителей и с учетом этого готов предоставлять Сирии свои инженерно-технические услуги.

Лекарство от американской амнезии

Джо Байден поддержал политику Обамы в отношении России

Мария Ефимова

Российская тема не уходит из американской предвыборной кампании, снова став полем битвы главных кандидатов — демократа Барака Обамы и республиканца Митта Ромни. Соратник Обамы вице-президент Джо Байден выступил против Ромни, назвавшего Россию «врагом номер один». Американцы считают, что Обама лучше разбирается во внешней политике, чем его конкурент. В случае победы республиканца отношения Москвы и Вашингтона ожидает откат назад.

Вице-президент Джо Байден заявил с трибуны Нью-Йоркского университета, что антироссийские высказывания Митта Ромни рискуют вернуть отношения двух стран на 60 лет назад в состояние холодной войны. По мнению Байдена, экс-губернатор Массачусетса искажает факты, «рассчитывая на коллективную амнезию американцев». В конце марта Митт Ромни в интервью CNN заявил, что главный геополитический враг Вашингтона — Москва, которая «всегда поддерживает худших в мире», подразумевая Сирию, КНДР и Иран.

Почти одновременно с Ромни сенатор-республиканец от штата Флорида Марко Рубио, которого прочат в вице-президенты в случае поражения Обамы, резко высказался в адрес нового президента России. Рубио заявил, что Путин тверд лишь в своей риторике, но «сам знает, что на самом деле слаб». По версии американца, Путин из-за страха потерять власть разжигает антизападные настроения в российском обществе, игнорируя реальные угрозы — напор Китая с востока и исламистов с юга.

Митт Ромни пытается найти козыри для критики Обамы в той сфере, где внешняя политика президента выглядит наиболее успешной, тем самым кандидат-республиканец демонстрирует собственную неопытность во внешней политике. «Он делал это заявление не потому, что не любит Россию, а потому что ему нужно было что-то противопоставить Обаме. Но его заявление действительно выглядит для большинства американских граждан как голос из прошлого, поэтому его критика беззуба и неконструктивна», — заявил «МН» заведующий сектором США ИМЭМО РАН Федор Войтоловский.

«Внешняя политика демонстрирует сильные стороны президента Обамы — баланс взвешенности и решительности — и подчеркивает недостатки Ромни, который вместе со своим окружением может нас втянуть в неприятности своей крайне правой позицией», — заявил газете The Los Angeles Times Том Перрилло, бывший конгрессмен-демократ от Виргинии и аналитик либерального Центра американского прогресса.

Американский электорат пока не подпал под обаяние антироссийских выпадов республиканского кандидата. Опрос общественного мнения, проведенный агентством Ipsos в апреле, показывает, что избиратели считают Обаму сильнее Ромни в вопросах национальной безопасности и внешней политики. Исход выборов, в один голос утверждают наблюдатели, будет зависеть от более насущных проблем, прежде всего финансовых. Рейтинг Барака Обамы, по апрельскому соцопросу CNN, составляет 52%, что на 9% выше рейтинга Митта Ромни (43%).

«Перезагрузка» вместе с сотрудничеством в Афганистане и договором о ПРО — реальный внешнеполитический успех Обамы после плачевного для двусторонних отношений президентства Буша. Поэтому на его стороне симпатии не только избирателей, но и американского бизнеса, который получил при нем выгодные контракты, облегченный доступ к российскому рынку, добычу полезных ископаемых на арктическом шельфе», — напомнил гн Войтоловский.

По словам собеседника «МН», важность российско-американского сотрудничества для международной безопасности и вопросов регионального и глобального характера понимают не только в штабе демократов. И все же некоторого отката назад не избежать, в том числе в сложном вопросе ПРО. Это признал сам Обама в марте во время переговоров с Дмитрием Медведевым в Сеуле. Он попросил российского лидера о своеобразной «отсрочке» в переговорах по ПРО до завершения в США президентских выборов. По словам американского президента, после выборов он «будет обладать большей гибкостью». Слова Обамы вызвали много критики со стороны политических оппонентов.

Республиканцы надеются, что их выпады в адрес Москвы, Тегерана и Пхеньяна могут сработать, если до ноябрьских выборов на международной арене произойдет что-то экстраординарное. И все же победа Ромни на выборах еще не означает начало второй холодной войны, полагают эксперты. «Исторически в американскую предвыборную кампанию включалась тема отношений с Москвой — и во времена противостояния с СССР, и после него. Как правило, поначалу они высказывались гораздо жестче, чем после того, как приходили на пост», — отметил Федор Войтоловский.

Сирийское правительство не выполняет условия плана по мирному урегулированию, войска не выведены из городов, заявил генеральный секретарь ООН Пан Ги Мун, передает Reuters.

Невооруженные наблюдатели ООН в Сирии сообщили о "постоянном присутствии тяжелого вооружения и техники и военных". Генсек выразил в связи с этим глубокую озабоченность.

Он потребовал от Дамаска немедленно выполнить условия соглашения и вывести войска. Такая ситуация неприемлема, насилие должно быть остановлено, заявил генсек.

Вывод армии из городов является одним из пунктов плана по мирному урегулированию, предложенного спецпредставителем ООН по Сирии Кофи Аннаном.

Ранее сирийские активисты обвинили власти в использовании танков. Аннан призвал правительство страны отказаться от использования тяжелого вооружения и начать сотрудничество с международными наблюдателями ООН. 300 наблюдателей направлены в Сирию после единогласного принятия резолюции Совета Безопасности ООН.

Помимо этого, глава дипломатии ЕС Кэтрин Эштон заявила, что Евросоюз готовит новые санкции в отношении ближневосточной страны. Эштон сказала, что Европа готова использовать санкции, пока не прекратится насилие в стране. Предыдущие запретительные меры были одобрены в конце марта.

Установлению перемирия в Сирии мешают провокации, устраиваемые вооруженными оппозиционными группами, заявил в пятницу в интервью каналу "Россия-24" глава МИД РФ Сергей Лавров.

"Перемирие, которое было объявлено на основе плана Кофи Аннана, поддержанного Советом Безопасности ООН, пока еще не устоялось окончательно во многом потому, что оппозиционные вооруженные группы пытаются устраивать провокации - взрывы, теракты, обстрелы правительственных войск, зданий. Все это делается с тем, чтобы план Аннана сорвать и постараться вызвать праведный гнев международного сообщества и, тем самым, попытаться спровоцировать внешнее вмешательство", - сказал он.

По словам министра, "если мы в СБ ООН единогласно приняли резолюцию, которая требует от всех сирийских сил прекратить насилие, любые вооруженные действия, то все те, кто имеет влияние на сирийские силы и правительственные и оппозиционные, обязаны это влияние употребить на пользу дела".

"Мы, по понятным причинам, в основном работаем с правительством, убеждая его строго следовать своим обязательствам по плану Кофи Аннана. Мы работаем и с оппозицией. Но на оппозицию гораздо большее влияние имеют другие государства. И от них мы ждем более ответственного подхода по обязательствам по решению СБ ООН", - отметил глава МИД РФ.

В Сирии более года не прекращаются антиправительственные протесты. Ежедневно поступают сообщения о гибели людей - как мирных граждан, так и сотрудников силовых структур. По данным ООН, общее число жертв превысило 9 тысяч человек. Сирийские власти заявляют, что в столкновениях с вооруженной оппозицией погибли более 2,5 тысячи военнослужащих и сотрудников правоохранительных органов Сирии, против которых действуют хорошо вооруженные боевики, а число жертв среди мирного населения превысило 3,2 тысячи человек.

В середине апреля в Сирию прибыла первая группа наблюдателей ООН, которые будут следить за соглашением о прекращении огня в рамках плана спецпосланника ООН и ЛАГ Кофи Аннана по урегулированию сирийского кризиса. Совбез ООН 21 апреля единогласно одобрил расширение группы наблюдателей в Сирии до 300 человек, которые должны будут контролировать соблюдение перемирия всеми сторонами. Несмотря на то, что в Сирии действует перемирие, как оппозиция, так и военные регулярно сообщают о новых столкновениях и жертвах.

Исход президентских выборов во Франции не отразится на двусторонних отношениях Москвы и Парижа, заявил глава МИД РФ Сергей Лавров в пятницу в интервью телеканалу "Россия 24".

В первом туре выборов французского президента 22 апреля действующий глава государства Николя Саркози занял второе место с 27,18% голосов. Его соперник социалист Франсуа Олланд набрал 28,63% голосов, а вместе левые партии набрали 43,7%. Второй тур намечен на 6 мая, соцопросы предрекают победу Олланда.

"Не думаю, что исход выборов во Франции каким-либо образом повлияет на базу, которая была заложена и которая очень-очень прочна", - сказал Лавров.

Глава МИД РФ отметил, что не ожидает "никаких сюрпризов" от кандидата от оппозиционной Социалистической партии Франсуа Олланда в случае его победы во втором туре.

"Сюрпризов не жду, потому что любой политик должен быть реалистом, чтобы успешно работать на посту, если его избирают, а реализм заключается в том, что нас с Францией очень многое связывает, и не в интересах Франции, не в интересах французского народа отказываться от этого сотрудничества, которое по-настоящему взаимовыгодное", - сказал министр.

Лавров отметил, что отношения России и Франции вышли на уровень стратегического партнерства, и помимо сотрудничества в экономической, культурной и социальной областях, стороны взаимодействуют и в военной и военно-технической сфере, что "всегда подчеркивает особый доверительный характер отношений".

Он также указал на тесное сотрудничество Москвы и Парижа по международным делам, заметив, в то же время, что точка зрения французских партнеров не всегда совпадает с российской. В качестве примера Лавров привел разные подходы России и Франции к решению проблемы Сирии, добавив, что диалог по этому вопросу продолжается.

"Отрадно, что эта тема, тема наших расхождений по Сирии, она вообще не звучит в предвыборной борьбе", - заметил глава МИД РФ.

Саркози перед первым туром голосования заявил, что уйдет из политики, если проиграет выборы.

Париж против Берлина

Кандидат-социалист предлагает Европе развитие вместо дисциплины и может отказаться от ПРО

Мария Ефимова

Перспектива победы социалиста Франсуа Олланда на президентских выборах во Франции предвещает серьезные перемены в европейской политике. При новом лидере Париж начнет соперничать с Берлином за экономическое лидерство внутри ЕС, что добавит новых проблем Единой Европе. В первом туре выборов Олланд обогнал нынешнего президента Николя Саркози на полтора процента, решающий второй тур состоится 6 мая.

Олланд обещает «поставить на путь экономического развития» не только Францию, но и всю Европу. Заплатить за европодъем придется состоятельным гражданам. Первым шагом потенциального президента станет «налог для богатых». Французы, зарабатывающие в год больше 1 млн евро, должны дать государству не менее 15 млрд евро в год.

Планы кандидата по увеличению благосостояния граждан простираются за пределы Франции, поскольку ее экономическое положение напрямую зависит от состояния всей еврозоны. «Большая часть политических ресурсов Олланда будет истрачена на то, чтобы справиться с кризисом еврозоны. По той же причине во внешней политике главными для Парижа останутся его взаимоотношения с Берлином», — заявил «МН» замдиректора французского института международных отношений IFRI Тома Гомар. В области взглядов на экономику, разбалансировка оси Париж—Берлин с приходом Олланда будет налицо, полагает политолог из Института Европы РАН Юрий Рубинский. По мнению собеседника «МН», Франция поспорит с Германией о лидерстве.

Список назревающих споров между Парижем и Берлином известен. Олланд уже пообещал пересмотреть подписанный в марте по инициативе Меркель и Саркози большинством европейских стран бюджетный пакт — механизм финансовой дисциплины. Лидер французской президентской гонки полагает, что навязываемая Берлином всей Европе жесткая экономия не решает проблемы и даже тормозит экономический рост. Олланд предлагает Европе заключить новый «пакт роста», который способствовал бы развитию экономики, — например, с помощью финансирования госпроектов из Европейского банка инвестиций и Европейского структурного фонда.

Франсуа Олланд неожиданно нашел понимание у главы Европейского центробанка Марио Драги, заявившего, что жесткая экономия «уже дает почувствовать ограничительный эффект» в экономике. Драги поддерживает французскую идею европейского «договора об экономическом росте». Тем временем Олланд предлагает наделить ЕЦБ статусом кредитора «первой и последней инстанции». «Я знаю, что Германия против, но это необходимо для помощи государствам», — сказал кандидат. Он поддерживает выпуск еврооблигаций, но предлагает использовать их не только для финансирования долга, но и для поддержки крупных инфраструктурных проектов, прежде всего в сфере технологий.

«Германия должна понять, что рост поможет нам решить многие проблемы», — заявил Олланд. Но поддержки у Ангелы Меркель он не нашел. «Нам, конечно, нужен рост, но программы стимулирования принесут только новые долги», — заявила канцлер ФРГ. Той же позиции придерживаются единомышленники Николя Саркози. Глава МИД Франции Ален Жюппе уверяет, что Олланд «втянет Европу в еще один кризис суверенного долга».

Франция при президенте-социалисте будет тянуть Европу в сторону, противоположную той, что избрал Берлин, где, по словам Олланда, «делается нынешняя экономическая политика». В ходе предвыборной кампании о России он не вспомнил ни разу, но это вряд ли должно серьезно расстраивать Москву. «У Саркози перед выборами 2007 года была резкая антироссийская позиция, в 2008-м в период августовского конфликта в Грузии он поменял свое отношение. С тех пор мы находимся в обычном русле французской дипломатии в отношении Москвы и останемся в нем, кто бы ни стал президентом через десять дней», — уверенно заметил в беседе с «МН» Тома Гомар.

Эксперт полагает, что при Олланде не будет перемен и на других направлениях внешней политики Франции, в том числе по проблемам Сирии и Ирана. Кто бы ни стал президентом, в новую военную операцию на Ближнем Востоке Париж втягиваться все равно не будет. «Тем не менее стиль Олланда во внешней политике, вероятно, будет менее воинственным, чем тот, которым известен в мире Саркози», — полагает политолог.

Ветеран французской политики Жан-Луи Бьянко, отвечающий ныне за разработку международной стратегии Франсуа Олланда, рассказал РИА Новости о возможных переменах во внешней политике Парижа, которые могут коснуться и России. По его словам, Франция остается другом США, но она «также не забывает Великую Отечественную войну российского народа» и выступает за углубление диалога с Москвой. Решение Саркози в 2007 году вернуть Францию в военные структуры НАТО Бьянко назвал «скороспелым» и заявил, что «настал момент подвести итоги этой реинтеграции». Он также сообщил, что социалисты «очень сдержанно» относятся к системе ПРО, которую утвердил Саркози. Этот проект вызывает сильное раздражение Москвы, но в случае победы Олланда Париж готов «обсудить его и, если необходимо, отказаться в нем участвовать».

Сирийский национальный совет (СНС), ведущая оппозиционная организация Сирии, призвала в четверг к созыву чрезвычайного заседания Совета Безопасности ООН в связи с артиллерийским и ракетным обстрелом города Хамы армейскими подразделениями, сообщают арабские СМИ.

По заявлениям сирийской оппозиции, в минувшую среду, несмотря на присутствие в городе двух наблюдателей ООН, Хама подверглась интенсивному ракетному и артиллерийскому обстрелу со стороны сирийской армии, в результате чего были убиты и ранены десятки жителей города. Ранее, в понедельник, в Хаме была проведена войсковая операция, приведшая к гибели более 30 человек.

В своем заявлении СНС требует созвать чрезвычайное заседание Совбеза с целью принятия обязательной для исполнения резолюции о защите гражданского населения Сирии от вооруженной агрессии. В заявлении говорится, что ответственность за то, что происходит сейчас в стране, ложится на международное сообщество в лице ООН.

СНС потребовал от международного сообщества прекратить предоставлять "преступному сирийскому режиму, который совершает все виды нарушений мирного плана Кофи Аннана по урегулированию кризиса в Сирии, временные отсрочки", использующиеся им для продолжения убийств мирных граждан.

Как отмечают обозреватели, заявление СНС с требованием созыва чрезвычайного заседания Совбеза появилось после того, как в среду министр иностранных дел Франции Ален Жюппе на встрече с представителями сирийского Нацсовета в Париже впервые признал возможность ООН использовать силу в Сирии в случае провала плана Кофи Аннана. Вместе с тем, глава французского МИДа усомнился в возможности принятия такого решения СБ ООН из-за "вероятного использования вето некоторыми членами Совбеза".

В Сирии более года не прекращаются антиправительственные протесты. Ежедневно поступают сообщения о гибели людей - как мирных граждан, так и сотрудников силовых структур. По данным ООН, общее число жертв превысило 9 тысяч человек. Сирийские власти заявляют, что в столкновениях с вооруженной оппозицией погибли более 2,5 тысячи военнослужащих и сотрудников правоохранительных органов Сирии, против которых действуют хорошо вооруженные боевики, а число жертв среди мирного населения превысило 3,2 тысячи человек.

В середине апреля в Сирию прибыла первая группа наблюдателей ООН, которые будут следить за соглашением о прекращении огня в рамках плана спецпосланника ООН и ЛАГ Кофи Аннана по урегулированию сирийского кризиса. Совбез ООН 21 апреля единогласно одобрил расширение группы наблюдателей в Сирии до 300 человек, которые должны будут контролировать соблюдение перемирия всеми сторонами.

Глава одной из сирийских оппозиционных группировок Нофал Давалиби (Nofal Dawalibi) в четверг объявил в Париже о создании "переходного сирийского правительства" с целью организовать иностранное военное вторжение, сообщает агентство Франс Пресс.

"Мы решили заменить существующие структуры чисто исполнительным аппаратом, которая будет координировать боевые операции борцов за свободу и исполнять волю суверенного сирийского народа", - заявил Давалиби на пресс-конференции.

Целью такого "правительства", по его словам, являются поставки оружия оппозиционерам, поддержка "прямого международного военного вторжения" и обеспечение безопасности и стабильности в стране.

Имена 35 членов "правительства", находящихся в Сирии, будут объявлены позже по соображениям безопасности.

Давалиби возглавляет одну из групп сирийской оппозиции - созданный в августе 2011 года Объединенный сирийский национальный совет, который не согласился примкнуть к крупнейшей оппозиционной группе - Сирийскому национальному совету (СНС). Давалиби не уточнил на пресс-конференции, как действия нового "правительства" будут согласовываться с СНС. По его словам, созданную структуру поддерживают многие участники СНС и вооруженного крыла оппозиции - "Сирийской свободной армии".

"К несчастью, СНС, который выбрал орган законодательной власти, тогда как мы представляем собой исполнительную власть, не смог доказать, что представляет сирийский народ и революцию", - сказал оппозиционер.

Давалиби проживает в Саудовской Аравии и пользуется поддержкой этого государства, куда бежал его отец, экс-премьер-министр Сирии Мааруф ад-Давалиби, после госпереворота в 1963 году.

В начале недели газета "Аш-Шарк аль-аусат" сообщила, что Сирийский национальный совет (СНС), объединяющий большинство оппозиционных партий и организаций, не поднимал вопрос об иностранном вооруженном вмешательстве, как пути решения внутрисирийского кризиса, на встрече с генсеком Лиги арабских государств (ЛАГ) Набилем аль-Араби, хотя еще в марте призывал арабские и западные государства к военному вмешательству в дела страны, где почти год не прекращаются столкновения между оппозицией и правительственными силами.

Ранее глава МИД РФ Сергей Лавров заявлял, что есть немало данных о том, что вооруженные группы сирийской оппозиции получают оружие из-за границы и организуют теракты, по поводу которых уже высказывал свое осуждение Совет Безопасности ООН. Глава МИД РФ также подчеркнул, что решение сирийского кризиса зависит не только от официального Дамаска, но и от оппозиции, а также от тех иностранных государств, которые высказываются в ее поддержку.

В Сирии с 12 апреля действует перемирие между вооруженным крылом оппозиции "Сирийской свободной армии" и войсками президента Башара Асада. План по преодолению кризиса в Сирии предусматривает выполнение правительством страны и оппозицией ряда обязательств, в частности, прекращение вооруженного насилия всеми сторонами под эффективным контролем специального механизма ООН, оказание гуманитарной помощи пострадавшим и запуск инклюзивного межсирийского политического диалога.

В соответствии с планом экс-генсека ООН в Сирии с прошлого четверга начала работу передовая группа из восьми наблюдателей ООН, которая посетила ряд городов, где происходит противостояние вооруженной оппозиции и правительственных сил. По данным СМИ, несмотря на договоренность о прекращении огня, бои в ряде городов продолжаются и временно прекращаются тогда, когда туда прибывают наблюдатели ООН. В прошлую субботу Совбез ООН единогласно одобрил отправку в Сирию 300 наблюдателей для контроля соблюдения перемирия. Основная группа наблюдателей, среди которых числятся четверо россиян, будет отправлена в Сирию на начальный период до 90 дней.

В Сирии более года не прекращаются антиправительственные протесты. Ежедневно поступают сообщения о гибели людей - как мирных граждан, так и сотрудников силовых структур. По данным ООН, общее число жертв превысило 9 тысяч человек. Сирийские власти заявляют, что в столкновениях с вооруженной оппозицией погибли более 2,5 тысячи военнослужащих и сотрудников правоохранительных органов Сирии, против которых действуют хорошо вооруженные боевики, а число жертв среди мирного населения превысило 3,2 тысячи человек.

Из Сирии поступают новые данные о нарушениях режима прекращения огня, сообщил РИА Новости информированный источник в Москве.

В настоящее время в рамках плана спецпосланника ООН и ЛАГ Кофи Аннана в Сирии действует перемирие между вооруженным крылом оппозиции "Сирийской свободной армии" и войсками президента Башара Асада. План по преодолению кризиса в Сирии предусматривает выполнение правительством страны и оппозицией ряда обязательств, в частности, прекращение вооруженного насилия всеми сторонами под эффективным контролем специального механизма ООН, оказание гуманитарной помощи пострадавшим и запуск инклюзивного межсирийского политического диалога.

Как сообщают государственные сирийские СМИ, по данным на четверг в городе Алеппо в квартале Мардже в результате взрыва тяжелые ранения получили трое мирных граждан, в квартале Аль-Хамдания неизвестные вооруженные лица совершили нападение на магазин, погиб его владелец.

Вблизи селения Хирбет Ад-Джоз (провинция Идлиб) сирийские пограничники пресекли попытку боевиков пересечь турецко-сирийскую границу. Один из террористов убит, остальные вернулись на территорию Турции. В селении Сижер (провинция Идлиб) в результате подрыва автомобиля, управляемого террористом-смертником, погиб сотрудник сил безопасности, двое военнослужащих ранены.

В городе Бусра Аль-Харир (провинция Дераа) выстрелом снайпера убит подполковник ВС Сирии, под мостом на дороге Аль-Гария - Аль-Гарбия обнаружено тело капитана ВС Сирии, похищенного ранее, в городе Дераа обнаружено изуродованное тело гражданина Сирии, в поселке Аль-Хара (провинция Дераа) был обнаружено тело местного жителя, смерть которого наступила в результате многочисленных ножевых ранений.

Кроме того, на автотрассе в провинции Дераа в результате нападения боевиков один полицейский убит, один похищен. В поселке Намер (провинция Дераа) сработали два взрывных устройства, в городе Дераа обнаружено взрывное устройство, заложенное вблизи школы, в провинции Дейр Аз-Зор обнаружен похищенный ранее террористами автомобиль, в котором находились автоматическое оружие, взрывные устройства, взрывчатка и различные боеприпасы.

Также государственные сирийские СМИ сообщают, что в пригороде Дамаска городе Дума в результате огня, открытого боевиками по автомобилю скорой помощи, принадлежащему Сирийскому Обществу Красного Полумесяца, один волонтер погиб и еще один ранен.

Неподалеку от селения Селлят Аз-Зугур (провинция Идлиб) подорван автобус с рабочими текстильной фабрики, в результате чего они получили ранения, а в городе Джиср Аш-Шугур обнаружено тело старшего прапорщика ВС Сирии, похищенного два дня назад. На трассе Дамаск-Алеппо вооруженные террористы открыли огонь по пассажирскому автобусу, ранен один человек.

Западные средства массовой информации - "Аль-Джазира", "Аль-Арабийя", Франс Пресс, Рейтер, ссылающиеся на так называемую "сирийскую обсерваторию прав человека" в Лондоне и "местные координационные комитеты оппозиции", сообщают без указания подробностей о вспышках насилия в нескольких сирийских городах, в том числе тех, где работают наблюдатели ООН.

В частности, речь идет о том, что правительственные силы безопасности обстреляли автобус в провинции Идлиб, в результате чего погибли четыре человека, в городе Хама в результате обстрела правительственными войсками были убиты семеро мирных жителей, в том числе двухлетняя девочка. При этом в центре Хамы находились двое наблюдателей ООН. В результате обстрела ракетами нескольких районов города погибло 15 человек, еще 30 получили ранения различной степени тяжести.

Кроме того, в провинции Дераа произошли столкновения между вооруженными повстанцами и силами безопасности. Погибли, по меньшей мере, шесть человек, в том числе военнослужащие. Артиллерийские обстрелы и снайперский огонь со стороны правительственных сил привели к гибели нескольких человек в одном из районов Дамаска.

Также сообщается о том, что лидер ливанской вооруженной группировки "Фатх Аль-Ислам" А. Джавар погиб в Сирии при попытке установки взрывного устройства против сирийских войск.

В Сирии более года не прекращаются антиправительственные протесты. Ежедневно поступают сообщения о гибели людей - как мирных граждан, так и сотрудников силовых структур. По данным ООН, общее число жертв превысило 9 тысяч человек. Сирийские власти заявляют, что в столкновениях с вооруженной оппозицией погибли более 2,5 тысячи военнослужащих и сотрудников правоохранительных органов Сирии, против которых действуют хорошо вооруженные боевики, а число жертв среди мирного населения превысило 3,2 тысячи человек.

В середине апреля в Сирию прибыла первая группа наблюдателей ООН, которые будут следить за соглашением о прекращении огня в рамках плана спецпосланника ООН и ЛАГ Кофи Аннана по урегулированию сирийского кризиса. Совбез ООН 21 апреля единогласно одобрил расширение группы наблюдателей в Сирии до 300 человек, которые должны будут контролировать соблюдение перемирия всеми сторонами.

Уполномоченный МИД России по вопросам прав человека, демократии и верховенства права Константин Долгов заявил, что исполнительное распоряжение президента США от 23 апреля, предусматривающее санкции за "правочеловеческие нарушения с использованием телекоммуникационных технологий", прежде всего в Сирии и Иране, направлено на то, чтобы усилить давление на неугодные Америке режимы.

В комментарии Долгова говорится, что в Москве обратили внимание на это распоряжение президента США.

"Наглядно проступает основная цель документа - усилить прессинг на неугодные режимы, в том числе заблокировать им доступ к высокотехнологичной продукции. В качестве прикрытия такой политической задачи в очередной раз используются лозунги защиты прав человека и демократии. Исполнительное распоряжение продолжает неприемлемую линию Вашингтона на экстерриториальное применение национального законодательства в отношении иностранных граждан и юридических лиц, Масштаб подобных односторонних санкций, введенных по линии администрации и Конгресса США, беспрецедентен и вызывает серьезную озабоченность", - заявил Долгов, отметив, что такие действия противоречат международному праву.

"Практика "двойных стандартов" в сферах прав человека и верховенства закона недопустима. Она решительно отвергается Россией и подавляющим большинством других членов международного сообщества", - говорится в комментарии омбудсмена.

В Москве рассчитывают, что в ближайшее время уже 300 наблюдателей ООН будут находиться в Сирии, об этом заявил журналистам замглавы МИД РФ Михаил Богданов.

"Сейчас речь идет о 300 наблюдателях, которые должны там работать в течение 30 дней в соответствии с резолюцией 2043. Потом эта резолюция может быть продлена, все будет зависеть от реальной обстановки на местности. В этой связи мы сейчас активно обсуждаем с некоторыми странами ООН национальный состав этой миссии и другие технологические вопросы. Так что я думаю, что в ближайшие дни все это будет присутствовать", - сказал Богданов.

"Пока речь идет о 300 наблюдателях, но может быть их будет и больше", - сказал дипломат.

В Сирии более года не прекращаются антиправительственные протесты. Ежедневно поступают сообщения о гибели людей - как мирных граждан, так и сотрудников силовых структур.

В середине апреля в Сирию прибыла первая группа наблюдателей ООН, которые будут следить за соглашением о прекращении огня в рамках плана спецпосланника ООН и ЛАГ Кофи Аннана по урегулированию сирийского кризиса. Совбез ООН 21 апреля единогласно одобрил расширение группы наблюдателей в Сирии до 300 человек, которые должны будут контролировать соблюдение перемирия всеми сторонами. Несмотря на то, что в Сирии действует перемирие, как оппозиция, так и военные регулярно сообщают о новых столкновениях и жертвах.

Правительственные войска обстреляли в среду ракетами город Хама в центральной части Сирии, погибли не менее 12 человек, передает агентство Рейтер со ссылкой на представителя базирующегося в Лондоне "Сирийского центра мониторинга за соблюдением прав человека" (OSDH).

Согласно этим данным, десятки человек получили ранения.

Местный координационный комитет оппозиции сообщает о 15 убитых и 30 раненых.

Западные СМИ регулярно публикуют данные, предоставляемые OSDH. Между тем, МИД РФ заявлял, что уровень компетенции этой организации заставляет сомневаться в достоверности предоставляемой ею информации. По сведениям российского дипломатического ведомства, в OSDH работают всего два человека (руководитель и секретарь-переводчик), а возглавляющий его Рами Абдурахман не имеет даже полного среднего образования. В интервью СМИ Абдурахман сообщал, что постоянно проживает в Лондоне, где держит закусочную.

В Сирии более года не прекращаются антиправительственные протесты. Ежедневно поступают сообщения о гибели людей - как мирных граждан, так и сотрудников силовых структур. По данным ООН, общее число жертв превысило 9 тысяч человек. Сирийские власти заявляют, что в столкновениях с вооруженной оппозицией погибли более 2,5 тысячи военнослужащих и сотрудников правоохранительных органов Сирии, против которых действуют хорошо вооруженные боевики, а число жертв среди мирного населения превысило 3,2 тысячи человек.

В середине апреля в Сирию прибыла первая группа наблюдателей ООН, которые будут следить за соглашением о прекращении огня. Совбез ООН 21 апреля единогласно одобрил расширение группы наблюдателей в Сирии до 300 человек, которые должны будут контролировать соблюдение перемирия всеми сторонами. Несмотря на то, что в Сирии действует перемирие, как оппозиция, так и военные регулярно сообщают о новых столкновениях и жертвах.

Ливия и Ирак заинтересованы в восстановлении военно-технического сотрудничества с Россией и покупке военной техники, сообщил вице-премьер РФ Дмитрий Рогозин, передает РИА "Новости".

"Есть большой интерес со стороны ливийского военного руководства и иракского руководства", - отметил Рогозин. Характеризуя отношения с другой ближневосточной страной - Сирией, вице-премьер подчеркнул, что Москва будет строго исполнять все решения Совбеза ООН. "Если таких ограничений нет, то дополнительных ограничений мы накладывать не будем, поскольку считаем, что при продаже оружия важно иметь репутацию стабильного поставщика", - сообщил Рогозин.

Он планирует, что новая военная доктрина России будет разработана до конца года. Подготовка начнется уже в середине мая.

Подписание контракта в рамках гособоронзаказа по атомным подводным лодкам проекта "Борей" до конца апреля маловероятно, так как цена не согласована, сообщил вице-премьер. "Сейчас идет согласование цены, цена не согласована, там много новых опытно-конструкторских работ открыто, как по энергетической установке, по системе наведения, по управлению оружием", - отметил Рогозин. Он также подчеркнул, что "слишком много документов, есть калькуляция, которая предоставлена Объединенной судостроительной корпорацией, нужна оценка Минобороны".

В прошлом году военные расходы России выросли на 9,3% в годичном исчислении до 71,9 млрд долларов, что делает РФ третьей по объему трат на вооружение после США и Китая (711 млрд и 143 млрд долларов соответственно), подсчитали эксперты стокгольмского международного института исследования проблем мира СИПРИ (SIPRI). Россия впервые обошла по объему трат на вооружение Великобританию и Францию (62,7 млрд и 62,5 млрд долларов соответственно). Перевооружение РФ запланировано вплоть до 2020 года.

20 апреля Рогозин заявил, что от серийных закупок иностранной техники и оружия решено отказаться.

Жан-Луи Бьянко - ветеран французской политики: генеральный секретарь Елисейского дворца (1982-1991 гг.) и министр (1991-1993 гг.) при президенте-социалисте Франсуа Миттеране, депутат Национального собрания на протяжении последних 15 лет. Сейчас он отвечает за международную стратегию в команде кандидата-социалиста Франсуа Олланда, которого считают фаворитом накануне второго тура выборов президента Франции. В интервью корреспонденту РИА Новости Владимиру Добровольскому Бьянко рассказал о том, как может поменяться внешняя политика Парижа в случае прихода президента-социалиста в Елисейский дворец.

- Что предлагает Социалистическая партия для решения сирийской проблемы?

- Ситуация в Сирии практически безнадежна. Каждый день умирают десятки мужчин и женщин. Несмотря на заявления и благие намерения, почти ничего не меняется. Это очень трудно сделать. Смена французского президента не разрешит ситуацию по мановению волшебной палочки. Мы все еще надеемся на миссию Кофи Аннана. Президент Башар Асад взял ряд обязательств, которые он не сдержал, но я надеюсь на миссию наблюдателей.

Смена режима не является предварительным условием для разрешения конфликта. Необходимо, чтобы наступило прекращение огня и начался демократический процесс. Я хотел бы, чтобы Россия и Китай изменили свои позиции и позволили принять эффективные резолюции в Совете Безопасности ООН.

- Вы готовы вести диалог с Асадом, если он будет вновь избран?

- Мы будем действовать в рамках ЕС и ООН, у нас не будет обособленной линии поведения. Нужно продолжать давление, чтобы наблюдатели могли работать. Если этого не произойдет, усилить санкции: запретить визы, переводы средств, ввести финансовые и экономические санкции. Если план Кофи Аннана не будет выполнен, потребуются новые санкции.

- Каким может быть наилучшее решение сирийской проблемы?

- Демократический процесс. Он может проходить через прямой диалог или при посредничестве ООН, такого представителя, как Кофи Аннан.

- Если в результате этого процесса будут избраны сторонники Асада, вы будете вести с ними диалог?

- Если будут действительно демократические выборы, это вполне возможно, но мы пока далеки от этого.

- Продолжите ли вы участвовать в группе "Друзей Сирии"? Вам подходит такой формат?

- Да, это хороший формат. Коалиция "Друзей Сирии" не должна подпитывать военное соперничество, но она должна вместе с Лигой арабских государств (ЛАГ) и соседними государствами сделать все возможное, чтобы оказать прямую помощь населению.

- В чем будет общее отличие международной политики Франсуа Олланда от политики нынешнего президента?

- Он будет постоянен, надежен и предсказуем. Если бы мы были у власти, мы не стали бы с помпой принимать Башара Асада 14 июля 2008 года, а потом выставлять его врагом народа. Мы не поставили бы палатку Муамара Каддафи в государственных зданиях, мы не вынашивали бы планов продать ему АЭС, чтобы потом участвовать в военной операции. Позиция должна быть твердой, чтобы Францию услышали, больше уважали и чтобы наши собеседники знали, что мы не применяем двойные стандарты.

- Николя Саркози заявлял, что его лучший друг - это США. Какова ваша позиция?

- Мы друзья США, но мы не забываем также Великую Отечественную войну российского народа, мы многим обязаны одним и другим в освобождении от нацизма. Мы союзники американцев, но не подражатели. Мы заверим наших партнеров по НАТО, что объявленное Франсуа Олландом решение о выводе войск из Афганистана к концу 2012 года будет выполнено. Мы выступаем за большую координацию европейской политики и за углубление диалога с Россией.

- Афганская армия уже в состоянии контролировать всю территорию?

- Афганская армия и силы полиции и безопасности делают большие успехи. Она этнически многообразна, там служат профессионалы. Основная проблема - не в компетенции. Это проблема внедрения талибов, переодетых в служащих новой армии. Но эту проблему могут разрешить только сами афганцы, а не иностранное присутствие. В то же время вывод войск другими странами и заявление Барака Обамы о выводе войск в 2013 - 2014 годах требует удвоить усилия для обучения военных и служб безопасности.

- Будет ли изменяться политика в других странах, где служит французский контингент?

- Мы изменим соглашения об обороне, заключенные с рядом африканских стран. Эти соглашения были подписаны после обретения этими странами независимости в 1960-х годах, они засекречены. Мы хотим, чтобы они стали доступны публике, чтобы парламент мог обсудить их.

- Какую политику вы будете выстраивать в отношении НАТО?

- Действующий президент в 2007 году решил вернуть Францию в военные структуры НАТО без обсуждения и без консультаций с Национальным собранием. Это скороспелое решение не позволило Франции увеличить свое влияние в рамках Альянса, от этого пострадала идея европейской обороны. Настал момент подвести итоги этой реинтеграции.

- Военная операция в Ливии была для вас нежеланной?

- Проведение военной операции в Ливии было санкционировано Советом Безопасности ООН, поэтому для нас она является полностью законной.

- Но ведь ее поручили не НАТО?

- Действительно.

- Не считаете ли вы, что коалиция слишком быстро покинула Ливию и нынешняя напряженность в стране - это провал операции?

- Операция в Ливии была справедливой и необходимой. Ее санкционировал Совет Безопасности ООН, Франсуа Олланд поддержал ее.

Действительно, предполагалось, что после гибели Каддафи все разрешилось. Известно, что ливийская проблема непроста, поскольку единство страны очень хрупкое. Кроме того, многие военные, в прошлом - ливийские наемники, вернулись в Нигер, в Мали и вступили в ряды боевиков. Одним из приоритетных вопросов для нас будет обсуждение со всеми государствами региона Сахель их пожеланий и ожиданий и оказание им помощи в стабилизации ситуации.

- Готовы ли вы снизить напряженность в вопросе дислокации в Европе системы ПРО?

- Мы очень сдержанно относимся к системе ПРО, которую утвердил действующий президент. По многим причинам, которые, в частности, заставили Франсуа Миттерана отказаться от участия в "звездных войнах", идею которых предложил некогда Рональд Рейган. В первую очередь, эта система ПРО едва ли может быть на 100 процентов эффективной. Во-вторых, против кого направлена эта система? Идет ли речь о России? Нацелены ли мы против Ирана, КНДР или против безумного диктатора?

- Как вы можете выступить против этого проекта?

- Обсудить его и, если необходимо, отказаться в нем участвовать. Мы обсудим это также на европейском уровне.

- Как вы собираетесь разрешать иранскую проблему в свете возможной военной операции Израиля?

- Я возглавлял две многосторонние парламентские миссии по Ирану. Еще три года назад мы сказали, что, во-первых, программа Ирана однозначно преследует военные цели, а во-вторых, что необходимо вести переговоры, несмотря ни на что. Эту позицию Обама занял в начале своих президентских полномочий. Сейчас ситуацию ухудшилась. Я был в МАГАТЭ, когда Агентство обнародовало свой последний доклад, иранцы располагают новым подземным предприятием и продолжают развивать свою программу.

Односторонняя военная операция была бы несвоевременной и опасной. Никто не может гарантировать ее эффективность, все видят ее тяжелые последствия. Дипломатический путь должен оставаться открытым, чтобы позволить Ирану выполнить его международные обязательства в области ядерного нераспространения. Диалог с Ираном должен проходить на серьезных основаниях. С другой стороны, международное сообщество должно посредством санкций заявить о своей решимости: мы не можем позволить Ирану обзавестись ядерным оружием.

- Какие у социалистов предложения по палестино-израильскому урегулированию? Николя Саркози и глава МИД Ален Жюппе заявляли, что "четверка" посредников неэффективна, чем ее можно заменить?

- Палестино-израильский конфликт тяжело сказывается на двух народах, на регионе и на всем мире. "Квартет" действительно не очень эффективен, но чем его заменить?

Мы будем поддерживать любой процесс, который может привести к миру на Ближнем Востоке, к установлению жизнеспособного палестинского государств и безопасности Израиля. Европа, несомненно, должна более активно искать решение проблемы.

- Хотите ли вы расширить Совет Безопасности ООН, МВФ и Всемирный банк?

- Это необходимо для равновесия мира. Было бы полностью законно сбалансировать власти в МВФ и Всемирном банке. Нет никаких оснований для сохранения двухполюсной модели США - Европа.

Что касается Совета Безопасности, то нужно расширить состав его постоянных членов за счет Африки, Азии и Латинской Америки. Но нам известно, что каждому континенту будет нелегко выбрать представителя.

- Какова ваша позиция по отмене виз между Россией и ЕС?

- Это непростой вопрос, поскольку он касается ЕС, а не только двусторонних отношений. При этом нужно сделать все возможное, чтобы решить этот трудный вопрос и способствовать развитию сотрудничества между Европой и Россией, Францией и Россией.

- По вашему мнению, существует ли опасность неконтролируемой иммиграции из России?

- Нет, не думаю.

- Нужно ли изменить или сделать более мягкими Шенгенские соглашения?

- Нужно попытаться смягчить их, когда это возможно и необходимо, не меняя основополагающих принципов. Но необходим также более эффективный полицейский контроль на границах Европы.

- Как вы будете решать вопрос о нелегальной иммиграции?

- В вопросе нелегальной иммиграции мы будем крайне строгими. Несмотря на свои заявления, нынешнее французское правительство было недостаточно жестким в отношении работодателей и "продавцов сна" (расселяющих за небольшие деньги в тяжелых условиях нелегальных иммигрантов).

- Какими будут ваши основные ориентиры в европейской политике?

- Основной вопрос для нас - это вернуть нашим согражданам и соседям доверие к Европе. За последние годы уровень веры в Европу упал. Евро - несомненный успех, но для многих оно означает повышение цен. Что касается глобализации, то во Франции у многих категорий населения преобладает мысль, что Европы не защитила их от негативных результатов глобализации и даже способствовала распространению ультра-либерализма. Поэтому для нас важен пакт управления, экономического роста, ответственности, который направил бы Европу к политике общественного интереса, трансъевропейских сетей, к реформе энергетической политики, справедливой торговле (с другими странами) - к взаимоуважению правил и соблюдению общественных и экологических норм.

- Франсуа Олланд хочет включить в европейский бюджетный пакт обязательство способствовать экономическому росту. Что он имеет в виду?

- Если это соглашение останется в нынешней форме, оно не будет передано на ратификацию французскому парламенту. Оно должно включать настоящий налог на финансовые транзакции, пакт об экономическом росте и занятости. Я думаю, что консервативные правительства также могут это поддержать. Это вопрос европейской философии, здравого смысла. Если мы продолжим душить страны, которым и без того плохо, они не смогут вернуть свой долг. Если мы продолжим проводить политику, нацеленную только на сокращение долга, мы вступим в полосу рецессии, это путь к европейской катастрофе. Конечно, мы согласны, что нужно сокращать дефицит и долг. Франсуа Олланд отметил, что намерен принять закон о пятилетнем планировании, чтобы прийти к нулевому дефициту по истечении пяти лет.

- Станет ли Турция членом ЕС?

- Евросоюз предоставил Турции статус кандидата на вступление. Мы должны продолжать переговоры с добрыми намерениями и предоставить решать этот вопрос европейцам и туркам. Для этого потребуется долгий процесс, который не завершится в ближайшие пять лет, поскольку остается много препятствий: консолидация демократии в Турции еще не завершилась, не решен вопрос с Кипром, турецкие власти должны признать геноцид против армянского народа. Нам нужно продолжить или, скорее, вновь начать диалог с Турцией в мирной обстановке, Турция играет стратегическую роль в Сирии и в контексте продолжения "арабской весны".

- Легко ли будет Франсуа Олланду действовать на международной арене без опыта работы в правительстве и личных отношений с руководителями других стран?

- Он в течение 10 лет был первым секретарем Социалистической партии и встречался с руководителями других стран. Барак Обама тоже не был министром, это не помешало ему полноценно выполнять роль президента.

Франция > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 24 апреля 2012 > № 541668 Жан-Луи Бьянко