Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

В 1 полугодии 2018 г. производство пиломатериалов в Канаде снизилось на 1,7%

По данным Западной ассоциации производителей изделий из древесины (Western Wood Products Association), объем производства пиломатериалов в Канаде в первом полугодии 2018 г. составил 14,32 млрд бордфутов, что на 1,7% меньше, чем годом ранее.

Изготовление досок в провинции Британская Колумбия снизилось на 4,2% до 6,42 млрд бордфутов, а в восточных районах Скалистых гор — выросло на 0,5% до 7,89 млрд бордфутов.

В Москве стартовал первый образовательный модуль программы АРХИТЕКТОРЫ.РФ

Официальное открытие первого образовательного модуля программы АРХИТЕКТОРЫ.РФ, инициированной ДОМ.РФ и Институтом медиа, архитектуры и дизайна «Стрелка» при поддержке Минстроя России состоялось 10 сентября в Москве.

На открытии присутствовли 100 финалистов из 50 городов России, прошедших конкурсный отбор, — практикующие архитекторы и градостроители, представители сферы государственного и муниципального управления, урбанистики и городской социологии.

Приветствовали участников заместитель Министра строительства и жилищно-коммунального хозяйства Российской Федерации Никита Стасишин, генеральный директор ДОМ.РФ Александр Плутник и директор Института «Стрелка» Варвара Мельникова.

«Очень важно не отходить то того пути, который вы для себя наметили, потому что именно вы должны поменять мышление наших строителей и чиновников в городах и субъектах. А мы на федеральном уровне сформируем реестр тех молодых ребят, которые, по нашему мнению, будут достойны стать главными архитекторами субъектов и городов, и проконтролируем, чтобы к нашим рекомендациям прислушались», - сказал Никита Стасишин.

Тема первого образовательного модуля образовательной программы АРХИТЕКТОРЫ.РФ, который пройдет с 10 по 16 сентября, — «Жилье в среде». Его участников ждут лекции от ведущих экспертов, тренинги и мастер-классы, нацеленные на развитие навыков публичной презентации, командной работы, генерации идей и решений, экскурсии по Москве, направленные на изучение самых актуальные проектов. Ключевыми спикерами модуля станут профессор градостроительства и экономического развития, декан Факультета архитектуры Гонконгского университета, глава HongKongUrbanLab Кристофер Вебстер, президент Geller Group, член канадского Института планировщиков и Архитектурного института Британской Колумбии Майкл Геллер, профессор урбанистического дизайна факультета архитектуры университета Стратклида Серджио Порта.

«Городам нужны хорошие архитекторы, об этом нам говорят и мэры, и губернаторы. Вне зависимости от того, маленький город это или большой, комфорт и качество необходимы везде. Очень хорошо, что многие из вас хотят работать там, где родились и выросли и не хотят никуда уезжать. Одна из наших общих главных задач — создание комфортной среды, и вы сможете изменить те города и те субъекты, в которых будете работать», — сказал Александр Плутник.

«Урбанизация, которая сейчас происходит во всем мире, — большой вызов для современных городов. Поэтому городским лидерам нужно стремиться стать специалистами с широким набором компетенций, медиаторами, которые вовлекают в городские проекты горожан и муниципалитет», – добавила Варвара Мельникова.

Названы города и страны с самым большим количеством мультимиллионеров

Согласно новому докладу Wealth-X, Гонконг превзошел Нью-Йорк как город с самым высоким количеством людей, располагающих благосостоянием не менее $30 миллионов. Количество мультимиллионеров в Гонконге увеличилось на 31% в 2017 году, до 10 000, обогнав крупнейший город США более чем на 1 000.

Число ультра-богатых людей во всем мире выросло на 13% в 2017 году, по данным Wealth-X, на общую сумму около 256 000 человек с совокупными активами в размере $31,5 триллиона. В Азии наблюдался самый быстрый рост, обусловленный материковым Китаем и Гонконгом, пишут авторы исследования. Её доля в мировом населении мультимиллионеров выросла до чуть более одной четверти по сравнению с примерно 18% 10 лет назад, сообщает Bloomberg https://www.bloomberg.com/news/articles/2018-09-06/best-watches-2018-grand-prix-d-horlogerie-de-geneve-short-list .

Между тем, если сравнивать страны, а не города, лидером по количеству мультимиллионеров остаётся США – здесь живёт 79 595 человек с благосостоянием свыше $30 млн. Далее следуют Япония и Китай. Гонконг в этом списке занимает лишь седьмое место.

Женщины составили около 35 000 ультра-богатых людей в прошлом году - рекордную долю в почти 14%, показало исследование.

Ультра-богатые люди держали большую часть своих активов – 35% - в виде ликвидных средств, чаще всего – на банковских счетах. Частные холдинги составляли около 32%, а государственные – 26%. Альтернативные инвестиции, такие как недвижимость, предметы искусства и яхты, заняли 6,6% от общего объема активов.

ТОП-10 городов с наибольшим количеством мультимиллионеров:

   1.Гонконг – 10 000.

   2.Нью-Йорк – 8 900.

   3.Токио – 6 800.

   4.Лос-Анджелес – 5 300.

   5.Париж – 4 000.

   6.Лондон – 3 800.

   7.Чикаго – 3 300.

   8.Сан-Франциско – 2 800.

   9.Вашингтон (Колумбия) – 2 700.

   10.Осака – 2 700.

ТОП-10 стран с наибольшим числом ультра-богатых людей:

   1.США – 79 595.

   2.Япония – 17 915.

   3.Китай – 16 875.

   4.Германия – 15 080.

   5.Канада – 10 840.

   6.Франция – 10 120.

   7.Гонконг – 10 010.

   8.Великобритания – 9 370.

   9.Швейцария – 6 400.

   10.Италия – 5 960.

Кстати, недавно был составлен рейтинг лучших и худших городов для жизни https://prian.ru/news/37085.html .

 Prian.ru

Утечка нефти произошла после нападения боевиков на нефтепровод в Колумбии.

Атака группы незаконных вооруженных формирований привела к взрыву и утечке нефти на втором в Колумбии нефтепроводе Каньо-Лимон Ковенас (Cano-Limon Covenas). В результате разлива нефть попала в реку Кататумбо в департаменте Северный Сантандер, пострадали также жилые дома, сообщила компания Ecopetrol. Сколько вытекло нефти, в сообщении не уточняется.

С начала 2018 года на систему нефтетранспортировки компании было совершено 63 атаки в департаментах Северный Сантендер, Араука и Бояка. Трубопровод Каньо-Лимон Ковенас протяженностью 780 км транспортирует до 210 тыс. б/с от нефтяных месторождений, разрабатываемых Occidental Petroleum, к порту Ковенас.

Цивильность и криминал: разборка и сходка

Александр Кустарев

Опубликовано в журнале: Неприкосновенный запас 2018, 4

[стр. 6—15 бумажной версии номера]

Эта заметка — вариация на тему, предложенную в книге Марка Галеотти [1]. Тематику книги «Воры» ее автор определяет так:

«У этой книги три главных темы. Во-первых, русские гангстеры уникальны, во всяком случае были уникальны. Они заявляли о себе в условиях быстрых политических, социальных и экономических перемен, падения царизма, стремительной сталинской модернизации и крушения СССР с порожденными этим проблемами и возможностями. На одном уровне гангстер, конечно, повсюду гангстер, и русские гангстеры становятся все менее отличимы от любых других участников всемирного уголовного подполья. Но есть и другой уровень, где культура, структуры и сферы активности русских гангстеров отличаются от обычных. Не в последней мере это касается характера их соотнесенности с обществом как таковым.

Эта соотнесенность — вторая главная тема книги. Криминальный мир как бы отражает российское общество в темном зеркале. Хотя он мыслит и репрезентирует себя как нечто внешнее по отношению к мейнстриму, на самом деле он его тень, скроенная по его образу и подобию. Изучение эволюции русского уголовного мира также позволяет лучше понять русскую историю и культуру. Это особенно полезно сегодня, когда границы между преступностью, бизнесом и политикой, хотя и не исчезли совсем, но слишком часто оказываются размыты.

Наконец, в-третьих, русские гангстеры не только формируются меняющейся Россией — они формируют Россию. Я надеюсь, что достоинством этой книги будет сочтено то, что она развеивает миф о том, будто в России гангстеры доминируют, но в то же время показывает, как именно уголовный мир воздействует на жизнь в России. На смену татуированным бывшим зэкам приходит новая порода криминальных бизнесменов с глобальным кругозором. Что же при этом происходит? Укрощение гангстерских нравов? Или криминализация российской экономики и общества? Возникает ли мафия-государство? И если да, то что в сущности это значит? [...] Меня интересовало не то, в какой мере государству удалось сдержать преступность, а то, в какой мере воровские ценности и практики определяют характер современной России» (p. 5).

Но эта книга имеет еще одну тематику, и автор декларирует ее сам: «Эта книга о российской организованной преступности» (p. 4), понимаемой как «длительно существующее предприятие, отличное от традиционных и легальных общественных структур» (p. 3).

Таким образом, сказав, что не только российское общество формует гангстера, но и фигура гангстера — общество, Марк Галеотти в дальнейшем концентрируется на второй половине этой формулы. В самом деле, почти вся фактура книги почерпнута из уголовной хроники, а главный, если не сказать единственный, ее персонаж — преступный мир, называемый воровским, гангстерским или «мафией». То есть автора больше интересует, как криминальный мир воздействует на цивильный, чем наоборот. И что бы ни думал сам автор, при чтении книги складывается впечатление, что обратное воздействие профессионального криминала на общество в России сильнее, чем криминогенность самого общества, и что в этом состоит уникальность России.

Я так не думаю. Российское общество, вероятно, в самом деле незаурядно криминализировано, судя во всяком случае по материалам российской прессы и медиа, а также по некоторым рейтингам. Но это имеет место не потому, что оно оккупировано агентурой профессионального преступного мира, а тем более, как уточняет автор, агентурой организованной преступности. Даже если она в России получила настоящее развитие, в чем многие сомневаются [2]. И характер «соотнесенности криминала и цивильности» в российском обществе не кажется мне уникальным.

У российского криминала три инкубатора: общественность (публика), бизнес и государство [3]. Публика влияет на криминализацию, повышая или понижая общую криминогенность своим отношением к криминалу. Бизнес — прибегая к тем или иным практиками извлечения дохода и расширения. Государство — так или иначе себя инструментализируя. А теперь — подробнее, как именно это происходит.

ОБЩЕСТВЕННОСТЬ И КРИМИНАЛ

Как постоянно напоминает масса комментаторов российской истории, репутация уголовного мира в России никогда не была однозначно негативной. У российской власти всегда был дефицит легитимности. Нарушение ее законов оказывается своего рода доблестью. Представление о разбое как благородном занятии было характерно для самого хорошего общества. Отсюда признание родства между уголовником и инсургентом (диссидентом). И в глазах уголовника, и в глазах бунтаря, и в глазах власти — хотя и с разным знаком. Это проходит сквозной темой в русской беллетристике от «Дубровского» Пушкина до «Сашки Жегулева» Леонида Андреева или «Вора» Леонова. Амбивалентность таких фигур, как Разин и Пугачев, действительно очевидна, а их включение в революционную иконографию вполне естественно. В ходе гражданской войны множество будущих отрядов Красной армии начинали как то, что сейчас назвали бы «бандформированиями». Даже легендарный Мишка Япончик в какой-то момент был «краскомом».

Русские марксисты даже объявили уголовников «социально близким элементом». Но, уподобляя преступные действия сопротивлению нелегитимной царской власти, советская историография не предусмотрела, что позднее это обернется против нее самой. Пришлось сделать полный разворот: если поначалу, сближая инсургентов с уголовниками, она хотела сделать комплимент уголовникам, то позднее она пыталась таким образом (как и царская власть) опорочить антисоветских диссидентов. Особенно характерный пример — сведéние анархизма к уголовщине. Эффект был прямо противоположным. Преступавшие закон только получили дополнительный повод считать себя «героями сопротивления». Это умонастроение укрепилось в ГУЛАГе, где консолидировалась воровская субкультура и где были перемешаны осужденные по 49-й (уголовной) статье и 58-й (политической). Марк Галеотти много пишет об этой стороне дела (p. 43–65).

Это произошло тем более легко, что преступной оказывалась любая деятельность или поступок, нарушавшие государственную монополию. В преступление превратились обмен валюты, пересечение государственной границы, свободный рынок. Сплошная национализация всех производственных фондов привела к тому, что практически исчезло различие между преступлением против частной собственности и против государства. Преобладающая часть хищений была воровством у государства. При этом индивиду внушали, что все национальное богатство принадлежит народу, и он понимал это так, что может им пользоваться, не спрашивая разрешения, — иногда с оттенком оборонительной иронии, а иногда и с моральной агрессивностью. Характерная прибаутка того времени: «Тащи с завода каждый гвоздь / ты здесь хозяин, а не гость».

Словосочетание «воровской закон», возникшее, правда, поздно, вполне показательно. Воровской мир с помощью этого самоопределения противопоставляет себя цивильному обществу не как мир беззакония, а как мир, где действует другой закон. Он ближе к обычному праву, хотя бы просто потому, что оно не охватывало много такого, что регулируется позитивным правом. Можно вводить и отменять законы, но не обычаи. Кроме того, у «воровского закона» иная философия: он апеллирует не к дисциплине и послушанию, а к совести, во всяком случае прагматизированной совести, к здравому смыслу и традиции, то есть не к цивилизации, а к инстинкту. И он не просто другой — он претендует на то, что он лучше. Он проще, справедливее и разумнее. В то же время так называемые «понятия» воровского закона больше похожи на сектантский или монашеский устав, а само воровство и образ жизни вора получают статус «обета». В свое время я уподоблял классический большевизм кальвинизму. Здесь я решаюсь уподобить «воровской закон» советского времени нищенствующим орденам позднего Средневековья (например францисканцам).

Все это ослабляло способность людей различать, что можно, а что нельзя и в отношениях между индивидами. Эта тенденция всегда поддерживалась тем, что власть недостаточно эффективно перераспределяла доход и граждане это корректировали как могли — в частности разбоем, грабежом и воровством. Когда я ходил в школу, дети, что-то отнимавшие у других детей, приговаривали: «Когда от многого берут немножко — это не грабеж, а простая дележка».

До революции в условиях крайнего имущественного неравенства эта практика мотивировалась эгалитаристскими соображениями. А после революции, особенно на «брежневском плато», к этой мотивации добавилась, а может быть, даже вытеснила ее, прямо противоположная: самовольное присвоение «чужого» подогревалось недовольством чрезмерной социалистической уравниловкой. И те, кто этим занимался, легко убеждали себя в том, что имеют на это право как более предприимчивые и сильные личности. Криминал стал способом самоутверждения и демонстрации превосходства, хотя, как правило, это оставалось на уровне простого инстинкта.

Несмотря на все это, активный криминал был подавлен. Высокий милицейский чин говорил Марку Галеотти (в разговоре, состоявшемся в 1990 году):

«Настоящая трагедия в том, что к 1980-м государство расправилось с воровскими авторитетами. Мы были близки к полной победе. Но потом все пошло прахом» (p. 85).

По всей видимости, так оно и было, но зараженность криминалитетом самого общества была очень заметна. Что ярко выражалось в сфере культурного потребления. Устная традиция (популярная песня, элементы «фени» в бытовой речи и деловом сленге) вполне отражала глубинную «приблатненность» широкой публики. После отмены цензуры все это переместилось в письменную традицию (литература, медиа); Галеотти обращается к этому явлению лишь в конце книги, когда обсуждает будущее криминала в России (p. 260–266). Но данная тенденция обнаружилась именно тогда, когда аутентичный блатной мир как раз был в упадке. Лишь продолжением этой тенденции выглядит ажиотаж вокруг преступности в 1990-е, когда она превратилась, как замечает Галеотти, в «национальный спорт» и «предмет восхищения». Курьезную иллюстрацию этой тенденции можно обнаружить в рейтинге бандитских группировок, который «Независимая газета» опубликовала 2 декабря 1996 года (p. 175).

Блатной шик-гламур не был только безвредной декадентской пеной. «Приблатненность» культуры подогревала криминальные наклонности и, что еще важнее, указывала на азартную готовность пуститься во все тяжкие почти всех сегментов общества, включая, даже, может быть, в первую очередь, «интеллигенцию» [4], уставшую уже от своей никому не нужной интеллигентности («народу на нее наплевать, государство за нее не платит»). Такое впечатление, что криминал становился (стал) чуть ли не престижным занятием и множество людей охотно ушли бы в эту сферу, если бы это было по-настоящему общедоступно и если бы их не останавливал страх наказания. Произошел определенный осмос цивильного и криминального умонастроения.

Марк Галеотти очень хорошо почувствовал эту сторону российской культуры. Но, как мне кажется, он переоценил проактивную роль криминальной среды в этом «приблатнении». На самом деле цивильная культура легко «приблатнилась», потому что сама испытывала в этом потребность.

Столь же мало нуждались в разлагающем влиянии профессионального криминала бизнес и государство.

БИЗНЕС

Капитализм, наблюдаемый в России, это как раз тот капитализм, который Вебер не хотел называть «современным», а называл (вполне в согласии с Марксом) «разбойничьим». Это — «присваивающий» (acquisitive), «захватнический», «силовой» [5] капитализм, в отличие от «производительного». Заимствуем иллюстрацию из книги Марка Галеотти. Бригада «Уралмаш» захватывает производственные фонды и таким образом осуществляет передел собственности с выходом в политику и социальную сферу (p. 131–132). Что перед нами: криминал или капитализм? Или это одно и то же?

Главный герой русского капитализма — это не персонаж Вебера-Шумпетера, накопитель и изобретатель (новатор), а персонаж Маркса и Зомбарта — захватчик и ликвидатор конкурентов. Так было всегда: во времена советского нэпа («Рвач» Ильи Эренбурга к примеру), в начале ХХ века (герои романов Максима Горького, а еще раньше — пьес Островского и романов Мельникова-Печерского).

Как и следовало ожидать, этому благоприятствовала латентная криминальность российского общества, то есть установочно-психологическая готовность каждого к «ненормативному» поведению и постоянные опасения каждого стать жертвой такого поведения. Возник порочный круг взаимного недоверия и оборонительной агрессии. Все убеждены, что окружены сплошными обманщиками и грабителями. И, если не опередить обманщика и грабителя, неизбежно будешь обманут и ограблен сам. Озабоченность материальным интересом тут комбинируется со статусной озабоченностью: в обществе, где все друг друга «кидают», самое унизительный ярлык — «лох» (кажется, теперь этот ярлык вытесняется американским «лузер»).

Так было всегда, но в постсоветское время слабое внутреннее сопротивление таким практикам еще больше ослабилось, потому что таков был образ капиталиста в советской идеологии (пропаганде), а когда гражданам России было разрешено стать капиталистами, то они и стали имитировать этот образ. Отсюда иногда бравурно-показное, но, как правило, зверски-серьезное суперменство российского предпринимательского «воротилы».

Именно такого «социального характера» требовала российская бизнес-среда. Поэтому она долго и оставалась «дикой». Бизнес не регулировался ни государством, ни собственными инфраструктурными институтами — финансовыми, арбитражными, коллегиально-клубными, религиозными или моралистическими агентурами. Хозяйственное право оставалось рудиментарным. В 1990-е сделать серьезные деньги, полностью избегая нелегальных трюков, было невозможно. Приватизация государственных фондов была в сущности грандиозной аферой с применением всех мыслимых нелегальных приемов. Марк Галеотти так ее и характеризует (p. 213–215). Но опять-таки эта практика выглядит у него как интервенция профессионального криминала в бизнес, а не как черта, имманентная самому частному бизнесу.

ГОСУДАРСТВО

Как уже было замечено, и инсургенты, и уголовники убедили себя в нелегитимности российской государственности. Даже если угодно — в ее преступности. Для этого у них были серьезные основания. Вспомним хорошо известный, но почти не востребованный в дискурсах, которым он релевантен, тезис Чарлза Тилли: у истоков государственности находится организованная преступность — систематический грабеж. Нелишне заметить, что то же самое представление всегда было аксиомой для анархистов и коммунистов. Они при этом считали, что государство всегда остается инструментом грабежа и поэтому его не должно быть, что вполне осуществимо. У Тилли эта картина выглядит иначе. Государство действительно начинается как агентура грабежа, но избежать его возникновения невозможно, а устранять его не обязательно: модуль грабежа — то есть попросту банда грабителей — со временем сам эволюционирует, то есть превращается во что-то иное [6].

Это превращение происходит в две стадии. Сначала грабеж трансформируется в рэкет. Рэкет отличается от грабежа тем, что грабитель приходит и уходит, а рэкетир остается. Чтобы оправдать это, он должен рационализировать (легитимизировать) непрерывность грабежа. Для этого он обещает тем, кого грабит, защиту-протекцию.

Последствия этого шага колоссальны. Переход от грабежа к рэкету — первый, но решающий шаг к цивилизации. Рэкет — это «отмытый» грабеж. Но он также и харизматическая инициатива. Обещание протекции — благая весть. Это обещание надо подтверждать. Для этого нужно, чтобы полученная рэкетиром (вымогателем) дань использовалась согласно уговору и чтобы протекция действительно была необходима, или хотя бы казалась необходимой. Внешняя угроза грабежа недостаточно надежна для оправдания рэкета. Но, к счастью для рэкетира, безопасность его клиентов требует их защиты друг от друга. Поэтому компетенция (прерогатива) получателя дани меняется. Выделяется и постепенно становится главным один из аспектов обеспечения безопасности, а именно поддержание внутреннего порядка, то есть балансирование интересов разных сегментов локальной общности (у Гоббса это первый raison d’être государства). Оплата протекции превращается в бюджет с реестром доходов и расходов. Государство-протектор перераспределяет налог и превращается в социальное государство, а налогоплательщики получают возможность контролировать бюджет (демократия и публичность). Если рэкет — это отмытый грабеж, то отмытый рэкет — это государство.

Если ход этой эволюции чем-то сдерживается, то государство остается больше похоже на организованную банду вымогателей, чем на легитимный орган управления обществом (общественного самоуправления). То же самое происходит, когда государство деградирует, сохраняясь только как инструмент рэкета. Российское государство зарождалось в точности по этому образцу, пригласив на роль протектора варяжское «бандформирование». Затем московская власть стала протектором русского народа от чисто грабительской (кочевники) Орды. В этой роли она держалась и потом, охраняя «русскую землю» от угрозы с Запада. Обеспечив себе таким образом длительное существование, а с ней и «традиционную» (по Веберу) легитимность, она очень неохотно и медленно развивалась в сторону социального государства, вместо этого мотивируя (c начала XIX века) свою роль протектора необходимостью не допустить революцию (у себя самой и во всей Европе).

Советское государство начиналось как агентура порядка в хаосе революции (смуты) и пыталась (по проекту Ленина) превратиться в социальное (социалистическое) государство, но, не справляясь с этой задачей, стало отступать к простому протекционизму, вернувшись в ходе Великой войны к роли протектора par excellence — с оттенком социальности, метаморфированной в рудиментарный патернализм. Ее обличители постоянно указывают на то, что она использовала «образ врага», чтобы себя легитимировать. Что это, если не рэкет? Дэвид Ремник назвал КПСС «самой гигантской мафией в мировой истории» [7]. Цитируя его, Марк Галеотти считает эту характеристику вполне «оправданной гиперболой» (p. 183). Но это не такое уж преувеличение, если мы согласны с Тилли и анархистами. И если считаем, что российская власть в советских одеждах не стала рэкетом, а просто не перестала им быть.

Вымогательский характер советского государства становится виден не сразу. Действительный размер налогообложения из документации о расчетах государства и налогоплательщика узнать невозможно, поскольку государство было одновременно и работодателем, и получателем налога. Кроме того, оставаясь заложником саморепрезентации как «социального» государства, оно не допускало личного обогащения своего аппарата. Но это только порождало взятки и казнокрадство. Они в сущности эксплицировали вымогательский характер государства, просто нарушая его налоговую монополию. Вместе с тем сама взятка есть не что иное, как автономный рэкет: плата за безопасность от конкуренции в получении государственных услуг или — вот настоящая ирония — от патронажных притязаний самой власти.

Именно как рэкету (или как мафии, если угодно) умирающему советскому государству и был брошен вызов после 1989 года. У Кремля появились конкуренты как на местах, так и в масштабе всей страны. Согласно сообщению, публикованному в «Красной газете» от 4 октября 1989 года, 75% так называемых «кооперативов» находились под чьей-то вооруженной протекцией (p. 102). Рынок протекции нужно было регулировать, и тут пришелся кстати воровской кодекс с его «понятиями». Нелегальная «крыша» объясняла свою задачу как защиту бизнес-структур друг от друга [8]. Марк Галеотти готов признать, что при всем бандитском колорите этого рэкета в нем была необходимость — сами рэкетиры это хорошо понимали и надеялись найти с бизнесом взаимопонимание (p. 117). Очень уместное указание на очень многозначительную фактуру. В полном согласии с тезисом Тилли этот рэкет был зародышем альтернативного государства. Оно так и не состоялось, а выжило традиционное государство: так что старый рэкет подавил новый.

Итак, приняв во внимание латентно криминальное умонастроение российской общественности, практики российского капитализма и коренную близость российского государства к рэкету, можно сказать, что «воровские ценности и практики», или нелегальные и морально ущербные действия, имманентны российскому обществу в целом, а не навязаны ему извне «клеймеными» агентурами преступности. Тем более «организованной». Для криминализации российского общества вовсе не требуется вторжение в цивильную сферу «воров» («авторитетов», «гангстеров») персонально, или через своих ставленников, или через инвестиции. Оно само их плодит, не прекращая. Кто заражен, того не заразишь. Такой характер общества, конечно, позволяет профессиональному криминалу успешнее адаптироваться к нему, и Марк Галеотти сообщает много интересного о том, как это происходит. Главным образом — оппортунистически подчиняясь Кремлю, который столь же оппортунистически использует местные авторитеты как инструмент своего контроля. Особенно яркий пример — шашни Кремля с дагестанским авторитетом Амировым (p. 211–213),можно вспомнить и о чеченском примере.

Такая интерпретация «соотнесенности криминала и цивильности» в России, то есть в сущности — российского общества, по этому признаку была бы намеренно недоброжелательной по отношению к ней, если бы она комбинировалась с представлением о России как о дурном отклонении от нормы. Кто захочет, так и будет считать. Но я как раз так не считаю. Россия в этом отношении не уникальный случай.

Знатоки какого угодно объекта часто делают важную ошибку. Обнаружив у объекта своего наблюдения какое-либо ранее неизвестное им свойство, они торопятся объявить этот объект уникальным, вместо того, чтобы сначала проверить, не обнаружится ли это же свойство у других объектов. Пока мы ничего не знали про другие планеты, мы могли думать, что одна Земля круглая. Россиеведение — постоянная жертва этой ошибки.

Так обстоит дело и с «особой» криминальностью России — и количественно, и качественно. Если бы эксперты по российству вышли из своего гетто и занялись систематическими сравнительными упражнениями, то они обнаружили бы, что соотнесенность цивильности и криминала в любой другой стране, начиная с США и Италии до ЮАР и Колумбии, мало отличаются от того, что мы видим в России. Россия кажется уникальной только в сравнении с горсткой еврогосударств (ядром Евросоюза) или клуба ОЭСР, где поразительно очищены от криминала политическая сфера, администрация и даже бизнес. Россия, конечно, именно с ними себя и сравнивает, но уникальны они, а не Россия. Причем их уникальность — преувеличенное и совсем недавнее достижение, и похоже на то, что оно временное.

Две тенденции указывают на это. Во-первых, социальное государство не только в России, но повсюду редуцируется и находится на пороге демонтажа. Неолиберальная критика социального государства приветствует это и, наверное, даже ускоряет этот процесс. А значит, государственность возвращается к своим истокам, где ее инструментальность одна и та же у всех, а именно — рэкет. Во-вторых, капитализм в этих странах тоже меняется. Как надеялся Вебер, он имел на Западе иное происхождение, нежели захват-разбой. Вебер был по меньшей мере наполовину прав: этот пуританский-квакерский-методистский добропорядочный капитализм если и не доминировал на Западе с началом модерна, то был важным и ведущим сегментом капитализма. В дальнейшем именно его культивировало социальное (налогово-социалистическое) государство. Но теперь он отступает, и западный постмодерный капитализм, именуемый то «казино-капитализмом», то «турбо-капитализмом», есть на самом деле «захватнический» («рейдерский») капитализм, где главная операция — манипуляции с собственностью, то есть переход фондов из рук в руки по принципу «деньги ваши — будут наши».

На фоне этого сходства не так определенно обстоит дело со статусом криминала в общественном умонастроении. Однако не надо забывать, что оправдание «вольного» криминала как сопротивления криминальному государству господ первой артикулировала именно европейская общественность. Прудон объявил собственность воровством, а Маркс предложил экспроприировать экспроприаторов (по-русски — «грабь награбленное»). Робин Гуд — фигура английского фольклора. Пьесу «Разбойники» написал Шиллер. Уголовник Вотрэн в романе Бальзака выглядит намного достойнее светских интриганов, он и Арсен Люпен (Мориса Леблана) сильно напоминают идеализированных «воров в законе» советского времени. Примеры можно продолжать и продолжать. Может быть, умонастроение в отношении криминала на Западе вовсе не так уж сильно отличалось от российского. Никто над этим не задумывался, насколько мне известно. Стилистическое влияние блатной субкультуры на культуру, которая считала себя высокой и даже выдавала свою приблатненность за признак элитарности, на Западе как будто бы незаметно, хотя я подозреваю, что и тут все не так самоочевидно. Так во всяком случае предполагает моя теория, а я доверяю своей теории больше, чем своей ненадежной эрудиции.

Но даже если мои сомнения необоснованны, вряд ли теперь так уж важно, что «на самом деле» было в прошлом. Как очень уместно замечает Марк Галеотти, изучать российский криминал «особенно интересно, потому что границы между преступностью, бизнесом и политикой хотя и не исчезли вовсе, но слишком часто оказываются размыты». Где же они «становятся» размытыми? Очевидно, там, где они прежде размыты не были, то есть в заповеднике зрелой еврогосударственности. Стало быть, пока мы ждем, что Россия станет совсем как они, они становятся совсем как Россия. Значит, Россия сейчас находится на важной траектории эволюции — культурогенеза и социогенеза.

На этой траектории нас ждет много неожиданного. Например, взятка может превратиться в формально делегированную частному лицу операцию по сбору налога, что уже бывало (вспомним об откупах). Должности могут быть проданы частным лицам. Легализованная взятка может превратиться в легальный доход от социального капитала, а это уже просто бизнес. Изменения в этом же русле уже произошли на глазах двух последних поколений. Что такое частная служба безопасности? Рэкет навыворот. А что такое службы пиара, лобби и огромная армия всяческого рода посредников? Все те же, но легально институционализированные «блат» и взятка. Появились формальные государства, которые в сущности — частные фирмы, «законно» отмывающие неуплаченные налоги (офшоры). Фирмы, занятые мониторингом бизнеса и консультированием, — замаскированный рэкет, манипулирующий компроматом. Так стирается различие между сервисом и рэкетом.

Марк Галеотти называет постсоветский «вольный» рэкет еще одной отраслью бизнеса (p. 117). Именно так. Это наблюдение только нужно эффективно контекстуализировать не как проникновение криминальных профи в бизнес, а как естественное развитие самого бизнеса, которое можно понимать как криминализацию, но также и как декриминализацию общественных (производственных? рыночных?) отношений. Эта амбивалентность естественна в условиях хаотического перехода между двумя состояниями общества — габитусами — в условиях, которые в самой России недавно были названы «перестройкой». Она одновременно началась повсюду в конце ХХ века. По ее ходу многое, что еще теперь считается криминалом, приобретет статус вполне цивильного, причем не благодаря изменению закона, а потому, что будет иначе институционализировано и аранжировано.

[1] Galeotti M. The Vory. Russia’s Super Mafia. New Haven: Yale University Press, 2018. В дальнейшем ссылки на эту книгу даются в тексте.

[2] Вопреки своему аксиоматическому утверждению Марк Галеотти сам, похоже, не очень в этом уверен: «В целом для российского подпольного мира характерны не иерархические структуры вроде итальянской мафии или японской якудзы, а сложная и разнородная экосистема» (p. 126). Он и сам замечает, что русская преступность вовсе не так уж организованна и занимается не только криминалом (p. 184).

[3] Галеотти говорит о трех акушерках организованной преступности в современной России: Сталин, сблизивший уголовный мир с государством; Брежнев, взрастивший коррупцию, и Горбачев, освободивший рынок (p. 81). Так что его и моя формулы покрывают одну и ту же фактуру, но по-разному ее контекстуализируют.

[4] В знаменитом фильме «Асса» очень чутко прототипом главного преступника выбран фигурант, когда-то начинавший успешную литературную карьеру, что было, вероятно, с умыслом указано в титрах. Насыщенность криминала в 1990-е «мэнээсами» и образованными комсомольскими функционерами также очень симптоматична.

[5] Волков В. Силовое предпринимательство. СПб.: Издательство Европейского университета, 2012.

[6] Это близко к теории социалистического государства Ленина. Он сперва тоже думал отменить государство, но потом решил, что государство можно и нужно трансформировать.

[7] Remnick D. Lenin’s Tomb. The Last Days of the Soviet Empire. New York, 1994.

[8] Ries N. «Honest Bandits» and «Warped People». Russian Narratives about the Money, Corruption and Moral Decay // Greenhouse C. (Ed.). Ethnography in Unstable Places: Everyday Lives in the Context of Dramatic Political Change. Durham: Duke University Press, 2002.

«Газпром нефть» на 20% увеличила объем продаж смазочных материалов

«Мы изначально ставили себе цель стать серьезным игроком отрасли и сегодня обладаем всеми ресурсами для вхождения в ТОП-10 поставщиков смазочных материалов на мировом рынке», — отмечает генеральный директор «Газпромнефть — смазочных материалов» Александр Трухан.

Оператор бизнеса масел «Газпром нефти» — «Газпромнефть — смазочные материалы» — в первом полугодии 2018 года нарастил продажи продукции на 20% относительно аналогичного периода 2017 года — до 319 тыс. тонн. При этом реализация различных типов масел премиум-класса составила почти половину объема — 143 тыс. тонн. Продажи масел флагманского бренда G-Energy также выросли и достигли 24,4 тыс. тонн.

Объем реализации продукции за рубежом в первом полугодии 2018 года вырос на 13% относительно аналогичного периода 2017 года — до 110 тыс. тонн. Был осуществлен выход на новые рынки — начались поставки в Танзанию и Сингапур.

Смазочные материалы производства «Газпром нефти» сегодня доступны потребителям в 75 странах мира. Продукцию под брендами G-Energy, G-Profi, Gazpromneft и Gazpromneft Ocean используют индустриальные и сельскохозяйственные предприятия, судоходные компании, а также рядовые автовладельцы в Италии, Венгрии, Греции, Египте, Китае, Индии, Колумбии и др.

В России за отчетный период реализовано 210 тыс. тонн продукции, что на 23% превышает показатели прошлого периода. Драйверами продаж на отечественном рынке являются: растущая дистрибьюторская сеть, активная маркетинговая и техническая поддержка. Дополнительный эффект обеспечивает участие в программе импортозамещения.

Состоялось заседание Президентской Комиссии по вопросам стратегии развития ТЭК и экологической безопасности.

Президент Российской Федерации Владимир Путин провёл заседание Комиссии по вопросам стратегии развития топливно-энергетического комплекса и экологической безопасности.

Открывая заседание, глава государства отметил, что отечественный ТЭК играет важную роль в повышении темпов и качества экономического роста. «На долю ТЭКа приходится около 22 процентов ВВП страны, почти 60 процентов экспорта и 40 процентов дохода федерального бюджета.

В условиях сложной рыночной конъюнктуры последних лет и искусственных внешних ограничений российский ТЭК сумел эффективно ответить на стоящие перед ним вызовы», - сказал Владимир Путин.

Президент добавил, что по итогам 2017 года Россия подтвердила свой статус одного из лидеров глобального энергетического рынка: «Мы заняли первое место в мире по объему добычи нефти, второе – по добыче газа. Россия входит в число ведущих стран по объему выработки электроэнергии и добыче угля: по электроэнергии – на четвертом месте, по углю – шестое место в мире». По словам Владимира Путина, в прошлом году сумма инвестиций в отрасли выросла на 10 процентов и составила 3,5 триллиона рублей.

Говоря об экспорте угля, глава государства отметил, что в 2017 году отечественные компании продали за рубеж более 190 миллионов тонн ископаемого. «По этому показателю наша страна уверенно занимает третье место в мире. Текущая конъюнктура дает возможность расширить присутствие России на мировом угольном рынке, укрепить свои позиции и нарастить долю», - сказал Президент.

Тему продолжил Министр энергетики Российской Федерации Александр Новак, выступив с основным докладом о «О повышении эффективности логистических решений, обеспечивающих увеличение объемов экспорта российского угля». Глава энергетического ведомства обратил внимание членов Комиссии, что за последние годы был принят целый ряд основополагающих решений и стратегически важных документов по вопросам развития угольной отрасли. В числе первых из них – Долгосрочная программа развития угольной промышленности России на период до 2030 года. «Угольная отрасль успешно преодолела период глубоко падения цен на мировых рынках и поступательно развивается. С 2012 года по 2017 год добыча российского угля выросла на 15,5 процента до 410 миллионов тонн. В текущем году будет превышен рубеж в 420 миллионов тонн, и мы, скорее всего, превзойдем максимальный уровень добычи советского времени, достигнутый в 1988 году. Объем обогащения увеличится до 195 миллионов тонн, это на 28 процентов больше. Инвестиции достигнут 130 миллиардов рублей в год, налоговые отчисления превысят 100 миллиардов рублей», - привел статистику Александр Новак.

Министр отметил, что отрасль развивается со значительным опережением долгосрочной программы: «Уже сейчас достигнуты те ориентиры по добыче, которые были поставлены на 2030 год».

Александр Новак доложил, что была также изменена структура добычи угля в пользу более безопасного, открытого способа. За пять лет его доля выросла с 70 процентов до 75 процентов. «Идет концентрация производства на наиболее эффективных предприятиях, растут нагрузки на очистной забой, на горнотранспортное оборудование. За последние пять лет производительность труда рабочих по добыче угля увеличилась в полтора раза. Только в текущем году шахтерами России установлено семь мировых рекордов», - подчеркнул Министр.

Отдельно глава энергетического ведомства остановился на вопросе безопасности в угольной отрасли: «В 2017 году зафиксирован самый низкий за всю историю отрасли удельный показатель смертельного травматизма и самый высокий уровень затрат на обеспечение безопасных условий. По итогам работы межведомственной комиссии под эгидой Минэнерго угольными компаниями в 2016 году разработаны и реализуются среднесрочные меры по повышению промышленной безопасности».

Министр отметил, что целесообразно оказать государственную поддержку инвестиционному процессу угольной отрасли. В этой связи предстоит шире использовать для инвестиционных проектов в угольной промышленности механизмы территорий опережающего социально-экономического развития, Свободного порта Владивосток, специальных инвестиционных контрактов. «Предстоит продолжить выполнение мероприятий по снижению импортозависимости угольной промышленности, в том числе по созданию отечественного горношахтного оборудования и материалов, средств индивидуальной защиты, автоматизации и программных средств, обеспечивающих безопасные условия ведения горных работ. Стимулировать применение современных отечественных технологических решений в угольной генерации в рамках отбора проектов модернизации генерирующих объектов тепловых электростанций, прежде всего в регионах Сибири и Дальнего Востока, где уголь является основным топливом», - сказал Министр.

По словам Александра Новака, принципиально важно оценить перспективу усиления позиций России на мировых экспортных рынках. Именно экспорт был ключевым драйвером роста отрасли в последнее десятилетие, и будет оставаться им впредь. «Анализ ситуации на мировых угольных рынках свидетельствует, что у России как у третьего в мире экспортера угля в среднесрочной перспективе появляется новое окно возможностей.

В прошлом году возобновился рост мирового потребления угля, в том числе за счет Юго-Восточной Азии, Индии, Турции и ряда других стран. Увеличилась международная торговля энергетическим коксующимся углем и превысила уже отметку в 1,3 миллиарда тонн», - сказал глава энергетического ведомства. «В 2018 году экспорт угля из России, по нашим оценкам, ожидается выше 200 миллионов тонн: порядка 100 миллионов тонн в западном направлении и около 100 миллионов тонн в восточном направлении. В западном направлении наши перспективы представляются пока что крайне ограниченными из-за планов стран ЕС по сокращению потребления угля, а также в связи с прогнозируемой конкуренцией со стороны поставщиков из Колумбии и США. В целом надо сказать, что на сегодняшний день доля России на европейских рынках составляет почти 40 процентов и является достаточно высокой», - сказал Александр Новак.

Заседание Комиссии по вопросам стратегии развития ТЭК и экологической безопасности.

Президент провёл в Кемерове заседание Комиссии по вопросам стратегии развития топливно-энергетического комплекса и экологической безопасности.

Перед началом заседания глава государства осмотрел макеты объектов, которые планируются к строительству в Кемерове. В.Путину показали, в частности, проект культурно-образовательного и музейно-выставочного комплекса, в котором разместятся филиалы Мариинского театра, Русского музея, Российской академии музыки имени Гнесиных, многофункциональный концертный зал, а также рассказали о строительстве Кемеровского президентского кадетского училища.

* * *

Стенографический отчёт о заседании Комиссии по вопросам стратегии развития ТЭК и экологической безопасности

В.Путин: Уважаемые коллеги, добрый день!

Мы с вами проводим заседание Комиссии по вопросам развития топливно-энергетического комплекса в Кузбассе не случайно, естественно. Мы все понимаем, Кузбасс – один из крупнейших мировых центров угледобычи, именно мировых центров. И, кроме всего прочего, накануне, то есть вчера, был праздник у тех, кто работает здесь, и в отрасли в целом – День шахтёра. Я от своего имени и от имени всех здесь присутствующих хочу поздравить горняков с их профессиональным праздником, пожелать им здоровья, всего самого наилучшего, успехов в очень нелёгком, но очень нужном стране труде.

Уважаемые коллеги, сегодня у нас насыщенная повестка. Вместе с представителями бизнеса и руководителями регионов обсудим текущую ситуацию в российском ТЭКе, рассмотрим ключевые направления и ориентиры развития отрасли и, конечно, оценим, как выполняются ранее принятые решения нашей комиссии.

Топливно-энергетический комплекс играет важную роль в повышении темпов и качества экономического роста в нашей стране. На долю ТЭКа приходится около 22 процентов ВВП страны, почти 60 процентов экспорта и 40 процентов дохода федерального бюджета.

В условиях сложной рыночной конъюнктуры последних лет и искусственных внешних ограничений российский ТЭК сумел эффективно ответить на стоящие перед ним вызовы. По итогам прошлого года Россия вновь подтвердила свой статус одного из лидеров глобального энергетического рынка. Мы заняли первое место в мире по объёму добычи нефти, второе – по добыче газа. Россия входит в число ведущих стран по объёму выработки электроэнергии и добыче угля: по электроэнергии – на четвёртом месте, по углю – шестое место в мире.

Российские энергетические компании наращивают вложения в развитие. В прошлом году сумма инвестиций выросла на 10 процентов и составила 3,5 триллиона рублей.

Осваиваются новые месторождения углеводородов, развивается транспортная инфраструктура ТЭКа. Вместе с тем, хочу подчеркнуть, уровень газификации региона, в том числе сельских территорий, растёт недостаточными темпами. Сейчас мы были на Черниговском разрезе вместе с исполняющим обязанности губернатора. Прямо на месте небольшая группа людей, небольшая группа работников этого предприятия, один из них поднял вопрос о газификации. Это естественный вопрос, потому что действительно темпы, к сожалению, не те, на которые мы рассчитывали в последнее время. Здесь нужна координация между федеральными органами власти, между «Газпромом», между независимыми производителями и местными региональными органами власти, потому что «последняя миля» – вот в чём, как правило, проблема. Нужно это всё выстроить в одну цепочку. Нужна дополнительная динамика по этому вопросу. Предлагаю на одном из следующих заседаний нашей комиссии обсудить именно этот вопрос.

Российские энергетические компании сохраняют устойчивые позиции на зарубежных рынках. Так, объём экспорта природного газа два года подряд обновлял абсолютный максимум. Нужно развивать экспортный потенциал российской энергетики.

Отмечу, что за последние годы конкуренция на глобальном энергетическом рынке заметно обострилась, поэтому крайне важно эффективно использовать наши конкурентные преимущества, диверсифицировать маршруты поставок, выходить и закрепляться на новых рынках.

Одним из наиболее привлекательных направлений, мы с вами это хорошо знаем, является Азиатско-Тихоокеанский регион. Здесь растёт спрос на широкий спектр товаров, и это открывает большие возможности для российских компаний. В этой связи хотел бы отметить одну важную инициативу. В июне этого года в ходе визита в Китай мы договорились с Председателем КНР Си Цзиньпином об организации российско-китайского энергетического бизнес-форума. Уверен, эта площадка позволит расширить сотрудничество наших стран, найти новые направления для взаимных инвестиций, для запуска перспективных проектов в сфере энергетики. Первый форум планируется провести в ноябре текущего года в Пекине. Знаю, что с российской стороны уже выразили заинтересованность в участии около 40 компаний. Представительная делегация ожидается и со стороны наших китайских друзей. Прошу сегодня проинформировать, как продвигается работа по организации этого форума.

Конечно, Россия открыта для сотрудничества со всеми странами и на востоке, и на западе. Здесь важно не только завоевывать новые рынки, но и уверенно себя чувствовать на наших традиционных рынках. Сегодня в рамках нашей комиссии отдельно обсудим перспективы развития такого взаимодействия в сфере угольных поставок. В прошлом году отечественные компании экспортировали более 190 миллионов тонн угля. По этому показателю наша страна уверенно занимает третье место в мире. Текущая конъюнктура даёт возможность расширить присутствие России на мировом угольном рынке, укрепить свои позиции и нарастить нашу долю. Чтобы воспользоваться этими возможностями, нужно решить целый комплекс задач. Это повышение рентабельности и безопасности добывающих угольных мощностей, их модернизация как в традиционных районах угледобычи – Кузбассе, Хакасии, Якутии, так и в новых – Восточной Сибири и на Дальнем Востоке.

И конечно, нужно улучшать логистику, расширять экспортные коридоры, прежде всего пропускную способность железнодорожных магистралей, для которых угольные компании являются якорными грузоотправителями. Как вы знаете, развитие восточного полигона железных дорог, расшивка узких мест на БАМе и Транссибе обозначены как приоритетные цели развития транспортной инфраструктуры России на ближайшие годы. Вновь подчеркну: должна действовать постоянная связка, стыковка планов угольных компаний по наращиванию добычи с программами развития РЖД, а также с инвестиционными проектами морских портов. Важно обеспечить сбалансированный, комплексный подход к расширению пропускной способности железных дорог, учесть потребности не только угольных компаний, но и отправителей контейнерных перевозок насыпных и наливных грузов. Нужно проработать вопрос закрепления взаимных обязательств перевозчиков и потребителей, использовать в этой сфере долгосрочные контракты. Такой подход послужит успешной реализации инвестиционных планов и грузоотправителей, и транспортных компаний.

Отмечу ещё одну принципиальную вещь. Решать вопросы развития угольной промышленности необходимо на основе самых современных технологий, которые должны дать не только экономический эффект, но прежде всего обеспечить улучшение условий труда горняков, их безопасность. Нужно шире внедрять передовые стандарты работы угольной отрасли, уделять повышенное внимание защите окружающей среды, особенно в портах, местах перевалки угля. Забота о жизни и здоровье людей, об экологическом благополучии городов и посёлков должна быть безусловным приоритетом. Экологичной должна стать вся цепочка: от добычи угля до его перевалки в морских портах.

Я прошу комиссию держать эти вопросы на постоянном контроле и предлагаю подумать о проведении аудита соблюдения недропользователями утверждённых моделей разработки месторождений, а также нормативной базы и практики её применения в части экологической и промышленной безопасности, с тем чтобы гармонизировать законодательство в этой сфере.

И ещё одна тема, прежде чем мы перейдём к докладам. Речь о модернизации тепловых электростанций. За последние годы удалось существенно нарастить возможности тепловой генерации, обновить её структуру, повысить устойчивость и эффективность работы станций. Определяющую роль в этом процессе сыграл механизм договоров на поставку мощности. В его основе лежали обязательства инвесторов по вводу новых мощностей после приватизации энергетических объектов на достаточно комфортных для бизнеса условиях.

Сегодня речь идёт о строительстве ресурсосберегающих экологических станций, которые заменят устаревшие, ненадёжные установки с низкими экологическими стандартами и экономической отдачей. Причём сделать это нужно с максимальной опорой на оборудование отечественного производства, вплоть до его стопроцентной локализации, если изначальным источником являются наши иностранные партнёры. Нужно определить стабильные источники финансирования модернизации тепловой энергетики. Я прошу Минэнерго самым внимательным образом отнестись к этому вопросу и проанализировать все резервы рынка.

При этом вновь хотел бы подчеркнуть: капитальные вложения не должны перекладываться на плечи потребителей. Сегодня в отдельных субъектах сложилась практика продавливания необоснованного роста тарифов. В итоге вырученные средства идут не на развитие региональной энергетики, а, соответственно, в карман конкретным лицам, близким к тем, кто принимает решения подобного рода. Есть предложение изменить эту ситуацию путём внедрения эталонного принципа формирования тарифов. Такой подход сегодня тоже обсудим.

Это то, что я хотел бы сказать в начале. Благодарю вас за внимание и передаю слово Александру Валентиновичу Новаку.

Пожалуйста, Александр Валентинович.

А.Новак: Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые коллеги!

За последние годы был принят целый ряд основополагающих решений и стратегически важных документов по вопросам развития угольной отрасли. В числе первых из них – долгосрочная программа развития угольной промышленности России на период до 2030 года, которая была утверждена Вами, Владимир Владимирович, именно здесь, в Кузбассе, в январе 2012 года.

Несомненно, в развитие этой программы были приняты меры, и самое главное – единый вектор целенаправленных действий всех заинтересованных сторон: это и министерства, и ведомства, и угольные компании, энергетические, РЖД и администрации угольных регионов. Всё это дало весомый эффект, угольная отрасль успешно преодолела период глубокого падения цен на мировых рынках и поступательно развивается.

Назову несколько цифр. С 2012 года по 2017 год добыча российского угля выросла на 15,5 процента, до 410 миллионов тонн. В текущем году будет превышен рубеж в 420 миллионов тонн, и мы скорее всего превзойдём максимальный уровень добычи советского времени, достигнутый в 1988 году. Объём обогащения также, мы ожидаем, увеличится до 195 миллионов тонн, это на 28 процентов больше. Инвестиции достигнут 130 миллиардов рублей в год, и налоговые отчисления превысят 100 миллиардов рублей.

В результате принятых по Вашему поручению мер, Владимир Владимирович, уже сейчас достигнуты те ориентиры по добыче, которые были поставлены на 2030 год. То есть мы идём со значительным опережением долгосрочной программы развития. Если сравнивать с актуализированной программой 2014 года, то мы опережаем на три года. Поэтому, конечно, в целом требует корректировки и сама программа, и постановка более амбициозных задач по вводу мощностей, по качеству поставляемого угля, по доле экспорта в поставках.

Изменена структура добычи угля в пользу более безопасного, открытого, способа. За пять лет его доля выросла с 70 процентов до 75 процентов. Идёт концентрация производства на наиболее эффективных предприятиях, растут нагрузки на очистной забой, на горнотранспортное оборудование. За последние пять лет производительность труда рабочих по добыче угля увеличилась в полтора раза. Только в текущем году шахтёрами России установлено семь мировых рекордов.

Модернизируются действующие мощности в традиционных угольных регионах, прежде всего в Кузбассе, создаются новые центры угледобычи на востоке страны, осваиваются месторождения в Хакасии, в Забайкалье, в Якутии, в Хабаровском крае, на Сахалине. С 2012 года обновлено более 40 процентов производственных мощностей, введено девять современных шахт, 14 разрезов, девять обогатительных фабрик. Третья часть вводимых мощностей приходится на новые центры угледобычи на востоке страны, что тоже очень важно и соответствует нашим приоритетам.

Дали положительный эффект и кардинальные решения по обеспечению безопасности и охраны труда, особенно в части снижения риска крупных аварий, обязательного проведения дегазации, внедрения на шахтах многофункциональной системы безопасности. Достаточно сказать, что в 2017 году зафиксирован самый низкий за всю историю отрасли удельный показатель смертельного травматизма и самый высокий уровень затрат на обеспечение безопасных условий. По итогам работы межведомственной комиссии под эгидой Минэнерго угольными компаниями в 2016 году разработаны и реализуются среднесрочные меры по повышению промышленной безопасности.

Уважаемый Владимир Владимирович, несмотря на перечисленные достигнутые опережающими темпами результаты, мы видим сегодня потенциал дальнейшего развития отрасли. Для этого необходимо решить ряд регуляторных проблем, о которых я хотел бы также сказать, продолжить работу по дальнейшему повышению производительности труда шахтёров до уровня ведущих угледобывающих стран, в том числе за счёт повышения фондоотдачи, внедрения наиболее прогрессивных технологических решений, активного применения аутсорсинга на вспомогательных производствах.

По нашему мнению, целесообразно оказать государственную поддержку инвестиционному процессу угольной отрасли. В этой связи предстоит шире использовать для инвестиционных проектов в угольной промышленности механизмы территорий опережающего социально-экономического развития, свободного порта Владивосток, специальных инвестиционных контрактов. Предстоит продолжить выполнение мероприятий по снижению импортозависимости угольной промышленности, в том числе по созданию отечественного горношахтного оборудования и материалов, средств индивидуальной защиты, автоматизации и программных средств, обеспечивающих безопасные условия ведения горных работ. Стимулировать применение современных отечественных технологических решений в угольной генерации в рамках отбора проектов модернизации генерирующих объектов тепловых электростанций, прежде всего в регионах Сибири и Дальнего Востока, где уголь является основным топливом.

Одна из важнейших задач, Вы об этом также сказали во вступительном слове, – это экология. В целях сокращения негативного воздействия предприятий угольной промышленности на окружающую среду необходимо организовать системную работу с организациями угольной промышленности и администрациями угледобывающих регионов по обеспечению перехода предприятий на наилучшие доступные технологии. Я напомню, что в декабре 2017 года был утверждён и разработан Министерством энергетики справочник НДТ для угольной отрасли.

Также необходимо оценить текущее состояние природоохранной деятельности в горнодобывающей отрасли, включая нормативную базу её регулирования, с целью устранения противоречий в установлении нормативов допустимых сбросов и выбросов для угольных предприятий, которые должны быть гармонизированы с переходом на НДТ.

Важной задачей является завершение разработки и утверждения справочника сокращения выбросов загрязняющих веществ, сбросов загрязняющих веществ при хранении и складировании товаров в части перевалки угля в морских портах.

Считаю необходимым завершить выполнение утверждённой на период до 2020 года программы лицензирования угольных месторождений России и разработать новую программу на период до 2025 года.

Расширить практику внесения в условия лицензий на предоставление права пользования новыми участками недр с целью разведки и добычи каменного угля обязательств по ликвидации ранее накопленного экологического ущерба от ликвидированных предприятий угольной промышленности. Примером такой практики является разработанная по Вашему поручению комплексная программа поэтапной ликвидации убыточных шахт, расположенных на территории городов Прокопьевск, Киселевск, Анжеро-Судженск Кемеровской области.

Также необходимо продолжить работу по оптимизации процедур и снятию избыточных административных барьеров при оформлении земельных участков для целей недропользования при добыче угля, как и других твёрдых полезных ископаемых.

Считаем целесообразным проработать возможности существенного сокращения сроков согласования проектов горных работ и прохождения их экспертиз.

Многое предстоит сделать для наращивания кадрового потенциала, повышения престижности шахтёрского труда, сформировать систему мониторинга трудоустройства выпускников, продолжить проводимую ведущими угольными компаниями работу в области профориентации, системы подготовки, профессиональной переподготовки и повышения квалификации персонала для организации угольной отрасли.

Уважаемый Владимир Владимирович, мы также считаем, что у нас есть возможность в короткие сроки в рамках реструктуризации угольной отрасли, которая продолжается с 1998 года, закончить проблемы по переселению жителей из домов, расположенных на подработанных территориях ликвидированных шахт. Сегодня с Министерством финансов такую работу вместе проводим и также считаем, что можно было бы выделить средства до конца 2025 года, с тем чтобы окончательно решить эту проблему.

Что касается регуляторных проблем, о которых я сказал выше, и тех задач, которые стоят, в проекте протокольного решения учтены все вышеперечисленные вопросы. Просил бы, уважаемый Владимир Владимирович, поддержать.

Теперь несколько слов о дальнейшем стратегическом развитии угольной отрасли. Нам принципиально важно оценить перспективу усиления позиций России на мировых экспортных рынках. Именно экспорт был ключевым драйвером роста отрасли в последнее десятилетие и будет оставаться им впредь.

Анализ ситуации на мировых угольных рынках свидетельствует, что у России, как у третьего в мире экспортёра угля, в среднесрочной перспективе появляется новое окно возможностей.

В прошлом году возобновился рост мирового потребления угля, в том числе за счёт Юго-Восточной Азии, Индии, Турции и ряда других стран. Увеличилась международная торговля энергетическим, коксующимся углём и превысила уже отметку в 1,3 миллиарда тонн.

Согласно оценкам экспертов, устойчивый рост спроса на уголь, прежде всего на рынке Азиатско-Тихоокеанского региона, продолжится и в горизонте на период до 2025–2030 годов. Составит прирост не менее 100 миллионов тонн.

В наших интересах максимально использовать этот потенциал дополнительного спроса, тем более что российский уголь имеет значительные конкурентные преимущества ввиду своих качественных характеристик, высокой калорийности, низкого содержания серы, азота, золы. Об этом свидетельствует неуклонный рост доли России в международной торговле углём. За прошедшие 20 лет она увеличилась более чем в 3,5 раза и составила 14 процентов.

В 2018 году экспорт угля из России, по нашим оценкам, ожидается выше 200 миллионов тонн: порядка 100 миллионов тонн в западном направлении и около 100 миллионов тонн в восточном направлении. В западном направлении наши перспективы представляются пока что крайне ограниченными из–за планов стран ЕС по сокращению потребления угля, а также в связи с прогнозируемой конкуренцией со стороны поставщиков из Колумбии и США. В целом надо сказать, что на сегодняшний день доля России на европейских рынках составляет почти 40 процентов и является достаточно высокой.

Что касается восточного направления, то здесь мы пока имеем долю в 9,3 процента и видим возможность удвоения экспортных поставок к 2025 году, увеличить долю России почти до 20 процентов. В целом увеличится наша общая доля на международном рынке ещё на 6 процентов. Для достижения данных объёмов экспорта у нас есть необходимые добычные возможности.

Министерством энергетики совместно с коллегами из других федеральных органов власти, совместно с угольными компаниями были проработаны и определены наиболее вероятные объёмы увеличения добычи относительно утверждённой программы. И здесь цифры могут составить 560 миллионов тонн к 2025 году в сравнении с утверждёнными 460–ю; и до 2030 года – 590 миллионов тонн относительно утверждённых 480–ти. То есть прирост составит 23–25 процентов. Для этого потребуется объём частных инвестиций в угледобычу в размере почти один триллион рублей. Коллеги из угольных компаний подтверждают, что они готовы вложить такой объём инвестиций для развития добычных мощностей. Прежде всего рост добычи предполагается в Кузбассе, в Хакасии, в Якутии, в Тыве, в Хабаровском крае, учтены проекты в Забайкальском крае, в Бурятии, в Иркутской, Новосибирской и Амурской областях. Важнейшим стимулом для этих инвестиций, безусловно, является принятое в конце прошлого года по Вашему поручению решение об установлении долгосрочных тарифов на железнодорожные перевозки на период до 2025 года. Это особенно важно, мы неоднократно это обсуждали ранее, учитывая высокую долю транспорта в цене угля.

Исходя из прогнозируемого роста спроса на угольном рынке и подтверждённых инвестиционных планов компаний, определены суммарные объёмы экспортных поставок российского угля в восточном направлении. Они могут увеличиться со 100 миллионов тонн до 207 к 2025 году, в том числе по направлению железнодорожных перевозок – до 195 миллионов тонн. И здесь, конечно, безусловно, ключевой вопрос, опять же обозначенный Вами в начале работы сегодняшней работы комиссии, – это снятие тех ограничений, которые есть, по пропускной способности транспортной инфраструктуры с учётом необходимости её электрификации.

Реализуемый «Российскими железными дорогами» первый этап программы развития Восточного полигона предусматривает к 2019 году увеличение экспортных перевозок угля в восточном направлении до 125 миллионов тонн. В рамках второго этапа предполагается увеличить перевозки угля до 180 миллионов тонн к 2024 году. В результате более детальных проработок Министерства энергетики, Минтранса, субъектов Российской Федерации совместно с угольными компаниями, с «Российскими железными дорогами» предусмотрено за счёт собственных средств ОАО «РЖД» увеличить провозную способность инфраструктуры РЖД в восточном направлении дополнительно до 210 миллионов тонн, в том числе по поставкам угля – до 195 миллионов тонн к 2025 году. Данную задачу мы предлагаем сегодня зафиксировать в качестве одного из целевых параметров второго этапа программы развития Восточного полигона железных дорог.

Таким образом, в рамках долгосрочной программы развития предлагается осуществить объём инвестиций примерно в сумме 700 миллиардов рублей для развития инфраструктуры в восточном направлении. Цифры эти выверенные и подтверждаются.

При этом также оценены возможности угольных терминалов в портах северо-запада, юга России, Дальнего Востока. По нашей оценке, сегодня темпы развития этих мощностей позволят полностью обеспечить прогнозируемый объём экспорта российского угля за счёт опять же частных инвестиций.

Наиболее быстрыми темпами будут расширяться портовые мощности на тихоокеанском побережье, учитывая близость к целевым растущим рынкам. И основными транспортными узлами для этого будут Ванинско-Совгаванский узел в Хабаровском крае и юг Приморья.

Конечно, мы также особое внимание уделили при проработке этого вопроса и развитию энергетической инфраструктуры. Предполагается, что в рамках инвестиционной программы компании «Россети» и её дочерних обществ эти средства также будут предусмотрены.

Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые коллеги!

Практическая реализация изложенных предложений станет одним из самых масштабных инвестиционных процессов ближайших лет. Это полностью соответствует Вашему майскому указу по развитию железнодорожной и энергетической инфраструктуры. Общий объём инвестиций составит более 1,5 триллиона рублей за шесть лет, включая до 1 триллиона рублей в добычу и переработку угля, строительство портов, покупку железнодорожных вагонов, около 700 миллиардов рублей инвестиций ОАО «РЖД», а также инвестиции энергетики в целях электрификации Восточного полигона. Это даст мощный мультипликативный эффект для других отраслей экономики – металлургия, тяжёлое и транспортное машиностроение, судостроение, строительство, – увеличит налоговые поступления в федеральный и региональные бюджеты и создаст базу для долгосрочного социально-экономического развития всей страны. Наши предложения также нашли отражение в подготовленном проекте решения комиссии.

Прошу поддержать, уважаемый Владимир Владимирович, изложенные подходы по решению более амбициозных инфраструктурных задач и соответствующей корректировки программы развития угольной промышленности.

Спасибо за внимание.

В.Путин: Спасибо большое.

Олег Валентинович, прошу Вас.

О.Белозёров: Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые участники заседания!

Перевозки грузов топливно-энергетического комплекса – одна из важнейших составляющих нашей работы. Они занимают почти половину объёма погрузки «Российских железных дорог» и обеспечивают около 60 процентов грузооборота.

Хочу поблагодарить компании топливно-энергетического комплекса за то, что они формируют надёжную основу грузовой базы и работы для ОАО «РЖД».

В рамках тесного взаимодействия с грузоотправителями и потребителями, а также отраслевыми регуляторами мы обеспечиваем динамичный рост угольных перевозок. Прирост погрузки угля только в этом году оценивается плюсом в 4,5 процента к 2017 году. За последние 15 лет общая погрузка угля на сети выросла почти в полтора раза. При этом в восточном направлении наблюдался значительно более динамичный рост – более чем в 3,3 раза за тот же период.

Значимость угля для ОАО «РЖД» характеризуют следующие цифры: с 2003 года удельный вес угля в грузообороте железных дорог вырос с 28 до 43 процентов. При этом доля в грузообороте грузов ТЭК уже составила более 70 процентов.

Высокая степень координации участников перевозок – грузоотправителей, железных дорог, операторов, стивидоров – способствует увеличению доли российского угля на мировом рынке.

По нашим оценкам, сегодня уровень железнодорожного тарифа не является сдерживающим фактором для перевозок. Более того, можно говорить о том, что тарифная политика фактически стимулирует рост перевозок. За последние три года средневзвешенная железнодорожная составляющая в части инфраструктуры и тяги при перевозках энергетического угля снизилась на десять пунктов, при перевозках коксующегося – на шесть пунктов. Такое положение дел предоставило угольным компаниям благоприятные условия для развития своего бизнеса. С учётом решения Правительства России о переходе на долгосрочное тарифное регулирование в сфере грузовых железнодорожных перевозок можно говорить о том, что благоприятные условия сохранятся на длительную перспективу. Начиная с 2019 года будет использоваться принцип «инфляция минус». Продолжит работу и механизм тарифного коридора, который теперь предусматривает возможность фиксирования тарифов на срок до десяти лет в зависимости от класса груза.

Вами, уважаемый Владимир Владимирович, в Послании Федеральному Собранию и в майском указе поставлена задача российской экономике войти в пятёрку крупнейших мировых экономик по паритету покупательной способности и увеличить валовой продукт на душу населения в полтора раза к 2024 году. Мы оценили необходимую для этого динамику объёмов перевозок. Среднегодовой темп роста погрузки должен составить 3,8 процента, при этом груз, который может в перспективе обеспечить такое увеличение, – это каменный уголь. Обозначенный прогноз по праву позволяет считать уголь одним из важнейших драйверов развития экономики. Мы полностью согласны с прогнозом Минэнерго, в соответствии с которым спрос на уголь устойчиво растёт в долгосрочной перспективе. Этот восходящий тренд подтверждают также угольные компании и портовые терминалы.

Для бесперебойной перевозки грузов ТЭК необходимо опережающее развитие железнодорожной инфраструктуры и совершенствование перевозочного процесса, мы активно работаем по всем этим направлениям. Я хочу обратить внимание, что инвестиционный цикл железной дороги по времени дольше в ряде случаев, чем у наших коллег, то есть пять-семь лет – это проектирование, потом где–то около пяти лет – строительство, а коллеги могут развиваться быстрее. И чтобы нам не стать «бутылочным горлышком», нам нужно быстрее приступать к реализации наших идей. При этом всё, что можем делать, коллеги знают, мы прикладываем все усилия, в том числе рост производительности труда в прошлом году составил 9,2 процента, в этом году – более 6 процентов.

В 2012 году был запущен проект модернизации БАМа и Транссиба для реализации ключевых решений, принятых на совещании под Вашим, Владимир Владимирович, руководством здесь, в Кемерово. Реализация идёт с опережением срока. Александр Валентинович сказал, срок был установлен – 2020 год, мы цифру постараемся достичь в 2019 году. Сегодня мы видим, что прирост объёмов вывоза угля увеличивается, изменяется география грузопотоков. Были поставлены, как Вы уже сказали, в соответствии с майским указом планы по повышению провозной способности до 180 миллионов тонн. Но нам необходимо, как уже было сказано, постараться провезти больше, и мы согласовали цифру 195 миллионов тонн только на угольном направлении, при этом, как Вы и указали абсолютно справедливо, мы ещё увеличим и контейнерный объём перевозки грузов.

Проект модернизации БАМа и Транссиба: общий объём инвестиций до 2025 года – 696 миллиардов рублей. При этом нам необходимо ускорить проектирование – это 3,4 миллиарда рублей, они уже заложены в нашей программе. Важно, что мы системно развиваем всю сеть, не ограничиваясь динамично растущим Восточным полигоном, модернизируем все ключевые направления перевозок к портам Азово-Черноморского бассейна, на северо-запад и другие.

В целом инвестиционная программа «Российских железных дорог» до 2025 года, мы спланировали, составляет более 7 триллионов рублей. Для реализации утверждаемой программы необходимы соответствующие источники. С нашей точки зрения, оптимальным является использование собственной прибыли, поскольку наша прибыль даёт возможность ещё и привлечь мультипликатор: на наш рубль мы можем привлечь три рубля заёмных средств и вложить в развитие инфраструктуры. Поэтому мы, чтобы максимально эффективно задействовать прибыль в инвестиционных целях, предлагаем выплачивать дивиденды только по привилегированным акциям с направлением прибыли на инвестиционные проекты, утверждённые Правительством Российской Федерации.

Обратная ситуация: если не применить данный механизм, то это приведёт к сокращению инвестпрограммы. Мы предполагаем, что невывезенными могут оказаться около 330 миллионов тонн грузов. И мы очень боимся стать именно вот этим «бутылочным горлышком» для глобальных логистических процессов. При этом мы понимаем, что государство гораздо больше сможет заработать не на дивидендах, а на результатах развития инфраструктуры, поскольку именно так создается мультипликативный эффект во всей экономике.

Безусловно, новая инфраструктура потребует соответствующего развития и электроэнергетического хозяйства. Мы тесно координируем нашу деятельность с Минэнерго и благодарны нашим коллегам-энергетикам, которые уже по первому этапу БАМа вместе с нами очень скоординированно подходят к развитию. При этом компания является одним из крупнейших потребителей дизельного топлива в стране и уплачивает соответствующий объём акцизов. В период с 2018 по 2025 год эта сумма составит около 120 миллиардов рублей. Доходы от акцизов направляются на строительство и ремонт автомобильных дорог, разрушающего воздействия на которые подвижной состав ОАО «РЖД» не оказывает.

Вместе с тем у нас есть абсолютно пересекающаяся проблема между автомобильными дорогами и железными дорогами – это строительство путепроводов, разноуровневых развязок. И как раз мы попросили эти деньги из дорожного фонда, внутри дорожного фонда, направить именно на эту нужду. Мы обсуждали это с Министерством транспорта, обсудили приоритетные путепроводы.

Мы подготовили ещё ряд предложений, которые учтены в проекте протокола, в том числе дать нам возможность, как я уже сказал, обеспечить опережающее финансирование разработки проектной документации, потому что это длительный промежуток времени на заложенные деньги. Дать нам поручение разработать комплекс мероприятий по предотвращению возникновения на сети ОАО «РЖД» локальных дефицитов универсального подвижного состава с использованием электронных площадок. Это цифровизация. Мы могли бы всё больше и больше вагонов наших операторов использовать для увеличения грузооборота.

Уважаемый Владимир Владимирович!

Сегодня для нас ключевой проблемой является не недостаточность грузовой базы, а уже дефицит провозных способностей инфраструктуры. Поэтому мы попросили отразить в проекте протокола следующий пункт: принять меры по совершенствованию механизма приёма и исполнения заявок грузоотправителей на перевозку грузов в условиях ограниченной пропускной способности инфраструктуры. Мы проговорили и с Антимонопольной службой, и с коллегами, нужно будет внести ряд изменений по недискриминационному доступу к нашим возможностям.

Со своей стороны абсолютно убеждён в необходимости опережающего развития инфраструктуры для создания условий динамичного роста российской экономики. Мы готовы к реализации подготовленной долгосрочной программы в интересах всех участников рынка.

Прошу поддержать и благодарю всех за внимание.

Спасибо.

В.Путин: Олег Валентинович, два вопроса.

Первый – по поводу дефицита подвижного состава и использования электронных площадок. Мы с Вами неоднократно это обсуждали, и Вы мне докладывали о том, что это можно и нужно делать. Естественно, все «за». Но Федяев Михаил Юрьевич, сегодня мы с ним встречались, о чём говорит? О том, что он уголь отгружает, а в обратную сторону вагоны идут пустые. Дефицит подвижного состава можно было бы таким образом минимизировать значительным образом, если бы использовать эффективно имеющийся, в том числе у частных компаний.

О.Белозёров: Вот именно это мы и заложили в протокол, чтобы возвращающийся подвижной состав можно было через электронную площадку направить в ближайшие точки, для того чтобы выбрать больше груза.

В.Путин: Ладно, хорошо.

И второй вопрос, его тоже коллеги поднимали к обсуждению уже сегодня, – Северомуйский тоннель. Как Вы к этому относитесь, к этому проекту?

О.Белозёров: Я считаю, что сейчас нужно уже обязательно приступать к первоначальному технико-экономическому обоснованию. Я просто хочу напомнить, что такое Северомуйский тоннель. Советский Союз 25 лет строил этот тоннель. На сегодняшний момент у нас по нему идёт 16, всего 16 пар поездов – это 16 миллионов [тонн грузов], это «бутылочное горлышко» на БАМе. Соответственно, для того чтобы развивать Дальний Восток, нам нужно будет увеличивать объём перевозок. Если мы построим второй тоннель, то это даст возможность провозить не 16, а 100 миллионов тонн грузов. Это то, чего не хватает. Но там будет естественным ограничением срок строительства тоннеля, поскольку он 15 километров, и даже при нынешних технологиях, мы Вам докладываем регулярно, это будет где–то десять лет. Поэтому чем быстрее мы втянемся сейчас в исследование, в технико-экономическое обоснование, потом обсудить, как к этому вопросу подойти, считаю, что подступаться к этому вопросу обязательно нужно.

В.Путин: Спасибо.

Продажи жилья в Канаде растут благодаря национальному спросу

Число сделок с жилой недвижимостью в стране выросло на 1,9% с июня по июль 2019 года, согласно данным от Ассоциации недвижимости (CREA). Во главе с большим Торонто (GTA), более половины всех местных рынков сообщили об увеличении месячной активности продаж жилья в июле.

Без учета сезонных колебаний активность снизилась на 1,3% в годовом исчислении, что отражает сокращение объема продаж в крупных городских центрах Британской Колумбии и компенсируется повышением показателей в GTA, сообщает REMI Network.com https://www.reminetwork.com/articles/stronger-national-sales-activity-recorded-july/ .

По словам главного экономиста CREA Грегори Клампа, улучшение национальной активности в области продаж жилья в последние месяцы скрывает значительные региональные различия. Между тем, рост процентных ставок и стресс-тест в этом году для ипотечных заявителей, вероятно, окажутся трудными препятствиями для многих потенциальных покупателей.

В период с июня по июль 2108 года число выставленных на продажу жилых объектов сократилось на 1,2%, оставаясь ниже месячного уровня, зафиксированного в течение большей части последних восьми лет. Новые предложения упали более чем в половине всех городов во главе с Калгари, Эдмонтоном и большим Ванкувером. Меньшее количество объявлений на этих рынках сбалансировало увеличение предложения в GTA.

По данным MLS, цены на жильё поднялись на 2,1% за год в июле 2018 года, что стало первым ускорением ежегодного роста с апреля 2017 года. Наибольший прирост наблюдался в многоквартирных домах, где объекты подорожали в среднем на 10,1%. Далее идут таунхаусы (4,7%). Цены на одно- и двухэтажные дома для одной семьи снизились за год на 0,7% и 1,5% соответственно, однако это сокращение было меньшим, чем в последние месяцы.

Недвижимость подорожала на восьми из 15 рынков жилья, отслеживаемых MLS HPI, на двух цены не изменились, на оставшихся пяти - снизились. Заметный рост – в районе большого Ванкувера https://prian.ru/news/36895.html  (+6,7%) , в долине Фрейзер (+13,8%), Виктории (+8,2%) и в других районах острова Ванкувер (+13,7%). В «Большой Золотой Подкове» цены на жильё остаются повышенными по сравнению с уровнем годичной давности в Гвельфе (+4,1%). Недвижимость заметно подорожала за год в Оттаве (7,2%), Монреале (5,7%), Монконте (5%).

Средняя стоимость жилья, проданного в июле 2018 года, была чуть ниже $481 500, увеличившись на 1% в годовом исчислении, что стало первым за год движением вверх с января. Если исключить Большой Ванкувер и Торонто, средняя национальная цена в июле 2018 года составляла чуть менее $383 000.

Prian.ru

ГП КС осваивается в Бразилии

Влада Сюткина

Возможность эксплуатации ресурса спутника ФГУП "Космическая связь" (ГП КС) "Экспресс-АМ8" в Бразилии получила ГК "Романтис". Компания приобрела необходимое для этого право на использование в стране ресурса спутника. Как заявляют в ГП КС, такое право создает предпосылки для дальнейшего развития бизнеса в Бразилии.

Как уточнили в ГП КС, процедура получения прав на использование на территории Бразилии ресурса спутника "Экспресс-АМ8" в орбитальной позиции 14º з.д. (Landing Rights) успешно завершена, по результатам проведенной компанией Romantis Brazil работы с Национальным агентством телекоммуникаций Бразилии (Anatel). Получение таких прав, как отметили в ГП КС, создает предпосылки для дальнейшего развития бизнеса в Бразилии.

Говоря об использовании в Бразилии емкостей спутника "Экспресс-АМ8", в компании проинформировали о том, что ГП КС ведет переговоры со всеми игроками рынка спутниковой связи Бразилии, за исключением операторов спутникового непосредственного вещания. При этом в ГП КС отметили, что в первую очередь в использовании емкости спутника "Экспресс-АМ8" заинтересованы телекоммуникационные компании и операторы телевизионных кабельных и эфирных сетей. "ГП КС только получило права на использование ресурса спутника в Бразилии, поэтому о заключенных контрактах говорить рано. Но некоторые компании уже ведут тестирование", - добавили в пресс-службе ГП КС.

В компании также указали, что Бразилия - крупнейшая экономика Латинской Америки. "Ее территория хорошо охватывается латиноамериканским лучом спутника "Экспресс-АМ8". Получение Landing Rights на бразильском рынке предоставляет ГП КС возможность для привлечения как местных операторов, так и региональных подразделений крупнейших мировых телекоммуникационных компаний", - указали в пресс-службе ГП КС.

"Мы рады сообщить, что длительный процесс получения разрешения на использование спутника "Экспресс-АМ8" на территории Бразилии с национальным регулятором успешно завершился. С выходом на новую стадию развития бизнеса у компании есть полный набор инструментов для продвижения российского спутникового сегмента на высококонкурентном рынке спутниковой связи", - прокомментировал директор Romantis Brazil Вильям Хеммингс.

"Теперь у нашей группы компаний появился участник с официальным разрешением на право использования спутника "Экспресс-АМ8" в Бразилии. Мы уверены, что компания Romantis Brazil на базе спутникового ресурса ФГУП "Космическая связь" будет и дальше развивать наш бизнес на рынке Латинской Америки", - добавил управляющий директор Romantis GmbH Лутц Россбург.

В августе 2018 г. на выставке Set Expo 2018 в Сан-Паулу ГП КС, как указали в компании, совместно с "Романтис" представит решения на базе ресурсов космических аппаратов "Экспресс-АМ8" и "Экспресс-АМ44" для оказания вещательных услуг в форматах HD и Ultra HD, услуг широкополосного доступа и организации магистральных каналов связи на территории Бразилии, а также других государств Южной Америки и Карибского бассейна в Ku- и C-диапазонах. "ГП КС ведет бизнес во многих регионах мира - в Европе, Африке, на Ближнем Востоке, Азии. Латинская Америка - это новый регион для ГП КС, который усиливает наше присутствие в мире", - заметили в ГП КС.

"ГП КС уже ведет бизнес в Латинской Америке: ресурс "Экспресс-АМ8" предоставляется заказчикам в Суринаме и Венесуэле. Летом текущего года мы успешно обеспечили трансляцию телевизионных репортажей с Чемпионата мира по футболу на Чили, Колумбию и другие страны Латинской Америки. Сейчас мы вступаем в новый этап развития бизнеса на латиноамериканском рынке и готовы начать коммерческую деятельность в Бразилии", - проинформировала заместитель генерального директора по развитию бизнеса ГП КС Ксения Дроздова.

В пресс-службе ГП КС при этом внимание корреспондента ComNews обратили на то, что "Романтис" - давний надежный партнер компании, с которым та сотрудничает с 2010 г. "Романтис" использует большие объемы емкости на нескольких спутниках ГП КС - "Экспресс-АМ44", "Экспресс-АМ6", АМ7, АМ8". Именно поэтому ГП КС выбрало эту компанию для осуществления продаж емкости "Экспресс-АМ8": для ведения деятельности в Бразилии оператору необходимо получить права на приземление сигнала - Landing Rights, - которые предоставляются только местной компании. С этой целью было создано подразделение Romantis do Brazil - именно для получения Landing Rights и последующего ведения продаж", - указали в пресс-службе ГП КС, заметив также, что компания совместно с "Романтис" организовала в недавнем прошлом передачу телевизионных репортажей с Чемпионата мира по футболу FIFA 2018 в России на страны Латинской Америки (Перу, Колумбия и др.) с использованием космического аппарата ГП КС "Экспресс-АМ8" в орбитальной позиции 14º з.д.

Относительно планов ГП КС по выходу на другие, помимо Бразилии, страны Латинской Америки в пресс-службе компании сообщили следующее: "Это все страны, на которые хорошо "ложится" латиноамериканская зона покрытия спутника "Экспресс-АМ8" - от Карибского бассейна до Аргентины".

Заместитель генерального директора АО "Газпром космические системы" (ГКС) по развитию бизнеса Игорь Кот, говоря с корреспондентом ComNews о присутствии компании в Латинской Америке, рассказал следующее: "ГКС на рынке Латинской Америки не работает и не рассматривает его для работы в будущем. Причина в том, что зона обслуживания спутников компании - в основном Восточное полушарие. Только один спутник ГКС немного затрагивает Западное полушарие, дотягиваясь до побережья Северной Америки. В качестве рынка для работы в будущем Латинскую Америку ГКС не рассматривает потому, что для работы на ее территории необходимо иметь определенные орбитальные позиции, которые у компании отсутствуют".

Руководитель ГК AltegroSky Сергей Пехтерев в разговоре с корреспондентом ComNews заметил следующее: "Можно только поздравить ГП КС и лично Лутца Россбурга, с которым мы когда-то работали вместе".

Рынок спутниковой связи Бразилии, по его словам, самый крупный в Латинской Америке. "Достаточно просто взглянуть на карту и вспомнить, что такое леса Амазонки. При этом Бразилия как развивающаяся страна очень жестко защищает свой рынок тарифными и нетарифными методами и войти на него непросто, нужно пройти через разрешительные барьеры местного регулятора, что, как я понял, и удалось "Романтису". Это серьезный успех, который открывает возможность заключения контрактов на емкость на "Экспрессе" с локальными операторами и компаниями. При этом надо помнить, что бразильская экономика - одна из самых быстрорастущих и помимо сырья - нефти, каучука, древесины, фруктов - имеет и серьезный технологический потенциал - от машин до самолетов "Эмбраер", а население Бразилии уже достигло более 200 млн", - отметил Сергей Пехтерев .

Генеральный директор ЗАО "Дозор-Телепорт" (ГК "Амтел") Игорь Ильинчик, беседуя с корреспондентом ComNews, отметил, что Бразилия - крупнейшая экономика в Латинской Америке с населением более 200 млн человек и территорией 8,5 млн кв.км. "Интерес к этому огромному территориальному и экономическому потенциалу, проявленный ГП КС и группой "Романтис", вполне объясним и логически оправдан", - указал Игорь Ильинчик. При этом он заметил, что в силу обширной географии проблему создания и развития телекоммуникационных сетей без спутниковой связи решить трудно. "Перспективы у этого рынка определенно есть, и решение ГП КС и группы "Романтис" выходить на него наверняка было тщательно проработано и просчитано", - заявил Игорь Ильинчик.

Потенциальная возможность ГП КС занять существенную долю на рынке Бразилии, по его мнению, зависит от соотношения имеющегося свободного нераспроданного ресурса на "Экспресс-АМ8" к общему количеству спутникового ресурса всех других операторов, с одной стороны, и усилий "Романтиса" и ГП КС по продвижению сервисов - с другой. "В любом случае получение "Романтисом" прав на использование ресурса спутника ГП КС в Бразилии - исключительное событие, с любой точки зрения. И с экономической - выручка в валюте, и политической - "демонстрация флага", и технологической - возможность продвижения российских платформ и оборудования VSAT", - указал Игорь Ильинчик.

Во 2 кв. 2018 г. продажи Hardwoods Distribution выросли на 7,4%

Продажи Hardwoods Distribution (г. Лангли, пр. Британская Колумбия, Канада) во втором квартале 2018 г. достигли $298,2 млн и на 7,4% превысили результат аналогичного периода прошлого года, об этом говорится в полученном Lesprom Network пресс-релизе.

Скорректированный показатель EBITDA за отчетный период снизился на 2,3% до $16,8 млн, валовая прибыль увеличилась на 2,8% до $53 млн.

Hardwoods Distribution реализует пиломатериалы, фанеру, продукцию деревообработки и оборудование для лесопильных предприятий, компании принадлежат 62 распределительных центра на территории США и Канады, а также завод по производству пиломатериалов.

Романтис получил право на использование ресурса спутника ГП КС «Экспресс-АМ8» в Бразилии

Подведомственное Россвязи ФГУП «Космическая связь» (ГП КС) и группа компаний «Романтис» продолжают активное продвижение ресурсов российских спутников серии «Экспресс-АМ» для реализации проектов в области спутниковой связи и цифрового вещания в странах Латинской Америки.

В результате проведенной работы с Национальным Агентством Телекоммуникаций Бразилии (Anatel) компанией Romantis Brazil успешно завершена процедура получения прав на использование на территории Бразилии ресурса спутника «Экспресс-АМ8» в орбитальной позиции 14 градусов з.д. (Landing Rights), что создает предпосылки для дальнейшего развития бизнеса в этой крупнейшей стране Латинской Америки, обладающей огромным экономическим потенциалом.

В августе 2018 года ФГУП «Космическая связь» и группа компаний «Романтис» представят на выставке SET EXPO 2018 в Сан-Паулу решения на базе ресурсов космических аппаратов «Экспресс-АМ8» и «Экспресс-АМ44» для оказания вещательных услуг в форматах HD и Ultra HD, услуг широкополосного доступа и организации магистральных каналов связи на территории Бразилии, а также других государств Южной Америки и Карибского бассейна в Ku- и C-диапазонах.

Ксения Дроздова, заместитель генерального директора по развитию бизнеса ГП КС, отметила: «ГП КС уже ведет бизнес в Латинской Америке – ресурс «Экспресс-АМ8» предоставляется заказчикам в Суринаме и Венесуэле. Летом текущего года мы успешно обеспечили трансляцию телевизионных репортажей с Чемпионата мира по футболу на Чили и Колумбию и другие страны Латинской Америки. Сейчас мы вступаем в новый этап развития бизнеса на латиноамериканском рынке и готовы начать коммерческую деятельность в Бразилии».

«Мы рады сообщить, что длительный процесс получения разрешения на использование спутника «Экспресс-АМ8» на территории Бразилии с национальным регулятором успешно завершился. С выходом на новую стадию развития бизнеса у компании есть полный набор инструментов для продвижения российского спутникового сегмента на высоко конкурентном рынке спутниковой связи», – сказал Вильям Хеммингс, директор Romantis Brazil.

Управляющий директор Romantis GmbH, Лутц Россбург также отметил: «Теперь у нашей группы компаний появился участник с официальным разрешением на право использования спутника «Экспресс-АМ8» в Бразилии. Мы уверены, что компания Romantis Brazil на базе спутникового ресурса ФГУП «Космическая связь» будет и дальше развивать наш бизнес на рынке Латинской Америки».

Дмитрий Шугаев: Россия нашла способы привлечения новых партнеров по ВТС

В конце августа в России пройдет Международный военно-технический форум "Армия-2018", ставший в последние годы крупнейшей российской площадкой, где демонстрируются натурные образцы вооружений и военной техники, а также заключаются контракты как с российскими силовыми структурами, так и с зарубежными партнерами.

В преддверии этого мероприятия директор Федеральной службы по военно-техническому сотрудничеству (ФСВТС) Дмитрий Шугаев в интервью обозревателю РИА Новости Алексею Паньшину рассказал о новинках отечественной оборонки, которые будут представлены на форуме, новых партнерах России по ВТС и способах их привлечения в условиях санкций, а также раскрыл подробности переговоров с Индией по системам С-400.

- Дмитрий Евгеньевич, на прошлом форуме было подписано контрактов по линии ВТС на общую сумму порядка 300 миллионов долларов. На что рассчитываете в этом году?

— Прежде всего хочу сказать, что форум действительно стал крупнейшей в России площадкой для демонстрации военной техники. Более того, наверное, не будет преувеличением сказать, что он завоевал большую популярность и в мире в целом. На сегодняшний день уже более тысячи организаций подтвердили участие в этом мероприятии. Цифра, касающаяся количества экспонатов, тоже впечатляет — порядка 26 тысяч, что почти в два раза больше, чем в прошлом году.

Интерес со стороны партнеров к форуму "Армия-2018" растет. Эта площадка очень плотно используется нами, чтобы проводить переговоры по линии ВТС. В этом году запланировано значительное количество мероприятий официального характера. Речь идет прежде всего о межправительственных комиссиях, которые мы приурочили к этому форуму. Такие комиссии пройдут с Египтом, Узбекистаном, Туркменистаном, Ботсваной. Кроме того, будет подписано несколько межправсоглашений, коммерческих документов. Но пока форум не начался, я бы не хотел раскрывать все подробности.

- Какие новейшие и наиболее популярные экспортные образцы российской военной техники будут демонстрировать иностранцам на форуме в этом году?

— Мы сегодня имеем оружие, которое реально в боевых условиях показало свою эффективность, и это поспособствовало росту интереса к нему со стороны наших иностранных партнеров. Задолго до форума мы стали получать обращения от иностранных делегаций с просьбой ознакомиться с возможностями той или иной продукции военного назначения в рамках предстоящего форума. В частности, намечены несколько демонстрационных полетов на самолетах Су-30 и Су-34 с участием иностранных пилотов, в частности из Иордании.

На форуме будут также представлены самолеты Су-35, Як-130, самые востребованные современные ударные вертолеты Ка-52 и Ми-28, которые работают в любое время суток, в сложных метеоусловиях. Нельзя не сказать про систему С-400, аналогов которой в мире нет. Сравнение С-400 с другими системами ПВО, как, например, Patriot, в принципе некорректны, так как наш комплекс способен работать в намного большем диапазоне и позволяет создать реальный щит против практически всех воздушных целей. Конечно, будет показан и "Панцирь-С1", который используется, в частности, для защиты тех же "четырехсоток".

Не могу не сказать про новейшие "Бук-М3" и "Тор-Э2", которые совсем недавно получили паспорта экспортного облика и теперь могут продвигаться на экспорт. Для наших партнеров немаловажно, что все эти системы могут быть интегрированы в единый контур противовоздушной обороны. Это большое преимущество России в данном сегменте рынка вооружений: мало кто, кроме нас, сегодня может предложить такие комплексные решения. Новинки наверняка привлекут внимание потенциальных заказчиков. Я не сомневаюсь, что на форуме нам будут задавать много вопросов, в хорошем смысле этого слова, по данным комплексам ПВО.

- Сколько иностранных компаний и делегаций планируется в этом году на "Армии-2018"? Из каких стран?

— Как я уже сказал, в форуме будут участвовать порядка тысячи организаций. Что касается иностранцев, то это 84 организации из 18 стран, и это также превосходит показатели прошлого года. Важно отметить, что в этом году на форуме будет 8 национальных экспозиций из Армении, Белоруссии, Индии, Казахстана, Китая, Пакистана, Словакии, Турции. Из иностранных делегаций свое участие подтвердили эксперты, представители военных ведомств и военные атташе из 96 государств, причем порядка 20 стран будут представлены министрами обороны и столько же заместителями министра и начальниками генеральных штабов. Своих представителей отправили на форум в том числе Германия и Испания. Они будут участвовать на том уровне, на котором им, очевидно, разрешили, хотя, возможно, они хотели бы и шире. Впервые на "Армии-2018" выступит с показательным полетом пилотажная группа ВВС НОАК "1 августа". Названные мной цифры лишь подтверждают масштабы выставки, и, конечно, на этом фоне аргументы о якобы существующей изоляции России не выдерживают никакой критики.

- Что можно сказать о новых партнерах России по ВТС? Есть ли они? Какие регионы сейчас в приоритете?

— Говорить о том, что у нас есть приоритеты, это по меньшей мере не очень корректно. У нас нет вторых ролей, мы общаемся с партнерами абсолютно на равных, и они все у нас в приоритете. Особенно на фоне того, что, несмотря на практически неприкрытое давление стран Запада, все-таки здравый смысл и прагматизм торжествуют и многие страны по-прежнему делают выбор в пользу проверенного российского оружия. Мы стремимся этот диалог и уровень отношений поддерживать. Есть страны, которые закупают нашу технику регулярно и в значительных объемах, в их числе Китай, Индия, Египет, страны Ближнего Востока, Юго-Восточной Азии. Но нельзя также не сказать о странах ОДКБ, отношения с которыми носят стратегический характер, и мы прекрасно осознаем, что должны этому сотрудничеству уделять внимание.

Есть, конечно, новые и перспективные партнеры. Прежде всего это те страны, которые видят результаты хотя и вынужденного, но весьма успешного применения наших вооружений в ходе контртеррористической операции в Сирии. В связи с обострением политической обстановки интерес к нашей технике растет, особенно в ближневосточном регионе. Это такие государства, как, например, Катар, с которым недавно подписано межправительственное соглашение по ВТС. Королевство Марокко также проявляет интерес к нашим вооружениям, Бахрейн с нами активно сотрудничает, с ним, кстати, в этом году проведено первое заседание межправительственной комиссии по ВТС. Среди новых партнеров вне ближневосточного региона могу назвать Филиппины, отношения с которыми находятся на старте, но мы рассчитываем на расширение сотрудничества. Нельзя не упомянуть страны Африки, в частности, Анголу, Эфиопию, Танзанию, Нигерию, Кению, Мозамбик, Экваториальную Гвинею. В частности, на форуме планируем подписать соглашение о ВТС со Сьерра-Леоне, что тоже является шагом вперед с точки зрения укрепления сотрудничества со странами этого региона.

- Меняется ли география поставок российских вооружений в условиях давления Запада?

— География у нас достаточно стабильная, если она и меняется, то происходит это не резко, что само по себе хороший показатель. Процентные соотношения от года к году могут немного меняться. По состоянию на данный момент на страны Северной Африки и АТР, включая Индию и Китай, приходится по трети нашего портфеля заказов. На страны Ближнего Востока и Аравийского полуострова вместе порядка 20 процентов, на Африку южнее Сахары около 10, на страны СНГ — 5 процентов.

- Возвращаясь к прошлому форуму, на нем было объявлено о подписании межправсоглашения о ВТС с Нигером. Что хочет покупать у нас эта страна? Какая конкретная работа велась с партнерами в течение года? Когда можно ожидать подписанных соглашений/контрактов?

— Мы готовы оказать этой стране всяческое содействие в вопросах оснащения национальных вооруженных сил, провести освидетельствование и организовать ремонт уже имеющейся техники российского и советского производства. Проведена серьезная работа по реализации договоренностей, которые у нас есть по поставке российских вертолетов. Сегодня на повестке дня рассмотрение интересующих их тем по авиационной тематике, в области приобретения стрелкового оружия, в том числе гранатометов и боеприпасов к ним. Поверьте, год это не очень большой промежуток времени в масштабах ВТС, поэтому для реализации всех намеченных планов нужно набраться терпения. Мы ведем с партнерами активную работу, и уверен, что выйдем на хороший результат.

- Традиционно сильные стороны российского оружия — эффективность, надежность в эксплуатации и стоимость в сравнении с конкурентами. Насколько эти параметры помогают продавать технику в непростых для России внешнеэкономических условиях или сегодня приходится дополнительно привлекать покупателей другими способами?

— Наши партнеры подтверждают, что российская техника действительно отличается надежностью, неприхотливостью, высокой ремонтопригодностью, что тоже очень важно. Не случайно все больше стран стремятся покупать именно ту технику, которая прошла боевое крещение и имеет опыт боевого применения. Одновременно с этим мы не стоим на месте и работаем по новым направлениям — создаем робототехнику, беспилотники, оружие нелетального действия, средства радиоэлектронной борьбы и так далее. В частности, на этом форуме будет представлен первый в России беспилотник большой продолжительности полета "Орион-Э", предназначенный для выполнения воздушной разведки в любых погодных условиях. Он работает надежно, продолжительность его полета 24 часа, взлетная масса достигает тонны, сделан полностью из композитов. К этому беспилотнику проявляют интерес наши инозаказчики, к слову говоря, мы уже получили первую заявку от одной из ближневосточных стран. Это говорит о том, что мы находимся в тренде и стараемся занимать новые и перспективные ниши оружейного рынка.

- Раскрывать алгоритм поиска новых партнеров и методы продвижения отечественной ПВН за рубеж — значит лишать себя конкурентных преимуществ, но тем не менее уже неоднократно говорилось и про возможность расплачиваться за технику в национальных валютах, и про встречную торговлю, и про скидки партнерам. Есть ли еще какие-то интересные способы, к которым вы прибегаете, чтобы сохранить объемы продаж военной техники?

— Я скажу так: чудес, конечно, не бывает, так или иначе методы всем известны, я хотел бы акцентировать внимание на другом. Сегодня к основной валюте расчетов по экспортным контрактам — доллару США — очень много вопросов. В первую очередь — насколько надежна эта денежная единица. Происходящее в мире говорит о том, что доллар нестабилен, поэтому нет никакой уверенности в том, что с ним будет завтра. Вся эта ситуация вкупе с санкциями, вводимыми против нас и наших партнеров, заставляет задуматься о необходимости поиска других способов расчета. Ведь ВТС — это та же экономика. Переход на национальные валюты — вопрос фактически решенный, только нужно понимать, в каких объемах его можно осуществлять. В целом мы сегодня говорим о диверсифицированном подходе к партнерству, тем более что многие государства стремятся создавать собственные производства, покупать не конечный продукт, а технологии. Таким образом, наше взаимодействие выходит на стадию индустриального партнерства. Мы готовы к обсуждению любых форм сотрудничества, готовы к предоставлению льгот, широко используем систему кредитования. Однако важно, чтобы эти формы были взаимовыгодны.

- Сказывается ли как-то на экспорте вооружений отказ России от участия в ряде зарубежных выставок, в частности в Фарнборо? Планируется ли и дальше сокращать российское участие в подобных мероприятиях. Несет ли такая смена географии выставочной деятельности угрозу имиджевых потерь?

— Конечно, такие выставки, как "Фарнборо", имеют давнюю историю, мы никогда их не игнорировали, но сегодня из-за известных весьма недружественных действий некоторых западных стран мы вынуждены ограничить свое участие в этих мероприятиях. Мы понимаем, что должны сконцентрироваться на других регионах, где выставки, пускай пока не такие крупные, но уже набирают обороты. Так, например, в прошлом году мы участвовали в выставке в Республике Кот-д'Ивуар, в Мексике, в Бахрейне, в Колумбии. Начинаем осваивать новые площадки, которые, по нашему мнению, будут развиваться. В декабре этого года в Каире состоится оружейная выставка, в которой мы планируем принять участие, на Филиппинах будет в сентябре подобное мероприятие. Мы не стали замыкаться и обижаться, это не в наших интересах. Ну не будет нашего участия на "Фарнборо" или где-то еще не по нашей вине, мы найдем другие выставки. В этой связи наш форум "Армия-2018" приобретает все большее значение, тем более что к нам едут, мы двери открыли для всех. Сегодня наша, российская, выставка становится одной из наиболее зрелищных и ключевых, поэтому если подводить какой-то итог, то ничего мы не теряем.

Российская техника на выставке вооружений "ArmHiTec-2018"

- Как прошло для России первое полугодие 2018 года? Выдерживаются ли графики поставок законтрактованной техники? На какую сумму уже продали оружия? Каков портфель заказов?

— Наверное, начну с последнего вопроса. Наш портфель заказов держится в среднем на уровне более 45 миллиардов, а это один из самых важных показателей. Если он стабилен, то это говорит о том, что по мере исполнения существующих контрактов заключаются новые, то есть идет постоянная и плодотворная работа. Что касается итогов первого полугодия, то я могу сказать, что мы находимся в графике и даже его немного опережаем. Это свидетельствует о том, что, вопреки всем санкционным воздействиям, мы являемся надежным партнером и свои обязательства перед партнерами полностью исполняем.

- Давайте немного поговорим о конкретике. Индия. Наш давний партнер по ВТС. Сейчас с ним ведутся переговоры по разным направлениям, но хотелось бы внести ясность в некоторые из процессов. В частности, когда все же будет заключен контракт на поставку ЗРС С-400 и строительство фрегатов проекта 11356?

— Индия сегодня, несомненно, находится под сильным прессингом. Несмотря на то, что ее внесли в список стран, которые якобы не будут подвергаться санкциям, давление все равно продолжается. Что касается "четырехсотки", то у нас уже подготовлена вся база, чтобы этот контракт подписать. Все основные технические и коммерческие аспекты согласованы, и я думаю, что мы близки к тому, чтобы это произошло. Оба контракта до конца года мы надеемся с нашими индийскими партнерами подписать.

- Как вы оцениваете шансы подписать данные контракты в ходе российско-индийского саммита в октябре?

— Да, это было бы логично и красиво. Тем более октябрь — это уже все-таки ближе к концу года. Мы со своей стороны полностью к этому готовы.

- Проходила информация, что стоимость контракта около 6,5 миллиарда долларов. Правда ли, что в результате переговоров стоимость контракта была существенно снижена?

— Индия для нас партнер стратегический, поэтому мы учитывали пожелания наших партнеров, пошли на уступки, не в ущерб себе, как говорится, но да, мы учли их пожелания в части ценовых вопросов.

- Удалось ли определить форму сотрудничества в рамках проекта по созданию производства автоматов Калашникова сотой серии на территории Индии? Кого из индийских компаний Россия видит в качестве партнера "Калашникова" по данному проекту?

— Мы предварительно договорились, что это будет совместное предприятие (СП). Предполагается участие Рособоронэкспорта и "Калашникова" в этой истории. Мы готовы работать как с государственной, так и с частной компанией, которую выберет Индия. Абсолютно уверены, что потребность в этих автоматах целесообразно удовлетворить именно с помощью СП. Это позволит не только в короткие сроки получить данный вид стрелкового оружия в необходимом для Индии количестве, но и в перспективе продавать этот вид современного оружия в третьи страны. Такая возможность не исключается.

- Индия сегодня планирует наращивать сотрудничество в области обороны в рамках парадигмы "Делай в Индии"? Получила ли Россия список уполномоченных индийских компаний и что вообще означает этот перечень? Понятна ли российским производителям схема будущего сотрудничества?

— Мы поддерживаем эту инициативу. Этот принцип давно реализуется нашими странами. За годы сотрудничества с помощью нашей страны Индия успешно освоила производство не одного наименования высокотехнологичных образцов ПВН. Однако до этого мы сотрудничали только с государственными компаниями. Программа "Делай в Индии" предполагает широкое привлечение индийских частных компаний. Да, мы действительно получили от индийской стороны перечень компаний, с которыми можно осуществлять сотрудничество, они именуются стратегическими партнерами министерства обороны. С рядом этих компаний мы уже работаем, но перед тем, как начинать реализацию проекта по созданию СП, любому инвестору нужны гарантии заказчика, в данном случае это Минобороны Индии. Если министерство обороны Индии постарается обеспечить так называемые якорные или твердые заказы, тогда эта сфера будет действительно привлекательной для российских субъектов ВТС.

- Правда ли, что Индия отказалась от проекта FGFA?

— Он пока заморожен. Но надеемся, что мы еще вернемся к диалогу по истребителю пятого поколения. К слову, наш самолет пятого поколения

Су-57 совершит демонстрационные полеты на "Армии-2018", уверен, вызовет большой интерес и станет предметом внимания многих иностранных партнеров.

- Еще одна интересная тема — это сотрудничество с Египтом. Мы выиграли тендер на поставку корабельных вертолетов со своим Ка-52К, они приобрели экс-наши "Мистрали" без необходимого оборудования связи и навигации. Когда можно ожидать подписания соответствующих контрактных документов?

— Мы тендер действительно выиграли, но теперь вопрос дооборудования корабля системами связи и навигации — один из основных. Это предполагает достаточно большой объем работ, включая необходимость сопряжения. Переговоры продолжаются, да, они не всегда простые, но тем не менее обе стороны подтверждают заинтересованность в скорейшей практической реализации этого проекта.

- Заключен ли контракт с Кувейтом на поставку танков Т-90МС/МСК?

— Нет, пока этого контракта нет, и эта тема тоже непростая.

- В прошлом году сообщалось, что с ОАЭ готовится к подписанию ряд крупных контрактов. Каков статус этих проектов? Действительно ли обсуждается возможность поставки в эту страну ракеты совместного российско-индийского производства "Брамос" и даст ли Россия разрешение на первый возможный экспорт этой техники в третью страну?

— У нас немало тем с Объединенными Арабскими Эмиратами, на сегодняшний день по всем направлениям идет переговорный процесс. Это касается авиации и сухопутных вооружений. Что же касается "Брамоса", то это продукция совместного российско-индийского предприятия, поэтому чтобы ее продать куда-то, нужно разрешение двух сторон. Сейчас действительно на повестке стоит вопрос о поставках продукции этой компании третьим странам, поэтому как только будет твердая заявка на покупку этих ракет, мы будем принимать совместное решение. Среди потенциальных клиентов ОАЭ тоже есть, но сказать, что сегодня что-то реализуется, не могу, так как заявки твердой нет.

- Когда планируется реализовать контракт на поставку С-400 в Китай?

— Мы работаем сегодня по Китаю в том графике, который утвержден, — и по поставкам самих установок, и по ракетам, и по вспомогательному оборудованию. Контракт поэтапный, и мы все сделаем вовремя в рамках наших договоренностей и установленных сроков его реализации.

- Будут ли в этом году завершены поставки в Китай истребителей Су-35?

— До конца года планируем завершить контракт.

- А в какие сроки можно ожидать поставок С-400 в Турцию и когда эти системы может начать получать Индия, если до конца года подпишем контракт?

— Турция обратилась к нам с просьбой ускорить процесс производства и поставки систем, мы пошли навстречу, и я надеюсь, в 2019 году они получат первые системы, так как и партнеры должным образом исполняют свои обязательства. Что касается Индии, то если до конца года подпишем контракт, то я думаю, что в 2020 году поставки реальны.

- В китайских СМИ нередко звучит информация о том, что образцы вооружений китайского производства более технологичны, чем российские. Мы как-то отвечаем на этот негатив?

— С точки зрения ведения бизнеса, это понятно, конкуренция — принцип рыночной торговли. Мы относимся к этому спокойно, знаем, какого качества наша техника, а главное, это знают наши партнеры. Поэтому реагировать на подобного рода публикации, наверное, можно, но сильно переживать по этому поводу смысла нет.

- Ну и в целом, несмотря на непростую и не всегда в пользу России конъюнктуру мирового рынка вооружений, как вы оцениваете перспективы России? Оптимистичны ли вы в оценках возможностей российских экспортеров ПВН в этом году?

— Оптимист — это информированный реалист. Я отношусь к такому типу людей. Понятно, что все предугадать невозможно, так как нам каждый день мир преподносит какие-то сюрпризы. В любом случае мы работаем в достаточно жестких условиях, и нам нужно быть готовыми, что неблагоприятная конъюнктура сохранится и в будущем.

Российская Федерация — один из крупнейших игроков на рынке вооружений. Наши партнеры уверены в надежности поставляемой техники. Новые контракты заключаются, о чем говорит портфель заказов, и спрос на нашу технику остается стабильным. Плюс к тому сохраняется и расширяется рынок модернизации, ремонта, послепродажного обслуживания, который точно никуда не денется. Этому сегменту мы уделяем повышенное внимание, понимая, что эта область весьма перспективна. Конечно, не все субъекты ВТС сразу одинаково хорошо справляются с новыми вызовами, нелегко резко выйти из зоны комфорта.

Но нам есть что предложить с технологической точки зрения, поэтому очень важно, чтобы субъекты ВТС научились это все красиво упаковывать, предлагать комплексные решения. Такие мероприятия, как "Армия-2018", позволяют нам создать с точки зрения маркетинговой работы полный цикл — продемонстрировать современные вооружения российского производства и провести переговоры с потенциальными заказчиками.

Россия. Весь мир. ЦФО > Армия, полиция > ria.ru, 20 августа 2018 > № 2712059 Дмитрий Шугаев

Американский санкций и российский болтий. Химический фельетон

Открытие в США новых запасов санкция (Sa) нешуточно взволновало мировую общественность. Как утверждают специалисты, разведанных месторождений только в окрестностях одного Вашингтона, округ Колумбия, Соединенным Штатам может хватить на десять лет бесперебойных наложений.

Добычу санкция в США немедленно поставили на поток.

Суть технологии такова. Сначала американские СМИ бурят скважину, пока она не достигнет самого дна. Затем специалисты ЦРУ и ФБР под большим давлением закачивают в скважину смесь из совершенно секретных данных, полученных из социальных сетей, заголовков CNN и глубин подсознания сенатора Маккейна. После чего данные разрывают пласт, и чистый санкций по коллекторам начинает поступать в конгресс США, где происходит его сортировка, а затем в Госдепартамент для доставки конечным потребителям наложенным платежом.

Санкций давно и широко применяется в политической промышленности США как эффективное средство в борьбе с конкурентами и как инструмент улучшения их поведения.

Список его потребителей постоянно меняется в зависимости от политического и экономического состояния Соединенных Штатов, но есть в нем и свои постоянные клиенты. Например, Россия, которая вот уже более ста лет является надежным и солидным импортером американского санкция.

Россия за поставляемый ей санкций, по мнению Госдепартамента, должна платить "очень высокую цену", но никогда ее не платит, так как уже давно добывает болтий (Bl), тяжелый металл с характерной резьбой, запасы которого во всем мире имеются только в России.

Уникальность болтия заключается в том, что если его класть на санкций, то свойства последнего меняются на прямо противоположные. Санкций сразу начинает выделять энергию непонятной природы, приводящую к росту промышленности и экономики.

При этом, что характерно, чем больше количество санкция, тем больше рост.

Британские ученые уже сто лет бьются над разгадкой этого феномена.

Впервые удивительный эффект воздействия болтия на санкций открыли большевики в начале двадцатых годов прошлого столетия, и с тех пор он использовался нами практически непрерывно.

Так, например, поставки санкция в 2014 году вывели Россию в мировые сельскохозяйственные лидеры, а наша предварительная договоренность о крупном импорте санкция в этом году, пожалуй, может привести к тому, что японцы через несколько лет будут покупать у нас электронику и микросхемы.

"Нет прекращению поставок санкция, хорошего и разного!" — под таким лозунгом сейчас проходят демонстрации российских фермеров.

Они хорошо помнят, как в 90-х годах прошлого века в России случились перебои с поставками живительного американского элемента и к каким последствиям это едва не привело.

И наша задача — больше такого не допустить. А если Госдеп, не дай бог, опять захочет с нами дружить, то нам нужно обернуться по сторонам и подумать: что мы сделали не так? Кого мы обидели, с кем поступили несправедливо, кто сейчас сидит и плачет по нашей вине? И срочно исправиться.

А если не поможет и CNN будет продолжать писать, что мы молодцы, то придется вернуть себе Аляску.

И тогда они точно начнут опять поставлять нам наш любимый санкций.

Игорь Романович, автор блога Green Tea

Верховный суд Венесуэлы в изгнании приговорил президента Николаса Мадуро к 18 годам и трем месяцам тюремного заключения по обвинению в коррупции, сообщает газета Nacional.

По данным издания, приговор был вынесен 15 августа в конгрессе Колумбии, расположенном в Боготе. Судьи постановили, что Мадуро также должен будет компенсировать 35 миллионов долларов правительству Венесуэлы по делу о коррупции, связанному с бразильским строительным конгломератом Odebrecht. В качестве места отбывания наказания они выбрали военную тюрьму Рамо-Верде в городе Лос-Текес штата Миранда.

Ранее Мадуро пообещал посадить в тюрьму всех судей верховного суда, приведенных к присяге Национальной ассамблеей. Кроме того, власти Венесуэлы блокировали счета судей верховного суда, назначенных парламентом. В итоге судьи покинули Венесуэлу и были приведены к присяге в октябре 2017 года в здании Организации американских государств в Вашингтоне.

В мае верховный суд Венесуэлы в изгнании объявил о прекращении полномочий Мадуро на посту президента. Это решение было принято после получения судом в изгнании данных о якобы причастности Мадуро к коррупции. Эта информация была представлена, в том числе, экс-генеральным прокурором страны Луисой Ортегой Диас, также вынужденной покинуть страну.

Власти Венесуэлы не признают полномочий верховного суда в изгнании.

Венесуэла передала перуанскому посольству в Каракасе список подозреваемых в участии в покушении на президента Николаса Мадуро, которые могут скрываться в Перу, сообщил в среду глава МИД Венесуэлы Хорхе Арреаса.

"Два человека, связанных с попыткой покушения на убийство, – это Грегорио Хосе Ягуас Монхес по прозвищу Латино и Йильберт Альберто Эскалона по прозвищу Пастух. Все указывает на то, что они находятся в Перу", — заявил Арреаса на пресс-конференции.

По словам Арреасы, Венесуэла ждет положительного ответа от Лимы на свой запрос об экстрадиции данных лиц.

Ранее президент Мадуро заявил, что некоторые участники покушения на него скрываются в Перу. До этого власти Венесуэлы заявляли только о США и Колумбии как о странах, где якобы находятся организаторы покушения, и просили их выдать подозреваемых.

Всего по делу проходят 23 человека. Из них 10 человек уже задержаны, еще против 13 выданы ордера на арест, однако некоторые из них укрылись за границей.

Как сообщал министр связи и информации Венесуэлы Хорхе Родригес, 4 августа во время парада в Каракасе к трибуне, где находился Мадуро, направились несколько беспилотников с взрывчаткой. По его словам, при покушении на Мадуро ранения получили семеро гвардейцев, президент не пострадал. Сам Мадуро обвинил в организации покушения оппозицию и экс-президента Колумбии Хуана Мануэля Сантоса.

Тоталитарные и авторитарные режимы

Хуан Линц

Опубликовано в журнале: Неприкосновенный запас 2018, 4

Перевод с английского Ольги и Петра Серебряных

Хуан Линц (1926—2013) — социолог и политолог, автор трудов по теории тоталитарных и авторитарных политических режимов.

[стр. 16—62 бумажной версии номера]

I. ВВЕДЕНИЕ [1]

Многообразие и широкая распространенность недемократических режимов

Все знают, что формы правления бывают разными и что быть гражданином или подданным одной страны совсем не то же самое, что быть гражданином другой — даже на повседневном уровне. Но известно также и то, что почти все правительства занимаются примерно одним и тем же, так что порой легко уподобиться чистым анархистом, для которых все государства одинаковы, просто потому что они государства. Это противоречие и является отправной точкой в общественно-политической науке.

Понятно, что при Сталине или Гитлере жизнь обычного гражданина — не говоря уже о верхушке общества — сильно отличалась от жизни в Великобритании или Швеции[2]. Даже если не брать крайние случаи, можно смело утверждать, что для многих, пусть даже и не для подавляющего большинства, жить в Испании при Франко совсем не то же самое, что жить в Италии — для глав коммунистических партий этих стран уж точно. Наша задача как ученых описать во всей его сложности отношение людей к правительству и понять, почему это отношение столь сильно меняется от страны к стране. Мы не будем рассматривать личные документы — мемуары политиков, генералов, интеллектуалов, заговорщиков и узников концлагерей, а также литературные произведения, посвященные столкновению человека с властью, зачастую жестокой и непредсказуемой. Мы ограничимся научными исследованиями общества, основанными на наблюдении, анализе законов, судебных и административных решений, бюрократических документов, на интервью с главами стран и опросах населения — то есть будем основываться на трудах, в которых предпринята попытка описать и объяснить функционирование разных политических систем в разных обществах.

Благодаря работам политических философов, у нас уже есть некоторое представление о том, какие вопросы следует задавать. Однако чисто дескриптивных исследований политической жизни в конкретном обществе в конкретное время, пусть даже очень хороших, нам будет мало. Нам, как и Аристотелю, который столкнулся с разнообразием правлений в греческих полисах, будет нужно свести всю эту сложность к ограниченному числу типов — достаточно разных, чтобы охватить весь спектр режимов, присутствующий в реальности, но в то же время позволяющих описать черты, общие для тех или иных сообществ. Классификация политических систем, как и других аспектов реальности — социальных структур, экономических систем, религий, структур родства, — составляет ядро социальных наук с момента их зарождения. Появление новых форм политической организации, учреждения власти и властных компетенций, распоряжения ими, а также изменение точки зрения, связанное с появлением новых ценностей, неизбежно приводит к созданию новых классификаций. Эта интеллектуальная задача не так проста, как может показаться, поскольку мы имеем дело с изменчивой политической реальностью. Старые понятия утрачивают адекватность. Как отмечает Токвиль, говоря об «опасной для демократических государств форме угнетения, не похожей ни на одну из ранее известных в мире форм»: «Это нечто новое, поэтому я попытаюсь описать ее, ибо имени у нее нет». К сожалению, нам всегда приходится как-то именовать реальность, которую мы пытаемся описать. Хуже того — мы в этом не одиноки, поскольку те, кто контролирует политическую жизнь в государствах ХХ века, тоже хотят определять, описывать и именовать свои политические системы, даже если при этом они выдают желаемое за действительное или просто хотят пустить пыль в глаза окружающим. Разумеется, подходы ученых и политических деятелей не всегда совпадают, одни и те же слова часто имеют разный смысл. Соответственно, ясность в понятиях — дело принципиальной важности. Кроме того, общества различаются не только тем, как в них организована политическая жизнь, но и устройством властных отношений в иных сферах. Естественно, те, кто считает, что внегосударственные аспекты общества для жизни людей важнее, будут стремиться к такой концептуализации разновидностей обществ, в которой политика будет лишь одним из аспектов и, наверное, даже не самым важным. Нас, однако, будет занимать именно проблема многообразия политических систем.

Простейший способ определить какое-либо понятие — указать, чем оно не является. Это, очевидно, предполагает, что мы знаем, чем является нечто другое, и, соответственно, можем сказать, что оно не совпадает с нашим понятием. В данном случае мы будем исходить из предположения, что мы знаем, что такое демократия, и сосредоточимся на политических системах, которые не подпадают под наше определение демократии. Джованни Сартори, анализируя примеры использования таких понятий, как тоталитаризм, авторитаризм, диктатура, деспотизм и абсолютизм, которые традиционно противопоставляются демократии, отмечает[3], что сейчас все сложнее понять, чем же не является демократия. Тем не менее присутствует ощущение, что благодаря работам множества ученых у нас все-таки есть описание демократии, соответствующее большому числу политических систем, достаточно схожих между собой по способу организации политической жизни и в отношениях между гражданами и правительством, чтобы подпадать под одно определение. Соответственно, здесь мы будем иметь дело с политическими системами, имеющими как минимум одну общую черту: все они не похожи на общества, к которым приложимо наше определение демократии. То есть мы будем иметь дело с недемократическими политическими системами.

Двойственность политических режимов традиционно описывалась противопоставленными терминами поликратия — монократия, демократия — автократия. С XVIII века дескриптивными и идеологическими понятиями для описания неограниченной власти (legibus solutus) стали абсолютизм и деспотизм, даже если это порождало такие неоднозначные выражения, как «просвещенный деспотизм». В конце XIX — начале ХХ века, когда в большинстве западных стран, по крайней мере на бумаге, установилось конституционное государство, а либерализм и правовое государство (Rechtstaat) стали символом политического прогресса, новые автократические формы правления обычно называли диктатурами. В 1920-е Муссолини заявляет о своей приверженности неоидеалистической концепции Джованни Джентиле об «этическом» и «тоталитарном» государстве: «Вооруженная партия ведет к тоталитарному режиму… Партия, тоталитарно управляющая нацией, — факт, новый в истории»[4]. В Германии это понятие найдет отклик лишь некоторое время спустя, причем не столько среди нацистского руководства, сколько у политических философов вроде Карла Шмитта, писавшего о повороте к тотальному государству в 1931 году[5]. Успех этого слова тесно связан с известной работой генерала Людендорфа «Тотальная война»[6], которая переворачивала старую формулу Клаузевица «война есть продолжение политики иными средствами», чтобы определить мир как подготовку к войне, а политику как продолжение войны иными средствами. Другой влиятельный автор, Эрнст Юнгер, примерно в это же время придумал выражение Totale Mobilmachung[7]. Вскоре эта идея тотальной мобилизации войдет в политический дискурс и даже в юридические документы — например в указы испанской правящей партии, где этот термин имел положительные коннотации. Уже в 1930-е политолог Джордж Сэбин использует это понятие для новых мобилизационных однопартийных режимов — и фашистских, и коммунистических[8]. Роберт Михельс в 1928 году отмечает сходство между фашистскими партиями и большевиками[9]. Троцкий пишет в 1936 году: «Сталинизм и фашизм, несмотря на глубокое различие их общественных основ, представляют собою симметричные явления. Многими чертами своими они убийственно похожи друг на друга»[10]. Многие фашисты, особенно фашисты левые, ощущали близость своих идеалов к сталинскому коммунизму[11]. Так что выявить это сходство и обнаружить, насколько полезно понятие, описывающее сразу оба политических феномена, выпало отнюдь не либеральным критикам фашизма и Советского Союза. Как мы увидим, борьба с излишне широким или неправильным толкованием этого понятия, а также сомнения в его интеллектуальной плодотворности возникли лишь недавно. Тем не менее еще в 1930-е ряд теоретиков, симпатизировавших авторитарным, антидемократическим политическим решениям, но при этом враждебно относившихся к активистским мобилизационным концепциям тоталитарного государства и видевших проблему в автономии государства от общества, ясно указали на разницу между авторитарным государством, тоталитарным государством и тем, что они называли нейтральным либерально-демократическим государством[12]. В послевоенной политологии их идеи отклика не нашли. Когда в ходе «холодной войны» отдельные автократические режимы вроде Турции и Бразилии перешли к демократии, а обретшие независимость страны выбрали демократическую форму правления, считалось, что дихотомия демократии и тоталитаризма может описать все многообразие политических систем или как минимум два полюса, к которым все эти системы тяготеют. Именно тогда режимы, которые нельзя было отнести ни к демократическим, ни к тоталитарным, считались либо покровительствующими демократии (то есть режимами, где демократические нормы формально приняты, а элиты стремятся демократизировать свои общества, даже если они не вполне представляют, что для этого требуется), либо сохранившимися до настоящего времени традиционными олигархиями[13]. Но и в данном случае для режимов, оказавшихся между этими двумя типами и ориентировавшихся либо на демократическое будущее, либо на традиционалистское прошлое, требовалось создать особый тип модернизирующихся олигархий. Примечательно, что описание в этом случае в большей мере сосредоточивалось на целях экономического развития, чем на природе политических институтов, которые нужно было создать и работу которых необходимо было поддерживать.

Всего несколько лет спустя рухнули огромные надежды на демократию в Латинской Америке — в первую очередь в более развитых южноамериканских республиках и странах, созданных путем успешного переноса британских и французских демократических институтов в бывшие колонии. Вместе с тем авторитарные режимы в Испании и Португалии неожиданно для всех пережили разгром стран «оси». Ученым стало ясно, что такие режимы нельзя понимать как безуспешные примеры тоталитаризма, поскольку многие — если не все — их основатели не разделяли тоталитарных взглядов на государство и общество, а сами эти режимы функционировали совсем не так, как нацистский или сталинский; при этом сами правители, особенно в странах «третьего мира», даже не делали вида, что авторитаризм — лишь временный этап подготовки страны к демократии. Они все чаще отвергали либерально-демократическую модель и при строительстве нового государства нередко прибегали к несколько видоизмененной ленинской модели правящей партии как авангарда пролетариата. Вскоре ученые обнаружат, что идеологические выступления и декларируемые схемы управления партий и массовых организаций почти никогда не соответствуют действительности, как в прошлом псевдофашизм балканских, восточноевропейских и балтийских государств не был похож на немецкий национал-социализм или итальянский фашизм. Эти наблюдения неизбежно привели к тому, что был описан — с теми или иными нюансами — третий тип режимов, то есть именно отдельный тип, а не точка на оси между демократией и тоталитаризмом. На основании анализа режима Франко, особенно после 1945 года, мы сформулировали понятие авторитарного режима, который отличается и от демократического правления, и от тоталитарной системы[14].

Наш анализ будет сосредоточен на тоталитарных и авторитарных режимах, имеющих как минимум одну общую черту, — это недемократические режимы. Поэтому мы должны начать с краткого эмпирического определения демократии, чтобы очертить область нашего исследования. Мы обратимся к многочисленным теоретическим и эмпирическим исследованиям тоталитарных политических систем, появившимся в последние десять лет, а также к недавней критике этого понятия, чтобы наметить типы режимов, которые мы от противного считаем тоталитарными. Однако упомянутыми тремя типами режимов многообразие политических систем ХХ века не исчерпывается. До сих пор существует ряд режимов, основанных на традиционной легитимности, и мы неверно поймем их природу, если будем классифицировать их по тем же признакам, что и современные авторитарные режимы, сложившиеся после слома традиционной легитимности или после периода демократического правления. Нам представляется, что отдельные виды тирании и деспотизма, осуществляемые лично правителем и его клиентами — с помощью преторианской гвардии при отсутствии каких-либо форм организованного участия населения в государственных институтах и сколь-нибудь значимых попыток легитимации на фоне преследования режимом своих частных целей, — будет не вполне плодотворно относить к той же категории, что и более институализированные авторитарные режимы, в которых правители считают, что действуют ради общего блага. Поэтому такие режимы — назовем их «султанскими» — мы рассмотрим отдельно, пусть даже у них есть общие черты с авторитарными. Отдельную проблему представляют общества, в которых один слой навязывает свою власть остальным — при необходимости и силой, — но при этом позволяет им участвовать в политической жизни в соответствии с демократическими нормами, исключая лишь возможность дискуссии об отношениях с правящей группировкой, причем по этому вопросу имеется широкий консенсус. Мы называем такой вид режимов «расовой демократией», поскольку они столь же парадоксальны, как и сочетание демократии с расовой дискриминацией. Недавние события в Восточной Европе, связанные с десталинизацией, и даже некоторые тенденции в Советском Союзе поставили отдельный вопрос о природе постсталинистских коммунистических режимов. Мы обнаружили, что режимы, развивающиеся в Восточной Европе, имеют много общего с теми, которые мы определяем как авторитарные, однако их более или менее отдаленное тоталитарное прошлое и приверженность элит отдельным элементам тоталитарной утопии наделяют их известным своеобразием. Мы будем говорить о них как о частном случае авторитаризма — посттоталитаризме.

Два главных измерения в нашем определении авторитарных режимов — степень или вид ограничения политического плюрализма, а также степень, в какой режим основывается на политической апатии и демобилизации, либо ограниченной и контролируемой мобилизации населения. На их основании можно выделить множество подтипов, различающихся тем, кто участвует в ограниченном плюрализме и как эти участники организованы, а также уровнем и типом их участия. Мы будем различать: бюрократическо-милитаристские авторитарные режимы; формы институционализации авторитарных режимов, которые мы называем «органическим этатизмом»; мобилизационные авторитарные режимы в постдемократических обществах, примером которых во многих отношениях является итальянский фашизм; мобилизационные авторитарные режимы в государствах, только что обретших независимость; наконец, посттоталитарные авторитарные режимы. Разумеется, эти идеальные (в веберовском смысле) типы не описывают в полной мере ни одного конкретного режима, поскольку в реальности политические режимы возникают усилиями лидеров и общественных сил, имеющих противоречивые представления о государственном устройстве, причем приоритеты и общие представления о цели у них постоянно меняются. Любой режим — результат явных и скрытых разнонаправленных тенденций, поэтому всегда представляет собой смешанную форму. Тем не менее близость к той или иной форме всегда имеется. В этом смысле в рамки нашей типологии трудно точно поместить даже какую-то одну страну в каждый конкретный момент.

Ученые предпринимали попытки[15] классифицировать независимые государства в соответствии с некоторыми операционными критериями[16]. Из-за политических изменений, особенно в неустойчивых странах «третьего мира», эти классификации быстро устаревают. Кроме того, немногочисленные попытки переработать классификацию политических систем в более сложную типологию не находят широкой поддержки в научном сообществе — главным образом из-за отсутствия систематического сбора материалов, относящихся к параметрам, на которых такие типологии строятся, а также потому, что политическая ситуация в ряде стран вообще не становилась предметом научных исследований. При этом существует довольно широкий консенсус в отношении стран, которые Данкварт Растоу считал демократическими, Роберт Даль — полиархиями, а авторы обзора 1960 года «Политика развивающихся регионов» — конкурентными. Многие из этих исследований показывают, что в любой момент времени не более четверти или даже трети мировых политических систем являются демократическими. Роберт Даль, Ричард Норлинг и Мэри Фрейз Уильямс, взяв за основу данные из «Кросс-политического обзора»[17] и других источников, касающиеся права на занятие государственной должности и допустимости нахождения в оппозиции к власти (всего семь показателей, связанных с выдвигаемыми для этого условиями), разбили 114 стран на 31 вид[18]. На основании этих данных, собранных примерно в 1969 году, 29 государств оказались полиархиями и шесть — близкими к полиархии. В списке Данкварта Растоу (за исключением Мексики, Цейлона, Греции и Колумбии, он совпадает со списком Даля) указана 31 страна[19]. В обоих списках не упоминаются некоторые карликовые государства, которые можно считать полиархиями.

Из 25 государств, население которых превысило к 1965 году 20 миллионов человек, лишь восемь относились на тот момент к полиархиям, при этом Даль считал Турцию близкой к полиархии, а Растоу добавлял к этому списку еще и Мексику[20]. Если принять во внимание, что из этих 25 стран Япония, Италия и Германия не были демократическими на протяжении существенной части первой половины XX столетия, а из пяти крупнейших государств мира только в США и Индии демократическое правление не прерывалось с момента обретения независимости, важность изучения недемократических политических систем станет очевидной. Вообще говоря, в определенных частях земного шара демократии находятся в меньшинстве. Из 38 африканских государств, обретших независимость после 1950 года, лишь в семи сохраняется многопартийная система и проводятся выборы, на которых партии могут конкурировать между собой. В 17 из этих 38 стран по состоянию на 1973 год главой государства был военный; под властью военных живут 64% 266-миллионого населения этих стран[21]. Даже в Европе, за вычетом СССР и Турции, лишь 16 из 28 государств были стабильными демократиям, а будущее еще трех — Португалии, Греции и Кипра — оставалось неопределенным. 61,5% населения Европы, за вычетом СССР, жили при демократии, 4,1% — при неустойчивых режимах, 34,4% — в недемократических политических системах.

Демократии могут существенно отличаться друг от друга: в США всеобщие выборы непрерывно проводятся с 1788 года, а Федеративная Республика Германии была основана лишь в 1949-м, после 12 лет нацистского тоталитаризма и иностранной оккупации; в Великобритании правление большинства, а в Ливане — сложная система договоренностей между этнорелигиозными меньшинствами, сочетающими конкурентную политику и принцип государственного единства; в Скандинавии эгалитарное общество, а в Индии царит неравенство. При всех этих различиях политические институты этих стран похожи в достаточной мере, чтобы мы могли считать их все демократиями. Основное сходство будет особенно хорошо заметно, если посмотреть на неоднородный список 20 крупнейших недемократических стран. Вряд ли кто-то усомнится, что Советский Союз, Испания, Эфиопия и ЮАР отличаются друг от друга больше, чем США и Индия (если брать крайний случай) или Испания и Восточная Германия (если брать только европейские страны). Задача этой главы — попытаться разработать понятийный аппарат, отражающий разнообразие политических систем, которые мы даже в самом широком смысле не можем назвать демократическими и в которых живет как минимум половина человечества.

Конечно, богатейшие страны, а именно 24 страны, где ВВП на душу населения составлял в 1965 году более 1000 долларов [на душу населения], были демократиями — за исключением Чехословакии, Советского Союза, Восточной Германии, Венгрии и Кувейта (представляющего собой особый случай); но уже из 16 стран с подушевым ВВП более 500 долларов демократиями можно было считать только семь. Таким образом, мы имеем дело не только с бедными, неразвитыми странами или странами с остановившимся экономическим ростом, ведь из 36 стран со средним экономическим ростом более 5,1% в 1960—1965 годах лишь 12 входят в составленный Далем список полиархий и близких к ним режимов. А если взять только страны с высоким ростом душевого дохода — то есть более 5%, — то из 12 стран в этот список входят лишь две.

Соответственно, несмотря на существенную связь между стабильностью демократии в экономически развитых странах и более высокой вероятностью, что страны с более высоким уровнем социального и экономического развития станут демократиями, количество отклонений от этой тенденции требует отдельного анализа различных типов политических, общественных и экономических систем. Некоторые формы политической организации и легитимации власти, несомненно, более вероятны в определенных типах общества и при определенных экономических условиях, а какие-то отдельные сочетания практически невозможны. Однако мы считаем крайне важным не смешивать две эти сферы и сформулировать отдельные типологии для общественных, экономических и политических систем. В противном случае мы не сможем поставить целый ряд важных теоретических вопросов: какой вид общественной и экономической структуры с большей вероятностью приведет к появлению режимов определенных типов и обеспечит их стабильность? Как тот или иной режим влияет на конкретную общественно-экономическую структуру и ее развитие? Повышается ли вероятность развития той или иной общественной, а может, и экономической системы при данном политическом режиме?

Разумеется, никаких однозначных соответствий между всеми этими аспектами социальной реальности не существует. Демократическое правление вполне совместимо с целым рядом общественных и экономических систем, и то же самое можно сказать об автократических режимах. Достаточно вспомнить недавнюю немецкую историю: в течение полувека общество находилось последовательно под властью нестабильной веймарской демократии, нацистского тоталитаризма и стабильной боннской республики. Несомненно, все эти режимы оказали глубокое влияние на социально-экономические структуры — хотя были и другие факторы, — однако политические различия между ними были явно сильнее, чем экономически и социальные. Поэтому мы сосредоточимся на всем многообразии политических систем и не будем в нашей классификации учитывать параметры, которые в больше степени относятся к типологии общественных и экономических систем.

Невозможно переоценить важность этих аналитических различий для осмысленного исследования связей между государством, обществом и экономикой (сюда следовало бы добавить и четвертый аспект — культурно-религиозный).

Демократическое правление и недемократические государственные устройства

Дать определение демократии, не пытаясь описывать общественные структуры и отношения в демократическом государстве, относительно просто[22]. Демократической мы будем называть политическую систему, которая позволяет свободно формулировать политические предпочтения посредством права на свободу собраний, информацию и коммуникацию с целью регулярного ненасильственного (пере)избрания лидеров на основании открытой конкуренции. Демократическая система при этом не исключает активных политических организаций из конкурентной борьбы, не запрещает членам политического сообщества выражать свои предпочтения и не вводит ради этого никаких норм, требующих применения силы. Либеральные политические права являются необходимым условием для этой общественной дискуссии и конкуренции в борьбе за власть, а также для расширения права участвовать в выборах для все большего числа граждан как неизбежного следствия. Условие регулярности выборов исключает любые системы, в которых правители в какой-то момент получили легитимность и поддержку избирателей в рамках открытой конкуренции, однако впоследствии воспрепятствовали осуществлению контроля над своими действиями. Это явным образом исключает некоторые основанные на плебисците авторитарные режимы, даже если мы принимаем, что выборы, приведшие их к власти, были честными и открытыми. Требование того, что все действующие политические посты должны прямо или косвенно зависеть от результатов всенародных выборов, исключает системы, в которых правитель получает власть через традиционное наследование и осуществляет ее без контроля или участия выборного органа, либо системы, где имеется пожизненный и несимволический пост, как в случае Франко на посту главы государства или Тито на посту президента республики. Чтобы назвать ту или иную систему более или менее демократической, в ней непременно должен наличествовать целый ряд политических свобод, гарантирующих право меньшинств на создание организаций и мирную, конкурентную борьбу за поддержку населения, даже если при этом действуют какие-то юридические или даже фактические ограничения[23]. Недемократические же режимы не просто de facto ограничивают свободу меньшинств, но и, как правило, четко прописывают юридические ограничения, оставляя простор для интерпретации таких законов не объективным независимым органам, а самим правителям, которые к тому же применяют их крайне избирательно. Требование того, что гражданам не может быть отказано в участии в выборах, если такой отказ сопряжен с применением силы, связано с тем, что расширение гражданских прав было процессом медленным и конфликтным: от имущественного ценза к всеобщему избирательному праву для мужчин до включения женщин и молодежи — по мере того, как эти общественные группы начинали требовать распространения избирательного права, в том числе и на них самих. Таким образом, исключаются системы, которые в какой-то момент допускали более или менее ограниченное участие в выборах, но отказались, прибегнув к силе, расширить это право на другие группы. ЮАР является ярким примером политической системы, которая несколько десятилетий назад могла считаться демократией, однако перестала быть таковой, полностью отказав в избирательном праве темнокожему и цветному населению. Даже если в условиях однопартийной системы в партии происходит некоторая демократизация, эксклюзивное предоставление гражданских прав членам одной партии — а именно тем, кто принимает основные политические ценности, подчиняясь партийному уставу под угрозой исключения из нее, — не позволяет считать такого режима демократическим. Безусловно, система с внутрипартийной демократией более демократична, чем без нее, когда партия управляется по принципам вождизма или «демократического центризма», однако недопуск к выборам тех, кто не хочет вступать в партию, не позволяет нам определить такую политическую систему как демократическую.

В нашем определении отсутствует упоминание политических партий, потому что теоретически можно представить, что борьба за власть осуществляется без них, даже если нам не известны такие системы, подпадающие под определение демократических. Теоретически конкурентная борьба за лидерство может иметь место в рамках мелких избирательных округов при отсутствии организаций, действующих на постоянной основе, приверженных определенным ценностям и объединяющих повестку множества избирательных округов, — а именно такие организации мы называем партиями. Это теория органической, или корпоративной, демократии, и она утверждает, что представителей надо выбирать в первичных социальных группах, в которых люди знают друг друга и объединены общими интересами, что делает политические партии ненужными. Ниже, говоря об органическом этатизме, мы подробно рассмотрим теоретические и эмпирические трудности в организации открытой конкурентной борьбы за власть в так называемых органических демократиях, а также авторитарные черты подобных режимов. Соответственно, право свободно образовывать политические партии и право партий бороться за власть во всей полноте, а не только частично, является первым признаком демократичности политической системы. Зато исключается любая система, в которой партия de jureобладает особым конституционным или юридическим статусом, ее отделения отвечают перед отдельным партийным судом, а закон наделяет их особой защитой так, что другие партии должны признавать за ней лидерство при том, что сами они могут участвовать в управлении, только если не оспаривают ее исключительного положения, либо обязательно поддерживают определенный общественно-политический порядок (помимо конституционного порядка, задающего свободную конкурентную борьбу за власть в рамках регулярных мирных выборов). Крайне важно четко отличать правящие de facto партии, регулярно получающие на выборах подавляющее большинство голосов в равной борьбе с другими партиями, от партий-гегемонов в псевдомногопартийной системе. Именно поэтому различие между демократическими и недемократическими режимами не совпадает с различием между однопартийными и многопартийными системами. Еще один часто выдвигаемый критерий отличия демократических режимов от недемократических — регулярная передача власти, однако это условие не является необходимым[24].

Приведенные выше критерии позволяют практически однозначно определить государство как демократическое, при этом не упуская из виду элементов демократии в государствах других типов или присутствия de facto адемократических либо антидемократических тенденций в демократических государствах. Сомнения возникали лишь в редких случаях, да и то в силу несогласия ученых в оценках фактического положения дел, касающихся свободы политических групп[25]. Дальнейшее свидетельство правильности нашего определения — это сопротивление недемократических режимов, называющих себя демократиями, введению перечисленных нами элементов и те идеологические изощрения, на которые они идут, чтобы это оправдать. Еще одно подтверждение состоит в том, что ни одна демократия не трансформировалась в недемократический режим, не изменив хотя бы одной из указанных нами характеристик. Лишь в редких случаях нетрадиционные режимы преобразовывались в демократические без конституционного переворота и насильственного свержения действующей власти. Таковыми можно считать Турцию после Второй мировой войны[26], Мексику (если принять аргументы тех, кто считает ее демократией) и, возможно, Аргентину после выборов 1973 года. Таким образом, граница между недемократическими и демократическими режимами довольно жесткая, ее нельзя преодолеть посредством медленной и незаметной эволюции; для этого требуется резкий слом, неконституционные действия, военный переворот, революция или иностранная интервенция. При этом черта, отделяющая тоталитарные системы от других недемократических режимов, гораздо менее четкая, известны наглядные примеры, когда система теряла определенные характеристики, позволяющие считать ее тоталитарной, но при этом не становилась демократией, причем процесс этот проходил малозаметно, и точно зафиксировать переход чрезвычайно сложно. Несмотря на всю важность сохранения различия между тоталитарными и недемократическими типами политического устройства, они походят друг на друга больше, чем на демократические формы правления, что позволяет выделить их в отдельную, пусть и обширную, категорию недемократических режимов. Рассмотрению таких режимов и посвящена эта работа.

Примечание о диктатуре

В специальной литературе[27] и повседневной речи для обозначения недемократических режимов и государства с особым типом, нетрадиционным, легитимации часто используется термин «диктатура». Если в Древнем Риме оно возникло в форме dictator rei gerundae causaдля обозначения чрезвычайного правления, предусмотренного конституцией на ограниченный срок в случае экстренной ситуации и ограниченного 6 месяцами без права продления или исполнением конкретной задачи, то теперь слово «диктатор» стало использоваться для осуждения и поругания. Неслучайно Карл Шмитт[28] и Сартори[29]отмечают, что Гарибальди и Маркс все еще употребляли это слово без негативных коннотаций.

Если этот термин и имеет смысл сохранить для современного научного использования, его употребление следует ограничить описанием чрезвычайного правления, приостанавливающего или нарушающего на время конституционные нормы, касающиеся исполнения и передачи власти. Конституционная диктатура как тип правления основывается на статьях конституции, описывающих чрезвычайное положение (например массовые беспорядки или война) и по решению легитимного конституционного органа расширяющих полномочия отдельных органов власти или дающих им право исполнять их, когда их срок уже истек и должны состояться новые выборы. Такая экстраконституционная власть не обязательно становится антиконституционной, навсегда меняя политический строй. Она вполне может служить его защите в кризисной ситуации. Из-за неоднозначности выражения «конституционная диктатура» Сартори и другие ученые предпочитают термин «кризисное управление»[30]. Вообще говоря, революционные комитеты, которые берут на себя власть после падения традиционного строя или авторитарного режима с целью проведения свободных выборов и восстановления демократии, пока они остаются временным правительством, не утвержденным путем выборов, можно считать диктатурой в узком смысле слова. Многие военные перевороты против традиционных правителей, автократических правительств или разваливающихся демократий ради поддержания видимости преемственности власти путем фальсификации или задержки выборов получают широкую поддержку именно на основании этого шага — при том, что изначально отдельные лидеры таких переворотов могли искренне желть восстановить конкурентную демократию. Трудность выхода из режима правления военных, как показывает прекрасный анализ Самюэля Файнера[31] и Самюэля Хантингтона[32], позволяет понять, почему в большинстве случаев военные создают авторитарные режимы, а не обеспечивают возвращения к демократии. Еще один очень особый случай — явное принуждение из-за рубежа с целью установления демократии путем изгнания недемократических правителей. Япония, Австрия и Западная Германия после Второй мировой войны — уникальные тому примеры, поскольку главнокомандующие и администрации союзников не являлись демократическими правителями этих государств[33]. Однако их успех может быть связан с уникальными обстоятельствами, сложившимися в данных обществах, — других подобных примеров скорее всего нет. В этом узком смысле мы говорим только о тех диктатурах, которые Карл Шмитт[34] называл Kommissarische Diktatur, в отличие от «диктатур суверенных».

Однако в реальном политическом мире возвращение к конституционной демократии после разрушения демократической легитимности — даже путем так называемой конституционной диктатуры или вмешательства монархов или армий, действующих в качестве модернизирующего инструмента в чрезвычайной ситуации, — остается весьма сомнительным. Исключением, пожалуй, может считаться правительство национального единства во время войны, когда все основные партии соглашаются перенести выборы или не допустить подлинно конкурентных выборов, чтобы обеспечить почти единодушную поддержку правительству, ведущему общую для всех войну. Диктатуру как чрезвычайную власть, временно ограничивающую гражданские свободы и/или усиливающую власть отдельных органов, трудно отличить от иных типов автократических режимов, когда она выходит за рамки конкретной ситуации. Ученые не могут не принимать во внимание заявлений того, кто принимает на себя такую власть, даже если они сомневаются в его искренности или реалистичности его намерения вернуть власть народу, поскольку эти заявления скорее всего будут иметь необратимые последствия для легитимности устанавливаемого подобным образом недемократического правления. Ученый не a priori, а только ex post factoделает вывод о том, действительно ли правление индивида или группы было диктатурой в узком, римском, смысле. Как правило, подобные диктатуры — лишь переходные этапы к иным формам автократического правления, поэтому неслучайно ситуацию балканских государств, где короли отошли от конституционного правления, следует считать королевскими диктатурами, а не возвращением к абсолютной монархии. Как только от преемственности традиционной легитимации отказываются ради демократических норм, возвращение к ней кажется невозможным. Диктатура как промежуточная, чрезвычайная власть слишком часто переходит в более или менее институализированные формы авторитаризма. Не будем забывать, что уже римское конституционное правление было разрушено и преобразовано в авторитарное, когда Сулла в 82 году до нашей эры стал dictator reipublicae constituendae, а Цезарь в 48 году до нашей эры стал диктатором на ограниченный срок, а в 46-м — на десять лет. С тех пор свержение конституционного правительства выдающимся лидером называют цезаризмом.

Мы закрепим термин «диктатура» за временным кризисным правительством, которое не институализировало себя и представляет собой разрыв с институциональными правилами передачи и отправления власти, принятыми предыдущим режимом, будь он демократическим, традиционным или авторитарным. Временную приостановку этих правил в соответствии с конституцией такого режима мы будем называть кризисным правительством или конституционной диктатурой.

II. ТОТАЛИТАРНЫЕ СИСТЕМЫ

К определению тоталитаризма

В свете того, что тоталитаризм занимает центральное место в изучении современных неконкурентных демократических режимов, полезно будет начать с некоторых уже ставших классическими определений тоталитарных систем, после чего попытаться продвинуться в нашем понимании их, прислушавшись к критике, которой они подвергались[35]. Не так давно Карл Фридрих следующим образом переформулировал описательное определение, к которому они с Бжезинским первоначально пришли в 1965 году:

«Шесть черт отличают этот режим как от других, более старых автократий, так и от гетерократий. На сегодня это в целом общепринятый набор фактов: 1) тоталитарная идеология; 2) единственная партия, приверженная этой идеологии, во главе которой обычно стоит один человек, диктатор; 3) разветвленная секретная полиция и три типа монополии, или, точнее, монопольного контроля, а именно: а) над массовыми коммуникациями, б) над боевым оружием и в) над всеми организациями, в том числе экономическими, что включает в себя всю плановую экономику. [...] Следует добавить, что ради простоты эти шесть черт можно свести к трем: тоталитарная идеология, партия, подкрепленная секретными службами, и монополия на три основные формы межличностного взаимодействия в массовом индустриальном обществе. Эта монополия не обязательно находится в руках партии — это следует подчеркнуть с самого начала, чтобы избежать недоразумений, уже возникших в критических замечаниях к моим предыдущим работам. Здесь важно, что этот монопольный контроль находится в руках элиты (какой бы она ни была), управляющей данным конкретным обществом и, соответственно, олицетворяющей собой режим»[36].

Бжезинский предлагает более сущностное определение, указывающее на конечную цель таких систем:

«Тоталитаризм — это новая форма правления, подпадающая под общее определение диктатуры; система, в которой центральное руководство элитного движения, имеющее в своем полном распоряжении высокотехнологичные инструменты политического влияния, употребляет их ради совершения тотальной социальной революции (затрагивающей базовые условия человеческого существования) на основе некоторых произвольных идеологических принципов, провозглашенных этим самым руководством в атмосфере насажденной силой единодушной поддержки всего населения»[37].

Франц Нейман представил[38] похожий набор определяющих характеристик.

Следует подчеркнуть, что во всех этих определениях элемент террора — роль полиции и принуждения — не является ключевым (каковым он был, например, для Ханны Арендт[39]). В самом деле, можно показать, что до тех пор, пока власть может рассчитывать на лояльность вооруженных сил, тоталитарной системе для существования в относительно закрытом обществе вполне достаточно того, что громадная часть населения идентифицирует себя с властью и принимает активное участие в контролируемых ею и служащих ее целям политических организациях; власть может пользоваться распыленным контролем над обществом, возможным благодаря добровольному манипулируемому участию и тактике кнута и пряника. В некоторых отношениях именно к такому типу тоталитаризма приблизился коммунистический Китай; этой же модели соответствует и хрущевский опыт популистской рационализации партийного контроля, как его описывает Пол Кокс[40].

Явно или неявно эти определения указывают на постепенное стирание границы между государством и обществом, на возникновение «тотальной» политизации общества через политические организации — чаще всего партию и связанные с ней объединения. Тем не менее эта черта, отличающая тоталитарные системы от различных типов авторитаризма и особенно от демократического правления, никогда не проявляется в реальности в чистом виде — соответственно, трения между обществом и политической системой обязательно будут присутствовать, пусть и в усеченной форме, и в тоталитарных системах. Еще менее вероятно в реальности тотальное формирование индивида, полное усвоение идеологии массами и возникновение «нового человека», о котором постоянно вещают идеологи, хотя следует признать, что мало каким общественным системам, если не считать религий, удалось продвинуться в этом направлении так же далеко, как тоталитаризму.

Чертами, без которых политическую систему нельзя назвать тоталитарной, являются идеология, единственная партия с массовым членством вкупе с иными мобилизационными организациями и власть, сосредоточенная в руках одного человека и его сподвижников или небольшой группы, которые неподотчетны никаким сколь-нибудь широким кругам и не могут быть смещены со своих позиций институциализованными, мирными методами. Каждую из этих черт в отдельности можно обнаружить и в других типах недемократических систем, но тоталитарную систему создает лишь их совместное присутствие. Это означает, что не все однопартийные системы являются тоталитарными, что какая бы то ни было система не является тоталитарной, если в ней наличествует честная борьба за власть между свободно создаваемыми партиями, и что нельзя называть тоталитарной недемократическую систему, которая не является однопартийной — точнее, не находится под контролем одной активно действующей партии. Как признает в своем уточненном определении Карл Фридрих, суть не в том, что окончательные решения всегда принимает партийная организация или что у нее достаточно власти, чтобы их предопределить, пусть даже нам трудно поверить, что единственная массовая партия этого типа вместе с контролирующей ее бюрократией не является самой могущественной институцией в обществе — по меньшей мере, когда речь идет об отдельных ее членах и обычных гражданах.

Конечно, бывают диктаторы — цезаристские вожди, мелкие олигархии вроде военных хунт или объединения элит в разных институциональных областях, неподотчетные институциям и собственным членам, — но правление этих диктаторов тоталитаризмом мы называть не будем. Если их власть не реализуется во имя идеологии, так или иначе подчиненной каким-то коренным идеям или Weltanschauung, если они не прибегают к определенным формам массовой организации и вовлечения членов общества, отличным от военной угрозы или полицейского давления, то речь идет вовсе не о тоталитарной системе, а, как мы увидим позже, об авторитарных режимах. Каким бы прочным ни было единство верхушки, между приближенными к правителю и в среде его непосредственных подчиненных вполне может идти борьба за власть — равно как и между организациями, этим самым правителем и созданными. Подобного рода групповая политика не возникает из потребностей общества, в ней не участвуют институции или организации, существовавшие до захвата власти. Власть вовлеченных в эту борьбу людей, фракций или организаций не имеет корней в общественных структурах, не являющихся в строгом смысле политическими, даже когда сами участники этой борьбы за власть оказываются тесно связанными с какими-то определенными слоями общества. В этом смысле, когда речь идет о тоталитаризме, говорить о классовой борьбе в марксистском понимании невозможно. Исходные государственные позиции — заняв которые, конкурирующие за власть лица начинают бороться за расширение своего влияния путем установления связей с разными существующими в обществе запросами, — являются частью политической системы, то есть политических организаций вроде партии или связанных с ней массовых организаций, региональных партийных структур, партийных военизированных ополчений, правительства или полицейского чиновничества. В стабильных тоталитарных системах традиционные институции — например деловые объединения, церковь или даже армия — в борьбе за власть играют лишь вспомогательную роль, и если они вообще в ней участвуют, то лишь в той мере, в какой их привлекают для поддержки того или иного лидера или группы внутри политической элиты. На политическую власть их руководство претендовать не может — в лучшем случае оно может влиять на определенные решения и крайне редко получает даже в этой сфере право вето. В этом отношении одной из черт, отличающих тоталитарные системы от других недемократических систем, является подчиненное положение армии. На сегодняшний день ни одна из тоталитарных систем не пала благодаря военному перевороту, вмешательство военных еще ни разу не привело к фундаментальным переменам в тоталитарных системах, даже когда в момент кризиса одной из враждующих фракций удавалось усилить свое влияние благодаря поддержке армейской верхушки.

Подобную роль могла бы сыграть лишь крайне политизированная Народно-освободительная армия Китая (НОАК)[41] или же армия на Кубе[42]. Говорить, что какие-то отдельные включенные во властные структуры лидеры, фракции или бюрократические группы представляют интересы управленцев, сельхозпроизводителей, отдельных языковых или культурных образований, интеллектуалов и так далее, можно лишь в очень относительном смысле. Даже если каким-то лидерам или группам случается до некой степени представлять интересы отдельных сегментов общества, они остаются этим социальным сегментам неподотчетными, эти общественные слои не становятся фундаментальным источником их власти, сами лидеры чаще всего не являются выходцами из этих слоев и даже во властные элиты попали отнюдь не в силу своего высокого положения внутри одного из таких слоев. Разрушение или как минимум решительное ослабление всех институций, организаций и групп влияния, существовавших до захвата власти новой политической элитой и создания ею собственных политических структур, — одна из важнейших отличительных черт тоталитаризма, если сравнивать его с другими недемократическими системами. В этом смысле можно говорить о монополии на власть, о монизме, однако будет большой ошибкой считать монолитной эту концентрацию власти в политической сфере, в руках людей и организаций, назначенных политическим руководством. Плюрализм тоталитарных систем — это не общественный плюрализм, а плюрализм политический, причем исключительно внутри правящей политической элиты. Один пример: конфликты между SA и SS, DAF (Германским трудовым фронтом) и партией, четырехлетним планом Геринга и Организацией Тодта (впоследствии перешедшей под начало Шпеера) были конфликтами внутри нацистской элиты, столкновениями между разными ее организациями. Разумеется, участники этих конфликтов искали и находили союзников среди военных, бюрократов и бизнесменов, но было бы большой ошибкой считать перечисленных выше людей или организации представителями донацистских структур германского общества. То же самое, вероятно, можно сказать и о борьбе разных фракций Политбюро или ЦК после смерти Сталина.

Тем не менее можно показать, что в полностью установившейся тоталитарной системе, удерживающей власть в течение долгого времени, отдельные члены политических организаций, особенно партии, начинают ассоциироваться — в процессе дифференциации и разделения труда — с особыми участками административной работы и могут все чаще и чаще отождествляться с конкретными экономическими или территориальными интересами, представлять их чаяния и мнения при выработке каких-то административных мер — особенно в мирное время, когда перед всеми без исключения не стоит какой-то одной задачи первостепенной важности, а также в моменты передачи власти или кризиса в руководстве. Как только приняты все базовые решения о природе политической системы, все существовавшие ранее общественные структуры уничтожены или решительно ослаблены, а их наиболее влиятельные лидеры смещены, в тоталитарной системе может произойти трансформация, дающая возможности для возникновения плюрализма, ограниченного в своих пределах и автономности. В этот момент решающее значение в том, останется ли система по сути своей тоталитарной или превратится в нечто другое, будет иметь степень жизнеспособности идеологии, а также партии или других организаций, занимающихся поддержанием ее господства, плюс устойчивость высшего руководства. Разумеется, подобные преобразования внутри тоталитарных систем не происходят без трений и напряженности, поэтому их следует понимать скорее как циклические изменения, а не как гладкую последовательную эволюцию.

Всякой типологии тоталитарных систем придется учитывать относительную важность идеологии, партии и массовых организаций, а также политического правителя или правящих групп, присвоивших себе власть, а также сплоченность или разобщенность руководства. Кроме того, при типологизации необходимо проанализировать, как эти три параметра соотносятся с обществом и его структурой, историей и культурными традициями. Разные тоталитарные системы или одна и та же система в разных своих фазах могут оказаться в большей или меньшей степени идеологизированными, популистскими или бюрократизированными в зависимости от типа единственной партии — или в большей или меньшей степени харизматическими, олигархическими или даже феодальными в зависимости от внутреннего устройства высшей власти. Отсутствие одного из этих трех факторов или их достигшее определенного предела ослабление приводят к коренному изменению самой природы системы. При этом разнообразие самих этих факторов, конечно же, допускает возникновение самых разных типов тоталитарных систем.

Именно сочетание трех этих факторов объясняет многие другие черты, вероятность столкнуться с которыми в тоталитарных системах гораздо выше, чем в иных недемократических системах. Тем не менее какие-то из этих черт не являются ни достаточными, ни необходимыми для того, чтобы признать систему тоталитарной, и могут быть обнаружены также и в других типах политических систем.

Итак, я буду считать систему тоталитарной, если она удовлетворяет следующим условиям:

1. Наличествует единый, однако не монолитный центр власти, и любой плюрализм институций или групп, если он существует, получает свою легитимность именно из этого центра, им опосредуется и возникает в большинстве случаев в силу политической воли центра, а не является результатом развития общества в дототалитарный период.

2. Имеется единственная, автономная и более или менее проработанная в интеллектуальном плане идеология, с которой идентифицирует себя правящая верхушка или вождь, а также обслуживающая высшее руководство партия. Политика, которую проводит правительство, опирается на идеологию, любые проводимые меры оправдываются ссылкой на нее. Идеология имеет определенные границы, и преступить их — значит вступить в сферу инакомыслия, которое не остается безнаказанным. Идеология не сводится к какой-то конкретной программе или определению общего политического курса, но претендует на окончательное осмысление общества, понимание его исторической цели и объяснение всех общественных явлений.

3. Звучат постоянные призывы к активной мобилизации и широкому участию граждан в реализации политических и коллективных общественных задач; это участие реализуется через единственную существующую партию и множество подчиненных ей групп, оно поощряется и награждается. Нежелательными считаются пассивное подчинение и апатия, отход на позиции маленького человека, «хата которого с краю», характерные для авторитарных режимов.

Именно последняя из перечисленных черт сближает тоталитарное общество с идеалом, да в общем, и с реальностью многих демократий и в корне отличает его от большинства «нетоталитарных недемократических систем». Именно это участие и чувство сопричастности обществу так восхищает в тоталитарных системах демократически мыслящих наблюдателей, именно благодаря ему они начинают думать, что имеют дело с демократией — демократией, даже более совершенной, чем та, в условиях которой граждане вспоминают об общественных проблемах только (или главным образом) в преддверии выборов. Однако фундаментальное различие между политическим участием в условиях мобилизационного режима и в условиях демократии состоит в том, что в первом случае для каждой сферы жизни и каждой задачи имеется лишь один возможный канал участия, а общие цель и направление задаются из центра, который определяет и цели, возможные для общественных организаций, и, в конечном счете, их контролирует.

Тоталитарную систему характеризует именно это постоянное взаимодействие между господствующим и более или менее монистическим центром принятия решений, опирающимся в своей работе на идеологические постулаты или ссылающимся на них для оправдания собственных действий, с одной стороны, и гражданами, участвующими в работе контролируемых организаций ради реализации идеологических целей.

Прочие черты, на которые часто указывают при описании тоталитарных систем, можно вывести из указанных нами трех, что мы и сделаем, когда перейдем к подробному обсуждению важнейших научных работ, посвященных анализу отдельных тоталитарных систем. Здесь стоит привести лишь несколько элементарных примеров. Причиной напряженных отношений между интеллектуалами, художниками и политической властью[43] является, очевидно, помимо личных пристрастий и неприязни вождей вроде Гитлера и Сталина, упор на идеологию: требование приверженности этой идеологии исключает все прочие идейные системы, а ставить под вопрос лежащие в основе этой идеологии ценности попросту страшно — в особенности, когда речь идет о противопоставлении коллективных, общественных целей целям, индивидуальным и частным. Частный, замкнутый на себя человек представляется скрытой угрозой, а многие формы эстетического выражения обращены как раз к такому человеку. То же самое можно сказать и об эскалации обычных конфликтов между церковью и государством до конфликта между религией и политикой[44]. Важность идеологии имеет и позитивные стороны: огромной ценностью наделяется образование, возникает большая потребность в определенных культурных инициативах и последующем их массовом распространении. Это резко отличает тоталитарные системы от большинства традиционных автократий, где поддержкой пользуется лишь внушение религиозных идей (в случае религиозных автократий) или естественно-научное и техническое образование (в светских автократиях). Пропаганда, образование, обучение кадров, дальнейшая проработка и развитие идеологии, вдохновленная ею научная деятельность, награды интеллектуалам, идентифицирующим себя с системой, чаще оказываются важными именно в тоталитарных, а не в иных недемократических системах. Если не принимать во внимание ограниченность этих усилий и забыть об ограничении или полном отсутствии свободы, можно обнаружить здесь определенное совпадение с демократическими системами, где массовое участие в политической жизни тоже требует массового образования и массовых коммуникаций и где интеллектуалам предназначается важная роль, которой они не всегда, впрочем, рады.

Сосредоточенность власти в руках вождя и его приближенных или обособленной группы, сформировавшейся благодаря общему участию в борьбе за власть и в создании режима, обязательная социализация в политических организациях или кооптация из других секторов (по критериям лояльности и/или идеологической благонадежности) неизбежно приводят к ограничению автономии других организаций: промышленных предприятий, профессиональных групп, вооруженных сил, интеллектуалов и так далее. Приверженность идеологии, признание ее символов и убежденность, что любые решения должны приниматься с оглядкой на идеологию или ею обосновываться, отделяет эту группу от людей, испытывающих определенный скептицизм или вообще не интересующихся идеологией, а также от тех, кто в силу своего призвания, как например интеллектуалы, склонен ставить под вопрос лежащие в основе идеологии принципы. В то же время властная группа сближается с теми, кто готов развивать идеологию, не претендуя при этом на власть. Элемент элитизма, на который постоянно указывают при анализе тоталитарных систем, есть лишь логическое следствие стремления к монополизации власти. Тем же объясняется и ожесточенность конфликтов внутри элиты, а также чистки и гонения на тех, кто эту битву за власть проиграл. Власть — в большей степени, чем в демократических обществах, — становится здесь игрой на выбывание.

Приверженность идеологии, стремление к монопольному контролю и страх утраты власти, разумеется, объясняют и тенденцию к использованию в таких системах насильственных методов, а также высокую вероятность непрекращающегося террора. Соответственно, именно террор — особенно террор, направленный на саму элиту, а не на противников или потенциальных оппонентов системы, — и отличает тоталитарные системы от других недемократических систем. При объяснении характерной для тоталитарных систем тяги к полной вовлеченности, когда власть не удовлетворяют ни апатичность подданных, ни простое соглашательство бюрократов, идеологическое рвение имеет более важное значение, чем размер общества, который подчеркивает Ханна Арендт, или степень модернизации в смысле технологической развитости, связанной с индустриализацией.

Очевидно, что при анализе влияния (в поведенческих терминах) тоталитарных систем на разные общества важнейшим параметром оказывается природа и роль единственной партии. Важность, которой наделены партийная организация, возникающие из недр партии специализированные политические организации и связанные с партией массовые организации, объясняет многие основные характеристики этих систем. В первую очередь их способность проникать в общество, присутствовать во многих институциональных сферах и оказывать на них влияние, мобилизовывать людей для решения масштабных задач на добровольной или псевдодобровольной основе (а не в ответ на материальные стимулы и поощрения) дает тоталитарным системам возможность осуществлять важные изменения при ограниченных ресурсах, в силу чего они служат инструментом для определенного типа экономического и общественного развития. Кроме того, партийные структуры сообщают тоталитарным системам некоторый демократический характер — в том смысле, что они дают желающим (то есть всем тем, кто разделяет основные цели, сформулированные руководством страны, а не выдвигает собственные) шанс принять активное участие в жизни страны и ощутить сопричастность с ней. Несмотря на бюрократический характер государства, многих организаций и даже самой партии, массовое членство в партии и организациях, которые она поддерживает, может дать смысл, цель и чувство сопричастности многим гражданам. Этим тоталитарные системы разительно отличаются от многих других недемократических систем — авторитарных режимов, где правители полностью полагаются на бюрократов, экспертов и полицию, отделенных от всего остального населения, имеющего мало шансов (или вообще никаких) почувствовать себя активными участниками общественных и политических событий (им остается только работа и личная жизнь).

Партийная организация и масса существующих внутри нее невысоких руководящих должностей дают многим людям шанс причаститься власти — порой даже над людьми, стоящими выше них в других социальных иерархиях[45]. Это очевидным образом привносит элемент равенства, подрывающий другие общественные стратификации, но вводящий при этом новый тип неравенства. Кроме того, активная партийная организация, члены которой искренне вовлечены в ее деятельность, способствует резкому росту возможностей для контроля и неявного принуждения по отношению к тем, кто не желает в нее вступать или оказывается из нее исключенным. Тоталитарные системы ставят себе на службу всю ту массу энергии, которая в демократических обществах направляется не только в политическую жизнь, но и распыляется по множеству добровольных объединений, направленных на достижение общего блага. Едва ли не весь идеализм, связанный с ориентацией на коллектив, а не на себя лично (идеализм, в прошлом находивший свою реализацию в религиозных организациях, а в современных либеральных демократиях реализующийся в добровольных объединениях), в тоталитарных системах уходит в партийную деятельность и работу в связанных с ней организациях — как, очевидно, и оппортунизм тех, кого привлекают щедрые награды, связанные с партийной активностью, или доступ к власти и надежда ее обрести. Этот мобилизационный аспект является важнейшим для тоталитарных систем и отсутствует во многих (если не в большинстве) других недемократических системах. Люди определенного типа, при тоталитаризме с энтузиазмом решающие задачи, поставленные перед ними руководством, в других недемократических системах были бы пассивными подданными, которые интересовались бы лишь реализацией своих узких личных целей или переживали бы отчужденность в виду отсутствия каких-либо возможностей для участия в работе, направленной на перемены в обществе. Соответственно, привлекательность тоталитарной модели во многом объясняется именно этим мобилизационным, поощряющим всеобщее участие характером партии и массовых организаций. В то же время причина отчужденности и чувства неприятия, которые такие системы вызывают, чаще всего состоит в том, что выбор общественных целей обычному гражданину недоступен, свобода в выборе руководства организаций либо ограничена, либо точно так же недоступна в силу бюрократизма, существование которого оправдывается принципами коллективного руководства или демократического централизма.

Другие характеристики, часто встречающиеся в описаниях тоталитарных систем — например их тенденция к экспансии, — вывести из ключевых свойств тоталитаризма не так просто. Некая косвенная связь здесь, очевидно, присутствует, поскольку упор на единственно верную идеологию превращает в скрытую угрозу существование всех прочих идеологий и систем убеждений. Тем не менее здесь многое будет зависеть от конкретного содержания идеологии — как минимум природа и направление экспансии будут определяться этим в большей степени, чем другими структурными характеристиками[46].

В тоталитарных системах практически неизбежны стремление подчинять, запрет едва ли не на любые формы несогласия (особенно на те, что способны захватить сравнительно большие сегменты населения и предполагают какую-либо попытку самоорганизации), сжатие сферы частного и значительный объем полусвободного, если не прямо насильственного, участия в общественной жизни. При этом масштабный и произвольный террор в форме концлагерей, чисток, показательных процессов, коллективного наказания целых социальных групп или сообществ обязательной чертой тоталитаризма вовсе не является. Тем не менее мы можем сказать, что подобные формы при Гитлере и Сталине возникли не случайно, что они были характерны для этих режимов и широко распространены, чего ни в одной демократической системе не случалось никогда, и, наконец, что они наверняка отличались качественно и количественно от форм принуждения, практиковавшихся в других недемократических системах, если не считать периодов консолидации власти, гражданской войны и времени непосредственно после нее. Террор не является ни необходимой, ни достаточной характеристикой тоталитарных систем, однако вероятность его применения в таких системах, судя по всему, выше, чем в любых других, причем определенные формы террора представляются характерными для определенных форм тоталитаризма. Тем не менее целый ряд авторов совершенно верно говорят о тоталитаризме без террора.

В первых исследованиях тоталитаризма, особенно в «Перманентной революции» Зигмунда Ноймана[47], особо подчеркивалась роль лидера. Фашистская приверженность вождизму (Führerprinzip) и возвеличивание Duce, а также культ личности Сталина сделали эту черту очевидным элементом любого определения тоталитаризма. Тем не менее в последние годы мы видим примеры систем, в целом подпадающих под определение тоталитарных, однако не обнаруживающих бесспорного лидера, какого-либо культа или персонификации высшего руководства. И есть масса недемократических систем, не соответствующих описанному нами типу, в которых при этом центральное место занимает вождь со сложившимся вокруг него культом. Соответственно, мы смело можем сказать, что единственный лидер, который сосредотачивает в своих руках огромную власть, вокруг которого складывается культ личности и харизматический авторитет которого так или иначе признается как членами партии, так и населением в целом, появляется в тоталитарных системах с очень высокой вероятностью, однако его появление не является неизбежным или необходимым для сохранения стабильности таких систем. Кризисы передачи власти, которые, по мысли многих исследователей, угрожали стабильности или даже самому существованию таких режимов, на практике не привели к падению или упадку тоталитарных систем, хотя были в этом отношении очень опасными[48]. Можно было бы думать, что упор на вождизм характерен для тоталитарных режимов фашистского типа, что со всей очевидностью верно в случае Италии, Германии и еще некоторых мелких фашистских систем, однако роль Сталина в Советском Союзе показывает, что эта черта характерна не только для них. Понятно, что, если мы станем доказывать на манер некоторых диссидентствующих коммунистов и левых фашистов, что чисто функционально сталинизм был русским эквивалентом фашизма, эта сложность сама собой разрешится. Но такое решение больше похоже на софизм. В настоящий момент можно ответственно утверждать лишь, что в тоталитарных системах такого рода лидерство появляется с большей вероятностью, чем в других недемократических системах. Изменения в отношении между лидерством, идеологией и организованным массовым участием — те переменные, на основании которых следовало бы строить типологию тоталитарных систем и за счет которых можно было бы попытаться понять процессы консолидации, стабилизации, изменения и — возможно, развала — таких систем. Выдвигать какие-либо предположения относительно взаимосвязи этих относительно независимых переменных в любой тоталитарной системе было бы, пожалуй, слишком смело; только теоретико-эмпирический анализ конкретных типов, или даже отдельных случаев, может помочь справиться с этой теоретической проблемой на более высокой ступени абстракции.

[…]

IV. АВТОРИТАРНЫЕ РЕЖИМЫ

К определению авторитарного режима

В одной из предыдущих работ я обозначил все многообразие недемократических и нетоталитарных политических систем как авторитарные при условии, что они являются политическими системами с ограниченным, не подотчетным политическим плюрализмом без выраженной правящей идеологии, но с определенной системой ценностей, без широкой или интенсивной политической мобилизации, за исключением отдельных периодов развития, где лидер или иногда небольшая правящая группировка управляет в рамках формально плохо определенных, но вполне предсказуемых границ[49].

Это определение было сформулировано так, чтобы противопоставить эти системы конкурентным демократиями и типичным тоталитарным системам[50]. Оно четко отделяет авторитаризм от демократий, тогда как разница с тоталитаризмом кажется более размытой, поскольку под это определение вполне подходят до- и посттоталитарные ситуации и режимы. Дальнейшее разграничение требует исключения традиционных законных режимов, отличающихся источником легитимации правителей, и авторитарных олигархий. Режимы, которые мы назвали «султанским авторитаризмом», во многом похожи на те, что подпадают под наше определение авторитарных; их отличие — в произвольном и непредсказуемом применении власти и слабости пусть даже ограниченного политического плюрализма (а это важная черта «султанского авторитаризма»). По ряду причин нам удобнее исключить из определения авторитарных режимов полуконституционные монархии XIX века, сочетающие в себе элементы традиционного легитимного и авторитарного правления, где монархические, сословные и даже феодальные элементы смешиваются с зарождающимися демократическими институтами, и цензовых демократий, в которых ограниченное избирательное право — шаг вперед в сторону современных конкурентных демократий, основанных как минимум на всеобщем избирательном праве для мужчин. Олигархические демократии, сопротивляющиеся — особенно в Латинской Америке — попыткам дальнейшей демократизации, настаивая на ограничении избирательного права из-за неграмотности, контроля или манипуляции выборами через касиков, регулярного обращения за помощью к военным и создания почти идентичных партий, часто оказываются на грани между современными авторитарными режимами и демократией. Они ближе к демократии конституционно и идеологически, однако социологически схожи с авторитарными режимами. Но даже при более жестком определении, исключающем все лишнее, мы обнаруживаем множество современных политических систем, под него подпадающих, — что потребует, как мы увидим, введения нескольких подвидов авторитаризма.

Наше определение авторитаризма сосредоточено на способе употребления и организации власти, на связях с обществом, природе коллективных представлений, на которые опирается власть, а также на роли граждан в политическом процессе; при этом за пределами рассмотрения остается само содержание политики, цели и raison d'êtreподобных режимов. Мы практически ничего не узнаем из него об институтах, группах или социальных слоях, составляющих ограниченный плюрализм этого общества, или о тех, кто из него исключен. Акцент на строго политических аспектах дает почву для обвинений этого определения в формализме, которые уже звучали, когда речь заходила о наших определениях тоталитаризма или даже демократии. Нам, однако, кажется, что характеризуя режимы отдельно от проводимой ими политики, мы более четко видим проблемы, стоящие перед любыми политическими системами, — например отношения между политикой, религией и интеллектуалами. Условия их возникновения, стабильности, трансформации и возможного упадка тоже в таком случае видятся более явственно. Общий и абстрактный характер этого определения заставляет нас спуститься по лестнице абстракций к изучению множественных подвидов, чем мы здесь и займемся.

Мы говорим скорее об авторитарных режимах, а не об авторитарных правительствах, чтобы показать относительно низкую выраженность политических институтов: они проникают в жизнь общества, препятствуя — порой силой — политическому выражению интересов некоторых групп (например духовенства в Турции и Мексике после революции или рабочих в Испании) или формируя их путем политического вмешательства, как это происходит в корпоративистских режимах. В отличие от некоторых исследователей тоталитаризма, мы говорим не об обществах, а о режимах, потому что даже сами правители не хотят полностью отождествлять государство и общество.

Наиболее характерной чертой таких режимов является плюрализм, однако крайне важно подчеркнуть, что, в отличие от демократий с их почти неограниченным и политически институализированным плюрализмом, здесь мы имеем дело с плюрализмом ограниченным. Звучали даже предложения считать такие режимы ограниченным монизмом. На самом деле эти два обозначения задают довольно широкий диапазон, в котором могут действовать такие режимы. Ограничение плюрализма может достигаться за счет соответствующих законов, а может обеспечиваться de facto, оно может быть более или менее строгим, касаться только определенных политических групп или более широких слоев интересантов — главное, чтобы оставались группы, не созданные государством или не зависящие от него, несмотря на явное вмешательство государства в политический процесс. В некоторых режимах допускается институализированное политическое присутствие ограниченного числа независимых групп и даже поощряется создание новых, однако ни у кого не возникает сомнений, что правители сами решают, каким группам позволено существовать и на каких условиях. Кроме того, даже если власти реагируют на деятельность таких объединений граждан, они им de jure и/или de facto не подотчетны. Это отличает их от демократического правления, при котором политические силы формально зависят от поддержки на местах при всех возможных фактических отклонениях, описываемых «железным законом олигархии» Михельса. В авторитарных режимах представители различных групп и институций попадают во власть не просто потому, что они пользуются поддержкой соответствующей группы, а потому что им доверяет правитель или властная группировка, и они, безусловно, учитывают статус и влияние последней. У них может быть поддержка на местах — назовем ее потенциальной избираемостью, — но это не единственный, и даже не главный, источник их власти. Посредством постоянной кооптации лидеров разные секторы или институции становятся элементами системы, и это определяет природу элиты: разнородное происхождение и карьеры, а также меньшая доля профессиональных политиков — тех, кто строил карьеру только в политических организациях, — по сравнению с бывшими бюрократами, технократами, военными, лоббистами и иногда религиозными деятелями.

Как мы увидим, в некоторых из таких режимов одна правящая или привилегированная партия — это единственный более или менее важный компонент ограниченного плюрализма. На бумаге такие партии часто заявляют, что обладают такой же монополией на власть, что и тоталитарные партии, и как будто бы исполняют те же функции, но в реальности их следует четко различать. Отсутствие или слабость политической партии часто делает спонсируемые церковью или связанные с ней светские организации (например «Католическое действие» или «Opus Dei» в Испании) колыбелью лидеров для таких режимов; подобным же образом поставляют кадры для элит христианско-демократические партии[51]. Однопартийная система обычно строится на parti unifié, а не на parti unique, как говорят в Африке, то есть на партии, в которой переплетаются различные элементы и которая не является, таким образом, единым жестко организованным органом[52]. Такие партии часто создаются сверху, а не снизу, причем не в тоталитарном захватническом стиле, а некой находящейся у власти группой.

В определении авторитарных режимов мы используем понятие менталитета, а не понятие идеологии, имея в виду различение, проведенное немецким социологом Теодором Гайгером[53]. Он считал идеологии более или менее проработанными системами мысли, часто изложенными на письме интеллектуалами или псевдоинтеллектуалами (или с их помощью). Менталитет же — это способ мышления и чувствования, скорее эмоциональный, чем рациональный; он лежит в основе непосредственной, некодифицированной реакции на различные ситуации. Гайгер использует яркое немецкое выражение: менталитет он определяет как subjektiver Geist, субъективный дух (даже когда речь идет о коллективе), а идеологию — как objektiver Geist. Менталитет — это интеллектуальная позиция; идеология — интеллектуальное содержание. Менталитет — психическая склонность; идеология — рефлексия, самоинтерпретация. Сначала менталитет, потом идеология. Менталитет бесформен и подвижен — идеология четко оформлена. Идеология — это понятие из социологии культуры; понятием менталитета пользуются при изучении общественного характера. В идеологиях заключен сильный утопический элемент; менталитет ближе к настоящему или прошлому. Для тоталитарных систем характерны идеологические системы, основанные на неизменных элементах, имеющие мощное воздействие и закрытую когнитивную структуру, а также серьезную сдерживающую силу, важную для мобилизации масс и манипуляций ими. Консенсус в демократических режимах, напротив, основан на согласии по поводу процедуры его достижения, приверженность которой имеет некоторые черты идеологической веры.

Боливар Ламунье ставит под сомнение действенность и полезность различения идеологии и менталитета[54]. Он отмечает, что если взять их как реальные политические переменные, как когнитивные формы сознания, действующие в реальной политической жизни, особенно в процессе коммуникации, то обнаружить разницу между ними будет сложно. Ему представляется, что это различие вводится лишь для того, чтобы показать: господствующие в авторитарных режимах идеи не представляют никакого интереса для политической науки. Но это как раз совершенно не входило в наши намерения! Ламунье верно отмечает эффективность символической коммуникации, множественность референциальных связей между символом и общественной реальностью в авторитарных режимах.

Разногласия во многом зависят от философских соображений, касающихся определения идеологии, и этот вопрос мы здесь обсуждать не будем. Как идеологии, так и описанные выше ментальности являются частью более широкого феномена идей: они ведут к идеям, ориентированным на действие, что в свою очередь является аспектом институализации властных отношений, для обозначения которой Ламунье предпочитает пользоваться термином «идеология».

Важный вопрос звучит так: почему идеи принимают разные формы, разную последовательность, артикуляцию, охват, разную степень эксплицитности, интеллектуальной проработанности и нормативности? По всем перечисленным выше параметрам, идеологии и ментальности различаются, и различия эти часто имеют последствия для политического процесса. Ментальности сложнее описать как обязывающие, требующие безоговорочной приверженности и со стороны правителей, и со стороны подданных, даже если их реализация достигается ценой принуждения. Ментальности сложнее распространить в массах, труднее включить в процесс образования, они с меньшей вероятностью вступят в конфликт с религией или наукой, ими сложнее воспользоваться для проверки на лояльность. Сильно различаются спектр вопросов, ответы на которые можно извлечь из идеологий и ментальностей, точность этих ответов, логика процесса их извлечения, а также наглядность противоречий между проводимой политикой, ментальностями и идеологиями. Они, кроме того, в совершенно разной степени способны сдерживать или ограничивать законные или незаконные действия. При исследовании авторитарных режимов нам будет трудно найти ясные отсылки к идеям, ведущим и направляющим режим, в правовых теориях и судебных решениях по неполитическим делам, в художественной критике и научных спорах; свидетельств использования таких идей в образовании будет очень немного. Мы совершенно точно не обнаружим богатого и специфического языка, новой терминологии и эзотерического использования идеологии — трудного для понимания со стороны, но очень важного для участников процесса. Не столкнемся мы и с длинными полками книг и других публикаций идеологического характера, посвященных бесконечному и всестороннему разбору этих идей.

Имеет смысл признать, что идеология и ментальность — вещи разные, но что разницу эту нельзя описать четко и однозначно; скорее это крайние точки, между которыми имеется огромная серая зона. Естественно, военно-бюрократические авторитарные режимы с большей вероятностью будут отражать ментальность своих правителей. В других типах мы скорее всего обнаружим то, что Сьюзен Кауфманн называет программным консенсусом[55], а в третьих — набор идей, взятых из самых разных источников и перемешанных между собой случайным образом ради того, чтобы они создавали впечатление идеологии в том смысле, в каком о ней говорится применительно к тоталитарным системам. Естественно, авторитарные режимы, находящиеся на периферии идеологических центров, часто бывают вынуждены имитировать господствующие идеологические стили, так или иначе их инкорпорировать и приспосабливать к своим нуждам. Часто это приводит к серьезным недоразумениям при изучении таких режимов, когда акценты расставляются совсем не там, где требуется. В действительности вопрос следует ставить так: какие особенности внутреннего устройства власти мешают внедрить четкую идеологию в таких режимах? С моей точки зрения, сложная коалиция сил, интересов, политических традиций и институтов — а все это и составляет ограниченный плюрализм — вынуждает правителей отсылать как к символическому референту к наименьшему общему знаменателю этой коалиции. Таким образом правителям в процессе захвата власти удается нейтрализовать максимальное число потенциальных оппонентов (при отсутствии высокомобилизованной массы сторонников). Размытость ментальности смягчает расколы в коалиции, в силу чего правители получают возможность сохранять лояльность в корне несхожих между собой элементов. Что ментальность не утверждает раз и навсегда каких-то особых, четко сформулированных и однозначных постулатов, облегчает задачу приспособления к меняющимся обстоятельствам в условиях отсутствия поддержки со стороны окружения — особенно это характерно для авторитарных режимов, находящихся в сфере влияния западных демократий. Ссылки на предельно общие ценности вроде патриотизма и национализма, экономического развития, социальной справедливости или порядка, а также прагматичное и незаметное включение идеологических элементов, заимствованных у главных на данный момент политических центров, позволяет правителям, добившимся власти без поддержки мобилизованных масс, нейтрализовать оппонентов, кооптировать самых разных сторонников и принимать административно-политические решения исходя из чисто прагматических соображений. Ментальности, полу- или псевдоидеологии ослабляют утопическую устремленность политики, а вместе с ней и конфликт, который иначе потребовал бы либо институализации, либо более масштабных репрессий, — чего авторитарные лидеры не могут себе позволить. Тогда как некоторая доля утопичности вполне совместима с консервативным уклоном.

За отсутствие идеологии авторитарным режимам приходится расплачиваться тем, что они практически лишают себя возможности мобилизовать массы, чтобы заставить их эмоционально и психологически отождествить себя с режимом. Отсутствие проработанной идеологии, ощущения общей осмысленности общественной жизни, далеко идущих замыслов, априорной модели идеального общества снижает привлекательность таких режимов для людей, ставящих во главу угла идеи, смыслы и ценности. Отчуждение от таких режимов — при всей их успешности и относительном (по сравнению с тоталитарными системами) либерализме — интеллектуалов, студентов, молодежи и глубоко религиозных людей отчасти объясняется как раз отсутствием или слабостью идеологии. Одно из преимуществ авторитарных режимов, имевших серьезный фашистский элемент, состояло в том, что характерная для них вторичная идеология оказывалась привлекательной для каких-то из этих групп. Однако это преимущество превращалось в источник напряженности, как только становилось очевидным, что для определяющих режим элит эти идеологические элементы ничего не значат.

В теории мы должны уметь различать идейное содержание режима, в том числе его стиль, от идей, направляющих или оформляющих политический процесс в качестве реальной политической переменной. Можно было бы показать, что первый аспект, в связи с которым мы будем искать объективизации, в конечном счете не так важен, как субъективно схваченное и усвоенное, то есть многообразие форм сознания, действующих в реальной политике. Нам тем не менее кажется, что разница между ментальностью и идеологией вполне приложима и к тому, как они влияют на действия и процессы коммуникации в политике и обществе. Сложность взаимодействия между этими двумя уровнями анализа не дает возможности априори предсказать направление, в котором будут развиваться эти отношения. Вероятно, в тоталитарных системах содержание идеологии оказывает гораздо более глубокое влияние на реальные политические процессы, тогда как в авторитарных режимах ментальности правителей, которые не обязательно формулируются столь же ясно и четко, вероятно, в большей степени отражаются общественные и политические реалии.

В силу неуловимости ментальностей, из-за подражательности и вторичности так называемых идеологий авторитарных режимов ученые сравнительно мало занимались этой стороной авторитаризма. Придать этой теме важность можно лишь путем интервьюирования элит и проведения опросов среди населения, что сильно затруднено в силу ограниченности свободы выражения и создаваемых при авторитаризме коммуникационных препятствий. Типология авторитарных режимов, которую предлагаем мы, опирается в большей степени не на анализ типов ментальностей, а на характер ограниченного плюрализма и степень апатии или мобилизации масс.

***

В нашем изначальном определении авторитаризма мы подчеркивали фактическое отсутствие широкой и интенсивной мобилизации, однако признавали, что на определенном этапе развития таких режимов подобная мобилизация возможна. Соответственно, низкая и ограниченная мобилизация — общая для всех таких режимов характеристика, и на это есть ряд причин. Когда мы ниже перейдем к обсуждению подтипов, мы увидим, что в некоторых режимах деполитизация масс входит в намерения правителей, совпадает с их ментальностью и отражает содержание ограниченного плюрализма, на который они опираются. В других типах систем правители имеют исходные намерения мобилизовать тех, кто их поддерживает, и население в целом, чтобы добиться активного участия в жизни режима и его организациях. К этому их подталкивают публичные обещания, часто вытекающие из каких-то идеологических предпосылок. Исторический и социальный контекст установления режима благоприятствует такой мобилизации или прямо требует ее через массовые организации в рамках однопартийной системы. Борьба за независимость страны от колониальной державы или за полную самостоятельность, желание включить в политический процесс те слои общества, до которых не дотягивались руки ни у одного из прежних политических лидеров, или победа над сильно мобилизованным оппонентом в обществах, где демократия допускала и поощряла такую мобилизацию, приводит к возникновению мобилизационных авторитарных режимов националистического, популистского или фашистского толка. На практике такие режимы со временем становятся неразличимыми, несмотря на разные стартовые условия и пути развития. Однако это не должно заслонять крайне важных различий в их происхождении с точки зрения типа возникающего плюрализма, выбранной формулы легитимности, реакции на кризисные ситуации, способности к трансформации, источников и типов оппозиции и так далее.

В конечном счете, степень политической мобилизации и, соответственно, возможности участия в режиме для поддерживающих его граждан являются результатом двух других аспектов, которые мы рассматривали при определении авторитарных режимов. Мобилизацию и участие со временем все труднее и труднее поддерживать, если режим не начинает развиваться в сторону большего тоталитаризма или большей демократии. Эффективная мобилизация, особенно посредством массовых организаций в рамках однопартийной системы, будет восприниматься как угроза другими составляющими ограниченного плюрализма — обычно армией, бюрократией, церковью или лоббистскими группами. Для преодоления подобных сдерживающих обстоятельств потребуются шаги в сторону тоталитаризма. Неудачные попытки такого прорыва и способность ограниченного плюрализма препятствовать возникновению тоталитаризма хорошо проанализировал Альберто Аквароне. Он приводит примечательный диалог Муссолини с его старым другом-синдикалистом:

«Если бы вы могли представить, сколько сил у меня ушло на достижение баланса, чтобы не сталкивались соприкасающиеся друг с другом антагонистические ветви власти, ревнивые и не доверяющие друг другу правительство, партия, монархия, Ватикан, армия, милиция, префекты, лидеры партии в регионах, министры, глава Confederazioni [корпоративных структур], крупнейшие монополисты и т.д., вы поняли бы, что они остались не переваренными тоталитаризмом, в них я не смог сплотить то “наследие”, что мне без всяких ограничений досталось в 1922 году. Патологическую ткань, связывающую традиционные и случайные дефекты этих великих маленьких итальянцев, после двадцати лет непрестанной терапии удалось изменить лишь на поверхности»[56].

Мы уже описывали, как поддержание равновесия между ограниченными плюрализмами сдерживает эффективность мобилизации в рамках единой партии и, в конечном счете, приводит к апатии ее членов и активистов, поскольку такая партия дает лишь ограниченный доступ к власти по сравнению с другими каналами. Недоразвитость — особенно большой массы сельского населения, живущего в изолированных частях страны и занятого натуральным сельским хозяйством, что часто связано с традиционными и непотическими властными структурами в рамках единой партии, — несмотря на все идеологические заявления, организационные схемы и механизмы плебисцита, не создает основанной на участии политической культуры, даже если речь идет о контролируемом или фиктивном участии.

Как мы детально покажем далее, авторитарные режимы, возникающие после периода конкурентной демократии, приведшей к появлению неразрешимого конфликта в обществе, порождают деполитизацию и апатию среди населения, которое воспринимает это с облегчением после всех трудностей предыдущего периода. Изначально апатия охватывает проигравших новому режиму, но в отсутствие террора и осуществляющих его дисциплинированной тоталитарной массовой партии и ее организаций никто и не пытается интегрировать их в систему. По мере того, как уменьшаются напряженность и ненависть, изначально способствовавшие мобилизации, сторонники режима тоже впадают в апатию — часто к радости правителей, поскольку в такой ситуации им больше не нужно выполнять обещания, которые они раздавали в ходе мобилизации.

Отсутствие идеологии, неоднородность и компромиссный, а часто и подражательный характер главной идеи и — главным образом — менталитет правителей, особенно военных элит, бюрократов, экспертов и допущенных во власть политиков из прорежимных партий оказываются серьезным препятствием для мобилизации и привлечения к участию в общественной жизни. Без идеологии трудно мобилизовать активистов для добровольных кампаний, регулярного посещения партийных собраний, индивидуальных пропагандистских мероприятий и так далее. Без идеологии с ее утопическими компонентами сложно привлечь тех, для кого политика есть цель сама по себе, а не просто средство для достижения сиюминутных прагматических задач. Без идеологии молодежь, студенты, интеллектуалы с меньшей вероятностью будут заниматься политикой и обеспечивать кадры для дальнейшей политизации населения. Без утопического элемента, без привлечения широких слоев населения, которым требуется реально работающий, а не ограниченный, контролируемый плюрализм допущенных в элиты, призывы, основанные на бесконфликтном обществе консенсуса (за исключением моментов всплеска национализма или ситуаций прямой угрозы режиму), сводят политику к администрированию общественных интересов и фактическому выражению чьих-то частных интересов.

Ограниченный плюрализм авторитарных режимов и разная доля допустимых для них плюралистических компонентов в отправлении власти в разные моменты создают сложные системы полу- и псевдооппозиций в рамках режима[57]. Полуоппозицию составляют группы, не занимающие доминирующего положения и не представленные в правительстве; они критикуют режим, но при этом готовы участвовать во власти, отказавшись от фундаментальной критики режима. Не будучи институализированными, такие группы не являются нелегитимными, даже если для их деятельности нет законных оснований. Они могут выступать с резкой критикой правительства и некоторых институтов, однако проводят четкую разницу между ними и лидером режима и принимают историческую легитимацию или как минимум необходимость авторитарной модели. Есть группы, которые ратуют за иные политические приоритеты и способы их достижения, они поддерживают установление режима, но при этом надеются достичь целей, которых не разделяют их партнеры по коалиции. Бывает несогласие между теми, кто изначально отождествлял себя с системой, но не участвовал в ее становлении (обычно это радикальные активисты, своего рода «младотурки режима»), и теми, кто находится внутри режима и хочет достигнуть целей, не являющихся нелегитимными, — например восстановить прежний режим, возвращение к которому было объявлено, но так и не состоялось. Бывают приверженцы идеологии, на время отказавшиеся от нее ради победы над врагом; встречаются сторонники иностранной модели и/или даже иностранного государства, от которых стараются дистанцироваться правители; на поздних этапах развития такого режима появляются и те, кто противится его трансформации, а точнее, либерализации и отказу от его ограничительного характера. Полуоппозиция обычно возникает среди старшего поколения, участвовавшего в установлении режима ради реализации целей, которые они поставили перед собой еще до всякого переворота. Однако встречается она и среди интеллектуалов и молодежи, особенно студентов, всерьез воспринявших риторику руководства, но не обнаруживших действенных каналов участия во власти. Нередко полуоппозиция внутри режима становится не подпадающей под действие законов, алегальной, оппозицией. Отказавшись от надежды реформировать режим изнутри, она не готова перейти к нелегальной или подрывной деятельности и пребывает в состоянии неустойчивой терпимости, нередко основанной на прежних личных связах. Слабость попыток политической социализации и индоктринации в авторитарных режимах объясняет и тот факт, что, когда третье поколение, у которого не было шанса стать частью режима, открывает для себя политику, оно может обратиться именно к алегальной оппозиции. Автономия, допускаемая режимом для определенных общественных организаций, ограниченные попытки либерализации и повышения участия в институциях режима, а также относительная открытость другим обществам создают условия для появления алегальной оппозиции, которая иногда служит ширмой для нелегальной оппозиции и готова проникать в институты режима, не испытывая, в отличие от других его оппонентов, моральных сомнений по этому поводу. Часто оппозиция действует через формально неполитические организации — культурные, религиозные, профессиональные. В многоязыковых, мультикультурных обществах, где режим отождествляется с одной из национальных групп, выражением оппозиционности становятся такие культурные жесты, как использование неофициального языка. Особое положение католической церкви во многих обществах с авторитарным правлением и легальный статус многих ее организаций на основании соглашений между Ватиканом и правителями дают священникам и некоторым представителям светского общества определенную автономию, позволяя им стать каналом для выражения оппозиционных настроений определенных социальных классов и культурных меньшинств или трансляции поколенческих проблем, что также может способствовать появлению новых лидеров. В случае католической церкви роль религиозных групп в авторитарных режимах определяет ее транснациональный характер, моральную легитимацию относительно широкого диапазона идеологических позиций из-за отказа папы их осудить, легитимацию морально-профетического гнева по поводу несправедливости, особенно после Второго Ватиканского собора, а также озабоченность церковной верхушки гарантиями автономии религиозных организаций и свободы священников. Парадоксальным образом церковь обеспечила авторитарные режимы элитами через светские организации, но в то же время занималась защитой диссидентов и время от времени, как указывает Ги Эрме[58], играла роль трибуна, выступая против коррумпированного режима с позиций носителя моральных ценностей. Являясь организацией, которая переживет любой режим, даже если она отождествляется с ним в какой-то исторический момент, церковь имеет тенденцию дистанцироваться от режима и восстанавливать свою автономию при первых же признаках кризиса. То же самое относится к другим постоянным институтам, способным сохранять существенную автономию при авторитарном режиме — например судейству и даже профессиональным чиновникам.

Здесь следует подчеркнуть, что полуоппозиция — алегальная, но дозволенная оппозиция, относительно автономная роль различных институтов в условиях полусвободы — создает сложный политический процесс, имеющий далеко идущие последствия для общества и его политического развития. Либерализация авторитарных режимов может зайти далеко, но без изменения природы режима, без институционализации политических партий она все равно останется довольно ограниченной. Полусвобода, гарантированная при таких режимах, имеет свои последствия (несравнимые, конечно, с преследованием нелегальной оппозиции), и это объясняет фрустрацию, разобщенность, а иногда и готовность сотрудничать с режимом, что порой способствует устойчивости этих режимов в ничуть не меньшей степени, чем репрессии. Неопределенное положение оппозиции при авторитарных режимах резко отличается от четкого разграничения режима и его врагов в тоталитарных системах. Подчеркнем, однако, что ограниченный плюрализм, процесс либерализации и существование дозволенной властями оппозиции в отсутствие институциональных каналов для участия оппозиции в политике и получения доступа к населению в его массе ярко отличают авторитарные режимы от демократических.

Завершая общее обсуждение авторитарных режимов, обратим внимание на одну трудность их изучения. В мире, где крупными и наиболее успешными державами были либо стабильные демократии, либо коммунистические или фашистские политические системы — с их уникальной идеологической привлекательностью, организационными возможностями, видимой стабильностью, успехами в индустриальном развитии или в преодолении экономической отсталости, а также способностью преодолеть статус страны «второго сорта» на международной арене, — в таком мире авторитарные режимы находятся в неоднозначном положении. Ни один из них не стал утопическим образцом для других — за исключением, пожалуй, насеровского Египта для арабского мира в силу особых исторических обстоятельств. Наверное, таким образцом могла бы оказаться Мексика с ее революционным мифом в сочетании с прагматической стабильностью режима гегемонии одной партии. Ни один авторитарный режим не захватил воображения интеллектуалов и активистов за пределами своей страны. Ни один не вдохновил на создание международных партий в свою поддержку. Лишь оригинальные решения югославов вызывали у интеллектуалов определенный некритический интерес. В таких обстоятельствах авторитарные режимы и их лидеры не впадали в искус и не начинали воспроизводить привлекательные тоталитарные образцы, поскольку не хотели или не могли воспроизвести их ключевые черты. Лишь 1930-е с их идеологией корпоративизма в сочетании с различным идеологическим наследием и связью с консервативной социальной доктриной католицизма предложили действительную нетоталитарную и недемократическую идеологическую альтернативу. Наблюдаемый нами крах таких систем, тот факт, что ни одно крупное государство не пошло по этому пути, размытые границы между консервативным и католическим корпоративизмом и итальянским фашизмом и, наконец, отход церкви от своей приверженности органическим теориям общества свели на нет эту третью политическую модель. Авторитарные режимы, как бы они ни были укоренены в обществе, каких бы успехов они ни добивались, в итоге всегда сталкиваются с двумя привлекательными альтернативами, что ограничивает возможности их полной и уверенной в себе институционализации и дает силу их противникам[59].

Перевод с английского Ольги и Петра Серебряных

[1] Перевод выполнен по изданию: Linz J.J. Totalitarian and Authoritarian Regimes. Boulder; London: Lynne Riener Publisher, 2000. P. 49—63, 65—75, 159—171. Первоначально эти главы были опубликованы в 1975 году.

[2] Превосходное сравнительное исследование двух обществ в условиях разных политических режимов, а также анализ того, как они отражались на жизни отдельных советских и американских граждан, см. в: Hollander G.D. Soviet Political Indoctrination. New York, 1972. Впрочем, в посвященных Америке разделах чувствуется чрезмерное влияние поколенческого либерального радикализма, характерного для интеллектуального протеста 1970-х.

[3] Sartori G. Democratic Theory. Detroit, 1962. P. 135—157.

[4] О Муссолини и значении термина «тоталитаризм» в Италии см. Jänicke M. Totalitäre Herrschaft. Anatomie eines politischen Begriffes. Berlin, 1971. S. 20—36. Эта работа также является лучшим обзором истории употребления термина, его вариантов и связанной с ним полемики и, кроме того, содержит исчерпывающую библиографию. Следует отметить, что для обозначения сразу и фашистских, и коммунистических режимов этот термин использовали не только либералы, католики или консерваторы, но и социалисты вроде Хильфердинга, который писал об этом уже в 1939 году. В 1936-м Хильфердинг отошел от марксистского анализа тоталитарного государства (см.: Ibid. S. 74—75; Hilferding R. StateCapitalism or Totalitarian State Economy // Modern Review. 1947. Vol. 1. Р. 266—271).

[5] Schmitt C. Die Wendung zum totalen Staat // Positionen und Begriffe im Kampf mit Weimar—Genf—Versailles 1923—1939. Hamburg, 1940.

[6] Ludendorff E. Der Totale Krieg. München, 1935. О понятии тотальной войны см.: Speier H. Ludendorff: The German Concept of Total War // Earle E.M. (Ed.). Makers of Modern Strategy. Princeton, 1944.

[7] Jünger E. Die totale Mobilmachung. Berlin, 1934.

[8] Sabine G.H. The State // Seligman R.A., Johnson A. (Eds.). Encyclopedia of the Social Sciences. New York, 1934.

[9] Michels R. Some Reflections on the Sociological Study of the Oligarchical Tendencies of Modern Democracy. New York, 1928. P. 770—772.

[10] Trotsky L. The Revolution Betrayed. New York, 1937. P. 278.

[11] Сходство в восприятии советского и фашистского режимов у итальянских фашистов и Троцкого обсуждается в книге: Gregor A.J. Interpretations of Fascism. Morristown, 1974. P. 181—188. Еще один пример подобного анализа у испанского левого фашиста см.: Ledesma Ramos R. ¿Fascismo in España? Discurso a las juventides de España [1935]. Barcelona, 1968.

[12] Ziegler H.O. Autoritärer oder Totaler Staat. Tübungen, 1932; Vögelin E. Der Autoritäre Staat. Vienna, 1936.

[13] Shils E. Political Development in the New States. The Hague, 1960.

[14] Linz J.J. An Authoritarian Regime: The Case of Spain // Allard E., Littunen Y. (Eds.). Cleavages, Ideologies and Party Systems. Helsinki, 1964.

[15] Shils E. Op. cit.; Almond G., Coleman J.S. (Eds.). The Politics of the Developing Areas. Princeton, 1960; Almond G., Powell G.B. Comparative Politics: A Developmental Approach. Boston, 1966; Hungtinton S.P. Social and Institutional Dynamics of One-Party Systems // Huntington S.P., Moore C.H. (Eds.). Authoritarian Politics in Modern Society. New York, 1970; Hungtinton S.P., Moore C.H. Conclusion: Authoritarianism, Democracy, and One-Party Politics // Ibid; Moore C.H. The Single Party as Source of Legitimacy // Ibid; Lanning E. A Typology of Latin American Political Systems // Comparative Politics. 1974. Vol. 6. P. 367—394.

[16] Обзор существующих типологий политических систем см. в: Wiseman H.V. Political Systems: Some Sociological Approaches. London, 1966. Указанная выше работа Габриэла Алмонда и Джеймса Коулмана была первой в своем роде: эти соавторы, а также их коллеги Вайнер, Растоу и Бланкстен занялись изучением политики в Азии, Африке и Латинской Америке. Разработанную Шилсом типологию Алмонд использует в связи с функциональным анализом. В указанной выше работе (главы 9—11) Алмонд и Пауэлл строят свою типологию в зависимости от структурной дифференциации и секуляризации — от примитивных политических систем до современных демократических, авторитарных и тоталитарных. У Файнера можно найти еще одну интересную попытку классификации (Finer S.E. Comparative Government. New York, 1971. P. 44—51). У Блонделя сравнительный анализ построен на различении традиционных консервативных, либерально-демократических, коммунистических, популистских и авторитарных консервативных систем (Blondel J. Comparing Political Systems. New York, 1972). Растоу выделяет системы: 1) традиционные, 2) модернизирующиеся — персонально-харизматические, военные, однопартийные авторитарные, 3) современные демократические, тоталитарные и 4) системы, в которых отсутствует какое-либо управление (Rustow D. A World of Nations: Problems of Political Modernization. Washington, 1967). Предложенная Органским типология режимов (Organski A.F.K. The Stages of Political Development. New York, 1965) берет за основу стадию экономического развития, на которой они находятся, роль политики в этом процессе, а также тип элитных альянсов и классовых конфликтов. Среди прочих у него присутствуют «синкратические» режимы (от древнегреческого σ?ν — вместе, и κρ?τος — власть) в среднеразвитых странах, где промышленные и аграрные элиты достигли компромисса под давлением снизу. Аптер, много изучавший Африку, создал очень интересную и получившую широкое признание типологию политических систем на основе двух основных параметров: типа власти и типа ценностей, к которым конкретная система стремится (Apter D.E. The Politics of Modernization. Chicago, 1965). По первому признаку системы разделяются у него на иерархические (где центр контролирует все) и пирамидальные (системы с конституционным представительством), по второму — на преследующие консумматорные (сакральные) и инструментальные (секулярные) ценности. Соответственно, возникают два типа систем с иерархической властью: 1) мобилизационные системы (как в Китае) и 2) либо модернизирующиеся автократии, либо неомеркантилистские общества (примерами, соответственно, будут Марокко и кемализм в Турции); типы с пирамидальным распространением власти подразделяются на: 3) теократические или феодальные системы и 4) примирительные системы (reconciliation system). Мобилизационные и примирительные системы противопоставляются по степени принуждения/информирования, находящихся в обратных отношениях друг с другом. К сожалению, в силу сложности проблемы здесь не место разбирать, как Аптер применяет эти умозрительные типы при анализе конкретных политических систем и проблем модернизации.

[17] Banks A.S., Textor R.B. A Cross-Polity Survey. Cambridge, 1963.

[18] Dahl R.A. Polyarchy: Participation and Opposition. New Haven, 1971. Р. 331—349.

[19] Rustow D. A World of Nations…

[20] В этом разделе я пользуюсь рейтингом стран по численности населения, валовому национальному продукту и темпам его роста, а также данными о количестве населения, живущего в условиях разных режимов в Европе, представленными в таблицах 5.1, 5.4 и 5.5 в: Taylor C.L., Hudson M.C. World Handbook of Political and Social Indicators. New Haven, 1972.

[21] Young W.B. Military Regimes Shape Africa’s Future. The Military: Key Force [неопубл.].

[22] Наши определения и разграничения, связанные с демократией, опираются на следующие основные источники: Sartori G. DemocraticTheory; Kelsen H. Vom Wesen und Wert der Democratie. Tübingen, 1929; Schumpeter J.A. Capitalism, Socialism, and Democracy. New York, 1950; Dahl R.A. Op. cit. О вкладе Даля в теорию демократии или, как он сам теперь предпочитает ее называть, полиархии, см. критический обзор: Ware A. Polyarchy // European Journal of Political Research. 1974. Vol. 2. P. 179—199. Там идет речь о критических замечаниях, высказанных в связи с так называемой «элитистской теорией демократии» (cм., например: Bachrach P. The Theory of Democratic Elitism: A Critique. Boston, 1967). Поскольку эта критика касается в основном «демократизации» полиархий, а не их отличий от неполиархических систем, мы не станем углубляться в эти важные дискуссии. Наше понимание демократии мы более подробно изложили в контексте обсуждения пессимистического и в конечном счете неверного анализа Михельса (см.: Linz J.J. Michels e il suocontributo alla sociologia politica // Michels R. La sociologia del partitopolitico nella democrazia moderna. Bologna, 1966).

[23] Dahl R.A. Op. cit.

[24] Sartori G. Democratic Theory. P. 199—201.

[25] Самым спорным случаем является Мексика, где кандидат в президенты лишь в 1952 году получил меньше 75% голосов, а обычно получает свыше 90%. Лидеры оппозиции прекрасно понимают, что они обречены на поражение — будь то в борьбе за одно из 200 губернаторских мест или за одно из 282 сенаторских кресел. Единственная надежда оппозиционной партии (и это относительно новое явление) в том, чтобы добиться, в обмен на депутатское кресло или муниципальные административные позиции, признания их лидеров со стороны правительства — в форме контрактов, займов или услуг. Во многих случаях партии финансируются правительством и поддерживают правительственных кандидатов или заранее вступают с ними в борьбу, чтобы получить преференции для своих сторонников. «Таким образом они принимают участие в политической игре и в ритуале выборов», — как выразился один мексиканский политолог (см.: González Casanova P. Democracy in Mexico. New York, 1970). Другой пример критического анализа: Cosío Villegas D. El Sistema político mexicano: las posibilidades de cambio. Mexico City, 1972. Более ранняя работа, подчеркивающая олигархические характеристики режима: Brandenburg H.-C. HJ-Die Geschichte der HJ. Köln, 1968. Лучшая монография об авторитаристском процессе принятия политических решений в Мексике: Kaufman S.B. Decision-making in an Authoritarian Regime: The Politics of Profit-sharing in Mexico. PhD dissertation. Columbia University, 1970. Выборный процесс анализируется в: Taylor P.B. The Mexican Elections of 1958: Affirmation of Authoritarianism? // Western Political Quarterly. 1960. Vol. 13. P. 722—744. Тем не менее есть и другие интерпретации, указывающие на демократический потенциал — либо внутри партии, либо в долгосрочной перспективе: Scott R.E. Mexican Government in Transition. Urbana, 1964; Scott R.E. Mexico: The Established Revolution // Pye L.W., Verga S. (Eds.). Political Culture and Political Development. Princeton, 1965; Needler M. Politics and Society in Mexico. Albuquerque, 1971; Padgett V. The Mexican Political System. Boston, 1966; Ross S.R. (Ed.). Is the Mexican RevolutionDead? New York, 1966. Тот факт, что выборы не дают доступа к власти и что Partido Revolucionario Institucional занимает привилегированное положение, не означает полного отсутствия свободы выражения и создания ассоциаций. Ведущей оппозиционной партии, ее электорату и препятствиям, с которыми она сталкивается, посвящена работа: Marby D. Mexico's Acción Nacional: A Catholic Alternative to Revolution. Syracuse, 1973. P. 170—182. О разногласиях ученых по поводу природы политической системы в Мексике см.: Needleman C., Needleman M. WhoRules Mexico? A Critique of Some Current Views of the Mexican Political Process // Journal of Politics. 1969. Vol. 81. P. 1011—1084.

[26] Karpat K.H. Turkey's Politics: The Transition to a Multiparty System. Princeton, 1959; Weiker W.F. The Turkish Revolution: 1960—1961.Washington, 1963; Idem. Political Tutelage and Democracy in Turkey: The Free Party and Its Aftermath. Leiden, 1973.

[27] Sartori G. Dittatura // Enciclopedia del Diritto. Vol. 11. Milano, 1962.

[28] Schmitt C. Die Diktatur: Von den Anfängen des modern Souveränitätsgedankens bis zum proletarischen Klassenkampf. München, 1928.

[29] Sartori G. Dittatura. P. 416—419.

[30] Rossiter C. Constitutional Dictatorship: Crisis Government in the Modern Democracies. Princeton, 1948.

[31] Finer S.E. The Man on Horseback: The Role of the Military in Politics.New York, 1962.

[32] Hungtinton S.P. Political Order in Changing Societies. New Haven, 1968. P. 231—237.

[33] Gimbel J.H. The American Occupation of Germany: Politics and the Military, 1945—1949. Stanford, 1968; Montgomery J.D., Hirschman A.O. (Eds.). Public Policy. Vol. 17. 1968 (см. опубликованные в этом сборнике статьи Фридриха, Кригера и Меркля о правлении военных и реконструкции).

[34] Schmitt C. Die Diktatur….

[35] См.: Jänicke M. Op. cit.; Friedrich C.J. (Ed.). Totalitarianism: Proceedings of a Conference Held at the American Academy of Arts and Sciences, March 1953. Cambridge, 1954; Friedrich C.J., Brzezinsky Z.K. Totalitarian Dictatorship and Autocracy. New York, 1965; Neumann S. Permanent Revolution: Totalitarianism in the Age of International Civil War.New York, 1942; Aron R. Democracy and Totalitarianism. London, 1968; Buchheim H. Totalitarian Rule: Its Nature and Characteristics. Middletown, 1968; Schapiro L. Totalitarianism. New York, 1972; Seidel B., Jenkner S. (Hg.). Wege der Totalitarismus-Forschung. Darmstadt, 1968.

[36] Friedrich C.J. The Evolving Theory and Practice of Totalitarian Regimes// Friedrich C., Curtis M., Barber B. (Eds.). Totalitarianism in Perspective: Three Views. New York, 1969. P. 126.

[37] Brzezinski Z. Ideology and Power in Soviet Politics. New York, 1962.

[38] Neumann F. The Democratic and the Authoritarian State. Glencoe, 1957. P. 233—256.

[39] Arendt H. The Origins of Totalitarianism. New York, 1966.

[40] Cocks P. The Rationalization of Party Control // Johnson C. (Ed.). Change in Communist Systems. Stanford, 1970.

[41] Joffe E. Party and Army-Professionalism and Political Control in the Chinese Officer Corps, 1949—1964. Cambridge, 1965; Idem. The Chinese Army under Lin Piao: Prelude to Political Intervention // Lindbeck J.M.H. (Ed.). China: Management of a Revolutionary Society. Seattle, 1971; Pollack J.D. The Study of Chinese Military Politics: Toward a Framework for Analysis // McArdle C. (Ed.). Political-Military Systems: Comparative Perspectives. Beverly Hills, 1974; Schurmann F. Ideology and Organization in Communist China. Berkley, 1968. P. 12—13; Gittings J. The Role of the Chinese Army.London, 1967.

[42] Domínguez J.I. The Civic Soldier in Cuba // McArdle C. (Ed.). Op. cit.; Dumont R. Cuba est-il socialiste? Paris, 1970.

[43] Об интеллектуальной и культурной жизни в Советском Союзе см.: Pipes R. (Ed.). The Russian Intelligentsia. New York, 1961; Swayze H. Political Control of Literature in the USSR, 1946—1959. Cambridge, 1962; Simmons E. The Writers // Skilling H.G., Griffiths F. (Eds.). Interest Groups in Soviet Politics. Princeton, 1971; Johnson P., Labedz L. (Eds.). Khrushchev and the Arts: The Politics of Soviet Culture, 1962—1964. Cambridge, 1965. Восточной Германии посвящена книга: Lange M.G. Wissenschaft im Totalitären Staat: Die Wissenschaft der Sowjetischen Besatzungszone auf dem Weg zum «Stalinismus». Stuttgart, 1955; коммунистическому Китаю: MacFarquhar R. The Hundred Flowers Campaign and the Chinese Intellectuals. New York, 1960; Chen S.H. Artificial Flowers During a Natural «Thaw» // Treadgold D.W. (Ed.). Soviet and Chinese Communism: Similarities and Differences.Seattle, 1967; случай Лысенко интересно разбирает Жорес Медведев: Medvedev Z. Rise and Fall of T.D. Lysenko. New York, 1969; нацистской Германии посвящены книги: Brenner H. Die Kunstpolitik des Nazionalsozialismus. Reinbek bei Hamburg, 1963; Mosse G.L. Nazi Culture: Intellectual, Cultural and Social Life in the Third Reich. New York, 1966; Wulf J. Literatur und Dichtung im Dritten Reich: Ein Dokumentation. Güterlosh, 1963; Idem. Die Bildenden Künste im Dritten Reich: Ein Dokumentation.Güterlosh, 1963; Idem. Musik im Dritten Reich: Ein Dokumentation.Güterlosh, 1963; Idem. Theater und Film Musik im Dritten Reich: Ein Dokumentation. Güterlosh, 1964; Strothmann D. Nazionalsocialistische Literaturpolitik. Bonn, 1963. Дальнейшая, очень поучительная библиография, касающаяся образования и сферы производства знания, представлена в: Tannenbaum E. The Fascist Experience: Italian Society and Culture, 1922—1945. New York, 1972. Теоретически не очень сильная работа, хотя представленные в ней иллюстрации прекрасно показывают разнородность и эклектичность официального итальянского искусства, что резко отличается от положения дел в Германии и еще раз ставит под вопрос тоталитарный характер итальянского фашизма: Silva U. Ideologia у Arte del Fascismo. Milano, 1973. Разница культурной политики при тоталитаризме и авторитаризме хорошо видна в исследовании интеллектуальной жизни франкистской Испании: Díaz E. Pensamiento español 1939—1973. Madrid, 1974.

[44] Об отношениях религии и государства в Советском Союзе см.: Curtis J.S. Church and State // Black C.E. (Ed.). The Transformation of Russian Society. Cambridge, 1960. Позднейшие изменения анализируются в: Bourdeaux M. Religious Ferment in Russia: Protestant Opposition to Soviet Religious Policy. New York, 1968; Idem. Patriarch and Prophets: Persecution of the Russian Orthodox Church Today. London, 1969. О коммунистическом Китае см.: Busch R.C. Religion in Communist China. Nashville, 1970; MacInnis D.E. Religious Policy and Practice in Communist China. New York, 1972; Welch H. Buddhism under Mao. Cambridge, 1972. Германии посвящены исследования: Conway J.S. The Nazi Persecution of the Churches, 1933—1945. New York, 1968; Zipfel F. Kirchenkampf in Deutschland. Berlin, 1965; Lewy G. The Catholic Church and Nazi Germany.New York, 1965; Buchheim H. Glaubenskrise im Dritten Reich: Drei Kapitel Nationalsozialistischer Religionspolitik. Stuttgart, 1953. Хорошо документированное региональное исследование: Baier H. Die Deutschen Christian Bayerns im Rahmen des bayerischen Kirchenfampfes. Nürenberg, 1968. Сравнить с Италией можно на материале: Webster R.A. The Cross and the Fasces: Christian Democracy and Fascism in Italy. Stanford, 1960.

[45] Уже в SA звания раздавали без учета армейских званий, до которых человек дослужился в военное время, см.: Gordon H.J. Hitler and the BeerHall Putsch. Princeton, 1972. Эта идеология прорыва сквозь все структуры общества нашла свое отражение в клятве SA: «Клянусь, что в каждом члене организации — невзирая на его классовое происхождение, профессию, богатство и собственность — я буду видеть только брата и настоящего товарища, с которым я буду связан и в радости, и в печали». Впоследствии это привело к тому, что высокопоставленный чиновник стал серьезно опасаться собственного дворника, занимающего в партии должность квартального (Blockwart).

[46] Здесь не место обсуждать сложную проблему взаимоотношений между политическими системами и внешней политикой. Разумеется, агрессивные действия, вмешательство во внутренние дела других стран, а также политический или экономический империализм не являются исключительными атрибутами какого-то одного режима. Но в то же время нельзя не согласиться с тем, что национал-социализм, его идеология и внутренняя динамика германского режима вели к агрессивной экспансии, войне и созданию гегемонистской системы эксплуатируемых и угнетенных стран и зависимых стран-сателлитов. В этой политике есть чисто нацистские элементы, особенно в том, что касается расистской концепции — ее не следует путать с идеями, восходящими к немецкому национализму (восстановление полного суверенитета после Версаля, аншлюс, аннексия приграничных территорий соседних государств с преимущественно немецким населением), и к политике обеспечения экономического господства Центральной Европы (Mitteleuropa). См.: Bracher K.D. The GermanDictatorship. New York, 1970. P. 287—329, 400—408 и библиографию на р. 520—523; Jacobsen H.-A. Nationalsozialistische Aussenpolitik 1933—1938. Frankfurt a.M., 1968; Hillgruber A. Kontinuität und Diskontinuität in der deutschen Aussenpolitik von Bismarch bis Hitler. Düsseldorf, 1971; Hildebrand K. The Foreign Policy of the Third Reich. London, 1973. Отношения между Гитлером и Муссолини прекрасно проанализированы в: Deakin F.W. The Brutal Friendship: Mussolini, Hitler and the Fall of Italian Fascism. Garden City, 1966; Wiskemann E. The Rome-Berlin Axis. London, 1966. Несомненно, фашистская Италия тоже проводила политику экспансии в Адриатике и Африке, однако, если абстрагироваться от чисто риторических заявлений, легко показать, что этот экспансионизм лежал целиком в русле еще дофашистского итальянского империализма. Обостренный национализм характерен для всех фашистских движений, но для них столь же характерны интернационализм, антипацифизм, одержимость военным величием, ирредентизм и часто даже паннационализм, которые противопоставляют идеологии левых и центристских демократических партий, даже когда некоторые из этих партий не оказывают никакого сопротивления колониализму, курс на рост национальной мощи и упор на политику престижа.

Вопрос о внешней политике коммунистических государств сталкивается с той же проблемой отделения национальных интересов СССР (унаследованных от Российской империи) от интересов, порожденных динамикой режима (главным образом опытом гражданской войны, иностранной интервенции, изоляции и блокады), и, наконец, от интересов, исходящих из соображений международной революционной солидарности и соответствующих продиктованному идеологией пониманию международного положения. Разные точки зрения на эту проблему см. в: Hoffmann E.P., Fleron F.J. (Eds.). The Conduct of Soviet Foreign Policy. Chicago, 1971. Part 3; а также в: Shulman M.D. Stalin’s Foreign Policy Reappraised. New York, 1969; Ulam A.B. Expansion and Coexistence: The History of Soviet Foreign Policy from 1917—1967. New York, 1968. Литература по советско-китайскому конфликту (Zagoria D.S. The Sino-Soviet Conflict 1956—1961. New York, 1969) демонстрирует сложное переплетение национальных интересов и политических трений. Вполне ожидаемо, работы, касающиеся коммунистических стран Восточной Европы (Seton-Watson H. Eastern Europe between the Wars 1918—1941.New York, 1967; Ionescu G. The Politics of the European Communist States.New York, 1967; Brzezinski Z. The Soviet Block. Cambridge, 1960), демонстрируют неотделимость формирования внешней и внутренней политики от советской гегемонии. В силу связей восточноевропейских коммунистических партий с КПСС, особенно когда Советский Союз был образцом социалистического государства, то есть в сталинскую эпоху, было невозможно отделить политику мирового революционного движения от политической линии единственной страны, где у власти находилась коммунистическая партия. Полицентризм очевидным образом поменял и усложнил эту ситуацию. Фашистские партии при всем их сходстве, взаимном влиянии и подражании друг другу никогда не связывала общая дисциплина, как это было в случае коммунистов. Идеологически связанные партии, не принимающие в расчет инстанции, от которых они зависят более прямым образом, несомненно, являются важным фактором внешней политики для опирающихся на массовые движения режимов. Режимы, обязанные считаться со свободной публичной критикой и открытым несогласием, не могут позволить себе тот же стиль и тот же тип международных политических реакций, что и режимы, подобным ограничением не обремененные. Тем не менее было бы ошибкой выводить внешнюю политику любого режима из идеологических убеждений, как наглядно показал пакт между Сталиным и Гитлером или отношения между США и коммунистическим Китаем, однако принимать их во внимание при анализе долгосрочных внешнеполитических стратегий вполне разумно. Связанная с этим тема, которой почти не уделяется внимания (и, пожалуй, зря), — это связь между внешнеполитическими кризисами и проблемами или полным упадком демократических режимов, особенно в случае подъема фашизма, но так же и при повороте к авторитаризму в странах «третьего мира». Упускается также и связь между готовностью к войне, а именно — тотальной войне, и разворотом к тоталитаризму.

[47] Neuman S. Permanent Revolution: Totalitarianism in the Age of International Civil War. New York, 1942.

[48] Проблема преемственности лидеров в недемократических конституционных режимах всегда рассматривалась как одна из их слабостей по сравнению с наследственными монархиями и парламентскими или президентскими демократиями (Rustow D.A. Succession in the Twentieth Century // Journal of International Affairs. 1964. Vol. 18. P. 104—113). На обсуждение этого вопроса серьезно повлияла последовавшая за смертью Ленина борьба за власть, а также личный характер власти и пожизненное руководство во многих однопартийных режимах. Уже в 1933 году Роберто Фариначчи в письме к Муссолини отмечал, что вопрос передачи власти от единственного в своем роде лидера, в окружении которого никакие другие лидеры возникнуть просто не могли, станет огромной проблемой для такого типа режимов (Aquarone A. L’organizzazione dello Stato totalitario. Torino, 1965. P. 173—175). По сути, считалось, что в отсутствие прямого наследника ожидать мирной передачи власти попросту не приходится и что можно институализировать действенный и законный метод смены пожизненных лидеров или ограничить их срок пребывания у власти. История не дала нам возможности проследить, как передают власть основатели фашистских режимов, а долголетие других основателей тоталитарных государств оставляет нам лишь возможности для спекуляций о будущем их режимов. При всех сопровождавших его конфликтах, приход к власти Хрущева (Swearer H.R., Rush M. The Politics of Succession in the U.S.S.R.: Materials on Khrushchev’s Rise to Leadership. Boston, 1964; Rush M. PoliticalSuccession in the USSR. New York, 1968) показал, что передача власти не обязательно приводит к краху системы и даже не сопровождается дополнительными чистками или новым периодом террора. Проблемы, связанные с передачей власти после смерти Мао, описаны в: Robinson T.W. Political Succession in China // World Politics. 1974. Vol. 27. P. 1—38. Тем не менее относительно институализированная передача власти от Хрущева, Хо Ши Мина, Насера или Салазара показывает, что институции в таких режимах способны справляться с этой проблемой лучше, чем предполагалось в политической науке. Еще более заметной является тенденция новых авторитарных режимов (как например в случае военной диктатуры в Бразилии) предотвращать появление вождей и ограничивать пребывание у власти определенным сроком. Предстоящий в недалеком будущем уход целого ряда основателей авторитарных режимов наверняка даст нам материал для сравнительного анализа в связи с этой проблемой.

[49] Linz J.J. An Authoritarian Regime: The Case of Spain // Allard E., Rokkan S. (Eds.). Mass Politics: Studies in Political Sociology. New York, 1970. P. 255.

[50] Ibid; Linz J.J. From Falange to Movimiento-Organización: The Spanish Single Party and the Franco Regime 1936—1968 // Hungtinton S.P., Moore C.H. (Eds.). Op. cit.; Linz J.J. Opposition In and Under an Authoritarian Regime: The Case of Spain // Dahl R.A. (Ed.). Regimes and Oppositions. New Haven, 1973; Linz J.J. The Future of Authoritarian Situation or the Institutionalization of an Authoritarian Regime: The Case of Brazil // Stepan A. (Ed.). Authoritarian Brazil: Origins, Policies, and Future. New Haven, 1973.

[51] Hermet G. Les fonctions politiques des organisations religieuses dans les régimes à pluralisme limité // Revue Française de Science Politique. 1973. Vol. 23. P. 439—472.

[52] Foltz W.J. From French West Africa to the Mali Federation. New Haven, 1965.

[53] Geiger T. Die soziale Schichtung des deutschen Volkes. Stuttgart, 1932.

[54] Lamounier B. Ideologia ens regimes autoritários: uma crítica a Juan J. Linz // Estudos Cebrap. Vol. 7. Sãn Paulo, 1974. P. 69—92.

[55] Kaufman S.B. Op. cit.

[56] Aquarone A. Op. cit. P. 302.

[57] Linz J.J. Opposition In and Under an Authoritarian Regime: The Case of Spain.

[58] Hermet G. Op. cit.

[59] Linz J.J. The Future of Authoritarian Situation or the Institutionalization of an Authoritarian Regime: The Case of Brazil.

Новый президент Колумбии Иван Дуке высказался во вторник за проведение новых выборов в соседней Венесуэле, с которой у страны в последнее время сложились напряженные отношения.

"Я надеюсь, что международное сообщество продолжит работу, а мы являемся его частью, чтобы произошел переход к свободным выборам, которые позволят венесуэльцам восстановить свою страну", — приводит портал Nacional заявление Дуке.

При этом Дуке заявил, что Колумбия должна продолжать помощь тем гражданам Венесуэлы, которые прибыли в поисках убежища в связи с тяжелой ситуацией на родине.

По данным миграционной службы, примерно 870 тысяч венесуэльцев сейчас находятся на территории Колумбии.

США провели на этой неделе трехдневные общенациональные киберучения по безопасности выборов, сообщило министерство внутренней безопасности страны.

"Эти трехдневные учения, первые подобного рода, должны помочь МВБ, нашим федеральным партнерам, официальным лицам избирательных комиссий на уровне штатов и на местном уровне, а также частным поставщикам (оборудования для выборов — ред.) разработать наилучшую практику по улучшению планирования на случай киберинцидентов, по улучшению подготовки, идентификации, реагирования и восстановления", — говорится в релизе министерства.

В учениях приняли участие 44 штата из 50 и столичный округ Колумбия, а также Пентагон, минюст, офис директора национальной разведки, Агентство национальной безопасности, Киберкомандование ВС США и другие организации.

"Сценарий основывался на комбинации действительных событий по всему миру, а также на потенциальных рисках для инфраструктуры выборов", — сообщают в МВБ США.

В частности, обыгрывались манипуляции в новостях и социальных СМИ относительно кандидатов и проведения выборов и так называемый адресный фишинг — то есть попытки взлома с помощью зараженных ссылок — в адрес официальных лиц. Также отрабатывались возможные сценарии нарушения процесса регистрации информационных систем на выборах, DoD-атак распределенного доступа, заражения компьютеров и проникновения в сети избирательных комиссий.

По заявлению министра внутренней безопасности Кирстен Нильсен, результаты учений были положительными, удалось отладить связь между частным сектором, местными властями и федеральным правительством.

Повышенное внимание к безопасности выборов в США стали уделять после того, как в начале 2017 года американские спецслужбы обвинили Россию во вмешательстве в выборы в США.

Расследование вменяемого России вмешательства, а также предполагаемых связей президента Дональда Трампа с Россией, которые опровергают в Белом доме и в Кремле, ведется независимым специальным прокурором Робертом Мюллером, а также в конгрессе США. Пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков называл обвинения во вмешательстве в выборы "абсолютно голословными".

Двое высокопоставленных венесуэльских военных арестованы по делу о покушении на президента Николаса Мадуро, сообщает газета Nacional.

Как сообщил генеральный прокурор Тарек Сааб, речь идет генерале Национальной гвардии Алехандро Гамесе и полковнике Педро Самбрано. Военные, как и другие задержанные по этому делу, уже предстали перед судом.

По словам генпрокурора, всего по делу проходят 34 подозреваемых, из которых 14 были арестованы. Ряд фигурантов следствия скрываются за рубежом.

Как сообщал министр связи и информации Венесуэлы Хорхе Родригес, 4 августа во время парада в Каракасе к трибуне, где находился Мадуро, направились несколько беспилотников с взрывчаткой. По его словам, при покушении на Мадуро ранения получили семеро гвардейцев, президент не пострадал. Сам Мадуро обвинил в организации покушения оппозицию и президента Колумбии Хуана Мануэля Сантоса. МИД Колумбии отверг причастность к инциденту.

Тысячи человек вышли в понедельник на марш в столице Венесуэлы Каракасе в поддержку президента Николаса Мадуро после неудавшегося покушения.

Это уже второй подобный марш, проходящий в городе с 4 августа, когда на Мадуро было совершено покушение с применением снаряженных взрывчаткой дронов.

"Здесь собрался народ для защиты Мадуро", "Осуждаем неудавшееся покушение", "Тюрьма для виновных" — под таким лозунгами проходит шествие, транслирующееся по государственному телевидению страны.

Как сообщал министр связи и информации Венесуэлы Хорхе Родригес, 4 августа во время парада в Каракасе к трибуне, где находился Мадуро, направились несколько беспилотников с взрывчаткой. По его словам, при покушении на Мадуро ранения получили семеро гвардейцев, президент не пострадал. Сам Мадуро обвинил в организации покушения оппозицию и Сантоса. МИД Колумбии отверг причастность к инциденту.

Власти идентифицировали 23 человек, которые предположительно были вовлечены в это преступление, сообщил ранее министр внутренних дел страны Нестор Ревероль. По словам Ревероля, из 23 человек задержаны 10, в отношении остальных 13 выданы ордера на арест. Среди задержанных — депутат Национальной ассамблеи Хуан Рекесенс, которого Ревероль назвал "бывшим", хотя оппозиционный парламент не снимал с него полномочий. В то же время параллельный законодательный орган — Национальное учредительное собрание — снял с Рекесенса депутатскую неприкосновенность, однако только через сутки после его фактического задержания.

Среди тех, против кого выписан ордер на арест, еще один депутат Хулио Борхес, находящийся сейчас в Колумбии. Венесуэла уже попросила о его экстрадиции.

Цены на жильё в Панаме остаются привлекательными для инвесторов

Стоимость недвижимости в государстве остаётся примерно на 10% ниже пика до начала глобального кризиса 2008 года, хотя спад не оказывал существенного влияния на страну примерно до 2012-го. Несмотря на рост продаж, цены остались низкими в значительной степени из-за падения арендных ставок.

По словам владелицы Panama Realtor Люсии Хейнс, худшие времена для местного рынка остались позади: объем продаж жилья неуклонно растет, с заметным увеличением во второй половине 2017 года. Но, вместе с тем, цены на собственность не спешат расти из-за шаткого рынка аренды, сообщает NY Times https://www.nytimes.com/2018/08/08/realestate/house-hunting-in-panama.html  .

Большинство иностранных покупателей ищут недвижимость в известных районах Панамы, таких как Punta Pacifica, Cinta Costera и Costa Del Este, а также в двух новых – Ocean Reef и Santa Maria, сказал управляющий директор Punta Pacifica Realty Джефф Бартон. Цены на квартиры в государстве варьируются в пределах $1 610 – 2 150 за квадратный метр в зависимости от района, отделки и размера помещения. Роскошные кондоминиумы в лучших районах столицы продают по цене от $300 000 до более $2 миллионов.

Прибрежных сообществ в Коронадо и вокруг него повышение продаж не коснулось – после возведения чрезмерного количества новостроек иностранцы не спешили инвестировать в пляжную недвижимость Панамы. В тихоокеанских прибрежных сообществах дома с двумя или тремя спальнями продают за $1 610 – 2 150 за квадратный метр или около $200 000 - 400 000 за собственность целиком.

Недвижимость в Панаме покупают граждане США и Канады, Венесуэлы, Колумбии, Бразилии, России и таких европейских стран, как Франция, Германия, Испания, Италия, Англия и Нидерланды. Многие инвесторы – пенсионеры, по словам брокеров. В последнее время также наблюдается приток китайских покупателей в связи с тем, что между странами были налажены дипломатические отношения в 2017 году.

Между тем, соседняя Мексика всё больше привлекает иностранных покупателей. По прогнозам, спрос на недвижимость в стране со стороны зарубежных инвесторов вырастет на 30% в 2018 году https://prian.ru/news/36984.html .

Через неделю после покушения на президента Венесуэлы Николаса Мадуро власти идентифицировали 23 человек, которые предположительно были вовлечены в это преступление, сообщил в субботу на пресс-конференции министр внутренних дел страны Нестор Ревероль.

Ранее сообщалось о 25 подозреваемых.

По словам Ревероля, из 23 человек задержаны 10, в отношении остальных 13 выданы ордера на арест. Среди задержанных – депутат Национальной ассамблеи Хуан Рекесенс, которого Ревероль назвал "бывшим", хотя оппозиционный парламент не снимал с него полномочий. В то же время параллельный законодательный орган — Национальное учредительное собрание — снял с Рекесенса депутатскую неприкосновенность, однако только через сутки после его фактического задержания.

Среди тех, против кого выписан ордер на арест, еще один депутат Хулио Борхес, находящийся сейчас в Колумбии. Венесуэла уже попросила о его экстрадиции, однако глава колумбийского МИД Карлос Ольмес Трухильо в пятницу сообщил, что пока такого запроса не поступало.

Как сообщал министр связи и информации Венесуэлы Хорхе Родригес, в минувшую субботу во время парада в Каракасе к трибуне, где находился Мадуро, направились несколько беспилотников с взрывчаткой. По его словам, при покушении на Мадуро ранения получили семеро гвардейцев, президент не пострадал. Сам Мадуро обвинил в организации покушения оппозицию и президента Колумбии Хуана Мануэля Сантоса. МИД Колумбии отверг причастность к инциденту.

ВТО приняла решение по «Третьему энергетическому пакету»

10 августа 2018 года опубликован доклад Третейской группы по спору России против ЕС в рамках ВТО «ЕС и его государства члены – меры в отношении энергетического сектора».

Этот спор был инициирован Правительством Российской Федерации в апреле 2014 года в связи с реализацией на территории Евросоюза так называемого «Третьего энергетического пакета» в газовой сфере и прочих мер регулирования энергетического рынка ЕС, которые приводили к дискриминации российского газа и российского поставщика услуг трубопроводного транспорта – ПАО «Газпром».

По характеру и охвату мер и задействованию сторонами положений соглашений ВТО, не имевших до настоящего времени толкования в праве организации, данный спор является беспрецедентным.

В качестве третьих сторон в споре приняли участие девять членов ВТО: Китай, Япония, США, Бразилия, Индия, Колумбия, Корея, Саудовская Аравия и Украина.

Целью «Третьего энергетического пакета» ЕС в газовой сфере декларируется установление соответствующих правил создания и функционирования единого газового рынка ЕС. Эти правила, среди прочего, включают в себя требование разделения по собственности соответствующих вертикально-интегрированных предпреятий, распределение мощностей газотранспортных сетей, правила сертификации операторов сетей, правила в отношении СПГ терминалов, а также правила создания и развития европейской энергетической инфраструктуры (в том числе т.н. «проекты общего интереса»).

В рамках спора российская сторона оспаривала шесть блоков мер, включающих в себя, как требования «Третьего энергетического опакета» и ряда прочих мер энергетической политики ЕС, так и механизмы их реализации на уровне национального законодательства отдельных государств- членов ЕС:

1. требования Третьей Газовой директивы ЕС и национального законодательства Венгрии, Хорватии и Литвы о разделении по собственности (разделение функций производства и поставки газа от транспортировки и распределения), изъятия (преференции) из требований Третьей газовой Директивы ЕС для услуг и поставщиков услуг трубопроводного транспорта, контролируемых правительствами государств - членов ЕС, дискриминационное освобождение от требований разделения по собственности компаний и доступа третьих лиц к объектам «новой крупной газовой инфраструктуры» (такие как соединительные газопроводы между государствами-членами ЕС, терминалы СПГ и хранилища газа);

2. преференции для сжиженного природного газа (СПГ) и поставщиков СПГ;

3. применение количественных ограничений в отношении газопровода ОПАЛ (сухопутное продолжение морского газопровода «Северный поток»);

4. изъятия из требований газовой директивы ЕС для промысловых трубопроводов;

5. дискриминационные требования по сертификации операторов газотранспортных сетей, контролируемых лицами из третьих стран;

6. предоставление преференций соответствующим инфраструктурным проектам через наделение их статусом «проектов общего интереса».

Третейской группой признаны неправомерными количественные ограничения поставок российского газа по газопроводу ОПАЛ, включая 50% ограничение на использование мощностей трубопровода, а также требования продажи определенного количества газа на открытом рынке; дискриминационные правила сертификации операторов газотранспортных сетей, контролируемых иностранными лицами, в Литве, Венгрии и Хорватии; а также дискриминационные преимущества инфраструктурным проектам и наделение их статусом «проектов общего интереса», в случае, если они нацелены на поставку газа не из Российской Федерации. Также третейская группа признала несостоятельной защитную позицию ЕС в части сертификации операторов и «проектов общего интереса» на основании положений об общих исключениях в рамках Генерального соглашения по торговле услугами и Генерального соглашения по тарифам и торговле. Принятые решения по всем трем блокам мер способны улучшить условия доступа российского природного газа на рынок ЕС, а также выровнять условия конкуренции на рынке ЕС для российских поставщиков услуг трубопроводного транспорта, и, таким образом, представляют коммерческий интерес для российских поставщиков газа и услуг по его транспортировке.

Исход разбирательства для Российской Федерации по ключевым с точки зрения экономической и операционной деятельности российских поставщиков на территории ЕС положителен. Это позитивный прецедент, который дает возможность изменить нормы, которые создавали препятствия для российских поставщиков на рынке Евросоюза, как в законодательстве ЕС, так и в законодательстве отдельных его стран - членов.

Решение Третейской группы создает предпосылки для выравнивания конкурентных условий для текущих и будущих российских проектов в Европе. С учетом выводов Третейской группы мы вправе рассчитывать на то, что в отношении будущих проектов Газпрома на территории ЕС будет применяться недискриминационный режим.

В ближайшее время сторонам предстоит договориться о дальнейших шагах в данном споре. В соответствии с правилами ВТО, доклад Третейской группы должен быть утвержден Органом по разрешению споров ВТО не позднее 60 дней с даты его официального опубликования, т.е., не позднее 9 октября 2018 г.

Депутат парламента Венесуэлы Хуан Рекесенс, задержанный во вторник за причастность к попытке покушения на президента Николаса Мадуро, сделал видеопризнание, но не в самом покушении, а в помощи в переходе границы для одного из подозреваемых.

Видео было показано журналистам в пятницу министром связи и информации Венесуэлы Хорхе Родригесом. Согласно записи, о помощи Рекесенса попросил другой депутат Хулио Борхес, которого власти Венесуэлы также обвиняют в подготовке покушения. Сейчас он находится в Колумбии.

"Несколько недель назад со мной на контакт вышел Хулио Борхес, который попросил меня обеспечить проход через границу одного человека из Венесуэлы в Колумбию, Хуана Монастерио, я с ним связался через сообщения, я находился в Сан-Кристобале, еще раз написал Маурисио Хименесу, сотруднику миграционной службы, попросил о помощи, а он немедленно связался с Монастерио, чтобы обеспечить ему проход из Сан-Антонио в Кукуту", — говорит Рекесенс на записи.

Взрыв дрона, использовавшегося при покушении на Мадуро

Опубликовано видео взрыва дрона во время выступления Мадуро

При этом он заявил, что лично никогда не общался с Хуаном Монастерио, а только через сообщения. Монастерио упоминается венесуэльскими властями как один из возможных участников покушения на Мадуро.

Как сообщал министр связи и информации Венесуэлы Хорхе Родригес, в минувшую субботу во время парада в Каракасе к трибуне, где находился Мадуро, направились несколько беспилотников с взрывчаткой. По его словам, при покушении на Мадуро ранения получили семеро гвардейцев, президент не пострадал. Сам Мадуро обвинил в организации покушения оппозицию и президента Колумбии Хуана Мануэля Сантоса. МИД Колумбии отверг причастность к инциденту.

Министр Родригес сказал также, что один из взорвавшихся беспилотников якобы был активирован с территории США. "Один из дронов был приведен в действие дистанционно из США", — приводит портал Nacional заявление Родригеса.

Венесуэла официально попросила США экстрадировать Османа Дельгадо Табоски, подозреваемого в организации и финансировании неудавшегося покушения на президента Николаса Мадуро, сообщил в среду МИД страны.

"Выполняя поручения президента Николаса Мадуро, глава МИД Хорхе Арреаса и генеральный прокурор Тарек Уильям Сааб встретились с американским поверенным в делах Джеймсом Стори", — сообщил МИД.

По словам Арреасы, Стори выразил серьезную обеспокоенность последними событиями в южноамериканской стране и заявил о готовности США к сотрудничеств, отмечает канал VTV.

Ранее власти Венесуэлы установили в общей сложности личности 19 человек, причастных к исполнению покушения в минувшую субботу при помощи двух снаряженных взрывчаткой дронов. Как заявил генпрокурор Сааб, Венесуэла намерена требовать экстрадиции тех подозреваемых, кто находится за рубежом, а именно в Колумбии и США.

Также Национальной учредительное собрание лишило депутатской неприкосновенности двух парламентариев, которых также обвиняют в причастности к нападению, — Хулио Борхеса и Хуана Рекесенса. Борхес находится в Колумбии, а Рекесенс был задержан еще во вторник, когда у него еще был депутатский иммунитет.

Национальное учредительное собрание Венесуэлы на своем специальном заседании в среду лишило парламентской неприкосновенности оппозиционных депутатов парламента Хулио Борхеса и Хуана Рекесенса.

Соответствующее решение было принято после того, как накануне президент Николас Мадуро обвинил Борхеса и Рекесенса в причастности к покушению с использованием дронов. Сам Борхес в ответ на обвинения назвал происходящее фарсом. Он также обвинил власти в похищении депутата Рекесенса, несмотря на имевшийся у него парламентский иммунитет.

Как сообщает агентство AVN, за снятие иммунитета с Борхеса и Рекесенса проголосовали все члены учредительного собрания, состоящего исключительно из сторонников Мадуро и обладающего сейчас всей полнотой законодательной власти вместо фактически отстраненного от участия в политической жизни страны парламента, контролируемого оппозицией.

Как сообщал министр связи и информации Венесуэлы Хорхе Родригес, в субботу во время парада к трибуне, где находился Мадуро, направились несколько беспилотников с взрывчаткой. По его словам, при покушении на Мадуро ранения получили семеро гвардейцев, президент не пострадал. Сам Мадуро обвинил в организации покушения оппозицию и президента Колумбии Хуана Мануэля Сантоса. МИД Колумбии отверг причастность к инциденту.

Венесуэла официально попросила в четверг Колумбию экстрадировать ряд причастных, по мнению властей, к покушению на президента Николаса Мадуро, в том числе венесуэльского депутата Хулио Борхеса, сообщил глава МИД страны Хорхе Арреаса.

"Мы просим о сотрудничестве для экстрадиции полковника в отставке Освальдо Гарсии Паломо, Грегорио Ягуаса Монхе, сотрудника миграционной службы Колумбии Маурисио Хименеса Пинсона и Йильберта Эскалона Торреальбы, вовлеченных в террористический акт 4 августа. Также просим экстрадировать Хулио Борхеса, с которого была снята парламентская неприкосновенность, за его причастность к попытке убийства президента Николаса Мадуро", – приводит МИД Венесуэлы заявление Арреасы в ходе встречи с советником посольства Колумбии в Каракасе Аугусто Бланко.

Ранее Венесуэла попросила власти США о выдаче подозреваемых в причастности к покушению, которые могут скрываться на территории этой страны.

Как сообщал министр связи и информации Венесуэлы Хорхе Родригес, в минувшую субботу во время парада в Каракасе к трибуне, где находился Мадуро, направились несколько беспилотников с взрывчаткой. По его словам, при покушении на Мадуро ранения получили семеро гвардейцев, президент не пострадал. Сам Мадуро обвинил в организации покушения оппозицию и президента Колумбии Хуана Мануэля Сантоса. МИД Колумбии отверг причастность к инциденту.

Всего власти сообщили о 19 подозреваемых в причастности к этому нападению. Часть из них, включая депутата парламента Хуана Рекесенса, уже задержаны, остальные пока скрываются, в том числе и за рубежом.

Кто в лес, кто по дрова: как вырубают Россию

В России в этом году будет вырублен рекордный за несколько лет объем леса

Рустем Фаляхов

В России вырубка леса растет с каждым годом. И законная и незаконная. Принятые меры пока не помогают снизить криминализацию лесной отрасли — ни введение единой государственной системы учета древесины, ни маркировка буквального каждого дерева из числа ценных пород. В правительстве теперь хотят наблюдать за лесом из космоса. Впрочем, исчезновение лесов – глобальная проблема, признают в ООН.

К 2050 году население Земли вырастет с нынешних 7,6 млрд человек до почти 10 млрд. Это самым негативным образом отразится на окружающей среде. Например, на объеме лесного фонда планеты, говорится в докладе Продовольственно-сельскохозяйственной организации ООН (Food and Agriculture Organization, ФАО).

ФАО установила, что площадь лесов уменьшилась с 31,6% мировой поверхности до 30,6%, хотя темпы исчезновения немного замедлились в последние годы.

Лес обеспечивают питание и доход каждому пятому жителю Земли. Около трети мирового населения, или около 2,4 млрд человек, по-прежнему используют древесину для обеспечения самых насущных потребностей — приготовление пищи, кипячение воды и для отопления жилища.

По мнению экспертов ООН, напрямую влияет на количество и качество воды. Как показали исследования ФАО, примерно 40% из 230 основных водосборов мира потеряли более половины лесного покрова.

Наличие или отсутствие лесных массивов влияет даже на уровень преступности в регионе, хотя эта связь напрямую не доказана, отмечает ООН.

Лагерные лесорубы в действии

В России вырубка леса также только нарастает. Если в 2010 году было официально разрешено вырубить 173,6 млн кубов древесины, то в 2015 году уже более 205 млн кубов, в 2016-2017 – по 210 млн кубов.

Прогноз Рослесхоза на текущий год (имеется в распоряжении «Газеты.Ru») – будет вырублено в плановом порядке – 215 млн кубометров.

Из этих разрешенных объемов порядка 170 млн кубов леса спилят арендаторы земельных участков, то есть, компании-заготовители. А оставшиеся 45 млн кубов, как пояснили в Рослесхозе, заготовят учреждения Федеральной службы исполнения наказаний.

Заключенные, как всегда, активно трудятся на лесоповале, заготавливая дрова для отопления жилых бараков и административных зданий. Лес валят и для получения строительной древесины на продажу и для нужд ведомства.

В этот же объем входит и вырубка под строительство, например, федеральных трасс и других инфраструктурных объектов. Кроме того, разрешена вырубка леса гражданам, проживающим в сельской местности, на отопление жилья.

Черный дровосек не знает отдыха

Площади незаконно вырубленных делянок тоже растут, хотя и не такими темпами, как законных. По данным Рослесхоза, объемы незаконных вырубок в 2015 году составляли 1 млн 208 тыс. кубометров.

В прошлом году «черные дровосеки» заготовили еще больше — 1 млн 694 тыс. кубов леса.

Проблема незаконной заготовки остается одной из ключевых, отмечал ранее спецпредставитель президента РФ по вопросам природоохранной деятельности, экологии и транспорта Сергей Иванов. Он говорил, что в последнее время площадь лесных массивов сокращается пугающими темпами, уже потеряны в результате незаконных рубок и пожаров миллионы гектаров зеленых насаждений.

Глава Рослесхоза Иван Валентик признавал, что наряду с добросовестными лесопользователями есть и те, кто, не имеет мощностей по заготовке. Получив ресурс по минимальной цене (зачастую благодаря близости к региональным властям), они занимаются продажей леса на корню в третьи руки.

«Во многих регионах сохраняется практика проведения закрытых и непрозрачных аукционов», — говорил глава Рослесхоза.

В итоге лесные ресурсы передаются в пользование по минимальным ценам, так как в торгах принимает участие всего один претендент. Большая часть незаконно вырубленного леса попадает в Китай.

Ущерб на миллиарды рублей

Но в правительстве уверены в обратном — доля незаконной рубки леса снижается. Об этом 20 июля в Петрозаводске на совещании по охране лесов и обработке древесины сообщил премьер Дмитрий Медведев.

«Хотя доля незаконной рубки [леса] в легальном обороте снижается, все-таки определенные результаты есть, это происходит недостаточными темпами», — цитировало премьера ТАСС.

В Рослесхозе пояснили, что не комментируют заявление руководителя правительства.

Медведев также посетовал на ущерб, который по-прежнему очень высок и измеряется миллиардами рублей. При этом власти еще в 2015 году запустили ЛесЕГАИС — Единую государственную систему учета древесины.

С ее внедрением правительство рассчитывало снизить криминализацию отрасли. Было много восторженных разговоров о том, что ЛесЕГАИС позволяет проследить движение каждого кубометра с момента рубки до конечного потребителя.

Но восторги быстро сошли на нет, поскольку криминальная рубка осталась и даже выросла в объемах.

Каждому пеньку по штампу

Премьер косвенно признал это, заявив, что необходимо «в целом сделать федеральный государственный лесной надзор более эффективным». Как, например, в Иркутской области.

На ее долю пришлось 16% от всей российской учтенной заготовки древесины в 2017 году. В Иркутской области придумали чипировать и заготавливаемую древесину и даже маркировать каждое дерево особо ценных пород, например, бук.

В итоге за I квартал текущего года незаконный оборот снизился на 70%. Кто предоставил такие сведения, не уточняется.

Если не поможет и маркировка каждого спила, тогда отслеживать использование леса можно с помощью «космических снимков и других инновационных технологий», — предложил Медведев.

Наверное, задействовать космические технологии действительно давно пора. По крайней мере, даже на снимках из космоса видно, как хищнически вырубаются российские леса и какого впечатляющего размера в тайге остаются проплешины после ухода лесозаготовителей, легальных и нелегальных.

Решить проблему воспроизводства

В первозданном виде сохранилась только четверть лесов планеты, подсчитали в «Гринпис». Между тем, именно дикие первозданные леса критически важны для поддержания биоразнообразия и как основа климатической стабильности планеты.

Значительная часть дикого леса (примерно 95%) сосредоточена на территории всего 17 стран, в том числе в Канаде, России, Бразилии, Конго, США, Перу, Индонезии, Колумбии, Венесуэле. С 2000-го по 2016-й в среднем по миру площадь дикого леса сокращается примерно на 8,7 млн гектаров в год — это больше, чем территория, например, Австрии.

«Самые большие потери уникальных лесов приходятся на Россию, Бразилию и Канаду. За последние три года дикие леса стали исчезать на 20% быстрее, чем в период с 2000 по 2013 год. Стремительнее всего дикие леса сокращаются в России — на 90% быстрее, чем за предыдущий период (в Индонезии — на 62%, и в Бразилии — на 16%)», — поясняет руководитель лесного отдела «Гринпис России» Алексей Ярошенко.

По его мнению, правительство решает проблему сохранения и тем более воспроизводства лесов не с того конца. «Чтобы сохранить последние дикие леса Земли, нужно перестать добывать древесину, официально говоря, на малонарушенных лесных территорий, нужно развивать полноценное лесное хозяйство на староосвоенных лесных землях», — говорит он.

Необходимо выращивать лес на уже освоенных землях, они могут быть продуктивнее, чем дикие леса, и уж точно более доступны и обеспечены инфраструктурой и трудовыми ресурсами.

В уже освоенной лесной зоне полноценное хозяйство дает примерно втрое больше рабочих мест в расчете на ту же площадь лесов, чем добыча древесины в диких лесах, заключает Ярошенко.

Рабочие места при правильном ведении хозяйства не исчезают по мере исчерпания лесных ресурсов.

Наконец, на освоенных землях как раз удобнее применять инновационные методы контроля за оборотом древесины, о чем мечтает премьер Медведев.

Президент Венесуэлы Николас Мадуро обвинил одного из лидеров оппозиции Хулио Борхеса в причастности к неудавшемуся покушению на него в минувшую субботу.

"Некоторые показания указывают на Хулио Борхеса, который живет в Колумбии. У него достаточно трусости, чтобы участвовать в таких нападениях", — заявил Мадуро в эфире государственного телевидения.

По словам президента Венесуэлы, всего в покушении участвовали 11 человек, которым организаторы предложили 50 миллионов долларов.

Мадуро заявил, что потребует выдачи Венесуэле всех причастных к покушению, живущих за рубежом, используя для этого соглашения об экстрадиции. К ним он отнес также Османа Алексиса Дельгадо Табоске, живущего в американской Флориде. "Нужно добиться, чтобы правительство США нам его выдало", — сказал президент.

Также к числу участников заговора он отнес депутата парламента Хуана Рекесенса, которого назвал "одним из самых сумасшедших и психопатичных" личностей в оппозиции. По данным оппозиционного депутата Томаса Гуанипы, Рекесенс и его сестра во вторник были похищены группой сотрудников Боливарианской службы разведки Венесуэлы.

Среди других участников покушения Мадуро выделил Маурисио Хименеса Пинсона, "полковника-предателя" Освальдо Валентина Гарсию Пломо, Райдера Александера Руссо Маркеса, Грегорио Хосе Ягуаса и Джильбера Альберто Эскалону. Президент попросил всех, кто имеет данные об их местонахождении, сообщить об этом в правоохранительные органы.

Гражданские войны и конфликты заметно участились за последнее десятилетие, что недавно привело к повороту вспять устойчивой тенденции сокращения голода.

Самые тяжелые последствия они наносят сельским общинам, занятым в сельском хозяйстве. Производство пшеницы в Сирии снизилось на 40 процентов, а объемы переработки продовольствия в Ираке сократились в два раза. Во время гражданской войны в Сьерра-Леоне в 1990-х годах было уничтожено 70 процентов домашнего скота, а производство пальмового масла и риса сократилось более чем на 25 процентов. Исследования в Бурунди показывают, что даже через четыре года после окончания войны люди выращивают на одну пятую меньше кофе из-за страха насилия.

В экономическом плане потери сельского хозяйства в результате конфликтов значительно опережают международную помощь в целях развития. Еще более драматично то, что многократное воздействие конфликтов - включая насильственно перемещенных лиц и недоедающих детей - подрывает развитие в тех местах, где в нем более всего нуждаются. Почти 75% всех детей в мире, отстающих в росте, проживают в странах, затронутых конфликтами, и, по оценкам, 87% всего населения, живущего в условиях крайней нищеты, также живут в уязвимых и слабых странах.

Сельское хозяйство и продовольственные системы являются очень устойчивыми, но, как сказал Генеральный директор ФАО Жозее Грациано да Силва в Совете Безопасности ООН, «когда эти системы потеряны, их практически невозможно восстановить».

В ответ на эти вызовы ФАО разработала новую Корпоративную рамочную программу поддержки устойчивого мира в контексте Повестки дня на 2030 год, позволяющую агентству трансформировать свои обязательства в условиях конфликтов в целенаправленные, стратегические и опирающиеся на фактические данные стратегии, нацеленные на поддержку устойчивого мира.

Программа рекомендует ФАО реализовать свои интервенции через чувствительные к конфликтам подходы, способствующие предотвращению вспышек, эскалации, продолжения и, что важно, возобновления конфликтов.

Организация привержена работать «в ходе, изнутри и вовне» конфликта. Как говорится в Рамочной программе, этот подход соответственно включает меры по минимизации, предотвращению и разрешению конфликтов, в которых продовольствие, сельскохозяйственные и природные ресурсы могут быть движущей силой; спасать жизни, защищать продовольственные системы и производственные активы, и укреплять устойчивость в разгар кризиса, а также всегда стремиться к достижению устойчивого развития, включая сокращение масштабов нищеты и рациональное использование природных ресурсов с учетом реалий на всем его протяжении.

Не допускать сражений к фермерским хозяйствам

Во времена, когда конфликты за природные ресурсы, включая землю и воду, говорится в Рамочной программе, случаются все чаще, важно учитывать, что сельское хозяйство является ареной, которая может быть «источником мира или конфликта, кризиса или восстановления, трагедии или исцеления».

ФАО помогает сельским общинам справиться с конфликтами. ФАО продвигает совместные подходы в улучшении землепользования после гражданских конфликтов в Анголе, Кот-д'Ивуаре, Мозамбике и в настоящее время в Колумбии. Проекты в области сельского хозяйства помогают реинтегрировать бывших комбатантов в рамках программ разоружения, демобилизации и реинтеграции в Демократической Республике Конго, Уганде и на Филиппинах.

Часто взаимодействуя с другими организациями ООН, ФАО вносит вклад в упрочение мира в Афганистане, бассейне озера Чад, Мьянме, Сомали, Южном Судане, Судане, в Сирии, Украине и Йемене наряду с другими странами - во всех горячих точках. Деятельность направлена на создание систем молочного производства, предоставление семян и сельскохозяйственных ресурсов, разработку стратегий реагирования на шоки и риски, а также поддержку мирных соглашений на местном уровне для продолжения программ вакцинации скота (специализация ФАО), которые привели к историческим результатам, включая искоренение чумы крупного рогатого скота во время вооруженного конфликта в Восточной Африке.

Общим является поддержка стран в производстве продуктов питания даже в худшие времена. Еще одна область исключительно сильных сравнительных преимуществ ФАО включает создание систем раннего предупреждения, включая оценку безопасности семян и продуктивности пастбищ, мониторинг рынков и цен на продовольствие, комплексную классификацию фаз продовольственной безопасности (КПБ) и модель измерения, и оценки индекса устойчивости (RIMA), выпуск бюллетеней раннего предупреждения по продовольственным цепочкам, и бюллетеней серии раннее предупреждение - раннее действие, наряду с многочисленными партнерскими сетями на местах, такими как программа по восстановлению после засухи для поддержки животноводов в Африканском Роге.

Они играют важную роль в стратегиях укрепления продовольственной безопасности для предотвращения потенциальных конфликтов, смягчения последствий тех гуманитарных кризисов, которые находятся в активной фазе, и снижения рисков рецидивов конфликтов на стадии согласования мира.

Поскольку сельское хозяйство является основным экономическим сектором в большинстве государств, затронутых сегодня конфликтами, его значение особенно велико даже за рамками основ продовольственной безопасности. Оно может быть двигателем стабилизации и восстановления, а также вносить вклад в общественную структуру доверия.

Президент Венесуэлы Николас Мадуро заявил, что "в ближайшие часы" представит "убедительные доказательства" причастности Колумбии к попытке покушения на него.

"В ближайшие часы я представлю убедительные доказательства связи колумбийской олигархии к (покушению. — Прим. ред.)", — сообщается на странице Мадуро в Twitter. Он добавил, что расследования по факту покушения продолжается.

В своем видеобращении, которое также было опубликовано на странице президента Венесуэлы в социальной сети, Мадуро сообщил, что доказательства, о которых идет речь, были собраны в рекордные сроки и указывают на причастность к произошедшему колумбийских властей, в частности, президента Колумбии Хуана Мануэля Сантоса.

"Мы знаем местонахождение, имена", — заявил Мудоро, назвав муниципалитет Чинакота, расположенный на севере Колумбии, где, по его словам, проходили обучение исполнители покушения. Президент Венесуэлы добавил, что уже были пойманы все исполнители покушения и в настоящее время ведется поиск организаторов.

Как сообщал министр связи и информации Венесуэлы Хорхе Родригес, в субботу во время парада к трибуне, где находился Мадуро, направились несколько беспилотников с взрывчаткой. По его словам, при покушении на Мадуро ранения получили семеро гвардейцев, президент не пострадал. Сам Мадуро обвинил в организации покушения оппозицию и президента Колумбии Хуана Мануэля Сантоса. МИД Колумбии отверг причастность к инциденту.

Уходящий во вторник с поста президента Колумбии Хуан Мануэль Сантос выступил с прощальным обращением к нации и заявил, что покидает большую политику.

Во вторник пост президента официально займет Иван Дуке, победивший на выборах главы государства. Сантос возглавлял Колумбию два срока подряд — в общей сложности восемь лет.

"Я ухожу из политики, но продолжу работать в других областях для жертв (внутреннего конфликта – ред.) и мира. Я ухожу без вражды… Слава Богу, в моем сердце нет ни ненависти, ни обиды", — заявил Сантос в обращении.

Также он пожелал успехов своему преемнику Дуке и пообещал исполнить свое обещание "не мешать" новому главе государства.

"Колумбия, когда едина, становится сильнее. Наш потенциал огромен: давайте не допустим, чтобы поляризация нас ограничила", — призвал Сантос.

К своим основным достижениям президент отнес подписание мирных соглашений с повстанцами из Революционных вооруженных сил Колумбии (РВСК), которые вели войну с правительством. "Нам удалось покончить с более чем полувековым конфликтом с РВСК, и сегодня мы все, наконец, можем начать строить мир – стабильный и прочный, который не даст возникнуть новым войнам", — отметил Сантос.

Иван Дуке во вторник официально стал президентом Колумбии в ходе прошедшей в Боготе церемонии инаугурации.

Церемония состоялась на площади Боливара — центральной площади страны. Всего на ней присутствовали главы 10 государств и делегации еще 17 стран. Дуке вместе с супругой и тремя детьми пешком пришел на площадь по прилегающей улице в сопровождении оркестра и охраны. Дуке нарушил протокол, подходя к стоящим на площади приглашенным, здороваясь и общаясь с ними.

После исполнения государственного гимна Дуке принес присягу президента Колумбии, после чего надел президентскую ленту и стал новым главой государства.

По итогам состоявшегося 17 июня второго тура выборов кандидат от правых сил 42-летний Дуке набрал почти 54% голосов избирателей. Он стал самым молодым президентом Колумбии за последние 70 лет, причем только на один четырехлетний срок без права переизбрания, которое было отменено в 2015 году при его предшественнике Хуане Мануэле Сантосе.

Дуке пошел на выборы от партии "Демократический центр", лидер которой экс-президент Альваро Урибе считается ярым противником достигнутых ранее мирных соглашений с повстанческой организацией Революционные вооруженные силы Колумбии (РВСК). Сам Дуке уже заявил, что не намерен разрывать мирные соглашения с РВСК.

Вступление в должность нового президента происходит в обстановке обострения отношений с соседней Венесуэлой, президент которой Николас Мадуро обвинил ушедшего с поста президента Хуана Мануэля Сантоса в причастности к попытке неудавшегося покушения на него в минувшую субботу.

Сам Дуке ранее говорил, что не вернет посла в Венесуэлу и не признает правительство этой страны.

«Проделки США»: как Мадуро повезло с покушением

Мадуро не исключил причастности США к покушению на его жизнь

Александр Братерский

Венесуэльский национальный союз работников печати сообщил о задержании 11 сотрудников СМИ в связи с покушением на президента страны Николаса Мадуро. Лидер Венесуэлы даже не исключил участия США в подготовке атаки 4 августа. При этом оппоненты все больше сомневаются, была ли она предпринята на самом деле. Эксперты считают, что Мадуро может и не пойти на закручивание гаек, однако продолжение реформ после случившегося находится под вопросом.

В Венесуэле задержаны сотрудники венесуэльских, аргентинских и испанских изданий. «11 журналистов и сотрудников СМИ были необоснованно задержаны, еще нескольких избили или ограбили», — говорится в заявлении национального союза работников печати Венесуэлы.

При этом ранее власти страны сообщили, что по подозрению в причастности к покушению на президента страны Николаса Мадуро было задержано шесть человек.

Венесуэльский лидер пережил попытку покушения в минувшие выходные, что уже было расценено как теракт. Нападавшие планировали атаковать Мадуро с помощью дронов со взрывчаткой во время его выступления в столице страны Каракасе.

За покушение ответственность на себя взяла «Фланелевые солдаты», радикальная группировка, основанная экс-офицером полиции и противником действующего президента Венесуэлы Оскаром Пересом, убитым в 2018 году. Отмечается, что часть организаторов покушения на Мадуро уже были задержаны.

Сам Мадуро заявил, что за покушением на него стоят правые силы Венесуэлы и Колумбии. По его словам, ряд организаторов покушения живут в США. Более того, он выразил уверенность, что реакция Вашингтона доказывает причастность к теракту и самих США.

«Никто не действует, если знает, что поддержки со стороны североамериканской империи не будет. То, что США позволили себе неоднозначный ответ и не осудили нападение, является синонимом их участия [в покушении]», — цитирует Мадуро агентство AVN.

Вместе с тем ранее советник президента США по национальной безопасности Джон Болтон отверг всякую возможность в причастности страны к инциденту в Каракасе. Болтон также заявил, что Вашингтон готов рассмотреть доказательства в отношении людей, которые проживают на территории США и могут быть причастны к покушению на президента Венесуэлы, сообщил Fox News.

По его словам, если у властей Венесуэлы есть предметные доказательства в отношении «людей, живущих в США», Вашингтон готов их рассмотреть.

Кругом враги

Независимо от того, стоят ли за попыткой покушения на Мадуро внешние силы, является ли это дело внутренней оппозиции, или покушение — лишь имитация, власти уже стали закручивать гайки, о чем говорят задержания журналистов.

В свою очередь, представители оппозиции заявили, что власть хочет использовать произошедшее, «чтобы отвлечь внимание общественности в стране и за рубежом от социального и экономического кризиса», а также подвернуть репрессиям тех, кто противостоит руководству «демократическими методами», говорится в заявлении «Широкий фронт — свободная Венесуэла», которое цитирует ТАСС.

Экс-замглавы российско-венесуэльского делового совета Владимир Семаго, отмечает на своей странице в фейсбуке, что «покушение (попытка) выглядит как инструмент, который все будут использовать в своих интересах».

В сложившихся обстоятельствах, говорит знающий политическую элиту страны Семаго, для Мадуро обвинения в адрес Колумбии — попытка подлить масла в огонь застарелого конфликта, который «существует в рамках давних разночтений, но сегодня Мадуро может еще раз сказать, что «враги не дремлют».

Обострение отношений Венесуэлы и Колумбии произошло в 2015 году — тогда из Колумбии в соседнюю страну проникли различные вооруженные группировки. Несмотря на то что, в основном, это контрабандисты, Мадуро заявил, что группировки используются властями Колумбии для дестабилизации ситуации в его стране.

Более того, в причастности к покушению на него Мадуро обвинил лично президента Колумбии Хуана Мануэля Сантоса.

Колумбийские власти эти подозрения отвергают, при этом самому Сантосу пребывать в президентском кресле осталось недолго — он уходит со своего поста 7 августа, уступая место новому главе государства.

Покушение на президента Мадуро произошло в момент острого экономического кризиса, которым охвачена Венесуэла. В стране растет безработица, не хватает продовольствия, население в массовом порядке эмигрирует в соседние страны.

Понимая, что необходимо предпринимать срочные меры, Венесуэла даже позволила легально обменивать валюту по курсу черного рынка в обменных пунктах. Одновременно Каракас заявил о начале девальвации, убрав с новых купюр пять нулей.

Кроме того, Мадуро уже объявил о грядущих больших переменах в стране. Возможно, речь идет о реформах, однако пока неясно, о каких. Вместе с тем покушение дает Мадуро возможность не идти на перемены, объясняя, что сделать это тяжело в подобных обстоятельствах.

«Он может объяснить это тем, что хотел как лучше, а враги хотят его убить», — говорит Семаго, полагая, что никаких серьезных планов реформ у президента нет.

В свою очередь, главный научный сотрудник Института Латинской Америки Эмиль Дабагян считает, что в этой ситуации Мадуро еще больше «укрепит свою власть».

Плохой хороший человек

Мадуро, ставший преемником харизматичного Уго Чавеса, был избран президентом Венесуэлы в 2013 году. В мае 2018 года он был избран на второй срок, набрав 67% голосов. Оппозиция заявляла о том, что выборы были нелегитимным, аргументируя это низкой явкой на выборах (46%), а США ввели против Каракаса новые экономические санкции.

Против власти Мадуро выступает подконтрольный оппозиции парламент, но Мадуро в пику ему создал Конституционную ассамблею — орган, где большинство принадлежит его сторонникам.

В Венесуэле, охваченной кризисом, фактически сложилась ситуация двоевластия, констатирует Дабагян. Однако пока неясно, как Мадуро распорядится новым президентским сроком, который закончится в 2024 году, рассуждает эксперт.

Как отмечает ученый секретарь Института Латинской Америки РАН, эксперт клуба «Валдай» Дмитрий Розенталь, пока сложно прогнозировать, как сложится ситуация для президента на волне покушения.

Эксперт полагает, что хотя Мадуро может начать закручивать гайки, пользы в данных условиях это ему не принесет. Эксперт напоминает, что венесуэльский лидер уже пошел на некоторую либерализацию, выпустив в июне из тюрьмы ряд политических заключенных, что, по мнению эксперта, говорит о его «готовности идти на компромисс».

Самому же Мадуро в рядах правящей элиты не просматривается, и, хотя не все «чависты» согласны с ним, именно Мадуро «более-менее легитимная фигура», с которой придется иметь дело и сторонникам, и оппозиции, продолжает Розенталь.

При этом даже само покушение может оказаться «выдумкой режима», полагает ведущий эксперт Института Катона в Вашингтоне. «Однако независимо от того, кто его совершил, спор, несомненно, будет использоваться Николасом Мадуро для преследования политических врагов и отвлечения от серьезного экономического кризиса, охватившего эту страну», — рассказал эксперт в беседе с «Газетой.Ru».

Знакомый с Мадуро, предприниматель Семаго называет его «хорошим человеком», который искренне предан идеям, но неспособным пойти на серьезные изменения. Они станут возможны при полной смене политической системы, а ждать этого придется долго, предрекает эксперт.

«Для этого должна быть крайняя степень обнищания, а до этого пока не дошло. В Венесуэле — хороший климат, и там долго можно жить на минимуме», — говорит Семаго. При этом он призывает Россию присматриваться к новым людям в стране уже сейчас, чтобы остаться «добрыми друзьями» с Венесуэлой даже после смены режима.

Interfor инвестирует $240 млн в модернизацию трех лесопильных заводов в США

Правление канадской Interfor (г. Ванкувер, пр. Британская Колумбия) одобрило три стратегических инвестиционных проекта, об этом говорится в квартальном отчете компании.

С 2019-го по 2021 г. Interfor инвестирует $240 млн в модернизацию лесопильных заводов, расположенных в американских Томастоне (шт. Джорджия), Итонтоне (шт. Джорджия) и Джорджтауне (шт. Южная Каролина). Конечная цель проектов — увеличение объемов производства пиломатериалов на 275 млн бордфутов в год, существенное сокращение затрат на переработку, улучшение качества и ассортимента выпускаемой продукции.

Совокупные производственные мощности Interfor позволяют изготавливать до 3,1 млрд бордфутов пиломатериалов в год. В настоящий момент 67% предприятий компании расположены в США и 33% в Канаде. Как сообщал Lesprom Network ранее, во втором квартале 2018 г. чистая прибыль Interfor выросла в 2,6 раза, достигнув $63,8 млн.

Атака дронов: на Мадуро совершено покушение

Президент Венесуэлы Николас Мадуро стал целью неудавшегося покушения, которое власти страны уже расценили как теракт. Во время выступления Мадуро с речью на параде последовательно прогремели два взрыва. Ответственность за атаку взяла на себя подпольная группа «Фланелевые солдаты», но президент Венесуэлы уже успел обвинить в причастности к инциденту Колумбию.

На президента Венесуэлы Николаса Мадуро совершено покушение. Инцидент произошел 4 августа по время парада, посвященного проблемам восстановления национальной экономики. На видеозаписи, распространенной в сети, видно, что во время речи венесуэльского лидера раздается взрыв, после чего охранники загораживают Мадуро. Сам президент в этот момент пытается закончить свое обращение, однако вскоре его все же прерывает и удаляется. В этот момент слышен еще один взрыв.

Ответственность за покушение на убийство взяла на себя подпольная группа «Фланелевые солдаты». «Операция состояла в полете двух дронов, груженных взрывчаткой С4, к президентской трибуне. Снайперы почетной гвардии сбили дроны до того, как они прибыли к цели.

Они уязвимы, сейчас не получилось, но это вопрос времени», — такое сообщение появилось в твиттере организации.

В Венесуэле уже рассматривают произошедшее как теракт. С таким заявлением выступил глава Верховного суда государства Майкель Морено.

«Я решительно осуждаю сегодняшние террористические действия, целью которых было покушение на жизнь президента республики, а также высшего военного командования и представителей властей», — заявил Морено, добавив, что целью акции была попытка создать хаос и привести и без того хрупкое внутриполитическое состояние государства к политической дестабилизации.

Мадуро в результате покушения не пострадал и чувствует себя хорошо. Более того, он уже успел пообещать максимально жестокое наказание за данное преступление.

«Справедливость и максимальное наказание! Прощения не будет. Я клянусь в этом будущим народа, будущим Родины», — заявил президент Венесуэлы в ходе телеобращения к нации.

По его мнению, подготовкой неудавшегося покушения занимались правые силы в сотрудничестве с колумбийскими правыми и президентом этой страны Хуаном Мануэлем Сантосом.

Кроме того, он заявил, что некоторые из организаторов акции живут в американском штате Флорида, и даже попросил президента США Дональда Трампа помочь в борьбе с этими «террористическими группами».

Обвинения Мадуро в причастности Колумбии к организации покушения, впрочем, были встречены с недоумением в Боготе.

«Заявления, что колумбийский лидер может быть ответственным за предполагаемое покушение на венесуэльского президента, выглядят абсурдными, и у них нет никакого основания», — говорится в коммюнике МИД этой страны.

Вместе с тем надо отметить, что в некоторых СМИ появилась иная версия событий. Например, по данным AP, за взрыв, который венесуэльские власти трактуют как покушение на убийство президента, приняли хлопок газа в квартире одного из домов, расположенного неподалеку. Однако подтверждения этой информации нет.

Так или иначе, Мадуро после инцидента был экстренно эвакуирован, однако уже вернулся к нормальному рабочему графику, сообщают местные СМИ.

Кризис без конца

Политическая ситуация в Венесуэле далека от стабильной. В мае здесь прошли выборы президента, по итогам которых победу одержал Николас Мадуро. Оппозиция и многие государства мира — включая США, Канаду, Аргентину и страны ЕС — отказались признавать итоги голосования.

При этом явка в стране, охваченной глубоким экономическим и политическим кризисом, составила всего 46%. Для сравнения — на выборах 2013 года, когда Мадуро избирался впервые, явка составила 74,71%, а его ключевой соперник Энрике Каприлес уступил ему менее 1,5%.

Досрочные выборы в 2018 году проходили в условиях тяжелого социально-экономического кризиса — инфляция в стране достигала 4000%. При этом ситуация в Венесуэле после выборов ушла в пике —

Международный валютный фонд предрекает, что к концу текущего года инфляция в Венесуэле может достигнуть 1 000 000%.

И даже эта цифра является весьма приблизительной. По словам главы департамента МВФ по Западному полушарию Алехандро Вернера, инфляция может дойти до уровня как 800 000%, так и 1 200 000%.

Всемирный банк также дает неутешительные прогнозы — здесь ожидают, что ВВП Венесуэлы в 2018 году сократится на 18%, что будет означать, что за последние пять лет венесуэльский ВВП обрушился на 50%.

При этом меры, предпринимаемые правительством Мадуро, пока не приносят результата.

Эксперты ожидают, что катастрофическое положение в экономике страны спровоцирует миграционные потоки из Венесуэлы в другие государства региона.

Политологи считают, что масштабные акции протеста, которые сотрясали Венесуэлу в 2017 году, могут возобновиться. Однако здесь сдерживающим фактором также может выступить армия, которая в настоящий момент контролируется Николасом Мадуро, говорил «Газете.Ru» ведущий научный сотрудник Института Латинской Америки РАН Эмиль Дабагян.

Эквадор осудил неудавшееся покушение на президента Венесуэлы Николаса Мадуро, говорится в заявлении министерства иностранных дел страны.

"Республика Эквадор выражает свое неприятие и осуждение жестоких действий 4 августа в Каракасе…, в результате которых несколько человек пострадали, а президент Николас Мадуро подвергся опасности", — сообщается в заявлении.

Ранее министр связи и информации Венесуэлы Хорхе Родригес сообщил, что в субботу к трибуне на проспекте Боливара, где находился во время парада Мадуро, были направлены несколько летательных аппаратов со взрывчаткой. По его словам, ранения получили семеро гвардейцев, президент не пострадал.

Позже сам Мадуро обвинил в атаке оппозицию и власти Колумбии. МИД Колумбии выступил с заявлением, в котором отрицает причастность Боготы к инциденту. Американские власти также не принимали никакого участия в покушении на президента Мадуро, заявил телеканалу Fox News советник президента США по национальной безопасности Джон Болтон.

Также ранее с осуждением попытки покушения и насилия выступил ряд государств, в частности, Россия, Никарагуа, Куба, Сальвадор и Испания.

Испанские власти в связи с покушением на президента Венесуэлы Николаса Мадуро заявили о необходимости мирного и демократического выхода из сложившейся в стране ситуации.

"В связи с насильственными действиями, произошедшими вчера в Каракасе во время 81-й годовщины Боливарианской национальной Гвардии, правительство Испании вновь подтверждает твердое осуждение любого насилия с политическими целями и желает раненым скорейшего выздоровления", — говорится в сообщении МИД Испании.

Власти Испании считают, что "тяжелый кризис, который происходит в Венесуэле, требует мирного, демократического выхода, основанного на переговорах между венесуэльцами, в рамках правового государства", уважения прав человека, возвращения к демократическим институтам, освобождения политических заключенных и внимания к первоочередным нуждам населения.

Ранее министр коммуникаций Венесуэлы Хорхе Родригес сообщил, что к трибуне на проспекте Боливара, где находился во время парада Мадуро, были направлены несколько летательных аппаратов со взрывчаткой. По его словам, ранения получили семеро гвардейцев, президент не пострадал. Позже сам Мадуро обвинил в атаке оппозицию и власти Колумбии. МИД Колумбии выступил с заявлением, в котором отрицает причастность Боготы к инциденту.

Агентство Ассошиэйтед Пресс передало информацию трех представителей венесуэльской пожарной службы, по словам которых, за покушение на президента был принят взрыв газового баллона в здании неподалеку.

Москва решительно осуждает покушение на президента Венесуэлы Николаса Мадуро и призывает решать политические разногласия без использования террористических методов, исключительно мирным путем, говорится в заявлении МИД России.

Министр коммуникаций Венесуэлы Хорхе Родригес сообщил в воскресенье, что к трибуне на проспекте Боливара, где находился во время парада Мадуро, были направлены несколько летательных аппаратов со взрывчаткой. По его словам, ранения получили семеро гвардейцев, президент не пострадал. Позже сам Мадуро сообщил, что уже задержана часть непосредственных участников покушения, а в его организации обвинил правые силы при поддержке президента Колумбии Хуана Мануэля Сантоса и проживающих в американской Флориде противников.

МИД Колумбии выступил с заявлением, в котором отрицает причастность Боготы к инциденту.

"Решительно осуждаем попытку покушения на Президента Боливарианской Республики Венесуэла, совершенную 4 августа, в результате которой семь человек получили ранения", — говорится в сообщении, опубликованном на сайте внешнеполитического ведомства.

Согласно заявлению, очевидно, что подобные действия направлены на дестабилизацию обстановки в стране после прошедшего на днях съезда Социалистической единой партии Венесуэлы, наметившего первоочередные шаги по восстановлению национальной экономики.

"Считаем категорически неприемлемым использование террористических методов в качестве инструментов политической борьбы… Убеждены, что урегулирование политических разногласий должно осуществляться исключительно мирным и демократическим путем", — говорится в заявлении.

Москва желает скорейшего выздоровления пострадавшим в ходе теракта, отмечается в заявлении.

По информации, размещенной на сайте Панамериканского бюро Всемирной организации здравоохранения, в Южноамериканском и Североамериканском регионах продолжается эпидемиологическое неблагополучие по кори.

С начала года (с 1 по 28 неделю 2018г.) 11 стран региона сообщили о 2472 лабораторно подтвержденных случаях заболевания корью, в том числе Боливарианская Республика Венесуэла (1613 случаев), Бразилия (677 случаев), США (91 случай), Канада (19 случаев), Колумбия (40 случаев). Единичные случаи заболевания зарегистрированы в Аргентине, Эквадоре, Гватемале, Мексике, Перу. В структуре заболевших корью преобладают дети. В Боливарианской Республике Венесуэла 44 случая кори имели летальный исход.

В настоящее время в странах Латинской Америки сохраняется тенденция к увеличению числа вспышек кори, прежде всего, за счет активной межрегиональной миграции.

С целью локализации заболеваемости и предупреждения дальнейшего распространения инфекции в странах проводится комплекс противоэпидемических и профилактических мероприятий, в том числе иммунизация против кори населения из групп риска.

Роспотребнадзор обращает внимание граждан на неблагополучную ситуацию по заболеваемости корью в странах Американского региона и просит учитывать данную информацию при планировании поездок. Гражданам, планирующим поездки в указанные страны, не болевшим корью ранее, не привитым против этой инфекции, рекомендуется не менее чем за две недели до поездки привиться от кори.

РОСТУРИЗМ ПОДВЕЛ ТУРИСТИЧЕСКИЕ ИТОГИ ЧЕМПИОНАТА МИРА ПО ФУТБОЛУ FIFA 2018 В РОССИИ

Федеральное агентство по туризму совместно с региональными органами исполнительной власти в сфере туризма подвело туристические итоги Чемпионата мира по футболу FIFA 2018 в России.

Суммарное количество туристов и болельщиков, посетивших в период проведения матчей города-организаторы футбольного первенства, составило порядка 6,8 млн человек, среди которых более 3,4 млн – иностранцы.

Таким образом, 11 городов проведения матчей суммарно приняли более чем на 40% туристов больше, чем за аналогичный период прошлого года. Въездной турпоток в период ЧМ-2018 вырос в этих городах более чем на 50%.

В Волгоградской области общее количество туристов в период проведения Чемпионата мира по футболу FIFA 2018 составило 220 тыс. человек, в том числе более 50 тыс. иностранных граждан. Регион посетили болельщики из Туниса, Англии, Нигерии, Исландии, Саудовской Аравии, Египта, Японии, Польши и других стран. Общий турпоток в Волгоградской области по отношению к аналогичному периоду прошлого года вырос в 2,9 раза, въездной – более чем в 2 раза.

Общее количество гостей за период проведения мероприятий Чемпионата в городе Екатеринбурге составило порядка 165 тыс. человек, из которых около 70 тыс. иностранных болельщиков. Гостями, посетившими 4 матча Чемпионата мира на стадионе «Екатеринбург Арена», стали граждане Египта, Уругвая, Франции, Перу, Японии, Сенегала, Мексики, Швеции, Китая, США, Украины, Германии, Южной Кореи, Польши, Казахстана, Нидерландов, Испании, Аргентины, Мексики, Италии, Великобритании и других стран.

Общий турпоток в Свердловской области по отношению к аналогичному периоду прошлого года вырос в 2 раза, въездной – в 9 раз.

Калининградскую область во время Чемпионата посетили 260 тыс. человек, в том числе более 90 тыс. иностранных туристов. Среди них были болельщики из стран игравших в Калининграде команд (25%) – Марокко, Англия, Хорватия, Бельгия, Швейцария, Сербия, Испания, Нигерия, всего – порядка 30 стран.

Общий туристский поток в июне 2018 года по отношению к аналогичному периоду прошлого года возрос в 1,4 раза, въездной – более чем в 7 раз.

Общее количество туристов, посетивших город Сочи в июне-июле 2018 года, составило порядка 795 тыс. человек, в том числе более 200 тыс. иностранных туристов. Прирост общего туристского потока в городе в июне 2018 года по сравнению с прошлым годом составил 30%, въездного турпотока – более чем 90%.

Гостями Республики Мордовии стали более 140 тыс. человек, в том числе более 106 тыс. иностранных туристов из Колумбии, Перу, США, Ирана, Японии, Мексики, Панамы, Аргентины, Германии, Китая, Бразилии, Туниса, Дании, Канады, Нигерии, Испании, Великобритании, Нидерландов, Индии, Австралии.

Общий турпоток в Республику в июне по сравнению с показателем аналогичного периода прошлого года возрос в 17,7 раза, въездной – в 235 раз.

Москву в период проведения Чемпионата мира по футболу посетили более 3 млн туристов, из них почти 2 млн – гости из-за рубежа. Наибольшее количество туристов прибыло в столицу России из Китая (223,2 тыс. чел.), США (167,4 тыс. чел.), Германии (81,6 тыс. чел.), Нидерландов (61,9 тыс. чел.) и Франции (45,1 тыс. чел.).

Общий турпоток в российской столице в период ЧМ-2018 по сравнению с показателем аналогичного периода прошлого года возрос на 4%, поток иностранных туристов из стран дальнего зарубежья – на 56%.

Общее количество посетивших Нижегородскую область туристов во время чемпионата составило 355 тыс. человек, в том числе более 150 тыс. иностранных граждан. Среди основных стран, болельщики которых посетили Нижегородскую область, были: Аргентина, Швеция, Великобритания, США, Уругвай, Панама, Южная Корея, Коста-Рика, Франция, Китай, Колумбия, Хорватия, Швейцария, Чехия, Германия.

Общий туристский поток в июне 2018 года по сравнению с прошлым годом возрос в 4,9 раза, въездной – в 19 раз.

Санкт-Петербург принял около 800 тыс. человек, в том числе более 500 тыс. иностранных граждан – из Бразилии, Египта, Ирана, Марокко, Аргентины, Нигерии и других стран. Общий турпоток в городе в июне 2018 года по сравнению с прошлогодним показателем аналогичного периода возрос в 2 раза, въездной – более чем на 12%.

Более 190 тыс. человек, в том числе более 72 тыс. иностранных туристов стали посетили Ростов-на-Дону. В городе побывали болельщики из Мексики, Бразилии и Саудовской Аравии. Общий туристский поток в июне по сравнению с прошлым годом вырос в Ростовской области почти в 2 раза, въездной – более чем в 8 раз (72 тыс. человек против 9 тыс.).

За период проведения чемпионата мира по футболу Самарскую область посетили порядка 500 тысяч туристов, в том числе 104 тыс. иностранных граждан.

Самое большое количество болельщиков приехали из Колумбии, Бразилии, Австралии, Мексики, США, Германии, Коста-Рики, Англии, Уругвая, Китая, Дании, Казахстана, Швеции, Аргентины, Сербии.

Общий туристский поток по сравнению с аналогичным периодом прошлого года увеличился более чем в 6,5 раз, въездной – более чем в 31 раз.

Республику Татарстан в период проведения Чемпионата посетило более 300 тыс. туристов, в том числе более 100 тыс. иностранных – из Колумбии, Австралии, Ирана, Бразилии, Германии, Аргентины, Франции, США, Китая, Мексики и т.д.

Общий туристский поток в Татарстан во время ЧМ-2018 по сравнению с аналогичным периодом прошлого года возрос на 30,3%, количество иностранных туристов увеличилось в 12 раз.

В рамках подготовки к Чемпионату мира по футболу FIFA 2018 была проведена работа по формированию благоприятных условий для приема болельщиков на объектах транспортной инфраструктуры, в коллективных средствах размещения, на предприятиях общественного питания, на туристских объектах, по обучению персонала индустрии гостеприимства, гидов-переводчиков, разработке специальных туристских маршрутов, программ, экскурсионного обслуживания, культурных, развлекательных и образовательных мероприятий для болельщиков, установке туристской навигации, созданию служб информировании и поддержки гостей, проведению информационно-пропагандистских кампаний, нацеленных на популяризацию туристских возможностей, созданных в городах-организаторах.

Все это позволило провести Чемпионат на высочайшем уровне и подарить туристам и гостям незабываемые впечатления и позитивные эмоции.

Отлично справилась с возросшей нагрузкой транспортная система страны.

«Необходимо особо отметить эффективную работу транспортной системы, которая блестяще справилась с обслуживанием резко возросшего турпотока во время проведения Чемпионата мира по футболу FIFA 2018. По данным РЖД, в период ЧМ-2018 компания перевезла между городами-организаторами мирового футбольного первенства 5,2 млн пассажиров, т.ч. около 319 тыс. болельщиков – на бесплатных поездах. С 14 июня по 15 июля было выполнено 3,9 тыс. чартерных рейсов, причем задержек было в 8 раз меньше, чем в аналогичный период 2017 года», – говорит глава Ростуризма Олег Сафонов.

Наследием ЧМ-2018 стали современные аэропорты и ж/д вокзалы в городах-организаторах мирового футбольного первенства (характерный пример – построенный «с нуля» аэропорт «Платов» в Ростовской области), высококачественные гостиницы (первые пятизвездочные отели в Калининграде, Нижнем Новгороде и Саранске были построены именно к Чемпионату, прежде коллективных средств размещения такой категории в этих городах не было), более 100 новых туристских маршрутов по регионам проведения матчей, конкурентоспособный информационный контент для популяризации России как туристского направления, в частности, разработанные Ростуризмом путеводители на иностранных языках, новый формат продвижения гастротуристических возможностей Российской Федерации – мобильные гастрономические фестивали на базе современных фудтраков (серия таких мероприятий под названием WORLDFOODBALLCUP «Гастрономическая карта России» впервые прошла в период проведения Чемпионату мира по футболу FIFA 2018 в рамках культурной программы турнира и собрала порядка 80 тыс. гостей), и многое другое.

«Чемпионат мира по футболу FIFA 2018 обеспечил для российской туристской отрасли долгосрочный эффект. Его наследие продолжит работать, способствуя росту внутреннего и въездного турпотоков. Компания McKinsey подсчитала, что благодаря проведению в России мирового футбольного первенства число внутренних туристов в нашей стране вырастет на 10-26%, туристов из-за рубежа – на 14-18%. Это вполне реальная динамика. Мы, со своей стороны, работаем над тем, чтобы закрепить и развивать позитивные тенденции», – говорит Руководитель Федерального агентства по туризму Олег Сафонов.

Апелляционный суд США по округу Колумбия отклонил просьбу экс-руководителя предвыборного штаба президента США Дональда Трампа Пола Манафорта об освобождении до начала процесса в Вашингтоне, следует из материалов суда.

Манафорт и его бывший деловой партнер Рик Гейтс в рамках расследования спецпрокурора Роберта Мюллера о якобы имевшем место вмешательстве России в американские выборы обвиняются в отмывании средств на десятки миллионов долларов и работе в качестве иностранного агента без соответствующей регистрации. Начало этого процесса запланировано на 17 сентября.

Манафорт был взят под стражу судом Вашингтона в июне за попытки связаться со свидетелями по делу, что суд расценил как возможное вмешательство в ход правосудия.

Между тем во вторник стартовал другой процесс в отношении Манафорта, но не в Вашингтоне, а в Александрии, штат Вирджиния. Там его обвиняют в уклонении от уплаты налогов и банковском мошенничестве, а именно незаявлении о наличии счетов на Кипре и в других странах, куда переводились средства за работу на правительство президента Украины Виктора Януковича. Обвинение считает, что Манафорт заработал на Украине более 60 миллионов долларов и не сообщил о значительной части этих средств налоговым органам США.

Расследование вменяемого России "вмешательства" в американские выборы, а также предполагаемых связей Дональда Трампа с РФ, которые опровергают в Белом доме и в Кремле, ведется Мюллером, а также в обеих палатах конгресса США. При этом доказательств какого-либо "вмешательства" так и не было приведено, несмотря на то, что "расследование" длится уже больше года.

Россия неоднократно опровергала обвинения в попытках повлиять на выборы в разных странах, а пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков называл их "абсолютно голословными". Глава МИД РФ Сергей Лавров, говоря о якобы имевшем место российском вмешательстве в выборы в США и других странах заявил, что никаких фактов, подтверждающих это, нет. Советник президента США по национальной безопасности Джон Болтон также заявил, что получил заверения от российского президента Владимира Путина в том, что Россия не вмешивалась в выборы в Штатах.

Путин заявлял, что это дело — внутренние распри в США, и выражал надежду на прекращение расследования и развитие отношений между странами.

Президент Венесуэлы Николас Мадуро признал свою ответственность за кризис в экономике страны.

"Производственные модели, которые мы до сих пор пробовали, потерпели крах, и ответственность здесь наша, моя, мы должны двигать вперед ту экономическую мощь, которая у нас есть", — приводит радио RCN заявление Мадуро.

Ранее венесуэльские власти во всех бедах экономики обвиняли спекулянтов, внутренних и внешних врагов, в первую очередь США и Колумбию, однако теперь Мадуро призвал своих министров не оправдываться этим фактором. "Империализм нападает на нас? Хватит скулить, я же не скулю… Да и пусть нападает. Наше дело – производить, с агрессией или без нее", – сказал венесуэльский лидер.

Ситуация в Венесуэле приобрела тяжелый характер из-за дефицита товаров, галопирующей инфляции и падения доходов государства, обусловленного снижением цен на нефть. Международный валютный фонд (МВФ) считает возможным достижение Венесуэлой уровня инфляции по итогам этого года в один миллион процентов.

Во 2 кв. 2018 г. продажи Canfor Corporation выросли на 25,9%

В апреле-июне 2018 г. продажи Canfor Corporation (г. Ванкувер, пр. Британская Колумбия, Канада) достигли рекордных $1,46 млрд, что на 25,9% превышает результат аналогичного периода прошлого года, об этом говорится в полученном Lesprom Network сообщении компании.

Скорректированная операционная прибыль за отчетный период увеличилась в два раза до $333,8 млн. Чистая прибыль Canfor Corporation по итогам второго квартала 2018 г. выросла в два раза до $169,8 млн.

В корпорации отмечают, что заметный рост финансовых показателей стал следствием увеличения рыночных цен на пиломатериалы и целлюлозу.

В первом полугодии 2018 г. продажи Canfor Corporation выросли почти на 19% до $2,693 млрд, чистая прибыль — на 91,3% до $282 млн.

ДОГОНИМ И ПЕРЕГОНИМ ГОНДУРАС!

В России, как гласит народная мудрость, две беды. Правительство решило покончить хотя бы с одной из них.

На заседании комитета Госдумы по транспорту глава Минтранса Евгений Дитрих представил новый нацпроект, в рамках которого в течение шести лет будут приведены в порядок региональные и местные дороги. Задачу поставил президент РФ в послании Федеральному собранию, пообещав выделить на это 11 трлн рублей.

В РФ примерно 511 тысяч км дорог имеют статус региональных и муниципальных, из них чуть более 43% находятся в нормативном состоянии, то есть по ним еще можно ездить. К 2024 году в соответствии с майским указом нужно отремонтировать около 40 тысяч км, после чего нормативный показатель достигнет 50%. Задача будет выполнена, если половина (!) дорог станет действительно дорогами, а не разбитыми проселками.

В городских агломерациях доля дорог в нормативном состоянии должна вырасти до 85%. Такие нынче критерии успеха дорожных строителей!

Удивляться не стоит: согласно Индексу глобальной конкурентоспособности за 2017-2018 годы, Россия заняла 114-е место из 137 стран в рейтинге качества дорог. Лучше, чем у нас, дороги оказались даже в Колумбии, Монголии и Гондурасе. Есть над чем работать!

В связи с этим и стоимость нацпроекта 11 трлн рублей не должна шокировать. Согласно сравнительным оценкам доктора экономических наук Никиты Кричевского, средняя стоимость строительства 1 км дороги в Китае составляет 2,2 млн долларов, в ЕС - 6,9 млн, в США - 5,9 млн. «В России средняя стоимость километра в 2010-2015 гг. составляла 17,6 млн долларов», - утверждает Кричевский.

Возможно, эксперт оперирует данными о строительстве федеральных дорог, где качество и затраты должны быть выше, чем на региональные и муниципальные. Но это мало что меняет: и в Китае, и в США строят гораздо лучше и многократно дешевле.

В докладах Счетной палаты РФ неоднократно подчеркивалось, что бюджетные ассигнования федерального и региональных дорожных фондов растут, но «их использование осуществляется на низком уровне». Грубо говоря, деньги разворовываются, но ответственности никто не несет. Поэтому затраты все выше и выше.

Но где правительство найдет 11 трлн рублей на нацпроект? В дорожные фонды будут направляться деньги от увеличения топливного акциза, примерно 1,5-1,7 трлн рублей в течение шести лет, ответил глава Минтранса. Но вместе с этими акцизами резко вверх полезут буквально все цены. То есть платить по счетам нацпроекта снова будут граждане - кто же еще?!

Похоже, чтобы нам обогнать хотя бы Гондурас, начинать борьбу надо с другой российской беды...

Алексей Воробьев

По пути Зимбабве: Венесуэла подошла к последней черте

МВФ прогнозирует инфляцию в Венесуэле на уровне миллиона процентов

Инфляция Венесуэлы в этом году может превысить миллион процентов, прогнозирует МВФ. За один доллар на нелегальном рынке в Каракасе уже дают почти 4 млн боливаров. Ситуацию в латиноамериканской стране уже сравнивают с Зимбабве конца 2000-х и Германией 20-х годов прошлого века. Эксперты не верят, что экономике страны что-то может помочь и прогнозируют ее неизбежный дефолт.

Текущая ситуация в Венесуэле напоминает состояние экономики Германии в 1923 году или в Зимбабве в конце 2000-х, заявил глава департамента МВФ по Западному полушарию Алехандро Вернер.

В частности, в Зимбабве в свое время инфляция также насчитывала несколько миллионов процентов и власти в какой-то момент стали скрывать данные об инфляции.

По словам Вернера, к концу года инфляция в Венесуэле достигнет 1 000 000%. Впрочем, прогноз этот весьма приблизительный: по мнению экономиста, к концу года возможна инфляция как в 800 000%, так и в 1 200 000%.

По прогнозам Всемирного банка, венесуэльский ВВП в 2018 году сократится на 18%. Таким образом, экономический спад уже третий год подряд будет выражаться двузначным числом. Так, за пять последних лет жесточайшего кризиса ВВП страны уже снизился на 50%.

По мнению экономиста, катастрофическое положение в экономике приведет к росту миграционных потоков из Венесуэлы в другие страны региона.

«Падение экономической активности, гиперинфляция и дальнейшее ухудшение уровня предоставления общественных благ (здравоохранение, электро- и водоснабжение, сфера транспорта и безопасности), а также нехватка продовольствия по субсидированным ценам привели к огромным миграционным потокам, что усилит побочные последствия (сложившейся в Венесуэле ситуации) для соседних стран», — отметили в организации.

По оценке агентства ООН по делам беженцев, Венесуэлу в конце прошлого года покинули уже более 1,5 млн человек. Как сообщает венесуэльское издание El Universal, за последние 16 месяцев только в близлежащую Колумбию въехало более миллиона венесуэльцев.

По данным портала Dolartoday, отслеживающим сделки на нелегальном валютном рынке Венесуэлы,

за один доллар в Каракасе сегодня дают 3,5 млн боливаров, а за один евро — почти 4 млн боливаров. О том, как стремительно ухудшается ситуация в стране, можно судить по тому, что еще 1 января этого года евро, например, стоил 115 659 боливар.

Оценки инфляции в стране разнятся. Так, согласно индексу Bloomberg Cafe Con Leche Index, оценивающего экономическую ситуацию в стране в зависимости от стоимости чашечки кофе, инфляция в Венесуэле в прошлом году превысила 60 000%. Если ориентироваться на кофейному индексу, то за последние три месяца она достигла 300 000% в годовом исчислении.

Как сообщает венесуэльское издание El Universal, ссылаясь на данные Национального собрания, ежемесячная инфляция в стране превысила 120% в июне.

Кризис в Венесуэле начался на фоне падения мировых цен на нефть (поступления от продажи нефти составляют более 90% бюджета страны, а добыча нефти в стране уже сократилась до многолетнего минимума 1,4 млн баррелей в сутки), и сейчас в стране остро не хватает продовольствия, медикаментов и предметов первой необходимости.

Даже такие товары, как мыло или шампунь, жители Венесуэлы приобретают через натуральный обмен. В метро Каракаса перестали даже выдавать билеты, поскольку закончилась бумага.

Дефицит продовольствия и медикаментов настолько сильный, что стране остается надеяться разве что на гуманитарную помощь от международного сообщества.

Президент Венесуэлы Николас Мадуро, переизбравшийся на новый срок в мае, считает, что в проблемах страны виноваты США. Санкции против Венесуэлы США ввели еще летом 2017 года. Ограничения коснулись соглашений с новыми долговыми обязательствами и ценными бумагами, выпущенными правительством Венесуэлы и государственной нефтяной компанией, а также контрактов с рядом существующих долговых обязательств. Недавно США продлили санкции. Американский лидер Дональд Трамп в мае подписал указ, запрещающий гражданам и юридическим лицам США операции с суверенным долгом Венесуэлы.

В МИД Венесуэлы впоследствии назвали новые санкции преступлением против человечности.

«Долгое время Венесуэла находится под санкциями со стороны США, а большая часть населения живет далеко за чертой бедности и даже предложенный выход из сложившийся ситуации, а именно создание криптовалюты El Petro не даст результатов. Будущее этой криптовалюты неоднозначно и туманно», — комментирует Гайдар Гасанов, эксперт «Международного финансового центра».

Теоретически Венесуэла могла бы договориться со своими странами-партнерами, которые также находятся под санкциями США, например, Ираном и Россией, на предмет взаиморасчетов криптовалютами. Однако здесь существуют свои риски в силу отсутствия единого регулятора на крипторынке, и страны-партнеры могут на это просто не согласиться, поясняет он.

По словам Максима Ефремова, исполнительного директора ICBF, экономика Венесуэлы погрязла в огромных структурных проблемах, которые невозможно решить «с наскока»: чрезмерная зависимость бюджета от продажи сырья, санкции, большие внешние долги: если ничего не поменять, ситуация в ближайшее время будет лишь усугубляться.

Межамериканский банк развития (МБР) недавно объявил о приостановке выдачи кредитов Венесуэле в связи с невыплатой Каракасом $88,3 млн. Общий объем долга Боливарианской Республики перед МБР составляет $2,01 млрд. В целом объем внешнего долга Венесуэлы оценивается в $132,15 млрд.

«Ситуация в Венесуэле, несмотря на все усилия правительства, продолжает катится в сторону неизбежного дефолта. Основная проблема экономики – кризис, который распространился на все сферы жизни страны. В магазинах не хватает продуктов питания, деньги обесцениваются каждый день и при этом официальные курсы международной валюты местного ЦБ в сотни позиций расходятся с курсами на теневом рынке. В такой ситуации говорить о каком-то заметном изменении ситуации к лучшему в рамках реализуемой правительством программы не приходится», — говорит аналитик «Алор брокер» Алексей Антонов.

Еще в марте международное рейтинговое агентство Moody's Investors Service снизило суверенный рейтинг Венесуэлы до низшей ступени, предупредив, что держателям облигаций следует приготовиться к большим потерям.

Чтобы обуздать инфляцию в стране нужно запустить рост экономики, провести структурные реформы, а самое главное – власть должна признать свои ошибки и искоренить коррупцию. «Пока все эти негативные факторы не устранены и не обозначен новый альтернативный способ наполнять казну – Венесуэла продолжит балансировать на грани краха», — резюмирует Антонов.

По информации Всемирной организации здравоохранения в настоящее время Бразилия ведет борьбу с одной из самых тяжелых за последние десятилетия вспышек желтой лихорадки, в ходе которой уже подтвердилось более 1000 случаев заболевания.

Так, по информации Министерства здравоохранения Бразилии в период в 01.07.2017 по 16.05.2018 зарегистрировано 1266 случаев заболеваний желтой лихорадкой, из них 415 закончились летальным исходом, что значительно превышает уровень прошлого сезона. Наиболее сложная ситуация сложилась в юго-восточном регионе страны, в штате Минас-Жерайс зарегистрировано 520 случаев, 177 из которых со смертельным исходом, в штате Санпаулу - 516 и 163, соответственно, в штате Рио-де-Жанейро - 223 и 73, соответственно.

По оценке Всемирной организации здравоохранения снижение уровней иммунизации, легкость и скорость перемещения населения, быстрая урбанизация и возобновление роста популяций комаров в результате глобального потепления значительно повысили риск возникновения и распространения вспышек на городских территориях. Ситуация продолжает ухудшаться несмотря на принимаемые правительством страны меры по ее стабилизации.

Еще 16 января 2018 года ВОЗ распространила информацию для туристов, в которой не рекомендовано посещать указанные выше штаты Бразилии без соответствующей прививки.

Роспотребнадзор обращает внимание граждан и просит учитывать данную информацию при планировании поездок.

Справочно:

Желтая лихорадка – это опасная инфекционная природно-очаговая болезнь, распространяющаяся через укусы комаров в странах с жарким влажным климатом.

Эндемичными по желтой лихорадке являются территории 32 стран Африки и 12 стран Южной Америки (Ангола, Бенин, Буркина-Фасо, Бурунди, Габон, Гамбия, Гана, Гвинея, Гвинея-Бисау, Демократическая республика Конго, Камерун, Кения, Конго, Кот-д’Ивуар, Либерия, Мавритания, Мали, Нигер, Нигерия, Руанда, Сан-Томе и Принсипи, Сенегал, Сомали, Судан, Сьерра-Леоне, Танзания, Того, Уганда, Центрально-Африканская республика, Чад, Экваториальная Гвинея и Эфиопия; Боливия, Бразилия, Венесуэла, Гайана, Гвиана Французская, Колумбия, Панама, Перу, Сент-Винсент и Гренадины, Суринам, Тринидад и Тобаго, и Эквадор).

При выезде в страны Южно-Американского и Африканского континентов, где требуется обязательное проведение профилактических прививок, являющихся единственной мерой предупреждения этого опасного заболевания, необходимо получить однократную прививку, которая проводится не позднее, чем за 10 дней до выезда. Иммунитет после прививки сохраняется пожизненно.

«Зарубежнефть» увеличивает добычу нефти до 15 млн тонн.

А также рассматривает ряд проектов за рубежом.

Войти в пять новых добывающих проектов, а также увеличить добычу нефти к 2030 году в три раза, до 15 млн тонн, планирует «Зарубежнефть». «Ключевая задача текущего этапа для компании – вхождение в новые проекты. Приоритетом для «Зарубежнефти» являются проекты с действующей добычей, испытывающие финансовые или технологические трудности, а также геологоразведочные проекты. «Зарубежнефть» концентрируется на месторождениях, в которых может наращивать уже существующие компетенции, а именно на месторождениях с разбалансированной системой разработки и месторождениях со сложными коллекторами, аналогичными разрабатываемым в регионах присутствия», – говорится в годовом отчете компании.

«В настоящее время в оценке находятся около 20 новых проектов в различных регионах на разных стадиях – экспресс-оценки, детальной оценки и подготовки сделок. В данном направлении компания базируется на двух ключевых принципах: применение собственных технологий и компетенций, а также выстраивание партнерских отношений, в первую очередь с государственными нефтегазовыми компаниями. В части оценки новых для «Зарубежнефти» регионов деятельности в 2017 году актуализирован рейтинг стран для первоочередного анализа, в который вошли, помимо стран традиционного присутствия (Вьетнам и Куба), страны таких регионов, как Латинская Америка (Колумбия, Эквадор, Мексика, Аргентина), Ближний Восток (Иран), Юго-Восточная Азия (Индонезия)», – говорится в отчете.

«Зарубежнефть» активно пытается войти в проекты в Эквадоре, договаривается с Gabon Oil Company об участии в проекте в действующем добывающем проекте Мбумба в Габоне. Существенно выросла активность «Зарубежнефти» в Иране. В 2017 году компания договорилась с Dana Energy о возможности участия в проектах Абан и Западный Пейдар, по которым успешно прошла предзащита плана разработки месторождений, отмечается в документе.

В России «Зарубежнефть» ищет проекты в Тимано-Печоре и в Волго-Уральском регионе. Кроме того, компания оценивает ресурсы Казахстана.

ГПКС обеспечило картинку с ЧМ-2018

Денис Шишулин

ФГУП "Космическая связь" (ГПКС) провело масштабную работу по подготовке и обеспечению трансляции с футбольных матчей всех российских телеканалов, получивших лицензию на показ игр Чемпионата мира по футболу в России (ЧМ-2018).

Как сообщили в пресс-службе ГПКС, в ходе работ на ЧМ-2018 были задействованы собственные наземные технические средства, а также космические аппараты спутниковой орбитальной группировки ГПКС. При этом предприятие успешно реализовало комплекс мер в целях обеспечения бесперебойного вещания и подавления возможных внешних помех. Работа всех оперативных дежурных смен ГПКС была усилена специалистами технических служб для устранения возможных аварийных и нештатных ситуаций на сетях связи предприятия.

В частности, в период проведения ЧМ-2018 (с 14 июня по 15 июля 2018 г.) ГПКС совместно с партнерами - компаниями "Флайком", МТРК "Мир" и "Аплинк-сервис" обеспечивали трансляции событий из жизни ЧМ-2018: интервью с болельщиками, футболистами, прямые включения и послематчевые репортажи из фан-зон. Напомним, что ЧМ-2018 проходил в 11 городах России.

Компании "Флайком", МТРК "Мир" и "Аплинк-сервис" использовали для передачи тяжелого видеоконтента собственные мобильные станции в городах - организаторах ЧМ-2018. К примеру, компания "Флайком" по поручению Первого канала организовала репортажи и спецвыпуски с футбольных стадионов, а также интервью с игроками и включения с трибун. Для этого "Флайком" создал уникальный подвижный приемо-передающий комплекс на базе шасси грузового автомобиля "Камаз".

Трансляции велись через спутник ГПКС "Экспресс-АМ7", обеспечивающий устойчивое покрытие территории всей европейской части России и Урала.

Кроме того, ФГУП "Космическая связь" приняло участие в организации трансляции репортажей с ЧМ-2018 на страны Латинской Америки (Перу, Колумбия и др.) с использованием своего космического аппарата "Экспресс-АМ8" в орбитальной позиции 14º з.д. Этот проект был реализован совместно с компанией "Романтис".

Как отметили в пресс-службе ГПКС, благодаря уникальной зоне покрытия "Экспресс-АМ8" удалось обеспечить передачу репортажей из городов - участников чемпионата в страны Латинской Америки "в один скачок", без повторного подъема сигнала из Европы. Это позволило сократить задержку в передаче ТВ-сигнала. Таким образом, зрители в Латинской Америке, так же как и российская аудитория, в прямом эфире смотрели телевизионные репортажи тренировок своих сборных, интервью с болельщиками из фан-зон и другие новости ЧМ-2018 из разных городов России.

"Мы получили позитивные отзывы от зарубежных клиентов о высоком качестве телевизионного сигнала, переданного через "Экспресс-АМ8". При этом мы обеспечили круглосуточную техническую поддержку специалистов из Латинской Америки, в том числе при развертывании передвижных спутниковых станций. Контроль работы станций осуществлялся с помощью оборудования удаленной системы центра мониторинга, созданного специалистами "Романтис" и ГПКС и уже несколько лет действующего в Бразилии", - рассказал генеральный директор ООО "Романтис" Дмитрий Беляев.

По словам заместителя генерального директора по развитию бизнеса ГПКС Ксении Дроздовой, "Экспресс-АМ8" - единственный российский спутник, который обладает уникальной конфигурацией, позволяющей организовывать высокоскоростные информационные мосты Россия - Латинская Америка. "Это создает широкие возможности передачи видео в формате HD и Ultra HD с минимальной задержкой сигнала. Благодаря совместной слаженной работе с партнерами нам удалось провести трансляции репортажей в прямом эфире на высоком уровне", - говорит она.

Отметим, что на нынешней неделе Министерство цифрового развития, связи и массовых коммуникаций Российской Федерации (Минцифра), АНО "Оргкомитет Россия-2018", госкорпорация "Ростех", Национальный центр информатизации (НЦИ) и ПАО "МегаФон" подвели итоги работы на Чемпионате мира по футболу (см. новость ComNews от 17 июля 2018 г.).

Напомним, что "Ростех" был выбран для оказания услуг по созданию и функционированию средств связи и информационных технологий в целях осуществления мероприятий по подготовке и проведению в РФ Чемпионата мира по футболу 2018 г. и Кубка конфедераций 2017 г. С ним был заключен госконтракт, где от имени государства выступало Минкомсвязи (ныне Минцифра). Непосредственно работами по госконтракту занимался НЦИ (дочерняя компания госкорпорации "Ростех").

Как отмечали в "Ростехе", для реализации указанного проекта был создан проектный офис. Проектные команды находились в 11 городах и состояли из 150 специалистов, представляющих 30 компаний. Как уточнял ComNews генеральный директор НЦИ Константин Солодухин, в числе отечественных соисполнителей проекта (в части услуг, а также поставки оборудования передачи данных, серверного оборудования, телефонных станций, систем гарантированного электроснабжения и т.д.) был задействован целый ряд компаний. Среди них "МегаФон" (фиксированная и мобильная связь), ЗАО "Синтерра Медиа" (обслуживание ТВ-трансляций матчей), НЦИ (радиосвязь стандарта TETRA), НЦИ в кооперации с дочерней структурой "Барс-Груп" (ИТ-сервисы), ПАО "Ростелеком" (сервисы видеоконференцсвязи). В целом развернутая инфраструктура насчитывает 230 объектов в 17 регионах.