Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

Тунис > Агропром > fruitnews.ru, 16 ноября 2012 > № 688934

Тунисские фермеры соберут рекордный урожай гранатов.

Об этом заявляет аграрное министерство страны, а сами производители готовятся к сборке урожая в конце декабря. По предварительной оценке, его объем может превысить 28 тысяч тонн.

Напомним, что в Тунисе выращивается порядка 17 различных сортов граната. Столицей производства является город Габес, фермеры которого ведут интенсивный экспорт продукта в Ливию, Европу и страны Персидского залива. Из европейских стран самым активным импортером является Германия, жители которой давно отдают предпочтение именно тунисским гранатам.

Тунис > Агропром > fruitnews.ru, 16 ноября 2012 > № 688934

Тунис > Агропром > fruitnews.ru, 16 ноября 2012 > № 688929

Тунис увеличил объем экспорта фиников.

Минсельхоз страны констатирует существенное увеличение экспорта фиников по сравнению с 2011 годом. В своем докладе ведомство сообщает и о повышении производства сухофруктов на 19%, которое и подтолкнуло рост количества поставок. Не отстает от экспорта и стоимость закупки фиников.

Уже на конец июля текущего года тунисские производители поставили свыше 87 тысяч тонн продукции на сумму в 148 млн евро. Тогда как в 2011-ом только 73,4 тысячи тонн с общей стоимостью в 125 млн евро. Причем более половины от общего объема пришлось на долю сорта «Deglet EnNour», который наиболее популярен на рынках зарубежных стран.

Тунис > Агропром > fruitnews.ru, 16 ноября 2012 > № 688929

Тунис > Электроэнергетика > equipnet.ru, 15 ноября 2012 > № 688493

В Тунисе разработан новый высокоэффективный тип альтернативных источников энергии — ветрогенераторы без лопастей. Как пишет «Компьюлента», авторы проекта отмечают, что традиционные ветряки наряду с достоинствами имеют ряд недостатков. Например, они создают шум и убивают птиц. При этом их КПД ограничен.

Причину всех проблем тунисцы видят в лопастях — технологии, которой как минимум 400 лет. Они полагают, что лопасти следует заменить на другой вид движущихся частей, и тогда эффективность повысится. Сообщается, что технология уже испытана и оказалась удачной.

В основе нового типа ветряков парусный ветроприемник, который под действием потока воздуха колеблется взад-вперед, при этом не крутясь. Кроме того, закрепленное полотно может вращаться вокруг опоры ветряка вправо и влево. Амплитуда вращения невелика, а вот сами колебания остаются значительными из-за небольшой площади поверхности. Колебания приводят в движение поршни гидравлической системы, находящиеся за тарелкой ветроприемника., давя на масло в закрытой трубе и создавая давление, используемое для выработки энергии.

Тунис > Электроэнергетика > equipnet.ru, 15 ноября 2012 > № 688493

Израиль. Судан > Армия, полиция > ria.ru, 14 ноября 2012 > № 688168

Лига арабских государств (ЛАГ) создала специальную комиссию, в которую вошли главы МИД Туниса, Египта и Катара, а также генсек ЛАГ, для определения необходимых шагов в ответ на израильское нападение на суданский военный завод, сообщил в среду журналистам министр иностранных дел Судана Али Карти.

Он вернулся в Хартум после участия в экстренном заседании Совета ЛАГ в Каире на уровне министров иностранных дел, который, в частности, рассматривал вопрос об израильской бомбежке завода "Ярмук".

Правительство Судана сообщило, что самолеты израильских ВВС 24 октября нанесли авиаудар по заводу "Ярмук" на юге Хартума, который производил вооружение, не подпадающее под международные запреты, в результате чего погибли два человека.

Израиль не дал никаких комментариев в ответ на это обвинение, но суданские власти считают, что обладают достаточными доказательствами в пользу их версии.

Совет ЛАГ подтвердил "право Судана на самооборону в условиях агрессии", а также "на шаги, которые он сочтет приемлемыми в соответствии с международным законодательством для защиты его территории и обеспечения безопасности его граждан".

"Лига арабских государств направит жалобу в Совет безопасности ООН с требованием принять необходимые срочные сдерживающие меры в ответ на обстрел Израилем завода "Ярмук"", - сказал Карти.

Подготовленный главами МИД Туниса, Египта и Катара доклад будет рассмотрен на следующем заседании совета ЛАГ, а также на саммите ЛАГ, который состоится в марте 2013 года в Катаре.

Он отметил, что главы МИД арабских стран осудили израильское нападение как "явное нарушение международного права и суверенитета Судана".

Карти добавил, что у Судана есть право на адекватный ответ на эту агрессию.

За последние три года Израиль в третий раз бомбит объекты в Судане, через территорию которого, как считает он, идет транзит оружия в палестинский сектор Газа. Весной этого года в результате авиаудара в Порт-Судане на востоке страны взорвался автомобиль, из-за чего погибли два человека. Юлия Троицкая.

Израиль. Судан > Армия, полиция > ria.ru, 14 ноября 2012 > № 688168

Франция > Армия, полиция > militaryparitet.com, 9 ноября 2012 > № 687746

7 ноября ВВС Франции объявили о проведении в будущем году очередных маневров в рамках программы «5+5», предназначенной для обеспечения безопасности полетов, в частности, противодействию угонам коммерческих авиалайнеров террористами.

Соглашение «5+5» было подписано в 2004 году и включает в себя 5 европейских (Испания, Франция, Италия, Мальта и Португалия) и 5 стран Союза африканского Магриба (Алжир, Ливия, Мавритания, Марокко и Тунис).

30 октября во время прошедших учений транспортный самолет С-130 Hercules ВВС Алжира выполнял роль коммерческого авиалайнера, попавшего в руки террористов. Командные центры стран-участниц маневров обменивались информацией о полете С-130 и обеспечили перехват самолета истребителями.

С-130 был последовательно перехвачен сначала истребителями Су-30 ВВС Алжира, затем подлетели по паре тунисских F-5, итальянских Eurofighter Typhoon и французских Mirage-2000C (последние из эскадрильи 2/5 «Ile de France», база Оранж, на фото).

Франция > Армия, полиция > militaryparitet.com, 9 ноября 2012 > № 687746

Весь мир > Миграция, виза, туризм > tourinfo.ru, 7 ноября 2012 > № 683575

По данным Всемирной туристской организации, динамика туристских расходов демонстрирует хорошие результаты, несмотря на сложную финансовую ситуацию во многих странах: с января по август 2012 года количество международных туристских прибытий выросло на 4% (плюс 28 млн чел.) в сравнении с аналогичным периодом прошлого года.

К августу 2012 года мировая туриндустрия поставила очередной рекорд: за 8 месяцев по всему миру было совершено 705 млн туристских прибытий. Во Всемирной туристской организации (ЮНВТО) уверены, что по итогам года количество туристских прибытий достигнет 1 млрд чел. «В свете непростой экономической ситуации в мире этот рост является очень позитивным результатом. Мы должны сохранять осторожность, т.к. некоторые месяцы года показывали худшую динамику, и эта тенденция может вернуться до конца года», - отметил генсек ЮНВТО Талеб Рифаи.

По сравнению с первыми пятью месяцами текущего года (+5% в среднем) рост замедлился в июне (+2,7%) и июле (+1,4%). В августе темп роста вновь начал расти и достиг 4%. По итогам года ЮНВТО ожидает прирост на уровне 3-4%, а по прогнозам на 2013 год увеличение количества туристских прибытий будет идти на уровне 2-4%.

Мировой туризм в людях

Страны с развивающейся экономикой вновь подтвердили свое лидерство (+5%) по сравнению с развитыми рынками (+4%). Наиболее серьезный рост произошел в азиатском и тихоокеанском регионе, за которыми следуют обе Америки и Европа. Ближний Восток по-прежнему демонстрирует признаки восстановления: наиболее многообещающие результаты в Египте.

Европа (+3%) укрепила свой рекордный рост 2011 года, несмотря на текущую экономическую нестабильность в еврозоне. Результат выше среднего показали Центральная и Восточная Европа (+9%). Средний результат по Западной Европе составил +3%, а южная и средиземноморская часть региона улучшила свой прошлогодний результат всего на 1%. Прирост по Северной Европе составил 0,2%.

Юго-Восточная и Южная Азия (+8%) лидируют в Азиатско-Тихоокеанском регионе (средний прирост 7%). Далее следует Северо-Восточная Азия (+7%). Этот регион отражает четкое восстановление въездного и выездного рынков Японии. Океания за восемь месяцев текущего года продемонстрировала устойчивый рост (+5%) по сравнению со всем 2011 годом (+1%).

В американском регионе (в среднем +4%) наибольший рост зафиксирован в Центральной (+7%) и Южной Америке (+6%). Турпоток в Карибском регионе вырос на 5%, что также превышает усредненный показатель по региону. В Северной Америке количество международных прибытий выросло на 3%.

По приросту въездного потока в Северную Африку (+10%) можно судить о восстановлении турсектора Туниса, а Египет все еще находится в «минусе». Тем не менее, если в прошлом году турпоток этой страны находился на отметке -7%, то по итогам восьми месяцев 2012 года количество туристов уменьшилось всего на 1%. Страны Африки южнее Сахары (+4%) продолжают демонстрировать положительные результаты, консолидируя хорошие темпы роста предыдущих лет.

Мировой туризм в валюте

Наравне с ростом количественных показателей турсектора стран мира, растет и количество затрат интуристов. Больше всего за первые восемь месяцев на туризме заработал Гонконг (+17%), США (+8%), Германия (+7%), Франция (+5%) и Великобритания (+4%). Ряд других основных направлений сообщили о двузначном росте поступлений от туриндустрии: Япония (+48%), Швеция (+26%), Южная Африка (+26%), Республика Корея (+26%), Индия (+ 23%), Польша (+19%), Таиланд (+17%), Россия (+16%), Египет (+13%), Чехия (+13%), Тайвань (+ 11), Сингапур (+10%) и Хорватия (+10%).

Десятку стран-лидеров по туристическим затратам занял Китай, который в период с января по август 2012 года продемонстрировал рост 30%. Российские туристы - вторые по тратам за границей и в этом году увеличили свои расходы на 15%. За нашими согражданами следуют американцы (+9%), канадцы (+6%), немцы (+5%), австралийцы (+4%) и японцы (7%). После снижения в прошлом году в 2012-м британские туристы тратили на 2% больше, а показатели по туристам из Италии и Франции по-прежнему идут вниз.

Другие крупные страны с развитой экономикой, которые показали значительный рост расходов: Австрия (+16%), Бельгия (+13%), Швейцария (+11%) и Норвегия (+11%). Среди стран с развивающейся экономикой, в дополнение к Китаю и России, двузначный рост расходов был отмечен по Польше (+22%), Малайзии (+18%), Аргентине (+16%), Филиппинам (+14%), Индии (+11%) и Индонезии (+10%).

Весь мир > Миграция, виза, туризм > tourinfo.ru, 7 ноября 2012 > № 683575

Россия > Внешэкономсвязи, политика > magazines.gorky.media, 5 ноября 2012 > № 696497

ДОВЕРИЕ В РОССИИ: СМЫСЛ, ФУНКЦИИ, СТРУКТУРА^[1]

Лев Гудков

Явное исчерпание больших идей в современной социологии, связанное с кон­цом модернизационной парадигмы и завершением институциональной транс­формации в западных обществах, заставляет думать уже не о внутридисциплинарном кризисе, а о переходе социологии в разряд социально-прикладных разработок, то есть ее приближении к состоянию, которое можно считать ко­нечной стадией всякой (классической) науки. Конец модерна как завершение эпохи Просвещения или большого европейского проекта Культуры сопровож­дался многочисленными явлениями распада больших онтологических кон­струкций и идей единства универсума, истории, общности человеческой при­роды, законов социального развития, а соответственно, и падением интереса к большим теориям общества, социальных систем и т.п. Критики говорят о са­моедстве и культурном мазохизме современного общества, об эрозии тех цен­ностных оснований (веры в исторический прогресс), на которых строились современный социальный порядок и социальное знание. Появление мощных супербюрократий вроде ЕС, транснациональных корпораций, международных организаций и т.п. оказало заметное унифицирующее влияние на националь­ные социальные и правовые практики и локальные культуры. Политика как сфера проявления харизматических фигур, предложения великих националь­ных идей или воодушевляющих массы целей общественного развития посте­пенно все сильнее и сильнее ограничивалась парламентской регламентацией, стерилизовалась практикой бюрократического администрирования, подчи­няясь долгосрочному социальному планированию, экспертизе специалистов, массмедиальным технологиям. Повседневная жизнь в современных обществах стала более упорядоченной, чем в первой половине XX в., обеспеченной, без­опасной, комфортной, предсказуемой и скучной, если судить по доминирую­щему тону в современном искусстве и литературе, озабоченных неясностью или дефицитом экзистенциальных ценностей.

Такой интеллектуальный климат оказывается не слишком благоприятным для развития социологии как науки о меняющейся социальной действитель­ности, науки, озабоченной вопросами понимания Другого или последствий взаимодействия с ним. Кризис социологии не носит драматического харак­тера и проявляется довольно вяло, поскольку смутное недовольство, вызы­ваемое отсутствием новых значительных теоретических идей и направлений, сопоставимых со структурно-функциональным анализом или с символиче­ским интеракционизмом, систематизировавшими оригинальные идеи осново­положников дисциплины, компенсируется удовлетворением от все умножаю­щейся массы прикладных исследований и предметных разработок, ведущихся по самому широкому кругу тем. Нет сомнения, что мы стали больше знать о тех обществах, в которых живем, но это во многом перестало быть инте­ресным. Дисциплина давно потеряла не только свой начальный энтузиазм и эпистемологический идеализм, но и четкость парадигмальных разграничений среднего периода своего развития (1940—1960-х гг.), зато приобрела солид­ность практической, почти инженерной, науки, к которой обращаются многие заинтересованные лица, включая и представителей смежных дисциплин — экономистов, историков и других. Этому упрочению статуса социологии от­части способствовал процесс неизбежной эклектизации, позитивного соеди­нения разных теоретических и методологических подходов для решения ана­литических или дескриптивных задач среднего и микроуровня социального взаимодействия. Критика 1970—1980-х гг., исходившая из разных ценност­ных оснований, проделала чрезвычайно важную работу: отделила философ­ские элементы, исходные резидуумы знания, онтологические основания знаниевых парадигм от техники описания и объяснения. Благодаря этому стали возможны инструментализация процедур анализа и объяснения, использо­вание отдельных элементов структурно-функционального, системного или какого-то иного из имеющихся теоретических подходов в качестве эвристи­ческих приемов или готовых «ключей» для решения частных контекстуаль­ных задач. Сочетание разных понятийных средств для работы с разнородным предметным материалом получило теперь уже методологическое узаконение в эмпирической практике и в идеологии постмодернизма.

Сама по себе потребность в синтетическом рассмотрении социальных яв­лений и процессов стала ощутимой после успеха структурно-функциональ­ного анализа (в 1960-х гг.) и последовавшей реакции на него в виде мето­дологической критики, опирающейся на самые разные идеологические и ценностные основания. Критика стала условием и формой рецепции и освое­ния его потенциала. Особую роль в этом деле сыграло появлении феномено­логической, гуманистической, радикальной версий социологии, включая и обращение к драматургическому или сценарному подходу И. Гофмана, а за­тем и этнометодологии. В этом же контексте имеет смысл рассматривать и попытки возродить понимающую социологию культуры^[2] в духе М. Вебера или Г. Зиммеля, предпринятые в конце 1970-х — начале 1980-х гг. в Германии, или стимулировать culturestudiesв англоязычных странах, и т.п. Критике удалось стимулировать интерес к смысловому (культурному) бэкграунду со­циальных институтов, историзировать саму суть социологической проблема­тики, связав те или иные постановки вопроса исследования с конкретными институциональными или групповыми интересами и проблемами, насытить социологические схемы историческим материалом. Это дало сильнейший им­пульс к расширению предметной социологической тематики, привлечению внимания к проблематике повседневного «жизненного мира», но одновре­менно таило в себе опасность размывания границ социологической работы.

Как обычно бывает в таких случаях, последствия подобной работы с уни­версальными теориями (Т. Парсонса и его многочисленных последователей, Н. Лумана и других) были непрямыми и весьма неоднозначными: для самой социологии это вылилось в утрату большой перспективы дисциплины, в за­растание предметного поля «мелкотемьем», но размывание дисциплинарных границ социологии стимулировало рецепцию смежными дисциплинами от­дельных идей и приемов социологии, осознание новых возможностей для объяснения уже своего материала и появление новых точек зрения на старый, короче — формирование новой проблематики в рамках своего предмета. Так, в экономике, едва ли не впервые после М. Вебера, была осознана значимость не только институционального анализа (неоинституционализм), но и куль­туры, со всем спектром вопросов человеческого существования — доверия, веры, образования, семейного воспроизводства (цены социализации) и т.п. аспектов «человеческого капитала».

Нельзя сказать, чтобы подобная «экономизация» традиционной социо­логической тематики («перевод» неэкономических форм поведения — тра­диционного или ценностно-рационального действия, например воспитания детей, семейных отношений, политики и проч., — в категории целерационального действия, то есть их интерпретация по образцу других экономических отношений) была очень успешной в теоретическом плане; однако сама гру­бость подобных аналогий экономизации неэкономической сферы (например, у Г. Беккера) была предпосылкой расширения предметного поля экономиче­ской науки. Схожие процессы шли и в других дисциплинах.

До российской социологии эти перипетии внутридисциплинарной эволю­ции дошли с большим запозданием, с искажениями и никак не отразились на теоретическом качестве ее общих интерпретационных схем. Догоняющий характер российской модернизации и ведомственный характер социологии в России, ее финансовая и организационная зависимость от государственной бюрократии обернулись утрированным копированием новейших модных об­разцов, эпигонством и некритическим заимствованием западных подходов, ставших обязательными для подражания. Организация социологии в России почти не допускала появления независимых научных позиций и научных ав­торитетов. Следствием этой интеллектуальной зависимости и слабости стало затянувшееся влияние транзитологических концепций, а затем и угасание общего интереса социологов к текущим процессам в стране, который был так ощутим в 1960— 1970-е гг., во время становления советской социологии и по­явления первых симптомов разложения тоталитарного режима.

Однако в интеллектуальной истории российской социологии было одно ис­ключение — Ю.А. Левада, который еще в конце 1960-х гг. поставил задачу не просто осмысления опыта и границ применения западной социологии, в пер­вую очередь — структурного функционализма, но и соединения его концеп­туальных и теоретико-методологических возможностей с арсеналом других дисциплин, включая исторические науки, науки о культуре, антропологию, политологию и проч. Он выдвинул методологическое требование не только вы­являть в каждом конкретном случае социологического описания или анализа социального явления актуально значимые институциональные или групповые рамки поведения, но и указывать на историчность или гетерогенность их смыс­лового обоснования, наличие разных по глубине культурных слоев (включая пространственные и временные характеристики действия), определяющих сами нормы и правила социального поведения. Левада настаивал на необходи­мости расширения интерпретационного контекста экономического поведения или урбанизационных процессов, снимая тем самым идеологические и дисцип­линарные барьеры с понимания многослойности структур «современности»^[3].

Его подход можно описать следующим образом: то, что нам кажется самооче­видным, естественным и не требующим специального разъяснения или обос­нования, не просто представляет собой результат синтеза разных культурных форм (а значит — итог длительного исторического формирования или разви­тия, трансформации больших ценностных идей и их снижения), но и закреп­лено особыми нормами «очевидности», защищающими подобные смысловые значения от рационализации. Чаще всего в качестве подобной нормы самооче­видности выступает форма целерациональности или инструментальности дей­ствия как «естественной» характеристики современности. Другими словами, институциональное принуждение к дисциплине и самоотчету, самоконтролю и ответственности индивида в современном обществе выступает в качестве им­ператива инструментальной рационализации поведения, включая и свое собст­венное, и нормативные ожидания аналогичного поведения от любого другого. Именно эта норма навязываемой различными доминантными социальными институтами ответственности делает непроблематичными, самоочевидными формы современности, вытесняя (а иногда и запрещая) любые другие варианты мотивов действия или их интерпретации как девиантные. Инструментальная рациональность становится образцом антропологии современного человека, что во многих случаях приводит к массе недоразумений и ошибкам в интер­претации социального поведения (при анализе экономических явлений, элек­торальных процессов, политики, этнических фобий, национальных конфлик­тов и т.п.).

Направленность исследовательских интересов Левады явно противоречила получившему широкое распространение процессу тривиализации знания^[4], но оказалась, как мне представляется, чрезвычайно плодотворной для всего кру­га исследований, начатых им в рамках проектов сначала ВЦИОМа, а затем Левада-центра и представленных в его сборниках статей^[5]. Я имею в виду проб­лематику программы «Простой советский человек» и примыкающих к ней ис­следований структуры массового сознания, отношения к власти, к социаль­ным переменам, проблематику национальной идентичности. Особенность работы Левады заключалась в том, что он развертывал текущие явления, схва­тываемые в языке повседневного опыта, в контексте больших тектонических изменений, происходящих в тоталитарном, а затем — и посттоталитарном со­циуме, а затем переводил их на язык соответствующих концепций и теорий культурно-исторических процессов, позволявших интерпретировать их в ка­тегориях и понятиях «большого времени».

Следуя намеченному Левадой методологическому направлению работы, я в данной статье хотел бы проанализировать феномен доверия.

1. ФЕНОМЕН ДОВЕРИЯ В СОЦИОЛОГИЧЕСКОЙ ПЕРСПЕКТИВЕ

Проблематика доверия в последние десятилетия снова стала привлекать вни­мание социальных исследователей после долгого отсутствия интереса к ней.

Но в период формирования социологии как дисциплины (1900—1920-е гг.) доверие наряду с другими социальными формами взаимодействия (борьба, господство, обмен, традиция, социальная дифференциация, рессантимент, мода, кокетство и т.п.) было одной из важнейших социальных категорий, ис­пользуемых при интерпретации социальных структур^[6]. Нынешний интерес к теме связан не столько с запросом на более точное понимание природы этого явления, сколько с потребностями причинной интерпретации взаимосвязи или взаимообусловленности особенностей доверия и институциональных структур (экономика, политика и т.п.) в разных странах. Успех подобных по­пыток даст надежду на разработку новых средств понимания и учета влияния культуры на характер эволюции политических и экономических отношений в разных странах, что представляет не только теоретический интерес^[7].

За два десятилетия подобной работы получен значительный материал, по­казывающий роль доверия в практике социально-экономических отношений, проведены широкомасштабные сравнительные исследования уровня доверия в разных институциональных контекстах и предложены рационалистические теории доверия^[8].

Вместе с тем, использование понятия «доверие» в сравнительно-типоло­гических исследованиях наталкивается на ряд ограничений, связанных с тем, что доверие рассматривается преимущественно как психологическое явле­ние, как целостный и однозначный феномен, как аффект, иррациональный по своей сути. Попытки, предпринимаемые экономистами и социологами для того, чтобы выйти из этой старой методологической ловушки, нельзя при­знать особенно удачными. Стремясь формализовать понятие «доверие» и уйти от психологизма, аналитики в таких случаях обычно впадают в другую крайность: интерпретируя доверие по модели инструментального действия (рационального, а потому легче всего понимаемого), они «экономизируют» подобные отношения, что, на мой взгляд, не просто упрощает, но искажает характер реальных взаимодействий людей, привнося телеологизм в смысло­вую структуру действия доверия. Функция доверия в подобных схемах ин­терпретации сводится лишь к оптимизации издержек выбора, к снижению рисков и возможных потерь, к установлению определенных моральных ра­мок («добродетелей») или культурных предписаний для целерациональной структуры социального действия, якобы снимающих неопределенность си­туации для действующего (П. Штомпка, Н. Луман, Ф. Фукуяма, теория «ра­ционального выбора» и другие подходы).

Несмотря на потери, неизбежные при такой сильнейшей генерализации элементов объяснения, несомненным выигрышем при этом оказывается воз­можность использовать схему причинного объяснения. Но опасность утраты своеобразия самого феномена доверия остается, она заключается в неконтро­лируемой подмене смысла действия (ценностной рациональности, обычая или традиции как обеспечения ожиданий партнеров) хорошо отлаженной схемой целерационального действия.

Не умаляя эвристической ценности названных подходов, я предпочел бы интерпретировать доверие как сложный социальный феномен (закрытое со­циальное взаимодействие), структура которого представляет собой соедине­ние разных смысловых оснований. Когда мы говорим, что доверяем врачу, учителю, профессору в университете, кассиру в магазине, информации о рас­писании рейсов в аэропорту, другу или коллеге по работе, жене/мужу, бан­кам, иностранной валюте, науке, метеопрогнозам, политикам, газетам и т.п., мы редко сознаем, что в каждом подобном случае наше доверие опирается на разные смысловые основания и, соответственно, определяется разными нор­мами ожидания и характера исполнения действия. Супружеская верность (взаимное доверие супругов друг другу, имеющее среди прочего символиче­ский характер парной солидарности) принципиально отличается от веры врачу, к которому вы обратились, а доверие банку — от доверия школьника учителю. Но во всех этих случаях имеет место предпонимание ситуации (ее определение и схематизация действия), то есть актуализация горизонтов дей­ствия и возможных способов поведения (своего и партнера).

Доверие — это способность действующего схватывать выражение импли­цитных кодов и правил поведения одних институтов или социальных групп в зонах действия других институциональных или групповых правил пове­дения, это восприятие действующим неназываемых, но подразумеваемых (в конкретной ситуации взаимодействия) норм институционального дейст­вия, которыми будет (поскольку предполагается, что он должен, обязан) руководствоваться партнер. В смысловой структуре рассматриваемого или описываемого исследователем действия (целевого или ценностного) эти нормы принципиально не могут быть артикулируемы (содержательно пред­ставлены в категориях мотива, цели или средств данного действия). Их се­миотическое присутствие в ситуации взаимодействия обозначено призна­ками разной модальности поведения акторов (возможности, вероятности, долженствования), а выражено лишь как психологическое качество пове­дения, как известного рода иррациональность установки и действия (по­скольку то, что вызывает доверие, лежит вне логики маркированной струк­туры целевого поведения). Таким образом, речь идет не о неполном знании обстоятельств или мотивов поведения партнера, условий взаимодействия, последствий поведения и т.п., риски которого, как часто подчеркивают сто­ронники «экономизации доверия», феномен «доверие» может компенсиро­вать так или иначе^[9].

Доверие как тип социальной регуляции обеспечивает взаимосвязь прин­ципиально разных институциональных систем, групп, разных по глубине слоев культуры. Оно определяет границы индивидуальной или институцио­нальной рациональности (раскрывая ее смысл) и соединяет их между собой, позволяя учитывать последствия взаимодействия актора с институтом, груп­пой или другими индивидами. Доверие продуцирует смысл будущего, как бы проектируемого взаимодействия партнеров или актора с различными и не­определенно многими другими акторами (включая и взаимодействие инди­вида с институциональными порядками или их представителями, как это имеет место, например, в актах использования денег: обмен символическими средствами выражения ценности в расчете на то, что их примут в адекватное обращение неопределенно многие третьи лица).

Исходя из сказанного, я бы определил доверие как социальное взаимодействие, ориентированное на высокую вероятность (шансы) того, что действия партнеров (а ими могут быть не только отдельные индивиды, но и соци­альные группа или институт) будут протекать в соответствии с ожидаемым субъектом действия порядком, основанным на взаимных моральных или ценностных обязательствах, принуждении, обычаях, традициях, социальных конвенциях, идейных убеждениях, материальных интересах, общепринятых представлениях. Эта уверенность должна быть проявлена действующими не только в различного рода заявлениях, но и в совместных церемониалах (ри­туалах, праздниках, выборах, референдумах, митингах и т.п.), а также обо­значена особым языком поведения, а значит — подтверждена и гарантирована различными санкциями за нарушение ожиданий или несоблюдение общепри­нятых обязательств, имеющих нормативный или правовой характер. Цен­ностные обязательства (включая коммуникативную этику) могут включать согласие по поводу общих правил действия в той или иной сфере коллектив­ной жизни: поиске научной истины, соревновании в спорте или поведении на дуэли, в бизнесе, в любви, в воспитании детей, в работе и т.п. Обязатель­ства предполагают высокую вероятность наступления ответственности за на­рушение этих правил, причем со стороны не только пострадавших от нару­шения, но и всего социального окружения, поставленного в известность об этом деликте. Коллективный характер обеспечения доверия означает, что доверие, вне зависимости от его конкретных смысловых оснований, входит в состав общего набора институциональных и групповых норм поведения, социального порядка, общих представлений, опыта прошлого, горизонтов притязаний группы (интересов) или аспираций отдельного индивида, границ возможного отклонения от нормы и т.п., совокупность которых и образует то, что стали с недавних пор именовать накопленным и передаваемым от по­коления к поколению «социальным капиталом» того или иного сообщества^[10].

Внутренние границы доверия очерчены вероятностью неисполнения вза­имных обязательств. Нарушение обязательств может оправдываться субъ­ектом действия (неисполнения) определенными условиями, прекращаю­щими действие общих обязательств и правил, либо связываться с высшими обстоятельствами (ценностным конфликтом, наличием других ценностных порядков). Но в любом случае возможность нарушения доверительных от­ношений принимается во внимание действующим и задает предел доверия. Сама по себе эта граница становится очень важным символическим барьером, тематизация которого продуцирует в культуре множество сюжетов в лите­ратуре и искусстве, игровых ситуаций, экспериментов и т.п. Таковы темы ли­цемерия, предательства, обмана, соблазна, лукавства, паразитирования на до­верии, несостоятельности того, кому доверяют, безответственности, а также тема выгоды, которую приносит нарушение правил доверительного взаимодействия^[11]. Граница доверия, обозначенная соответствующим ритуальным жестом или процедурой, указывает на (предположительное) переключение одной модальной системы доверия на какую-то другую, определяемую дру­гими правилами взаимодействия с партнером или партнерами. Чем сложнее устроено общество, тем многообразнее сами границы доверия и тем большее значение приобретает способность человека их различать и переходить от од­ной зоны доверительных отношений к другой, не вызывая возмущения парт­неров (социальный такт действующего).

Упомянутые выше ритуалы, подчеркивая символический характер дове­рия, сами по себе еще ничего не говорят о степени значимости доверия или длительности его действия. Соответственно, исходными задачами эмпириче­ского изучения феноменов доверия или зон его распространения оказывают­ся фиксация и описание 1) различных барьеров между модальными сферами доверия; 2) семантических или социальных границ доверия, отделяющих про­странства недоверия; 3) интенсивности доверия. Оказываясь вне этих зон доверия, индивид немедленно включает нормы недоверия как операциональные коды поведения в агрессивных или социально опасных средах существо­вания. Барьеры — это фиксированные ритуалы недоверия (бдительности, проверки, сомнения), отмечающие рост социальной и антропологической не­определенности в ситуациях перехода от одной зоны доверия к другой. Степень артикуляции этих барьеров зависит от характера институционализации социального доверия в разных обществах.

Для исследователя чрезвычайно важно видеть границы между зонами до­верия/недоверия. Без указания на подобные подразумеваемые, внутренние или внешние, барьеры, играющие роль смысловых рамок для правил взаи­модействия, переключателей регистров солидарности, разделяющих нормы разных планов социальных отношений, взаимного контроля, согласования интересов и т.п., невозможно понимание сложности и неоднородности социальной материи, из которой состоит повседневность существования. Тем бо­лее это важно для анализа поведения в репрессивных обществах, в которых обыденность пронизана официальной ложью и лицемерием, как в советском и постсоветском обществе, равно как и в других репрессивных и закрытых социумах (в мусульманских общинах, современном Китае и т.п.). Нас в пер­вую очередь интересуют именно эти аспекты поведения в ситуациях сочета­ния разнородных нормативных систем и препятствий для их универсализа­ции, подавления условий возникновения универсальной этики и права. Сама по себе двойственность этики, или двоемыслие, — явление, характерное для любых типов современных обществ. Но удельный вес и значение двоемыслия может радикально различаться в разных социальных системах.

Формализация доверия предполагает появление не только разного рода документов, паспортов, сертификатов, пропусков, удостоверений и т.п., ука­зывающих на кодификацию правил различения своих и чужих, норм инсти­туционального поведения (включая и санкции за нарушение), но и специа­лизированных служб контроля. Наиболее институционализированными формами барьеров доверия (априорного недоверия) являются учреждения, осуществляющие меры безопасности и охраны. Охрана государственных и ведомственных тайн и секретов, обеспечивающая зоны гарантированного доверия (со всеми процедурами проверки, допусков, подписок о неразгла­шении, иерархии допущенности, создания специальных служб безопасности и поставок соответствующего технического оборудования), представляет со­бой один из примеров границ доверия. Другими примерами могут служить меры по защите от подделок (денег, финансовых или юридических доку­ментов) и соответствующие службы разного уровня. Чем менее формализо­ванным является контроль, тем с большей уверенностью мы можем говорить о значимости традиционных или конвенциональных отношений в группах или сообществах, требующих собственных ритуалов солидарности и вы­ражения доверия. В деревне нет нужды в предъявлении документов сосе­дям, как это делается ежедневно при входе в здание большой организации или предприятия.

В советское время в атмосфере тотального привычного страха и коллек­тивного заложничества, когда контроль охватывал сферы и публичного про­странства, и частной жизни, поддержанию доверия способствовала норма деления на «своих» и «чужих». Под «своими» понимались не просто люди, которым можно было доверять (в смысле общей веры в то, что в случае нужды тебе могут помочь, поддержать эмоционально, финансово или физи­чески), но и те, на кого распространялись проекции норм «порядочности», взаимной лояльности, уверенности в том, что эти люди тебя «не сдадут, не предадут, не донесут начальству» или властям о «неподобающем» поведении. К «чужим» относились представители тех зон существования, где были не­значимыми представления и нормы солидарной ответственности. И «свои», и «чужие» были весьма условными категориями, нередко «свои» превраща­лись в «чужих», и наоборот. Подобная структура двоемыслия (в терминах Ю.А. Левады — «игры», «игровых структур социального взаимодействия») задавала определение ситуации и диктовала различные коды социального поведения в разных средах, соединяя формальные и неформальные правила взаимодействия через многообразные способы преодоления внутренних и внешних барьеров. При этом включались нормы поведения, относящиеся к разным системам социального контроля и опознания («свой» / «чужой»). Церемониалами снятия барьеров между статусами были обязательная со­вместная выпивка в неформальной обстановке (на работе, или дома, или в среде, которая отключала внешние механизмы повиновения, — на природе, в туристской поездке, в поезде, после работы на рабочем месте, во внеслу­жебное время, в командировке, в бане и т.п.) или апелляция к другим «своим» (родственникам, прежним сослуживцам, коллегам, приятелям и т.п.), которая принимала форму «помощи», «услуги» (блата, связей, «нужных людей») и предполагала соответствующий семантический код — использование языка «своих», псевдопартикулярных отношений («...я от Ивана Ивановича»), хотя сам действующий при этом мог и не знать лично ни самого «Ивана Ивано­вича», ни даже того, кто он такой^[12]. Язык подобных отношений предполагал процедуры демонстративного исключения официальных или общепринятых форм взаимодействия, установления «особого», «специального» режима по­ведения («разрешить в порядке исключения», как тогда писалось в служеб­ных записках начальству при обращении с просьбой). По существу, это озна­чало отмену требований морали, упразднение общих правил оценки себя и других и взаимообязывающих норм поведения.

Иерархия барьеров и разграничение зон доверия и взаимодействия вос­производят социальную иерархию и отражают степень жесткости (закрытость или открытость) социальной структуры. Семантика барьера доверия в любом случае строится на переворачивании смысла доверительных отношений, на выражении презумпции недоверия. Границы доверительных отношений мо­гут быть подчеркнуты пространственно-временными ограничениями, со­циальными фильтрами или характером допуска в коллектив или группу, це­ремониями перехода из одной системы норм (ценностей) в другую, сменой языка, одежды, интонаций, правил поведения в повседневности и прочим. «Игра в доверие» стала в советское время социальным кодом поведения, уме­нием демонстрировать другому, что актор понимает, что его партнер лжет (в чем, когда и в каких отношениях) и знает, что актор это понимает, благодаря чему достигается конвенциональное согласие и определение рамок возмож­ного контроля насилия или коррекции взаимодействия. Важно, что отсчет при этом идет от негативных представлений или моделей человека, которые вы­ступают как норма определения реальности.

Более сложные и многообразные барьеры и границы доверия образуются в зонах двоемыслия. Отсутствие открытых для всех социальных лифтов и ка­налов вертикальной мобильности оборачивается постоянной склокой внутри влиятельных или обладающих особыми ресурсами групп в обществе, регу­лярной рекомпозицией центров силы, поддержанием высокого уровня ци­низма, недоверия, «бдительности», все более частными коррупционными скандалами. Как правило, эти барьеры не отмечены, не маркированы в языке или семантике того, чему или кому доверяют, а потому воспринимаются как само собой разумеющиеся (собственно, это и есть выражение отношений до­верия, непроблематичности отношений). Барьеры могут быть обозначены сменой одежды, сменой речевых норм, в том числе — обращения (переход от «вы» к «ты», появлением экспрессивной или обсценной лексики), отменой иерархических различий в статусах, подчеркиванием исключительности си­туации или особого (равного или интимного, сближающего) характера отно­шений между партнерами, выделением их из общего ряда, отменой обычных правил поведения, что означает смену систем референции, референтных групп, идеологии, исторических или логических аргументов, апеллятивных или риторических фигур и проч., короче, смену парадигм поведения, до того никак не совмещавшихся друг с другом, жестко разделенных между собой.

Необходимо различать и разные планы доверия, от высшего уровня общих конструкций реальности (совокупности и композиции коллективных сим­волов, задающих устойчивость определений действительности, этого важ­нейшего потенциала солидарности и согласия в обществе, одновременно оказывающегося и наименее рационализуемым, не контролируемым в субъ­ективном плане) до отношений в малых и неформальных группах. Умение оперировать различными модусами доверия есть признак социализирован- ности индивида в обществе или группе, свидетельство его социальной дее­способности (в данном сообществе) и его общественного «такта».

Подобный режим двоемыслия (мозаичность сознания, партикуляризм, способность соединять кажущиеся несовместимыми нормы и представления) порождает человека достаточно эластичного, чтобы выносить внешнее дав­ление и контроль, и вместе с тем неспособного к коллективной солидарности (недоверчивость, отказ от поддержки организаций гражданского общества) или систематической рационализации собственного действия, готового при­способиться к любым переменам в своем положении ценой снижения запро­сов и качества жизни (выбор «понижающих стратегий жизни»)^[13].

Поэтому любые попытки эмпирического анализа доверия как в прошлом, так и в настоящем должны учитывать силу различных нормативных систем лояльности и силу социального контроля, как со стороны формальных ин­ститутов (власти, руководства предприятия, в советское время — партийных организаций или их дублеров в виде профсоюзов, комсомола и т.п.), так и со стороны неформальных или сетевых отношений, образующих множествен­ные структуры частных коалиций и коллективного заложничества (семьи, трудового коллектива, квазиобщественных организаций — спортивных, лю­бительских, ветеранских, жилищных и т.п.). С ослаблением репрессий, а за­тем и сворачиванием масштабов массового террора проблема доверия «руко­водству» (завода, государственной организации), коллегам, товарищам, семье и т.п. превращается в проблему дефицита правовых и формально институ­циональных средств регуляции^[14].

Теплые и доверительные отношения внутри многих неформальных кол­лективов, сложившихся в советское время, отношения, основанные на вза­имной вере друг в друга, связаны с тем, что ценности и нормы поведения, разделяемые членами этих групп, были альтернативными по отношению к официальным, идеологическим, формальным требованиям власти, предъ­являемым населению. Благодаря самой этой альтернативности закрытые сообщества могли не только быть условием выживания большей части на­селения страны, вынужденного приспосабливаться к репрессивному идео­логическому государству, но и, при некоторых условиях, становиться хра­нителями и ретрансляторами традиций иной культуры (в том числе — религиозной или философской, научной мысли, более высоких стандартов морали). Поэтому повышенное уважение, которым наделялись все причаст­ные к этим закрытым сообществам, к кругам символического и практиче­ского доверия, было обосновано признанием особых достоинств, которыми обладали члены этих коллективов. С изменением политических и экономи­ческих условий именно на основе подобных отношений начинали склады­ваться новые социальные формы, облегчавшие построение отношений парт­неров по бизнесу, создание новых научных коллективов, инновационных фирм и т.п. Но, как только внешняя среда после краха советской системы стала меняться, потребность в сохранении состояния закрытости и самоизо­ляции резко ослабла. В итоге началась эрозия атмосферы благожелательно­сти, доверия в прямом психологическом смысле (то есть доверия диффуз­ного, нерационализированного). Нормы поведения в закрытых сообществах не выдерживали испытаний, которым они оказались подвергнуты в процессе начавшихся реформ, при переходе общества к формальной институционализации. Возник кризис социального доверия, постепенно охвативший обще­ство и осознанный общественным мнением как «падение морали». То, что помогало сохранять дух доверия и взаимного уважения в малых коллективах и тесных компаниях, начинало стремительно ломаться и разрушаться в дру­гих условиях, более открытых и формальных, прагматически-инструменталь­ных. Закрытая атмосфера малых групп, позволявшая сохранять многие универсалистские ценности (особенно это значимо было для функционирования неформальных научных семинаров, кружков, научных школ — бескорыст­ного познания, взаимной преданности, этики, религиозных исканий и т.п.) и даже их культивировать, с изменением ситуации парализовала потенциал дальнейшего развития и институционализации подобных отношений. Смена приоритетов в этих условиях оказалась разрушительной для доверия в биз­несе, науке, искусстве. Доверие, которое позволяло выживать в прежнее вре­мя, в новую эпоху перехода стало фактором, блокирующим возможности дифференциации ролей, специализации и разделения труда^[15].

Обычно доверие распределено весьма неравномерно. Оно более высокое в обществах с устойчивой и открытой институциональной системой, с раз­витой системой самоуправления и равенством возможностей, обществах бла­госостояния (welfare-state), оно ниже (или иное по характеру) в обществах с высоким уровнем насилия, внутренней агрессии, с авторитарным или тота­литарным типом государственного устройства^[16]. Кроме того, базовое доверие к миру, характерное для начальных фаз социализации, прежде всего в отно­сительно благополучных социальных средах, в полных семьях, постепенно нейтрализуется тут негативным опытом насилия, обмана, знакомством с бо­лее сложными и неоднозначными по составу структурами действия, вклю­чающими в себя непременный компонент социальных игр, имитации, соци­альной мимикрии, лжи, приспособления к окружающим, лицемерия и т.п. Подобный опыт недоверия в репрессивных обществах становится важней­шим стратегическим ресурсом социального выживания или социального ус­пеха, вертикальной мобильности и, будучи закрепленным в корпоративных нормах поведения, воплощается в принципы и механизмы селекции людей для органов власти, определяющие структуру господствующей элиты, как это имеет место в нынешней России (преобладание во власти сотрудников спецслужб, военных, то есть представителей самых архаичных и консерва­тивных институтов, социальных, партийных, идеологических ренегатов).

Проблема описания феноменов доверия заключается в том, чтобы опреде­лить и фиксировать смысловые основания доверия (признание значимости неартикулируемых, но подразумеваемых ценностных значений и норм дей­ствия). Это значит, что анализ доверия требует учитывать не просто разные институциональные нормы взаимодействия, но и разные по своему происхож­дению и составу, культурному генезису пласты культуры, определяющие сами эти институты, нормы которых вводятся в социальную игру доверия.

«Психологизм» (эмоциональность, аффективность, соответственно, ирра­циональность состояния) трактовки доверия означает в подобных случаях то, что исследователь не в состоянии ясно прочесть императивы поведения, которые для действующего кажутся очевидными, хотя часто ни он сам, ни тем более исследователь или интерпретатор (историк, социолог, экономист) не в состоянии идентифицировать их в качестве собственно групповых или институциональных требований. В лучшем случае, и почти всегда лишь в ходе специального анализа, они могут быть выявлены в качестве эвидентных, но не эксплицированных социальных норм и правил действия, рутин­ность которых препятствует их осознанию, рефлексии, или же сама ситуация не требует их дешифровки, указания на их групповую или институциональ­ную принадлежность. В определенном смысле сама эта очевидность и есть выражение доверия, не требующее или блокирующее обязательства по экс­пликации и артикуляции подобных норм. Но в аналитически строгом смысле следует говорить о разных типах социального доверия.

Дело осложняется тем, что в некоторых ситуациях, особенно в условиях репрессивных режимов, требование доверия может носить принудительный или игровой характер. Например, следователь КГБ мог заявить во время про­филактической «беседы» своему «собеседнику»: «Вы с нами неискренни, вы же советский человек, вы что, нам не доверяете?» Но подобное заявление представляет собой лишь крайнюю, утрированную форму общераспростра­ненных внутригрупповых механизмов сплочения. Таким образом, мы стал­киваемся с весьма характерными явлениями, которые можно назвать «игрой в доверие», игрой в «открытость», «искренность» или «доброжелательность», образующими смысловые переходы между разными сферами институцио­нального или группового насилия и принуждения. Вероятно, по своей струк­туре эти явления близки к тому, что можно назвать светским или религиоз­ным лицемерием, ханжеством, фарисейством и т.п., однако в социальном и генетическом плане их следует принципиально различать: источником принуждения в одном случае будут «общество», «свет», «общественное мне­ние», в другом — репрессивные органы политической полиции и идеологи­ческого принуждения.

Слабость правовых и универсалистских форм организации социальной жизни (к какой бы области жизни это ни относилось: политике, государст­венному управления или экономике как сфере наибольшего «риска») ком­пенсируется появлением «доверительных» сообществ, но уже на другом, чем в советском социуме, уровне организации общества: на уровне власти, вос­производящей почти те же отношения, которыми характеризовалась ре­прессивная атмосфера советского времени: «кланы», неформальные союзы, возникающие из дружеских отношений в рамках клубных, предприниматель­ских, мафиозных («капитализм для своих») или других интересов, перекры­вающих, «шунтирующих» зоны привычного социального недоверия. Подоб­ные союзы в дальнейшем укрепляются семейными связями — назначением детей влиятельных лиц на влиятельные позиции в ведущих государственных или контролируемых государством компаниях, банках, корпорациях^[17].

Характерно, что в позднее советское время в среде советской элиты по­добных форм не возникало, отношения в номенклатурной среде были очень формальными, ограниченными и пронизанными взаимным недоверием и подозрительностью^[18]. Приватизация власти и собственности, начавшаяся после краха советской системы, но достигшая своей полноты лишь при путинском режиме, требовала в условиях слабой легитимности власти формирования особых, чрезвычайных, а значит, выведенных из-под контроля закона дове­рительных отношений «своих». Такие образования иногда считают разновид­ностью «cronycapitalism», характерного для многих азиатских авторитарных и коррумпированных режимов, или даже мафией, как иногда в российской прессе называют эту систему власти, но подобные определения не могут счи­таться адекватными — по своему происхождению и функциям это другие формы организации власти. Кажущаяся архаической, подобная организация руководства страны представляет собой единственно возможную в условиях деградации и разложения прежней институциональной системы форму адап­тации бесконтрольной власти к меняющимся условиям.

 

2. ДОВЕРИЕ КАК СОЦИАЛЬНЫЙ КАПИТАЛ. ЕГО ТИПЫ

 

Различные виды социального доверия, образующие институционализиро­ванный «социальный капитал», соотносятся с разными сетями общения и взаимодействия, с разными образами жизни (а значит — потребления). У их обладателей — разные горизонты ожиданий и оценки событий, разные мо­дели политического поведения^[19]. Р. Роуз, руководитель исследовательской программы «NewRussiaBarometer», для описания типов доверия в России еще в 2000 г. выделял домодерные, модерные и антимодерные основания со­циального капитала^[20].

Условия, благоприятные для быстрого развития (усложнение социальной структуры и появление тех форм доверия, о которых писал К. Ньютон^[21]), воз­никают только в зоне притяжения крупных городских агломераций (мегапо­лисов и крупнейших городов России с населением миллион жителей и более). Только здесь в силу целого ряда факторов (концентрация населения, высокая специализация занятости, обусловливающая дифференциацию институтов и групповое многообразие) возникают не просто новые, но более сложные формы социальной регуляции, требующие в свою очередь новых посредни­ков — рыночную экономику и более развитую, в сравнении с тоталитарным социумом или авторитарным режимом, коммуникативную инфраструктуру. Социальный, экономический, информационный и культурный плюрализм оказывается, таким образом, фактором «принуждения» к появлению новых отношений, отличающихся анонимностью, безличностью, надстраиванием над личными и групповыми отношениями корпуса формальных (универса­листских) норм и императивов поведения — правовых, моральных, ценност­ных механизмов регуляции. Им соответствует и иной тип личности (который мы называем «современным или европейским человеком»): более свободной от непосредственного окружения и прямого социального контроля, более мо­бильной, ориентированной на обобщенные, «идеальные» образцы социаль­ного доверия, признания и гратификации. В отличие от родственно-семейной, соседской или этнообщинной взаимосвязи, здесь действует избирательная солидарность, руководствующаяся императивами этики ответственности, а не предписаниями традиции или коллективного заложничества, характерного для советских «рабочих коллективов». Другими словами, на фоне доминант­ного для российского общества типа «советского человека», созданного из множества ограничений, а не стимулов действия, иерархического, лукавого, испытывающего разнообразные фобии (нового, чужого, сложного), сознаю­щего себя заложником коллектива, а потому пассивного и терпеливого, по­степенно в российских мегаполисах выделяется новый тип индивида, не столь зависимого от власти. В своем сознании этот человек обязан собственным благополучием только себе, своим более высоким профессиональной квали­фикации и образованию, интенсивной работе, а не «отечески заботливому» государству. Поэтому он оказывается менее фрустрированным и более сво­бодным от прежних идеологических комплексов. Он не испытывает по отно­шению к российской власти ни прежней лояльности, ни благодарности. Его социальный капитал основан на сложной системе генерализованных соци­альных правил и отношений, построенных на знании и доверии к другим, то есть качествах, составляющих каркас современного западного общества.

Эта новая институциональная среда, возникающая в мегаполисах, опосре­дованно связана с гораздо более высоким уровнем жизни. Его повышение определено освоением новых производственных навыков и профессиональ­ной квалификации, отвечающих запросам и требованиям информационного, сервисного и высокотехнологичного общества, готовностью к переобучению, мобильности и смене сектора занятости. Образ жизни в крупнейших россий­ских мегаполисах (прежде всего — в Москве) приближается по характери­стикам социального капитала к образу жизни населения европейских разви­тых стран, который мы называем «модерным».

Другой тип социального капитала, условно говоря домодерный, тради­ционный, — представлен прежде всего средой малых городов и сел. Социаль­ное доверие здесь базируется на непосредственных личных, неформальных связях, групповых и соседских отношениях, этнической или этноконфессиональной солидарности и не выходит за пределы рутинных повседневных обя­зательств и поддержки, а также общности интересов, отстаиваемых по отно­шению к произволу местной власти, ничем, кроме обычая, не ограниченному. Это зона в лучшем случае инерционного, в худшем — деградирующего су­ществования людей, озабоченных более всего сохранением сложившегося образа жизни и потребления. Физическое выживание выступает здесь как жизненная стратегия, как императив частного и семейного существования. В этой среде нет идеи последовательного улучшения жизни, повышения ее качества; речь может идти лишь об удержании того, что уже есть. Горизонт запросов определен возможностями пассивной адаптации к навязанным из­вне изменениям. Крайняя ограниченность ресурсов (материальных, образо­вательных, профессиональной квалификации) обуславливает низкую соци­альную мобильность и тем самым — застойный характер бедности и нищеты.

Особенностью этой среды является скудость информационных источни­ков и ограниченность горизонта событий. Кремлевские средства массовой коммуникации, прежде всего телевидение, не будучи связаны с повседнев­ными интересами, проблемами и нуждами этих людей, превращаются в си­стему воспроизводства рутинных коллективных мифов, доступных для по­нимания этих людей, но не проверяемых их практическим опытом. Подоб­ные мифы (образ враждебного окружения страны, внутренних врагов и т.п.) возникли еще в советские времена и устойчиво воспроизводятся в качестве символов национального единства и легенды власти. Других общих пред­ставлений в этой среде и быть не может из-за отсутствия альтернативных ка­налов информации и авторитетных групп для интерпретации происходя­щего. В зоне домодерного социального капитала внутренние изменения невозможны, поэтому периферия оказывается хранилищем представлений предшествующей эпохи.

Но самым важным для понимания перспектив эволюции России следует считать сегодня антимодернизационный тип социального капитала. Антимо­дернизм как уклад жизни представляет собой смесь опыта существования при социализме или инерции советского образа жизни (приспособления к репрессивному государству с его практиками уравнительной, распредели­тельной экономики) с новыми идеологизированными формами, которые ак­тивно использует путинский авторитаризм (религиозный фундаментализм, компенсаторный русский национализм, политический консерватизм). Сам по себе этот образ жизни (включая характерное для советского человека двоемыслие, низкий уровень солидарности, политическую пассивность, за­просы, ограниченные необходимостью выживания) уйти не может, так как этот уклад (и соответствующий тип социального капитала) обусловлен су­ществующей территориально-отраслевой структурой экономики и расселе­ния, отражающей характер советской модернизации. Эти группы, зависимые от социальной политики и обязательств государства, составляют социальную базу путинского авторитаризма, они хранители советского прошлого, его символов, ценностей, праздников и ритуалов^[22].

Период ельцинских реформ вызвал массовую фрустрацию, состояние со­циальной дезорганизации и аномии, рост массового недоверия к политике и отчуждения от нее. Возвращение к авторитаризму при Путине (подавление свободных выборов, независимых СМК, ликвидация многопартийности) и частичное восстановление полупатримониальной власти, недифференциро­ванной, безальтернативной, требующей лишь аккламации, а не участия в по­литике, сопровождались ростом массовой удовлетворенности и спокойствия населения, поддержкой режима, остававшейся почти без изменения на про­тяжении более десяти лет, вплоть до кризиса 2008 г., пока не были вновь серь­езно затронуты массовые надежды на «доброго царя» или попечительскую роль государства.

Высокое доверие к персонам высшей, но авторитарной власти представ­ляет собой перенос на «национального лидера» представлений, характерных для сферы домодерных отношений, что, естественно, парализует низовой уровень институциональной организации и тем самым блокирует модернизационное развитие целого. Низкое доверие в социальной сфере (к «не­знакомым людям») говорит об отсутствии формальных институциональных норм регуляции — права, морали, гражданских институтов. Узкий радиус межличностного доверия компенсирует институциональные дефициты, но со своей стороны стерилизует потенциал универсализма и модерности. Со­четание разных типов социального капитала, образов жизни и определяет эволюцию социальной системы в России^[23].

3. ОБЩИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ ИНСТИТУЦИОНАЛЬНОГО ДОВЕРИЯ В РОССИИ

Социологические исследования в России, проводимые на протяжении ряда лет Левада-центром, показывают двойственный характер явлений социаль­ного доверия в российском обществе. Повседневное практическое недоверие, высказываемое по отношению к окружающим (малознакомым) людям, со­провождается или компенсируется высоким декларативным доверием к трем особо значимым символическим институтам: а) главе государства; б) церкви и в) армии.

Самые высокие значения доверия относятся к тому, кто считается хозяи­ном страны, кому пропаганда старается придать черты то ли «царя», то ли «национального лидера». В первых замерах это был М. Горбачев, затем его сменил Б. Ельцин, теперь — Путин, сохранявший максимум доверия населе­ния даже во времена, когда пост президента занимал Д. Медведев.

Другие социальные институты — средства массовой коммуникации, пра­вительство, политическая полиция и спецслужбы, региональная и местная администрация, Госдума, система правосудия, силовые структуры (полиция, прокуратура), бизнес, финансовые организации, политические партии и профсоюзы и т.п. — находятся в зоне полудоверия и большего или меньшего недоверия населения (см. табл. 1). По отношению к этим институтам, опре­деляющим общественную и повседневную жизнь россиян, проявляются устойчивые негативные установки — подозрительность и отчуждение, смесь страха и отвращения (особенно — к полиции, суду, но также — и к депутатам, политикам), нежелание иметь с ними дело, кроме случаев крайней нужды или чрезвычайных обстоятельств^[24].

За выражением доверия россиян к опорным институтам можно видеть со­храняющиеся остатки тоталитарного синдрома, описанного когда-то К. Фрид­рихом и З. Бжезинским, признаки уходящей или распадающейся, но когда- то единой структуры государственного идеологического и террористического господства. Сегодня от прежней организации общества остался лишь фан­том патерналистской власти, претендующей на то, чтобы быть, как и раньше, тотальной, но фактически лишь имитирующей некоторые черты «партии-государства». Лишившись коммунистической идеологии, режим утратил ха­рактерную для советской эпохи легитимацию, частью которой был заботливо поддерживаемый пропагандой социальный оптимизм, обеспечение массовой уверенности в «лучшем будущем», то есть довольно умеренном, но гаран­тированном улучшении повседневной жизни. Когда эта иллюзия обеспечен­ного будущего у населения исчезла, разрушенная чередой социальных и эко­номических кризисов и потрясений 1990-х гг., институциональная система предстала в своем обнаженном виде: авторитарного и коррумпированного ре­жима, пытающегося навязать представление о безальтернативности своего правления, опираясь, главным образом, на силовые структуры (включая суд) и пропаганду.

 

Таблица 1

ДОВЕРИЕ К ОСНОВНЫМ СОЦИАЛЬНЫМ И ПОЛИТИЧЕСКИМ ИНСТИТУТАМ

 

* Ранжировано по индексу доверия. Октябрь 2011 г.; в % к числу опрошенных (N= 1600). Индекс доверия рассчитан по формуле: доля ответов, выражающих полное доверие, и половина доли ответов, выражающих неполное доверие, минус половина доли ответов, выражающих неполное доверие, и доля ответов, выражающих полное недоверие.

Такая композиция доверия, как показывают наши исследования за дли­тельный период наблюдений (начиная с февраля 1993 г.), очень стабильна. Это означает, что распределение мнений не зависит от интересов отдельных групп в обществе, а отражает более глубокие слои массовых представлений, слабо реагирующие на актуальные изменения. Устойчивость массовых уста­новок указывает на то, что подобные представления и стоящие за ними мо­тивы социального поведения выведены из сферы текущих политических и социальных конфликтов, что это — институционализированные отношения, а стало быть, они воспроизводятся в полном объеме, несмотря на смену по­колений и приход новой генерации, заменяющей уходящих «советских людей» и «людей эпохи перестройки». Условиями подобного воспроизводства следует считать процедуры массовой социализации и правовую закреплен­ность таких механизмов воспроизводства (санкции обычного права и фор­мальная судебная практика).

В отношении к властным институтам (включая и высших представителей власти) прослеживаются два противоречивых плана: первый указывает на признание важности соответствующего института (его места в ряду других институтов), второй — на практическую оценку деятельности функционеров этого института (или степени адекватности того, чем они занимаются, отно­сительно идеальных представлений о том, как и чем должны заниматься). Большинство государственных институтов россиянами по инерции воспри­нимаются как продолжение или вариант прежних (советских) органов репрес­сивной бесконтрольной государственной власти. Они, по мнению респонден­тов, не ориентированы на защиту интересов обычных людей, поскольку предназначены (как полагает основная масса населения) исключительно для защиты интересов высшей власти или обслуживающей ее коррумпированной бюрократии. Именно поэтому неполное (частичное) доверие, точнее, смесь принудительного, вынужденного доверия с настороженностью и латентным недоверием является социальной доминантой практического поведения аб­солютного большинства россиян в постсоветское время. Большая часть пока­зателей доверия включают обе эти составляющие отношения к институтам, однако удельный вес каждой из них — разный: в отношении к доминантным институтам (президент, церковь, армия) преобладает признание символиче­ской значимости института (при низкой латентной оценке их практической эффективности в выполнении задач управления, религиозно-этической ра­боты в миру, боеспособности и морального состояния рядового состава); в от­ношении к прочим институтам (парламенту, суду, местной власти, полиции, партиям, профсоюзам) их символическая значимость (идеальное представле­ние об их функциях) снижается пропорционально усилению негативной оценки их практической деятельности, степени несоответствия эмпириче­ского функционирования идеальным представлениям граждан о том, что и как должны делать функционеры данного института. Этот внутренний дис­сонанс и характеризует представления о социальном порядке посткоммуни­стического социума. Проблема усугубляется тем, что меняются (особенно в наиболее модернизированных социальных средах, ориентированных на за­падные образцы) и сами основания для признания символической значимости доминантных институтов.

4. ДОВЕРИЕ В СТРУКТУРАХ НЕФОРМАЛЬНОГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ

 

Реальные, постоянно подтверждаемые доверительные отношения возникают и фиксируются лишь в очень узких пределах: только внутри малых коллек­тивов и сообществ, прежде всего — в семье или в кругу близких родственни­ков, среди коллег по работе, в дружеских компаниях. В сельской местности или в фабрично-слободской среде отмечается также и более высокое доверие к соседям. Здесь формальные структуры институционального взаимодей­ствия соединяются с неформальными отношениями, что придает им особый характер и прочность.

Доверие в структурах отношений неформальных или традиционно регули­руемых институтов радикально отличается от доверия в формальных инсти­тутах, поскольку предполагает другие смысловые основания взаимоотношений доверия (в том числе — специализированные роли и нормы отношений во вто­рых и недифференцированные отношения в первых). В зонах этого типа дове­рия действуют своеобразные, партикулярные формы социального контроля и взаимной ответственности, предполагающие солидарность лишь со «своими», нормы которой не распространяются на «не своих» и «чужих».

Различия (и национальная специфика) социального доверия отчетливо проявляются лишь при международных сравнительных исследованиях, при сопоставлении российских данных с данными, полученными в других стра­нах в ходе социологических опросов, проведенных по общей согласованной методике (см. табл. 2).

 

Таблица 2

ИНДЕКС МЕЖЛИЧНОСТНОГО ДОВЕРИЯ^[25]

(распределение ответов на вопрос «С каким из суждений вы бы скорее согласились?» A— людям почти всегда следует доверять; B— людям обычно можно доверять; C— с большинством людей в отношениях следует быть осторожным; D— почти всегда в отношениях с людьми надо быть осмотрительным, людям нельзя пол­ностью доверять)

 

	A	C	Соотношение		A	C	Соотношение
2007 г.	+	+	ответов	2008 г.	+	+	ответов
	B	D	«доверять»/		B	D	«доверять» /
			«не доверять»				«не доверять»
В среднем по	42	58	0,73	В среднем	45	52	0,86
24 странам				по 29 странам
Норвегия	81	19	4,26	Дания	79	20	3,95
Швеция	74	26	2,84	Швеция	69	30	2,3
Новая Зеландия	69	31	2,22	Австрия	59	38	1,55
Швейцария	68	32	2,12	Финляндия	59	39	1,5
Финляндия	67	33	2,03	Австралия	55	44	1,25
Австралия	64	36	1,77	Сев. Ирландия	50	47	1,06
Япония	61	39	1,56	Великобритания	48	50	0,96
Чехия	48	52	0,92	Чехия	45	54	0,83
Южная Корея	46	54	0,85	Германия	43	57	0,75
Словения	39	61	0,63	США	42	57	0,74
Тайвань	39	61	0,63	Венгрия	41	58	0,71
Франция	39	61	0,63	Тайвань	39	58	0,67
Латвия	34	66	0,51	Франция	31	66	0,47
Польша	30	70	0,42	Россия	27	68	0,40
Уругвай	29	71	0,40	Польша	27	72	0,38
Россия	28	72	0,38	Латвия	24	72	0,33
Доминиканская	27	73	0,36	Уругвай	23	77	0,30
Республика
Мексика	26	74	0,35	Италия	22	78	0,28
Хорватия	19	81	0,23	Доминиканская	20	80	0,25
				Республика
Филиппины	17	83	0,20	Чили	16	83	0,19
Чили	13	87	0,14	Хорватия	15	84	0,18

 

В % к числу опрошенных (в России N = 1000); приведены данные не по всем странам.

Из приводимых в табл. 2 распределений следует, что самый высокий уровень социального межличностного (но не психологического) доверия мы на­блюдаем в странах завершенной модернизации, с доминированием западных ценностей, имеющих своим источником протестантскую культуру методи­ческого самоконтроля и самодисциплинирования, индивидуализма, ответственности^[26]. Именно там сложились сеть организаций гражданского об­щества и высокий уровень муниципального самоуправления, именно там государственный аппарат находится под постоянным контролем средств мас­совой коммуникации и парламента. Основа этой организации общества — общественный идеализм (разделяемые большинством граждан представле­ния об «общем благе») и более или менее устойчивый общественный консен­сус относительно целей и средств социальной политики государства. Это на­копленное, институционализированное доверие к неопределенно многим другим, партнерам или участникам социальных взаимодействий является важнейшим показателем социального капитала данного общества, его спо­собности к самоорганизации (без использования инструментов спорадиче­ского насилия или, напротив, организованных репрессий и систематического принуждения для достижения коллективных целей). Как раз из сопостав­ления подобных данных видно, что доверие — не спонтанно возникающий эффект актуального взаимодействия, как обычно его трактуют в социально- экономических исследованиях, что доверию обучаются, что оно входит в ка­честве составной части в общую систему социализации. Это значит, что че­ловек в традиционном обществе или в группах с соответствующим типом культуры доверяет только тем, кому предписывают доверять традиция или обычай и в соответствии с предписаниями этой традиции, в то время как че­ловек в современном обществе доверяет другим в соответствии с обобщен­ными правилами взаимодействия, заданными доминантными в этом общест­ве институтами^[27].

Как утверждает Кеннет Ньютон, в тех странах, где выше уровень взаим­ного доверия, люди живут здоровее, дольше, счастливее и более успешно. Та­кие общества являются экономически более продвинутыми, в них меньше коррупции и больше демократии и оптимизма. Здесь меньше совершается уголовных преступлений и лучше результаты школьного обучения. Доверяющие в большей степени включены в общественную и публичную жизнь, чаще вступают в солидарные отношения помощи ближнему, чаще участвуют в акциях благотворительности и более удовлетворены своей жизнью^[28]. Именно эти обстоятельства позволяют считать доверие эквивалентом социального капитала. Доверие закреплено в образах жизни, в системе аспираций (а зна­чит — в структуре социального времени, в представлениях о собственных воз­можностях индивида и в способностях к рационализации своей жизни, пла­нированию на длительный срок). Такое понимание доверия как проявления социальности идет от работ А. де Токвилля, который рассматривал общество как союз добровольных ассоциаций, основывающихся на совместных инте­ресах, тесном взаимодействии и вере членов друг другу.

В русском словоупотреблении это значение понятия «общество» (= сово­купность отношений, основанных главным образом на солидарности или вза­имных интересах) за время советской власти практически стерлось, слив­шись, с одной стороны, с понятием «население», а с другой — с понятием «государство» и образовав в результате специфический термин официоза. Идеологическая игра властей и оппонирующих (иногда) им экспертов на раз­нице этих значений убила исходную семантику самоорганизации и выраже­ния воли людей, противостояния государству как суверенному или автокра­тическому господству. Искусственно воссоздать прежнюю семантику «общества» (не совокупности поданных, а системы отношений, в которых нет господства и подчинения) достаточно трудно, поскольку таких отноше­ний нет в повседневном опыте абсолютного большинства людей. Российское общество не может отделиться от государства, от машины принуждения, монополизировавшей средства насилия. Общество в России, исторически формируясь внутри господствующего сословия, крайне медленно эмансипи­руется от власти (от господства, в повседневности являющегося бюрократи­ческой машиной массового управления), почти неотделимой, в свою очередь, от частных интересов правящей группировки. И такое положение вещей со­храняется вне зависимости от идеологии, способов прихода к власти или ха­рактера ее легитимации. Технология господства в настоящее время сведена к устранению каких-либо возможностей контроля или давления общества на приватизированную власть кланов и группировок, узурпировавших средства насилия и административного управления, а также — ресурсы и каналы со­циальной мобильности. В таком «обществе» нет и не может быть социального доверия людей как друг к другу, так и к власти, которое мы наблюдаем в де­мократических и правовых странах или в странах с традиционным социаль­ным укладом. Индикатором автономности общества от государства может служить отношение к налогам: либо индивид сам платит их, осознавая это как более или менее вынужденный, но необходимый и добровольный акт со­лидарности, либо налоги помимо воли самого индивида изымают автомати­чески из зарплаты и других доходов. В последнем случае — это экспроприа­ция (публично не обсуждаемая) доходов населения бесконтрольной властью в свою пользу, своего рода дань населения государству, поскольку не только контроля, но даже знания о том, как в дальнейшем распределяются собран­ные средства, население не имеет. Соответственно, по-разному в разных со­циальных средах воспринимается и оценивается степень социальной диф­ференциации, величина разрыва между бедными и богатыми. В России сильнейшее различие между крайними группами, выделенными по уровню дохода, расценивается как несправедливое, а само богатство и благосостояние вызывают подозрение в криминальности своего происхождения и стойкое недоверие, поскольку у общества нет средств публичного контроля за источ­никами их приобретения. На этом в первую очередь основываются зависть и рессантимент бедных, становясь одним из факторов общего недоверия в об­ществе и сознания несправедливости социального порядка.

Страны с низким уровнем социального капитала (узким радиусом социаль­ного доверия) отличаются высоким уровнем внутреннего насилия. Преимуще­ственно это страны, находящиеся в процессе незавершенной модернизации, с сильнейшей гетерогенностью институциональной системы, сочетанием со­временных, хотя и слабых формальных институтов и сильных традиционных или консервативных форм организации жизни. Как правило, такие общества характеризуются наличием механизмов, которые блокируют процессы модер­низации: это либо консервативные авторитарные режимы, или страны, имею­щие в своем недавнем прошлом опыт существования в условиях тоталитарных режимов, опыт гражданских войн или длительных (иногда — хронических) межэтнических, межконфессиональных или социальных конфликтов. Другими словами, это страны с высоким уровнем аномии и социальной дезорганизации.

В России низкое межличностное доверие («большинству людей доверять нельзя, к ним следует относиться с осторожностью») коррелирует с низким уровнем признания индивидуальной ответственности, гражданской солидар­ности, недоверием к политике или общественной деятельности, негативным отношением к правительству и местной власти, депутатскому корпусу, со­знанием собственной невозможности влиять на принятие решений властями разного уровня, а также неготовностью к участию в общественных делах или в акциях, выходящих за рамки проблем повседневной жизни или партикуляристских связей (семья, родственники, друзья, коллеги, соседи).

В то же время ценность межличностного неформального доверия котиру­ется настолько высоко, что доверие уже в качестве собственно этнической характеристики входит в набор элементов этнонациональной самоиденти­фикации русских («Мы — простые, открытые, верные, надежные, готовые прийти на помощь, терпеливые, миролюбивые» и т.п.^[29]). Подчеркну, что в данном случае доверие относится преимущественно к низовому уровню ин­ституционального взаимодействия (партикуляристскому взаимодействию «своих со своими»), противопоставляемому любым вертикальным отноше­ниям (отношениям «мы/они», взаимодействию «своих» с «ними», с «чу­жими») или отношениям универсалистского плана (предполагающим ори­ентацию действующего на обезличенные нормы формальных — прежде всего правовых — институтов).

В таком контексте экономизированная трактовка доверия как рациональ­ного расчета и «редукции рисков» не имеет смысла, поскольку модель эко­номически рационального поведения работает здесь очень слабо (даже в ме­гаполисах этот тип поведения не является преобладающим и должен сочетаться с массой ограничивающих его условий), нет общезначимых об­разцов достижительского поведения^[30]. Более продуктивны модели «человека советского» (с присущими ему свойствами двоемыслия, лукавства, демон­стративной лояльности, пассивной адаптации) или традиционалистского, ксенофобского, настороженно относящегося ко всему новому и незнакомому.

Опросы общественного мнения показывают, что доверие к социальным ин­ститутам совпадает с массовым признанием их символической роли — функ­циональной значимости в воображаемой картине реальности, важности для поддержания социальной структуры и организации российского общества. Выражение подобного доверия предполагает полный отказ индивида от учас­тия в политике, от принятия на себя ответственности за происходящее в стра­не, городе, где живет индивид, абсолютное несовпадение политической сфе­ры и обыденной жизни основной массы населения. Политика для российского обывателя является не областью солидарных отношений, участия и активно­сти (включая взаимную ответственность), а лишь сферой проявления коллек­тивной идентичности, общих символов.

Первое, на что приходится обращать внимание при интерпретации резуль­татов опросов общественного мнения, — это принципиальная двойственность понятий и модусов доверия, необходимость разведения декларативного и операционального кодов поведения «доверяющих».

Ценностная оппозиция, возникающая перед нами, когда мы разбираем распределение социального доверия в российском обществе: верховная власть, неподотчетная обычным людям / семья, низовая и традиционная форма элементарной социальной организации, отражает примитивность структуры российского социума и предполагает широкое распространение практического недоверия к незнакомым людям, обусловленное недееспособ­ностью (с точки зрения обывателя) функциональных институтов, обслужи­вающих преимущественно интересы власти.

Оппозиция символические институты / функциональные институты но­сит принципиально амбивалентный характер, знаки полюсов легко перево­рачиваются в ситуациях общественного кризиса. Но в любом случае «цена» массового декларативного и публично демонстрируемого (в ситуациях выборов) доверия к власти очень невелика, поскольку выражение его не требует ответственности и, стало быть, «личные издержки» и «затраты» такого пове­дения весьма невелики. Правильнее было бы сказать, что подобное принуди­тельное доверие к власти соединяется с глубоким равнодушием к политике и отчуждением от этой событийной сферы. Левада называл такое поведение «игрой в доверие»^[31] («они делают вид, что работают для нас, мы делаем вид, что доверяем им»). Напротив, рутинное доверие между взаимодействую­щими в обычных и повторяющихся ежедневно ситуациях (а такое взаимо­действие имеет место только в малых группах, прежде всего — в семье или в межперсональных отношениях коллег, иногда — соседей) характеризуется публично не артикулируемой, но очень высокой ценностью и значимостью.

В политике подобную двойственность организованного институциональ­ного доверия можно увидеть в отношении к конкретным персонажам и пуб­личным деятелям. Рейтинг первых лиц в государстве (с наведенной телеви­дением «харизмой», с навязанным пропагандой «доверием») превышает в три раза рейтинги ближайших по списку политиков — лидеров политических партий или влиятельных министров. Данный показатель не означает ни праг­матической оценки результатов деятельности руководителей государства, ни одобрения, ни личной симпатии. Этот эффект обусловлен исключительно влиянием статуса, нахождением на высшей социальной позиции. Его можно считать проекцией сильно эрозированного, но все еще традиционного, как бы «сакрального» и мифологического отношения к власти. По существу, по­литическое поле представлено лишь фигурами, занимающими позиции выс­шей власти, и политиками из третьего ряда, не являющимися их конкурен­тами. Поэтому массовое недоверие к политикам (или их низкий рейтинг) сле­дует рассматривать как знак отсутствия выбора.

Если государственные институты, как говорилось, рассматриваются как продолжение старых, советских структур, а потому пользуются условным до­верием и легитимностью, то новые структуры оказываются под сильнейшим подозрением, отношение к ним окрашено рессантиментом и неприязнью. Частный бизнес, гражданские организации и иные негосударственные соци­альные новообразования последних двадцати лет, выпадающие из привычной картины планово-распределительной, централизованной государственной экономики, наталкиваются на сильнейшее недоверие населения (прежде всего — населения бедной и депрессивной периферии, где новые рыночные отношения не сформировались или представлены еще в своем примитивно- хищническом виде) и воспринимаются как нелегитимные, мошеннические и полукриминальные, даже если формально не нарушается закон^[32]. Особенно это касается крупного бизнеса, тесно связанного с высшими кругами руко­водства страны, в меньшей степени — среднего и малого бизнеса.

Недоверие населения к финансовым институтам обусловлено тем, что на протяжении 1990-х гг. власти, вне зависимости от своих партийных или по­литических пристрастий, многократно обманывали людей, обесценивая на­копленные сбережения старших поколений, принудительно меняя курс рубля для того, чтобы снизить давление государственного долга, и т.п. Последствия этого оказались весьма тяжелыми для экономики страны и перспектив ее раз­вития: несмотря на то что у определенной части населения есть сбережения, и довольно значительные (в целом эквивалентные сумме иностранных инве­стиций в российскую экономику), обеспеченные россияне не торопятся вкла­дывать их в ценные бумаги или доверять коммерческим банкам. Как и част­ный бизнес, большинство состоятельных людей при действующей правовой и судебной системе не доверяют свои деньги ни инвесторам, ни государству, ни предпринимателям. Российская экономика в большой степени развивается за счет спекулятивных денег, краткосрочного кредита, не позволяющего реализовывать большие проекты без государственного (бюрократического, кор­рупционного) обеспечения.

Иначе говоря, наибольшее сомнение вызывают новые, недавно созданные или «перелицованные», структуры власти, лишенные либо привычной леги­тимности давно существующего порядка (насилия), либо легитимности со­ветской, идеологической. Социальной базой опорных институтов нынешней политической системы являются группы, более инертные и обладающие ограниченными социальными и культурными ресурсами. Установки именно этого сегмента российского социума актуализируются в периоды обществен­ного возбуждения и выходят на первый план из латентного состояния, как это было в кризисные и переломные моменты 1989—1992 и в 1998—1999 гг., провоцируя ожидания харизматического спасителя.

 

5. НЕЗАВЕРШЕННАЯ ДЕСАКРАЛИЗАЦИЯ ВЛАСТИ И ГОСУДАРСТВА

Представления об амбивалентной природе доверия к власти в России побуж­дают выявлять в его структуре пласты гораздо более давних, если не ска­зать — архаичных, представлений. Мы имеем дело с эффектом длительной, но далеко не завершенной десакрализации государства (сакрального в старом значении этого слова — как объекта священного и проклятого).

Иррациональный характер сферы власти защищает ее от прагматическо­го отношения и критики. Диффузное недовольство властью, которое посто­янно выражают 20—25% населения, является лишь фактором стабильности системы, поскольку отводит раздражение в безопасные формы эмоциональ­ной разрядки («разговоры на кухнях»). Критика коррупции, неэффектив­ности, мафиозного или криминального, неправового характера российского руководства не касается сущностной стороны значений власти, а лишь ука­зывает на несоответствие эмпирических проявлений власти ее традици­онным для населения или стертым, непроявленным, давно забытым людь­ми смыслам.

Символическое значение власти, ощущаемое членами сообщества, но не могущее быть артикулируемым и рационализируемым в силу традиционных способов воспроизводства этой семантики, заключается в том, что ценности (блага) в обществе всегда распределены не равномерно, а иерархически. Пол­нота всех мыслимых достоинств и добродетелей, а соответственно, прав или привилегий сосредоточена «наверху», у обладателей высших социальных статусов (благородного сословия, руководства, начальства), тогда как вни­зу — лишь «подлый народ», недееспособное население, подлежащее управ­лению и «воспитанию» со стороны властей, вождей, национальных лидеров, диктаторов. При отсутствии открытой конкуренции за власть этот порядок может испытывать определенные напряжения, связанные с массовым недо­вольством деятельностью властей. Однако это недовольство не означает пе­рехода к активным действиям по замене одного состава руководства другим именно в силу традиционного характера отношения к власти, поскольку в этих случаях «бунт» направлен только против личности «главного визиря», а не против «султана», функция которого — воплощать надличный тради­ционный порядок в мире. Другими словами, под современными формами по­литического устройства России скрываются отношения, характерные для XVI—XVIIвв.

«Сакральный», или иррациональный, статус власти означает, тем самым, закрытость легитимных, смысловых оснований этой власти от понимания и рационализации, от критики и отказа в признании, что, собственно, и разру­шало бы структуру господства. Чтобы снять этот защитный ореол власти, не­обходимо понять, в чем, собственно, заключается семантика этого табу, этой неприкосновенности или «божественности» власти. Воспользуемся для наших целей опытом разбора «сакрального», который дан в интересной и поучитель­ной для нас давней работе немецкого теолога Р. Отто «Священное» (1917)^[33].

Оригинальность подхода Отто заключается, прежде всего, в том, что он отказывается от статического, предметного (или догматического, структур­ного) изложения сущности сакральности. Он переводит анализ в феномено­логический план, описывая проявления сакральности или особенности ее восприятия. Такой подход методологически очень верен: о сакральном можно говорить только через проявленность воли божества, поскольку сак­ральное нельзя описывать в статических или объективных категориях, оно может проявиться только через воздействие божественного. Божественное (сакральное), по мнению Отто не выражаемое в рациональных категориях и понятиях, может быть схвачено лишь через свое проявление, через сопут­ствующие ему признаки особых психических состояний — религиозного подъема, воодушевления, энтузиазма, переживания необыкновенного, не­объяснимого волнения, а главное, возникновение у субъекта этого пережива­ния чувства, близкого к чувству «тварности», ощущения собственной зави­симости от того, что выше всякого творения, или осознания собственной ничтожности перед лицом «объективного» величия и всемогущества боже­ства, несоизмеримости себя (Я) и «высшего начала», что заставляет скло­ниться с трепетом и страхом перед его «гневом» и «ревностью», с ужасом перед необъективируемым, но символизируемым каким-то образом облада­телем божественных начал, с экстатической любовью к сакральному объекту. Именно эти признаки или характеристики «сакрального» Р. Отто соединяет в понятие «нуминозного», описывающее опосредующие отношения сакраль­ного и человеческого. Отто полагает, что чувство тварности представляет со­бой ответную реакцию на проявления нуминозного. Но я бы, с точки зрения социологии, рассматривал эту причинно-следственную цепочку прямо про­тивоположным образом: сознание собственной ничтожности и смирения есть условие «откровения» сакрального, человек должен бесконечно умалить себя для того, чтобы артикулировать или объективировать то, что выше всего про- фанного и повседневного.

Сакральное, как утверждал Э. Дюркгейм, — это перенос значений обще­ства (социального целого) в трансцендентную сферу, в данном случае сопро­вождаемый нуминозными, как их называет Р. Отто, переживаниями. Разрыв с обычным, привычным, традиционным и нормативным дает эффект аномии, который и порождает страх, чувство оставленности, покинутости, трепета, ужаса перед возникающим всемогуществом, чувство, что за тобой наблю­дают, ведут, что твоя воля оказывается в поле тотального контроля, слеже­ния, а сам ты уже не принадлежишь себе. Элиминирование привычного и нормального порождает эффект пустоты значений отдельного человека, мол­чания его собственных достоинств и ценностей, величия власти и несоизме­римости с ним частного существования, громадности и всесилия государства, в условиях которых субъекту остается воспринимать себя как бесконечную малость. Это и есть главное, что достигается данной практикой, — безуслов­ная зависимость субъекта опосредована безусловным превосходством объ­ективно «нуминозного».

Иначе говоря, мы имеем дело с процедурами последовательного перево­рачивания повседневных ценностных приоритетов, дисквалификацией при­вычных ориентиров и определений реальности, обеспечивающих утвержде­ние, «объективацию» или «репрезентацию» высших ценностных значений, объектов веры не просто в надындивидуальные, а в надколлективные сущно­сти, гипостазирование их в качестве составляющих коллективных мифов и верований. Важно подчеркнуть, что это не какое-то мистическое блуждание или поиск, а институционализированная структура действия, ориентирован­ная на предзаданный результат — возвышение коллективных символов веры. Поэтому «страх» или «священный трепет» перед государством (великой дер­жавой, супердержавой, ЦК КПСС, КГБ или их персонификациями) — это не боязнь наказания, а предвосхищение несоизмеримого и слишком высокого, значительного, а потому непостижимого и, тем самым, таинственного. В си­туации переживания нуминозного (или нуминозного переживания как тако­вого — восторга и ужаса) индивид лишается собственной воли. Он не принад­лежит себе, чувствует себя не только под надзором высших сил, но и в сфере, несоизмеримой со всем, что было ему дано ранее в его эмпирическом опыте.

Собственно, это пустое (то есть чисто структурное, без содержательного наполнения) значение нуминозности власти и образует главную, важнейшую часть семантики суверенитета российской власти, ее самодостаточности или безосновного произвола (то есть способности принимать решение в ситуа­ции, определяемой как внеправовая, по К. Шмитту). Любое содержательное наполнение власти (законодательное, идеологическое, политическое и проч.) предполагает ограничение этой автономности или суверенности господ­ствующего. Поэтому, когда в дело вступают конкретные и прагматические интересы акторов, взаимодействующих с «властью», ее представителями или инстанциями государства, немедленно включаются механизмы негативной идентификации, начинается игра с властью, возникает феномен неполной лояльности и образуется некоторое пространство торга, коррупции, «непол­ноты доверия» ей.

Следует подчеркнуть, что переживания такого рода возникают и осо­знаются как не контролируемые самим индивидом, как захваченность извне. Такие состояния коллективного взаимодействия воспринимаются как на­полненные высшими смыслами, проясняющими «сущность» вещей и самого человека, как «самость» индивида. Санкционируемые подобным образом значения коллективности, целого, социального порядка получают мощней­ший иммунитет от рационализации, закрываются от индивидуального, част­ного сомнения и критического посягательства на авторитет тех сил или лиц, институтов, которые персонифицируют или символизируют это целое. (Примерами этого могут служить политтехнологическое оперирование с ми­фом или образом Сталина, сакрализация войны, превращение ее в нацио­нальное торжество вместо того, чтобы расценивать как национальное не­счастье, бедствие и грязное дело, в которое втянули народ его бесчеловечные руководители.)

Специфичность «сакрального» (нуминозного) отношения к власти заклю­чается в том, что любые значения, и прежде всего — значения частной жизни, обстоятельств существования индивида, отдельного человека, девальвиру­ются в перспективе, заданной нуминозным объектом (властью). Это как бы прибор обратной перспективы, бинокль, если смотреть на него с обратной сто­роны. Поэтому возникающая при этом иррациональность власти блокирует процессы дифференциации и ролевое определение носителей власти или их спецификацию. Невыразимость значений власти (иррационализм) указывает на ритуальный характер отношения к ней. Эти значения могут артикулиро­ваться только в церемониалах (включая и телевизионные шоу — парады, вы­ступления первых лиц, богослужения), а в повседневной практике оказы­ваются равноценными голому насилию, принуждению, неподчиненности чиновника здравому смыслу или маленькому человеку (подзаконные проце­дуры всегда приоритетны перед более высокими, но формальными законами). Отсюда нынешняя близость первых лиц, всего госаппарата, депутатского кор­пуса к церкви, все более выступающей в качестве магического средневекового института, владеющего волшебными средствами воздействия на мир. Напро­тив, практическое, прагматическое и трезвое отношение к нынешней власти становится возможным только при «взятии в скобки», нейтрализации нуми- нозной установки сознания. Эта часть структуры массового сознания (част­ный, или субъективный, план структуры двоемыслия) представляет собой выражение демифологизированного, рационально-критического отношения к власти. Оно не просто лишено каких-либо следов нуминозности, а, на­против, обусловлено почти исключительно более или менее актуальными интересами обеспечения повседневного существования. Частный (не кол­лективный) прагматизм отключает мифологические структуры социального существования. Поэтому так быстро, если не сказать — стремительно, в си­туации кризиса улетучивается «обожание» их или даже просто уважение к ним. Но они заменяются не какими-то либеральными или демократически­ми представлениями, а исключительно иронической или цинической уста­новкой в отношении прежнего кумира, равно как и всей сферы политики.

Важно при этом, что любые мотивы и основания оценки происходящего с этой точки зрения находятся вне пласта традиционализма. Именно включе­ние традиционалистской, не подлежащей рационализации культуры, прони­занной нуминозными отношениями, и создает ощущение неподвижности, пассивного социального существования. Этот остаточный слой застывшего крепостного сознания, неизменяющегося, всегда пребывающего как бы вне времени (поскольку его действие уничтожает ценностные значения частного и индивидуального существования и определяющих его интересов), задает границы возможного для частного человека, сам модус пассивности в ареале антимодерного и домодерного социального капитала. Феномен нуминозного восприятия власти (и социальной структуры) предполагает дисквалифика­цию собственных возможностей отдельного человека, ограничивая пределы его аспираций, сферу его притязаний. Но вместе с девальвацией чувства собственного достоинства и ценности индивидуальности стерилизуются и условия для возникновения гражданского общества, поскольку политика и общественная деятельность — дело исключительно уважающих себя и самодостаточных людей, испытывающих солидарность с такими же, как и они, гражданами, достойными уважения. Еще Аристотель выводил рабов из сфе­ры политики. Крепостное сознание и мстительная, плебейская самозащита от вызовов идеального и ценного блокируют рационализацию своей жиз­ни, возможность политической ответственности и участия в делах, имею­щих общую значимость. Где значения политики и обыденного человека не­соизмеримы (нет общих значений ценного), там нет «общества» и развития. Поэтому мифологическое (нуминозное) отношение к власти соотносится с общественным равнодушием и социально-политической пассивностью, по­корностью в обычные времена, а в кризисные — с «харизмой», с надеждой на первое лицо, предполагающей не изменение, а возвращение социума в нор­мальное, привычное состояние.

Рост популярности РПЦ (как и усиление национализма) в последнее де­сятилетие в России является свидетельством того, что конструкция тради­ционалистских значений и механизмов воспроизводства представлений об обществе и социальном порядке вполне сохранилась. Однако следует под­черкнуть, что эта структура сознания (система отношения к власти, к орга­низации социального порядка) опустошена от собственно сакрального, здесь нет никаких верований в бытие трансцендентных сил. Главное — сохранение механизмов дисквалификации самодостаточной субъективности, блокиро­вание самой возможности ее появления, обесценивание частной жизни как бы от имени символической тотальности, сверхзначимой инстанции, высту­пающей в роли суррогата трансцендентного или трансцендентального начала, замены сферы ценностей.

Последовательная кастрация независимых от власти, самодостаточных и признаваемых обществом в качестве таковых групп оборачивается бессмыс­ленностью коллективной повседневности. Российская обыденность лишена ценности, праздничности, приподнятости, значительности того, что связано с политикой. Поэтому нуминозное (в виде РПЦ или националистических мифов) выступает как заместитель ценностей и их инстанций.

6. ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Подытоживая сказанное, я определил бы доверие как социальный механизм, характеризующий эффективность различных институтов общества, а способ­ность различать границы их действия — как одно из свидетельств дееспособ­ности или социализированности индивидов. Барьеры между различными зонами доверия отмечены социальными ритуалами, семантика которых опре­деляется «открытостью» или «закрытостью», универсальностью или, напро­тив, партикуляризмом норм и правил социальных взаимодействий, специ­фикой социальных отношений, регулируемых этими институтами. Разные типы доверия указывают на многообразие механизмов и оснований соли­дарности в обществе. Низкий уровень доверия означает механическую ин- тегрированность общества, наличие многих несогласованных социальных порядков, возникающих из-за гетерогенности институциональных систем, функционирующих в данном обществе.

Посттоталитарная эволюция обозначила не просто неравномерность или разную скорость изменений в разных сегментах российского общества, но крайне противоречивый, а главное — разнонаправленный их характер. Си­туация социального разлома и разрушения некоторых общих уровней соци­альной регуляции спровоцировала возвращение к более архаичным пластам культуры и социального поведения, оказавшимся своего рода резервом средств физического выживания в условиях кризиса и резкого падения жиз­ненного уровня. С одной стороны, это активизировало более примитивные латентные формы массового патернализма, ожидания прихода харизматиче­ского героя, вождя, что, в конечном счете, стали эксплуатировать в собствен­ных интересах бюрократия и авторитарная власть. Новые власти пытались использовать для своей легитимации отработанные, непродуктивные сим­волические структуры — имперские, православные и сословные традиции. С другой стороны, апелляция к симулятивной архаике, не обеспечивающей смысловую проработку идущих в обществе изменений и, тем более, не по­рождающей новых смыслов и ценностей, представлений о будущем, стано­вится причиной стремительной деморализации общества, массовой аномии, асоциального индивидуализма и цинизма. Прежние формы компенсаторной защиты от террора и тотального контроля, выражавшиеся в манифестации межличностного доверия в малых группах или в структурах административ­ного рынка, коррупции (блата, сетевого обмена, «знакомств», «связей с нуж­ными людьми» и множестве других форм коммуникации и сплоченности), в новых условиях постсоветской реальности перестали быть значимыми. Прагматическое недоверие к социальным институтам, связанным с властью, при явной идентификации с их символической функцией (иногда — с персо­нами, их воплощающими) не меняло и не могло изменить общего авторитар­ного характера конституции власти, организации системы господства, состоя­ния недифференцированности политической системы (отсутствия системы сдержек и противовесов, блокирования разделения разных ветвей власти). Советские формы доверия, бывшего своего рода «клеем» социальных отно­шений внутри малых групп и сообществ, но одновременно и механизмом фрагментации социума, девальвировались и перестали быть значимыми и действенными. А это, в свою очередь, вело к росту двоемыслия и цинизма, увеличению зон «игры в доверие». Условия выживания и сохранения «совет­ского человека», его тактика адаптации через снижение общих требований морали и ответственности, взаимности и сочувствия к другому не способство­вали формированию универсалистской этики и права, что, в свою очередь, оказывало парализующее воздействие на возможности модернизации России и демократизации российского общества. Возник замкнутый круг — институционализация новых отношений, соответствующих нормам современного, правового и демократического общества, невозможна без повышения доверия людей друг к другу, а доверие невозможно без эффективных социальных ин­ститутов. Выход из этого тупика возможен (при всей сомнительности этого сценария) за счет растущей сегментации общества, появления отдельных ан­клавов с собственным, модерным типом социального капитала.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > magazines.gorky.media, 5 ноября 2012 > № 696497

Египет. Катар > СМИ, ИТ > ria.ru, 3 ноября 2012 > № 680768

Административный суд Каира обязал государственные органы Египта незамедлительно выдать лицензию катарскому телеканалу "Аль-Джазира" и возобновить его прямые трансляции на египетской территории, сообщил в субботу журналистам представитель суда.

Прямое вещание "Аль-Джазира" в Египте с использованием египетского спутника Nilesat было прекращено в середине апреля нынешнего года ввиду окончания срока действия лицензии, выданной местными властями. По словам представителя телеканала, египетские контрольные органы требовали от руководства "Аль-Джазира" представить новые документы с измененным названием юридического лица.

Все обновленные документы, необходимые для продления лицензии, по заверению "Аль-Джазира", были готовы и представлены к назначенному сроку - 17 апреля. Однако, как утверждают представители телеканала, тогда египетские власти отказали в регистрации и продлении лицензии на прямое вещание без объяснения причин.

Катарский телеканал "Аль-Джазира", созданный в 1996 году, приобрел известность благодаря трансляциям боевых действий в Афганистане и обращений бывшего лидера международной террористической организации "Аль-Каида" Усамы бен Ладена. Обладая практически неограниченными финансовыми ресурсами, телеканал в прямом эфире транслировал многие наиболее значимые события на Ближнем Востоке, включая и изменения в странах "арабской весны" - Тунисе, Ливии, Йемене, Египте, Сирии.

В ходе революционных событий в Египте в начале 2011 года Каир аннулировал аккредитацию корреспондентов "Аль-Джазиры" за "предвзятое освещение египетских событий и провоцирование беспорядков в стране", было заблокировано его вещание через спутник Nilesat. Позже запреты с журналистов телеканала были сняты, однако с апреля "Аль-Джазира" не могла использовать египетский спутник для прямых трансляций на государства региона. Александр Елистратов.

Египет. Катар > СМИ, ИТ > ria.ru, 3 ноября 2012 > № 680768

Сирия > Армия, полиция > ria.ru, 2 ноября 2012 > № 680255

Сирийские повстанцы в провинции Идлиб на севере Сирии без суда и следствия расстреливали захваченных в плен солдат регулярной армии, сообщила замдиректора программы Ближнего Востока и Северной Африки в организации Amnesty International Энн Харрисон.

По ее словам, в распоряжении организации есть видеозаписи, на которых боевики сначала избивают, а затем расстреливают военнослужащих на одном из блокпостов в провинции Идлиб. "Мы подтверждаем, что, возможно, были совершены военные преступления", - сказала Харрисон, слова которой приводит арабская версия телеканала Sky News.

По мнению представителя Amnesty International, вооруженные противники сирийского режима игнорируют нормы международного гуманитарного права.

Правозащитникам пока не удалось установить, к какой из повстанческих группировок принадлежат боевики, которые пытали, а затем расстреляли пленных военнослужащих.

В Сирии действуют многочисленные разрозненные вооруженные формирования, которые противостоят армии и силам безопасности. Так называемая "Свободная сирийская армия", командующие которой находятся в Турции, пытается объединить эти группировки, однако до сих пор не существует единого командования вооруженной оппозиции.

По данным сирийских властей, боевики получают помощь из-за рубежа от стран, которые открыто выступают за свержение режима президента Башара Асада. Сообщается также, что на стороне противников режима воюют иностранные боевики, прежде всего, из Ливии, Туниса, а также других арабских стран. Надим Зуауи.

Сирия > Армия, полиция > ria.ru, 2 ноября 2012 > № 680255

Тунис > Армия, полиция > ria.ru, 1 ноября 2012 > № 679607

Президент Туниса Монсеф аль-Марзуки продлил действующий в стране с начала прошлого года режим чрезвычайного положения до января 2013 года, сообщает в ночь на четверг государственное информационное агентство ТАР.

Решение было принято после консультаций с главой правительства Туниса и председателем Национальной учредительной ассамблеи в связи с еще нестабильной обстановкой в стране.

Режим чрезвычайного положения был введен в Тунисе 14 января 2011 года после падения режима Зина аль-Абидина бен Али. С тех пор тунисские власти уже несколько раз его продлевали. Эта мера предполагает запрет на массовые акции и предоставление армии и полиции полномочий стрелять по подозреваемым, не подчиняющимся приказам сил безопасности.

В последние месяцы в Тунисе участились акции протеста, организуемые исламскими фундаменталистами, призывающими к созданию исламского государства, и их противниками, выступающими за светский Тунис.

В январе 2011 года в Тунисе произошла "жасминовая" революция, вызванная недовольством населения социальными условиями, разгулом коррупции и безработицей. Бегству президента Зина аль-Абидина бен Али из страны предшествовал месяц массовых беспорядков, в которых погибли более 80 человек. Бен Али бежал из Туниса в Саудовскую Аравию 14 января 2011 года и на следующий день был отрешен от должности Конституционным советом страны.

Тунис > Армия, полиция > ria.ru, 1 ноября 2012 > № 679607

Тунис > Армия, полиция > ria.ru, 30 октября 2012 > № 678254

Министерство внутренних дел Туниса опровергло во вторник сообщения ряда местныхСМИ о существовании в стране двух лагерей по подготовке боевиков-исламистов с целью их последующей переправки в Сирию и Мали, сообщает интернет-портал "Аль-Кудс аль-араби".

Как говорится в заявлении МВД, "в Тунисе отсутствуют лагеря по подготовке боевиков, а силы внутренней безопасности совместно с армейскими частями обеспечивают надежную охрану границ, предотвращая угрозы безопасности страны".

Тем не менее, ситуация на границах Туниса продолжает оставаться сложной. Как сообщали ранее СМИ, в июне этого года командование тунисской армии объявило территорию на крайнем юге страны в районе "треугольника", где сходятся границы Туниса, Алжира и Ливии, "закрытой военной зоной". Это решение было принято после постоянных вооруженных стычек в этом районе армейских подразделений Туниса с боевиками "Аль-Каиды".

Исламисты используют территорию "треугольника" для переброски своих боевиков и оружия в сопредельные страны Северной Африки, в том числе и Мали, где они установили свой контроль над северными районами этой страны.

С другой стороны, в сирийских СМИ неоднократно сообщалось о фактах участия тунисцев в составе отрядов иностранных боевиков в боях с правительственной армией страны. Некоторые из них были арестованы, их данные опубликованы в прессе.

В Сирии более полутора лет не прекращается конфликт, жертвами которого стали, по данным представителей ООН, от 20 до 30 тысяч человек. Власти Сирии заявляют, что сталкиваются с сопротивлением хорошо вооруженных боевиков, поддержка которым оказывается извне.

Тунис > Армия, полиция > ria.ru, 30 октября 2012 > № 678254

Россия. Африка > СМИ, ИТ > comnews.ru, 29 октября 2012 > № 677194

Vimpelcom продолжает избавляться от африканских и азиатских активов, доставшихся ему в наследство после сделки с египетским миллиардером Нагибом Савирисом. Оператор готов продать свой бизнес в Бурунди, Центральноафриканской республике, Зимбабве, Лаосе и Камбодже.

О том, что Vimpelcom продаст ряд активов в Африке и Азии, чтобы сосредоточиться на основных растущих рынках, сообщает Financial Times. По данным издания Vimpelcom уже проводит переговоры с потенциальными покупателями.

В Африке Vimpelcom готов избавиться от подразделений в Бурунди, Центральноафриканской республике, Зимбабве. Все три подразделения оцениваются в более чем $60 млн, их прибыль составляет $94 млн, а количество абонентов — 2,8 млн. В Азии Vimpelcom может продать бизнес в Камбодже (примерно 1 млн абонентов) и в Лаосе (400 тыс абонентов), которые принесли оператору по итогам прошлого года $69 млн выручки.

Vimpelcom был создан в 2010 году после слияния активов "Альфа-групп", норвежской Telenor (российского "Вымпелком" и украинского "Киевстара"), а так же Orascom Telecom и итальянского Wind Telecomunicazioni египетского миллиардера Нагиба Савириса. Объединенная компания стала на тот момент шестая по количеству абонентов в мире. В середине этого года Нагиб Савирис практически вышел из капитала Vimpelcom.

Сделку по покупке 78% Millicom Lao, лаосской "дочки" Millicom International Cellular S.A, Vimpelcom закрыл в начале 2011 года. Ее сумма составила около $65 млн, еще примерно $23 млн Vimpelcom должен был направить на погашение долга компании. В апреле 2012 года Vimpelcom объявил, что уходит с вьетнамского рынка. Компания подписала соглашение о продаже 49% GTEL Mobile и отказе от оперативного управления компанией. Покупателем выступает GTEL Transmit and Infrastructure Service One Member Company Ltd, аффилированная структура второго совладельца сотового оператора — GTEL (контролируется Министерством обороны Вьетнама). Сумма сделки составила $45 млн.

Еще ранее, в конце 2010 года, Vimpelcom продал 50% Orascom Telecom Tunisie (OTT), крупнейшего на тот момент сотового оператора Туниса. За $1,2 млрд его долю выкупил другой совладельцу компании — Qatar Telecom Q.S.C. Наконец, до сих пор не ясна судьба еще одного африканского актива Vimpelcom: алжирского сотового оператора Orascom Telecom Algeria (Djezzy), который намерено приватизировать местное правительство.

Россия. Африка > СМИ, ИТ > comnews.ru, 29 октября 2012 > № 677194

Бразилия. ЛатАмерика > Госбюджет, налоги, цены > globalaffairs.ru, 28 октября 2012 > № 735522 Джулия Свейг

Новый глобальный игрок

Масштабные планы Бразилии

Резюме: Бразильские стратеги признают, что суть и качество отношений с соседями определят их положение в XXI веке в такой же (если не большей) степени, чем двусторонние отношения с Соединенными Штатами.

Опубликовано в журнале Foreign Affairs, № 6 за 2010 год. © Council in Foreign Relationc, Inc.

За последнее десятилетие Бразилия превратилась в глобальный бренд и глобальную державу. Она занимает пятое место в мире по территории, является восьмой крупнейшей экономикой мира и одним из ведущих производителей товаров, которые нужны всем: от продуктов животноводства, овощей и минералов до воды, энергии и самолетов. Здравый смысл позволяет предположить, что теперь Бразилия готова заработать себе имя на глобальной арене, чтобы уравновесить влияние другой крупной державы по соседству – Соединенных Штатов. Подъем Бразилии совпал с относительным спадом влияния США в Латинской Америке и появлением новых центров силы в Азии. Такая динамика укрепляет основную идею бразильской внешней политики: поскольку на международной арене есть место и задачи для нового глобального игрока, Бразилия вполне может стать Mac-ом для американского PC – с соответствующими моральными идеалами и международной повесткой дня.

Устремления Бразилии подкрепляются ее впечатляющими социально-экономическими достижениями, дипломатическими успехами, а также амбициями и личными представлениями двух ее бывших президентов – Фернанду Энрике Кардозу и Луиса Инасиу Лула да Силвы. Однако попытки Бразилии оказывать влияние на широкий спектр ключевых международных вопросов могут ослабить легитимность ее усилий в таких сферах, как изменение климата, миротворческая деятельность и глобальное управление, где участие Бразилии было наиболее успешным. Бразилия не в первый раз заставляет напряженно затаить дыхание. Главное для нее сейчас – не допустить, чтобы преувеличенное представление о себе затмило нацеленность на поддержание баланса между ограничениями дома и возможностями за рубежом.

У нынешнего руководства есть шанс избежать иллюзорного стремления стать глобальной державой – с мягкими, жесткими или какими-то еще ресурсами власти – и вместо этого закрепить за страной постоянное место за международным столом. Более скромная, хотя по-прежнему амбициозная стратегия позволила бы Бразилии участвовать в формировании глобальных институтов и воздействовать на их работу, приток инвестиций изменил бы внутреннюю ситуацию: существенную нехватку вложений в человеческий капитал и инновации, а также практически полное отсутствие государства в жизни миллионов бразильцев.

Многомерная идентичность страны уже давно беспокоит американских политиков. Хотя бразильцы придерживаются консенсуса по поводу приоритетности социальной инклюзивности, у них нет единого мнения о том, как они видят самих себя. Бразилия – страна одновременно и развивающаяся, и развитая. Государство является и сильным, и слабым. Почти половина населения идентифицирует себя как черное или по крайней мере небелое. Страна граничит с 10 южноамериканскими государствами, но не считает себя латиноамериканской. Бразилия придерживается консервативных макроэкономических принципов, но проводит агрессивные социальные программы. Она может похвастаться банковским и финансовым сектором мирового уровня, третьей по величине фондовой биржей в мире, но 26% населения до сих пор живут в трущобах. Идет реализация масштабных инфраструктурных проектов в Рио-де-Жанейро, который примет чемпионат мира по футболу в 2014 г. и Олимпийские игры в 2016 г., и в том же городе в 2008 г. 4600 человек погибли в результате насилия, связанного с криминалом, наркотиками, бандами или действиями полиции.

Но Бразилия сделала выбор: постараться справиться с внутренними вызовами и новым международным положением, и Вашингтону придется принять появившуюся по соседству новую державу и осознать, что она определяет себя в глобальном контексте.

Большие ожидания

Ажиотаж вокруг Бразилии в значительной мере связан с ее экономическими достижениями и природными ресурсами. Макроэкономическая стабильность, регулируемая инфляция, плавающий курс валюты, контролируемый объем долга, достаточные долларовые резервы, быстрый рост и стабильный политический климат позволили Бразилии стремительно превратиться в глобальном восприятии из еще одной латиноамериканской страны-должника в экономический локомотив. Шумиха вокруг потенциала Бразилии набрала силу после 2003 г., когда Goldman Sachs ввел термин «БРИК» для четырех развивающихся рынков – Бразилии, России, Индии и Китая, на долю которых к 2020 г. будет приходиться почти половина мирового ВВП. Бразилия воспользовалась новым термином, чтобы сделать более значительной свою роль в решении различных вопросов: от борьбы с глобальным потеплением и продовольственной безопасности до мировой торговли.

Бразильцы объединились вокруг «материального базиса для консенсуса», как выразился один бразильский социолог, – согласия вкладывать прибыли государства в людей, оказавшихся на обочине. Эти вложения привели к быстрому росту потребительского класса, который, однако, до сих пор не имеет гражданских прав и адекватного образования. Такие инициативы, как Bolsa Familia – программа выплаты семейных пособий при условии посещения школы и регулярных медицинских осмотров детей; субсидирование кредитов на жилье и повышение минимальной зарплаты позволили с 2003 г. снизить бедность почти на 24%. Бразилия по-прежнему занимает третье место в Латинской Америке по уровню неравенства, но за последние восемь лет 13 млн бразильцев смогли выбраться из бедности, а 12 млн – из нищеты. На сегодняшний день богатые отдали небольшую часть своего состояния и, возможно, отдадут больше посредством отлаженной – что нехарактерно для Латинской Америки и большей части развивающегося мира, – хотя по-прежнему регрессивной системы налогообложения. Впечатляющие успехи Бразилии в социальной сфере вызывают зависть других стран развивающегося мира, а сама Бразилия превратилась в лабораторию и модель глобализации с социальным сознанием.

Готовность к международному плаванию

До конца XX столетия внешняя политика Бразилии основывалась на четырех принципах: защита обширных территорий, консолидация и укрепление республики, недопущение или урегулирование конфликтов с соседями и поддержание отстраненных, но теплых отношений с Соединенными Штатами. Бразилия, одно из государств-основателей Лиги Наций и ООН, направляла войска, чтобы воевать вместе с союзниками в годы Второй мировой войны, но никогда не стремилась доминировать в Латинской Америке. В период правления военных в 1960-е, 1970-е и 1980-е гг. Бразилия успешно позиционировала себя как ведущая неприсоединившаяся страна и непостоянный и отнюдь не близкий партнер США.

В 1990-е гг. Бразилия отказалась от своей традиционной отстраненности. Успехи на внутреннем фронте в сочетании с радикальными изменениями в глобальной политике и экономике создали новый исторический курс, который воплотился в период правления Лулы, так что бразильцы попросили объяснить, почему их страна столь вездесуща на мировой арене. Эта новая идея напоминает доктрину «явного предназначения» в Америке XIX века, но с бразильскими нюансами. Без кровопролития и аннексий Бразилии удалось консолидировать многонациональную и многорасовую демократию, стабилизировать сильную рыночную экономику и взрастить многомиллионный средний класс. Бразильцы, представляющие разные этнические группы и разные слои общества, уверены, что эти достижения дают их стране право считаться глобальной державой и вести себя соответствующим образом.

Более уверенная в себе Бразилия начала проводить наступательную и полномасштабную внешнюю политику. Она намерена обеспечить себе постоянное место в расширенном Совете Безопасности ООН, организовать крупные и мелкие развивающиеся страны в более мощную коалицию в рамках торговых переговоров Дохийского раунда и в последнее время расширить права голоса для себя и других во Всемирном банке и Международном валютном фонде.

Бразилия также имеет влияние на переговорах по изменению климата. У страны очень благоприятный с точки зрения выбросов энергобаланс, кроме того, на ее территории расположены около 60% лесов Амазонии. В то же время вырубка лесов в Бразилии – существенный фактор, влияющий на парниковые газы. Страна – лидер по доступности препаратов от ВИЧ/СПИДа для бедных. Кроме того, она возглавляла миротворческую миссию ООН на Гаити с 2004 года. После того как в результате землетрясения на Гаити погиб 21 бразилец – это самые большие потери бразильских войск за рубежом со времен Второй мировой войны, – страна сделала взнос в размере 19 млн долларов в ООН, объявила о выделении 205 млн долларов помощи Гаити и пообещала направить дополнительно 1300 спасателей. Бразильские военнослужащие участвуют в миссиях ООН в Либерии, ЦАР, Кот-д’Ивуаре, Восточном Тиморе и в других миротворческих операциях. При этом, учитывая коммерческие и дипломатические интересы, Бразилия преимущественно хранила молчание по конфликтам в Мьянме (Бирме), Судане и Зимбабве.

Несмотря на партнерство по БРИК, Бразилия отлично осознает, что рыночная сила Китая и его заинтересованность в ресурсах – это палка о двух концах. Сегодня КНР – крупнейший источник иностранных инвестиций для Бразилии, средства вкладываются в порты, железные дороги, атомные электростанции, железо, сталь и нефть. Китай стал самым большим рынком экспорта для бразильской сои, нефти и железа, и одновременно основным конкурентом, когда дело касается производимых товаров и ресурсов Африки. После многих лет молчания Бразилия в 2010 г. присоединилась к другим странам G20, включая Индию, Россию и США, и призвала Пекин ввести плавающий курс юаня.

При Лула да Силве Бразилия добилась успеха в повестке Юг–Юг в ближнем и дальнем зарубежье. На этом направлении страна продвигала идеи панидеологической интеграции Южной Америки и начала формировать широкую коалицию и укреплять диалог с Индией и ЮАР. Бразилия вкладывала крупные средства в Африку, особенно в португалоговорящие страны и государства, богатые ресурсами. МИД Бразилии открыл 16 новых посольств на континенте за 16 лет. Правительство Лула да Силвы ссылалось на экономическую мощь и многонациональное население (10 млн бразильцев являются выходцами с Ближнего Востока), объясняя ряд статусных и обусловленных коммерческими интересами президентских визитов в Израиль, на Западный берег и в Иорданию. Лула подчеркивал потенциал Бразилии как посредника на переговорах между израильтянами и палестинцами. Поскольку поездки не дали существенных дипломатических результатов, приоритетом визитов, по-видимому, было продвижение коммерческих интересов.

Персидская игра Лула да Силвы

Предложенная в 2008 г. Лулой да Силва и министром иностранных дел Селсу Аморимом альтернатива санкциям ООН против Ирана была, возможно, самым противоречивым – а для некоторых необъяснимым – примером новых международных амбиций Бразилии. Вместе с Турцией Бразилия пыталась возродить инициативу, впервые предложенную администрацией Обамы. Речь шла о том, чтобы убедить Иран отправлять уран для обогащения за границу. После нескольких месяцев переговоров, включавших непростые консультации с Соединенными Штатами, Бразилия и Турция добились соглашения, официальную декларацию подписали министр иностранных дел Турции Ахмет Давутоглу, его иранский коллега Манучехр Моттаки и Аморим.

Наутро после объявления о соглашении госсекретарь США Хиллари Клинтон сообщила, что Китай и Россия, которые, как ожидала Бразилия, будут против санкций, поддержали предложенную Вашингтоном резолюцию. Позже Клинтон назвала шаг Бразилии и Турции маневром с целью отложить введение санкций ООН. Обе эти страны, которые в тот период имели статус непостоянных членов Совета Безопасности, проголосовали против резолюции. После внутренних дебатов и состоявшихся в последний момент телефонных переговоров между Вашингтоном и Бразилиа, а также Бразилиа и Тегераном, Бразилия впервые проголосовала в Совете Безопасности против Соединенных Штатов. Хотя соглашение могло бы послужить шагом к укреплению доверия между США и Ираном, администрация Обамы полностью отвергла инициативу Бразилии.

Реакция в стране была даже более жесткой, чем за рубежом. Бразильская элита и СМИ резко отреагировали на кадры, на которых Лула обнимал и обменивался рукопожатиями с иранским президентом Махмудом Ахмадинежадом, когда два лидера отмечали подписание официальной декларации. Провал дипломатического гамбита грозил привести к изоляции Бразилии от крупных держав по одному из ключевых вопросов международной безопасности. Критики заявляли, что Лула растратил дипломатический капитал и престиж, который страна накапливала 20 лет, позиционируя себя как независимого, влиятельного и ответственного международного игрока.

У Бразилии было множество мотивов – исторических и геополитических – для вмешательства в ядерную проблему Ирана. Опыт подготовки к войне в Ираке заставил ее задуматься об иранской стратегии США.

Аморим, в то время постоянный представитель Бразилии при ООН, также являлся председателем комитета по санкциям против Ирака и считал санкции первым шагом на опасном пути к применению военной силы. На посту главы МИДа Аморим стремился позиционировать Бразилию как мост между Западом и Тегераном, чтобы таким образом сделать свою страну доверенным лицом и надежным посредником. Соглашение по ядерному топливу принесло бы успех бразильцам по ряду аспектов: недопущение милитаризации ядерной программы Ирана; вызов фундаментальному представлению Вашингтона о том, что санкции ведут к более серьезным переговорам; укрепление морального авторитета Бразилии как единственного члена БРИК, не являющегося ядерной державой; подтверждение позиции МИДа, что старые правила управления международными институтами – на уровне Совета Безопасности или в рамках режима ядерного нераспространения – необходимо обновить, учитывая появление новых держав, начиная с самой Бразилии.

Лула и Аморим проецировали ядерную историю Бразилии на Иран и считали, что их страна имеет уникальную возможность убедить Тегеран придерживаться контролируемой мирной ядерной программы с гражданскими целями. Бразилия пыталась разрабатывать ядерную программу в 1970-х гг., но эти усилия были остановлены угрозой американских санкций. С точки зрения генералов, руководивших программой, и экспертов по обороне, продвигавших ее, бомба должна была дать преимущество в соперничестве с Аргентиной и обеспечить международный престиж. Однако переход Бразилии к демократии изменил ее ядерные расчеты. К 1967 г. Бразилия подписала Договор Тлателолько, который обязывал Бразилию и Аргентину придерживаться мирной ядерной программы и создать программу двусторонних инспекций. Конституция Бразилии (1988) запрещала иметь ядерное оружие, а в 1998 г. Бразилия подписала Договор о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО). Страна отбросила свое авторитарное прошлое, добровольно отказалась от секретных ядерных разработок, перешла от конфронтации со своим соседом к сотрудничеству и присоединилась к режиму нераспространения. Для Лула да Силвы и его внешнеполитической команды эта история означала, что при правильных дипломатических шагах Иран можно было бы убедить пойти по тому же пути.

Возможно, главным стратегическим обоснованием стремления Бразилии позиционировать себя как дипломатического посредника была статья 4 ДНЯО, которая закрепляет право всех участников Договора «развивать исследования, производство и использование ядерной энергии в мирных целях». Бразилия занимает шестое место в мире по запасам урана (209 тыс. тонн), и в результате дальнейших разведочных работ это количество может увеличиться втрое. По данным Международного энергетического агентства, в ближайшие 20 лет мировое потребление электричества, произведенного на АЭС, почти удвоится. В Бразилии работают два ядерных реактора, третий введут в эксплуатацию в 2015 г., разрабатываются планы строительства четырех дополнительных реакторов к 2030 году. Бразилия по-прежнему отправляет большую часть своего урана для обогащения за границу (в Канаду и Европу). После завершения третьего реактора у нее появятся мощности для независимого обогащения урана, что позволит начать экспорт обогащенного урана. Поэтому неудивительно, что бразильская доктрина национальной безопасности определяет атомную энергетику как одну из трех стратегических сфер национальной обороны. Выступление против санкций по Ирану и попытки убедить его – по крайней мере в принципе – отправлять топливо за границу для обогащения под контролем МАГАТЭ вполне могли отражать стремление обеспечить себе рынок в будущем.

Успешное соглашение могло бы также показать бразильцам, испытывающим ностальгию по бомбе, что морального авторитета и дипломатической силы Бразилии достаточно для поддержания международного престижа. Но вместо этого вновь активизировались дебаты о том, пошел ли отказ от ядерного оружия на пользу стратегическим интересам страны. Националистические чувства и левых, и правых объединила изначальная несправедливость ДНЯО. Преимущества, которые Индия, Пакистан, Израиль и Северная Корея получили, оставаясь за рамками режима нераспространения, вызвали досаду и разочарование – без бомбы Бразилия никогда не сможет войти в клуб мировых держав по-настоящему первого порядка. Конституционных и международных обязательств, в соответствии с которыми действует Бразилия, может быть достаточно, чтобы полемика по поводу бомбы осталась на уровне разговоров. Но раздражение, связанное с неэффективностью и неравенством существующего режима нераспространения, а также растущая решимость его реформировать будут характерными чертами новой Бразилии.

Богатые ресурсы, нужные товары

Несмотря на провал иранского соглашения и ущерб, нанесенный имиджу, Бразилия продолжит играть весомую роль на международной арене. Изменение климата стало той сферой, где Бразилия смогла конвертировать свои технологии чистой энергии и экологическую добросовестность в значимый международный голос. Климатическая стратегия Бразилии продолжает развиваться: хотя вырубка лесов Амазонии способствовала глобальному потеплению, энергоснабжение страны на 40% обеспечивается возобновляемыми источниками. Доля бразильцев, которые считают экологию своей главной заботой, увеличилась более чем в два раза с 2002 по 2007 гг. – до 85%, и это самый высокий показатель в мире. Бразильское правительство продолжает защищать свой суверенитет над Амазонией и до недавнего времени отказывалось даже обсуждать вопрос о вырубке лесов на международных встречах по проблемам климата. Но изменения в общественном мнении дали возможность внести ответственное управление Амазонией в бразильскую повестку дня.

Национальный план Бразилии по изменению климата ставит цели остановить чистую потерю лесного покрова к 2015 г. и сократить средний уровень вырубки лесов на 70% до 2017 года. Бразильский банк национального развития управляет международным фондом в 1 млрд долларов по финансированию сохранения и устойчивого развития Амазонии. Бразилия взяла на себя обязательства сократить выбросы парниковых газов на 36–39% к 2020 г. и предложила себя в качестве представителя и посредника на переговорах по климату с развивающимся миром. Хотя Копенгагенское соглашение является лишь скромным шагом вперед в борьбе с изменением климата, участие Бразилии и ее готовность к компромиссам доказали, насколько серьезно она относится к этому вопросу.

В ближайшие годы Бразилия будет играть важную роль в обеспечении мировой продовольственной безопасности. Пастбища занимают почти четверть территории, а 150 млн акров пахотных земель не возделываются, что дает огромный потенциал для увеличения сельхозпроизводства в стране, которая уже сегодня является четвертым крупнейшим экспортером продовольствия в мире. Также она крупнейший производитель сахарного тростника, кофе и говядины. Хотя Китай и Индия опережают ее по производству пшеницы, риса и кукурузы, рост сельскохозяйственного ВВП в Бразилии в 2000–2007 гг. превысил показатели обеих этих стран, а также средний мировой уровень. Однако в Бразилии сосуществуют изобилие и нужда. Программа «Нулевой голод», начатая в 2003 г., и другие инициативы помогли уменьшить число людей, страдающих от голода, на 28%. Эти улучшения, а также технологические успехи в адаптации массового сельхозпроизводства для тропических условий, позволили стать ориентиром и моделью для программ продовольственной безопасности в Африке и Латинской Америке.

На долю Бразилии приходится 18% доступных мировых запасов пресной воды – благодаря ее многочисленным рекам, озерам и подземным водам. ГЭС вырабатывают 40% энергии. Хотя мировой рынок воды пока еще только развивается, прогнозируемые засухи и растущий спрос могут превратить воду в один из самых ценных и дефицитных ресурсов в мире. Доступ к воде для самих бразильцев остается неудовлетворительным – из 28 млн сельских жителей только 2,5 млн имеют водопровод. Тем не менее прогнозы ООН о том, что изменение климата может привести к вооруженным конфликтам из-за воды, дают Бразилии возможность конвертировать этот дефицитный ресурс в инструмент влияния далеко за пределами своих границ.

Сегодня Бразилия готовится к притоку средств еще из одного источника – нефтяного. В 2007 г. крупные запасы нефти были обнаружены в 150 милях от южного побережья, на глубине 16 тыс. футов ниже уровня моря и под слоем нестабильной соли толщиной более чем в одну милю – так называемые подсолевые запасы. Благодаря этому открытию страна может подняться на восьмое место по запасам нефти в мире с нынешнего 24-го и получить миллиарды нефтедолларов. Бразильская нефтяная компания с государственным участием Petrobras, которая уже является крупным международным игроком и работает в 27 странах, планирует к 2020 г. производить 5,4 млн баррелей нефти в день.

Извлечение этой нефти стало еще более дорогостоящим и сложным после разлива нефти на платформе Deepwater Horizon в Мексиканском заливе в 2010 году. Репутация Petrobras как специалиста по глубоководной разведке и добыче нефти основывается на ее уникальных программах безопасности и охраны окружающей среды. Однако страховые взносы для глубоководных скважин выросли на 50%, а бразильская технология ликвидации разлива нефти, аналогичная использованной на Deepwater Horizon, требует дополнительных вложений. Стоимость превращения подсолевых залежей нефти в доходы для финансирования инфраструктуры, образования и социальных расходов существенно увеличилась с момента их открытия.

Несмотря на голоса немногочисленных критиков, поднимающих тему экологических последствий «большой нефти», Бразилия делает серьезную ставку на нефть, которая поможет решить внутренние проблемы. Petrobras, вероятно, сможет привлечь 224 млрд долларов пятилетних инвестиций за счет предложения акций этой осенью. Новые правовые нормы по подсолевым залежам нефти, принятые при участии нынешнего президента Дилмы Русеф, которая была министром энергетики и руководителем аппарата Лула да Силвы, увеличат контроль государства над новыми ресурсами, на смену модели иностранных инвестиций на основе концессий придет новая схема распределения доходов нового объединения – Petrosal. По закону, 50% государственной доли в доходах Petrosal пойдут на финансирование образования в научно-техническом секторе. Некоторые бразильцы – интеллектуалы, представители движения «зеленых» и неправительственных организаций – вполне справедливо предупреждают об угрозах коррупции, политизации и экологических последствиях того, что нефть окажется в центре бразильской модели развития. Однако гораздо более влиятельные политические и экономические деятели утверждают, что на фоне острых структурных проблем – бедности, неравенства, плохого образования и инфраструктуры – как прямые, так и опосредованные преимущества нефтяного бума становятся вполне привлекательными.

Внутренние проблемы

Бразилия уже начала заниматься некоторыми из своих извечных проблем. В 2001 г. неравенство впервые стало сокращаться; в период с 2003 по 2008 гг. 10% бразильцев смогли выбраться из бедности; большая часть населения сегодня принадлежит к нижней части среднего класса, и Бразилии удалось пережить глобальный финансовый кризис-2008 лучше, чем многим. Инвестиции в инфраструктуру выросли: сооружаемые в настоящее время промышленный комплекс Суапе на северо-востоке и Межокеаническая автотрасса в 1600 миль, которая свяжет восточную Бразилию с Перу, – лишь два показательных примера.

Тем не менее Бразилия до сих пор занимает 10-е место в мире по неравенству, и более четверти бразильцев живут ниже черты бедности. Хотя благодаря программе Bolsa Familia практически все дети школьного возраста пришли в классы, качество образования остается очень низким, по уровню начального образования Бразилия находится на 119-м месте в международном рейтинге. В исследовании, проведенном Организацией экономического сотрудничества и развития, бразильские школьники заняли 54-е место из 57 по математике (опередив только Тунис, Катар и Киргизию) и 48-е место из 61 по чтению.

Создание возможностей для бедных присоединиться к профессиональным и технократическим трудовым ресурсам будет означать, как долгое время утверждали сами бразильцы, реорганизацию парадоксально замкнутой системы государственного образования. Сейчас государство тратит огромные средства на высшее образование, выделяя деньги государственным университетам, от чего в основном выигрывают студенты, которые могли позволить себе частное обучение в первые годы и оказались лучше подготовлены к сдаче жестких квалификационных экзаменов.

Транснациональные и бразильские компании, стремящиеся получить прибыль от экономического бума в стране, уже давно ведут подготовку кадров напрямую и конкурируют друг с другом за немногочисленных специалистов-инженеров. Несомненно, сегодня Бразилия получает отдачу от инвестиций в науку и технологии, которые были сделаны военным правительством в 1960-х и 1970-х гг. – Embrapa (инновации в сельском хозяйстве), Embraer (бразильский авиапроизводитель мирового уровня) и Petrobras – три основных примера. Международная конкурентоспособность Бразилии сейчас зависит от политического решения расходовать государственные ресурсы на трансформацию нижнего класса и нижней части среднего класса – бразильцев, которые совсем недавно стали потребителями – в грамотных производителей в экономике, в значительной степени основанной на знаниях.

Кроме того, жизнь многих бразильских городов по-прежнему омрачает насилие и отсутствие безопасности. Северо-восточный регион, исторически наименее развитый экономически и наиболее нестабильный политически, имеет самые высокие темпы экономического роста в стране. При этом здесь зафиксирован самый высокий уровень убийств. Хотя некоторые жалуются, что правительство вторгается во все сферы жизни, в бразильских фавелах – трущобах, простирающихся на огромные расстояния вокруг крупных городов – государство отсутствует или рассматривается как угроза.

В Рио-де-Жанейро более миллиона человек (почти пятая часть населения) живут в фавелах. Многие из этих районов – некоторые новые, другие существуют десятилетиями – сегодня управляются бандами. Легкий доступ к оружию способствует высокому уровню насилия. В Сан-Паулу и Рио-де-Жанейро ежегодно происходит более тысячи так называемых «убийств из сопротивления», совершенных полицейскими в целях самообороны. Семь фавел удалось утихомирить, после того как Рио получил право на проведение Олимпиады-2016. Наведение порядка подразумевает размещение правоохранительных сил и вооруженные рейды, а также обеспечение базовыми товарами и услугами, включая воду и санитарную инфраструктуру, транспортное сообщение, освещение улиц, медицинские и образовательные учреждения, интернет и обновление домов. Это лишь начало агрессивной программы по захвату и обеспечению безопасности в 40 фавелах, окружающих Рио. Но решение проблем фавел – среди которых слабые институты, незаконная экономическая деятельность и бедность – требует гораздо большего, чем временное умиротворение и размещение органов правопорядка. Неуправляемость фавел, несмотря на многолетнюю государственную политику, направленную на изменение ситуации, постоянно напоминает о том, что здоровье и легитимность бразильской демократии зависит от выполнения пока еще иллюзорных обещаний, данных миллионам, живущим в трущобах.

Кроме солнца, самбы и футбола

Соединенные Штаты больше не являются единственной державой, отвечающей за преодоление кризисов, обеспечение безопасности и определение программы развития для Латинской Америки. Многие американцы до сих пор придерживаются примитивной и некорректной точки зрения, что Бразилия должна вести себя как латиноамериканская страна. Вашингтону нужно понять, что бразильцы в меньшей степени считают себя латиноамериканцами, а в первую очередь бразильцами, в которых соединилась культура Африки, Европы, Ближнего Востока, Азии и местных коренных народов. Бразильские стратеги признают, что суть и качество отношений с соседями определят их положение в XXI веке в такой же (если не большей) степени, чем двусторонние отношения с Соединенными Штатами.

Бразилия привносит огромный исторический контекст в свои отношения с США. Многие бразильцы, ставшие совершеннолетними в период политической борьбы за свержение генералов, руководивших страной в 1960-е, 1970-е и 1980-е гг., воспринимали Америку как препятствие для бразильской демократии, а сейчас они возглавляют ключевые политические партии, социальные движения, государственные институты и компании. Даже бразильцы, имеющие тесные связи с Америкой, разделяют мнение, что страна не получит особой пользы от альянса старого образца с Вашингтоном.

Несмотря на вполне реальные идеологические различия во внешней политике, Кардозу и Лула да Силва отдалили Бразилию от программы Соединенных Штатов по Латинской Америке. В 1990-е, когда Латинская Америка в основном следовала рекомендациям Вашингтона, включавшим свободную торговлю, демократию и борьбу с наркотиками, правительство Кардозу отказалось участвовать в «Плане Колумбия», предложенном администрацией Клинтона, не поддержало идею зоны свободной торговли двух Америк, выступило против эмбарго США в отношении Кубы и попытки свержения Уго Чавеса в Венесуэле в 2002 г., которая первоначально была одобрена в Белом доме.

Как и Кардозу, Лула да Силва старался дистанцироваться от США по региональным вопросам, давая при этом добро на создание ряда региональных институтов, включая МЕРКОСУР, Союз южноамериканских наций, Южноамериканский совет по обороне и, совсем недавно, Сообщество латиноамериканских и карибских государств. Но когда наркотики и насилие стали проблемой и для самой Бразилии, да Силва предоставил разведданные и другую поддержку правительству Альваро Урибе в Колумбии. Тем не менее Бразилия осудила продление и расширение американского присутствия на военных базах в Колумбии, выступила против переворота в Гондурасе и решения США не поддерживать возвращение свергнутого президента к власти, а также подталкивала Вашингтон к снятию эмбарго в отношении Кубы.

Независимо от того, в какой степени правительство Русеф будет солидаризироваться с политикой Соединенных Штатов в регионе или дистанцироваться от нее, первостепенное значение имеет постоянное расширение собственных интересов Бразилии в Латинской Америке. Помимо исторических и коммерческих связей с Аргентиной или политической и экономической гегемонии в Парагвае, коммерческое и финансовое участие Бразилии в экономике соседей увеличивается. С 2000 по 2009 гг. торговля со странами МЕРКОСУР возросла на 86%, с Андским сообществом – на 253%, а с Мексикой – на 121%. Бразильские глобальные компании, часто имеющие преференции при финансировании со стороны Бразильского банка развития, превратились во влиятельных участников инфраструктурных проектов в регионе – включая инвестиции в добывающий и нефтяной сектор Колумбии, модернизацию нефтеперерабатывающей отрасли и сооружение дорог в Перу, а также транзит, строительство, добычу нефти и выращивание сои в Венесуэле. В отличие от Чавеса, который тратит нефтяные богатства преимущественно на политические и идеологические цели, Бразилия конвертирует свои инвестиции и экономические успехи в Латинской Америке в мировое влияние.

Отсутствие четких экономических норм в соседних с Бразилией странах создает плодотворную почву для распространения организованных преступных групп, а также трафика людей, оружия, наркотиков и другой контрабанды. Осознавая огромные проблемы там, Бразилия недавно начала строить специальную сеть военных баз вдоль своих границ протяженностью 9 тыс. миль.

Конкуренция за дипломатическое и политическое влияние в Латинской Америке только начинается. Архитекторы внешней политики Лула да Силвы и Русеф утверждают, что интересы Бразилии в Латинской Америке неминуемо приведут к соперничеству с США, хотя и не очень острому. На протяжении десятилетий представления о регионе создавали в основном ориентированные на Соединенные Штаты элиты, поэтому теперь Вашингтон вынужден в срочном порядке знакомиться с серьезно изменившимися реалиями.

Латиноамериканские правительства сегодня в первую очередь несут ответственность перед новым электоратом – бедными, рабочим классом, новым средним классом, группами коренных жителей, социальными движениями, а не перед Вашингтоном. Близкое соседство и собственные интересы заставили новую Бразилию научиться жить в изменившихся политических условиях.

Вряд ли Бразилия или США добьются успеха в дипломатическом доминировании в Латинской Америке. Старые многосторонние институты, такие как Организация американских государств, пытаются восстановиться после перекосов гегемонии Соединенных Штатов, а также двойственности и даже прямых вызовов со стороны некоторых стран-членов. Не демонстрируя в открытую желание лидировать в региональных институтах, что могло бы вызвать антибразильские настроения, Бразилия осторожно пытается максимизировать свои интересы и минимизировать конфликты.

По некоторым вопросам конфликты между США и Бразилией никуда не денутся. Но в целом Бразилия не настроена ни антиамерикански, ни проамерикански. Например, бросая вызов Соединенным Штатам по вопросам о Гондурасе, Колумбии и Иране, она одновременно вела переговоры о первом с 1977 г. соглашении по военному сотрудничеству, вместе с администрацией Обамы работала над разрешением конфликта вокруг хлопкового рынка и созданием открытого канала для взаимодействия в сфере изменения климата и международных экономических институтов.

Двусторонние отношения, скорее всего, будут и дальше находиться в неопределенном состоянии – ни вражды, ни дружбы. Правительства Обамы и Лула да Силвы ввели термин «глобальный партнерский диалог» – немного расплывчатая форма признания определенной заинтересованности в сооружении лесов вокруг строящегося дома. Упущенные возможности и неоднозначные сигналы по иранскому эпизоду отражают стратегические разногласия. Однако глобальные вопросы обеспечивают благоприятную почву для сотрудничества, особенно в сфере изменения климата, в рамках G20 и через скромные совместные усилия по преодолению бедности и лечению инфекционных заболеваний на Гаити и в Африке.

Самым серьезным испытанием для нового президента станет необходимость сочетать амбициозные внутренние планы с сохранением позиции Бразилии на международной арене. На самом деле Бразилия находится среди мировых держав в выгодном положении: она может позволить себе модернизацию обороны и системы безопасности и при этом не столкнется со сложной дилеммой – пушки или масло. Чтобы существенно увеличить инвестиции в людей – на чем основан новый общественный договор, – Бразилии, вполне вероятно, придется умерить амбиции относительно глобального лидерства в ближайшей перспективе. В конечном итоге результат может быть одинаковым: сильная, уверенная в себе Бразилия, которая вносит значительный вклад в мир и процветание не только на региональном, но и на глобальном уровне. Возможно, единственный и самый важный способ, которым США могут повлиять на бразильскую внешнюю политику, – это дать понять на словах и на деле, что Вашингтон не считает подъем Бразилии игрой с нулевой суммой, угрожающей американским интересам, а воспринимает это как появление не совсем привычного, хотя иногда очень необходимого глобального партнера.

Джулия Свейг – старший научный сотрудник и директор по изучению Латинской Америки, а также Глобальной бразильской инициативы в Совете по международным отношениям. Она является автором книги «Дружественный огонь: теряя друзей и заводя врагов в антиамериканский век».

Бразилия. ЛатАмерика > Госбюджет, налоги, цены > globalaffairs.ru, 28 октября 2012 > № 735522 Джулия Свейг

Россия > Армия, полиция > globalaffairs.ru, 28 октября 2012 > № 735500 Сергей Караганов

Зачем оружие?

Почему России нужно наращивать военную силу даже в небывало благоприятных внешних условиях

Резюме: Военное усиление России если и может компенсировать слабости других факторов силы, то только частично. Нужно реставрировать и наращивать привлекательность для мира и собственных граждан – через возрождение и создание новой российской идентичности, основанной на великой культуре и славной истории ратных побед.

Россия взяла курс на военное усиление. Принимаются и воплощаются в жизнь программы переоснащения и коренного реформирования вооруженных сил. И хотя внешняя военная угроза беспрецедентно мала, эта политика будет продолжена, поскольку вписывается в складывающиеся международные реалии и отвечает внутренней логике развития России. Поэтому речь сейчас не о том, чтобы сменить курс, а о том, как его оптимизировать, избежав грубых ошибок и бессмысленных трат. Идеи, изложенные в данной статье, призваны стимулировать дискуссию вокруг оборонной политики, которая в России сегодня ведется куда менее активно, чем даже в СССР. А это просто опасно. Между тем именно теперь вопрос о военной силе – ее роли и возможностях в международных отношениях – стоит особенно остро. И мы, кажется, сами не до конца знаем, для чего сейчас военная сила и сколько ее нужно.

Военная сила теряет значение?

Широко распространена точка зрения, что военная сила – этот главный на протяжении всей истории инструмент политики государств – прогрессирующе теряет значение. Особенно такой тезис популярен в Европе, надорвавшейся на своей истории войн и сделавшей во второй половине XX века выбор в пользу пацифизма.

Действительно, большинство главных проблем современного мира – изменение климата, требования большего благосостояния со стороны активизирующихся масс, кризис мировой финансовой системы, нарастающий относительный дефицит продовольствия – не решить с помощью военной силы. Изменившаяся политическая культура и структура хозяйства делает бессмысленным с экономической точки зрения захват территорий и проживающего на них населения. Удерживать их под контролем не удается. Население невозможно эксплуатировать к своей выгоде. Все военные победы последних четырех десятилетий кончались политическим поражением (Ирак, Афганистан) и/или гигантскими тратами на поддержание населения на завоеванной или отвоеванной территории (тот же Ирак или российская Чечня).

В эпоху действительно массовых коммуникаций, затрудняющих (хотя и не отменяющих) целенаправленное манипулирование информацией, повышается морально-политическая цена использования военной силы, особенно если речь идет о ее масштабном и долговременном применении. Оно до известной степени вообще делегитимируется. Если раньше война, перефразируя навязшую в зубах формулу Клаузевица, была нормальным продолжением политики, то ныне, после двух мировых войн и появления ядерного оружия, применение военной силы чаще рассматривается как политический провал.

Снижение эффективности военной силы и ее делегитимация во многом связаны с продолжением ядерного пата, прежде всего между Россией и Соединенными Штатами. Риск эскалации любого серьезного конфликта на ядерный и глобальный уровень вынуждает крупные государства ограничивать применение силы на гораздо более низких уровнях. Благодаря ядерному фактору относительно мирно завершилась самая глубокая политическая и идеологическая конфронтация в истории – холодная война. Не будь его, беспрецедентное, быстрое и глубокое перераспределение влияния в мире от традиционного Запада в пользу растущей Азии не происходило бы на наших глазах столь гладко. Почти всегда в истории такие сдвиги сопровождались – стимулировались или останавливались – войнами. Так что Россия и США, остающиеся в ситуации ядерного клинча, и в меньшей степени другие ядерные державы могут считать себя крестными родителями азиатского экономического чуда.

Опыт последних лет, кажется, подкрепляет тезис о том, что в современном и грядущем мире военный потенциал не будет иметь решающего значения как инструмент политики и показатель силы и влияния государств. Самая мощная в военном отношении держава – Соединенные Штаты – по сути проигрывает подряд две войны, которые она инициировала (Ирак, Афганистан). И политически обесценивает многотриллионные вложения в вооруженные силы.

Однако есть другой набор факторов и аргументов, который противоречит представлению об уменьшении роли военной силы в мире и ее обесценивании как ведущего инструмента государственной политики. Войны все-таки выигрываются – при всех различиях обстоятельств можно вспомнить конфликты в Югославии, Ливии, Чечне, Грузии, победу правительства Шри-Ланки над «Тиграми освобождения Тамил Илама». Ядерное сдерживание работает, не допуская больших войн, и никто всерьез не сокращает ядерные арсеналы, а, напротив, совершенствует их. С ядерным сдерживанием безуспешно борются романтики – реакционные (американские сторонники противоракетной обороны) и прогрессивно-либеральные (мечтатели о «глобальном нуле» и минимальном сдерживании на уровне 50–200 боезарядов с каждой стороны). Новые мировые лидеры, наподобие Китая или Индии, которые вроде бы выигрывают в мирном соревновании, при этом стремительно вооружаются. На глазах милитаризируется соперничество между главными конкурентами будущего – США и КНР. Не прекращаются разговоры о грядущих столкновениях за ресурсы, воду.

Эти и подобные рассуждения можно было бы считать пережитками мышления времен холодной войны. И действительно, дискуссию вокруг проблем военной безопасности во многом все еще определяют те ветераны, которые сознательно или неосознанно стремятся вернуть повестку дня прошлой эпохи. Одни делают это, выдумывая (иногда даже вполне бескорыстно) бесконечные несуществующие угрозы своим странам или миру в целом, другие – призывая к возвращению благословенных для них времен процесса ограничения вооружений, который сам по себе служил отчасти мотором, правда, благопристойным, продолжения гонки вооружений. Если и меня причислят к этим ветеранам, многие из которых являются моими друзьями, но с которыми я по большей части не согласен – не обижусь. «Назвался груздем – полезай в кузов».

Но нельзя отрицать и другого. Растущее почти повсеместно ощущение опасности современного мира и, как следствие, возрождение опоры на военную силу в политике многих государств – в том числе и России – имеет и объективные основания. Грезы не сбываются. Ни либеральные – о мировом правительстве, ни реакционные – о новом концерте мощных наций, которые управляли бы миром. Планета движется к хаосу, но на новом глобальном уровне и в условиях качественно более глубокой и всеобъемлющей взаимозависимости. Старые институты международного управления – ООН, МВФ, ЕС, НАТО, G8 – слабеют. Новые – G20, либо возникающие региональные структуры – пока не работают. И, вероятно, вакуум управляемости заполнить не смогут.

Подрываются многие этические нормы международного общежития – отчасти это делают сознательно, а иногда к этому ведет объективное развитие мировой системы. Уважение к государственному суверенитету, традиционным правилам внешнеполитического поведения – принципы несовершенные. Но они давали хоть какие-то точки опоры. Чем бы ни руководствовались инициаторы нападения на Югославию, Ирак, Ливию, результат один: все увидели, что слабых бьют, и никто не приходит к ним на помощь. А вот хоть сколько-нибудь сильных – не бьют. Неядерный Ирак под лживыми предлогами разгромили, а успевшую обзавестись ядерным оружием Северную Корею, в гуманитарном смысле еще менее приятную, не трогают. Уходят и старые принципы политической морали – «своих не сдают», или «сукин сын, но наш сукин сын». Сначала «своих» сдал Советский Союз. Но это хоть как-то можно было оправдать его банкротством и развалом. Теперь «своих» мубараков стал сдавать и Запад.

В новом мире захват прямого контроля над территорией и находящимися на ней ресурсами, по-видимому, действительно больше не работает. Но при помощи военных методов можно управлять доступом к ним. Не случайно чуть ли не главное направление наращивания вооружений растущими державами – военно-морские силы. Морские пути – нынешние и вероятные будущие (тут резонно вспомнить Арктику) – остаются, как и во времена классической геополитики, главным объектом интереса великих держав. Больших войн за главный ресурс будущего – пресную воду – пока нет. Но наметившаяся тенденция к перекрытию верховьев рек, а такая практика особенно опасна для Индокитая и Индостана, может привести к тому, что данная проблема окажется в сфере применения военной силы.

Ренессансу ее роли способствует и давно начавшееся распространение ядерного оружия. Израиль, Индия, Пакистан, Северная Корея, вероятно, Иран ставят своих соседей в уязвимое и политически проигрышное положение. Они пытаются его компенсировать, либо стремясь сами обрести ядерное оружие, либо усиливая обычные вооруженные силы, системы противоракетной обороны. Наконец, с помощью попыток расшатать усилившегося соперника изнутри, как это, например, сейчас делают суннитские монархии Персидского залива, работая над свержением дружественного Ирану и к тому же светского режима Сирии. Ядерный потенциал Северной Кореи и резкое комплексное усиление Китая в перспективе толкает и Японию к преодолению ядерного порога. А эта страна имеет к России, как, впрочем, и к Южной Корее, КНР, территориальные претензии. Впрочем, в Восточной Азии многие претензии взаимны. Там вокруг объективно усиливающегося Китая и из-за возрождения старых территориальных споров быстро формируется вакуум безопасности.

Структурные изменения в международной системе тоже способствуют сдвигу в сторону большой опоры на военную мощь. Столкнувшись с масштабными вызовами при ослаблении институтов глобального управления, общества бросились под защиту привычного института – государства. Началась ренационализация мировой политики и частично экономики. Тенденция усилилась и благодаря подъему и выходу на авансцену мировой политики Азии – континента традиционных государств. С необычайной лихостью в новом обличье и на новом фоне возвращается старая геополитика, концепция «баланса сил». Продолжая на словах осуждать ее (хотя и все более вяло), именно такую линию претворяют в жизнь все более откровенно – раскачивая Сирию, союзницу Ирана, уравновешивая Китай. Или мешая преодолению остаточного военно-политического разделения Европы. И, конечно, невозможно всерьез воспринимать лозунги о том, что подобные действия предпринимаются в поддержку демократии. Более того, принцип баланса сил не только возрождается вокруг Европы, где он возник и привел к многочисленным войнам, в т.ч. двум мировым, но начинает доминировать в Азии, хотя тамошняя внешнеполитическая культура прошлых веков такой подход отвергала.

Однако государства качественно ослабли. Они все меньше способны контролировать информационные, финансовые, экономические, а значит и политические процессы даже на своей территории. И все больше зависят от внешнего мира. Причем избавиться, отгородиться от такой зависимости практически невозможно. Так появляется дополнительный стимул опираться на тот инструмент, который государства все еще почти полностью контролируют – военную силу.

В среднесрочной перспективе частичной ремилитаризации мировой политики может способствовать и затягивающийся на десятилетие глобальный экономический кризис. С одной стороны, он ограничивает аппетиты военных лобби. Но с другой – радикализирует политику, усиливает «ястребов» и создает соблазн развязывать войны, чтобы отвлечь от внутренней безысходности и списать неспособность справиться с кризисом на внешние факторы. Нечто похожее видно в отношении большинства великих держав к Ближнему Востоку. Против удара по Ирану, а это значит – большой войны – возражают все менее энергично. А вторжение в Ливию выглядело как классическая «маленькая победоносная война». Победить-то победили. Но ликование быстро угасло, унесенное продолжением кризиса и безысходным развалом самой Ливии.

Стремление опираться на военную силу стимулируется еще одним обстоятельством. При всех возможных политических или экономических претензиях, которые многие в мире имели к Западу, все исходили из того, что его политика рациональна и предсказуема. Но в последние годы западный курс все чаще приводит в полное недоумение.

Нападение на Ирак было изначально обречено на провал. Демократизировать Ближний Восток, развить то, что казалось победой в холодной войне, было невозможно. Получили де-факто фрагментацию Ирака, качественно усилив тем самым главного соперника Запада в регионе – Иран. Еще труднее рационально объяснить ввод войск НАТО в Афганистан. Первая часть операции – разгром основных баз талибов и «Аль-Каиды» с воздуха и поддержка, в том числе с помощью России, антиталибских группировок – была разумна. Но наземное вторжение в эту «могилу империй», которую тысячелетиями никто не мог захватить и где на памяти ныне живущих надорвался СССР, понять невозможно. Вмешательство в предфеодальное общество под флагом «распространения демократии» было столь безумной идеей, что тайные намерения пытались найти не только обычные приверженцы теорий заговора.

Дальше – больше. Западные страны под лозунгами поддержки демократии способствуют крушению хоть и авторитарных, но светских режимов Египта, Туниса, Ливии, теперь Сирии, хотя знают, что за их свержением стоит не только недовольство масс, но и суннитские фундаменталистские монархии Персидского залива, на порядок более реакционные, с точки зрения западных ценностей, чем режимы свергаемые. В результате началось попятное движение от модерна и развития к традиционализму. К тому же приходящие к власти исламистские режимы неизбежно вслед за мнением «базара» становятся более антизападными и антиизраильскими. Даже сторонники конспирологических теорий в изумлении.

Потеря Западом стратегических ориентиров, неизбежная из-за длительного кризиса радикализация его политического поведения вносит яркий дополнительный штрих в картину хаотичности и непредсказуемости мира, в котором человечеству предстоит жить в обозримом будущем. И добавляет аргументов тем, в том числе и в России, кто склоняется к большей опоре на что-то понятное – суверенитет, силу.

Россия и военная сила

И Россия начала наращивать эту силу. С точки зрения военной безопасности страна находится в беспрецедентно благоприятной ситуации. На протяжении тысячелетия стержневой идеей российской государственности, национальной идеей являлась защита от внешней угрозы и обеспечение суверенитета. Сегодня России никто из серьезных внешних сил сознательно не угрожает, и в среднесрочной перспективе угрожать не сможет. Статус ядерной сверхдержавы делает ничтожной возможность масштабного нападения. Такая ситуация на деле существует с 1960–1970-х гг., но тогда признать это было невозможно идеологически и политически. За одержимость конфликтом Советский Союз и заплатил самую высокую цену – он покинул мировую арену.

С уходом идеологического противостояния практически не осталось политических разногласий, которые могли бы привести Москву к прямому военному столкновению с Западом. Правда, теоретическая возможность существовала до 2008 г., пока НАТО угрожала втягиванием в альянс Украины. Это создало бы нетерпимую с точки зрения военной безопасности уязвимость России и было чревато возникновением на Украине раскола и конфликта, в который могла бы быть с высокой степенью вероятности вовлечена вся Европа.

За то, что подобная угроза не стала реальностью, Москва и Европа должны быть «благодарны» грузинскому руководству и тем, кто его подталкивал к нападению на Южную Осетию. Победа России в «пятидневной войне» предотвратила гораздо более опасный сценарий. И если российское руководство действительно, как утверждают многие его критики, провоцировало нападение Грузии, чтобы потом легко разгромить ее, то это – выдающаяся дипломатическая победа, резко усилившая геополитические позиции России и избавившая Европу от возможности тяжкого кризиса. Вопрос о расширении НАТО на Украину был по существу закрыт уже через несколько дней после событий в Цхинвале.

В случае прихода к власти в Вашингтоне ультрареакционных сил может быть предпринята попытка вернуться к вопросу отношений альянса и постсоветского пространства. Но объективно Соединенные Штаты в обозримой перспективе будут сосредоточены не на нем, а на растущем соперничестве с Китаем и удержании своих рассыпающихся позиций на Большом Ближнем Востоке. Противостояние с Россией только усугубит данные проблемы. Европейцам же конфронтация вообще не нужна, у них на нее нет ни сил, ни желания.

Те в России, кто постоянно напоминает о внешней угрозе, указывают на формальное превосходство НАТО в области вооруженных сил общего назначения. Но лукаво игнорируют тот факт, что эти самые вооруженные силы и расходы на них в Европе сокращаются уже два десятилетия, и, говоря откровенно, в большинстве стран неумолимо стремятся к символическому уровню. (Если не произойдет чего-то из ряда вон выходящего, наподобие нападения Ким Ир Сена при поддержке Сталина на Южную Корею в 1950 г., которое обратило вспять одностороннее разоружение Европы и США после Второй мировой войны.)

Опыт иракской и афганской войн показал уровень дееспособности НАТО – на деле весьма низкий. Это, правда, не дает гарантии от агрессивного поведения. До 1990-х гг. альянс был чисто оборонительным. Но ощущение триумфализма и безнаказанности, появившееся после, как казалось, победы в холодной войне, утрата Россией, переживавшей тяжелый кризис в последнем десятилетии прошлого века, потенциала политического сдерживания, вызвали эйфорию и серию вторжений. Но России НАТО угрожать не в состоянии, да и упоения своим успехом все меньше.

Китай, предвидя обострение своего соперничества с Америкой, в том числе военно-политического, делает все, чтобы не пробуждать у России опасений. Так, после недоуменных вопросов из Москвы были свернуты проводившиеся несколько лет тому назад учения, сценарий которых предусматривал переброску войск на значительные расстояния. Модернизация китайских ядерных сил не направлена, насколько это вообще возможно, против России. Пекин проводит подчеркнуто дружественную политику. Вопреки частым утверждениям, Китай не осуществляет ни демографической, ни инвестиционной экспансии. Китайцев в России живет меньше, чем немцев. И много меньше, чем в Российской империи. Инвестиций же до обидного мало.

Москва же, укрепляя отношения с КНР, все же придерживается линии на удержание подавляющего ядерного превосходства и на стратегическом, и на нестратегическом (тактическом) уровне. Об этом свидетельствует и возобновившаяся модернизация российских сил, и фактический отказ от дальнейших договоров об их сокращении.

Существует, разумеется, проблема экономического и политического усиления Китая, которая может привести, особенно при отсутствии сверхэнергичной политики по новому освоению Сибири и Забайкалья, к «финляндизации» России. Но это не военная угроза, она непосредственно связана с темпами и качеством нашего внутреннего развития.

Риск конфликтов нарастает по южной периферии России. Ситуация вокруг Ирана, которая чревата вооруженным конфликтом, почти неизбежная большая война или серия войн на Ближнем Востоке, агрессивная наступательность части исламского мира – все это будет неизбежно выбрасывать метастазы силовых конфликтов на территорию России и ее соседей. Конфликты придется предотвращать или купировать, в том числе и военной силой. Но и такая угроза качественно отличается от той, экзистенциальной, которая определяла всю отечественную историю.

Опасность этих метастазов, а также идейно-политической наступательности части исламистского мира, пытающегося компенсировать (в том числе с помощью нефтяных денег) свой проигрыш в международной экономической и социально-политической конкуренции, представляется наиболее вероятной среди всего спектра вызовов военной безопасности России.

Традиционных масштабных военных угроз не просматривается и в перспективе. Конечно, можно запугивать себя тем, что Соединенные Штаты наращивают способность нанести по России массированный удар неядерными сверхточными ракетами. Скорее всего, это блеф. Но даже если предположить, что такие ракеты появятся, ясно, что ответ с российской стороны может быть только ядерным. И едва ли кто-то готов пойти на риск угрозы такого нападения. И главное в этом контексте – не дать втянуть себя в гонку вооружений на заведомо невыгодном направлении, ведь сегодня кое-кто активно предлагает создавать у нас такой же потенциал. То есть начать азартно играть в игры снайперов, когда за спиной стоят установки залпового огня.

Еще один способ собственного «накручивания» – нагнетать страсти по поводу ЕвроПРО и начать бессмысленно тратить деньги по примеру советских «ястребов», которые в свое время вытребовали и освоили гигантские бюджеты на противодействие мифическим рейгановским «звездным войнам». Надеюсь, что те, кто ведут нынешнюю кампанию против ЕвроПРО, преследуют более рациональные цели: политически связать руки американцам, ограничив свободу действий в этой сфере, получить удобный и убедительный предлог для отказа от каких-либо дальнейших договорных шагов по сокращению любых ядерных вооружений. И даже – чем черт не шутит – создать условия для совместных де-факто союзнических отношений в этой сфере, если в США когда-нибудь откажутся от веры в возможность стратегической неуязвимости.

Однако, несмотря на отсутствие угрозы, продолжение курса на укрепление военной мощи неизбежно. Не только и не столько из-за потребности в современных вооруженных силах, способных сдерживать или активно предотвращать прямые угрозы безопасности. Хотя воссоздание таких сил после почти двадцатилетнего одностороннего разоружения, вызванного системным кризисом, начавшимся в конце 1980-х гг., объективно необходимо. Думаю, что в глазах нынешнего российского руководства (хотя это и не объявляется открыто) необходимость военного усиления определяется в первую очередь факторами международного позиционирования страны с учетом того, что иного способа обеспечения ее ведущих позиций нынешняя модель развития не предусматривает.

Модернизационного рывка нет и пока не предвидится. Ни общество, ни элита к нему не готовы. Общество отдыхает после 80 лет коммунистических лишений и посткоммунистических 1990-х годов. Правящий класс наслаждается перераспределением ренты. Недовольные, слишком энергичные или эффективные уезжают или живут и там, и здесь. Демодернизация экономики идет своим чередом, компенсировать ее если и пытаются, то только за счет импортных технологий. Жизнь становится комфортнее, но перспектив развития не появляется.

При таком векторе, заложенном на ближайшие годы, страна, несмотря на везение и дипломатическое мастерство, может не удержать позиции третьей из великих держав, которые она сейчас по факту занимает (после США и КНР). Между тем, потребность в «величии» свойственна не только нашим лидерам, но и большинству граждан. К тому же мы, как и англичане, не сломлены историей, в отличие практически от всех других в прошлом великих европейских держав.

Экономическое ослабление угрожает и эрозией суверенитета, в чем мы убедились в 1980–1990-е годы. Между тем, общество, похоже, почти на генном уровне готово отстаивать этот суверенитет, что оно с упоением и отчаянным мужеством делало на протяжении всей своей истории, чтобы затем возвращаться в нищету, а то и в рабство. В большинстве своем жители России не могут и не желают стать «нормальной страной», «жить как все остальные», наслаждаясь исключительно скоромными радостями потребления. Кого-то это огорчает, кого-то радует. Но, как ни относись к этому типу национальной психологии, на горизонте не видно причин, по которым она изменилась бы. Возможно, на нее повлияют десятилетия мирной эволюции, но это только гипотеза.

Военное усиление призвано компенсировать относительную слабость в других факторах силы – экономических, технологических, идейно-психологических. Россия обладает удивительно малой привлекательностью для внешнего мира. Уважают ее почти исключительно как сильного игрока. (Почему у нации Пушкина, Гоголя, Чайковского, Толстого, Пастернака, Шостаковича, Солженицына такой дефицит «мягкой силы», привлекательности – отдельный разговор.)

Легко осудить такую ставку как не соответствующую современному миру. Но сегодня мир меняется столь быстро и непредсказуемо, что, возможно, эта ставка и адекватна. Разумеется, гораздо лучше быть сильными и в экономике, и в технологиях, и в культурном, духовном отношении. Но этого пока не дано. Пошла только военная реформа.

Русская реформа

Самое удивительное и показательное в военной реформе – это то, что, несмотря на массу препятствий и неоднозначное отношение, она весьма успешна. Все прочие реформы, о которых говорят уже много лет, – пенсионная, ЖКХ, судебная, образовательная, наконец, политическая – стоят на месте, ползут черепашьим шагом или просто проваливаются. А военная реформа идет. И дело не в обещанных фантастических цифрах ассигнований на оборону – 18, 20, 23, снова 20 триллионов. Сами они малозначимы, четко продуманные планы перевооружения за ними не стоят, и они будут корректироваться по обстоятельствам. Однако цифры указывают на политическую решимость тратить на армию больше.

Происходит действительно революционное реформирование вооруженных сил. От огромной, традиционно мобилизационной Российской и Советской армии, рассчитанной в первую очередь на большую сухопутную войну для отражения угрозы с Запада (давно отсутствующей) в пользу компактной, более профессиональной армии постоянной боевой готовности, которая была бы нацелена на конфликты низкой и средней интенсивности. Для предотвращения больших конфликтов увеличивается опора на ядерное оружие, которое тоже модернизируется. В войска наконец начали поступать межконтинентальные баллистические ракеты нового поколения с заложенной способностью к преодолению любых систем ПРО, что делает развертывание этих систем бессмысленной тратой денег.

Мощные ядерные силы, которые, по сути, не предназначены для применения, по-прежнему нужны, чтобы обессмыслить чьи-либо попытки давить на Россию за счет превосходства в обычных силах. К тому же ядерный дамоклов меч необходим для «цивилизовывания» горячих голов. Особенно сейчас, когда беспрецедентные по глубине и быстроте перемены в мире приводят к потере стратегических ориентиров, здравого смысла.

То есть, по сути, модернизация вооруженных сил объективно нацелена не только на парирование вызовов безопасности и подкрепление международно-политического статуса России, но и на перекрытие многих каналов гонки вооружений в мире, объективно способных подрывать международную военно-стратегическую стабильность. Обеспечивая свою безопасность и статус, Россия одновременно возвращает себе роль ключевого гаранта международной безопасности и мира.

В сухопутных войсках упраздняют дивизии, полки, армии, корпуса в пользу понятной и более простой бригадной структуры. Сходные изменения происходят в военно-воздушных силах и войсках ПВО. Идет радикальное сокращение аппарата, вдвое – генералов и офицеров. С опережением графика оптимизируется общая численность вооруженных сил. Похоже, все-таки правы были хулимые в 1990-х гг. реформаторы, говорившие, что оптимальная численность вооруженных сил – около 800 тыс. человек. Тогда сокращать не хотели и держали призыв, чтобы хоть как-то подпереть старую армейскую структуру, впустую растрачивая средства в бедной стране.

Уже очевидно, что армия быстро профессионализируется, не за горами дальнейшее резкое сокращение и перевод на добровольную основу. Началась, пусть неровно, медленно и противоречиво, гуманизация военной службы. Войска перестают заниматься самообслуживанием. Все больше усилий концентрируют на основной задаче – повышении боеспособности и боевой подготовки. Но главное в том, что вооруженные силы, несмотря на дикое сопротивление, адаптируются к реальным вызовам и проблемам настоящего и будущего. Начался массированный отход от советских по сути вооруженных сил, нацеленных на отражение давно не существующей угрозы массированного нападения с Запада и рассчитанных на страну, способную тратить огромные суммы на содержание вооруженных сил и фактически быть их обслугой.

Проводится активное перевооружение, хотя идет оно и со скрипом. Оборонно-промышленный комплекс (ОПК) (раньше его называли ВПК) во многом обескровлен, и в отличие от вооруженных сил почти не реформируется, оставаясь тенью советского левиафана, как еще недавно Российская армия была бледной тенью Советской.

Однако имеются не только достижения хватает проблем и ошибок. Ведь планы действий нарочито не обсуждались и не прорабатывались. Видимо, военно-политическое руководство пришло к выводу, что любое обсуждение породит такую оппозицию, что реформу в очередной раз похоронят. Даже основополагающие документы – Стратегия национальной безопасности 2009 г. и Военная доктрина 2010 г. – практически не отражали процессы, идущие в вооруженных силах. Просто они находятся в других, мало пересекающихся плоскостях. Но все же Россия идет по пути превращения в современную мощную военную державу. Что это даст – вопрос открытый, как, впрочем, и большинство других вопросов в сегодняшнем мире.

Мне лично особенно приятно писать о продвижении реформы, потому что она почти совпадает с предложениями и разработками, которые в 1990-е и в начале 2000-х гг. выдвигала рабочая группа по военной реформе Совета по внешней и оборонной политике. Тогда эти идеи с раздражением или даже негодованием отвергались военным ведомством, но в конце концов были приняты, поскольку соответствовали веяниям времени, потребностям и возможностям страны. Рабочую группу неизменно возглавлял блестящий человек – великолепный эрудит и теоретик Виталий Шлыков, к сожалению, недавно ушедший из жизни. Но он успел увидеть, как то, за что он боролся много лет, стало воплощаться в жизнь.

В итоге

С учетом ситуации в мире и вектора развития страны продолжение курса на военное усиление неизбежно. Вопрос – как и почем. Нельзя броситься в безудержные расходы, угробив все бюджеты на развитие. От социальной подкормки масс режимы, подобные сегодняшнему российскому, как правило, не отказываются. А уже, похоже, взят курс на самоубийственное для страны сокращение – вместо резкого увеличения – расходов на образование. Это ставит крест даже на отдаленных возможностях модернизационного рывка – хоть в либеральном, хоть в антилиберальном вариантах.

Глупо тратиться на бессмысленные вооружения или ненужные направления развития вооруженных сил. Глупо, перевооружившись сверх разумной меры, создать себе лишних врагов, страшащихся России. Риск велик, ведь безудержно милитаризировался не только СССР, выпустивший и державший на вооружении больше танков, чем остальной мир вместе взятый, но и гораздо более продвинутые и демократические государства. Риск ошибок усиливается тем, что практически нет институциональных ограничителей гонки вооружений.

Правда, Министерство финансов пытается не давать, сколько требуют, а министр обороны старается ограничить аппетиты оголодавших и, видимо, коррумпированных, как и почти все у нас, остатков ВПК. Но парламент в нынешней политической системе серьезной роли в определении военной политики и в формировании бюджета играть не может. По-прежнему практически отсутствует научная и публичная дискуссия вокруг приоритетов военной политики. А она существовала даже в позднем СССР, когда ЦК создал в ряде академических институтов группы специалистов, не подчиненных прямо Министерству обороны и Военно-промышленной комиссии того же ЦК. Они сыграли значительную роль в попытке через процесс ограничения вооружений вывести страну из состояния, когда она фактически с экономической точки зрения вела войну почти со всем миром. Неизвестно, сколько тратилось на оборону и связанные с ней отрасли, но, полагаю, процентов 20–25 не бюджета, а валового национального продукта. Советский Союз де-факто не закончил Вторую мировую войну и рухнул не только в результате экономической неэффективности социализма, но и под тяжестью безумного военного бремени. И по большей части это непосильное ярмо было надето добровольно, без особой нужды. И из-за идеологии и порождаемой ею глупости, и из-за несдерживаемых аппетитов военно-промышленного лобби и абсолютно неадекватных представлений о внешней угрозе, отголоски которых слышны и до сих пор.

Созданные тогда академические группы специалистов физически и морально постарели и не хотят, и не могут больше активно полемизировать. Экспертов по военной экономике практически нет. С либеральной стороны нынешнюю военную политику критикуют буквально два-три публициста, выступающие в СМИ второго-третьего эшелона. Честь и хвала им за смелость, но они не могут обладать достаточными знаниями, к тому же политически ангажированы. В центре стоит группа близких к Министерству обороны специалистов, по необходимости хвалящих все его действия и не обращающих внимания на ошибки. Справа – в СМИ третьего-четвертого эшелона, к счастью, совсем не доходящих до массового читателя, пишут десятки, если не сотни авторов, представляющих остатки денежно и интеллектуально обескровленной академической части советского ВПК, пугая фантасмагорическими угрозами и требуя от Минобороны денег. Очень часто их писания не имеют никакого сопряжения с действительностью, являются карикатурой на советские выдумки. Их, похоже, не слушают, но они давят массой и не могут не формировать общественное мнение в многомиллионной человеческой среде, связанной с обороной. Для этих специалистов и Анатолий Сердюков, и стоящий за ним Владимир Путин подчас оказываются чуть ли не предателями, поскольку они пытаются ограничивать безумные аппетиты и все-таки – не очень успешно – навязать конкуренцию, сколько-нибудь современные методы хозяйствования.

Чтобы разобраться в том, что нужно делать, необходимо создавать независимую общественную научную экспертизу процессов, проходящих в военной сфере. Такая экспертиза сверху – в виде независимых комиссий «высокого уровня» (blue ribbon committees) – создавалась и создается в разных государствах, особенно в периоды реформирования вооруженных сил. И она была относительно эффективна. Реформа уже запущена. Оппозиция остановить ее не сможет. Вопрос в том, как реформу рационализировать. В противном случае неизбежны крайне дорогостоящие ошибки, которые не позволят воспользоваться возможностями, которые предоставляют России многие тенденции развития современной мировой геополитики и военно-политической обстановки. Не предотвратить появления угроз. И даже самим создать себе новые.

И последнее. Военное усиление если и может компенсировать слабости других факторов силы, то только частично. Чтобы остаться великой и суверенной державой и в будущем, России придется модернизировать и диверсифицировать экономику. Иначе не будет базы даже для укрепления военной мощи. Нужно реставрировать и наращивать «мягкую силу» – привлекательность для мира и собственных граждан – через возрождение и создание новой российской идентичности, основанной прежде всего на великой культуре и славной истории военных побед. Иначе обидная шутка блистательного политического острослова, бывшего канцлера ФРГ Гельмута Шмидта о Советском Союзе как о «Верхней Вольте с ракетами» может оказаться справедливой для России.

Сергей Караганов — политолог, почетный председатель президиума Совета по внешней и оборонной политике, председатель редакционного совета журнала "Россия в глобальной политике". Декан Факультета мировой политики и экономики НИУ ВШЭ.

Россия > Армия, полиция > globalaffairs.ru, 28 октября 2012 > № 735500 Сергей Караганов

Россия. СЗФО > Миграция, виза, туризм > tourinfo.ru, 24 октября 2012 > № 673821

Более 50 петербуржцев лишились отдыха по вине агентства «Альфа Лайн».

Из-за банкротства туристического агентства «Альфа Лайн» без отдыха остались более 50 жителей Санкт-Петербурга с вылетами вплоть до марта следующего года.

Компания «Альфа Лайн» работает на рынке уже пять лет и имеет в Санкт-Петербурге три офиса. Как рассказал один из пострадавших, у компании была хорошая репутация, многие туристы приходили туда по рекомендации. Однако недавно туристы компании узнали, что их отпуск не состоится, т.к. «Альфа Лайн» не смогла оплатить операторам забронированные туры. «Я оплатила тур еще 28 августа. Вылет планировался 24 октября. Накануне мне позвонили из «Альфа Лайн» и сообщили, что моя заявка не оплачена, вылет не состоится», - рассказала туристка Елена.

У другого туриста заявка была и вовсе с вылетом 13 февраля. «13 сентября мы полностью оплатили тур – около 100 тысяч на четверых человек. В пятницу нам позвонили из агентства и сообщили, что в компании нестабильная ситуация. Никаких других объяснений не было, с нами общались сотрудники компании, директор «решает финансовые вопросы». В «Солвексе» нам сообщили, что деньги из агентства не поступали», - рассказал пострадавший Александр.

В офисе турфирме на «Ладожской» корреспонденту Вестника АТОР сообщили, что это отделение закрыто. Посоветовали звонить в отделение «Варшавский Экспресс», которое занимается приемом туристов. Никто из сотрудников не знает причин неоплаты туров, директор занят «решением своих финансовых трудностей» и не общается с журналистами.

Сотрудники турфирмы советуют туристам писать заявления об отказе от туров и требовать возврат денежных средств, однако на это пока соглашаются не все. Дело в том, что многие туристы готовы повторно оплачивать свои туры у операторов, чтобы сохранить свой отдых. Однако пострадавшие столкнулись с тем, что операторы не продают туры физическим лицам. При этом в операторских офисах сообщали, что аннуляции по турам прошли уже давно, билеты и места в отелях распроданы. В результате туристам, чьи вылеты планировались на ближайшие даты, улететь так и не удалось. «Завтра закрываются все офисы, на Ладожской работают сегодня последний день. Туры не оплачены до марта. Скорее всего, объявят себя банкротами. Но и туроператоры ведут себя отвратительно. Хотела оплатить у «Интуриста» 50% стоимости, потому что 50% оплачено, так мне сказали, что не могут принять деньги, так как договор заключен с фирмой. Туроператоры у нас страховки имеют, а туристы по-прежнему не защищены», - написала на сайте «ВКонтакте» одна из пострадавших.

«Я должен был вылетать в Тунис (сумма 35 тыс. 800 руб., оплатил еще 5 октября в размере 100%) 20-ого, 18-ого сообщили, что все плохо. Про встречу с директором так скажу: не понимаю, что кроме стандартных объяснений (у нас «заморозили» счет) я там услышу. Во-вторых, очень хочу в отпуск и поэтому уже завтра через другого оператора улетаю в Египет, а бесконечные объяснения и просьбы подождать мне не нужны! Мне нужны мои деньги - вот так я им сегодня и сказал! Отпуск, конечно, подпорчен, настроение уже не то. Сегодня (в пятницу) писал заявление на возврат в «Варшавском экспрессе», на этом пока все. Девушка сказала, что на «разморозку» счета потребуется в среднем 2-3 недели», - написал на сайте «Отзывы.ру» турист Дмитрий.

В ожидании действий компании туристы провели собственное расследование. На сайте Арбитражного суда Санкт-Петербурга есть иск к «Альфа Лайн» от некой кредитной организации ООО «МБС». В исковом заявлении, которое датировано 18 сентября текущего года, «МБС» требует с агентства 4,773 млн рублей. Гендиректором «МБС» является Мусоян Левон Левонович, а владельцем - Шовкун Дмитрий Владимирович (данные ЕГРЮЛ обновлялись в последний раз в конце 2010 года). Этот же Дмитрий Шовкун является учредителем ООО «Альфа» и ООО «Альфа Лайн» (юридический адрес Санкт-Петербург, ул. Арсенальная, 62) и компаний с такими же наименованиями по адресам: Набережная Обводного канала 118 литер. С и ул. Дибуновская, 50.

Вестник АТОР продолжает следить за развитием ситуации.

Россия. СЗФО > Миграция, виза, туризм > tourinfo.ru, 24 октября 2012 > № 673821

Тунис. Россия > Миграция, виза, туризм > prian.ru, 21 октября 2012 > № 671235

С начала года количество российских туристов, приезжающих в Тунис, достигло 244 тыс. человек, что почти на 100% превышает тот же показатель прошлого года и на 37% - показатель 2010 года.

Как отмечает туристическая администрация страны, Россия является приоритетным рынком. Так, в 2012 году на рекламу и продвижение тунисских курортов в России было выделено свыше €3 млн. Об этом сообщает портал Travel.ru.

Россия находится на четвертом месте после Франции, Германии и Великобритании по количеству туристов, посещающих Тунис. При этом россияне активно интересуются здесь талассотерапией и экскурсиями.

Для въезда в Тунис гражданам России не обязательно получать визу заранее. При наличии туристического ваучера ставится 30-дневное разрешение на въезд по прилету. В настоящий момент регулярные рейсы из России в эту арабскую страну осуществляют такие авиакомпании, как Tunisair, NouvelAir и Трансаэро. Все это способствует росту числа гостей.

Напомним, что туристический сектор Туниса сильно пострадал во время национальных волнений - с его территории было эвакуировано множество туристов. 14 января 2011 года МИД России ввел запрет на поездки в эту страну, который был частично снят лишь в апреле 2011 года.

Тунис. Россия > Миграция, виза, туризм > prian.ru, 21 октября 2012 > № 671235

Сирия > Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 20 октября 2012 > № 670955

СИРИЯ ПЕРЕДАЛА ООН СПИСОК ЗАДЕРЖАННЫХ В СТРАНЕ ИНОСТРАНЦЕВ

Фигуранты списка - граждане Ливии, Ливана, Иордании, Египта, Ирака, Туниса, а также палестинские беженцы - подозреваются в причастности к терроризму

Дамаск передал в ООН список 108 иностранных граждан, арестованных сирийскими властями по подозрению в причастности к терроризму, сообщает РИА Новости. В списке фигурируют граждане Ливии, Ливана, Иордании, Египта, Ирака, Туниса, а также палестинские беженцы. Больше всего задержанных - 46 человек - граждане Туниса.

Перечень направлен вместе с письмом постпреда Сирии в ООН Башара Джафари на имя Генерального секретаря организации Пан Ги Муна и председателя Совета безопасности ООН Герта Росенталя. "Список объясняет причины ареста каждого человека в связи с причастностью к террористической деятельности в Сирийской арабской республике", - говорится в письме. Джафари предложил зарегистрировать список и письмо в качестве официального документа к пункту 105 повестки дня текущей сессии Генеральной ассамблеи ООН "Меры по искоренению международного терроризма".

В мае Дамаск передавал ООН список 26 боевиков из арабских стран. По данным независимых экспертов, которые на этой неделе были представлены в штаб-квартире ООН, в Сирии воюют боевики из 11 стран мира.

Вооруженный конфликт в Сирии продолжается более полутора лет. Число его жертв, по данным ООН, превысило 30 тысяч человек. Борьба против режима президента Башара Асада оставила 2,5 миллиона сирийцев без пропитания и сделала более 330 тысяч человек беженцами.

Сирия > Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 20 октября 2012 > № 670955

Ливия > Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 20 октября 2012 > № 670950

КУДА ИСЧЕЗЛИ ЧЛЕНЫ КЛАНА КАДДАФИ?

Год назад был схвачен и убит свергнутый ливийский диктатор полковник Муаммар Каддафи. Что произошло с остальными членами многочисленной семьи полковника Каддафи и его ближайшим окружением?

Известно, что трое сыновей Каддафи погибли в ходе народного восстания, в том числе Мутассим Каддафи, занимавший пост советника по национальной безопасности. Повстанцы убили Мутассима в тот же день, что и его отца.

Сафия Каддафи, жена

Сафия Фаркаш, вторая жена и мать восьмерых биологических детей полковника Каддафи, в августе прошлого года бежала в Алжир, после того как повстанцы взяли под контроль Триполи. Есть сведения, что Сафия живет на тщательно охраняемой вилле в приморском городе Стауэли неподалеку от столицы страны.

Правительство Алжира потребовало от жены Каддафи не делать публично никаких политических заявлений и никоим образом не вмешиваться во внутренние дела Ливии

Мухаммад Каддафи, сын

Если бы судьба сложилась иначе, Мухаммад этим летом мог бы представлять Ливию на Олимпийских играх в Лондоне в качестве главы ливийского Национального олимпийского комитета.

Вместо этого старшему сыну Каддафи пришлось провести больше года в Алжире, куда он бежал вместе со второй женой полковника Сафией и сестрой Айшей.

В свое время Мухаммад Каддафи занимал также пост председателя совета директоров компании, контролировавшей в Ливии мобильные сети и спутниковую связь.

Международный уголовный суд не предъявил Мухаммаду никаких обвинений, поскольку считается, что его роль в подавлении народного восстания в Ливии была незначительна.

Сейф аль-Ислам Каддафи, сын

По общему мнению, Сейф аль-Ислам был главным наследником Муаммара Каддафи. Он был схвачен через месяц после гибели отца.

С тех пор Сейф аль-Ислам находится под стражей в тюрьме расположенного в горах города Зинтан

Выпускник Лондонской школы экономики, Сейф аль-Ислам Каддафи оказался в центре спора между новыми ливийскими властями и Международным уголовным судом по поводу того, где его судить - в Гааге или Триполи.

Победа, кажется, досталась ливийским юристам. Точной даты начала процесса пока не названо.

Сообщается, что специально для Сейфа аль-Ислама в Триполи построили новую тюрьму с баскетбольной площадкой и персональным поваром.

Саади Каддафи, сын

Саади, бывший глава Федерации футбола и командир бригады спецназа ливийской армии, бежал через пустыню в Нигер, где ему было предоставлено политическое убежище.

Плейбой и ловелас Саади Каддафи знаменит своей недолгой футбольной карьерой в высшем дивизионе итальянского чемпионата, где он играл за клуб "Перуджа".

Саади пришлось оставить клуб после того, как перед матчем в его крови были обнаружены следы допинга.

Сейчас Саади живет в государственном гостевом доме в Ниамее.

Новые власти Ливии безуспешно пытались добиться его экстрадиции. На родине, согласно заявлению ливийского министра юстиции, Саади почти наверняка будет вынесен смертный приговор.

В сентябре Интерпол выпустил для своих стран-членов так называемое "красное уведомление" - международный циркуляр о розыске, обязывающий арестовать Саади Каддафи при первой возможности.

В конце прошлого года власти Мексики заявили, что некое преступное сообщество пыталось ввезти Саади на территорию страны под вымышленным именем.

Айша Каддафи, дочь

Единственная родная дочь полковника Айша в прошлом году бежала в Алжир вместе с матерью и братом.

Буквально через несколько дней после этого было объявлено, что по прибытии в Алжир Айша родила девочку, которую назвала Сафией в честь собственной матери.

Находясь под постоянным наблюдением алжирских властей, пытающихся заставить ее замолчать, Айша Каддафи в ходе выступления по сирийскому телевидению призвала соотечественников к восстанию против нового правительства.

Она также наняла израильского адвоката Ника Кауфмана, чтобы составить заявление в Международный уголовный суд с требованием расследовать смерть Муаммара Каддафи.

Как писали ливийские средства массовой информации, после недавней массовой драки на матче Ливия-Алжир Айша поддержала алжирскую сторону, заявив, что новая ливийская команда никакого отношения к ней не имеет.

Хана Каддафи, приемная дочь

Долгое время полковник Каддафи утверждал, что его приемная дочь Хана погибла в 1986 году в полуторагодовалом возрасте во время авианалета американцев.

Однако после победы восстания в Ливии поступает все больше информации о том, что Хана до сих пор жива.

На обнаруженном видео, которое, судя по всему, было снято через несколько лет после бомбардировки Триполи, Хана играет с отцом и братьями.

В резиденции Каддафи в районе Баб аль-Азизия были найдены медицинские документы и даже сертификат Британского совета, выписанные на имя Ханы Муаммар Каддафи.

По сведениям ливийских газет, Хана получила врачебное образование и несколько лет проработала в медицинском центре в Триполи.

Где она находится сейчас, достоверно неизвестно.

Муса Ибрагим, бывший пресс-секретарь правительства

Почти ничего неизвестно и о судьбе Мусы Ибрагима, который когда-то был "лицом" ливийского режима в международных средствах массовой информации.

В дни вооруженного противостояния он устраивал брифинги для журналистов практически ежедневно, уверяя, что победа правительственных сил не за горами, даже когда повстанцы уже входили в Триполи.

Муса Ибрагим происходит из того же племени, что и сам Муаммар Каддафи.

Он закончил несколько британских вузов и, по его же собственным словам, прожил в Лондоне 15 лет.

Последний раз его видели в Триполи незадолго до того, как город был занят повстанцами.

За последний год не раз появлялись сообщения об аресте Мусы Ибрагима - последний раз в январе нынешнего года. Однако все эти слухи так и не подтвердились.

Муса Куса, бывший министр иностранных дел

Муса Куса считался одним из самых могущественных людей в окружении полковника Каддафи.

С 1994 по 2009 годы он возглавлял ливийскую разведку, а затем был назначен министром иностранных дел.

Примерно через месяц после начала народных волнений в Ливии Куса бежал через Тунис в Лондон, сейчас проживает в Катаре.

В ходе расследования, проведенного журналистами программы Би-би-си "Панорама", появилась информация о том, что Муса Куса лично пытал заключенных.

Кроме того, есть предположения, что он был причастен к массовому убийству осужденных в тюрьме Абу Салим в 1996 году, где погибли более 1200 человек.

Сам Куса эти обвинения отрицает. Также он утверждает, что ничего не знал о подготовке теракта в небе над Локерби в 1988 году.

Ливия > Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 20 октября 2012 > № 670950

Йемен > Внешэкономсвязи, политика > magazines.gorky.media, 16 октября 2012 > № 698555

Племенная «революция» по-йеменски

Леонид Маркович Исаев (р. 1987) – преподаватель кафедры всеобщей и отечественной истории Национального исследовательского университета – Высшей школы экономики.

23 ноября 2011 года в Эр-Рияде был подписан план по урегулированию порожденного «арабской весной» йеменского кризиса. Этим завершился 33-летний период правления Али Абдаллы Салеха. Будучи выходцем из зейдитского племени санхан[1], этот политик в 16 лет начал военную карьеру, был героем знаменитой 70-дневной осады Саны 1967 года[2], а уже в 1978-м, после убийства четвертого президента Йемена Ахмеда Хуссейна аль-Гашми, занял высший пост в стране.

На периферии арабского Востока

Режим Салеха казался незыблемым с самого зарождения: в 1978 году его основатель подавляющим большинством голосов членов Временного президентского совета был избран на должность президента Йеменской Арабской Республики, в 1990-м, после объединения Северного и Южного Йемена, ему не было альтернативы во время избрания председателя Президентского совета Йемена. А в 1994-м, не встретив серьезной конкуренции, он стал президентом Йеменской Республики, занимая этот пост до 23 ноября 2011 года.Более того, на сегодняшний день в Йемене никому пока не удается заполнить тот политический вакуум, который образовался после ухода президента Салеха. Однако феномен «арабской весны» заключался именно в том, что социально-политические потрясения парадоскальными образом сокрушали самые стойкие и незыблемые режимы, отступая перед более уязвимыми и слабыми.

При этом, разумеется, в Йемене было немало причин для общественного недовольства: по уровню социально-экономического и демографического развития страна прочно закрепилась на периферии арабского мира. Йемен до сих пор пребывает в «мальтузианской ловушке» со всеми признаками, присущими доиндустриальным обществам. Главной проблемой является ситуация, в которой из-за опережающего демографического роста производство средств поддержания жизни не сопровождается улучшением условий существования подавляющего большинства населения, по-прежнему обреченного на голодное выживание.

Среди наиболее серьезных факторов, усугубляющих положение Йемена, можно отметить следующие. Во-первых, высокие темпы прироста населения в последние десятилетия остаются «рекордными» для региона. Именно необычайная рождаемость «съедала» выгоды от роста ВВП, который, кстати, также демонстрировал хорошую динамику. Во-вторых, стремительное развитие здравоохранения и соответствующее снижение детской смертности привели к вызреванию так называемых «молодежных бугров», ставших главной движущей силой как египетских, так и йеменских волнений. Их наличие пагубно проявляет себя на фоне роста безработицы, в особенности среди городской молодежи. Это в свою очередь стимулирует радикальные настроения в молодежной среде и усиление социально-политической напряженности. В-третьих, доля трудоспособных женщин, занятых вне сельского хозяйства, в Йемене остается одной из самых низких в мире. Наконец, в стране явно запаздывает урбанистический переход: городские жители в 2010 году составляли лишь 30% всего населения. Такое положение оборачивается низкой производительностью труда в сельском хозяйстве и, соответственно, тормозит экономическое развитие[3].

Подтверждением вышесказанному стали те требования, которые выдвигались демонстрантами в крупных йеменских городах, прежде всего в Сане, Таизе и Адене. Среди главных причин социального недовольства значилось неудовлетворительное состояние здравоохранения и образования. Это не удивительно, поскольку в Йемене отсутствует система медицинского страхования, медобслуживание недоступно для большинства граждан из-за своей дороговизны, ав государственных больницахзачастую нет ни оборудования, ни квалифицированных врачей. Что касается образования, то в классах обычной йеменской школы, как правило, обучаются по 120 учеников. При этом лишь 20–25% выпускников имеют возможность поступить в высшие учебные заведения страны. В первую очередь препятствием выступает необходимость уплаты единоразового взноса за обучение в университете в размере ста долларов США, что является неподъемной суммой для большинства йеменцев. Кроме того, если бакалаврские программы в стране более или менее функционируют, то магистратурой может похвастаться далеко не каждый факультет, а о получении степени PhD по большинству направлений и вовсе стоит забыть. Устаревшая инфраструктура йеменских школ и вузов делает ситуацию в области образования крайне удручающей.

Но главным недугом, поражающим социальную сферу, остается племенной уклад, пронизывающий все аспекты жизни йеменского общества. В средних и малых городах сыновья и родственники шейхов племен традиционно становятся директорами школ и госпиталей, врачами и преподавателями, не имея при этом ни образования, ни подготовки. В итоге лишь 40% учителей имеют высшее образование, а уровень коррупции при такой системе просто запредельный[4]. Так,влиятельными представителями йеменских племен зачастую нелегально открываются частные больницы, в которых качество предоставляемых услуг играет далеко не первую роль. Иностранные специалисты приглашаются на работу в такие учреждения, как правило, на нелегальной основе. Это создает дополнительные трудности: им достается не только самая сложная работа, но и серьезнейшие риски, связанные с раскрытием их нелегального статуса в случае жалоб, поступающих от родственников, если болезнь не поддается лечению или больной умирает.

Парадокс сложившейся ситуации в том, что йеменское правительство на протяжении многих лет предпринимало немалые усилия по развитию бюджетных секторов экономики. Именно благодаря внедрению современных медицинских практик в последние десятилетия XXвека в Йемене значительно возросла продолжительность жизни, снизилась смертность, в том числе и младенческая, начали стремительно развиваться фармацевтика и строительство больниц. Если говорить об образовании, то и на нужды данной отрасли тратится значительная часть национального бюджета. Кроме того, доступ к высшему образованию получили женщины, часть из которых добилась выдающихся профессиональных успехов. Так, родившаяся в городе Таиз Тауакуль Карман, соучредитель правозащитной организации «Женщины-журналистки без цепей», получила в 2011 году Нобелевскую премии мира, став первой арабской женщиной, удостоенной столь высокой награды. Но широкое недовольство местной системой образования можно объяснять «демонстрационным эффектом»: йеменцы, имеющие возможность обучаться за рубежом (и прежде всего в арабских странах, где им выделяется немало квот), возвращаясь на родину, находят лишь одно объяснение отставания Йемена – по их мнению, все дело в коррупции.

После новости об оставке египетского президента Хосни Мубарака, состоявшейся 11 февраля 2011 года, антиправительственные выступления в Йемене вспыхнули с новой силой. Безусловно, немаловажную роль здесь сыграл так называемый «эффект “Аль-Джазиры”»: египетская революция транслировалась на весь арабский мир красочно и захватывающе, повсеместно воодушевляя массы. «Счастливый конец египетской сказки» дал новый, необычайно сильный, толчок подъему антиправительственных сил во всех арабских странах. Причем теперь риторика большинства протетующих стала не социальной, а политической: арабы настолько привыкли к авторитаризму собственных правителей, что уход бессменного выборного диктатора потряс многих из них.

В политическом плане Йемен вполне вписывался в общеарабскую картину. Али Абдалла Салех, находясь у власти 33 года, стал вторым после Муамара Каддафи арабским президентом по длительности пребывания на высшем государственном посту. После окончания гражданской войны 1994 года Салех предпринял ряд мер, предусматривавших расширение президентских полномочий и продление своего нахождения у власти. Так, был упразднен Президентский совет, Салех был переизбран на пятилетний срок, а в августе 2000-го он предложил поправки к Конституции (они были вынесены на референдум 24 февраля 2001 года), продлевавшие президентский мандат до семи лет и позволявшие президенту назначать парламентские выборы, распустив прежний парламент. При этом народный референдум по поводу роспуска не предполагался, а президент получил право издавать декреты, обладающие силой закона, в тот период, пока парламент не заседает или распущен[5]. Таким образом, на выборах 1999-го и 2006 годов Салех избирался уже на семилетний срок. Более того, на рубеже 2010-го и 2011 годов на рассмотрение парламента страны поступила поправка, отменявшая ограничение на число президентских сроков. Впрочем, в виду наступления «арабской весны» она так и не была принята: 2 февраля 2011 года, после второго обращения Хосни Мубарака к египетскому народу, Салех отложил ее рассмотрение в Палате представителей.

Семейные дела

После того, как в первой половине февраля 2011 года волнения вспыхнули с новой силой, Салех предпринял несколько попыток снизить напряженность в обществе, однако к тому моменту йеменский режим начал разлагаться изнутри. 26 февраля сразу несколько лидеров двух крупнейших йеменских племен, Хашид и Бакиль, заявили о переходе на сторону оппозиции[6]. В марте один из лидеров племенного союза Хашид Али Мохсен аль-Ахмар, сводный брат президента, командующий северным военным округом и первой бронетанковой дивизией (одной из самых боеспособных в стране) заявил о своем выходе из Всеобщего народного конгресса – правящей партии, кандидатом от которой в свое время был президент Салех. Этот шаг едва не стоил ему жизни: 5 апреля 2011 года на него было совершено неудачное покушение. Вслед за генералом Али Мохсеном аль-Ахмаром о переходе на сторону оппозиции объявили еще три генерала и десятки офицеров. Войска мятежников прибыли в Сану для защиты манифестантов, разместившись на центральной площади, а также у зданий Центрального банка, министерства обороны и президентского дворца.

Несколько представителей Всеобщего народного конгресса Йемена, включая членов парламента и министров, также вышли из партии в знак протеста против насилия, применяемого властями в отношении демонстрантов. Среди прочих о выходе заявили глава парламентского комитета по внешней политике и советник премьер-министра Мухаммед аль-Кубати, министр туризма Набиль Хасан аль-Факих, глава государственного информационного агентства Наср Таха Мустафа, постоянный представитель Йемена при Лиге арабских государств Абд аль-Малик Мансур. Народное недовольство встретило энергичную поддержку и со стороны университетских преподавателей, в особенности тех из них, кто бывал за границей. Свыше 90% профессоров – за исключением руководства университетов и деканов, которые назначаются декретом министра высшего образования Йемена, – отказались от своих должностей в знак солидарности с оппозицией. Вдобавок к этому начиная с 15 февраля 2011 года перед зданием министерства юстиции начали собираться судьи, требующие независимости судебной власти.

В свою очередь 21 марта 2011 года президент Салех, не сомневаясь в поддержке большинства населения, заявил о необходимости использовать армию для умиротворения страны. За этим демаршем последовало обращение министра обороны Йемена, генерал-майора Мухаммеда Насера Ахмеда Али, транслируемое телеканалом «Аль-Джазира». Глава оборонного ведомства пообещал предоставить президенту защиту от любой попытки антидемократического переворота, заявив, что «вооруженные силы останутся верны присяге, данной Богу, народу и политическому руководству во главе с президентом»[7]. Следует, однако, иметь в виду, что в силу местной специфики министр обороны в Йемене по сути является номинальной фигурой, занимающейся в основном хозяйственными вопросами. Реальный контроль над армией сосредоточен в руках командующих военными округами, в первую очередь северным и западным. (И первый из них находился в тот момент в подчинении Али Мохсена аль-Ахмара, перешедшего на сторону оппозиции.) На стороне Салеха оставались командующие военно-воздушными силами, президентской гвардией и службой безопасности страны, являющиеся ближайшими родственниками президента.

Конфликт между двумя влиятельнейшими семействами Йемена – Салех и аль-Ахмар – имеет давние корни. Начиная с конца 1970-х годов шейх Абдалла бин Хуссейн бин Насер аль-Ахмар оказывал Салеху серьезную помощь, обеспечивая ему поддержку со стороны влиятельнейшего племенного союза Хашид, который он тогда возглавлял. Эта поддержка продолжилась и после гражданской войны 1994 года: партия «Аль-Ислах», несмотря на свою реформаторскую направленность, всегда негласно содействовала режиму, а Хамид аль-Ахмар, один из сыновей шейха Абдаллы, стал спикером Палаты представителей и ближайшим советником президента. Более того, семейство аль-Ахмар получало серьезные экономические преференции в южных регионах страны, в том числе в сферах коммуникаций и недвижимости, а также долю от продажи йеменской нефти и газа.

Ситуация в корне изменилась после кончины шейха Абдаллы в 2007 году. Салех более не чуствовал себя обязанным делиться с его сыновьями и явно давал понять, что не намерен продолжать ту щедрую политику в отношении семейства аль-Ахмар, которая осуществлялась прежде. В соответствии с негласной договоренностью между покойным шейхом и президентом в случае ухода Салеха его преемником должен был стать Али Мохсен аль-Ахмар, еще один сын шейха. Однако сам Салех стремился передать власть своему старшему сыну Ахмеду, командующему президентской гвардией, что вызывало явное раздражение представителей племени Хашид и позже стало главной причиной отдаления племенной верхушки от главы государства[8]. При этом борьба за власть в рамках зейдитской общины Йемена усугублялась и экономическими предпосылками. После смерти шейха Абдаллы финансовые амбиции семей Салеха и аль-Ахмаров (прежде всего Хамида аль-Ахмара, крупнейшего бизнесмена Йемена) пришли в столкновение друг с другом. Так наметилась очевидная конкуренция в сфере коммуникационного бизнеса: два крупнейших мобильных оператора страны, «MTN» и «Sabafon», принадлежат Салеху и Хамиду аль-Ахмару соответственно.

Все это привело к обострению племенного конфликта в Йемене, который стал следствием жесткой позиции главы племенной конфедерации Хашид Садика аль-Ахмара по отношению к президенту, и переходу многих северных племенных объединений на сторону оппозиционеров. Покушение на Садика аль-Ахмара, состоявшееся в конце мая 2011 года, можно считать кульминационным моментом борьбы между президентом и главой племенной конфедерации; этим актом сторонники президента стремились разобщить оппозицию и сбить накал протестных настроений[9]. Спустя два месяца представители северян объявили о создании Альянса йеменских племен, который возглавил тот же шейх Садик аль-Ахмар. К Альянсу присоединились дезертировавшие из регулярной йеменской армии солдаты, которые влились в состав первой бронетанковой дивизии генерала Али Мохсена аль-Ахмара, поспешившего заявить о своей солидарности с протестующими. Кроме того, генерал предупредил, что любое нападение на оппозиционеров со стороны правительства будет расцениваться как вооруженное вмешательство во внутреннее устройство племенных союзов[10].

Однако против режима Салеха выступили не только представители ущемленных северных племен. Оппозиция в Йемене, как и в других арабских странах, представляла собой весьма неоднородный конгломерат, составные части которого руководствовались разными идеями и преследовали различные цели. Одним из структурных компонентов оппозиционных сил стала Единая партийная ассамблея Йемена, которая была сформирована в 2005 году на базе пяти оппозиционных партий, отстаивавших идею продвижения политических и экономических реформ. В нее вошли уже упомянутая партия «Аль-Ислах», Йеменская социалистическая партия, партия «Аль-Хак», Юнионистская партия и партия «Союз народных сил». Юг страны в этом объединении представляет светская Йеменская социалистическая партия, основанная в 1978 году и ныне возглавляемая прежними руководителями Южного Йемена, выступавшего сателлитом СССР[11]. Прекращение помощи из Москвы заставило социалистов переориентироваться на социал-демократическую платформу. Нынешняя неудовлетворенность южан во многом обусловлена тем, что после объединения 1990 года и гражданской войны 1994-го более развитый Юг по сути превратился в финансовый придаток Севера. С 2010 года в южных областях наблюдалась эскалация недовольства правящим режимом, вылившаяся в консолидацию оппозиционно настроенной элиты в крупных городах. Ситуация осложнялась также функционированием в южных регионах страны подразделений вооруженного сепаратистского движения «Аль-Хирак», преследующего частные интересы руководителей некоторых провинций[12]. Кроме того, племенной характер общественного устройства характерен именно для северной части страны, в то время как для южан этот строй по большому счету уже является чуждым. Неслучайно антиправительственные выступления в Йемене распространялись именно с Юга: первыми очагами сопротивления стали южные города – прежде всего Таиз и Аден. При этом первый из них уже давно закрепил за собой репутацию оплота либеральных идей, которому чужды племенные устои.

Именно племенные пережитки йеменского общества тормозят социально-экономическое развитие страны, удерживая ее на доиндустриальной стадии. Как раз против племенного устройства и выступали студенты, преподаватели и другие представители интеллигенции, собиравшиеся на площадях йеменских городов. Главным препятствием на пути модернизации многие протестующие считают племенные обычаи и предрассудки. Неслучайно, собрав в феврале 2011 года шейхов всех йеменских племен, Али Абдалла Салех заявил, что в случае их отказа поддержать существующий режим – оппозиция уничтожит племенных лидеров. Обращение президента, однако, напугало не всех: как уже говорилось, Али Мохсен аль-Ахмар, Садик аль-Ахмар и другие лидеры отвергли его. Раскол внутри крупнейшей и влиятельнейшей племенной конфедерации Хашид был настолько глубок, что даже наличие общего противника в лице либерально настроенной оппозиции не смогло сплотить шейхов вокруг главы государства. И разложение племенного уклада йеменского общества под влиянием народных протестов становится все более заметным.

***

Волна социально-политических потрясений в Йемене, поднявшаяся под влиянием событий «арабской весны» и поначалу повторявшая сценарии народных выступлений в других странах – Тунисе, Египте, Бахрейне, Сирии, – не привела к упразднению режима, существующего более тридцати лет, и не переформатировала систему управления страной. Разумеется, причинами возмущения стали многочисленные экономические, социальные, межплеменные противоречия йеменской жизни, а массовые выступления в арабских странах послужили лишь его катализатором. При этом племенное устройство йеменского общества вкупе с йеменскими культурно-политическими традициями придали здешним событиям особый и неповторимый колорит.

Подтверждением тому стала сама процедура ухода Али Абдаллы Салеха. Во-первых, добровольное отречение первого президента Йеменской Республики было бы невозможно, если протестующих не поддержала бы племенная верхушка Хашид. Утверждение Салеха у государственного руля прошло в свое время три стадии: сначала он завоевал расположение армии, затем подтянул в столицу «своих» людей из провинций, а потом, наконец, закрепил властные позиции за своими родственниками. Но сосредоточение властных полномочий и финансовых ресурсов в руках одной семьи привело к серьезному внутриплеменному расколу, в результате которого лидеры племенного союза Хашид, а также часть армейского руководства отошли от президента. Во-вторых, из-за укорененности племенной структуры уход бессменного лидера мог состояться только dejure: несмотря на то, что формально руководство страной перешло к южанину Абд Раббо Мансуру Хади, которого прозвали «молчаливым вице-президентом» за поразительное умение никогда не высказывать своей позиции, реальная власть по-прежнему остается у семейства Салеха. Такое положение дел во многом обусловлено отсутствием политических амбиций у главных конкурентов ушедшего главы государства – семейства аль-Ахмар, требования которого сводятся лишь к его беспрепятственному допуску к йеменским финансово-экономическим ресурсам.

Тот факт, что в йеменском руководстве по-прежнему много родственников Салеха, стал камнем преткновения в диалоге между новым правительством и уличной оппозицией, которая отказалась покинуть площади городов до тех пор, пока кабинет министров и руководство армии не будут обновлены полностью. Для нового президента страны это наиболее сложный вопрос, поскольку Абд Раббо Мансур Хади не может не балансировать между влиятельными представителями старого режима и оппозиционерами. Насколько искусно он преуспеет в решении этой задачи, покажут президентские и парламентские выборы, намеченные на 2014 год.

[1]Зейдиты – сторонники самостоятельного направления в шиизме, распространенного на большей части йеменской территории. Санхан – йеменское племя, входящее в состав племенной конфедерации Хашид, в основном концентрирующееся вокруг одноименного города в провинции Сана.

[2]Осада Саны стала одним из кульминационных моментов гражданской войны 1962–1970 годов в Северном Йемене между республиканцами и роялистами. 27 ноября 1967 года войска монархистов под командованием принца Мухаммеда бин Хуссейна полностью окружили йеменскую столицу, осада которой была снята лишь 8 февраля 1968 года.

[3]Подробнее об этих проблемах см., например: Исаев Л.М., Шишкина А.Р. Сирия и Йемен: неоконченные революции. М.: Либроком, 2012; Системный мониторинг глобальных и региональных рисков. Арабская весна 2011 года/ Под ред. А.В. Коротаева, Ю.В. Зинькина, А.С. Ходунова. М.: Либроком, 2012.

[4]См.: WorldDevelopmentIndicatorsOnline-2012. Washington D.C.: World Bank, 2012 (http://data.worldbank.org/indicator).

[5]Подробнее см.: Сапронова М.А.Государственный строй и конституции арабских республик. М.: АСТ; Восток-Запад, 2003.

[6]См.: Влиятельные йеменские племена перешли на сторону оппозиции // Лента.ру. 2011. 26 февраля (www.lenta.ru/news/2011/02/26/yemen).

[7] Министр обороны Йемена пообещал не допустить свержения президента // Новые известия. 2011. 21 марта (www.newizv.ru/lenta/2011-03-21/142392-ministr-oborony-jemena-poobeshal-ne-dopustit-sverzhenija-prezidenta.html).

[8] Рябов П.П. Йемен: провал попытки создания оппозиционного Национального совета.М.: Институт Ближнего Востока, 2011 (www.iimes.ru/rus/stat/2011/01-09-11.htm).

[9]См.: Он же. Йемен: покушение на лидера партии «Ислах» Х. аль-Ахмара.М.: Институт Ближнего Востока, 2011 (www.iimes.ru/rus/stat/2011/07-02-11.htm).

[10]Yemeni Tribes Form Coalition against Saleh // Ahram Online. 2011. July 31 (http://english.ahram.org.eg/NewsContent/2/8/17771/World/Region/Yemeni-tribes-form-coalition-against-Saleh.aspx).

[11] См.:Воробьев В.П. Политическая и государственная система Народно-Демократической Республики Йемен.М.: Наука, 1978.

[12]Bahran M. A Yemeni Political Ménage à Trios // Yemen Observer. 2010. August 18. Р. 1.

Опубликовано в журнале:

«Неприкосновенный запас» 2012, №4(84)

Йемен > Внешэкономсвязи, политика > magazines.gorky.media, 16 октября 2012 > № 698555

Тунис > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 14 октября 2012 > № 666825

Правящая в Тунисе партийная коалиция, возглавляемая исламистской партией "Ан-Нахда" ("Возрождение"), объявила о проведении в стране президентских и парламентских выборов 23 июня 2013 года, сообщает в воскресенье агентство Рейтер.

В октябре прошлого года в Тунисе прошли выборы в Национальный учредительный совет (НУС), на которых "Ан-Нахда" одержала уверенную победу. НУС был создан для определения будущего устройства страны после "жасминовой революции", разработки новой конституции и порядка формирования законодательной и исполнительной власти.

Сообщалось, что переходный период в Тунисе продлится не более года, в течение которого в стране будут организованы новые выборы.

Как сказано в официальном заявлении НУС, оказавшемся в распоряжении Рейтер, коалиция "согласовала 23 июня 2013 года в качестве даты проведения парламентских и президентских выборов". Второй тур выборов президента Туниса по необходимости состоится 7 июля.

Как отмечает Рейтер, глава государства будет избран прямым голосованием.

Нынешний президент Туниса Монсеф аль-Марзуки, бывший лидер левоцентристской партии "Конгресс за Республику", был утвержден на этот пост в декабре 2011 года депутатами НУС.

В январе 2011 года в Тунисе произошла "жасминовая" революция, вызванная недовольством населения социальными условиями, разгулом коррупции и безработицей. Бегству президента Зина аль-Абидина бен Али из страны предшествовал месяц массовых беспорядков, в которых погибли более 80 человек. Бен Али бежал из Туниса в Саудовскую Аравию 14 января 2011 года и на следующий день был отрешен от должности Конституционным советом страны.

Тунис > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 14 октября 2012 > № 666825

Сирия. Турция. Россия > Армия, полиция > bfm.ru, 12 октября 2012 > № 665591

ФСВТС И РОСОБОРОНЭКСПОРТ ОТКРЕСТИЛИСЬ ОТ ГРУЗА В А-320

Высокопоставленный источник в одной из спецслужб РФ предположил, что за этой истории стоят США, а руководству Турции "подсовывают липу"

Груз, который Турция изъяла с борта сирийского авиалайнера, не принадлежит ни Федеральной службе по военно-техническому сотрудничеству (ФСВТС), ни "Рособоронэкспорту". Об этом официальные представители данных организаций заявили РИА "Новости".

ВВС Турции заставили самолет Аirbus А-320 сирийской авиакомпании Syrian Air, выполнявший рейс Москва-Дамаск с 35 пассажирами на борту, 10 октября приземлиться на турецкой территории. На борт лайнера поднялись турецкие пограничники, обыскивали его на протяжении пяти часов и в итоге конфисковали груз военного назначения, находившийся в самолете. После этого воздушное судно вылетело в Дамаск, а СМИ сообщили, что турки изъяли некое коммуникационное оборудование для армейских нужд. Поскольку на борту судна находились 17 граждан России, в ситуацию вмешался МИД; ведомство потребовало от Анкары объяснений относительно принудительной посадки А-320. Турецкая сторона ответила, что имела полное право вынудить самолет сесть из-за подозрений, что на его борту перевозится опасный груз. Премьер-министр Турции Реджеп Тайип Эрдоган вечером 11 октября заявил, что сирийский самолет перевозил произведенные в России боеприпасы (в трактовке некоторых СМИ - военное снаряжение или груз военного назначения). Бывший посол России в Тунисе, Ливии и Йемене Вениамин Попов заявил Business FM, что этот случай не имеет прецедентов.

На борту самолета не было грузов, принадлежащих "Рособоронэкспорту", заявил информагентству официальный представитель компании Вячеслав Давиденко. Он отметил, что у компании нет данных "о содержании и принадлежности грузов". Давиденко подчеркнул, что все перевозки грузов по линии военно-технического сотрудничества (ВТС) всегда осуществляются "Рособоронэкспортом" в соответствии с международными нормами и законами России. "Через ФСВТС эти грузы не проходили, комментировать здесь нечего", - заявил агентству официальный представитель службы Андрей Тарабрин.

Газета "Коммерсантъ" сегодня написала со ссылкой на свои источники, что турецкие ВВС знали о характере груза и поэтому отправили на перехват два истребителя F-16. По данным издания, на борту Airbus A-320 находились 12 ящиков с техническими элементами для радиолокационных станций систем ПВО, состоящих на вооружении Сирии.

Москва до сих пор не получила сведений об изъятом из самолета в Анкаре грузе, сообщил 12 октября журналистам источник в МИД РФ. "Неоднократно российское посольство требовало от турецкой стороны и продолжает настаивать на предоставлении этих данных", - цитирует анонимного дипломата РИА "Новости".

Высокопоставленный источник в одной из российских спецслужб предположил в интервью агентству, что инцидент с самолетом может быть частью

информационной войны, развернутой Турцией и рядом других стран против руководства Сирии. "Если бы на борту сирийского гражданского самолета находился груз, имеющий прямое военное назначение, турецкая сторона давно

бы его продемонстрировала журналистам. Во всяком случае, его бы с утра до вечера показывали по всем турецким телеканалам. Если этого не происходит, то проблема с якобы поставками российских вооружений Сирии с помощью гражданского самолета - информационная утка", - рассуждает собеседник агентства.

Премьер-министр Эрдоган, по его словам, "сначала говорит о каких-то

деталях, потом о боеприпасах". Это свидетельствует о том, что "или он

находится вне информационных потоков, или турецкие спецслужбы

подсовывают ему липу", убежден анонимный силовик. По его мнению, руководить этой кампанией могут спецслужбы США. Сотрудник неназванной спецслужбы добавил, что Россия не могла реально осуществить поставку оружия в Сирию хотя бы потому, что все грузы проходят контроль на антитеррористическую безопасность в гражданских аэропортах. "Скорее всего, сейчас турецкая сторона возьмет паузу в этой истории и попытается каким-то образом оправдаться за свои действия", - прогнозирует собеседник агентства.

Сирия. Турция. Россия > Армия, полиция > bfm.ru, 12 октября 2012 > № 665591

США > Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 12 октября 2012 > № 665457

ВБ ПОЛУЧИЛ $165 МЛН ДЛЯ ПОМОЩИ СТРАНАМ АРАБСКОЙ ВЕСНЫ

Средства пойдут на экономические преобразования

Развитые и нефтедобывающие страны внесли в фонд Всемирного банка 165 млн долларов, предназначенных для помощи в экономических преобразованиях странам "арабской весны", сообщает Reuters.

Средства фонда пойдут на предоставление грантов по экономике, торговле, инвестициям, а также на развитие стран и создание рабочих мест. США выделили 50 млн долларов, Саудовская Аравия и Великобритания по 25 млн долларов каждая, Япония будет выплачивать 12 млн долларов в течение трех лет.

Деньги перечислены по инициативе Довильского партнерства, которое сформировали в прошлом году после восстаний в Тунисе, Египте и Ливии. В партнерство входят страны "большой восьмерки" и страны-импортеры нефти с Ближнего Востока, в частности, Саудовская Аравия и Кувейт.

В феврале США пообещали арабским странам, в которых прошли революции, оказать помощь в размере 770 млн долларов.

США > Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 12 октября 2012 > № 665457

Турция. Россия > Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 11 октября 2012 > № 665568

ТУРЦИЯ ЗАБЫЛА ОБ ЭЛЕМЕНТАРНЫХ ПРИЛИЧИЯХ

Как беспрецедентный дипломатический скандал оценивают эксперты события, связанные с принудительной посадкой в Анкаре сирийского пассажирского самолета, летевшего из Москвы. В эпицентре которого оказались сразу три страны

Сирия, Россия и Турция вовлечены в дипломатический скандал после вчерашних событий в Анкаре. Сирийский самолет, на борту которого было 17 россиян, выполнял рейс из Москвы в Дамаск. Турецкие истребители принудили лайнер принудили приземлиться. Военные продержали пассажиров в самолете 8 часов, без еды, изредка разрешая спуститься на летное поле. К россиянам не пустили наших дипломатов, которые узнали о случившемся из СМИ.

Бывший посол России в Тунисской республике, Ливии и Йемене Вениамин Попов рассказал Business FM, что на его памяти нет таких вопиющих инцидентов: "Вещь беспрецедентная. Во-первых, посажен пассажирский самолет. Если будут все сажать пассажирские самолеты при помощи истребителей, что будет у нас в мире? Такие вещи недопустимы. Второе, они посадили в Анкаре, под каким-то непонятным предлогом, ничего не сказали, искали какое-то оружие. Это, вроде значит, что оружие из России перевозится... Ничего там не нашли, это естественно. Держали бедных наших граждан и сирийских граждан, не давали им еду. Завтра еще какой-то самолет посадят, они говорят: "Мы и дальше будем это делать". Как тогда летать через Турцию? У нас очень много самолетов летает через Турцию на юг".

В Турции утверждают, что, по их данным, на борту лайнера могло быть военное оборудование российского происхождения. Перевозить его на гражданском авиатранспорте запрещено. По этой причине весь груз, который был на самолете, конфисковали.

Главный редактор журнала "Национальная оборона" Игорь Коротченко считает турецкую версию несостоятельной: "При осуществлении военно-технического сотрудничества с Сирией пассажирские самолеты для доставки систем вооружений либо их комплектующих, не используются. Для этого есть другие возможности - военно-транспортная авиация, а также доставка с помощью кораблей. По этой причине судьба груза и его содержания нуждается в прояснении, но какой бы результат финальный ни оказался, однозначно Турция грубо нарушила нормы международного права и поставила под угрозу жизни 17 россиян, которые следовали в Дамаск этим рейсом. Все это наглядно свидетельствует о достаточно хамском поведении Турции, которая слишком сильно, похоже, втянулась в подготовку военной акции против Сирии и забыла об элементарных приличиях".

Российский МИД уже направил обращение турецким властям. В Москве заявили, что жизнь наших граждан подвергли опасности. Также в министерстве потребовали объяснений по поводу инцидента, который многие уже назвали грубейшим нарушением норм международного права. В турецком МИДе только заявили, что угрозы жизни россиян не было.Пассажирский самолет Аirbus А320 Сирийских авиалиний в Анкаре.

Турция. Россия > Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 11 октября 2012 > № 665568

США. Тунис > Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 5 октября 2012 > № 660216

В УБИЙСТВЕ ДИПЛОМАТА США ПО ОШИБКИ ПОДОЗРЕВАЛИ ТУНИСЦЕВ

Тунисцы пытались въехать на территорию Турции по поддельным паспортам

Два подозреваемых в убийстве американского посла в Ливии граждан Туниса, задержанные в Стамбуле, не причастны к инциденту, их экстрадируют из Турции, сообщает турецкая газета Milliyet. Тунисцы пытались въехать на территорию страны по поддельным паспортам, их имена якобы были в списке ЦРУ.

По данным газеты, сейчас граждане Туниса ожидают экстрадиции. После допроса в отделе по борьбе с терроризмом выяснилось, что задержанные не участвовали в нападении на дипломатов в Бенгази. Полиция уже опровергла появившуюся в мировых СМИ информацию об их причастности к убийству американского дипломата.

Злоумышленники напали на консульство США в Ливии после появления в сети скандального фильма "Невинность мусульман". Ночью злоумышленники выстрелили по автомобилю американского посольства из гранатомета. США связывает нападение на дипломатов в Бенгази с "Аль-Каидой". В то же время до сих пор остается непонятным, нападали ли террористы группой или поодиночке, а также был ли человек, осуществляющий общее командование и контроль за атакой.

США. Тунис > Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 5 октября 2012 > № 660216

Россия > Армия, полиция > ria.ru, 4 октября 2012 > № 661800

Федеральная служба безопасности (ФСБ) России планирует расширить сотрудничество с иностранными партнерами с тем, чтобы нейтрализовать деятельность главарей "Аль-Каиды", сообщил в четверг журналистам директор ведомства Александр Бортников.

"Однозначно могу сказать, что над нейтрализацией деятельности главарей ("Аль-Каиды") нам еще очень долго придется работать и сотрудничать с нашими партнерами", - заявил Бортников по итогам 11-го совещания руководителей спецслужб в Москве.

Директор ФСБ отметил, что в странах Магриба "Аль-Каида" активно участвует в деятельности различных боевых групп, имеющих отношение к терактам в сахаро-сахельской зоне. Кроме того, "Аль-Каида" углубляет свое присутствие в регионах Северной Африки, добавил глава ФСБ России. "Создаются дополнительные структуры, о которых мы знаем", - пояснил он.

В среду Бортников заявил, что ликвидация ряда главарей привела к ослаблению ядра "Аль-Каиды", однако при этом возросла активность подконтрольных ей региональных террористических организаций.

Кроме того, в четверг директор ФСБ заявил, что в ведомстве обеспокоены проблемой радикализации населения и развития движений, связанных с национал-патриотизмом. "Наибольший интерес в рамках совещания вызвали вопросы радикализации населения, вопросы ресурсной базы терроризма, развивающихся отдельных деструктивных движений, связанных с национал-патриотизмом, правым, левым, что волнует как и нас, так и наших партнеров из европейских государств", - сообщил Бортников.

По его словам, ФСБ в последнее время уделяет большое внимание противодействую кибертерроризму, использованию виртуального пространства экстремистами и террористическими структурами. Бортников отметил, что на совещании этим вопросам была посвящена целая секция. "Есть конкретные предложения по реализации... имеющихся у нас задумок", - добавил Бортников.

Россия > Армия, полиция > ria.ru, 4 октября 2012 > № 661800

Ливия. США > Армия, полиция > ria.ru, 1 октября 2012 > № 658555

Консульство США в ливийском Бенгази из-за проблем с безопасностью остается полностью закрытым, численность персонала посольства в Триполи сокращена до минимума, сообщила официальный представитель госдепартамента Виктория Нуланд.

Неизвестные 11 сентября обстреляли здание консульства США в Бенгази из гранатометов. Погибли посол США в Ливии 52-летний Крис Стивенс, сотрудник информационного департамента посольства Шон Смит и два бывших спецназовца. Обстрел консульства совпал с серией нападений на здания диппредставительств США в ряде стран Ближнего Востока и Северной Африки после появлений в интернете трейлера фильма "Невиновность мусульман". На следующий после обстрела день США закрыли консульство в Бенгази и начали эвакуацию персонала посольства.

"В минувшую пятницу, а также за прошедшие выходные мы вывезли еще одну группу сотрудников посольства... Наша миссия в Триполи остается открытой и функционирует. Консульство в Бенгази по-прежнему закрыто", - сказала Нуланд на брифинге в понедельник.

Вместе с тем, по ее словам, некоторые дипломаты вернулись в Триполи после эвакуации, вызванной волнениями в стране.

"Я не могу сообщить точного количества... Их несколько человек. Все необходимые функции посольство осуществляет. Сейчас в посольстве работают больше человек, чем оставалось после обстрела..., но речь идет лишь об осуществлении жизненно необходимых функций", - уточнила Нуланд.

Она отказалась комментировать ход расследования убийства посла Стивенса, а также говорить о том, насколько безопасна ситуация в Бенгази и как скоро там может открыться американское консульство.

По ее словам, в посольстве США в Тунисе, также подвергшемся нападению экстремистов, по-прежнему работает минимально необходимое количество дипломатов.

"Что касается посольств в Ливии, Тунисе и Каире (Египте), то в них по-прежнему находится минимально необходимое количество сотрудников", - сказала Нуланд. Денис Ворошилов.

Ливия. США > Армия, полиция > ria.ru, 1 октября 2012 > № 658555

Бангладеш > Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 30 сентября 2012 > № 657495

В БАНГЛАДЕШЕ МУСУЛЬМАНЕ УСТРОИЛИ ПОГРОМ ИЗ-ЗА ФОТО В FACEBOOK

Они подожгли по меньшей мере пять буддистских храмов и не менее сотни домов

На юго-востоке Бангладеша тысячи протестующих мусульман поджигали буддистские храмы и дома из-за размещенного на Facebook снимка с сожжением Корана, сообщает AFP.

По данным властей, на акцию протеста собрались около 25 тысяч человек, которые подожгли по меньшей мере пять буддистских храмов и не менее сотни домов в городе Раму и окрестностях. Беспорядки продолжались всю ночь. Власти были вынуждены обратиться за помощью к армии и временно запретить массовые сборища, чтобы избежать дальнейших столкновений.

В местной администрации рассказали, что недовольство мусульман вызвала фотография, которую якобы выложил в Facebook один из местных буддистов.

Данных о пострадавших и арестованных пока нет.

Во многих мусульманских странах в последние время проходят массовые протесты против фильма "Невинность мусульман", высмеивающего пророка Мухаммеда. Свое негодование мусульмане выражали в Иране, Турции, Судане, Египте, Йемене, Тунисе, Бангладеше, Индонезии, Малайзии, Кашмире, Индии, Ираке, Газе, Марокко, Сирии, Кувейте, Нигерии, Кении, Австралии, Великобритании, США, Франции, Бельгии и других странах.

Организация исламского сотрудничества (ОИС) накануне приняла резолюцию, в которой, в частности, выражаются опасения по поводу растущей исламофобии и количества случаев оскорблений ислама, в том числе сожжение Корана, запрет на строительство минаретов, нападки на пророка. Организация осуждает создание "Невинности мусульман" и настаивает на принятии мер, препятствующих появлению таких фильмов, нацеленных на то, чтобы "провоцировать мусульман". ОИС призвала международное сообщество оказать противодействие производству и распространению продукции, оскорбляющей религии и их символы.

Бангладеш > Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 30 сентября 2012 > № 657495

Сирия. США > Внешэкономсвязи, политика > iran.ru, 28 сентября 2012 > № 654596

В начале сентября правительство Соединенных Штатов получило неслыханное дипломатическое предложение с поистине невероятной стороны. Родной брат лидера всемирно известной террористической сети «Аль-Каида» Аймана аз-Завахири, Мухаммад, заявил о подготовке перемирия между его организацией и США. Потребовав отказа Вашингтона от вмешательства в дела мусульманских государств и освобождения исламистов, содержащихся в американских тюрьмах, господин Завахири выразил готовность взамен не только прекратить атаки против США и других стран Запада и провоцировать этот самый Запад, но и защищать «законные интересы США и западных государств в мусульманских странах». Поистине необычная щедрость и риторика для члена организации, не признающей существование светских режимов, как таковых, не говоря уже об их «законных интересах»!

Неудивительно, что экспертным сообществом данное предложение было воспринято скептически. Ряд специалистов посчитали, что таким образом «Аль-Каида» попросту пытается выиграть время для перегруппировки. Кроме того, некоторые эксперты сомневаются в серьезности влияния Мухаммада аз-Завахири на брата и на руководимую им организацию. Еще бы, ведь в интервью CNN автор сенсационного предложения заявил, что не общался с Айманом аз-Завахари на протяжении 10 лет.

Однако международная обстановка дает нам красноречивое подтверждение того, что перемирие между США и «Аль-Каидой» не только достижимо, но и, фактически, уже действует. Более того, можно говорить даже о своеобразном локальном союзе двух еще недавно непримиримых противников. В Сирии, во всяком случае, они проявляют поразительные согласованность и единодушие. Соединенные штаты уже обеспечивают дипломатическое прикрытие действиям террористов на территории арабской республики.

В преддверии Рождества 2011 года, в столице Сирии Дамаске произошли взрывы бомб, унесшие жизни 50 человек. По утверждению такого авторитетного знатока вопроса, как глава Службы национальной разведки США Джеймса Клэппера, теракты имели все признаки участия в их организации боевиков «Аль-Каиды». 18 июля 2012 года в столице арабской республики снова взрывали… На этот раз целью стали высшие должностные лица Сирии - министр обороны Дауд Раджха, его заместитель Асеф Шаукат, руководитель антикризисного штаба Хасан ат-Туркмани и глава Службы безопасности страны Хишам Бахтияр. Казалось бы, кто как ни Соединенные Штаты, в наибольшей степени пострадавшие от «международного терроризма» в 2001 году, должны были осудить теракты и, возможно, даже принять меры по поиску и наказанию их организаторов и исполнителей. Однако представитель США в ООН Сьюзан Райс отказалась поддержать резолюцию этой организации, осуждающую терроризм в Сирии. Более того, госпожа Райс заявила о необходимости скорейшего принятия другой резолюции – против сирийского правительства. Выходит, Вашингтон отказался даже от декларативного осуждения и борьбы с терроризмом, настаивая на необходимости борьбы с его жертвами, а именно в этой роли выступает сейчас не только официальный Дамаск, но и весь сирийский народ.

Вряд ли может удивлять определение такой позиции министром иностранных дел России Сергеем Лавровым как «жуткой».

Активизация Аль-Каиды в Сирии и столь явное прикрытие ее действий со стороны США ясно свидетельствует о существовании союзнических отношений между ними. Возможен, впрочем, и иной вариант – Аль-Каида, всерьез ослабленная ликвидацией своего прежнего лидера Усамы бен-Ладана и уничтожением баз в Афганистане и Пакистане, попросту оказалась под контролем американской администрации и впрямую решает задачи в угоду Вашингтона.

Официальные лица США, разумеется, не говорят на данный момент о какой-либо поддержке международной террористической организации, упоминая о содействии исключительно сирийским оппозиционерам. Факты военной помощи последним уже давно стали достоянием гласности. К примеру, одна из самых влиятельных американских газет The New York Times недавно сообщала о присутствии команды опытных офицеров ЦРУ на турецко-сирийской границе. Там они занимаются организацией доставки оружия и снаряжения (в том числе, например противотанковых ракетных комплексов и ПЗРК) бойцам Сирийской Свободной Армии. Некоторые турецкие политики также подтверждают информацию о нахождении на территории их страны агентов Центрального разведывательного управления США. Так, заместитель секретаря Трудовой партии Болант Есиноглу в открытую заявил о вербовки американскими специалистами турецких граждан, а также уроженцев арабских стран и Афганистана для совершения террористических актов в Сирии. Назвал Есиноглу даже численность «добровольцев-интернационалистов» - 6 тысяч человек.

Однако отрицать присутствие в рядах оппозиции боевиков непосредственно Аль-Каиды на данный момент уже также не представляется возможным. Министр иностранных дел Ирака Хошияр Зибари заявил о фактах проникновения в Сирию членов этой организации через территорию его страны, а британская «The Daily Telegraph» предоставила информацию о попадании их в республику через турецкую границу. Агентство France-Press опубликовало даже видео, снятое после захвата сирийскими повстанцами армейского КПП. В ролике можно увидеть боевиков с флагом Аль-Каиды, утверждающих, что они борются за создание исламского государства (именно такого, а не демократического, как пытаются показать ситуацию западные официальные лица.) Далее участники видеосъемки, добытой журналистами от неназванного источника в спецслужбах Саудовской Аравии, повествуют о том, что в их рядах сражаются боевики из КСА, Алжира, Египта, Туниса и даже Чечни.

Пикантность ситуации придает то, что еще в августе сами сирийские оппозиционеры не отрицали возможности союза с Аль-Каидой. Таким союзом угрожал западным странам, проявлявшим, по его мнению, недостаточную активность в помощи его организации, полевой командир Сирийской Свободной Армии в городе Алеппо Абу Умар. По всей видимости, Запад оказался вовсе не против сотрудничества.

Лидер Аль-Каиды, Айман аз-Завахири в одном из своих выступлений также касался «сирийского вопроса». Это было примерно год назад – летом 2011-го, и Завахири тогда говорил о необходимости борьбы не только с режимом Башара Асада, которого почему-то назвал пособником Запада, но и с самим Западом. Представляется, что за год взгляды лидера крупнейшей в мире террористической сети претерпели некоторые изменения.

Примечательно, что если из Ирака в Сирию попадают в основном «местные воспитанники», прошедшие «школу» войны против американского военного контингента и терактов против мирного, по большей части шиитского, населения, то в Турции боевики Аль-Каиды оказываются прямиком из Ливии. В этой стране террористы получили не только боевой опыт, но и опыт сотрудничества с американской администрацией и ЦРУ. Ведь еще в марте 2011 года президент США Барак Обама подписал документ, разрешающий офицерам Центрального разведывательного управления вооружать и готовить повстанцев в Ливии, в число которых попали и бойцы «Ливийской исламской боевой группы». Данная организация является ничем иным, как североафриканским крылом Аль-Каиды - в 2007 году Айман аз-Завахири (тогда еще заместитель бен-Ладена) объявил о включении «Ливийской исламской боевой группы» в состав сети. США не остановило даже нахождение боевой группы в списке террористических организаций, составленном ООН.

Что же несет с собой союз Соединенных Штатов с Аль-Каидой в борьбе против законного правительства Сирии? Ответ на это можно дать географический – второй Афганистан. Именно к афганскому сценарию может привести развитие событий в арабской республике. Повстанцы, не имеющие реальных шансов против регулярных армейских частей в открытых столкновениях, неизменно теряют захваченные ранее населенные пункты. Солдаты практически восстановили контроль над Алеппо, экономической столицей Сирии. Однако Сирийская Свободная Армия и другие оппозиционные группировки отнюдь не прекратили борьбу, сменив военные методы на террористические и откровенно бандитские. Они атакуют военные и гражданские объекты, организуют засады и взрывы. В начале сентября в провинции Идлиб был, например, атакован военный аэродром. Повстанцам удалось уничтожить на взлетной полосе десять вертолетов. А в окрестностях Дамаска боевики напали на базу войск противовоздушной обороны, оснащенную ЗРК С-200. Эта ситуация напоминает Афганистан 80-х годов 20 столетия. Только Асаду не придут на помощь советские войска…

Впрочем, в ближайшее время, судя по складывающейся обстановке, выиграть войну у вооруженной оппозиции вряд ли получится. Но, в свете нового союза США с террористами, у последних задача совсем иная – по возможности дестабилизировать обстановку в стране, новыми терактами напоминая о своем присутствии. Провоцируя правительство на ответные действия, боевики создают своему союзнику, Вашингтону, почву для вмешательства в конфликт. Иначе объяснить дипломатические ухищрения американцев в свете участившихся терактов в Сирии просто не представляется возможным. В случае же избрания США и Западом военного сценария, и вторжения их войск на сирийскую территорию, ситуация рискует выйти из-под всякого возможного контроля, полностью повторив Афганистан уже нашего времени. Не просто так президент России Владимир Путин в ходе встречи с главой правительства Италии Марио Монти заявил о том, что неконституционное свержение современной сирийской администрации приведет к продолжению и без того долгой гражданской войны. Оппозиция и власть попросту поменяются местами, а неоднородность – политическая, идеологическая и даже национальная, еще более усугубят нелегкую ситуацию. Как можно видеть из афганского, а с некоторых и ливийского, опыта свержение неугодного правителя отнюдь не несет в страну мир, а сотрудничество с исламистскими организациями вроде Аль-Каиды для западных «носителей демократии» – очень непрочно. Кто, как ни американский посол в Ливии, господин Кристофер Стивенс, познал сей тезис на собственном опыте…

Радикальные, террористические исламистские организации не в первый раз используются Соединенными Штатами в своих целях. Так было в 80-х годах прошлого века в Афганистане. Так было в Ливии. Сейчас такая же ситуация складывается в Сирии.

Эффект скорпиона, который в любом случае «укусит» своих западных союзников вряд ли можно ставить под сомнение и следует ожидать уже в самом ближайшем будущем. Вместе с тем, союз США и Аль-Каиды до того, как обернуться против своих «конструкторов» способен принести немало горя, как сирийскому народу, так и всему ближневосточному региону в целом. На данный момент только серьезное дипломатическое противодействие, подобное тому, что реализуют Россия и Иран, с использованием всех возможных мирных технологий может остановить уготованный для Сирии «афганский сценарий».

Антон Евстратов, Специально для Иран.ру

Сирия. США > Внешэкономсвязи, политика > iran.ru, 28 сентября 2012 > № 654596

Россия. ЦФО > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 27 сентября 2012 > № 655914 Владимир Путин, Олег Ковалев

Владимир Путин встретился с исполняющим обязанности губернатора Рязанской области Олегом Ковалёвым и жителями региона – представителями общественности, сфер образования, культуры и обороно-промышленного комплекса.

* * *

В.ПУТИН: Добрый день, коллеги!

У нас складывается расширенный формат работы с руководителями регионов. Рязань не первый регион, с которым мы стараемся выстроить работу таким образом. Естественно, мы с губернатором поговорим по таким вопросам, в которых он должен разбираться и разбирается как человек, который достаточно долго руководит регионом. Но мне бы хотелось и из первых рук послушать ваше мнение о том, что не только происходит в области в целом (так я себе это, конечно, представляю), но и что происходит в конкретных отраслях, в конкретных сферах деятельности, в жизни региона, там, где вы самым активным образом работаете, принимаете участие в решении задач, сталкиваетесь с проблемами, вопросами. Давайте в неформальном режиме побеседуем.

Может быть, Вы, Олег Иванович, представите Ваших земляков?

О.КОВАЛЁВ: Да, конечно.

Кузнецов Сергей Николаевич, преподаватель университета имени С.Есенина и руководитель ГТРК «Рязань».

Анна Владимировна Рязанцева, многодетная мама.

В.ПУТИН: Фамилия соответствует. (Смех.)

О.КОВАЛЁВ: Анна Владимировна – многодетная мама, причём есть и приёмные дети. Она тщательно готовилась, очень волнуется.

В.ПУТИН: Анна Владимировна, сколько у Вас деток?

А.РЯЗАНЦЕВА: Пока пятнадцать. Готовимся принять ещё двоих.

В.ПУТИН: А приёмных сколько?

А.РЯЗАНЦЕВА: Десять. Один из них – усыновлённый малыш.

О.КОВАЛЁВ: Мы им уже выделили большую машину.

А.РЯЗАНЦЕВА: «Газель» подарили, чтобы всей семьёй ездили.

О.КОВАЛЁВ: Иогансон Борис Игоревич на конкурной основе избран руководителем музея Сергея Есенина, село Константиново. Ведёт сейчас большую работу, с тем чтобы само село сохранить в том виде, в котором оно было, и большую работу ведёт по самому музею.

Дрожжин Игорь Владимирович представляет Государственный Рязанский приборный завод. Это завод, который работает на оборонку, крупный завод, я Вам о нём говорил, он работает на авиацию. Игорь Владимирович – молодой инженер-конструктор.

Стручкова Наталья Юрьевна – магистрант Рязанского государственного университета имени С.Есенина, первый курс. Она представляет у нас студенчество.

В.ПУТИН: Понятно. Может быть, начнём тогда с промышленности?

И.ДРОЖЖИН: Как уже Олег Иванович сказал, я работаю инженером-конструктором на Государственном Рязанском приборном заводе, но ещё я являюсь председателем совета молодёжи, совмещаю.

В.ПУТИН: На этом предприятии?

И.ДРОЖЖИН: Да. Две с половиной тысячи человек молодёжи у нас до 35 лет есть, мы ведём с ними активную работу по молодёжной политике.

В.ПУТИН: Сколько процентов?

И.ДРОЖЖИН: Это одна треть. Всего 7,5 тысячи.

В.ПУТИН: Очень хорошо.

И.ДРОЖЖИН: Потенциал, конечно, у молодёжи большой. Естественно, бывают проблемы с привлечением активной молодёжи, но работаем над этими вопросами.

По промышленности. Вообще, в Рязанской области хорошо развит промышленный сектор, и много предприятий военно-промышленного комплекса. В стране у нас уже много сделано для ВПК, для развития, для поддержки, и очень многое хорошо, но есть некоторые проблемы. И вот в последнее время нас стало беспокоить, что Министерство обороны всё чаще и чаще начинает производить закупки военной техники за рубежом, какой-то процент, и процент этот растёт.

Конкуренции мы не боимся, но, конечно, хотелось бы иметь поддержку в лице государства и в лице Вас, Владимир Владимирович. И для того, чтобы поддержать нашу продукцию, чтобы она оставалась конкурентоспособной и на нашем рынке, и за рубежом, наверно, необходимо принимать некоторые меры. Меры какие: мы видим эти меры в изменении принципов формирования гособоронзаказа. Что бы нам хотелось видеть? В первую очередь нам хотелось бы видеть долгосрочные стабильные госзаказы.

Также злободневным является вопрос об авансировании госзаказов, чтобы оборонные предприятия не брали кредиты, в связи с этим не теряли свои денежные средства, ну и, конечно же, нужно обязать Минобороны делать большую часть закупок у отечественных производителей, а не за рубежом.

В.ПУТИН: Игорь Владимирович, сразу могу сказать, что я так, как и Вы, заинтересован в том, чтобы наша оборонка развивалась, и развивалась на собственной базе, эффективно, обеспечивала бы интересы государства в плане повышения обороноспособности страны, но и чтобы решались социальные вопросы у людей, чтобы зарплата росла.

У вас, кстати, какая средняя зарплата на предприятии?

И.ДРОЖЖИН: Средняя зарплата – 24 тысячи рублей.

В.ПУТИН: А в Рязани в целом?

О.КОВАЛЁВ: Это по рязанским меркам выше среднего уровня, у нас 19 – средняя по экономике, 24 – это выше.

В.ПУТИН: Да, то есть это говорит о том, что в целом оборонка, в общем, в известной степени на ноги встаёт, и происходит это прежде всего за счёт увеличения гособоронзаказа.

Я уже много раз на этот счёт говорил, вы тоже знаете наверняка, у нас огромные деньги (20 триллионов) предусмотрены на нужды обороны на ближайшие годы, до 2020 года. Ещё плюс почти 3 триллиона – на переоборудование самого оборонного комплекса, самих предприятий. Что касается гособоронзаказа, то, конечно, он прежде всего должен базироваться на своих собственных предприятиях, опираться на свои собственные предприятия.

Вместе с тем Вы обратили внимание на необходимость сохранения конкурентоспособности. У нас в советское время конкурентоспособность подменялась социалистическим соревнованием. В известной степени было даже и неплохо с учётом того, что не было никакой реальной рыночной конкуренции. Нам нужно обеспечить, чтобы наша оборонка находилась всё-таки в конкурентном поле, потому что без конкуренции прогресс невозможен, но в то же время чтобы Минобороны в основном закупки осуществляло на наших предприятиях. Это абсолютно точно.

Во-первых, могу вам сказать, что так оно и есть. У нас, наверное, больше 90 процентов всех закупок – это закупки на наших предприятиях.

Второе. Все государства мира так или иначе всё-таки узлы, комплектующие в условиях глобализации экономики – отчасти, гораздо больше, чем мы, кстати сказать, – приобретают за рубежом, причём в том числе очень высокоразвитые экономики мира делают (и американская, и европейские), их оборонные комплексы закупают часть оборудования и комплектующие за границей, там, где это выгоднее.

Конечно, всегда возникает мысль о том, что в критических условиях никто нам не поставит запасных частей и так далее, но Вы, как человек, работающий в этой сфере, тоже понимаете, каковы особенности ведения вооружённой борьбы сегодня. Она очень краткосрочна. Изделия, которые Вы производите или Ваши коллеги производят, в условиях конфликта или тем более вооружённой борьбы достаточно быстро утилизируются, поэтому и запчасти часто не так нужны, а в нормальном режиме их всегда можно получить.

Конечно, лучше всё это производить у нас, чтобы не зависеть, особенно в стратегических областях обороны. Это абсолютно точно, и мы именно этому и будем следовать. Я Ваш полный союзник в этом отношении, даже не сомневайтесь.

Что касается авансирования, то Минобороны перешло уже к такому авансированию. По некоторым контрактам действительно приходится брать кредиты, и само Министерство обороны договаривается, уже договорилось, по сути, с Министерством финансов о том, что частично будут делать за счёт кредитования, исполнять эту программу. Но в условиях достаточно ограниченных возможностей бюджета для нас важно сохранение самой программы гособоронзаказа, самой программы. Конечно, нужно её минимизировать, но Минобороны переходит уже к авансированию. По некоторым контрактам это авансирование до 100 процентов.

У вас основной вид продукции какой?

О.КОВАЛЁВ: Мы не на хвосте стоим, Владимир Владимирович, мы выпускаем промежуточную продукцию. Это локационные установки, установки слежения. В общем-то, делаем «мозги» для всего, что летает.

Мы недавно провели совещание с руководителями предприятий. О чём договорились? Мы уже знаем, что принято решение о поддержке в том числе и социальной сферы оборонных предприятий. И для нас очень важно выстроить, во-первых, взаимоотношения с радиоуниверситетом для наших оборонных предприятий, потому что он основной поставщик кадров – раз.

И второе. Я уже дал поручение выделить земельные участки для того, чтобы они могли строить жильё. Будет льготное финансирование с субсидированием процентных ставок. И я думаю, что этим самым мы тоже молодые кадры подтянем.

В.ПУТИН: Нужно, конечно, им попадать в программы модернизации самого ОПК.

О.КОВАЛЁВ: Они попали. Приборный завод попал. Хотя они за свои деньги построили новый корпус под новый самолёт.

В.ПУТИН: Если они попали в программу модернизации – это уже хорошо, значит, они получат достаточно дешёвые ресурсы.

О.КОВАЛЁВ: Да. Частично они сделали за свои деньги и сейчас дорабатывают.

В.ПУТИН: Потом мы с Вами ещё останемся, если по конкретным предприятиям есть вопросы – Вы мне их сформулируйте.

О.КОВАЛЁВ: Хорошо.

В.ПУТИН: Если нужно, я соответствующее поручение Министерству обороны сформулирую.

О.КОВАЛЁВ: Хорошо.

В.ПУТИН: Пожалуйста, Наталья Юрьевна.

Н.СТРУЧКОВА: Владимир Владимирович!

Мы все с вами сейчас видим, какова ситуация на Ближнем Востоке. И как представителей молодёжи, нас это также волнует, мы не хотим «арабской весны», мы не хотим «разноцветных революций». Более того, считаем, что решение данных межнациональных и межрелигиозных конфликтов с позиции силы неприемлемо, и неприемлемо в первую очередь для России.

Тем не менее проблемы существуют. Народу навязать единство, на мой взгляд, невозможно. Тогда встаёт вопрос: где найти ту основу, которая привела бы, скажем так, к согласию в обществе? То есть это формулирование общенациональной идеи какой-то или это вопрос веры отдельно каждого человека? Недавно Госдумой как раз было принято заявление о защите религиозных прав верующих. Мы понимаем, что определённые какие-то политические меры принимаются в этом направлении. Как Вы видите дальнейшие приоритеты политики в этом направлении?

В.ПУТИН: Вы самый лёгкий вопрос задали. (Смех.)

Если по-серьёзному, сложнее нет. В современном мире вообще нет более сложного вопроса, чем тот, который Вы сейчас задали. Надо сказать, что в этом отношении Россия всегда выгодно отличалась от других стран. Выгодно в том смысле, что она формировалась всегда. Вы студентка, да?

Н.СТРУЧКОВА: Магистрантка.

В.ПУТИН: Магистрантка гуманитарного университета, и наверняка знаете, наша страна формировалась как многонациональная и многоконфессиональная страна практически с первых шагов. По мере развития в её состав вливались всё новые и новые этносы, новые народы, представители разных религий. И изначально, просто изначально, с первых шагов, кстати говоря, наша ведущая православная конфессия, православное христианство, было очень толерантно по отношению к другим религиям. Сверхзадача заключается в том, чтобы представитель каждого, даже самого маленького этноса, если он проживает на этой территории и является гражданином этой страны, чувствовал себя абсолютно равноправным со всеми, чтобы он понимал, что и он лично, и его дети могут реализовать самые амбициозные планы своего развития и реализации себя как личности, и ни в чём для него нет ограничений – вот это самое важное, – и ни в чём не будет ущемлён.

И, повторяю, Россия всегда выгодно отличалась от других стран. Почему? Потому что мы никогда не навязывали никому свою волю, мы ни к кому не забирались со своим уставом. Если, конечно, исключить советский период, но это была не только наша вина и беда, просто такова была государственная идеология. И на какой-то период времени не только нашу страну, но и многие другие захлестнула идея «мировой революции», и эту идею мы старались продвинуть на другие территории. Но в целом мы всегда очень уважительно относились внутри страны ко всем этносам, народам и религиям и старались это транслировать на международной арене. Так не везде и не во всём мире происходило.

Первая этническая чистка, которая известна человечеству, масштабная, состоялась когда? Состоялась между кем и кем? Состоялась между Римской империей и Карфагеном, когда Римская империя в течение длительного времени пыталась уничтожить Карфаген (а он, как известно, находится на территории сегодняшнего Туниса, то есть в Северной Африке). Они не только захватили и оккупировали в течение трёх лет, по-моему, примерно, я сейчас могу ошибиться, но потом, когда всё разрушили, уничтожили, практически всех вырезали и уходили с этой территории, ещё и солью посыпали, чтобы там ничего не росло.

Говорят, что сегодняшняя европейская культура основана на великой культуре Римской империи. Это правда. Но эта великая культура очень многогранна. И эти страницы тоже были в истории великой Римской империи. Очень бы не хотелось, чтобы сегодня повторялось то, что уже было в истории человечества когда-то много-много веков назад. На мой взгляд, что-то похожее происходит, когда сильные страны пытаются слабым странам навязать свои правила поведения и свой моральный кодекс, не соизмеряя свои действия с историей, с традициями, с религиозными особенностями той или другой страны.

Наша позиция заключается в том, чтобы способствовать переменам к лучшему во всех странах, но не навязывать, особенно не навязывать с помощью силы то, что мы считаем правильным, а побуждать к развитию изнутри. Вот в этом заключается наша позиция по ситуации в арабских странах, связанная с так называемой «арабской весной». В этом заключается наша позиция по Сирии. Ведь, смотрите, что там происходит? Мы же предупреждали, что нужно действовать аккуратно, не навязывать ничего силой, иначе это приведёт к хаосу. И что мы сейчас наблюдаем? Ситуацию, очень похожую на хаос. И главное, наши партнёры остановиться не могут. Уже создали систему или отсутствие всякой системы, создали обстановку хаоса на многих территориях – сейчас ещё подталкивают, такую политику продолжают в других странах, в частности, в Сирии пытаются сделать то же самое.

Внешняя политика, как правило, продолжение внутренней. Повторяю ещё раз: всё-таки для нашей страны чрезвычайно важно сохранение межконфессионального мира и благоприятного взаимодействия между различными этносами.

И хочу закончить тем, с чего начал: когда каждый человек – и представитель крупной нации, и маленького этноса – будет чувствовать себя абсолютно равноправным и защищённым, что очень важно, защищённым в равной степени, как все другие граждане страны, тогда это будет, безусловно, способствовать укреплению государства.

Это сложный процесс, он требует очень внимательного отношения к вопросам истории, культуры. Мы только что с представителями культурного сообщества России, различных организаций и учреждений культуры обсуждали в том числе эти вопросы, над решением этой задачи должно работать всё общество: и молодёжные организации, и учреждения культуры, и средства массовой информации.

Пожалуйста.

С.КУЗНЕЦОВ: Владимир Владимирович, Вы неоднократно были в Рязани, я уверен, что ещё много раз приедете, и видели сами, когда приезжали в Рязань, какие происходят перемены. Когда я приезжаю в другие регионы, мне говорят: «Откуда ты? Рязань? А что у вас там? Десантное училище и родина Сергея Есенина». На самом деле люди, может быть, не все знают, что в Рязани на самом деле богатый комплекс, как говорили мои коллеги, и по оборонке, и всегда исторически развивалось сельское хозяйство, сейчас развивают экологический туризм. Было бы глупо этого не делать, зная, что есть прекрасные мещёрские леса и Окский заповедник, где, как Вы знаете, реализуют программу по сохранению белых журавлей, и есть ещё программа по сохранению зубров. Сейчас много что делается.

Мне бы хотелось у Вас спросить как у Президента. Какой всё-таки Вы в идеале видели бы Рязанскую область? Что нужно в первую очередь развивать в Рязанской области? Какие Вы назвали бы направления более приоритетные сейчас для нас, для тех, кто живёт в Рязанской области?

В.ПУТИН: Коллега начал с этого. Игорь Владимирович, да? Он говорил о конкурентоспособности предприятия, на котором он сам работает. Мне кажется, что нужно делать ставку на те сферы деятельности, которые являются наиболее конкурентоспособными. Было бы глупо начать сажать виноград у вас или пытаться бананы выращивать. Можно это всё сделать, между прочим.

С.КУЗНЕЦОВ: Всё помёрзнет.

В.ПУТИН: Нет, можно построить теплицы, и ничего не помёрзнет. Просто это будет очень дорого. И ваши бананы не будут конкурентоспособными.

О.КОВАЛЁВ: И они будут кислые, как брусника.

В.ПУТИН: Нужно делать то и производить то, где жители Рязанской области являются или могут быть безусловными лидерами. Та высокотехнологичная сфера деятельности, где Игорь Владимирович работает, – лучший тому пример. Мне кажется, нужно делать упор именно на высокотехнологичные сферы производства. Ну и, разумеется, имея в виду, что Рязань и Рязанская область в значительной степени, в прямом смысле слова, относится к самому сердцу России. Здесь и народные промыслы, и народная культура – всё, что связано с душой нации. Вот это очень, мне кажется, важно и востребовано.

О.КОВАЛЁВ: У нас развит аграрный сектор. Не без проблем, конечно, как и у всех, засухи – всё бывает. Но мы сейчас будем делать большой упор на создание переработки сельхозпродукции. Мы должны в Москву отправлять готовые продукты.

В.ПУТИН: Сельхозпроизводство становится всё более и более высокотехнологичным.

О.КОВАЛЁВ: И там всё меньше и меньше требуется людей, а люди, проживающие в сельской местности… Если мы создадим пищевую промышленность, то мы повысим стабильность самого сельхозпроизводства за счёт диверсификации: зерно, сахарная свёкла, подсолнечник и так далее.

И, конечно, по оборонке, что касается высокотехнологичных предприятий, то буквально на днях мы открыли инновационный центр при радиоуниверситете, где будет сосредоточено большое количество малых предприятий именно с научной разработкой и доведением разработок до производства, где будут студенты, аспиранты. Во-первых, это им дополнительный заработок, во-вторых, это будут всё-таки те разработки, которые будут идти в серию. То есть это направление для себя тоже видим важным.

В.ПУТИН: Правильно.

Анна Владимировна, пожалуйста.

А.РЯЗАНЦЕВА: Уважаемый Владимир Владимирович!

У меня такой вопрос. Как уже здесь говорилось, я многодетная мать, воспитываю 15 детей, десять из них – приёмные.

Конечно, многодетные семьи на Руси всегда были исконно русской традицией. Воспитывать много детей – это очень непросто. Но трудностей в таких семьях, как правило, не боятся, где всегда очень дружно и слаженно работают, чтобы обеспечить себя всем необходимым. Материальная сторона, конечно, очень важна в правильном воспитании наших детей, но это не самая главная составляющая.

Меня, конечно, как мать стольких детей, волнует вопрос и духовного развития подрастающего поколения. Сейчас очень много таких информационных источников: компьютеры, телевизоры – откуда наши дети черпают то, что, конечно, не хотелось бы, чтобы они видели.

В.ПУТИН: Информационные угрозы, так скажем, для детей.

А.РЯЗАНЦЕВА: Да. Вот у меня к Вам вопрос. Что, по Вашему мнению, необходимо сделать, чтобы молодёжь у нас росла духовно и нравственно богатой, чтобы не только на словах был патриотизм, духовность, традиции, а всё это было основой развития и процветания в нашей стране?

В.ПУТИН: В практическом плане нужно поддерживать таких, как Вы. Таких людей, которые так любят детей, с такой душой к ним относятся и которые так беспокоятся и видят эти угрозы.

Все вместе мы, конечно, должны делать упор на наши традиционные ценности прежде всего, традиционные моральные и нравственные ценности, которые всегда были в основе нашего могущества в самом широком смысле этого слова. Потому что эти традиционные ценности позволяли нам и строить, и побеждать, и в космос летать. Но мы, конечно, ещё очень много сделать должны для поддержки таких семей, как ваша. Вы сказали, у Вас 15 детей, и ещё хотите?

А.РЯЗАНЦЕВА: Ещё двоих берём.

В.ПУТИН: Ещё двоих берёте – будет семнадцать.

А.РЯЗАНЦЕВА: Это не предел.

В.ПУТИН: Я понимаю. А в каких условиях вы сейчас живёте?

А.РЯЗАНЦЕВА: Мы живём в очень хороших условиях. Пользуясь случаем, хотела бы поблагодарить Вас как ныне действующего Президента, Владимир Владимирович, потому что год назад я была участницей встречи Президента с многодетными матерями. Конечно, мы получили от губернатора подарок – нам подарили «Газель». Ко Дню матери мы получили огромный подарок для моих детей. Усилиями Олега Ивановича нам был подарен дом, огромный дом – 280 квадратных метров, где дети сейчас и проживают. Переселили нас из села, дети проживают в городе, имеют все условия для дальнейшего развития, получают образование. Помимо основного образования – музыкальное, ходят в спортивные школы.

В.ПУТИН: Это рядышком? Всё это есть, да, инфраструктура?

А.РЯЗАНЦЕВА: Да. Плюс у меня ещё есть дети слабые по здоровью, будем так говорить, сложные дети, с психологическими травмами. Нам правительство выделило такую возможность – дети мои обучаются дистанционно. Это прорыв в образовании. Ребёнок, который раньше сидел бы дома просто на инвалидности, не смог бы обучаться, сейчас имеет все возможности. Пять детей у меня обучаются на дому, и у каждого ребёнка свой комплект оборудования. Это новейшее оборудование: компьютеры, принтеры, сканеры – всё, вплоть до лабораторных аппаратов. У них есть всё, чтобы получить достойное образование.

В.ПУТИН: Это здорово! Приятно слышать, даже не ожидал, честно говоря!

А.РЯЗАНЦЕВА: Да, это у нас есть. И это просто, я считаю, прорыв для таких семей, как наша! Многие дети ведь просто болеют, не могут посещать школу. Вот такая школа у нас открыта.

О.КОВАЛЁВ: У нас хорошее сотрудничество с одной некоммерческой общественной организацией, которая, собственно, этот дом сделала. И сейчас они вводят для семей с приёмными детьми ещё восемь домов. Вот буквально в субботу будем их принимать уже в эксплуатацию. Люди уже там живут, поэтому здесь не только деньги бюджетные, которые мы вкладываем, но и очень хорошо работают общественные организации, и такие организации, конечно, мы поддерживали в Рязанской области и будем поддерживать.

В.ПУТИН: К сожалению, далеко не во всех многодетных семьях такая ситуация, как в вашей. Нам ещё очень много нужно сделать по стране в целом, для того чтобы эти многодетные семьи приблизились к вашему стандарту.

Молодцы представители этой организации. И хорошо, что губернатор и власти предоставили именно такие участки для строительства, потому что ведь можно было не получить такие участки. Можно было получить где-нибудь подальше от города. А так получилось, что у Вас не только дом, но и вся социальная инфраструктура, которой могут дети воспользоваться, в черте города. Это здорово.

О.КОВАЛЁВ: Посёлок городского типа.

В.ПУТИН: Что касается воспитания, то, наверное, мы этот вопрос тоже дальше переадресуем Борису Игоревичу. Борис Игоревич, что нам нужно всем вместе сделать?

Б.ИОГАНСОН: Владимир Владимирович, во-первых, я бы хотел сказать о музее-заповеднике, который я представляю. Потому что если отвечать на Ваш вопрос, то нужно в первую очередь за основу брать то место, которое знаешь более-менее досконально.

Надо сказать, что за последние два года, мне кажется, и люди говорят, что музей получает второе дыхание благодаря программе развития, которая была принята Правительством Рязанской области в 2010 году. Действительно, развиваемся, научные статьи пишем, зарплата растёт и так далее. Но во вторую очередь хотелось бы сказать, конечно: практически, я заметил, отвечая на любой вопрос, здесь говорили или о культуре, или о внутренней культуре, или о моральных устоях, и это действительно получается основа основ в любой сфере человеческой деятельности.

Мне очень приятно то, что два дня назад, Вы уже упоминали, прошло заседание Совета при Президенте по культуре [и искусству]. Так было приятно видеть там знакомые лица, причём я прекрасно знаю, что они профессионалы высшей пробы.

В.ПУТИН: Музейщиков прежде всего?

Б.ИОГАНСОН: Музейщиков. Шолохов и Толстой, конечно же, это огромные авторитеты для нас для всех, для музейного сообщества, это абсолютно кристальные люди.

Но в диалоге с Вами я бы хотел затронуть две темы, которые я в стенограмме не обнаружил. Это, во-первых, то, что нужно обязательно продолжить деятельность по предотвращению нарушения федерального законодательства в сфере охраны объектов культурного наследия. У Сокурова, по-моему, прозвучало, что в Петербурге какие-то разрушения строений. Но применительно к музеям-заповедникам, музеям-усадьбам, достопримечательным местам нужно обязательно продолжать работать над проектами охранных зон. Это жизненно необходимо, это то, что мы должны в конце концов передать нашему последующему поколению, это наш долг. У моей коллеги 15 детей, у меня трое. Это наш долг.

И второй момент, который не прозвучал, но тоже всем известно, что русский язык – это основа нашей культуры и, если хотите, если позволите, вернее, даже государственности. Но, к сожалению, все прекрасно знают, что он, грубо говоря, засоряется. И я как представитель литературного музея, может быть, не знаю рецептов, как это остановить, но какие-то меры нужно, конечно, принимать.

И я уже долго говорю, конечно. Сергей Александрович Есенин, чей музей-заповедник я имею честь представлять, – очень близкий по духу нашему народу поэт, и наш народ очень любит его произведения. Вы даже себе не представляете, какой резонанс в рязанском регионе вызвало то, что Вы после выборов это четверостишие знаменитое прочитали: «Если крикнет рать святая...» и так далее. И не только, и в стране тоже, потому что в нашей стране любит народ свою Родину. И – как вам сказать – наверное, не променяет скорее всего ни на что другое, несмотря на то что и жить здесь достаточно тяжело. А село Константиново наш народ, как правило, и ассоциирует с Родиной. Это было и в войну, это и продолжается сейчас.

У нас достаточно много мероприятий проходит в Константиново. Хотелось бы, конечно, подытоживая, Вас пригласить на все эти мероприятия в любое удобное для Вас время. Но проблемы тем не менее остаются теми, которые я, пользуясь случаем, Вам озвучил.

В.ПУТИН: Что касается конкретных вопросов, которые Вы сейчас обозначили, это охранные зоны вокруг музеев-заповедников, и Толстой уже обращал на это внимание, мы это будем делать, будем принимать соответствующие решения, которые бы обезопасили эти охранные зоны и сами музеи-усадьбы. Это мы сделаем обязательно.

Что касается вопроса, который Анна Владимировна задала. Как бы Вы ответили, Борис Игоревич? Что нам нужно делать для того, чтобы наших детей и молодёжь уберечь от информационных угроз и, наоборот, сформировать современное, хочу подчеркнуть – современное, но такое основательное, волнующее мировоззрение?

Б.ИОГАНСОН: Уникального рецепта нет, безусловно. Это всё нужно делать в комплексе. Обязательно нужно приводить в соответствие с нашими запросами времени, нашего тяжёлого времени, скажем так, – а угрозы всем известны, – и образовательную систему, и музейную сферу, и науку в том числе. Но какие-то комплексные программы должны быть.

Например, я за свою сферу деятельности могу ответить. У нас очень много – в музее-заповеднике довольно сильный состав работников, я третий год работаю и должен похвалить коллектив, – очень много программ, направленных на такую культурную прививку, патриотическую и с православием связанную. Вы бывали в Константиново, Вы знаете, у нас на территории музея-заповедника есть храм. Раньше были воскресные занятия в школе, сейчас мы их возрождаем. Открыли новые объекты, дом священника. Скоро будет комплекс ещё один – въездной зоны.

И Вы уже говорили как-то (не помню, может быть, в диалоге с министром образования) о том, что просто необходимо детей приводить в музей и внедрять нашу культуру, русскую культуру таким образом, воспитывать людей, воспитывать с самого начала, с детства. Все знают, когда мы в советское время росли, мы были, и я до сих пор остался, патриотами. У меня много друзей, которые и критикуют власть, и, наверное, имеют на это основания – у меня несколько другая позиция, я стараюсь как-то более глобально мыслить и шире.

В.ПУТИН: Сколько людей приходит примерно в ваш музей в течение года? Посетителей сколько?

Б.ИОГАНСОН: Я знаю точно – что там примерно. В прошлом году была 221 тысяча во всей экспозиции. Но у нас их пять. В этом году мы уже опережаем график, будет 240, я надеюсь. Это такие универсальные способы, они для всех известны.

В.ПУТИН: Почти четверть миллиона приходит!

Б.ИОГАНСОН: Экспозиций много. Константиново – символ России! Это всем известно.

Россия. ЦФО > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 27 сентября 2012 > № 655914 Владимир Путин, Олег Ковалев

Украина > Агропром > trans-port.com.ua, 24 сентября 2012 > № 650573

12 сентября 2012 состоялось по-настоящему первое "испытание зерном" молодого "нибулоновского" предприятия - филиала "Казацкая" (Херсонская область).

В этот день из филиала "Переяславская" (Киевская область) к причалу херсонского предприятия прибыло несамоходное судно NBL-009 (в сопровождении буксира NIBULON-2), частично загруженное пшеницей. Работниками лаборатории херсонского филиала было выполнено визирование и последующий анализ зерна - более 2 тыс. тонн пшеницы третьего класса.

По завершении анализа в трюмы несамоходного судна было догружено 1100 тонн пшеницы аналогичной кондиции.

Стоит заметить, что несамоходные суда компании "НИБУЛОН", идя вниз по Днепру к перегрузочным терминалам, не грузятся до полной вместимости.

Причиной тому являются сложные условия судоходства - гранитные перекаты длиной 40 км, протянувшихся на пути от Днепродзержинского шлюза в г. Днепропетровск. Компания "НИБУЛОН" хоть пока и вынуждена загружать суда частично, занимается решением проблемы безопасного судоходства по Днепру. Специально разработанный компанией проект предполагает не просто углубление главной реки Украины, а очистку русла Днепра от скальных грунтов и особо прочных пород. Это позволит организовать безопасное судоходство по маршруту Беларусь - Киев - Херсон - Черное море. Причем движение как грузовых, так и пассажирских судов.

Загрузка же судна на филиале "Казацкая" происходила согласно графику - в ночь с 12 на 13 сентября, с помощью судопогрузочных машины "Telestack". По завершении полностью загруженное судно направилось на перегрузочный терминал компании в Николаеве, преодолев водный путь длиной в 191 км. Оттуда, согласно внешнеэкономическому контракту, зерно направилось в Тунис, в трюмах судна "Master Ismail".

Первое несамоходное судно, загруженное на херсонском филиале "Нибулона", показывает, что компании окончательно удалось замкнуть цепь предприятий, проложив судоходный путь вдоль Днепра - до главного зернового терминала в Николаеве.

Украина > Агропром > trans-port.com.ua, 24 сентября 2012 > № 650573

Россия > СМИ, ИТ > bfm.ru, 21 сентября 2012 > № 649101

СУДЬБА НЕВИННОСТИ МУСУЛЬМАН В РОССИИ РЕШИТСЯ 17 ОКТЯБРЯ

В этот день Тверской суд столицы рассмотрит дело о признании фильма экстремистским по существу

Тверской суд Москвы назначил на 17 октября рассмотрение дела о запрете в России фильма "Невинность мусульман". Как сообщил BFM.ru представитель суда, в этот день суд заслушает дело по существу.

Заявление в Тверской суд столицы о признании фильма экстремистским подала Генпрокуратура РФ. 18 сентября в суде сообщили о поступлении заявления надзорного ведомства.

Любительский фильм про пророка Мухаммеда вызвал массовые протесты во многих странах мира - акции протеста прокатились по Ливии, Египту, Йемену, Судану, Тунису, Пакистану и Бангладеш. В ливийском Бенгази в результате нападения на консульство Соединенных Штатов погибли четыре сотрудника дипломатической миссии, в том числе посол США. Некоторые страны закрывают доступ к фильму. Аналогичные меры вводятся и в России. Роскомнадзор уже призвал российских операторов связи блокировать доступ абонентов к скандальному фильму.

Россия > СМИ, ИТ > bfm.ru, 21 сентября 2012 > № 649101

Тунис. Россия > Внешэкономсвязи, политика > russarabbc.ru, 20 сентября 2012 > № 697982

21 сентября 2012 года состоялась встреча руководства Российско-Арабского Делового Совета с группой представителей деловых кругов Тунисской Республики во главе с высокопоставленным представителем Центра по продвижению экспорта Туниса Нафуэлем Бен Горбелем.

В ходе встречи стороны обсудили текущее состояние российско-тунисских отношений в торговой и экономической сфере в контексте политических преобразований, происходящих в настоящее время в Тунисе и других арабских странах. Тунисская сторона подчеркнула необходимость использования новых возможностей, открывающихся в связи с этими преобразованиями, для реализации взаимовыгодных проектов и обмена опытом в самых разных областях.

В свою очередь, директор РАДС Т.А.Гвилава приветствовала стремление тунисских предпринимателей более активно сотрудничать с российскими коллегами и призвала активизировать торговый обмен между нашими странами. Российская сторона также провела презентацию Третьей международной выставки «Арабия-ЭКСПО 2013», проведение которой запланировано в 2013 году в Санкт-Петербурге. Представители Центра по продвижению инвестиций Туниса в благожелательном ключе высказались по поводу перспектив участия Туниса в этом международном мероприятии и выразили готовность изучить данный вопрос более подробно.

По итогам встречи тунисская сторона предложила активизировать усилия по привлечению новых экономических операторов в процесс двустороннего сотрудничества и принять, с этой целью, специальный трехлетний план совместной работы.

Тунис. Россия > Внешэкономсвязи, политика > russarabbc.ru, 20 сентября 2012 > № 697982

Тунис > Армия, полиция > ria.ru, 20 сентября 2012 > № 650221

Министерство внутренних дел Туниса запретило проводить в пятницу какие-либо массовые акции протеста, связанные с карикатурами на пророка Мухаммеда, опубликованными во французской сатирической газете Charlie Hebdo сообщает агентство Франс Пресс.

"Министерство на основании действующего режима чрезвычайного положения и в целях сохранения общественной безопасности сообщает, что на территории Туниса в пятницу, 21 сентября, манифестации в какой бы то ни было форме будут запрещены", - говорится в заявлении ведомства.

Всплеск массовых волнений в мусульманских странах происходит чаще всего именно по пятницам после большой молитвы.

Тунисское МВД указывает, что, по его сведениям, некоторые элементы готовились использовать планировавшиеся выступления для насилия и грабежа.

Накануне МИД Франции заявил, что французские дипломатические представительства и школы будут закрыты в пятницу в 20 странах мира из-за опасений за безопасность французских граждан.

Серия карикатур на пророка Мухаммеда появилась в еженедельнике Charlie Hebdo в среду.

Публикация вызвала не только массу критики, но и принесла изданию успех - за полдня были распроданы все пять тысяч экземпляров издания. Многие из них, по данным СМИ, скупали сами мусульмане, чтобы тут же порвать и выбросить.

Карикатуры опубликованы на фоне проходящих по всему миру беспорядков, вызванных размещением в интернете скандального фильма "Невиновность мусульман", снятого в США.

Наибольшего накала протесты достигли в Египте и Йемене, выступления отмечены также в Судане, Тунисе, Пакистане и Бангладеш. В городе Бенгази на востоке Ливии радикально настроенные участники протестов штурмовали консульство США, при этом погибли четыре человека, в том числе американский посол.

Тунис > Армия, полиция > ria.ru, 20 сентября 2012 > № 650221

Ирак > Армия, полиция > ria.ru, 17 сентября 2012 > № 648112

Около 50 полицейских получили ранения в понедельник в столкновениях с демонстрантами в Кабуле, выступающими с осуждением фильма "Невиновность мусульман", передает афганская интернет-газета Khaama Press со ссылкой на полицию.

Демонстрация началась в шесть утра в кабульском восточном пригороде Пули-Чархи и продолжается по настоящее время. Манифестанты забросали полицейских камнями в районе базы НАТО Phoenix.

Легкое ранение в столкновениях с демонстрантами получил начальник кабульской полиции генерал Мохаммад Айюб Саланги.

В район, где проходит акция протеста, переброшены силы быстрого реагирования полиции. По данным сотрудников полицейского спецназа, протестующие сожгли один автомобиль полиции, несколько ангаров и магазинов.

Массовые акции против появления в интернете скандального любительского фильма про пророка Мухаммеда проходят сразу в нескольких странах мусульманского мира. Наибольшего накала протесты достигли в Египте и Йемене, выступления отмечены также в Судане, Тунисе, Пакистане и Бангладеш. В городе Бенгази на востоке Ливии радикалы штурмовали консульство США, при этом погибли четыре человека, в том числе американский посол.

Ирак > Армия, полиция > ria.ru, 17 сентября 2012 > № 648112

Канада > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 16 сентября 2012 > № 648269

Власти Канады приняли решение приостановить в воскресенье работу посольств в Египте, Ливии и Судане из-за опасений за безопасность сотрудников дипмиссий в связи с беспорядками, охватившими эти мусульманские страны, сообщает телеканал CBC, со ссылкой на заявление министра иностранных дел Канады Джона Бэрда (John Baird).

Предполагается, что посольства возобновят свою работу уже в понедельник, однако это будет зависеть от развития ситуации.

На этой неделе массовые акции против появления в интернете любительского фильма-пародии на пророка Мухаммеда проходят сразу в нескольких странах мусульманского мира. Наибольшего накала протесты достигли в Египте и Йемене, выступления отмечены также в Судане, Тунисе, Пакистане и Бангладеш. В городе Бенгази на востоке Ливии радикалы штурмовали посольство США, убив при этом четырех человек, в том числе американского посла.

Госдепартамент США ранее выпустил заявление в котором призвал семьи сотрудников дипмиссий в Тунисе и Судане, а также их второстепенный персонал вернуться в США из соображений безопасности. Кроме того, гражданам США предлагается воздержаться от поездок в эти страны.

Канада > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 16 сентября 2012 > № 648269

Афганистан. США > Армия, полиция > ria.ru, 15 сентября 2012 > № 648299

Руководство радикального движения "Талибан" взяло на себя ответственность за нападение на военную базу ISAF в афганской провинции Гильменд, назвав атаку местью за скандальный фильм "Невиновность мусульман", передает в субботу телерадиовещательная корпорация Би-би-си.

В ночь на субботу обстрелу подвергся американский сектор базы "Кэмп Бэстион", на которой находятся также британские, датские, эстонские и афганские военнослужащие. В ходе обстрела погибли два американских пехотинца, еще пятеро военнослужащих получили ранения. Были частично разрушены некоторые постройки, находящаяся на базе техника не пострадала.

Представитель талибов Кари Юсеф Ахмади сообщил Би-би-си, что обстрел совершили десять боевиков и противостояние с иностранными военнослужащими продолжится.

На базе сейчас находится сын наследника британского престола принц Гарри, который проходит службу в качестве пилота вертолета Королевских ВВС и должен принимать участие в активных боевых действиях против "Талибан". Представители движения ранее заявили агентству Франс Пресс, что убьют принца Гарри. В ходе обстрела в ночь на субботу принц не пострадал.

На этой неделе массовые акции против появления в интернете любительского фильма-пародии на пророка Мухаммеда проходят сразу в нескольких странах мусульманского мира. Наибольшего накала протесты достигли в Египте и Йемене, выступления отмечены также в Судане, Тунисе, Пакистане и Бангладеш. В Бенгази на востоке Ливии радикалы штурмовали посольство США, убив при этом четырех человек, в том числе американского посла. В Нигерии полиции пришлось стрелять в воздух, чтобы обуздать толпу манифестантов.

В операциях в Афганистане участвует многонациональный контингент антитеррористической коалиции, который возглавляют представители командования вооруженных сил США, а также контингент ISAF под командованием НАТО. В их задачи входят поиск и уничтожение боевиков движения "Талибан" и международной террористической группировки "Аль-Каида".

По данным СМИ, войска международной коалиции потеряли в Афганистане с начала 2012 года более 200 человек убитыми. Вывод иностранных воинских контингентов из Афганистана запланирован на конец 2014 года.

Афганистан. США > Армия, полиция > ria.ru, 15 сентября 2012 > № 648299

Австралия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 15 сентября 2012 > № 648298

Столкновения демонстрантов с полицией произошли в субботу на улицах австралийского Сиднея из-за распространенного в интернете скандального фильма про пророка Мухаммеда, есть пострадавшие, сообщает агентство Рейтер.

Несколько сотен человек собрались перед зданием консульства США, чтобы выразить свой протест по поводу размещенного в интернете любительского фильма про пророка Мухаммеда "Невинность мусульман". После митинга толпа людей направилась в центр города. Полиция попыталась оцепить и контролировать шествие, после чего начались стычки с демонстрантами.

Как минимум шесть офицеров полиции получили травмы, задержаны восемь активных участников акции. К месту были стянуты подразделения конной полиции и полицейский отряд с собаками. Для обуздания толпы полиция применила слезоточивый газ.

На данный момент около 400 человек проводят демонстрацию в центральном парке Сиднея. Один из представителей мусульманской общины призвал протестующих к спокойствию.

Всего в Австралии проживают порядка 476 тысяч мусульман, что составляет 2% населения по данным на 2011 год.

Массовые акции против появления в интернете фильма "Невиновность мусульман" проходят сразу в нескольких странах мусульманского мира. Наибольшего накала протесты достигли в Египте и Йемене, выступления отмечены также в Судане, Тунисе, Пакистане и Бангладеш. В Бенгази, на востоке Ливии, радикалы штурмовали консульство США, при этом погибли четыре человека, в том числе американский посол. В Нигерии полиции пришлось стрелять в воздух, чтобы остановить толпу манифестантов.

Австралия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 15 сентября 2012 > № 648298

Йемен. США > Армия, полиция > ria.ru, 15 сентября 2012 > № 648288

Йеменская ячейка международной террористической группировки "Аль-Каида", также известная как "Аль-Каида" на Аравийском полуострове", призывает мусульман сжигать посольства и убивать дипломатов в знак протеста против созданного в США фильма "Невиновность мусульман", сообщает в субботу агентство Рейтер.

В заявлении организации говорится о том, что мусульманам необходимо следовать примеру "потомков Омара аль-Мухтара, которые убили американского посла (в ливийском Бенгази)".

"Пусть шаг по изгнанию посольств будет шагом за освобождение мусульманских стран от гегемонии США", - цитирует агентство заявление исламистов.

По мнению авторов заявления, опубликованный в США фильм является "частью продолжающейся войны крестоносцев против ислама".

На этой неделе массовые акции против появления в интернете любительского фильма-пародии на пророка Мухаммеда проходят сразу в нескольких странах мусульманского мира. Наибольшего накала протесты достигли в Египте и Йемене, выступления отмечены также в Судане, Тунисе, Пакистане и Бангладеш. В городе Бенгази на востоке Ливии радикалы штурмовали посольство США, убив при этом четырех человек, в том числе американского посла. В Нигерии полиции пришлось стрелять в воздух, чтобы обуздать толпу манифестантов.

Йемен. США > Армия, полиция > ria.ru, 15 сентября 2012 > № 648288

Судан. США > Армия, полиция > ria.ru, 15 сентября 2012 > № 648280

Судан отклонил требование США о допуске на территорию африканской страны подразделения американской морской пехоты, в обязанности которого будет входить обеспечение безопасности посольства США, сообщает в субботу агентство Рейтер.

Накануне Вашингтон заявил о намерении направить в Судан морскую пехоту, чтобы оградить дипломатическое представительство США от нападений, которые начались после появления в открытом доступе фильма "Невиновность мусульман".

"Судан в состоянии обеспечить защиту дипломатических миссий в Хартуме, и государство обязуется защищать своих гостей из дипломатического корпуса", - заявил министр иностранных дел страны Али Ахмед Карти.

На этой неделе массовые акции против появления в интернете любительского фильма-пародии на пророка Мухаммеда проходят сразу в нескольких странах мусульманского мира. Наибольшего накала протесты достигли в Египте и Йемене, выступления отмечены также в Афганистане, Тунисе, Пакистане и Бангладеш. В городе Бенгази на востоке Ливии радикалы штурмовали посольство США, убив при этом четырех человек, в том числе американского посла.

Судан. США > Армия, полиция > ria.ru, 15 сентября 2012 > № 648280

Россия > Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 15 сентября 2012 > № 645265

АНТИИСЛАМСКИЙ ФИЛЬМ: РЕАКЦИЯ МУСУЛЬМАН РОССИИ

В исламском мире бушуют акции протеста против снятого в США антимусульманского фильма. Русская служба Би-би-си спросила экспертов, возможна ли подобная волна возмущения среди мусульман в России

Скандальный фильм был снят в США, а его премьера состоялась в небольшом кинотеатре в Голливуде в конце июня. Поводом для протестов послужила не сама картина, а ее отрывки, выложенные на портал YouTube и переведенные на арабский язык.

Во вторник в ливийском Бенгази вооруженные люди ворвались на территорию консульства США, открыли стрельбу и забросали здание гранатами, в результате чего погиб американский посол и еще несколько человек.

Акция протеста прошла и в столице Йемена Сане. Ее участники ворвались на территорию американского посольства и подожгли несколько автомобилей.

В ночь на четверг в Каире вспыхнули новые стычки между силами безопасности и демонстрантами, снова вышедшими протестовать к американскому посольству по поводу антиисламского фильма.

Акции протеста против антиисламского фильма распространяются по всему миру: демонстрации прошли в Ливии, Йемене, Египте, Ираке, Тунисе и других странах. Власти Афганистана и Пакистана закрыли доступ к YouTube, дабы попытаться не допустить просмотра скандального фильма. Участники акций протеста считают, что размещенный в интернете неким 52-летним американцем из Калифорнии любительский фильм, оскорбляет пророка Мухаммеда

Би-би-си обратилась к экспертам с вопросом, могут ли подобные массовые протесты мусульман произойти в России. Ситуацию комментируют председатель Духовного управления мусульман Азиатской части РФ Нафигулла Аширов, руководитель Приволжского центра региональных и этнорелигиозных исследований Российского института стратегических исследований Раис Сулейманов, казанский муфтий и теолог Фарид-хазрат Салман и первый заместитель председателя Духовного управления мусульман Европейской части России Дамир Мухетдинов.

Нафигулла Аширов

Протесты начались потому, что руководство тех или иных мусульманских стран не выразило, как мне кажется, своего официального отношения к этому богохульному фильму и его демонстрации. Поэтому люди вынуждены были выйти на улицы и выразить свое мнение, так как официального мнения не прозвучало.

Что касается Российской Федерации, я думаю, что руководство страны официально давно уже выразило свое однозначное неприятие такого рода мероприятиям, когда охаиваются религиозные чувства и попираются основы нравственности мусульман или других конфессий, и поэтому сегодня у мусульман нет поводов для таких действий.

Люди вышли на улицы по причине того, что их государства, будучи во многом связанными с США экономически и политически, не выражают своей точки зрения, не выражают своего осуждения по этим богохульным случаям.

У российских мусульман нет такой необходимости, так как руководство России само выразило отношение к такого рода оскорблениям чувств верующих.

В России позиция руководства страны полностью совпадает с позицией мусульман, которые осуждают подобные акции, когда показывают фильмы, в которых насмехаются над пророком, рисуют на него карикатуры, насмехаются над религиозными чувствами людей вообще, как это было и в храме Христа Спасителя.

Раис Сулейманов

Беда в том, что существует неадекватная реакция определенной части мусульманской цивилизации на какие-либо, с их точки зрения, оскорбляющие религиозные чувства мусульман произведения искусства или публикации в СМИ.

Мы помним, как в 2005 году был устроен карикатурный скандал, мы видели реакцию на фильм "Фитна" голландского политика Геерта Вилдерса. Приходят на ум история с тем же голландским режиссером Тео ван Гогом и фильмом, из-за которого он погиб, сразу же вспоминается история с Салманом Рушди и его "Сатанинскими стихами".

Возникает ситуация, когда агрессивная часть мусульманского мира начинает диктовать западной цивилизации свои представления о юморе, об искусстве, о дозволенном и запрещенном.

В итоге происходит столкновение цивилизаций: например, на Западе не считается ужасным высмеивать и критиковать религиозные ценности, в то время как в исламском мире, наоборот, наиболее радикальной его частью это воспринимается болезненно, и она навязывает свое представление всему остальному миру.

К сожалению, сейчас реализовывается на практике практически все, что было написано еще в 1993 году американским политологом Самюэлем Хантингтоном в книге "Столкновение цивилизаций", где он говорил, что это столкновение пойдет прежде всего по религиозному срезу.

У западного мира есть два пути. Либо он "прогибается" и соглашается со всем этим - в рамках политики мультикультурализма и толерантности, которая провалилась, - либо он препятствует всему этому и не дает себя подчинить.

Дамир Мухетдинов

Возможно, что мусульмане в Российской Федерации могут обратиться к властям, будут проведены какие-то мероприятия, возможны акции протеста против ряда посольств стран, которые поддерживали этот фильм, финансировали его.

Но я уверен, что лидеры российского ислама всегда призывают мусульманскую умму, мусульманское сообщество к спокойствию, соблюдению прав, законодательства России. Мусульмане, конечно, крайне возмущены, но на сегодняшний день еще до конца не осведомлены ни о фильме, ни о том, что в этом фильме было показано. Поэтому пока ситуация достаточно спокойна.

Когда появились карикатуры на Мухаммеда, в ряде национальных республик проходили подобные акции, пикеты, но все проходило в рамках российского законодательства и законов шариата.

Мусульмане очень чутко реагируют на все, что происходит в исламском мире. У нас очень много людей с высоким уровнем образования, которые постоянно живут в информационном потоке. Но российские мусульмане придерживаются все-таки рамок закона. Не хочу сказать, что мусульмане Афганистана или любой другой страны более религиозны, если они свой гнев и протест выражают методом насилия. Просто в этих странах есть понятие политического ислама, он срастается с политикой, партиями, движениями.

Поэтому там находятся инициаторы или провокаторы, которые целенаправленно направляют массы людей в определенное русло, чтобы тем самым показать политическое настроение, настроение правящего истэблишмента, отношение к политике Запада, политике Израиля.

У нас нет религиозных партий, у нас, по сути дела, минимальное количество религиозных общественных организаций, которые так политизированно говорили бы о своих правах или лоббировали свои интересы.

Фарид-хазрат Салман

Все это было прогнозируемо, потому что политика Соединенных Штатов привела к тому, что был вскрыт ящик Пандоры, или, как говорят у нас в исламском мире, открыт мешок всех бедствий и смуты. Смута спит, и проклятье Божие - на том, кто ее разбудит.

Правильная оценка, конечно, может иметь разные стороны, но прежде всего это - диалог. Потому что чисто традиционный ислам, ислам как система мировоззрения - это явление очень многостороннее, и в основе классического исламского мира восприятие есть плюрализм и многосторонняя мысль.

Раскол в исламском мире - не гипотетическое, а реально существующее явление. Исламский мир неоднороден, и сейчас все более поднимают голову радикально настроенные элементы, которые пытаются вещать от имени ислама.

В этом расколе нас, то есть мусульман, которые занимают позиции традиционного понимания ценностей ислама, становится все меньше и меньше - это происходит не только в России, не только в Соединенном Королевстве, но и в арабских странах, и в Индии.

Понятие "радикализм под религиозной маской" все более увеличивает число своих сторонников, тем более, что причины для роста радикальных настроений существуют.В России сегодня вряд ли возможны масштабные протесты мусульман, считают эксперты

Россия > Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 15 сентября 2012 > № 645265

Тунис. США > Образование, наука > ria.ru, 14 сентября 2012 > № 646687

Протестующие против фильма "Невиновность мусульман" в пятницу сожгли американскую школу в столице Туниса, сообщает агентство Рейтер.

По данным агентства, образовательное учреждение было в этот день было закрыто, о погибших и пострадавших в результате инцидента информации нет.

Ранее сообщалось, что толпа жителей столицы в пятницу попыталась прорваться на территорию посольства США, однако полиция не дала им этого сделать. В столкновениях между стражами порядка и митингующими пострадали по меньшей мере пять человек. Участники акции закидали бутылками с горючей смесью парковку возле американской дипмиссии, в результате чего загорелось несколько машин.

Массовые акции протеста против фильма "Невиновность мусульман", где пророк Мухаммед выставлен в неприглядном свете, произошли накануне и продолжились в пятницу у стен дипломатических представительств США более чем в десяти странах Ближнего Востока и Африки. Наиболее масштабные беспорядки отмечены в Каире и Сане, погибли как минимум четыре человека, сотни получили ранения.

Тунис. США > Образование, наука > ria.ru, 14 сентября 2012 > № 646687

Тунис. США > Армия, полиция > bfm.ru, 14 сентября 2012 > № 643517

ПРИ ШТУРМЕ ПОСОЛЬСТВА США В ТУНИСЕ ПОГИБЛИ 3 МАНИФЕСТАНТА

Полиция открыла огонь по толпе протестующих, когда они сумели прорваться в здание посольства

Не менее трех манифестантов погибли, не менее 28 получили ранения при попытке штурма посольства США в Тунисе, сообщает Reuters. Беспорядки были спровоцированы фильмом "Невиновность мусульман", который показывает пророка Мухаммеда в неприглядном свете. По данным агентства, полиция открыла огонь по толпе протестующих, когда они сумели прорваться в здание посольства.

Беспорядки в Тунисе длятся уже третий день. Тунисская полиция ранее применила слезоточивый газ и резиновые пулями. Протестующие бросали в полицию камни, жгли американские флаги. Здание посольства охраняли солдаты.

Ранее ротестующие напали на американское, немецкое и британское посольства в столице Судана Хартум, по некоторым данным, один человек погиб. Столкновения продолжаются в столице Йемена Сане. В Ливане был подожжен фаст-фуд KFC, жертвой стал один человек. Пять человек получили ранения в результате акции протеста в Каире во время разгона митинга численностью 500 человек у посольства США. Акция протеста прошла в Тегеране: местные студенты призвали мусульманские народы "прекратить отношения с США".

Беспорядки начались с Ливии, в Бенгази был убит посол и три других дипломата.

Тунис. США > Армия, полиция > bfm.ru, 14 сентября 2012 > № 643517

США > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 13 сентября 2012 > № 646389

Нападения на американские представительства на Ближнем Востоке являются следствием провала политики госсекретаря США Хиллари Клинтон, считает глава международного комитета Госдумы РФ Алексей Пушков.

"У США не должно быть иллюзий насчет "арабской весны": их посольства штурмуют от Туниса до Йемена. Это провал курса Хиллари Клинтон на Ближнем Востоке", - написал Пушков в своем микроблоге в Twitter.

Американские дипмиссии в Бенгази и Каире подверглись нападению в годовщину терактов 11 сентября, жертвами одной из атак стали посол США в Ливии и еще трое сотрудников консульства. Этим ЧП предшествовало появление в интернете фрагментов созданного в США фильма "Невиновность мусульман", в котором пророк Мухаммед представлен в крайне неприглядном виде.

Власти США усиливают охрану своих диппредставительств по всему миру, а в Ливию направляют антитеррористическое подразделение морпехов. Между тем, по мнению экспертов, атаки на дипмиссии являются прямым следствием "арабской весны", которая закончилась приходом исламистов к власти в странах этого региона.

США > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 13 сентября 2012 > № 646389

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 13 сентября 2012 > № 646385

Протестная волна, поднявшаяся в ряде стран Ближнего Востока и Северной Африки в связи с появлением в США фильма "Невиновность мусульман", носит кратковременный характер: правительства этих государств постараются потушить волну недовольства, так как экономическая зависимость режимов, пришедших к власти в результате "арабской весны", от Запада очень велика, считают российские эксперты.

Волну протестов в ряде исламских стран вызвала информация о том, что в США к выпуску готовится фильм "Невиновность мусульман", в котором пророк Мухаммед представлен в крайне неприглядном виде. Фрагменты этого фильма в настоящее время можно найти в открытом доступе в интернете. Возмущенные появлением фильма исламисты атаковали посольства США в Египте и Йемене, а также дипмиссии в Тунисе и Ливии. В результате обстрела консульства в ливийском городе Бенгази был убит американский посол Кристофер Стивенс и трое других дипломатов.

Как заявил РИА Новости директор института востоковедения РАН Виталий Наумкин, для отношений Запада и арабским миром вообще характерен глубокий долгосрочный конфликт, который опирается на нерешенные политические проблемы, в первую очередь на арабо-израильский конфликт.

"Для того чтобы отношения по-настоящему стабилизировались, нужно, чтобы был решен арабо-израильский конфликт - а этого пока не удается. Вообще нужно, чтобы прекратилась односторонняя позиция поддержки Израиля, которую занимают США. Нужно, чтобы закончилась эпопея в Афганистане", - уверен эксперт.

Говоря о нынешней волне протеста в ряде стран Ближнего Востока и Северной Африки, Наумкин сказал, что исламские радикалы "очень удачно использовали этот фильм ("Невиновность мусульман"), который по большому счеты никто бы и не заметил".

"Фильм тут же перевели на арабский язык и использовали его для того, чтобы разжечь снова тлеющие антиамериканские чувства, которые есть у населения", - отметил он.

При этом востоковед высказал уверенность, что правительства этих стран волну недовольства погасят.

"Вот на последней встрече доноров в Эр-Рияде Йемену пообещали 6,3 миллиарда долларов помощи. Йемен без этой помощи не может существовать", - напомнил собеседник агентства.

Эксперт подчеркнул, что в странах Ближнего Востока и Северной Африки, где недавно произошла смена правящих режимов, есть серьезные социально-экономические проблемы.

"Исламисты, если они не решат эти проблемы, они потеряют власть. Поэтому им сегодня нормальные отношения с Западом, прежде всего с Соединенными Штатами, просто необходимы. Те же египетские "Братья мусульмане", которые находятся сейчас у власти, проявляют крайнюю умеренность и крайний прагматизм в отношениях с Западом", - заявил Наумкин.

В свою очередь руководитель Центра анализа ближневосточных конфликтов Института США и Канады Александр Шумилин также высказал мнение, что протестная волна, охватившая ряд ближневосточных стран, носит кратковременный характер.

"Власти в этих странах, а это происходит в странах, задетых "арабской весной", - в основном умеренные исламисты, кроме Ливии. Поэтому этот выплеск эмоций никак не повлияет на отношения властей к США", - сказал эксперт.

Тем более, по его мнению, в этих государствах "есть понимание, что правительство США не ответственно за этого человека (сделавшего фильм), а наоборот даже осуждает этот фильм".

Практические же последствия, считает эксперт, будут в виде необходимости обеспечения безопасности американских диппредставительств за рубежом.

"Никаких других серьезных последствий быть не может", - уверен Шумилин.

Со своей стороны старший научный сотрудник Центра международной безопасности ИМЭМО РАН Владимир Сотников отметил, что, хотя антиамериканские настроения в странах "арабской весны" сейчас сильны и, вероятно, будут нарастать в ближайшее время, власти этих государств сделают все, чтобы в долгосрочной перспективе не испортить отношений с США. Не в последнюю очередь потому, что они нуждаются в финансовой помощи со стороны Вашингтона.

"Страны, в которых произошли антиамериканские выступления - а я имею в виду, в частности, Ливию и Египет - фактически, клиенты Вашингтона. Поэтому власти этих стран будут, на мой взгляд, хотя бы номинально, но предпринимать все меры, чтобы каким-то образом сбить накал антиамериканских настроений", - сказал эксперт.

По его мнению, странам региона не выгодно ссориться с США и повышать накал антиамериканских страстей в долгосрочной перспективе еще и потому, что в нападении на консульство США в Бенгази и антиамериканских акциях в Египте "проглядывается почерк боевиков-исламистов" и, возможно, замешана "Аль-Каида".

"По-моему, ни один режим, который сейчас пришел к власти в результате "арабской весны" не заинтересован в том, чтобы в их стране заправляли международные террористы из группировок "Аль-Каиды" и других подобных. Поэтому власти, естественно, будут принимать меры", - заявил Сотников.

При этом эксперт отметил, что и США не заинтересованы в обострении отношений со странами "арабской весны" и поэтому, несмотря на закономерное возмущение происходящим, не станут принимать радикальных мер и не прекратят оказывать этим государствам финансовую помощь.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 13 сентября 2012 > № 646385

Египет. США > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 12 сентября 2012 > № 642316

11 сентября 2012 года акция протеста против выпуска созданного в США фильма "Невиновность мусульман", где пророк Мухаммед представлен в крайне неприглядном виде, произошла в Египте. Несколько тысяч человек окружили американское представительство, скандировали антиамериканские лозунги и сожгли перед посольством государственный флаг США.

12 сентября в ливийском городе Бенгази вооруженные люди, протестующие против фильма "Невиновность мусульман", обстреляли здание американского консульства из гранатометов, при этом погиб посол США в Ливии и трое сотрудников дипломатического представительства.

Информация о фильме появилась 11 сентября, фрагменты его были размещены в открытом доступе в интернете. В киноленте неприглядном свете представлялись некоторые эпизоды из жизнеописания пророка Мухаммеда, само изображение которого запрещенного по нормам ислама. Активное участие в создании кинокартины принимал американский пастор из штата Флорида Терри Джонс, ставший скандально известным после нескольких публичных акций сжигания Корана.

Ниже приводится информация об акциях в исламском мире, спровоцированных антиисламскими фильмами, публикациями или высказываниями на Западе.

В феврале 2012 года после сожжения американскими военными нескольких копий Корана на военной базе в уезде Баграм провинции Парван (Афганистан) по стране прокатились демонстрации протеста. Сотни демонстрантов в столице Афганистана Кабуле били витрины торговых лавок и вышибали стекла из припаркованных в центре города автомобилей. Выступления также проходили около военной базы "Феникс" в восточной части города. Демонстранты ломали и жгли полицейские будки и кабинки дорожной полиции, швыряли камни в иностранных военных и пытались прорваться к американской дипмиссии.

По данным афганских информагентств, демонстрации протеста против сожжения копий Корана проходили также в городах Джелалабад, административном центре провинции Нангархар, и Герат - одноименном центре другой провинции.

В ночь на 2 ноября 2011 года неизвестные совершили поджог редакции французского сатирического журнала "Шарли-Эбдо", редактором последнего выпуска которого был объявлен пророк Мухаммед. Причиной возгорания стала бутылка с горючей смесью, которую бросили в здание.

Сатирическое издание 2 ноября должно было быть посвящено ситуации в Тунисе и Ливии и выйти под названием "Шариат-Эбдо". Редактором номера был объявлен пророк Мухаммед. Поводом к созданию спецвыпуска журнала послужила победа на парламентских выборах в Тунисе исламистской партии "Эн-Нахда" и заявлений Переходного национального совета Ливии о возможном введении в стране законов шариата.

Помимо пожара в редакции, сетевая версия журнала подверглась атаке хакеров, которые на сайте "Шарли-Эбдо" разместили фотографию священного для мусульман города Мекки и текст на английском языке, который начинался изречением: "Нет бога, кроме Аллаха, и Мухаммед - пророк его".

В 2007 году главный редактор "Шарли-Эбдо" Филипп Валь оказался в суде после того, как журнал опубликовал карикатуры на пророка Мухаммеда, но был оправдан.

20 марта 2011 года американский пастор из штата Флорида Терри Джонс в присутствии примерно 50 человек сжег копию Корана в одной из церквей во Флориде, спровоцировав беспорядки в Афганистане, во время которых погибли более 100 человек. Первого апреля разъяренная толпа напала на офис ООН в Мазари-Шарифе. Среди погибших - десять сотрудников международной организации.

В апреле 2012 года Терри Джонс вновь провел публичную церемонию сжигания копий Корана. Протестантский пастор в окружении 20 собравшихся сторонников церемониально сжег копии Корана у своей церкви в городе Гейнсвилл. Во время акции пастор потребовал освободить из-под стражи священника Юсефа Надархани (Youcef Nadarkhani), который приговорен в Иране к смертной казни.

Видеоролик с сожжением копий Корана был опубликован на YouTube группой сторонников пастора.

В конце марта 2008 года в интернете был размещен 17-минутный фильм "Фитна" нидерландского политика Хеерта Вилдерса, вызвавший негативную реакцию в мусульманском мире. В картине демонстририровались документальные кадры терактов 11 сентября 2001 года в США и звучали вырванных из контекста цитаты из Корана с письменным переводом на английский и голландский языки, где содержались призывы "сжигать в огне неверных" и "отрубать им головы".

В последнем кадре фильма демонстрировалась напечатанная ранее в датской газете карикатура на пророка Мухаммеда, где он изображен с бомбой на голове. В фильме фитиль бомбы догорает и раздается взрыв.

28 марта сотни мусульман Пакистана по всей стране вышли на демонстрации протеста.

31 марта в Индонезии несколько десятков членов экстремистской исламской организации "Хизб ут-Тахрир" провели демонстрацию протеста у заранее взятого под усиленную охрану посольства Нидерландов в Джакарте. Некоторые участники акции забрасывали на территорию представительства яйца и пластиковые бутыли с водой.

12 сентября 2006 года в Регенсбургском университете (Германия), выступая перед группой теологов и философов, папа Бенедикт XVI привел следующие слова императора Михаила II Палеолога: "...Покажи мне, что нового принес Мухаммед, и ты найдешь там только нечто злое и бесчеловечное, такое, как его приказ распространять мечом веру, которую он проповедовал". Это высказывание было растиражировано СМИ и спровоцировало возмущение в исламском мире.

Палестинское движение ХАМАС вывело на улицу своих сторонников в знак протеста против оскорбительной речи. На Западном берегу реки Иордан были сожжены и разгромлены три католических храма. Иракские мусульмане сожгли чучело Бенедикта XVI и флаги - итальянский, германский, американский и израильский. В Сомали была расстреляна итальянская католическая монахиня, которая трудилась в детском госпитале.

В сентябре 2005 года в датской газете Jyllands Posten были напечатаны карикатуры пророка Мухаммеда, вызвавшие недовольство мусульман во всем мире, а затем перепечатаны рядом других европейских изданий. Художник-карикатурист Курт Вестергаард изобразил пророка Мухаммеда с тюрбаном в виде бомбы. Появление карикатур вызвало международный скандал. Главный редактор газеты France Soir, также опубликовавшей их, был уволен.

В нескольких мусульманских странах посольства Дании подверглись нападениям. В конфликтах, связанных с публикацией карикатур, погибли около 50 человек. В Дании с момента выхода карикатур было предотвращено несколько терактов. На самого автора рисунков несколько раз были совершены покушения.

В мае 2005 года публикация в еженедельнике "Ньюсуик" информации об осквернении Корана во время допроса заключенных-мусульман на военной базе США в Гуантанамо привела к вспышке антиамериканских настроений в Пакистане, Афганистане и ряде других исламских стран.

Группа в составе 300 духовных исламских лидеров в афганской провинции Бадахшан выступила с угрозой начать священную войну - "джихад" против США, если в течение трех суток администрация Джорджа Буша не передаст для суда в мусульманскую страну военных следователей, допустивших осквернение Корана во время допросов в Гуантанамо. С требованием к США выдать виновных в осквернении Корана в воскресенье выступили также религиозные деятели афганской провинции Кундуз.

Американские военные власти оспаривали достоверность опубликованного "Ньюсуиком" 9 мая материала и заявляли, что утверждения о надругательстве над Кораном не соответствуют действительности.

Египет. США > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 12 сентября 2012 > № 642316

Украина > Агропром > trans-port.com.ua, 12 сентября 2012 > № 641843

Ввод в эксплуатацию терминала филиала "Переяславская" в Киевской области, стал знаковым для компании "НИБУЛОН". Мощному аграрному предприятию удалось замкнуть цепочку из своих перегрузочных терминалов, построенных на Днепре и на прилегающих к реке территориях с севера до юга. Тем самым "НИБУЛОН" подтвердил свой статус пионера в изобретении и внедрении новых подходов в украинских аграрной логистике.

Торжественное открытие терминала филиала "Переяславская" состоялось 26 июля под председательством Премьер-министра Украины Николая Азарова. Новый элеватор сразу же начал активной прием сельскохозяйственной продукции.

5 сентября 2012 собственный флот компании "НИБУЛОН" расширил свое водное пространство: буксир "Прибужанивський" вместе с несамоходным судном "NBL-009" совершили первый рейс к причалу нового речного терминала филиала "Переяславская". В тот же день у причала филиала на судно было загружено 1910 т пшеницы.

Утром 6 сентября буксир "Прибужанивський" вместе с несамоходным судном "NBL-009" отправился на перегрузочный терминал компании в г. Николаеве. Здесь зерно, выращенное аграриями Киевщины, будет перегружено на судно "Princess Maria" для отправки по внешнеэкономическому контракту в Тунис.

Украина > Агропром > trans-port.com.ua, 12 сентября 2012 > № 641843

Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 6 сентября 2012 > № 640248 Владимир Путин

В преддверии саммита АТЭС Владимир Путин дал интервью телеканалу Russia Today.

Запись интервью состоялась 3 сентября в загородной резиденции Ново-Огарёво.

К.ОУЭН:Здравствуйте! Имею удовольствие сообщить, что сегодня мы берём интервью у Президента Российской Федерации Владимира Путина. Для нас это особая честь, так как именно нашему каналу российский лидер решил дать своё первое после инаугурации интервью.Большое спасибо, что согласились уделить нам время.

И первый мой вопрос будет касаться уже начавшегося саммита АТЭС. Уже скоро вы отправитесь во Владивосток. Россия впервые организует это важнейшее мероприятие. Но всегда возникает вопрос: каковы практические результаты подобных мероприятий, таких как АТЭС, «большая восьмёрка», «большая двадцатка»?

С одной стороны, АТЭС – организация по большей части экономическая, политика в ней тоже в значительной степени присутствует. Многие ключевые участники, в том числе Вы, в том числе США, не могут договориться по ряду важнейших вопросов. Я имею в виду конфликт в Сирии, систему ПРО, иранскую проблему. Нет ли опасности, что политика начнёт подавлять экономику, блокировать крупные экономические сделки, которые эти же самые ключевые участники надеются во время саммита заключить или хотя бы обсудить?

В.ПУТИН: Это правда. Но дело в том, что (Вы сами сейчас об этом сказали) АТЭС изначально задумывался как форум для обсуждения экономических проблем. И именно на этом мы как страна-хозяйка, принимающая сторона, намерены тоже сосредоточить своё внимание – именно на проблемах экономического, социально-экономического характера.

Изначально, когда АТЭС создавался, во главу угла была поставлена цель либерализации мировой экономики. И мы намерены этот вопрос сделать ключевым в ходе обсуждения во Владивостоке.

Когда я приглашал наших коллег собраться именно в России, в Российской Федерации (это было лет 5 тому назад), я как раз исходил из того, что для России это направление нашей деятельности является крайне важным, имея в виду, что две трети российской территории находится в Азии, а основные объёмы товарооборота, более 50 процентов, приходятся на Западную Европу, и только 24 процента нашего торгового оборота приходятся на Азию. А это, между тем, быстро, интенсивно развивающийся регион. Мы с вами это хорошо знаем, и для всех это хорошо известно. Поэтому мы намерены сосредоточиться прежде всего на проблемах экономики, как я сказал, либерализации мировой экономики, на транспорте, на продовольственной безопасности человечества. Хорошо известно, что за последний год количество голодающих людей в мире резко возросло – на 200 миллионов человек. Это уже миллиард человек в мире, которые испытывают проблемы с продовольствием, люди голодают. Я думаю, что эти, так же как и ряд других проблем, крайне важных, чувствительных для миллионов людей на планете, и будут в центре нашего внимания.

Что касается Сирии, других «горячих» точек, вопросов, которые на слуху, разумеется, в ходе дискуссии, в ходе двусторонних встреч так или иначе мы будем эти проблемы обсуждать, без этого не обойдётся.

К.ОУЭН: Может быть, всё-таки нужен практический результат? Может быть, на саммитах вроде АТЭС много тратят времени на бесполезные разговоры?

В.ПУТИН: Вы знаете, совсем недавно я принимал участие в Мексике в заседании «двадцатки». Как правило, такие мероприятия готовятся нашими помощниками, министрами, экспертами высокого уровня, но всё-таки ряд проблем так или иначе оказывается в центре внимания руководителей делегаций, лидеров государств, которые принимают участие. Так было, кстати говоря, и в Мексике. Я с любопытством и интересом наблюдал за столкновением мнений, принимал участие в этих дискуссиях. Думаю, что и здесь [во Владивостоке] будет не меньше дискуссий. Но Вы понимаете, дело в том, что только в результате кропотливой, если не ежедневной, то ежегодной, ежеквартальной, если позволите сказать таким бюрократическим языком, работы можно в конце концов выйти на приемлемые решения в таких чувствительных сферах, как, скажем, та же самая либерализация торговли. Ведь она касается тоже миллионов и миллионов людей.Вы знаете дискуссии, которые идут на площадке Всемирной торговой организации. Для нас этот саммит АТЭС является крайне важным и в связи с тем, что Россия стала полноправным членом Всемирной торговой организации. Мы создали на постсоветском пространстве Таможенный союз вместе с Беларусью и Казахстаном и Единое экономическое пространство, и для нас очень важен диалог, чтобы наши партнёры поняли, мы могли бы им объяснить, могли бы показать преимущества такого объединения на постсоветском пространстве, которое бы помогало нам в сотрудничестве. Тем более что эти объединения, о которых я сказал, они созданы на принципах ВТО.

К.ОУЭН: Спасибо за пояснения. Мы, если возможно, ещё вернёмся к АТЭС чуть позже. Вы затронули ещё один очень важный вопрос, который сейчас находится в центре внимания СМИ, – это ужасающие события, происходящие в Сирии в последние полтора года. За это время позиция России не изменилась. Вы высказывались против иностранного вмешательства, за то, чтобы своё будущее сирийский народ определял сам путём переговоров. Сама по себе идея прекрасна, но каждый день с обеих сторон гибнут люди. Не пора ли перейти от слов к делам? Возможно, России следует уже пересмотреть свою позицию?

В.ПУТИН: А почему только Россия должна переоценивать свою позицию? Может быть, и наши партнёры по переговорному процессу должны переоценить свою позицию? Ведь когда я вспоминаю то, что происходило в последние годы, и я хочу Вас вернуть к событиям последних лет, то далеко не все инициативы наших партнёров заканчивались так, как это им самим бы хотелось.

Возьмите примеры многих стран, в которых развиваются конфликты. Соединённые Штаты (позднее с союзниками) зашли в Афганистан. Сейчас все думают о том, как унести оттуда ноги. Если мы и разговариваем о чём-то, это о том, чтобы помочь в транзите выхода людей и техники из Афганистана.

Вы уверены, что там стабилизируется ситуация на десятилетия вперёд? Пока такой уверенности нет ни у кого.

А что происходит в арабских странах? Да, произошли известные события, скажем, в Египте, в Ливии, в Тунисе, в Йемене. Там что, наступил порядок и полное благополучие? А в Ираке что происходит?

В Ливии вообще до сих пор практически идёт вооружённая борьба между различными племенами. Я сейчас не буду говорить о том, как происходила смена власти. Это отдельная страница. Но нас что беспокоит? Я хочу это ещё раз сказать. Нас беспокоит, конечно, то, что сейчас происходит насилие в Сирии, но и не меньше беспокоит, что может быть после принятия соответствующих решений.

На наш взгляд, самым важным является сегодня прекратить насилие, заставить все стороны конфликта (и правительственную часть, и так называемых повстанцев, вооружённую оппозицию) сесть за стол переговоров, определить будущее, обеспечивающее безопасность всех участников внутриполитического процесса, и только после этого переходить к каким-то практическим шагам по поводу внутреннего устройства самой страны. Мы прекрасно понимаем, что там нужны перемены, но это совсем не значит, что перемены должны быть кровавыми.

К.ОУЭН: Хорошо, учитывая нынешнее положение дел в Сирии, которое Вам известно, каков должен быть следующий шаг? Каков Ваш реалистический прогноз развития ситуации?

В.ПУТИН:Мы в Женеве предложили собраться нашим партнёрам по переговорному процессу. Все действительно собрались и выработали там дорожную карту того, что и как надо было бы делать для того, чтобы в Сирии наступило спокойствие и ситуация вышла бы на конструктивный путь развития. Практически все с нами согласились, мы ознакомили с этими результатами и сирийское правительство, но потом повстанцы, по сути, не захотели признавать этих решений, и многие наши партнёры по переговорному процессу также по-тихому съехали с этой позиции.Мне думается, первое, что нужно сделать, – это нужно прекратить поставлять оружие в зону конфликта, а ведь это же продолжается. Повторю ещё раз, не принимать решений, которые навязывают одной из сторон, не приемлемые для развития событий. Вот что нужно сделать. Ничего там особо сложного нет. У нас очень добрые отношения, слава богу, вообще с арабским миром, но нам не хочется погружаться во внутриисламские конфликты, принимать участие в выяснении отношений между суннитами и шиитами, алавитами и так далее. Мы с равным уважением относимся ко всем. У нас очень добрые отношения и с Саудовской Аравией, у меня личные добрые отношения всегда были с Хранителем двух исламских святынь, с другими странами. Но наша позиция продиктована только одним – желанием создать благоприятную обстановку для позитивного развития ситуации на многие годы вперёд.

К.ОУЭН: Что вы скажете об ООН, в частности, как ООН реагировала на ситуацию в Сирии? Многие критикуют её за то, что она не смогла обеспечить выступление единым фронтом, превратившись в фиктивную организацию. Вы согласны с такой точкой зрения?

В.ПУТИН: Я думаю, как раз наоборот. Моё мнение полностью противоположно тому, которое Вы сейчас изложили. Если бы Организация Объединённых Наций, Совет Безопасности превратились в контору, которая бы штамповала решения одной из заинтересованных сторон, вот в этом случае она прекратила бы своё существование, как когда-то это сделала Лига Наций. А Совет Безопасности ООН и ООН в целом – это организация для поиска компромиссов. Это сложный процесс, но только в результате этой кропотливой работы нас может ждать успех.

К.ОУЭН: Понимаю. Ещё один вопрос, господин Президент. Отдельные западные и арабские государства всё это время тайно оказывали поддержку Свободной сирийской армии, а сейчас некоторые из них начали делать это в открытую. Но подвох тут в том, что есть подозрения, что в рядах Свободной сирийской армии служат боевики «Аль-Каиды», и история поворачивается таким образом, что многие страны, сами пострадавшие от ужасов терроризма, фактически поддерживают терроризм в Сирии. Вы согласны с такой оценкой?

В.ПУТИН: Вы знаете, всегда, когда кто-то хочет добиться результата, который, по его мнению, считается оптимальным, как правило, не брезгует средствами. Стараются использовать все возможности для достижения нужного результата. Что будет потом, как правило, об этом в ходе работы, по достижении результата не думают. Так было во время афганских событий, когда Советский Союз вошёл своими Вооружёнными Силами в Афганистан, когда наши сегодняшние партнёры поддерживали там повстанческое движение и, по сути, создали «Аль-Каиду», которая затем нанесла удар по самим Соединённым Штатам.

Сегодня кто-то хочет использовать бойцов «Аль-Каиды» либо людей из других организаций, но с такими же крайними взглядами для достижения своих целей в Сирии. Это очень опасная и недальновидная политика. Но тогда нужно взять сейчас и открыть ворота Гуантанамо и оттуда всех узников Гуантанамо запустить в Сирию, пускай повоюют. Ведь на самом деле это то же самое. Просто не нужно забывать, что потом эти граждане нанесут удар своим благодетелям. А этим гражданам нельзя забывать, что для них будет создана другая тюрьма наподобие той, которая сейчас создана рядом с Кубой. Это, ещё раз хочу подчеркнуть, политика недальновидная. И, как правило, вот такой подход ведёт к очень тяжёлым последствиям.

К.ОУЭН: Давайте теперь посмотрим на ситуацию шире, не только в контексте Сирии, которую вы упомянули. В Сирии бушует гражданская война, конфликты не стихают в Бахрейне и в Саудовской Аравии. Да, в Египте, Ливии и Тунисе поспокойнее, как Вы только что отметили. Но, давая общую оценку тем перипетиям, той смуте, что мы наблюдали на Ближнем Востоке, – несёт это добро или зло? И куда это заведёт весь регион?

В.ПУТИН: Знаете, по этому вопросу можно дискутировать до утра, и может быть, времени будет недостаточно. Для меня совершенно очевидно, что эти события подготовлены самим ходом истории, развития этих государств. Руководители этих стран явно просмотрели необходимость перемен, не почувствовали тех тенденций, которые происходят в их собственных странах и в мире, и не произвели своевременно необходимых реформ. Это результат прежде всего такого состояния дел. Благо это или это приведёт к большим проблемам, пока трудно сказать.

То, что это происходило именно в такой малоцивилизованной форме, с таким уровнем насилия и не привело пока, во всяком случае, к созданию таких устойчивых политических структур, которые могли бы решить экономические и социальные проблемы в обществах тех стран, в которых эти события прошли, вот эти обстоятельства всё-таки вызывают большие опасения и большую тревогу по поводу того, как будут развиваться события. Потому что всё-таки, в конце концов, люди в этих странах, которые устали от прежних режимов, ожидают от новых правительств эффективного решения, прежде всего их социальных и экономических проблем. Но если не будет политической стабильности, то эти проблемы решены быть не могут.

К.ОУЭН: Давайте обратимся к США, к предстоящим президентским выборам, которых все мы с волнением ожидаем. Безусловно, кнопка перезагрузки отношений с Россией была решительно нажата Бараком Обамой, и за последние четыре года в этом процессе были свои взлёты и падения, но по-прежнему остаётся проблема ПРО в Восточной Европе, вызывающая обеспокоенность России. Если Обама будет переизбран, что будет определять новую главу в истории российско-американских отношений, и будет ли эта глава приемлема для вас?

В.ПУТИН: Мне представляется, что за последние годы, за последние четыре года Президенту Обаме и Президенту Медведеву удалось многое сделать в укреплении российско-американских отношений. Подписан новый Договор СНВ, Россия при поддержке Соединённых Штатов стала полноправным членом Всемирной торговой организации, были и другие позитивные элементы в наших двусторонних отношениях, имея в виду укрепление нашего сотрудничества по борьбе с терроризмом, с организованной преступностью, по сдерживанию распространения оружия массового уничтожения, то есть позитива накоплено немало. Но проблема, которую Вы упомянули, проблема ПРО, противоракетная оборона Соединённых Штатов, она, конечно, является сегодня одной из ключевых, потому что затрагивает жизненно важные интересы Российской Федерации. На экспертном уровне для всех понятно, что решение этой проблемы в одностороннем порядке международную стабильность не улучшает. Это, по сути, стремление нарушить стратегический баланс. А это очень опасная вещь, потому что любая другая сторона будет стремиться к обеспечению своей обороноспособности, что может просто привести к гонке вооружений. Возможно ли эту проблему решить, если Президентом Соединённых Штатов на второй срок будет избран действующий Президент Обама? Принципиально – да. Но дело не только в самом Президенте Обаме. Мне думается, что он искренне хочет эту проблему решить.

У нас недавно с ним была встреча на полях саммита «двадцатки» в Лос-Кабосе в Мексике, мы имели возможность поговорить. Правда, больше говорили о Сирии, но всё равно я же чувствую настрой своего партнёра, собеседника. Мне кажется, что он искренний человек и реально хочет многое поменять к лучшему. Но сможет ли он это сделать, дадут ли ему? Ведь есть и военное лобби, есть Госдеп с его достаточно консервативной машиной. Кстати, он мало чем отличается от нашего Министерства иностранных дел. Там сложились такие профессиональные кланы в течение десятилетий. Ведь для того чтобы решить проблему ПРО, надо согласиться и внутренне принять, что мы друг для друга являемся надёжными партнёрами и союзниками. Потому что решить проблему ПРО – что это значит? Это значит вместе решать вопросы, связанные с ракетными угрозами, и согласиться с тем, что обе стороны имеют равноценный доступ к управлению этой системой. Это чрезвычайно чувствительная сфера деятельности в оборонной сфере. Я не знаю, готовы ли наши партнёры к такому сотрудничеству.

К.ОУЭН: Может ли Россия сделать какие-то шаги в направлении оптимального решения для обеих сторон, для компромисса?

В.ПУТИН: Мы уже всё сделали. Мы предложили вот эту работу. Наши партнёры пока отказываются. Что мы ещё можем сделать? Можем продолжать дальше вести диалог. Мы и будем это делать, но, разумеется, по мере того, как наши американские друзья развивают свою собственную систему противоракетной обороны, мы будем думать о том, как защитить себя и сохранить этот стратегический баланс.

Кстати говоря, что касается и европейских партнёров Соединённых Штатов, и наших европейских партнёров, чтобы было понятно, что европейцы не имеют к этому никакого отношения. Я думаю, что Вам как европейцу это должно быть ясно. Это чисто американская система противоракетной обороны, причём стратегическая, и в европейской части вынесенная на периферию. Европейцы ведь тоже не имеют никакого доступа ни к определению угроз, ни к управлению, так же как и Россия. Но мы предлагали в своё время, чтобы мы делали это как минимум втроём, но пока наши партнёры с этим не соглашаются.

К.ОУЭН: Иными словами, будем считать, что Вы сможете работать с Бараком Обамой, если его переизберут. А если выберут Митта Ромни? У меня здесь подборка его цитат за последние один-два месяца. Человек, который может оказаться в Белом Доме, говорит: «Россия – наш безусловный геополитический противник номер один, всегда отстаивающая худшее, что есть в мире». Затем он отмечает: «На мировой арене Россия ведёт себя недружелюбно».Сможете ли Вы работать с этим человеком?

В.ПУТИН: Сможем. Кого американский народ изберёт, с тем и будем работать, но будем работать настолько эффективно, как этого захотят наши партнёры.

Что же касается позиции господина Ромни, мы понимаем, что она отчасти носит предвыборный характер, это предвыборная риторика, но думаю, что она, конечно, безусловно, ошибочна. Потому что вести себя так на международной арене – это всё равно что использовать инструменты национализма и сегрегации во внутренней политике своей собственной страны. На международной арене – то же самое, когда политический деятель либо человек, претендующий на то, чтобы быть главой государства, тем более такой великой страны, как Соединённые Штаты, уже априори кого-то объявляет своим врагом. Кстати говоря, это наводит нас на другую мысль.

Вот мы говорим о системе противоракетной обороны. И нам наши американские партнёры говорят: «Это не против вас». А что, если Президентом Соединённых Штатов будет господин Ромни, который считает нас врагом №1? Значит, это тогда уж точно будет против нас, потому что технологически там всё выстроено именно таким образом.

А если иметь в виду, что ПРО рассчитана не на один год и даже не на одно десятилетие, и возможность прихода к власти человека со взглядами господина Ромни очень высока. Как мы должны себя вести, чтобы обеспечить свою безопасность?

К.ОУЭН: Я также хотел бы поговорить о том, как разворачиваются события по делу Магнитского. США и в последнее время Великобритания составляют список российских чиновников, которых они подозревают в причастности к гибели Магнитского. Хочу напомнить нашим зрителям, что этот крупный финансовый консультант скончался в российской тюрьме. За рубежом многие по-прежнему думают, что здесь, в России, следствие было необъективно, что виновные не понесли должного наказания. Откуда взялось такое мнение?

В.ПУТИН: Просто есть такие люди, которые этого хотят. Им нужен враг, им нужен образ врага, они должны с кем-то бороться. Вы знаете, что в тюрьмах тех стран, которые обвиняют Россию, сколько там гибнет людей, в тюрьмах? Очень большое количество! Вот Соединённые Штаты инициировали «список Магнитского». Вы знаете, что в России нет смертной казни? Вам это известно? А в США есть. И там казнят женщин в том числе. Всему цивилизованному обществу известно, что при применении смертной казни нередко происходят и судебные ошибки, даже в том случае, когда человек полностью признаёт свою вину, а потом задним числом выясняется, что на самом деле он этого преступления не совершал. Я уж не говорю о том, что отнять жизнь у человека позволено только Господу Богу. Но это отдельная дискуссия, большая, философская. Мы могли бы, наверное, объявить не один список, имея в виду тех, кто применяет смертную казнь в других странах. Но мы этого не делаем.

Что касается Магнитского, это, конечно, трагедия, когда человек умер в тюрьме. И, разумеется, должно быть проведено тщательное расследование. Если кто-то виноват, значит, этот кто-то должен быть наказан. Но я хочу что подчеркнуть? Здесь нет никакой, просто ровно никакой политической подоплёки. Если есть трагедия, то она носит чисто уголовно-правовой и формальный характер. Ничего за этим больше нет. Но кому-то хочется испортить отношения с Россией. Кто-то объявил невъездными в свои страны каких-то наших чиновников, которые якобы имеют отношение к гибели господина Магнитского, о чём я, безусловно, очень сожалею и приношу соболезнования его семье. Но что в таких случаях должна сделать Россия? Принять адекватные меры, объявить список чиновников другой стороны, которая приняла в отношении России такие меры. Так и делать.

К.ОУЭН: То есть это дело однозначно не будет пересматриваться в России?

В.ПУТИН: Какое дело? Мы что там должны пересматривать? Мы должны определить только, виноват ли кто-то в гибели этого человека или нет. Если кто-то виноват, на нём лежит какая-то ответственность, то он должен быть привлечён сам к ответственности. Вот и всё. И здесь нет никакой подоплёки политического характера, хочу это подчеркнуть. Но в этом нужно просто профессионально разобраться.

И конечно, российские власти намерены это сделать. Прокуратура этим занимается.

К.ОУЭН: Спасибо. А сейчас о суде над панк-группой «Пусси Райот» и приговоре. Очень многие говорили, что вынесенный им приговор слишком суров, что это дело раздули на пустом месте, что в результате это придало действиям девушек ещё большую огласку и принесло поддержку общественности. Конечно, что сделано, того не вернёшь – и всё-таки, по Вашему мнению, могло ли быть иное решение?

В.ПУТИН: А Вы могли бы перевести название группы на русский язык? Вы ведь уже не один год живёте в России.

К.ОУЭН: Не могу сказать, как «Пусси Райот» переводится на русский, может быть, Вы подскажете?

В.ПУТИН: А Вы можете перевести само слово на русский язык или нет? Или Вам неудобно это сделать по этическим соображениям? Думаю, что это неудобно сделать по этическим соображениям. Даже в английском языке это звучит неприлично.

К.ОУЭН: Я бы перевёл это слово как «кошка», но может быть, я чего-то не понимаю. Считаете ли Вы, что можно было что-то сделать иначе? Можно ли из происшедшего извлечь какие-то уроки?

В.ПУТИН: Всё Вы понимаете, Вы всё прекрасно понимаете, не нужно делать вид, что Вы чего-то не понимаете. Просто граждане эти навязали общественному мнению своё название и заставили всех вас произносить его вслух. Ведь это неприлично, но бог с ними.

Хотел бы сказать вот о чём, что я считал и считаю, что наказание должно быть адекватно содеянному. Я сейчас не готов и не хочу комментировать решение российского суда, но хотел бы обратить Ваше внимание просто на моральную сторону дела. Она в чём заключается?

Во-первых, не знаю, известно Вам или нет, но пару лет назад в одном из больших супермаркетов Москвы они повесили три чучела, одна из участниц этой группы сегодняшней повесила три чучела в публичном месте с надписью, что нужно освободить Москву от евреев, от гомосексуалистов и от гастарбайтеров – иностранных рабочих. Мне кажется, что уже тогда власти должны были бы обратить на это внимание. После этого они устроили сеанс группового секса в публичном месте. Это, как говорится, их дело, люди вправе заниматься всем, чем хотят, если это не нарушает закон, но в публичном месте, мне кажется, что уже тогда следовало бы обратить на это внимание властей. Потом ещё выложили [запись] в интернет. Некоторые из любителей говорят, что групповой секс лучше, чем индивидуальный, потому что здесь, так же как в любой коллективной работе, сачкануть можно. Но повторяю, это дело каждого конкретного человека, но выкладывать в интернет – это, на мой взгляд, вопрос спорный и мог бы подлежать тоже какой-то правовой оценке.

То, что они сделали в храме: они сначала в Елоховскую церковь пришли и там устроили шабаш, потом перебрались в другой храм и там устроили ещё один шабаш. Вы знаете, у нас в стране есть очень тяжёлые воспоминания начального периода советского времени, когда пострадало огромное количество священников, причём не только православных священников, но и мусульман, и представителей других религий. Просто советская власть, особенно в первый период своего существования, очень жестоко расправлялась с представителями религиозных конфессий. Было уничтожено много церквей, все наши традиционные конфессии понесли огромный ущерб. И в целом государство обязано защищать чувства верующих.

Является ли оправданным приговор, является ли он обоснованным и является ли он адекватным содеянному, я сейчас не буду комментировать. Я думаю, что у этих девушек есть адвокаты, и они должны заниматься представлением их интересов в суде. Могут оспорить приговор в вышестоящей инстанции и добиваться его пересмотра. Но это их дело, это чисто юридический вопрос.

К.ОУЭН: Как Вы думаете, реалистично рассчитывать на досрочное освобождение?

В.ПУТИН: Я даже не знаю, их адвокаты обращались в вышестоящую инстанцию или нет. Просто я не слежу за этим. Но если вышестоящая инстанция будет рассматривать, она вправе принять любое решение. Понимаете, я просто стараюсь не касаться этого дела вообще. Я знаю о том, что там происходит, но я туда совершенно не влезаю.

К.ОУЭН: В России и за её пределами многие считают, что с тех пор как Вы вернулись на пост Президента, началось «закручивание гаек» в отношении оппозиции. Был принят более жёсткий закон о клевете, где увеличены штрафы за распространение ложных сведений, закон о цензуре в интернете для защиты детей. И всё это при Вашей поддержке. Как, на Ваш взгляд, найти оптимальный баланс между здоровой оппозицией и поддержанием правопорядка? Каково Ваше мнение?

В.ПУТИН: Я хотел поинтересоваться, а разве в других странах нет законов, запрещающих детскую порнографию, в том числе и в интернете?

К.ОУЭН: Конечно, есть.

В.ПУТИН: Есть? А у нас не было до сих пор. Если мы начали защищать своё общество, своих детей от этих посягательств…

К.ОУЭН: Возможно, так был выбран момент? Как раз тогда Вы вновь заняли президентское кресло, и это выглядело как довольно жёсткий шаг с Вашей стороны….

В.ПУТИН: Вы знаете, я стараюсь об этом просто не думать, я стараюсь делать то, что считаю правильным и нужным для нашей страны, для наших граждан, для наших людей. И буду так поступать в будущем. Конечно, я смотрю, что происходит по сторонам, как реагируют в мире. Но эта реакция не может быть основным мотивом моего поведения. Основным мотивом может быть только интерес российского народа, а наши дети нуждаются в такой защите. Никто не собирается использовать это как инструмент борьбы с интернетом, ограничение свобод в интернете, но мы вправе защитить наших детей.Что же касается в целом «закручивания гаек», то это надо понять, о чём мы говорим. Что такое «закручивание гаек»? Если под этим понимать требование ко всем, в том числе и к представителям оппозиции, исполнять закон, то да, это требование будет последовательно реализовываться.

Скажите, полтора или два года назад в Великобритании мы были свидетелями массовых беспорядков на улице, в результате которых пострадали люди, нанесён был большой ущерб имуществу. Разве лучше доводить до такого состояния, а потом в течение года всех отлавливать и сажать в тюрьму? Может быть, лучше не допускать таких проявлений? Это первая часть.

Теперь вторая часть, по сути и по существу. Я, как Вы знаете, самым активным образом поддержал переход к новой системе приведения к власти руководителей российских регионов путём прямого тайного голосования населения. Но я не только это поддержал год назад, я сделал следующий шаг. Я, уже будучи избранным Президентом на следующий срок, внёс в парламент страны новый законопроект о выборах верхней палаты российского парламента. Вот это реальные шаги по пути демократизации нашего общества и государства.

Были инициированы и другие предложения, в частности, в законодательном процессе. Государственная Дума – сейчас мы в предварительном плане с депутатами Госдумы рассматриваем возможность использования интернет-голосования по ключевым вопросам нашего развития, и если 100 тысяч какой-то проект набирает в интернете, он должен быть потом рассмотрен в Государственной Думе. Вот сейчас мы как раз обсуждаем этот вопрос, как реализовать это предложение. Есть и другие предложения фундаментального характера. Мы ставим перед собой цель развития нашего общества, дальнейшей его демократизации и по этому пути будем двигаться дальше, не собираемся с него сворачивать.

К.ОУЭН: Мы начали разговор с предстоящего саммита АТЭС, куда Вы вскоре вылетаете. Там Вы встретитесь с председателем КНР Ху Дзиньтао, однако с Бараком Обамой не увидитесь – он не приедет, вместо него прибудет Хилари Клинтон. Конечно, мы знаем, что у него плотный график, но, возможно, это говорит о его отношении к АТЭС? Может быть, это свидетельство того, что Китай становится всё более важным геополитическим и торговым партнёром для России?

В.ПУТИН: Китай действительно становится серьёзным центром мировой экономики и мировой политики. Вообще в мире происходит определённый сдвиг в центрах экономического и политического влияния. Это очевидный факт, это всем понятно, вопрос только в темпах этого движения. Китай становится таким центром не только для нас, а для всех своих партнёров в мире, мы здесь никакое не исключение. Разница только в том, что Китай – наш сосед, а мы – соседи Китая. У нас выработались тысячелетиями особые отношения между собой. У нас были и очень позитивные годы сотрудничества, очень эффективные для обеих стран. Были и тяжёлые времена, когда мы конфликтовали. Сейчас уровень российско-китайских отношений беспрецедентно высокий, очень доверительный и в политической сфере, и в области экономики. Мы в ближайшие годы, безусловно, достигнем планки оборота в 100 миллиардов долларов. У нас с Европой 51 процент, 200 с лишним миллиардов, с Китаем будет 100. Это уже такое серьёзное движение вперёд.

То, что на этом саммите не будет Президента Обамы, нам американские партнёры об этом сказали давно. Связано это с внутриполитическими событиями, с предвыборной кампанией в США, здесь нет ничего необычного. Соединённые Штаты будут представлены на высоком уровне. Мы об этом знаем, повторяю, уже несколько месяцев, относимся с пониманием. Там у нас будет представительство очень высокое – 20 стран, все представлены первыми лицами и главами правительств и государств.

То, что на этот раз Президенту США не удалось приехать, что же поделать, жаль. Я думаю, что если бы такая возможность была, он воспользовался, имея в виду, что и для самих Соединённых Штатов это же хорошая площадка, чтобы пообщаться с коллегами в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Не только с нами, но и с другими коллегами. А мы совсем недавно с Президентом встречались, я уже об этом говорил, в Мексике, имели возможность поговорить подробно по проблемам двусторонних отношений, по основным ключевым мировым событиям, так что у нас диалог продолжается.

К.ОУЭН: Возвращаясь к внутренней политике, давайте поговорим о коррупции. В России это слово у всех на устах. Вы тоже поднимали этот вопрос, но приоритетным его сделал Ваш предшественник. Однако, покидая свой пост, Дмитрий Медведев назвал свои достижения в этой области скромными. Насколько серьёзной Вы считаете проблему коррупции в России сегодня, в 2012 году, и как намерены с ней бороться?В.ПУТИН: Коррупция – это проблема для любой страны. Кстати говоря, она в любой стране присутствует: и в европейских странах, и в Соединённых Штатах. Там многие вещи легализованы. Лоббирование интересов частных компаний – это что, коррупция или нет? Но вроде как в рамках закона и вроде всё нормально. Но как посмотреть. Поэтому эта проблема существует, повторяю, во многих странах.

Важен, конечно, объём и степень, уровень. Он у нас очень высокий. Это характерно практически для всех стран с переходной экономикой. Связано это с тем, что новые экономические модели нарождаются, не всё отрегулировано, государство не всё контролирует. С моралью связано. Особенно, знаете, переход от плановой экономики и социалистической морали к морали, основанной на вечных ценностях. Это довольно сложный процесс, особенно если этот процесс в рыночной экономике связан с быстрым обогащением отдельной группы или конкретных физических лиц. Это обществом воспринимается очень болезненно и негативно. Простой человек думает про себя: но если этим можно миллиарды заработать за пару лет, почему мне нельзя сделать то-то и то-то, даже если это не очень согласуется с проблемами морали и закона?

Вот это всё как бы размывает фундаментальную базу борьбы с коррупцией. Это нелёгкий процесс. Но, безусловно, это важное направление нашей работы, и оно будет продолжено.

К.ОУЭН: Вы перечислили немало причин. Но с чего начинать? И когда можно ждать существенных результатов?

В.ПУТИН: Начинать нужно с того, чтобы добиться неприятия всем обществом этого явления. Ведь коррупция имеет как минимум двух участников – это взяткодатели и взяткополучатели, и часто так называемый взяткодатель ведёт себя активнее, чем взяткополучатель. Поэтому это и воспитательная работа, это улучшение деятельности правоохранительных органов, это создание такой нормативно-правовой базы, которая бы минимизировала возможность коррупционных проявлений. Это многоплановая работа, очень чувствительная и непростая. Мы по всем этим направлениям и будем действовать.

К.ОУЭН: Возможно, один из практических способов решения этой проблемы – новый законопроект, запрещающий государственным служащим открывать счета и покупать собственность за границей. Но разве он помешает делать это через подставных лиц? Как воспрепятствовать этому?

В.ПУТИН: Можно, конечно. Этот закон ещё не принят, он внесён в Государственную Думу. Это, конечно, определённые ограничения для граждан, которые занимаются государственной деятельностью, потому что сегодня в соответствии с нашим законодательством любой гражданин Российской Федерации имеет право иметь счёт в иностранном банке, иметь недвижимость. Но для чиновников, особенно чиновников высокого ранга, могут быть введены ограничения. Я здесь не вижу ничего необычного, особенно для наших реалий и нашей действительности. Но депутаты Государственной Думы должны будут сначала обосновать свою позицию, разработать этот закон в деталях.

В целом я считаю, что он возможен и в какой-то части, конечно, будет способствовать и борьбе с коррупцией. Потому что, если человек хочет посвятить себя действительно служению своей стране, своему народу, тогда он должен согласиться с тем, что хочет иметь счёт – пускай имеет счёт здесь, в России, в том числе в иностранном банке. Почему нет? У нас же много филиалов иностранных банков работает. Открывай счёт здесь. Зачем обязательно ехать в Австрию или в Соединённые Штаты и там открывать счёт? Если ты связываешь свою судьбу с этой страной, пожалуйста, будь любезен тогда, здесь изъявляй все свои интересы, в том числе и материального характера, и не прячь их куда-нибудь под сукно.

К.ОУЭН: Хочу воспользоваться этой возможностью и задать Вам вопрос о деле Джулиана Ассанжа и его судебных разбирательствах с Великобританией и рядом других государств. Ассанж, как вам известно, наконец-то получил политическое убежище в Эквадоре, которым он пока не может воспользоваться, поскольку фактически заперт на территории эквадорского посольства. Как Вы прокомментируете позицию Великобритании? Ведь в какой-то момент речь шла о том, чтобы отозвать дипломатический иммунитет посольства, ворваться внутрь и захватить Ассанжа. Довольно странно: ведь Россия тоже хотела бы пообщаться с отдельными подозреваемыми, которые живут в Великобритании, где они получили надёжное убежище…В.ПУТИН: Это такой раздражающий момент, конечно, в наших отношениях с Великобританией, это факт. Я говорил не с действующими руководителями Правительства, но с прежними моими партнёрами и друзьями, как раз указывал им на то, что в Великобритании скрываются люди, у которых руки по локоть в крови, которые реально воевали здесь, на нашей территории, с оружием в руках, людей убивали. Знаете, какой ответ получил? Да, и я сказал: «Представь себе, что мы бы прятали здесь каких-то боевиков, скажем, Ирландской республиканской армии, но не тех, которые сегодня договариваются с властями и ищут компромиссы, идут на эти компромиссы, – дай бог им здоровья, абсолютно правильные люди, здравые, но были и люди других убеждений, вот я говорю, – представь себе, что мы прятали бы таких людей у себя». Знаете, какой ответ получил? «Но ведь было же такое, когда Советский Союз таким людям помогал».

Во-первых, я сам бывший сотрудник разведки Советского Союза. Я не знаю, помогал или нет. Я просто никогда этим не занимался, даже если предположить, что такое было, но это было в условиях «холодной войны». Ситуация изменилась кардинально, и Советского Союза уже нет, есть новая Россия. Разве можно жить в плену старых фобий, в плену прежних представлений о характере международных отношений и отношений между нашими странами? Бог с ним, в конце концов. Нам всё время говорят о независимости судебной системы в Великобритании. Вот она принимает такое решение, и никто не может с этим ничего поделать.

Что касается Ассанжа, его решили выдать. Что это такое? Конечно, это двойной стандарт, ясно. Я не берусь утверждать наверняка. Но, насколько мне известно, Эквадор обратился к властям Швеции за гарантиями того, что Ассанж не будет выдан из Швеции в США. Никаких гарантий до сих пор не получили. Это, конечно, наводит на мысль (как минимум наводит на мысль) о том, что это политическое дело.

К.ОУЭН: Мы будем следить за ситуацией.

Мы обсуждали с Вами отдельные проблемы современной России, и одна из таких давних проблем связана с наркоторговлей, поставками наркотиков из Афганистана. С тех пор как НАТО более десяти лет назад вторглось в Афганистан, объём нелегальной торговли возрос многократно, а что же будет, когда к 2014 году контингент будет выведен? Можно ли надеяться, что Вы решите проблему афганского наркотрафика в Россию?

В.ПУТИН: Пока не решается. Действительно, мы постоянно ведём диалог с нашими партнёрами, в том числе и с теми странами, военные контингенты которых присутствуют сейчас на территории Афганистана. Ситуация не улучшается, а, наоборот, деградирует. За прошлый год количество наркотиков, произведённых в Афганистане, увеличилось на 60 процентов.

Кстати говоря, я уже не помню, боюсь ошибиться в абсолютных цифрах, но процентов 90, наверное, героина на рынке Великобритании афганского происхождения. Это наша общая беда и общая угроза. Для России это очень серьёзная угроза нашей национальной безопасности, без всякого преувеличения. У нас из всего афганского наркотрафика где-то свыше 20 процентов остаётся на территории России. 70 тонн героина в прошлом году и примерно 56 тонн опия – это огромные цифры, безусловно, составляющие угрозу нашей национальной безопасности.

К.ОУЭН: Уточните, пожалуйста, для наших телезрителей: почему эта проблема усугубилась после вступления войск НАТО в Афганистан? Есть тут какая-то связь? Почему так случилось?

В.ПУТИН: Связь простая. Сейчас я не хочу говорить ни о каких криминальных проявлениях, но ни одна из стран, которые присутствуют военными контингентами на территории Афганистана, не хочет усугублять своего положения борьбой с наркотиками, потому что наркотики кормят Афганистан – 9 процентов ВВП страны складываются из торговли наркотиками. Для того чтобы 9 процентов заместить, надо заплатить, а платить никто не хочет. А просто говорить о том, что мы сейчас заместим доходы, получаемые от продажи наркотиков, другими доходами, разговоров недостаточно. Нужна реальная экономическая политика и финансовая поддержка. К этому, похоже, никто не готов. И никто не хочет усугублять своего положения в этой связи борьбой с наркотиками, потому что оставить людей голодать без всяких этих наркотических продаж – это значит нажить себе на территории страны дополнительное количество врагов, людей, которые будут бороться с теми, кто борется с наркотиками. Вот и всё.Конечно, наркотики связаны очень тесно с терроризмом, с организованной преступностью, но это практически ведь все знают, знают, что часть доходов от наркотиков идёт на поддержание террористической деятельности. Но даже понимание этого обстоятельства и того, что наркотики, производимые в Афганистане, захлёстывают Европу, всё-таки не побуждает наших партнёров к активной работе по этому направлению. Прискорбно это очень.

К.ОУЭН: И последний момент, господин Президент. На саммите АТЭС Вы будете обсуждать финансовые и денежные вопросы, рассматривать ситуацию в мировой экономике в целом. Как Вы полагаете, ждёт ли нас вторая волна мирового кризиса? А если да, справится ли Россия в этот раз, как и в прошлый, достаточно ли вы хорошо подготовлены?

В.ПУТИН: Я думаю, что сейчас мы ещё лучше подготовлены, потому что мы прошли предыдущую волну кризиса и у нас есть уже понимание, что и как нужно делать, есть инструменты борьбы с кризисом.

Более того, ещё в прошлом году я дал поручение Правительству, ещё прошлому составу Правительства, эти инструменты, имеющиеся у нас и испробованные, совершенствовать, подготовить проекты законодательных актов, поправить нормативную базу. Мы попросили у парламента, и парламент согласился, выделил определённую сумму денег, 200 миллиардов в резервный фонд для Правительства. Так что в целом у нас инструменты есть.

У нас, как вы знаете, и рост экономики приличный был, самый высокий в мире среди крупных экономик после Китая и Индии – 4,2 процента. Средний рост экономики в Европе, в еврозоне был 3,9 процента, у нас был 4,2. Кстати говоря, в еврозоне прогнозируется и Международным валютным фондом, и Всемирным банком отрицательный рост, минус 0,3 процента в следующем году. В этом году мы всё-таки планируем плюс, причём плюс от 4 до 5 процентов. Вот это самое главное условие, которое говорит нам о том, что в целом Россия если и столкнётся с проблемами, то у неё будет достаточно инструментов для борьбы с этими вызовами и угрозами.

Растут наши золотовалютные резервы, они практически восстановились до докризисного уровня. Мы третья в мире страна по объёму золотовалютных резервов после Китая и Японии, у нас 500 с лишним миллиардов долларов золотовалютных резервов. Одновременно восстанавливаются и резервы Правительства. У нас два резервных фонда Правительства: Фонд национального благосостояния, где 80 миллиардов долларов, в пересчёте на доллары, и где-то 60 миллиардов долларов – Резервный фонд, из которого мы финансируем дефицит бюджета, если он возникает. Но дефицита у нас нет. У нас с профицитом, с небольшим, но с профицитом, свёрстан бюджет прошлого года. У нас минимальный уровень безработицы. Если в еврозоне в среднем 11,2 процента, а в таких странах, как Испания, – 25–26, среди молодёжи – уже под 70 процентов, у нас ниже докризисного уровня – 5,1 процента уровень безработицы.

Но это всё нас совершенно не расслабляет, мы прекрасно понимаем, что самое каверзное во всех этих процессах в мировой экономике в том, что она непредсказуемо развивается, и где появятся основные сложности и основные угрозы, предсказать почти невозможно. Поэтому мы смотрим внимательно за тем, что происходит в соседних странах, в наших странах-партнёрах.

Мы желаем успеха, мы стараемся помочь искренне, по-партнёрски. Потому что любой сбой в экономике, скажем, еврозоны больно, болезненно отражается на нашей экономике. Это основные рынки сбыта наших товаров. Если они сокращаются, у нас сразу производство сокращается, падает. Поэтому мы заинтересованы в том, чтобы зона евро сохранилась, чтобы экономика наших основных партнёров заработала, задышала, чтобы локомотивы европейской экономики (Федеративная Республика Германия, Франция, Великобритания) были в хорошем состоянии. Это всегда находится в поле нашего зрения и внимания. Вот этому будет посвящена, разумеется, в первую очередь дискуссия на саммите АТЭС во Владивостоке.

К.ОУЭН: Желаю Вам всего самого наилучшего. С нами был Президент России Владимир Путин. Спасибо Вам большое.

В.ПУТИН: Спасибо Вам большое.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 6 сентября 2012 > № 640248 Владимир Путин

Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 5 сентября 2012 > № 735533 Руслан Курбанов

Что ждет Дом Саудов?

«Арабская весна» и Эр-Рияд

Резюме: «Арабская весна» не достигла саудовской улицы. Но если Эр-Рияд и Джидда не так уязвимы для массовых восстаний, как Тунис, Каир или Сана, это еще не гарантирует долгосрочной стабильности и благополучия саудовской правящей системы.

На фоне «арабской весны», которая распространилась как минимум на шесть арабских стран, вызвав революции, восстания и даже полномасштабную гражданскую войну, не заметно ни малейших признаков того, что протестный дух перекинется на Королевство Саудовская Аравия (КСА). Академические и правительственные круги на Западе и вовсе отрицают такой вариант развития событий, ссылаясь на особенности политической культуры королевства и незыблемость Дома Саудов. Однако очевидно, что даже у столь устойчивого режима нет иммунитета от внутренней нестабильности.

Саудия накануне «весны»

В 2000-е гг. к исламскому Востоку, несмотря на его консерватизм и периферийность по отношению к современным социально-политическим процессам, подступила реформаторская волна. В Кувейте женщинам разрешают голосовать, в Катаре принята масштабная программа преобразований, в Бахрейне терпимо относятся к массовым демонстрациям, а в Объединенных Арабских Эмиратах появилось подобие свободной прессы.

На этом фоне изменения, происходящие в Саудовской Аравии, оплоте исламского консерватизма, не столь масштабны. Эта монархия по-прежнему с глубокой подозрительностью относится к любым новшествам. Правящий дом Саудов настолько боится поколебать статус-кво, что даже запрещает использование во внутренней политике и публичных обсуждениях самого слова «реформа» («ислях»), поскольку оно предполагает, что существующая политическая и общественная системы несовершенны. Предпочтение отдается термину «развитие» («татаввур»).

Однако, несмотря на противодействие и даже преследование, реформаторское движение набирает обороты. Под давлением западных патронов и внутренних процессов саудовская элита все же решается на некоторые корректировки политической системы, как, например, проведение первых муниципальных выборов. При этом власти по-прежнему не допускают никакого влияния независимого общественного мнения на перспективы развития и реформирования политической системы.

Саудовское общество далеко не однородно. Его основной составляющей являются верующие, то есть большая часть населения глубоко ориентирована на ислам, но политически пассивна. Следующий важный элемент – корпорация улемов (исламских ученых), проповедников, имамов и судей. Особо стоит выделить так называемых «придворных улемов», прежде всего членов Совета высших улемов, назначаемых королем. Этот орган служит опорой правящего режима, а верховный муфтий издает фетвы, как правило, в поддержку политического курса королевского двора.

Особую группу в общественной и даже политической системе Саудовской Аравии составляют оппозиционно настроенные религиозные деятели. Оппозиционность неравномерна и колеблется от несогласия с некоторыми мерами правительства до его полного неприятия. Две основные категории оппозиционных религиозных деятелей, с которыми сегодня сталкивается правящий режим, – это консервативные исламисты («аль-ислямийюн»), и либеральные реформаторы. Наиболее решительная часть либералов сформировала одно из самых активных ответвлений оппозиции, которое находится за пределами страны, в частности, в Великобритании. Здесь сформировались достаточно активные и эффективные структуры, выступающие за исламскую реформу.

Третью и наиболее решительную часть оппозиции составляет религиозное антиправительственное подполье, относящееся враждебно к режиму и Соединенным Штатам и практикующее крайние формы борьбы, в том числе терроризм. Ее активность может расти по мере обострения обстановки в других странах, как, например, это происходило во время войны в Афганистане, боевых действий в зоне Персидского залива, Чечне, Ираке.

От изоляции и невежества к просвещению

Долгое время саудовское общество было изолировано не только от Запада, но и от остального исламского мира. Внутренняя Аравия не имела представления о событиях в мусульманских странах, о крупных реформаторских движениях и культурно-историческом потенциале других государств. Традиционное религиозное образование оставалось примитивным и ограниченным, сужало потенциал самого Ислама, подвергая забвению всесторонний и универсальный характер и широкие возможности шариата с его способностью давать положительные ответы на события современного общества.

Король Абд аль-Азиз, основатель государства, не был заинтересован в расширении системы образования, опасался появления политической оппозиции и возможности восстания против власти. Его сыновья, управляющие страной до сих пор, унаследовали эту стратегию и любую критику воспринимали как угрозу единству и безопасности королевства.

Неуклонный рост уровня образования населения, укрепление связей с Западом являются наиболее значимыми факторами, влияющими на формирование и развитие саудовской оппозиции. В 1980-е и 1990-е гг. многие воспользовались возможностями получить высшее образование в университетах королевства или в престижных учебных заведениях США и Западной Европы. В основном это было академическое образование с глубоким изучением религии. Появилось новое поколение молодых улемов, которые осваивали традиционные программы обучения наряду с получением университетского образования. В этом они в известной степени следовали примеру зарубежных богословов из числа «Братьев-мусульман» в Египте и различных деятелей движения исламского возрождения конца XX века. Кроме того, многие улемы делали вполне светские карьеры. Они не только глубоко понимали фундаментальные религиозные дисциплины, но и были способны анализировать современные события, осознавать характер вызовов, стоящих перед исламским сообществом. Серьезных оснований для проявления инакомыслия или ереси между мусульманскими учеными нового и традиционного толка не было. Это обстоятельство защищало молодых ученых от преследования государством.

Большой интерес представляет форма оппозиционного противодействия, избранная молодыми религиозными реформаторами. Речь идет о посланиях. В прежние времена богословы обращались к правителям со своеобразными наставлениями и увещеваниями. Конечно, в условиях современной Саудовской Аравии эти послания несколько по-иному составлялись, а главное – совершенно неадекватно были восприняты властями. В начале 1990-х гг. было обнародовано несколько обращений к королю. Наибольший резонанс получил так называемый «Меморандум о наставлении» («Музаккарат ан-Насиха»), представленный королю Фахду в мае 1991 г. и распространенный по всей стране.

Меморандум и реакция

Меморандум поддерживал идею создания Консультативного совета и открытия его филиалов на местах. Говорилось о необходимости более независимых и открытых средств информации, гарантирования личных и общественных свобод, начала открытого и свободного диалога в мусульманском обществе. Важной темой стало открытое и справедливое функционирование судебно-правовой системы, основанной на шариате, обеспечение равенства и гарантий каждому его прав, чтобы «наше общество было благородным отражением современного исламского государства». В королевстве «отсутствует серьезность» в соблюдении норм шариата, при выработке стратегических решений улемы рассматриваются как второстепенные люди, их независимость ограничивается. Авторы считали необходимым ввести независимую экспертизу финансовой и экономической деятельности, не соответствующей требованиям шариата, повысить эффективность работы правительственных служб. Подписавшие документ лица требовали создания истинно независимых религиозных организаций с негосударственными источниками дохода и с правом лишать силы любой закон или соглашение, нарушающие установления шариата.

В меморандуме содержался ряд критических замечаний относительно ситуации после войны в Персидском заливе – вторжение в Ирак сил международной коалиции во главе с США зимой 1991 года. Например, подчеркивалась необходимость искоренить практику предоставления займов «неисламским» режимам типа «баасистской Сирии и светского Египта», указывалось на недопустимое финансирование Ирака в ходе его войны с Ираном. Характерно, что правительство осуждалось не за поддержку исламских движений за пределами страны, а за помощь государствам, которые воюют против таких движений, например, Алжиру. Власти критиковались и за тесные отношения с западными режимами, «которые ведут борьбу против ислама», в особенности за контакты с Соединенными Штатами «в процессе разрядки с иудеями».

Авторы требовали извлечь уроки из войны в Заливе, увеличить армию до 500 тыс. человек (то есть по меньшей мере на 400%), ввести обязательное военное обучение, диверсифицировать источники закупок вооружений и принять меры для создания собственной военной промышленности. По свидетельствам очевидцев, получив меморандум, король испытал, вероятно, наиболее сильный удар в жизни. Шок вызвало не столько содержание документа, сколько количество подписантов, представлявших далеко находящиеся друг от друга области королевства. Невозможно было вообразить, как столь масштабное и организованное действие могло произойти при полном отсутствии информации от спецслужб. Власти сразу же назначили встречу с несколькими авторами – докторами Ахмадом ат-Тувейджри, Тауфиком аль-Кассером, шейхами Абд уль-Мухсином аль-Убайканом и Сайидом Зуайром. Однако она не состоялась, поскольку стало известно, что послание уже распространено по всей стране.

Публичный характер документа стал вторым серьезным ударом по правящему клану. Король издал указ, запрещающий всем поддержавшим меморандум выезд из страны. Так власти пытались предотвратить утечку копий письма за пределы королевства. Это решение свидетельствовало о непонимании правящей элитой характера современного мира, сравнимого с «глобальной деревней», где невозможно ограничить распространение информации. Текст послания оказался за границей еще до его массового распространения в Саудовской Аравии. Зато запрет на выезд лишний раз показал характер правящего режима, ориентированного на ограничения и репрессивные меры.

Совет высших улемов обнародовал заявление с резкой критикой меморандума, который «противоречит шариатским нормам уведомления».

Полиция и силы безопасности проводили аресты, ограничивали передвижения активистов оппозиции, ужесточали над ними контроль, запрещали собрания и встречи, задерживали распространителей меморандума. В сентябре 1994 г. были арестованы два главных лидера оппозиции Сальман аль-Ауда и Сафар аль-Хавали, а вместе с ними, по неофициальным данным, около 1300 человек. Кроме того, власти предпринимали активные попытки объявить деятельность оппонентов нелегитимной, характеризуя их действия как запрещенное новшество (бид’а). Тем не менее, само широкое обсуждение в прессе письма реформаторов даже в форме нападок сделало наличие оппозиции публично подтвержденным фактом.

Король Фахд дал понять, что власти больше не будут воспринимать критику и предложения. Однако меморандум и предшествовавшие ему инициативы достигли социальной, политической и культурной цели. Многие в королевстве осознали, что активность улемов и исламских интеллектуалов мотивировалась защитой их законных прав. Список людей, подписавших меморандум, свидетельствовал о широком согласии интеллигенции с выдвинутыми требованиями. Вместе с тем проявилась и готовность масс к восприятию давно назревших реформ. И режим не мог игнорировать изменения ситуации.

К примеру, отвечая на вызов необходимости увеличения открытости политической системы, король Фахд в 1993 г. создал Консультативный совет («Маджлис аш-Шура»), предоставил различным слоям населения больше гражданских прав, а правительственные назначения стали осуществляться в зависимости от конкретных заслуг кандидатов.

В феврале 2000 г. в Мекке саудовские власти провели Международный симпозиум по правам человека в исламе. Почти 200 делегатов из 43 стран попытались в историческом контексте выявить особенности соблюдения прав человека в исламе и предложить уточнения в действующее в этой области международное законодательство. Кроме того, Эр-Рияд пошел на организацию и проведение первых в стране муниципальных выборов.

Последствия давления оппозиции на саудовский режим еще будут сказываться, противостояние реформаторов и клана Саудидов, вероятно, продолжится и обострится. В прежние годы саудовские монархи просто уничтожали своих противников, сегодня это практически невозможно. В современных условиях, когда существуют организации по защите прав человека, независимые средства информации, рычаги внешнего давления, например, через зарубежных исламистов, проведение такой политики не только сомнительно, но и опасно.

Основные оппозиционные группы

Движение, известное как «Ас-Сахва аль-Исламийя» («Исламское возрождение»), является, пожалуй, самым передовым и в то же время самым влиятельным модернизационным движением в Королевстве. «Ас-Сахва» зародилась в 1970-е гг. в университетах и других элитных институтах, но ее корни уходят еще глубже, как минимум в 1960-е годы. Тогда Саудовская Аравия испытывала влияние из-за рубежа – в особенности через идеи египетских «Братьев-мусульман», которые начали прибывать в КСА в 1950-е и 1960-е гг., спасаясь от преследований в своей стране. Эксперты характеризуют идеологическую силу, стоящую за движением, как сплав традиционного саудовского мышления и философии «Ихван аль-Муслимин» (т.е. «Братьев-мусульман»).

«Ас-Сахва» раздроблена на несколько конкурирующих течений, не поддающихся структуризации. Ее можно охарактеризовать как неоднородное социорелигиозное (а начиная с 1990-х гг. и политическое) движение, состоящее из т.н. «ваххабитского» религиозно-культурного ядра и сильных модернизационных течений «салафитского» типа, выборочно придерживающееся методов «Братьев-мусульман». Последняя черта обрела первостепенную важность, когда активисты движения вышли на политическую арену и начали устанавливать и поддерживать отношения с партнерами за пределами королевства.

В то же время способность «Ас-Сахвы» к сплоченным действиям остается под вопросом. По мнению экспертов, это движение оказалось в тисках «ваххабитской» теологии и завязло в решении «частных вопросов» вместо призывов к «реальным политическим изменениям».

Еще одна заметная категория оппозиционеров, возникшая после первой войны в Персидском заливе 1991 г., – организованные исламисты. Это явление связано с именами Саада аль-Факиха и Мохаммада аль-Массари, находящихся в эмиграции. Оба сыграли важную роль в подготовке меморандума. В 1993 г. Факих и Массари сформировали Комитет защиты легитимных прав – пожалуй, первую организованную оппозиционную группу исламской ориентации в Саудовской Аравии. После высылки в Соединенное Королевство в середине 1990-х гг. Факих и Массари ненадолго возродили Комитет, но вскоре повздорили и пошли каждый своей дорогой.

Факих, чья политико-религиозная философия представляет собой смесь идеологии «Братьев-мусульман» и ключевых идей «салафитов», является одним из самых убежденных и несгибаемых оппонентов Дома Саудов, придерживающихся ненасильственной тактики. В 1996 г. он создал «Движение за исламские реформы в Аравии», открыто противопоставившее себя саудовским властям. В одном из интервью Факих заявил, что стремится к свержению режима Саудов и установлению исламской республики.

Массари стал одним из ключевых лидеров «Хизб ут-Тахрир» на Аравийском полуострове. «Хизб ут-Тахрир», с самого начала имевшая «неместное» происхождение, представляет собой еще одну организованную оппозиционную группировку. Согласно некоторым данным, «Хизб ут-Тахрир» тесно сотрудничала с активистами «Ас-Сахвы» в 1960–1980-е гг., а во время первой войны в Персидском заливе всецело использовала открывшиеся политические возможности. Группировка пустила корни в университетах Эр-Рияда, Дахрана и Джидды. С точки зрения саудовских властей, «Хизб ут-Тахрир» является опасной подрывной организацией. Любые акции, предпринятые ею, вызывают жесткие ответные действия. Последний раз они имели место в 1995 г., когда саудовская разведка арестовала шесть активистов группировки во главе с доктором Мохаммадом Саифом ат-Турки. За этим последовала серия арестов, на этот раз направленная против сети в Университете Короля Сауда в Эр-Рияде. Саудовцы опасаются «Хизб ут-Тахрир» не столько из-за ее организационного потенциала, сколько за ее способность толкать к радикальности более умеренные течения.

Значение приобретает и такое маргинальное явление, как «либерализм» (при этом, конечно, следует понимать, что его саудовское понимание далеко не всегда совпадает с западной трактовкой). Это течение возникло в 1990-е гг., когда в стране появилась открытая оппозиция. Многие активисты, которых западные ученые и журналисты называют «либеральными», начинали свою карьеру в движении «Ас-Сахва», а многие, как ни странно, придерживались радикально салафитских взглядов. Одними из ключевых деятелей этого течения являются Абдулла аль-Хамед (70-летний профессор арабского языка, отбывающий тюремное заключение), ученый Хассан аль-Малики и Мансур аль-Нукайдан, который в юности за особую радикальность получил прозвище «хариджит» (т.е. человек, отвергнутый всем исламским сообществом за крайние религиозные взгляды).

«Либералы» стремятся не только к реформам общества, но и к реформированию самого ислама в Саудовской Аравии. Некоторые, подобно Абдул Азизу аль-Касиму (ранее «оппозиционер-салафит», теперь по саудовским меркам считающийся «либералом»), хотят придать т.н. ваххабизму более либеральное звучание, настаивая на «внутреннем многоголосии ваххабитской традиции». Многие из этих мыслителей и активистов просто придерживаются гибкой позиции по религиозным и политическим вопросам.

В глазах закоренелых оппозиционеров «либералы» не заслуживают доверия – отчасти из-за их неорганизованности и идеологического разброда, но главным образом из-за подхода к реформам, который совпадает с риторикой режима. «Либералы» выступают за преобразования, не заходя за политическую черту, определенную властями. Это неизбежно ограничивает их влияние на политическую жизнь, какими бы оригинальными и инновационными ни были идеи. Тем не менее в долгосрочной перспективе «либералы» могут стать катализатором социокультурных изменений и, сами того не ведая, подготовить почву для более бескомпромиссных оппозиционеров.

Шииты в Саудовской Аравии, по большей части сконцентрированные в Восточной провинции, часто становятся объектами внимания из-за жесткой дискриминации со стороны властей и общества. В последние месяцы шииты Восточной провинции вышли на улицы, бросая вызов силам безопасности и выражая солидарность с духом восстания, охватившего арабский мир. Аравийские шииты черпают особое вдохновение в потерпевшей крах мини-революции в соседнем Бахрейне, конец которой положила военная интервенция возглавляемого саудовцами Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива.

Шиитская оппозиция тесно связана с именем шейха Хассана ас-Сафара, лидера «Исламского движения за реформы». В 1993 г. он заключил с саудовским режимом сделку, позволившую ему и его окружению вернуться в Восточную провинцию. Однако ни одно из условий сделки не было выполнено, вместо этого власти попытались внести раздор в ряды шиитских активистов, усилив группировку Сафара в ущерб другим организациям. В 2008 г. образована новая оппозиционная структура под названием «Халас» («Избавление»), многие ее участники раньше входили в группу Сафара.

Саудовский режим не только искусно расколол шиитскую оппозицию, но и, что более важно, продолжает использовать шиитскую проблему для подавления других оппозиционных движений, лишая их массовой общественной поддержки. Апеллируя к страхам суннитского большинства, опасающегося усиления шиитов на Аравийском полуострове, саудовцы дискредитируют и лишают легитимности призывы к серьезным реформам.

Саудия в международном контексте

Роль КСА в современной системе глобальных и региональных отношений в исламском мире необычайно велика. Историческое положение и наличие главных мусульманских святынь сделали Саудовскую Аравию центром ислама, что во многом определяет ее внешнеполитический курс и претензии на лидерство в мусульманском мире. КСА является по существу главным полицейским в регионе. Его способность использовать принудительную власть, пожалуй, не имеет аналогов в этой части мира.

В водовороте революций одной из важных задач стало устранение режимов, ориентированных на Иран (Башар Асад в Сирии), подрыв секуляристских режимов (Хосни Мубарак и его возможные последователи в Египте) и отстранение от власти непредсказуемых самодуров (Муаммар Каддафи в Ливии). Как пишет Геворг Мирзаян, у КСА, а также у некоторых малых стран Персидского залива был и более прагматичный интерес в поддержке смены светских арабских правителей. Долгое время светские националистические режимы (прежде всего Египет, Ливия и Сирия) не только оспаривали у той же Саудовской Аравии главенство в арабском мире, но и пытались организовать «социалистические революции» в ней и других монархиях Залива. После свержения Мубарака, Каддафи и Асад оставались единственными преградами на пути к практически безграничной власти теократий Залива на всем пространстве от Марокко до Иордании.

С другой стороны, революции в арабском мире вызывают опасения у руководства Саудовской Аравии: усугубление внутриполитической ситуации в соседнем Бахрейне привело к вспышке антиправительственных настроений среди шиитов, которые жестким образом были подавлены введенными туда саудовскими войсками. Призрак политической власти шиитов, замаячивший в Бахрейне, потребовал срочного превентивного вмешательства.

Благодаря обширным нефтяным запасам, центральной роли в исламском мире и большому геополитическому весу в регионе КСА сохраняет первостепенную важность для процветания Запада и поддержания западного, особенно американского, политического влияния на Ближнем Востоке. Именно ввиду этой значимости для западных политических и экономических интересов за событиями в Саудовской Аравии следит обширный круг западноевропейских и североамериканских экспертов, а также публика в целом. Опасения по поводу долгосрочной стабильности КСА и ее роли инкубатора для антизападных боевиков получили особенно драматическую окраску на фоне событий 11 сентября 2001 года. Кроме того, международные правозащитные организации высказывают опасения по поводу самой природы саудовского общества.

Отчасти в качестве реакции на растущее давление извне саудовские правители начали осторожные преобразования и поддержали призывы к расширению дебатов и диалога. Процесс реформ тесно связан с именем короля Абдуллы, который наследовал престол в августе 2005 года. Однако, несмотря на широкомасштабные дискуссии обо всех аспектах национальной и публичной жизни и некоторые изменения, в стране отсутствуют политические партии и профсоюзы, религиозные меньшинства (особенно шииты) продолжают испытывать дискриминацию, а на социокультурном уровне жесткие ограничения наложены в самых разных сферах, в частности, женщинам по-прежнему запрещено водить автомобиль.

«Арабская весна» не достигла саудовской улицы, несмотря на активные усилия самых убежденных противников Дома Саудов. Но если Эр-Рияд и Джидда не так уязвимы для массовых восстаний, как Тунис, Каир или Сана, это еще не гарантирует долгосрочной стабильности и благополучия саудовской правящей системы. Саудовский режим стоит лицом к лицу с рядом религиозных оппозиционных движений, группировок и отдельных активистов. В стране усиливаются разногласия по поводу всех аспектов жизни. На этой стадии непонятно, сможет ли официальный реформистский настрой властей преодолеть их.

Дом Саудов нельзя недооценивать. Эр-Рияд занимает особое место и в планах Вашингтона по «переформатированию» Ближнего Востока: после падения Ирака Саудовская Аравия как наиболее последовательный союзник американцев в регионе стала единственным противовесом Ирану. Как считает политолог Андрей Манойло, этим КСА дает пример и сигнал «братским» государствам Персидского залива и всему исламскому миру (или по крайней мере суннитской его части). Нужно следовать параллельным курсом с политикой Соединенных Штатов на Ближнем Востоке и в Северной Африке, поскольку в целом это отвечает задачам мусульман-суннитов по расширению влияния.

Имея обширные нефтяные запасы и тесный стратегический альянс с Соединенными Штатами, монархия не раз искусно справлялась с оппозиционными настроениями и массовым недовольством. Посредством изощренной комбинации принуждения, подавления, взяток, приспособленчества и перевербовки режим сумел уничтожить или вытеснить на обочину политической жизни самых опасных оппонентов, одновременно создавая отдушины для выражения «безопасных» протестных настроений. Хотя религиозная оппозиция значительно окрепла за последние два десятилетия, четкий водораздел между лояльными и нелояльными режиму течениями так и не оформился. Большинство оппозиционеров можно по-прежнему считать «лояльными», поскольку они не выступают с публичными заявлениями о нелегитимности правящего дома. На данном этапе падение Дома Саудов сложно себе представить ввиду полного доминирования королевской семьи во всех аспектах жизни.

Стоит ли вообще желать такого исхода? Ведь коренные сдвиги, смещения и перераспределение власти и ресурсов неизбежно повлекут за собой непредсказуемые сценарии, вплоть до гражданской войны. Центробежные силы, бурлящие на Аравийском полуострове, могут привести и к распаду страны.

Более вероятный сценарий предполагает медленное расширение политического пространства и постепенную потерю Саудами способности контролировать общественную полемику. Таким образом, долгосрочной задачей оппозиции фактически становится не свержение или обезвреживание Дома Саудов, а адаптация повестки дня и программы к растущим социокультурным и политическим амбициям аравийской общественности. Тем более что смена поколений во власти – вопрос уже недалекого будущего в силу естественных причин, ведь королевством до сих пор управляют сыновья его основателя.

Как пишет Игорь Алексеев, саудовский ваххабизм, о котором сейчас столько говорят, будет неотвратимо сдвигаться в более либеральную сторону под влиянием реформ, которые медленно, но неуклонно проводит правящая династия. В этой связи неизбежным кажется обострение конфликта между властями королевства и радикальными салафитами.

Р.В. Курбанов – кандидат политических наук, старший научный сотрудник Института востоковедения РАН.

Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 5 сентября 2012 > № 735533 Руслан Курбанов

Египет > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 5 сентября 2012 > № 735528

«Зеленое» будущее Египта

Приведут ли «Братья-мусульмане» к большой войне на Ближнем Востоке

Резюме: Новый Египет намерен повернуться лицом на восток, и его новыми «главными друзьями» станут страны Персидского залива. Катар и Саудовская Аравия уже заявили о том, что готовы финансово поддержать молодую демократию.

Из всех стран, переживших «арабскую весну», самым большим разочарованием для Запада стал Египет, крупнейшее государство арабского мира. Вместо «парней с айфонами», среднего класса, вышедшего на Тахрир и свергнувшего Хосни Мубарака, 70% мест в парламенте получили бородачи, которые намерены строить исламистское государство. А события августа 2012 г., когда только что вступивший в должность президент Мухаммед Мурси перешел в атаку на военное руководство страны, показали, что компромиссные модели управления (коалиция исламских и неисламских сил), вероятнее всего, невозможны.

На фоне неспособности светских националистов решать экономические и социальные проблемы исламизация региона была неизбежна и в какой-то степени безальтернативна. По словам Алексея Малашенко, «в Европе религию отделяют от политики, а в мусульманских странах она испокон веку заточена на регулирование мирских дел. Пророк Мухаммед был прежде всего политиком, и прав Хомейни, когда говорил, что “лишить ислам политики – это кастрировать его”».

За более чем полвека независимости в арабских странах не сложились устойчивых национальных идентичностей. Так, по данным опросов, в 2001 г. лишь 8% жителей Египта называли себя «египтянами», а 81% – «мусульманами». В такой ситуации шариат решает одну из важных проблем – легитимность власти и универсальность права. Три четверти опрошенных считают, что «арабская весна» привела к демократизации. При этом демократию они понимают не как ультралиберальную общественную систему, сложившуюся на Западе, а именно как демократию в чистом виде – власть большинства, и право этого большинства выбрать приемлемую для него форму правления. А вот как раз к либерализму в западном его понимании значительная часть «освобожденных» египтян относится негативно. Так, лишь 50% верят, что будут лучше жить при рыночной экономике. Гораздо более популярно понятие «справедливости», которую может гарантировать не закон, а ислам.

Ряд западных аналитиков полагают, что исламизация Египта – не так уж плохо, страна просто следует по пути Турции, государственная модель которой сочетает исламизацию и модернизацию. Однако турецкая модель опирается на мощный средний класс, а турецкие исламисты – это выросшие в мусульманской среде бизнесмены, получившие отличное образование и нашедшие компромисс с армией. Арабские же исламисты – в большинстве своем малообразованные подпольщики и повстанцы с соответствующими установками и идеологией. Они опираются не на конструктивный средний класс, для которого ислам – это прогресс, а на деструктивную бедноту, которая видит в учении Пророка прежде всего справедливость.

Демократизация арабских стран без либерализации – политическая исламизация. В этой ситуации Египет вполне может стать неким цивилизационным полигоном для экспериментального поиска ответа на вопрос, может ли политический ислам сосуществовать с идеями социальной и экономической модернизации в государстве, не имеющем нефти. Однако, во-первых, отсутствует чистота эксперимента. В Египте есть мощные силы, готовые всеми способами – вплоть до развязывания гражданской войны – противостоять исламизации. А во-вторых, экспериментировать в 80-миллионной стране, являющейся одним из оплотов и без того шатающейся системы безопасности на Ближнем Востоке, крайне опасно. И в этой связи гораздо более актуален другой вопрос: сможет ли страна избежать новой революции и большой войны?

Военный либерализм

Внутриполитическую ситуацию в стране определяют четыре силы, условно сводимые в два блока: светский и исламистский. В первом находятся военные и либералы, а во втором – «Братья-мусульмане» и салафиты. Взаимоотношения внутри четверки и будут определять в обозримом будущем лицо нового Египта.

Либералы, безусловно, самый слабый компонент. Они фактически проиграли все, что можно, и превратились из субъекта в объект египетской политики. При этом поначалу их считали едва ли не главной силой постмубараковского Египта. Годами Запад тратил миллионы долларов на программы демократизации и обучение молодежи в надежде на создание среднего класса – и казалось, что настало время получать дивиденды. Однако затраты не оправдались – по мнению аналитиков, потому, что революция в Египте произошла слишком рано. Да, либералы стояли в первых рядах Тахрира, но им не хватило организации для того, чтобы поднять лежащую власть. Вместо того чтобы объединиться, партии «Аль-Гад», «Новый Вафд», «Свободная египетская партия», «Либеральные демократы», имевшие, в общем, одинаковые взгляды, цели и принципы, погрязли в выяснениях отношений, спорах о судьбе Мубарака и его сыновей, о легитимности нахождения у власти Высшего совета вооруженных сил (военной хунты). В итоге те, кто стоял под пулями на площади Тахрир и свергал «вечного» Хосни Мубарака, оказались перед двумя одинаково неприятными альтернативами: исламским или полицейским государством.

Хунта надеялась, что, выбирая из двух зол, большая часть либералов поддержит военных. Еще год назад имевшая колоссальную легитимность (во многом основанную на том, что армия сначала отказалась стрелять в протестующих, а потом попросту заняла их сторону), хунта ее очень быстро утратила. Прежде всего потому, что пыталась всеми силами удержать власть и оттянуть парламентские и президентские выборы. Генералов понять можно – по некоторым данным, при Мубараке они контролировали более трети экономики и расставаться с собственностью не собирались. Попытки населения напомнить о том, что в стране вроде как произошла демократическая революция, нещадно подавлялись. К концу января 2012 г. по распоряжению хунты 12 тыс. гражданских лиц предстали перед военно-полевыми судами, 8 тыс. получили сроки. Это не только деятели прежнего режима, но и множество блогеров и активистов, делавших революцию на Тахрире.

При этом военные при каждом удобном случае говорили о своих демократических взглядах и пытались откреститься от «годов тьмы» – правления Хосни Мубарака, хотя в тот период нынешние генералы были у власти и ответственны за все решения. Они пытаются обелить себя, персонифицируя зло в личности бывшего президента. Не случайно одновременно с вынесением приговоров Мубараку и бывшему министру внутренних дел Хабибу аль-Адли судья оправдал шестерых высокопоставленных сотрудников МВД, обвиняемых в расправе над протестующими, а до этого огласил оправдательные вердикты и в отношении других офицеров. Однако подобная стратегия не принесла плодов, и на сегодняшний день власть хунты держится лишь на штыках солдат и страхе либералов перед перспективой господства исламистов.

Ислам политический и радикальный

В отличие от хунты, у «Братьев-мусульман» нет проблем с поддержкой населения. К концу весны 2012 г. «Братья» (в Египте их именуют «Ихван» – сокращение от официального названия) были доминирующим игроком на политической сцене. Причина – не активное участие в революции (они не стояли на Тахрире), а то, что благодаря разветвленной сети ячеек на местах, которые в период Мубарака занимались в основном социальной работой с населением, они оказались самой организованной силой. На фоне продолжающегося хаоса в либеральном лагере «Братья» эффективно реализовали свое преимущество на парламентских выборах. «Ихван» получил чуть менее 50% мандатов и смог назначить либо своих членов, либо аффилированных с «Братьями» людей главами 14 из 19 парламентских комитетов.

Триумф исламистов многих напугал. Отчасти эти страхи оправданы – «Ихван» намеревается ввести в законодательство ряд спорных норм. В частности, по словам одного из лидеров «Братьев» Махмуда Хуссейна, «страна, где большинство являются мусульманами, должна управляться только приверженцем ислама». Однако «Братьев-мусульман» нельзя назвать радикальными исламистами.

«Ихванизм как политическая идеология базируется на определенной религиозной доктрине догматического и правового центризма и умеренности. Она предполагает восприятие мусульманской уммы не столько как общины истинно верующих, сколько как универсального исторического субъекта, объединяющего всех мусульман независимо от их внутренних религиозных разногласий, своего рода общемусульманской нации или некоего сверхнационального единства», – считает директор исследовательских программ Фонда Марджани Игорь Алексеев. Именно эта умеренность и позволила «Братьям» добиться успеха на выборах.

Настоящими же исламистами в западном понимании этого слова являются салафиты – самые радикальные участники внутренней «четверки». Фактически под салафитами подразумевается целый ряд партий и движений, придерживающихся крайне консервативного понимания ислама.

Само по себе это направление не является «родным» для Египта – укрепление позиций салафитов началось после того, как в 1970-е гг. египтяне начали в массовом порядке отправляться на заработки в Саудовскую Аравию. По возвращении домой они распространяли саудовский ваххабизм среди родственников и друзей. Усилению их позиций способствовало и то, что Анвар Садат, в отличие от Гамаля Абдель Насера, не преследовал салафитов, а пытался заигрывать с ними (за что, собственно, и поплатился жизнью). Как и «Ихван», салафиты имели разветвленную сеть, что позволило им обрести популярность и, опираясь на беднейшие слои населения, получить почти четверть мест в парламенте.

В отличие от «Ихвана», салафиты и не скрывают намерения привести в полное соответствие с шариатом законы и нормы поведения, включая запрет на бикини, алкоголь и т.п. Все, на что они согласны, – не ставить исламизацию в качестве первостепенных вопросов законотворчества. «Из 80 млн египтян алкоголь употребляют примерно 20 тыс. человек. А доступа к чистой воде нет у 40 миллионов. Как вы думаете, какой из этих двух проблем я буду занят в парламенте?» – задает риторический вопрос представитель салафитов Мухаммад Нур.

На сегодняшний день салафитов нельзя назвать главной исламистской силой в Египте – все-таки на зеленом поле пока господствует относительно умеренный «Ихван». Усиление салафитов возможно при возникновении серьезного политического или экономического кризиса. Но страна сейчас как раз стоит на пороге и того и другого.

Парламентский переворот

Президентские выборы в Египте проходили в два тура – в конце мая и в середине июня. Во второй тур вышли представитель «Братьев-мусульман» Мухаммед Мурси и Ахмед Шафик – бывший высокопоставленный функционер правительства Хосни Мубарака, фаворит военных и последняя надежда светских сил. Они уже проиграли исламистам парламент, а также Конституционную ассамблею (орган, который создает новую конституцию). Из 100 членов ассамблеи 65 – исламисты (из них 27 «Братьев» и 12 салафитов). Попытки саботировать работу ассамблеи (28 марта, на первом же заседании, четверть светских членов подала в отставку) не удалась. Представитель «Ихвана» Субхи Салех заявил, что ассамблея «не станет заложницей диктатуры меньшинства», и она продолжила работу.

Абсолютное большинство опросов общественного мнения показывало, что Мухаммед Мурси (лидера «Братьев» Хайрата аль-Шатера контролируемый военными Центризбирком снял с выборов еще до первого тура) опережал Шафика. Вопреки надеждам генералов, далеко не все либералы готовы были голосовать за представителя хунты. Сердце взяло верх над разумом – молодые революционеры рассматривали Шафика не как единственный способ остановить «Братьев», а как возврат к прежнему порядку и утрату завоеваний революции.

Оказавшись перед неизбежностью победы Мурси, в результате которой под контроль «Ихвана» помимо законодательной власти попала бы еще и исполнительная, военные решили нарушить правила электоральной игры и фактически устроили государственный переворот. За несколько дней до второго тура они приостановили полномочия контролируемого исламистами парламента с помощью сомнительной юридической уловки. Согласно принятому после революции избирательному законодательству, две трети депутатов выбираются по партийным спискам, а треть – как независимые кандидаты в одномандатных округах. При этом по закону эти «независимые» могут быть членами каких-либо партий. Контролируемый хунтой Конституционный суд решил, что выдвижение членов партий в качестве независимых кандидатов нарушает принцип равных возможностей, и весь парламент был объявлен нелегитимным. Более того, до избрания нового парламента хунта перевела на себя целый ряд полномочий, включая написание конституции, формирование бюджета и внешнюю политику, тем самым фактически лишив будущего президента ряда рычагов управления.

Ожидая масштабных протестов, военные окружили парламент блокпостами и рядами колючей проволоки, перекрыли соседние улицы. Однако массовых беспорядков не случилось – представители «Ихвана», естественно, заявили, что решение Высшего конституционного суда политически мотивировано и незаконно, хотя бы потому, что вердикт был отправлен для публикации в официальные СМИ за три часа до того, как был поставлен на голосование коллегии, но новый Тахрир устраивать не стали.

Во-первых, «Братья» не были готовы к открытому конфликту с армией, настроенной очень серьезно – она дерется за собственность и за власть. Во-вторых, армия фактически поставила «Ихвану» ультиматум: либо «Братья» признают (хотя бы де-факто) указ о лишении парламента полномочий, либо теряют пост президента. Ведь на выборах иногда главное не то, как проголосуют, а то, как посчитают. Центризбирком страны не оглашал итоги второго тура почти неделю, и все это время лидеры «Братьев» Хайрат аль-Шатер и Саад аль-Кататни вели переговоры с хунтой.

Хозяева слова

В итоге «Братья» приняли условия военных, и, согласно решению ЦИК, Мурси был назван новым президентом. По официальным данным, он набрал 51,7% голосов, совсем ненамного обойдя Шафика. Однако смирение «Ихвана» длилось недолго. 8 июля 11-м по счету декретом Мурси стал указ о возобновлении работы парламента. Несмотря на столь демонстративный шаг, открытого конфликта между хунтой и «Ихваном» пока не произошло. Отчасти потому, что обе стороны намеренно не идут на обострение. Так, воссозданный парламент провел всего одно 10-минутное заседание и принял решение подать новую жалобу в суд на незаконный роспуск. По словам спикера Саада аль-Кататни, следующая сессия пройдет лишь после рассмотрения этой жалобы. В свою очередь, военные не стали препятствовать заседанию и проводить массовые аресты, ограничившись лишь заявлением Высшего конституционного суда о том, что «решения суда окончательны, не подлежат оспариванию и обязательны к исполнению всеми ветвями власти».

Некоторые объясняют пассивность военных волей Вашингтона – указ о возобновлении работы парламента Мурси опубликовал после переговоров с заместителем государственного секретаря США Уильямом Бернсом. Американцы крайне заинтересованы в том, чтобы ситуация в Египте оставалась в правовом поле, без «парламентских переворотов» и риска начала гражданской войны. «Оптимальным вариантом для Соединенных Штатов было бы официальное соглашение о разделе власти между “Братьями” и военными. Они должны править вместе – иной альтернативы нет», – говорит старший научный сотрудник Фонда Карнеги Марина Оттоуэй. Это гарантировало бы закрепление успехов демократизации и легитимацию власти при сохранении тесных связей с США и обязательств перед Израилем.

Однако такой сценарий маловероятен. И дело не только в том, что армия боится исламистов и не готова рисковать капиталами и собственностью – «Братья-мусульмане» недоговороспособны. За год с лишним после свержения Мубарака помимо сделки «парламент в обмен на пост президента» они нарушили еще целый ряд обязательств. Так, «Ихван» обещал вообще не выставлять кандидата на президентский пост, а выдвинул аж двух, аль-Шатера и Мурси. Обещал не стремиться к большинству в парламенте, но взял себе 14 из 19 комитетов.

В итоге обе стороны фактически собираются с силами. Хунта уповает на военно-репрессивный аппарат и поэтому всячески работает над его усилением. Так, 13 июля министерство юстиции выдало полиции и спецслужбам разрешение задерживать и бросать в тюрьму на полгода всех, письменно или с помощью граффити выражающих протест против хунты или полиции. Те, кто выходит протестовать на улицы, могут вообще получить пожизненный срок. Хунта рассчитывает дотянуть до принятия новой светской конституции, после чего, по словам генералов, страну ждут тотальные перевыборы, до которых «Братья» могут быть просто не допущены (например, в соответствии с запретом на создание религиозных партий). «Несмотря на столько сил, приложенных в избирательной кампании, срок нынешнего президента будет коротким – вне зависимости от того, согласится он с этим или нет», – заявил представитель хунты Самех Ашур.

В свою очередь, сила «Ихвана» – в египетской улице, поэтому «Братья» сосредоточили усилия на том, чтобы привлечь в «антивоенный» лагерь максимально возможное число сторонников. Для этого «Ихван» пытается позиционировать себя как умеренную, демократическую силу, создает вокруг президента образ отца нации, сторонника западных ценностей и свобод. После победы на выборах Мурси, как и обещал, вышел из Партии свободы и справедливости (политическое крыло «Ихвана»), чтобы «стать президентом для всех египтян». «Те, кто сказал мне “да” и кто сказал “нет” – все они дети Египта, а значит – мои родственники», – заявил он в тронной речи. Кроме того, Мурси отметился рядом демократических реверансов: пообещал назначить на высокие посты представителей различных египетских партий и движений, сделать своими заместителями женщину и копта, а также заявил о том, что мусульмане вообще не должны иметь никаких преимуществ перед коптами.

«Ихван» надеется, что новый имидж Мурси успокоит либералов и нивелирует некоторые его предыдущие высказывания. Например, предложение 2007 г. о создании совета улемов, без одобрения которого президент (который, по словам Мурси, должен быть обязательно мусульманином и мужчиной) не имеет права принимать ни одного внешне- или внутриполитического решения.

Египту нужны экономисты, а не имамы

Пойдя на открытый конфликт с хунтой, «Братья» серьезно рискуют – ведь их победа над армией вполне может оказаться пирровой. Должность «президента без полномочий» была бы тактическим поражением, но стратегической победой – она снимала бы с «Ихвана» ответственность за социально-экономический коллапс, который, по мнению большинства экспертов, ожидает Египет в самом ближайшем будущем. Причастность же к нему лишает «Братьев» их главного оружия – поддержки населения.

Согласно проведенному в первой половине апреля 2012 г. опросу Gallup, 39% египтян считают, что главным вопросом для президента должно быть создание рабочих мест, официально безработица составляет около 12%, а неофициально – куда больше. 23% ставят на первое место улучшение экономической ситуации и повышение зарплат и пенсий. И лишь на третьем месте с 20% идут вопросы безопасности.

Экономическая ситуация в Египте и до Тахрира была тяжелой. Лишь 5% земель – дельта Нила – пригодны для хозяйственной деятельности, там (примерно 50 тыс. кв. км) проживает абсолютное большинство 80-миллионного населения. По некоторым данным, до половины египтян существуют не больше чем на два доллара в день. Рассчитывать на экономический рывок страна не могла хотя бы из-за крайне низкого уровня образования – почти 30% населения неграмотны (среди женщин этот показатель достигает 40%).

За последний год ситуация лишь ухудшилась – как из-за революции (сократившей, в частности, турсектор на 30%), так и из-за последствий мирового кризиса. В апреле почти 95% египтян считали, что за год цены на продовольствие существенно поднялись, 88% утверждали, что в их области/городе трудно найти работу. Ожидается, что в этом году ВВП вырастет примерно на 1,5% (в последний год правления Мубарака рост составил 5,1%). Сейчас страна попросту проедает накопления – объем золотовалютных резервов к июлю 2012 г. упал с дореволюционных 43 млрд долларов до 15,1 миллиарда. Процентные ставки по годовым облигациям уже выросли до 16% – самый высокий показатель за 10 лет.

При этом демократическая революция не сделала Египет менее бюрократизированным государством. В рейтинге легкости ведения бизнеса, составленном Всемирным банком, Египет занимает 110-е место. А по показателю легкости получения документов на строительство объектов – вообще 154-е из 183. Однако больше всего инвесторов смущает отсутствие в стране единой легитимной вертикали управления. Борьба за власть между «Ихваном» и хунтой, а также неопределенность ситуации с бюджетом не дает Египту получить и новый кредит от МВФ (более 3 млрд долларов).

Эксперты сомневаются, что «Братьям» удастся решить комплекс экономических проблем. В свою очередь, проигравшие все и вся египетские либералы уже готовятся набирать политические очки за счет критики экономической программы «Братьев». Противники Мухаммеда Мурси запустили сайт «Мурсиметр», на котором выложили 64 предвыборных обещания президента, сгруппированные по пяти категориям (безопасность, трафик, хлеб, чистота и топливо). Согласно сайту, по состоянию на 13 июля президент выполнил лишь одно обещание – стимулирование населения (через медиа-кампанию и пятничные молитвы) выбрасывать мусор в урны, а не на улицу. Еще семь находятся на стадии выполнения – и все они из категории «чистота». Всё, касающееся наиболее важных для египтян проблем – хлеб, топливо, безопасность, – так и остается пока обещаниями.

Пытаясь упрочить свою социальную базу, Мурси одним из первых указов увеличил зарплаты госслужащих и пенсии на 15% (не обращая внимания на то, что бюджетный дефицит уже составил порядка 10% от ВВП). Между тем, по мнению некоторых экспертов, «Братья» уже нашли решение экономических проблем, которое позволит им не только избежать нового Тахрира, но и обеспечит победу в борьбе с хунтой. Это обострение отношений с Израилем.

Больше не партнеры

При Хосни Мубараке отношения между Египтом и Израилем были холодными, но рабочими. Разведки сотрудничали, египтяне помогали Тель-Авиву разбираться с палестинскими террористами. С приходом к власти «Ихвана» израильско-египетское сотрудничество по Газе завершилось – блокада сектора фактически снимается. Во второй половине июля Мурси провел прямые переговоры с Халедом Машаалем, став первым египетским лидером, встретившимся с лидером ХАМАС. После встречи представитель ХАМАС заявил, что Газа вскоре будет присоединена к египетским электросетям и газопроводам. Палестинцам для визитов в Египет больше не понадобятся визы.

Еще одним осложнением стало ухудшение ситуации на Синае. Египетская армия и при Мубараке не очень эффективно контролировала полуостров, давно ставший прибежищем террористических групп и радикальных исламистов, а после Тахрира Каир вообще пустил ситуацию на самотек. В результате резко увеличилось число рейдов боевиков с Синая через израильскую границу – как и число жертв среди израильских граждан. Некоторые вылазки уже привели к серьезным дипломатическим скандалам. Так, в августе 2011 г. террористы убили восьмерых израильтян. Преследующие группу израильские солдаты вошли на Синай, и в ходе этого рейда было уничтожено шестеро сотрудников египетских сил безопасности. В ответ египтяне штурмовали израильское посольство, после чего Израиль отозвал посла.

Кроме того, из Синая в Израиль идет газопровод, который обеспечивает до 40% потребляемого израильтянами «голубого топлива» – и за последний год его взрывали более 10 раз.

Договориться с новыми египетскими властями о том, чтобы те навели у себя порядок, не удается. Израильтяне могли вести переговоры с арабскими диктаторами, но не знают, как договариваться с арабскими демократиями. «Еврейская диаспора всегда предпочитала иметь вертикальные, а не горизонтальные союзы, – объясняет Леон Визельтьер. – Вместо того чтобы договариваться с местным населением, которому евреи часто имели основания не доверять, им удобнее было вести переговоры с королем или епископом. Израильское государство унаследовало эту традицию вертикальных альянсов и проецировало ее на свои отношения с арабским миром». Однако «как только начинается демократизация общества, вертикальные модели рушатся, и начинается период горизонтальных, в которых мнение населения – простых арабов – имеет значение». И в этой ситуации Израилю, по мнению экспертов, нужно заставить арабскую улицу «не только бояться его, но и понимать».

Обычно израильтяне не озадачивались проблемой «понимания» – в случае ухудшения стратегического положения они привыкли полагаться на бомбардировки и превентивные военные операции (как они делали это во время операции «Литой свинец» и обеих ливанских кампаний). Однако сегодня Израиль не готов вводить войска на Синай и обострять отношения с Каиром – в преддверии возможного распада Сирии и стремительно приближающейся военной конфронтации с Ираном только войны с Египтом не хватало.

Путь провокаций

Однако в полном соответствии с пословицей о горе и Мухаммеде его тезка Мурси сам идет на конфликт. Стратегия Мурси заключается в постепенном наращивании египетского военного присутствия на Синае (демилитаризация которого, напомним, является одним из основополагающих элементов израильско-египетского статус-кво).

В первую очередь Египту нужна была громкая акция синайских террористов, но не против Израиля, а против египетских подразделений. И 5 августа более трех десятков боевиков напали на КПП «Карм Абу Салем» возле города Рафах у израильско-египетской границы. По официальным данным, убито 16 египетских пограничников. После этого нападавшие захватили броневик и попытались пересечь израильскую границу, однако были уничтожены силами ЦАХАЛ уже через несколько минут после проникновения в Израиль. Интересно, что после теракта израильские официальные лица заявили, что «Моссад» имел информацию о возможном нападении и даже передал ее египетским коллегам, однако последние ее проигнорировали. Вместо этого «Братья-мусульмане» оперативно возложили вину за атаку на Тель-Авив. «Ответственность за нападение может быть возложена на “Моссад”, который пытается подорвать позиции президента Египта Мухаммеда Мурси», – говорится в официальном заявлении «Братьев».

Одновременно с этим руководство «Ихван» выпустило официальное обращение к президенту и попросило его предпринять все необходимые шаги для восстановления суверенитета Египта над Синайским полуостровом и ликвидации окопавшихся там вооруженных банд. И президент согласился с бывшими однопартийцами. Мухаммед Мурси созвал экстренное совещание командования армии и спецслужб и заявил, что намерен «полностью взять Синайский полуостров под контроль египетских сил безопасности». После того как в ночь на 8 августа синайские боевики атаковали три египетских блокпоста, глава государства начал реализацию своего обещания – египетские силы нанесли авиаудар по позициям боевиков, и, по официальным данным, убили более двух десятков террористов. Вероятно, в ближайшее время египетские силовики предпримут новые шаги по укреплению контроля над Синаем – в частности, отправят туда новые подразделения. Фактически это нарушение Кэмп-Дэвидских соглашений, строго регламентирующих численность египетских войск на полуострове и запрещающих им иметь там тяжелое вооружение. Однако Каир, скорее всего, будет оправдываться необходимостью защиты своих граждан, живущих на Синае (в местных городах уже проходят массовые демонстрации, призывающие египетскую армию обеспечить их безопасность). И пока Израиль принимает эти оправдания – так, 10 августа израильские власти разрешили Египту отправить на Синай группировку из пяти ударных вертолетов.

Израиль – это решение

По всей видимости, итогом египетских провокаций должна быть денонсация (египтяне называют это «пересмотром») Кэмп-Дэвидского мирного соглашения. Идея пересмотра Кэмп-Дэвида пользуется колоссальной популярностью в Египте, не случайно об этом говорили самые либеральные, прозападные и образованные кандидаты в президенты – вроде Амра Мусы. Однако эта тема всегда считалась исключительно популистской, поскольку ее реализация попахивала самоубийством для Египта. В частности, из-за крайне жесткой позиции Вашингтона. Американцы назвали Кэмп-Дэвидские соглашения «красной линией», которую новому Египту – неважно, исламистскому или военному – запрещено пересекать. И в качестве подтверждения серьезности угрозы американский Конгресс принял резолюцию, согласно которой денонсация Кэмп-Дэвида будет автоматически означать конец финансовой помощи. Все, в том числе и «Ихван», понимают, что победить еврейское государство Египет не в состоянии – хотя бы потому, что не сможет собрать антиизраильскую коалицию. «Той же Иордании и Сирии сейчас не до Израиля. Вовлекать в эту ось Иран опасно, поскольку Египет получает деньги от заклятого врага иранцев – Эр-Рияда», – говорит Алексей Малашенко.

Однако Мурси нужна война именно для того, чтобы проиграть ее – президент хочет фактически чужими руками уничтожить противостоящую ему армию. Под шумок синайской операции он фактически совершил тихий государственный переворот – уволил министра обороны Хусейна Тантауи (главу хунты) и начальника генерального штаба Сами Аннана, а также отменил конституционные поправки, передающие хунте ряд президентских полномочий. Но битва «Ихвана» с военными еще далека от завершения. Генералов загоняют в угол, и аналитики не исключают, что они могут попытаться устроить путч, чтобы повести страну по алжирскому пути – диктатура при жестком силовом подавлении исламских сил. Так что, по словам Евгения Сатановского, если египетские исламисты намереваются идти по пути Исламской Республики Иран, то «в рамках этого варианта армия – в том виде, в котором она сегодня есть – должна быть физически ликвидирована. Сделать это можно лишь спровоцировав войну с Израилем на Синае, чего исламисты и будут всячески добиваться». Так в свое время ирано-иракская война фактически уничтожила шахскую армию, которой имам Хомейни не доверял.

Новые друзья

Американские угрозы не только не пугают Мурси, но и дают возможность упрочить позиции и повысить рейтинг на египетских улицах. Ведь приостановка американского финансирования станет ударом не столько по Египту, сколько по египетской армии. Из 1,5 млрд долларов, которые США ежегодно предоставляют Египту, львиная доля – 1,3 млрд – приходится на поставки военной техники.

К тому же «Ихван» не раз говорил о том, что намерен вообще пересмотреть египетско-американские отношения. Еще в 2010 г. «Братья» заявляли, что стратегическая ось Вашингтон–Каир довела Египет до уровня «страны второго сорта» в регионе, где он когда-то был безоговорочным лидером. И это мнение разделяет большинство жителей, как, собственно, и антиамериканские настроения. 76% египтян негативно оценивают деятельность администрации Барака Обамы, а 85% отрицательно относятся к самим Соединенным Штатам.

По всей видимости, новый Египет намерен повернуться лицом на восток, и его новыми «главными друзьями» станут страны Залива, которые уже заявили о том, что готовы финансово поддержать молодую демократию. Так, Катар пообещал вложить в Египет порядка 10 млрд долларов, несколько миллиардов обещает подкинуть Саудовская Аравия (куда Мурси и совершил свой первый государственный визит). В июне саудовцы уже предоставили Египту 1,5 млрд долларов на частичное покрытие бюджетного дефицита, выделили 750 млн долларов на покупку саудовской нефти.

Щедрость заливных монархий объясняется рядом причин. Во-первых, желанием контролировать крупнейшую и потенциально мощнейшую страну арабского мира. При Хосни Мубараке Египет был лидером, условно говоря, «светского диктаторского блока» арабских государств и плотиной, не дающей монархиям Залива проникнуть в страны Магриба. При Мурси Египет из плотины превращается в плацдарм.

В отличие от Вашингтона Катар и Саудовская Аравия поддерживают внешнеполитический курс Египта в отношении Израиля. Обе монархии являются ваххабитскими, и Израиль для них – естественный враг, а также препятствие для установления исламского влияния по всему Ближнему Востоку. Кроме того, в египетско-израильской войне они не прочь спалить весь «зеленый интернационал», который кочует из страны в страну и участвует в местных версиях «арабской весны». После Ливии и Сирии он может поучаствовать лишь в одной нужной Заливу гражданской войне – алжирской, а потом, весьма вероятно, отправится делать революцию уже туда, куда не надо – к своим заливным спонсорам, прежде всего в ту же Саудовскую Аравию.

Наконец, каждая из сторон надеется, что ограниченный египетско-израильский конфликт усилит позиции аффилированных с ней египетских политических сил. Так, в Катаре уверены, что успешная денонсация Кэмп-Дэвида серьезно укрепит авторитет Мурси и «Ихвана» в арабском мире (как политическая победа в Суэцком кризисе в свое время сделала Насера общеарабским лидером). Поскольку духовный лидер «Братьев» шейх Юсуф Кардауи находится в Дохе и издает фетвы в полном соответствии с линией катарского МИДа, не исключено, что внешняя политика Мурси также будет соответствовать этому курсу. В свою очередь, Саудовская Аравия надеется, что конфликт с Израилем приведет к радикализации египетского политического поля и укреплению аффилированных с Эр-Риядом салафитов.

В этой ситуации аналитики опасаются, что без американской уздечки Египет уже в ближайшее время может ввергнуть Ближний Восток в большую войну. И это наиболее вероятный итог египетского эксперимента.

Г.В. Мирзаян – кандидат политических наук, научный сотрудник Института США и Канады РАН.

Египет > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 5 сентября 2012 > № 735528

США. Весь мир. Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 4 сентября 2012 > № 735512 Евгений Гонтмахер, Никита Загладин

Государство на службе глобализации

Как сочетаются базовые тренды современности

Резюме: Никем не предсказанные в рамках социальной и политической науки события последних десятилетий могут показаться доказательством неэффективности любых теорий. В действительности вопрос лишь в ущербности парадигм мышления эпохи Просвещения.

Последние десятилетия перспективы мирового развития все менее предсказуемы. В 1980-е гг. практически никто не предвидел распада советской системы союзов, а затем и самого СССР. Да, задним числом можно найти симптомы, говорившие о высокой вероятности такого исхода, но хорошо известно, что проще объяснить произошедшие события, чем заблаговременно выявить их возможность.

Почти никем – за редкими исключениями – не был предсказан и глобальный кризис, начавшийся в 2008 г., хотя цикличность в принципе присуща рыночной системе. В 2010 г. многим экспертам показалось, что потрясения завершились, а в мировой экономике наметились признаки оживления. Но уже в 2011 г. неприятным сюрпризом для большинства экономистов стал бюджетный кризис на юге Европы, поставивший под вопрос само существование единой европейской валюты. В прогнозах на 2012 г. все чаще попадался невнятный, но звучащий научно термин «волатильность». Его можно трактовать как «неопределенность», «разнонаправленность тенденций», хотя по сути дела речь идет о «непредсказуемости».

Непредсказуемыми, но типичными для современного мира становятся вооруженные или сопряженные с массовыми беспорядками внутригосударственные конфликты (порой – с ограниченным внешним военным вмешательством) в странах, где, казалось, нет условий для перемен. Только в 2011 г. правящие режимы свергнуты в Тунисе, Египте, Ливии и Йемене, начались столкновения в Сирии, в богатых нефтью областях Судана, граничащих с новообразованным Южным Суданом. Мало кто ожидал и подъема общественно-политической активности в России.

Ареал распространения внутригосударственных конфликтов постепенно расширяется, это уже не только государства Африки и Азии, страны СНГ; риски начинают проявляться и в рамках Евросоюза, Северной Америки, в том числе и США.

Разумеется, в каждом конкретном случае есть свои, национально-специфические причины напряженности. Однако нельзя пренебрегать обстоятельствами, связанными с глобализацией и вызванным ею мировым кризисом. Эти факторы политического, экономического и этносоциокультурного характера подрывают как международную стабильность, так и перспективы «устойчиво-безопасного» развития многих государств.

Учет перечисленных обстоятельств и тем более способность обратить их в свою пользу – условие успешного функционирования любого государства, а также крупной корпорации, имеющей интересы за границами страны своего происхождения.

Исчерпание парадигм Просвещения

Общепринятые объяснения многих конфликтных ситуаций в современном мире нередко носят поверхностный характер. Обычно выделяются две стороны, вовлеченные в ту или иную коллизию.

Вот самые традиционные «парные» категории. «Сторонники демократии» против «недемократических сил». «Сепаратисты» против «приверженцев территориальной целостности». «Экстремисты» против «защитников правопорядка» и т.д. Противостояние рассматривается в качестве игры с нулевой суммой, когда успех одной из сторон расценивается как поражение другой.

Разумеется, подобный подход всегда был присущ идеологизированным СМИ, а также школьной и отчасти студенческой аудитории. Однако менталитет многих экспертов также сложился под влиянием упрощенных представлений. Кроме того, за недиалектическим подходом к реальности стоит явление, которое можно определить как «понятийный кризис» современной политической, да и всей социальной науки. Даже самые передовые идеи и представления исходят из парадигм, зародившихся в эпоху Просвещения и с того времени почти не претерпевших существенных изменений.

Эти парадигмы выросли из естественно-научного подхода, который строился на смелом для своего времени отрицании «божественного промысла», убежденности в возможности разложить исследуемые явления на простые элементы, вычленить среди них ведущие факторы, построить относительно простые алгоритмы их взаимодействия и дать на этой основе прогноз ожидаемых изменений. В ХХ веке после открытия радиоактивности, законов микромира от подобных примитивно-механистических подходов к объяснению законов природы пришлось отказаться. И не случайно именно из естественных наук в гуманитарные перешли идеи синергетики, бифуркаций, отвергающие примитивный детерминизм.

Традиция объяснять процессы общественного развития некими императивами, которые якобы заложены в «природе человека», зародившаяся в эпоху Просвещения, была ничем не лучше ссылок на «волю Всевышнего». Вероятно, первыми, кто сумел дать формально-механистическое, материалистическое толкование истории, были Карл Маркс и Фридрих Энгельс, что и обеспечило их учению долгую жизнь. Другой вопрос, что основоположники марксизма располагали довольно ограниченным конкретно-историческим материалом – в основном касающимся Европы. Чтобы уложиться в заданную схему, им пришлось ввести в дополнение к «пятичленке» формаций такие категории, как «азиатская формация», «реакционные народы».

Современные отечественные историки, не скованные догмами формационной теории, признают, что в так называемую рабовладельческую эпоху далеко не везде – в том числе в Древнем Египте, греческих городах-государствах, Древнем Риме – рабовладение было основой хозяйственной жизни. Большую роль играли крестьянские общины, присутствовал наемный труд, свободные ремесленники и т.д. Ныне уже в учебниках признается, что классический феодализм существовал только в государствах Европы, но не Азии.

Однако и новейшие попытки «модернизировать» просвещенческий подход к общественному развитию во многом страдают тем же механицизмом, что и марксизм. Речь идет, в частности, о теории смены «господствующих укладов» Валлерстайна, волн развития Тоффлера, «конца истории» Фукуямы и других. Желание начертить жесткую схему «вертикального прогресса» человечества чаще всего привязано к конкретной политике той или иной супердержавы, которая признается носителем и защитником самых передовых идей.

Никем не предсказанные в рамках социальной и политической науки события последних десятилетий могут показаться доказательством неэффективности любых теорий и кризиса научного знания. В действительности вопрос состоит лишь в ущербности парадигм мышления эпохи Просвещения. Видимо, следует признать, что универсальных законов общественного развития не существует. Есть лишь определенные взаимодействующие (порой диаметрально противоположные) тренды в социально-экономической, общественно-политической, социокультурной жизни, международных отношениях, имеющие определенные временные и пространственные показатели действия. Их реализация зависит от цивилизационных или, точнее, этносоциокультурных характеристик общества. Именно они определяют, как индивиды и группы индивидов, составляющие социум, относятся к изменениям в реальном бытии. Некоторые тенденции порой становятся доминирующими, но лишь на период времени.

Например, международное разделение труда, ставшее значимым трендом мирового развития в XIX–XX веках, мало влияло на жизнь раннесредневековой Европы в эпоху преобладания в ней натурального хозяйства. Торговые маршруты – такие как Великий шелковый путь – существовали, но длительность и опасность следования по ним исключали возможность превращения их в значимый элемент развития. Аналогичным образом тенденция к обострению социальных антагонизмов во вступивших на путь промышленного развития странах очень четко прослеживалась в Европе XVIII–XIX веков. Однако провозглашение Марксом и Энгельсом классовой борьбы в качестве универсальной «движущей силы истории» явно было ошибкой. В Средние века в Европе намного большее значение имели религиозные различия, а во второй половине ХХ века с подъемом тяготеющего к конформизму и компромиссам «среднего класса», который составил свыше половины населения индустриальных стран, на смену конфликтам пришло социальное партнерство.

Проблема большинства теоретико-аналитических конструктов состоит в том, что их авторы, гениально (без всяких кавычек) выделившие некий базовый тренд современности и сделавшие на этой основе ряд блестяще оправдавшихся прогнозов, начинают абсолютизировать собственные выводы. Особенно грешат этим последователи той или иной научной школы. Строится определенная система «первичности», «вторичности» и «третичности» факторов мирового развития – правильная для определенного, но все же конечного периода. С его завершением приверженцы сложившейся парадигмы миропонимания оказываются в тупике – что и наблюдается в современных условиях.

Основным источником проблем и сложностей мира начала XXI века выступает неравномерность или несбалансированность процессов глобализации в различных сферах общественной жизни. В публицистической литературе глобализацию порой рассматривают как следствие тайных договоренностей (или заговора) некоей «мировой закулисы», высшей элиты транснациональных корпораций и банков (ТНК и ТНБ) и связанных с ней политиков.

Если бы такие «договоренности» существовали, то мировое развитие было бы намного менее хаотичным, поскольку ситуация менялась бы по четко определенному плану. И хотя не афишируемых соглашений между отдельными корпорациями и правительствами наверняка немало, к сожалению, их недостаточно, чтобы обеспечить плавное, упорядоченное течение перемен на планетарном уровне.

Как возникала глобализация

Вызревание предпосылок глобализации наметилось достаточно давно. Еще в XIX веке начала складываться система международного разделения труда, крупнейшие корпорации и банки Западной Европы и США создали сеть зарубежных филиалов. Однако столкновения геополитических интересов ведущих держав, конкурентная борьба за внешние рынки между национально-ориентированными финансовыми и экономическими группами неоднократно (особенно во время Первой и Второй мировых войн) приводили к разрыву единства мирового рынка. Появление стремящихся к автаркии режимов (гитлеровская Германия) и стран с централизованно планируемой экономикой (СССР, а затем и его союзники) ограничивало возможности углубления международного разделения труда. Тем не менее этот, в принципе позитивный процесс, содействующий оптимизации территориального размещения производительных сил в рамках стран с рыночной экономикой, постепенно набирал обороты после Второй мировой войны.

На место чреватой конфликтами «свободной конкуренции» между государствами пришло регулирование конкурентных отношений на договорной основе в рамках Генерального соглашения о тарифах и торговле (ГАТТ), которое затем сменила система Всемирной торговой организации (ВТО). Противоборство между ведущими странами мира за зоны «своего» валютного контроля заменили договоренности о ведущей (доллар) и резервных валютах, упорядоченности системы международных расчетов. Были созданы такие структуры, как Международный валютный фонд (МВФ) и Международный банк реконструкции и развития (МБРР), призванные, на основе унификации политики формирования бюджетов, помогать странам, которые сталкивались с внутренними сложностями. Началось формирование институтов региональной интеграции (в Европе – ЕЭС, затем Евросоюз, в Юго-Восточной Азии – АСЕАН, в Северной Америке – НАФТА) и другие. В их рамках, особенно в ЕС, наметился переход от союза национальных государств к единым пространствам перемещения товаров, капиталов и рабочей силы, постепенного сближения законодательств. Это значительно расширило рамки национальных рынков отдельных стран при регламентации конкурентных отношений (введение квот на масштабы производства и пр.).

Можно предположить, что масштабы инициированной правительствами стран Запада (отчасти под влиянием стремления предотвратить войны между ними, отчасти из-за противостояния с СССР) деятельности по упорядочению конкуренции на международной арене оказались оптимальны для следующей нормам рыночной экономики зоны мира. Именно в этот период, 1950–1970-е гг., острота циклических кризисов снизилась до минимума, произошли «экономические чудеса» в ФРГ, Японии и Италии.

Наконец, началось становление современных ТНК, они более или менее сформировались уже в 1970–1980-е годы. В отличие от крупных корпораций прошлого, создающих свои филиалы в зарубежных странах, они разделяли ранее единый производственный цикл на сегменты, размещавшиеся в разных государствах сообразно экономической рациональности. Создавались конвейеры, растянутые на десятки государств, объемы внутрифирменной международной торговли деталями и узлами оборудования приблизились к показателям продаж готовой продукции.

Процессы развития и усиления ТНК стимулировались совершенно объективными материальными факторами. С одной стороны – совершенствованием транспортной инфраструктуры, удешевлением перевозок в ХХ веке (появление контейнеровозов, автоматизация их разгрузки и т.д.), с другой – возникновение информационных технологий, позволивших оптимизировать управление филиалами корпораций, улучшить маркетинг выпускаемой ими продукции.

Вопрос о том, какую роль ТНК играют в современной мировой экономике, относится к числу дискуссионных. По данным школы бизнеса в Мюнхене, в 2008 г. (до начала глобального кризиса) в мире насчитывалось 79 тыс. ТНК, имеющих около 790 тыс. филиалов за границами страны происхождения. Они обеспечивали свыше 10% роста мирового валового внутреннего продукта (ВВП), ежегодный рост числа занятых на их предприятиях достигал 82 млн человек. Общая стоимость продаж предприятий, принадлежащих ТНК, достигла 31 трлн долларов. Здесь уместно напомнить, что весь мировой ВВП в настоящее время составляет около 70 трлн долларов.

Самый мощный импульс глобализации дали переход КНР к рыночным реформам, коллапс централизованно планируемой экономики в СССР и странах Восточной Европы, прекращение холодной войны и распад Советского Союза, то есть восстановление единства мировой рыночной экономики. На интенсификацию глобальных процессов большое влияние оказали решения Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), объединяющей наиболее развитые страны с рыночной экономикой, о либерализации банковской деятельности (конец 1990-х гг.), а также курс ВТО на углубление либерализации внешней торговли.

Ускорение темпов глобализации имело как позитивные, так и негативные последствия, которые при объективном подходе нет оснований ни идеализировать, ни демонизировать, хотя для теоретиков про- или антиглобалистски ориентированных политических сил не составляет труда создавать внешне убедительные концепты.

Глобальный кризис, начавшийся в 2008 г., был не только очередным потрясением, присущим циклически развивающейся рыночной экономике. Речь идет о системном кризисе, который вызревал в течение примерно двух десятилетий. Он затрагивает базовые принципы функционирования государства, общественного развития, применения международно-правовых норм, функционирования основных институтов мировой экономики.

Здесь следует уточнить, что понимается под «системным кризисом». В свое время Владимир Ленин определял революционную ситуацию как положение, при котором «верхи» не могут, а «низы» не хотят жить по-старому. В принципе симптомы подобной ситуации намечаются и в России. «Верхи» начали понимать: при существующем уровне коррупции, сырьевой ориентации экономики, продолжающемся оттоке капиталов страна скоро превратится в третьестепенную державу, неспособную сохранить территориальную целостность, а это может привести и к утрате ими власти. «Низы» все более явно проявляют нежелание терпеть коррумпированных чиновников, да и саму власть, демонстрирующую ограниченную способность решить стоящие перед нацией проблемы.

«Системный кризис», как представляется, существенно отличается от «революционной ситуации». Он подразумевает наличие противоречий, которые не могут быть разрешены в рамках преобладающих парадигм мировосприятия, но совершенно не факт, что данные противоречия незамедлительно вызовут какие-либо серьезные коллизии. Они, скорее всего, становятся их источником опосредованно, проявляются неодинаково в странах, принадлежащих к различным цивилизационным общностям.

Большая часть дискуссий связана с вопросом о том, в какой степени государство утрачивает свой суверенитет под влиянием происходящих в мире перемен, как меняются его функции. В действительности изменения касаются фундаментальных основ развития мировой цивилизации. На протяжении многих веков они были связаны с эволюцией и совершенствованием государства. Именно государство выступало главным структурообразующим фактором социума, взаимодействовало с обществом на контролируемых территориях, влияя на него – и меняясь в соответствии с его требованиями и запросами. Взаимоотношения государств определяли характер международных отношений, их тип и эволюцию. Такая ситуация сохранялась вплоть до середины ХХ века.

Затем, исподволь и не очень заметно для современников, началась эрозия государства, т.е. утрата им способности выступать системообразующим звеном мировой цивилизации. Этот процесс можно сравнить с постепенным разрушением несущих конструкций очень старого дома из-за действий жильцов, непродуманно модернизирующих свои квартиры.

Государства добровольно передавали часть своих функций наднациональным, международным организациям, принимая обязательства выполнять их решения; либерализовывали внешнюю торговлю и международные финансовые транзакции, порой получая от этого немалые дивиденды. В итоге уже сейчас начала складываться парадоксальная ситуация, когда страны мира формально суверенны, вроде бы выступают системообразующей структурой мировой цивилизации, но по сути большинство из них начинают превращаться в беспомощные «пустышки».

Прежде всего при достигнутом уровне международного разделения труда государства стали экономически взаимозависимыми и взаимоуязвимыми, что уже ограничивает свободу не только маневра на международной арене, но и выбора внутренней социально-экономической политики. Ключевые позиции в мировой экономике перешли в руки транснациональных корпораций и банков, которые далеко не всегда действуют в интересах стран своего происхождения, обладают ресурсами, позволяющими им диктовать волю правительствам формально суверенных государств. Последние уже утратили контроль над транзакциями капитала, их «утечка» или «приток» поддаются лишь приблизительным оценкам. Потеряна монополия и на применение насилия: частные военные и охранные структуры действуют самостоятельно, более того, государство нередко прибегает к их услугам. На мировую арену вышли силы международного терроризма, пиратства, систематически прибегающие к насилию.

В значительной мере неэффективным стал и контроль над миграционными процессами, большинство ранее мононациональных государств, регионов и городов уже превратились в конгломераты конфликтующих этносоциокультурных общин.

Собственную роль в мировой политике приобрели неправительственные, негосударственные образования, что уже фактически получило официальное признание. Так, США, сильнейшее государство современности, де-факто находятся в состоянии войны с «Аль-Каидой» и иными структурами наркокриминального и террористического «Интернационала», не имеющими ни государственности, ни собственной территории.

В ситуации информационной глобализации государства не в состоянии контролировать контент интернета, в том числе и несущий вызовы властным структурам. На национальной и международной арене все чаще в качестве влиятельных субъектов выступают различные сетевые сообщества, НПО.

Если суммировать происходящие перемены, то, вероятно, придется говорить не о «десуверенизации» государства, а о «деэтатизации» мирового развития, ограничении возможностей государства влиять на ход процессов, протекающих в том числе и на его территории.

Наиболее точно суть протекающих процессов передает термин «глокализация», предложенный английским социологом Роландом Робертсоном в книге «Глобализация: социальная теория и глобальная культура» (1992). Он предполагает, что глобализация, повышающая роль наднациональных политических, военных и экономических институтов, сочетается с партикуляризацией регионов (областей), стремящихся, помимо своих государств, принять участие в глобализационных процессах и в то же время сохранить собственную самобытность.

В современном мире, бесспорно, налицо тенденция «перетекания» властных полномочий во всех сферах общественной жизни от государств к наднациональным и транснациональным структурам, а одновременно – роста стремлений отдельных районов крупных государств к автономии или даже независимости. Также очевидно, что многие политические лидеры стремятся противостоять трендам, которые они рассматривают как противоречащие национально-государственным интересам своих стран и народов. Но данные тренды существуют как объективная реальность, они просчитываются на базе современных методик мир-экономического, социологического и социокультурного анализа. Стремление противостоять тенденциям к переменам лишь делает осуществление этих перемен более тернистым, чреватым дестабилизацией на обширных территориях.

«Пробел демократии»

Современный переходный период характеризуется наибольшей турбулентностью и непредсказуемостью.

Большинство государств, за исключением крупнейших, являющихся по сути дела самобытными цивилизациями (США, Китай, возможно, Индия) уже оказались в положении, когда способность контролировать собственное развитие становится чисто декларативной. В то же время международные и наднациональные организации, даже наиболее развитые в зоне Евросоюза, в условиях кризиса продемонстрировали недостаточную эффективность, что поставило на повестку дня вопрос об их реформировании, вектор которого пока остается неопределенным.

Главная проблема дня сегодняшнего – разнонаправленность импульсов, влияющих на перемены в современном мире. Большинству государств свойственны противоречивые стремления.

С одной стороны, восстановить (усилить) национальный контроль над экономикой: ожидается, что это позволило бы решить и обостряющиеся внутренние проблемы социального, этносоциального и регионального развития.

С другой – существует понимание, что нарушение ранее принятых международных обязательств, ограничение участия в глобализированном разделении труда крайне негативно скажется на экономическом положении соответствующих стран и на возможности пребывания у власти правящих элит.

В принципе большинство политических лидеров современности не исключают дальнейшего расширения функций наднациональных институтов и даже введения более жестких санкций за саботирование их решений. Но при одном условии: должны быть созданы благоприятные возможности выхода из кризиса и повышения глобальной конкурентоспособности государств. Однако поскольку проблемы ведущих стран мира неодинаковы, то прийти к согласию удается крайне редко. Кроме того, сказывается лоббирование ТНК и ТНБ своих интересов, которые также неоднозначны. Современные транснациональные суперкорпорации не хотели бы изменения принципов функционирования либерализированной и контролируемой только ими мировой экономики, но они вынуждены считаться с риском социальных взрывов в зонах тотальной депривации, созданных их стремлением к получению сверхприбыли, угрозой общей дестабилизации миропорядка. По этой причине определенный уровень социальной ответственности большинство ТНК все же вынуждены проявлять.

Мнимая «антагонистичность» существующих в современном мире импульсов влияния и соответствующих трендов не должна вводить в заблуждение.

Строго говоря, стремления «державников» и приверженцев более жестко ориентированной социальной политики, которая требует более «сильного» государства, нисколько не противоречат тенденции к усилению роли и функций наднациональных, международных институтов – при условии, что само государство станет своего рода исполнительным органом выполнения их решений. То есть транснационализированные элиты корпораций и наднациональных структур не имеют ничего против расширения полномочий государства – если оно будет исполнять их волю. Вполне вероятно, что трансформация государства в течение ближайших десятилетий приведет к изменению структуры и функций гражданского общества, функционирования институтов демократии.

На государственном уровне они, скорее всего, будут становиться все более формальными. С неизбежным провалом популистских обязательств (наподобие принятых избранным президентом Франции социалистом Франсуа Олландом) усугубится дискредитация традиционных политических партий. Рано или поздно избиратели поймут: какие бы радужные перспективы им ни рисовали, на национально-государственном уровне могут быть выполнены лишь решения, поддержанные транснациональными элитами. Возможность доступа в их среду и влияния на их решения определяется конкурентными возможностями крупнейших частных и государственных корпораций на мировом рынке, а отнюдь не волей граждан. Как писал еще в 1999 г. Энтони Гидденс, «народы и государства остаются мощным фактором, но между ними и глобальными силами, воздействующими на жизнь их граждан… возникает широкий “пробел демократии”».

В этой ситуации весьма вероятно, с одной стороны, что активность гражданского общества сконцентрируется на низовом уровне, решении местных, локальных проблем, в том числе и в жестком противостоянии с общегосударственными «центрами власти». Решение проблем зон «социального бедствия», противодействия экологически опасным проектам «центра», сохранение местной этносоциокультурной специфики станет основным вопросом внутригосударственной политики. С другой стороны, влиятельной, системообразующей силой нового века, способной воздействовать на глобальную повестку дня наднациональных управляющих структур, станут реальные и виртуальные трансграничные сетевые сообщества. Противоборствующие трансграничные сетевые структуры, способные организовывать спонтанные массовые акции (в том числе и в поддержку местных, локальных выступлений) на территории десятков государств, скорее всего, превзойдут по своему влиянию современные политические партии.

Спорный вопрос – возможность демократизации наднациональных институтов. Во всяком случае, в современном мире политика МВФ, Всемирного банка, оказывающих очень большое влияние на ход мирового развития, определяется размерами взноса государств в их фонд, а не голосованием избирателей. Деятельность ООН также далека от демократичности. Постоянные члены Совета Безопасности обладают привилегией – предпринимать все что угодно, обладая иммунитетом от применения против них санкций. Не вполне демократична и деятельность Генеральной Ассамблеи ООН – разве соответствует принципам демократии положение, при котором государства с населением в несколько сотен тысяч человек обладают таким же весом, как и страны с населением в сотни миллионов?

Едва ли стоит рассчитывать в обозримой перспективе на глубинное реформирование существующих международных организаций. Скорее, с учетом развития технологий трансграничного общения, можно ожидать упрочения структур глобального гражданского общества, способных воздействовать на ход мирового развития.

Роль института государства в этих условиях должна быть переосмыслена, но не им самим, а прежде всего в рамках разгорающихся дискуссий внутри все более глобальных структур гражданского общества. На них ложится дополнительная ответственность аккумулировать накопленный опыт переформатирования государства не только в рамках транснациональных инициатив, но и на низовом уровне (регионы, муниципалитеты и т.п.). Достойное место в этом обсуждении необходимо обеспечить и бизнесу (от мелкого до ТНК и ТНБ). Возможно, единственная роль государства в этом процессе должна заключаться в предоставлении формализованных площадок для такого рода дискуссий.

Это не значит, что государство как институт низводится до роли технической прислуги. Для формулирования и подготовки точных решений крайне необходим его профессионализм (точнее: профессионализм лучшей части чиновничества). Это тем более верно в отношении эффективной реализации того нового общественного интереса, который рано или поздно будет оформлен в требуемые решения.

Н.В. Загладин – доктор исторических наук, заведующий Центром ИМЭМО РАН.

Е.Ш. Гонтмахер – доктор экономических наук, заместитель директора ИМЭМО РАН.

США. Весь мир. Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 4 сентября 2012 > № 735512 Евгений Гонтмахер, Никита Загладин