Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

Интервью Чрезвычайного и Полномочного Посла России в Индии А.М.Кадакина МИА «Россия Сегодня»

(Москва, 28 июня 2016 г.)

Вопрос: В следующем году предстоит юбилей – 70-летие установления дипломатических отношений между нашими странами. Как Вы оцениваете нынешний уровень политического взаимодействия России и Индии? Есть ли куда расти? Какие мероприятия планируются в связи со знаменательной датой?

АМК: Разумеется, такая солидная дата будет широко отмечаться и в России, и в Индии. Готовимся провести в Нью-Дели и в крупнейших индийских городах серию совместных акций – тематические семинары, конференции, выставки, а также различные культурные мероприятия, включая кинофестивали и концертные программы. В планах – издание памятного альбома, отражающего основные вехи богатой истории взаимоотношений наших стран.

70-летний юбилей – это, несомненно, особый повод задуматься о том, что же послужило стимулом к историческому шагу установления дипотношений между нашими странами в апреле 1947 года – ещё до освобождения Индии от колониального гнёта. На мой взгляд, ключевым был фактор взаимного многовекового притяжения наших стран и народов друг к другу. «Тянется сердце Индии к Руси необъятной. Притягивает великий магнит индийский сердца русские», – так поэтично об этом уникальном феномене писал выдающийся русский художник и философ Николай Рерих. Напомню и другое его глубинное определение: «Индия – не чужбина, а родная сестра России».

Как и в прежние времена, на протяжении пройденного семидесятилетнего пути духовное, культурное притяжение служит стрежнем российско-индийского взаимопонимания, определяя важнейшую, неразрывную триаду нашей дружбы и сотрудничества – взаимное уважение, взаимное доверие, взаимная выгода. Мы с гордостью констатируем, что за весь этот долгий период никакие внутренние социально-политические катаклизмы и трагедии или тектонические сдвиги на мировой арене не смогли поколебать устои российско-индийской дружбы, ставшей глубоко укоренившейся народной традицией, или размыть общенациональный консенсус, сложившийся в обоих государствах. Именно поэтому наши взаимосвязи являют собой образец, не имеющий аналогов в мировой дипломатической истории и практике XX и XXI веков, и закономерно характеризуются сегодня как особо привилегированное стратегическое партнерство. Это подтверждается как уровнем политического взаимодействия на международной арене, так и масштабами реализуемых совместных дел – будь то самая мощная из действующих в Индии АЭС «Куданкулам», второй энергоблок которой должен на днях начать подавать электричество в национальную электросеть, или разработка и производство лучших в мире сверхзвуковых крылатых ракет «БраМос», самая последняя модификация которых на днях успешно прошла первое полётное испытание в качестве будущего ударного вооружения истребителя Су-30МКИ. Подчеркну: на сегодня ни одна другая страна в мире не делится так щедро с кем-либо своими самыми передовыми достижениями, как Россия. Это неоспоримый и непреложный факт. А все лукавые цифры о том, что Россию якобы «потеснили» на рынке вооружений – это чистый блеф и недобросовестный информационной вброс несостоявшихся конкурентов.

Среди важных тенденций последнего периода отмечу высокую интенсивность контактов в нефтегазовой сфере. В России активно работает индийская компания ONGC Videsh Ltd. – реализуются проект «Сахалин-1» и план разработки месторождений нефти в Томской области, вместе с другими индийскими партнерами ведётся подготовка к расширению участия в освоении Ванкорского месторождения в сотрудничестве с ПАО «НК «Роснефть» и увеличении их доли в проекте до 49,9%. Подписан также договор купли-продажи 29,9% доли в ООО «Таас-Юрях Нефтегазодобыча». В свою очередь «Роснефть» достигла договоренности об условиях и структуре сделки по вхождению в акционерный капитал индийской компании Essar Oil Limited.

Продвигаются взаимовыгодные контакты и по другим направлениям. В частности, разрабатывается механизм, позволяющий перейти на использование национальных валют во взаимных расчетах. Форсируется создание надежной и эффективной инфраструктуры международного транспортного коридора «Север-Юг», который существенно сократит время доставки товаров и стоимость грузоперевозок между Россией и Индией. Обсуждается создание Зоны свободной торговли между ЕАЭС и Индией. Работаем над обновлением российско-индийского соглашения о защите и содействии взаимным инвестициям. Все эти шаги позволят создать принципиально новую среду для наращивания плодотворного взаимодействия, причем не только на двусторонней основе, но и в региональном измерении. Отдельно стоит упомянуть подвижки в межрегиональном сотрудничестве, в том числе регулярное проведение бизнес-миссий российских регионов в крупнейших городах Индии.

Конечно, сейчас не время почивать на лаврах достигнутого за семь десятилетий. Потенциал российско-индийского торгово-экономического, научно-технического, культурного сотрудничества раскрыт далеко не в полном объеме. Есть немало возможностей его существенного наращивания и диверсификации. Интересы обеих стран – и это президент В.В.Путин и премьер-министр Н.Моди подтвердили в ходе встречи 24 июня с.г. «на полях» саммита ШОС в Ташкенте – ориентируют нас на то, чтобы смелее осваивать имеющиеся и новые производственные направления, механизмы инновационного взаимодействия и инвестиционные возможности, нацеленные на перспективу, включая проекты с активным привлечением частного бизнеса, расширением прямых связей между российскими и индийскими регионами.

Говоря о предстоящем юбилее, уместно вспомнить добрым словом дипломатов, преемственность в трудах которых мы стремимся всемерно беречь и преумножать. Наши коллеги внесли неоценимый вклад в формирование принципов, консолидацию российско-индийского взаимодействия, ставшего мощным фактором и действенным инструментом международной политики. Особо следует отметить Договор о мире, дружбе и сотрудничестве 1971 года, 45-ю годовщину которого мы будем совместно отмечать 9 августа. В этом ряду и Декларация о безъядерном и ненасильственном мире 1986 г., равно как и фундаментальная Делийская декларация о стратегическом партнерстве 2000 года, подписанная в первый год моего предыдущего пребывания в должности посла. Эти документы создали небывалые прецеденты в мировой дипломатии, заложили новые принципы строительства международных отношений, эффективного противодействия современным вызовам и угрозам. Накопленный опыт помогает нам плодотворно сотрудничать в многосторонних форматах, работать над строительством более сбалансированного и справедливого миропорядка.

Вопрос: Во время недавнего визита премьер-министра Индии Н.Моди в США делались громкие заявлении о дружбе двух стран, Обама заявил о поддержке вступления Индии в Группу ядерных поставщиков. Кроме того, американский президент пообещал повысить взаимодействие Вашингтона с Индией в сфере военно-технического сотрудничества до статуса «основного оборонного партнера». Может ли эта тенденция повлиять на российско-индийские отношения? Нет ли опасений, что США вытесняют Россию из Индии, или же нам нечего бояться?

АМК: Действительно, в последние годы мы наблюдаем довольно интенсивное развитие индийско-американских отношений. Есть немало сфер, где интересы двух государств совпадают. Индия – восходящая мировая держава с динамичным экономическим ростом (причём, на сегодняшний день самым высоким в мире показателем в 7,6%), растущим спросом и колоссальными человеческими ресурсами – несомненно очень привлекательна для многих государств, которые имеют все основания засматриваться на неё как на «богатую невесту». В свою очередь, стоящие перед правительством Н.Моди масштабные практические задачи, связанные с обеспечением ускоренной модернизации страны, во многом объясняют интерес Нью-Дели к зарубежным инвестициям и передовым технологиям, в том числе в плане наращивания собственного оборонного потенциала. Это, конечно, приводит к усилению конкуренции за индийский рынок. Активность заокеанских партнёров на индийском направлении мотивируется стремлением не только перехватить лакомый кусок этого большого пирога, но и пытаться заручиться участием Индии в реализации далеко идущих собственных стратегических планов в регионе. Отсюда и озвученные громкие посулы, включая присвоение Индии статуса глобального партнера в сфере обороны. Но, как принято на Руси говорить, обещать – ещё не значит жениться. Во всяком случае, первая же попытка сделать шаг в обозначенном направлении дала повод усомниться в возможности скорой реализации высоких обещанний: сенат не одобрил поправку к законодательству, которая позволила бы пересмотреть условия предоставления Индии новейших технологий.

От всех других государств мы, Россия, отличаемся в одном, но фундаментально важном аспекте – честности и искренности намерений. В наших делах нет двойного дна. Россия всегда была, есть и будет искренне заинтересованной в укреплении мощи, глобальных позиций и авторитета Индии как могучего, самостоятельного и дружественного государства. Именно такой мы хотим видеть Индию. Это наглядно демонстрирует вся история российско-индийских взаимоотношений. В изменяющемся мире привлекательная невеста, конечно, достойна сама выбирать себе партнеров. Но, когда индийские друзья спрашивают меня, а нет ли у Москвы на этот счёт опасений, стараюсь их успокоить: Россия не ревнует свою сестру Индию к тем, кто к ней сватается, но предостерегает от излишней доверчивости, чтобы потенциальные «женихи» или новообретённые партнёры не обманули завышенных надежд и ожиданий.

Говорить же о том, что некий дрейф в сторону США ставит под угрозу исторически дружественные и доверительные связи между Россией и Индией, было бы, мягко говоря, преувеличением. Россия была и остаётся ведущим партнёром Индии в таких ключевых отраслях, как мирный атом и военно-техническое сотрудничество. Да и в целом незыблемые принципы сбалансированной внешней политики Нью-Дели не предполагают углубления отношений с одним игроком за счёт интересов другого. Об этом применительно к России неоднократно заявляли индийские руководители – как прежние, так и нынешние. Это, кстати, относится и к участию Нью-Дели в деятельности многосторонних механизмов, и в отношении региональных кризисов.

Что же касается поддержки Нью-Дели на мировой арене, в частности, по вступлению в ГЯП, то ведь не только США, но и Россия, и многие другие государства считают, что присоединение к данному режиму Индии как ответственной державы с безупречной репутацией в нераспространении, имеющей развитую национальную систему экспортного контроля, будет способствовать укреплению глобальных усилий в области нераспространения.

Вопрос: В ближайшей перспективе ожидается официальное вступление Индии в ШОС в качестве полноправного члена. Какой вклад может внести Индия во взаимодействие в ШОС? Как это может помочь развитию российско-индийских отношений?

АМК: Вступление Индии в ШОС – очень важное событие. На саммите в Ташкенте были подписаны Меморандумы об обязательствах Индии и Пакистана как новых полноправных членов организации. Теперь нужно пройти ещё ряд процедур, включая присоединение обеих стран к нормативно-правовой базе ШОС, чтобы к следующей встрече глав государств в 2017 г. в Астане данный процесс был завершён.

Вновь подчеркну: Индия обладает солидным экономическим потенциалом и растущим мировым и региональным влиянием. Её интересы полностью совпадают с целями организации по обеспечению стабильности на евразийском пространстве, развитию взаимодействия в сфере борьбы с новыми угрозами, прежде всего исходящими с территории Афганистана, расширению контактов в области межбанковского и инвестиционного сотрудничества, углублению взаимосвязанности. Как заявил в Ташкенте премьер-министр Н.Моди, Нью-Дели готов внести вклад в противодействие вызовам, стоящим перед нашим общим регионом, и снижение барьеров для перемещения товаров, услуг, капиталов и людей. В данном контексте весьма многообещающими представляются перспективы объединения интеграционных усилий между ШОС, ЕАЭС и АСЕАН.

И, конечно, в этом контексте мы ожидаем наращивание российско-индийского регионального взаимодействия не только по упомянутым направлениям, но и по вопросам функционирования МТК «Север-ЮГ», содействия восстановлению и мирному развитию Афганистана и многим другим вопросам.

Вопрос: Считаете ли Вы, что вступление Индии и Пакистана в ШОС поможет урегулированию двусторонних споров этих стран и будет способствовать нормализации отношений?

АМК: ШОС не занимается урегулированием двусторонних разногласий. Более того, одним из условий принятия в организацию Индии и Пакистана было то, что они не должны выносить имеющиеся между ними спорные вопросы в повестку дня объединения. Партнёры в Нью-Дели и Исламабаде, несмотря на неурегулированность проблемы о границе и другие сложные темы в их отношениях, принимают это условие. На данном этапе они проводят работу по нормализации отношений, включая согласование запуска Всеобъемлющего диалога, на основе имеющегося у них опыта и документально зафиксированных принципов невмешательства.

В то же время мы рассчитываем, что совместная работа в ШОС Индии и Пакистана создаст благоприятные предпосылки для расширения контактов и укрепления доверия между ними.

Вопрос: Как Вы оцениваете взаимодействие Индии и России в борьбе с международным терроризмом? Есть ли планы укрепления и расширения сотрудничества на этом направлении? Проявляет ли заинтересованность в этом индийская сторона?

АМК: В сфере борьбы с терроризмом Индия – один из наших ключевых партнёров. Мы тесно взаимодействуем и между собой, и в рамках профильных многосторонних механизмов. Осуществляется сотрудничество по линии спецслужб и правоохранительных органов, действует двусторонняя Рабочая группа по борьбе с терроризмом, проводится обмен межведомственными делегациями на различных уровнях.

Хотелось бы особо подчеркнуть близость подходов России и Индии, которые на себе испытали всю остроту и тяжелейшие последствия трансграничного терроризма, к борьбе с этой «чумой XXI века» на международном уровне. Мы решительно выступаем за укрепление соответствующих коллективных усилий при центральной роли ООН и её механизмов и резолюций, в том числе по пресечению финансирования терроризма, деятельности иностранных террористов-боевиков, распространения идеологии экстремизма, а также киберпреступности. Исходим из того, что эта борьба не должна увязываться с религией, а требует всеобъемлющих подходов, включая противодействие наркотрафику, незаконной торговле оружием и отмыванию денег.

В данном контексте мы едины в неприятии практики «двойных стандартов» при урегулировании острых региональных проблем, включая афганский, сирийский, йеменский кризисы, а также борьбе с запрещенным в России «Исламским государством». Уважение суверенитета, территориальной целостности и невмешательство во внутренние дела государств остаются основополагающими принципами внешней политики Индии. В этом мы абсолютно солидарны.

Россия поддерживает индийскую инициативу по продвижению Всеобъемлющей конвенции ООН по борьбе с международным терроризмом, центральный упор в которой делается на недопустимости государственного спонсирования терроризма и предоставления террористам убежища.

Россия и Индия близки и в подходах к вопросам укрепления действующей международной системы контроля над наркотиками в рамках ООН, прежде всего, Комиссии по наркотическим средствам и УНП, усиления международной информационной безопасности посредством выработки универсального международно-правового документа под эгидой ООН, а также по линии ФАТФ и других профильных механизмов.

Вопрос: Ожидается ли в ближайшее время обмен визитами делегаций из Москвы и Нью-Дели? Запланированы ли какие-либо встречи на высоком уровне?

АМК: Одной из характерных особенностей российско-индийских отношений является регулярный и весьма плотный политический диалог, прежде всего в рамках сформированных механизмов взаимодействия на различных уровнях, от лидеров до регионов.

Главным событием, безусловно, станет участие Президента В.В.Путина в саммите БРИКС 15-16 октября с.г. в штате Гоа, накануне которого также состоится ежегодная двусторонняя встреча в верхах. В сентябре пройдёт заседание Межправкомиссии, в которой сопредседательствуют заместитель главы Правительства Российской Федерации Д.О.Рогозин и министр иностранных дел Индии С.Сварадж. В рамках подготовки к этим мероприятиям уже сейчас осуществляются многочисленные встречи и контакты по различным направлениям. Большое значение, как уже отмечалось, имели переговоры В.В.Путина и Н.Моди в рамках саммита ШОС в Ташкенте, в ходе которых наши лидеры «сверили часы» по широкому спектру вопросов двусторонней и многосторонней проблематики и наметили планы на будущее.

В качестве итога – вторая половина года сулит нам очень важные события в развитии российско-индийского сотрудничества. Нацелены на то, чтобы они принесли весьма весомые результаты.

Россия. Индия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 29 июня 2016 > № 2763049 Александр Кадакин

«Подводные камни» инвестиционных квот.

Сергей СЕННИКОВ, Заместитель директора ООО «УК КАРАТ» по международным вопросам и связям с общественностью.

Изменения в закон о рыболовстве, на днях одобренные Госдумой и направленные в Совет Федерации, стали одним из наиболее обсуждаемых вопросов на встрече с руководством Росрыболовства в «Русском рыбном доме» на Петербургском международном экономическом форуме. Особое внимание было уделено порядку распределения инвестиционных квот, введение которых предусматривается законом. Несмотря на то, что проект постановления правительства еще не выносился на публичное обсуждение, уже сейчас формируется понимание основных элементов разрабатываемого порядка.

Распределение инвестиционных квот будет проходить по результатам отбора инвестиционных проектов в сфере рыболовства в целях оказания государственной поддержки их реализации в форме предоставления инвесторам долей квот на добычу (вылов) водных биологических ресурсов. В зависимости от числа заявителей предполагается либо отбор по заявительному методу, либо «понижающий аукцион». Идея «понижающего аукциона» заключается том, чтобы заявители делали шаг на понижение доли квот, предоставляемой для финансирования инвестиционного проекта. Проще говоря, кто согласится на меньшую долю, тот и получит инвестиционную квоту.

В связи с этим важно, какими будут критерии для отбора инвестиционных проектов. Очевидно, что строить все суда по индивидуальным проектам с точки зрения судостроителей нецелесообразно, а строительство больших серий однотипных судов не устраивает рыбаков, так как за свои деньги компании хотят получить современные суда, полностью удовлетворяющие их промысловые возможности. Компромиссом будет, скорее всего, согласование ряда типовых проектов среднетоннажных и крупнотоннажных судов, которые по своих техническим характеристикам устраивают большинство рыбаков. Как указывают представители ОСК, такой подход может существенно удешевить строительство судов.

Вместе с тем согласование технического насыщения фабрик на борту судов представляется более сложным, если такое согласование вообще возможно, поскольку виды продукции определяются каждой компанией самостоятельно исходя из коммерческих задач и возможностей поставки продукции. К тому же маловероятно, что производители такого оборудования захотят открывать его производство в России под нужды российского флота.

Дело в том, что такие крупные компании, как исландская Marel или немецкая Baader, производят оборудование не только для переработки рыбы в море, но и для производства других видов пищевой продукции, в частности из мяса и птицы. Причем последнее занимает большую долю заказов, нежели оборудование для переработки рыбы в море. Вряд ли производители будут локализовать производство в России под такую узкую линейку продукции морского исполнения, если уже имеющиеся производственные мощности позволяют выполнить потенциальные заказы российских верфей.

Другим важным вопросом, который еще предстоит решить, является степень локализации судна, чтобы, будучи построенным на российских верфях, оно признавалось российским. Высказывается мнение, что степень локализации должна быть высокой, а производство силовых агрегатов (двигателей) и соответствующего оборудования должно осуществляться в России. Однако увязывание строительства судна с открытием иностранными производителями двигателей, роторов и другого технического оборудования своего производства в России может надолго затормозить идею строительства новых рыбопромысловых судов в рамках инвестиционных проектов.

В связи с этим стоит напомнить, что сборка продукции иностранного автопрома в России, позволяющая признавать российскими автомобили известных иностранных марок, выпускаемые методом крупноузловой сборки, никак не увязывается с требованием открыть такими компаниями производство двигателей или других агрегатов на российской территории. В такой ситуации рациональней идти по аналогичному пути и производить монтаж оборудования иностранного производства на российских верфях, а не ждать, пока такое оборудование начнут собирать в России, тем более конкурентоспособных альтернативных отечественных разработок на сегодня просто нет.

Еще одним ключевым моментом является порядок закрепления доли в рамках реализации инвестиционного проекта. Как следует из полученных от руководителя Росрыболовства разъяснений, распределение долей в рамках инвестиционных проектов произойдет сразу, но сами доли будут закрепляться за компаниями только после ввода судна в эксплуатацию. Другими словами, право на получение доли инвестиционной квоты будет закреплено за компанией при отборе инвестиционных проектов. Возможно, оно будет оформлено предварительным договором или иным юридически обязательным документом, однако сам договор на закрепление доли будет заключен только после ввода в эксплуатацию судна.

Таким образом, пока суда будут строиться в рамках инвестиционных проектов, инвестиционная квота останется в общей коммерческой квоте (при сохранении концепции единого промыслового пространства) и будет расти, пока не достигнет 20% ОДУ, постепенно с вводом в эксплуатацию объектов, построенных в рамках инвестиционных проектов (судов или заводов). Концептуально такой подход представляется весьма разумным, однако для полного анализа необходимо рассмотреть предлагаемый порядок, который должен оформляться постановлением Правительства.

Россия > Рыба > fishnews.ru, 29 июня 2016 > № 1865267 Сергей Сенников

Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе совместной пресс-конференции по итогам переговоров с Министром иностранных дел и международного развития Французской Республики Ж.-М.Эйро, Париж, 29 июня 2016 года

Уважаемые дамы и господа,

Я очень доволен переговорами, которые прошли в конструктивной атмосфере, характерной для российско-французских отношений. За последние несколько месяцев это уже наша третья встреча. Ценю тот конструктивный диалог, который мы развиваем с Министром иностранных дел и международного развития Франции Ж.-М.Эйро, продвигая взаимодействие между Россией и Францией как по двусторонним делам, так по региональным и международным проблемам.

Обсудили график двусторонних контактов, в том числе на высшем и высоком уровнях, по линии руководителей парламентов. Отметили, что с обеих сторон есть интерес преодолеть негативные тенденции в торгово-экономических связях. Есть все основания для того, чтобы совместно предпринять шаги, которые возвратят наше торгово-экономические взаимодействие на траекторию поступательного развития.

У нас общая высокая оценка нашего взаимодействия в высокотехнологичных отраслях, включая авиастроение, атомную энергетику, автомобилестроение, совершенствование транспорта и нефтегазовой инфраструктуры. Во всех этих сферах осуществляются конкретные проекты с участием деловых кругов России и Франции.

В этом году мы празднуем 50-летие нашего сотрудничества в сфере космоса. На 16 ноября намечен запуск с космодрома «Байконур» корабля «Союз» с французским космонавтом Т.Песке на борту.

У нас очень тесные и традиционно богатые культурно-гуманитарные связи. Сейчас реализуется программа Года культурного туризма. В следующем году мы отмечаем 300-летие визита Петра I во Францию. К этой дате приурочена серия мероприятий, включая выставку в Версале из собраний Государственного Эрмитажа и Музеев Московского Кремля. Осенью этого года на набережной Бранли в Париже будет торжественно открыт Российский духовно-культурный центр.

В ходе разговора по международным делам основное внимание мы уделили необходимости более эффективной борьбы с терроризмом. Ужасные теракты в стамбульском аэропорту заслуживают самого решительного осуждения. Мы пониманием, что одним осуждением с терроризмом бороться не получается, нужны конкретные действия по объединению усилий всех государств в борьбе с этим злом. Мы с нашими французскими друзьями будем вносить вклад в эту работу. В частности, у нас возобновила деятельность двусторонняя российско-французская группа по противодействию новым вызовам и угрозам. Прежде всего, в ее функции входит поиск путей более эффективной деятельности в сфере антитеррора.

Из других международных проблем, как сказал Министр иностранных дел и международного развития Франции Ж.-М.Эйро, мы обменялись оценками ситуации вокруг Нагорного Карабаха. Наши страны вместе с американцами являются сопредседателями Минской группы ОБСЕ. Регулярно проводятся контакты с руководителями Армении и Азербайджана. Осенью прошлого года они состоялись при участии Президента Франции Ф.Олланда. Несколько дней назад Президент Российской Федерации В.В.Путин пригласил своих коллег из Армении и Азербайджана для разговора о том, как можно повысить безопасность в регионе и создать условия для продвижения политического урегулирования.

Мы также обсудили ситуацию в Сирии. Здесь тоже есть международный формат, в котором Россия и Франция представлены и тесно взаимодействуют – я имею в виду Международную группу поддержки Сирии (МГПС). Остается актуальной задача ликвидации на сирийской территории террористического очага, обеспечение более широкого доступа гуманитарной помощи и содействие политическому процессу через по-настоящему инклюзивный межсирийский диалог.

Едины в том, что требуются дополнительные усилия международного сообщества на треке ближневосточного урегулирования. Правовой основой ближневосточного урегулирования остаются соответствующие резолюции СБ ООН, Арабская мирная инициатива, Мадридские принципы. Положительно оценили состоявшуюся в Париже в начале июня министерскую встречу по палестино-израильскому урегулированию. Обменялись мнениями о докладе, который сейчас представители «квартета» (Россия, США, ООН и Евросоюз) готовят с оценкой ситуации на треке политических переговоров.

Из других вопросов, связанных с региональными кризисами и конфликтами, обменялись мнениями о ливийском урегулировании, ситуации в Ливане, о положении дел в Сахаро-Сахельском регионе, где Франция активно стремится содействовать нормализации обстановки в целом ряде государств.

Обсудили отношения по линии Россия-ЕС. Наши коллеги проинформировали об оценках референдума, который прошел в Великобритании. Мы считаем этот референдум сугубо внутренним делом Великобритании и ЕС. Но, конечно же, внимательно следим за развитием ситуации, поскольку нам не безразлично как она повлияет на отношения России как с Евросоюзом, так и с Великобританией.

Поговорили о ситуации в отношениях между Россией и НАТО. Обсуждается возможность проведения Совета Россия-НАТО на уровне постоянных представителей в Брюсселе. Мы будем следить за тем, как пойдет дискуссия на предстоящем в июле в Варшаве саммите НАТО, прежде всего, с точки зрения продолжающейся тенденции по наращиванию военной активности альянса, военного присутствия НАТО у наших границ. К этому же относится проблема противоракетной обороны. Мы исходим из того, что все эти вопросы необходимо обсуждать откровенно и стремиться объяснить свои действия с обеих сторон, а главное понять друг друга. Но, безусловно, ситуация в отношениях между Россией и НАТО радовать не может. Вы знаете, что отношения были практически заморожены Североатлантическим альянсом.

Конечно же, мы говорили об Украине. Здесь опять же есть формат, т.н. «нормандский формат», в котором Россия и Франция тесно сотрудничают по линии министерств иностранных дел и по линии помощников лидеров четырех государств. В последние недели и дни активизировались контакты с тем, чтобы сдвинуть с «мертвой точки» процесс реализации Минских договоренностей, в том числе с учетом решений, который были приняты 2 октября 2015 г. в Париже на встрече президентов России В.В.Путина, Франции Ф.Олланда, Украины П.А.Порошенко и Канцлера Германии А.Меркель. Важнейшим условием прогресса, как это и записано в Минских договоренностях и резолюции СБ ООН, является налаживание прямого диалога между Киевом и Донбассом по всем вопросам урегулирования.

Мы условились продолжить диалог по всем обсуждавшимся сегодня, а также по другим вопросам. Хотел бы поблагодарить Министра иностранных дел и международного развития Франции Ж.-М.Эйро за приглашение и организацию нашего доверительного, открытого, очень полезного разговора. Мы видим, что Франция мыслит стратегически и видит горизонты общеевропейского сотрудничества. Мы это ценим.

Вопрос: Сейчас все стремятся к прекращению огня в Сирии: Россия, американцы, различные группы поддержки Сирии. Какого звена не хватает в этой цепочке для того, чтобы добиться реального прекращения огня? Готова ли Россия как действующее лицо этого процесса оказать большее давление на те или иные стороны, для того чтобы как можно быстрее добиться прекращения огня? Считаете ли вы, что возобновление отношений с Турцией могло бы как-то сдвинуть этот процесс с мертвой точки и ускорить его?

С.В.Лавров: Что касается прекращения огня, тут все очень просто и понятно. К сожалению, эта простота пока не превратилась в практические действия. В рамках Международной группы поддержки Сирии и Совета Безопасности ООН мы договорились о том, что прекращение огня должно быть установлено по всей сирийской территории за исключением районов, контролируемых ИГИЛ и «Джабхат ан-Нусрой». Это четко, черным по белому записано в резолюции, которую принял СБ ООН. Когда это решение одобрялось, встал вопрос о том, что на тех территориях, которые контролируют террористы, в частности «Джабхат ан-Нусра», находятся отряды т.н. «патриотической оппозиции», которые участвуют в режиме прекращения боевых действий. На том этапе наши американские коллеги, включая моего друга Госсекретаря США Дж.Керри, публично заявили, что призывают всех нормальных оппозиционеров покинуть позиции, которые оккупируют «Джабхат ан-Нусра» или ИГИЛ. Это было в конце января - начале февраля. С тех пор никакого прогресса в этом отношении достигнуто не было. Нам предлагают, поскольку патриотические оппозиционеры не уходят с территории, контролируемой «Джабхат ан-Нусрой», в этой ситуации взять паузу и не применять силу против «Джабхат ан-Нусры» и прочих террористов. Когда такие паузы в экспериментальном порядке применялись, результат был один – «Джабхат ан-Нусра» и иже с ней получали дополнительную подпитку в виде потоков боевиков, оружия, финансирования и тем самым укрепляли свои позиции в Сирии. Поэтому мой ответ на Ваш вопрос очень простой. Для того чтобы режим прекращения боевых действий всерьез возобладал на всей сирийской территории, нужно чтобы те наши партнеры в США, регионе и Европе, которые имеют влияние на оппозиционеров из числа тех, кто присоединился к перемирию, заставили этих оппозиционеров уйти с позиций «Джабхат ан-Нусры». Иначе может создаться впечатление, что эта ситуация используется для того, чтобы каким-то образом поберечь «Джабхат ан-Нусру», не трогать ее, что, конечно, является грубейшим нарушением резолюций СБ ООН, в которых «Джабхат ан-Нусра» и ИГИЛ объявлены террористическими организациями.

Мы многократно говорили на эту тему с американскими коллегами, поскольку именно США возглавляют т.н. антитеррористическую коалицию. Они заверяли нас, что вот-вот решат этот вопрос и выведут с позиций террористов отряды, с которыми они сотрудничают. Пока ничего такого не произошло. Наши контакты с американцами на эту тему продолжаются, как по линии ежедневных видеоконференций между российской авиабазой в Хмеймиме и Амманом, где находятся американские представители, так и в рамках Совместного центра оперативного реагирования на инциденты, который функционирует в Женеве с участием российских и американских военных.

Что касается того, может ли Россия оказать давление на сирийский режим для того, чтобы они придерживались режима прекращения огня. Мы договаривались работать коллективно. В решениях СБ ООН содержится четкий недвусмысленный призыв ко всем без исключения странам, которые имеют влияние на ту или иную сирийскую сторону, добиваться от них сотрудничества с целью выполнения плана урегулирования по всем трем аспектам: прекращение боевых действий, доставка гуманитарной помощи и политический процесс, процесс политических реформ.

Что касается прекращения боевых действий, то я вам уже сказал, в чем здесь сейчас заключаются главные проблемы. Надеюсь, что оппозиционеров, которые сотрудничают с нашими партнерами наконец уберут с территорий, контролируемых террористами, чтобы не было никаких предлогов для того, чтобы не вести эффективно антитеррористическую борьбу.

Что касается гуманитарной помощи, то в прошлом году из 18 осажденных районов помощь доставлялась только в два или три. В этом году уже 16 из 18 районов получили доступ по линии гуманитарных организаций системы ООН. Здесь тоже игра не может вестись «в одни ворота». До сих пор сохраняются проблемы, например, с доставкой гуманитарной помощи в районы Фуа и Кафрая, которые контролируются оппозицией. Те, кто имеют дело с этой оппозицией, уже много месяцев никак не могут убедить ее открыть гуманитарный доступ в эти районы. До сих пор не открыт пункт пропуска в районе сирийско-турецкой границы в местечке Камышлы, от функционирования которого, как считает ООН, напрямую зависит гуманитарная ситуация на обширных территориях Сирии.

Третье направление – это направление политического урегулирования. Мы отвечаем за конструктивный подход тех, с кем мы сотрудничаем в Сирии, а сотрудничаем мы с Правительством и со всеми без исключения оппозиционерами. Правительство САР и т.н. московская, каирская группы оппозиционеров, внутренняя оппозиция – все они готовы участвовать и находились в Женеве на тех переговорах, которые должны проводиться под эгидой ООН. Все эти группы представили свои конкретные идеи о том, как осуществить тот самый политический переход, о котором так много говорят все наши партнеры и который зафиксирован в резолюциях СБ ООН как необходимое условие движения вперед. Там подчеркнуто, что параметры перехода должны быть согласованы между Правительством и всем спектром оппозиции. Оппозиция, с которой мы работаем (я перечислил эти отряды), внесла свои предложения о том, как проводить политические реформы. Оппозиция, которая называет себя Высшим комитетом по переговорам, занимает абсолютно неконструктивную, ультимативную позицию, вообще отказывается садиться за один стол с другими сирийскими сторонами и не вносит никаких предложений. Единственное, о чем они говорят, это о том, что пока Президент Сирии Б.Асад находится у власти они ни о чем ни с кем договариваться не собираются. В результате такой обструкции январский раунд переговоров не начавшись был, по сути дела, отменен и перенесен на более поздний срок. Раунд переговоров состоялся в апреле, и он был небесполезен. По крайней мере, по его итогам спецпосланник Генсекретаря ООН по Сирии С.де Мистура и его команда составили достаточно конкретный перечень тем, по которым нужно продолжать движение вперед. Но дальше ситуация застопорилась. Нам было обещано, что до конца мая соберется очередной раунд, потом сказали, что это будет в июне. Сейчас нам обещают июль, и все потому, что одна группа оппозиционеров, а именно Высший комитет по переговорам, выступает с таких абсолютно незащитимых и нарушающих требования СБ ООН позиций.

Кстати, этот Высший комитет по переговорам тоже является участником процесса, с которым мы готовы взаимодействовать. Мы приглашали их в Москву. Некоторые из участников этой группы приезжали к нам. Россия готова продолжать с ними работать. Но основное влияние на эту группу имеем не мы, а США и другие члены, возглавляемой американцами коалиции.

Я считаю, что все должны выполнять то, что обещали. Мы – я готов за это отчитаться и только что это сделал – выполняем все, о чем договаривались. Безусловно, мы готовы сотрудничать, как мы это делали и прежде, с США, Францией, другими европейскими странами и, конечно же, с региональными государствами, со всеми без исключения. У нас были очень тесные контакты со странами Персидского залива, включая Саудовскую Аравию и Катар. У нас до недавнего времени были очень тесные контакты по сирийскому урегулированию с Турцией, но потом они были прерваны по понятным причинам. Теперь, когда от Президента Турции Р.Эрдогана поступили извинения в адрес Президента России В.В.Путина, и они сегодня обсудили по телефону возможности нормализации наших отношений, мне кажется, мы и с турецкими нашими партнерами возобновим взаимодействие по поиску путей урегулирования сирийского кризиса. Тем более, как вы знаете, от Турции очень многое зависит. В решениях ООН записан призыв ко всем странам помогать региональным державам не допускать использования их территорий террористами и теми, кто осуществляет подпитку террористов в Сирии, Ираке или других местах. Послезавтра в Сочи состоится заседание Совета министров Организации Черноморского экономического сотрудничества. Россия и Турция являются ее членами. Мы как председатели принимаем ее в южной столице России. Там по просьбе моего турецкого коллеги предварительно планируется наша двусторонняя встреча. Обсудим и этот вопрос.

Вопрос: Мы говорили о женевских переговорах, но встреча в Женеве не позволила избавиться от всех существующих преград. Считаете ли Вы, что спецпредставитель Генерального секретаря ООН по Сирии С. де Мистура может Вам помочь в этом вопросе?

С.В.Лавров: Я уже подробно ответил на вопрос, который Вы задаете. Во-первых, не могу сказать, что встреча Международной группы поддержки Сирии (МГПС) в мае в Вене ничего не дала. Эта встреча зафиксировала очень важную договоренность о том, как подходить к решению проблемы нарушений режима прекращения боевых действий. Во-вторых, эта встреча, по сути, зафиксировала обещание спецпредставителя Генерального секретаря ООН по Сирии С. де Мистуры созвать очередной раунд переговоров между сирийскими сторонами до конца мая. Потом произошло то, о чем я сказал: он перенес этот раунд на июнь. Сейчас разговоры уже идут об июле, и одновременно упоминается некая такая сакральная дата – 1 августа. Упоминается она теми, кто говорит, что резолюция 2254 СБ ООН постановила, что первый этап политического процесса, который должен завершиться формированием между Правительством и оппозицией такого совместного органа, должен занять примерно шесть месяцев. Если отсчитать с января, то примерно так и получится, в конце июля – начале августа истекут шесть месяцев. Однако за этот период состоялся только один раунд переговоров. Все остальные попытки собрать эти переговоры наталкивались на ультиматум той самой группы, которая называет себя Высший переговорный комитет, потому что они не хотят выполнять ни резолюцию СБ ООН, ни договоренности МГПС, а только требуют отставки Президента Сирии Б.Асада, что не предусмотрено никакими резолюциями. Резолюция СБ ООН четко зафиксировала, что решать судьбу Сирии во всех ее аспектах могут только сами сирийцы, но для этого необходимо сесть и начать разговаривать.

Не хочу критиковать спецпредставителя Генерального секретаря ООН по Сирии С. де Мистуру – он и его коллеги находятся в непростой ситуации – но мы настоятельно рекомендуем все-таки употребить те полномочия, которыми они наделены Советом Безопасности ООН, и регулярно приглашать на переговоры всех сирийцев. Если кто-то скажет, что у них не получается участвовать, поскольку у них есть свое видение, отличное от того, что записано в резолюциях СБ ООН, значит, пусть они не приходят.

Такова наша позиция. Надеюсь, что наши американские коллеги как сопредседатели МГПС вместе с нами также посылают соответствующие сигналы спецпредставителю Генерального секретаря ООН по Сирии С. де Мистуре и его команде, чтобы он не становился заложником капризов отдельного сегмента сирийской оппозиции.

Россия. Франция > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 29 июня 2016 > № 1834794 Сергей Лавров

Владимир Толстой: «Культура — национальная идея России»

Дарья ЕФРЕМОВА

1 июля исполняется 20 лет со дня учреждения Совета при президенте Российской Федерации по культуре и искусству. О задачах, прорывах и планах мы побеседовали с секретарем Совета Владимиром Толстым, занимающим эту должность с 2012 года.

культура: Сейчас наконец-то стали все отчетливее понимать, что искусство, литература, кино, музыка, театр — не сфера развлечений, которая должна существовать по законам рынка, а то, что определяет качество человеческой личности. Общества в целом.

Толстой: Я думаю, что невозможность «рыночных» подходов к культурной, духовной жизни человека и общества осознавалась всегда. Просто должно было пройти некоторое время, чтобы призрак «коммунистической идеологии» перестал нас пугать.

Собственно, главная особенность «Основ государственной культурной политики» и заключается в разведении принципов экономического развития страны и подходов к гуманитарному, культурному аспекту общественного развития. Но именно отказ от восприятия культуры как отрасли экономики и восприятие ее как основы формирования, существования и развития человека и общества и составляет самую большую трудность в реализации утвержденных в декабре 2014 года «Основ».

Как раз здесь роль Совета по культуре и искусству становится еще важнее, чем, может быть, при разработке самих «Основ». Сегодня нам необходимо вовлечь в эту работу как можно больше людей. И не только деятелей или работников культуры, но всех тех, для кого и ради кого культура существует. Ведь именно «широкое» понимание культуры как всех сторон нашей жизни, которые формируют душу, нравственность, ум, мораль, способность к творчеству, к созиданию, требует, чтобы такую культурную политику воплощали все мы вместе.

Так что разработку «Основ государственной культурной политики» можно считать на данный момент кульминацией работы Совета, но впереди еще много дел и трудов.

культура: А когда и с чего начиналась работа Совета?

Толстой: Совет был создан 1 июля 1996 года, во многом благодаря усилиям Сергея Николаевича Красавченко, ставшего первым секретарем Совета. Как и все иные советы при главе государства, Совет по культуре и искусству — это консультативный орган. Его главная задача информировать президента страны о процессах в культуре страны, формулировать идеи и предложения, связанные с культурной жизнью России.

За время существования Совета в него входили самые известные люди культуры, многих из них, к сожалению, уже нет с нами: Кирилл Лавров, Виктор Астафьев, Григорий Бакланов, Эльдар Рязанов, Юрий Никулин. Из действующих «старожилов» сейчас с нами директор Эрмитажа Михаил Пиотровский, председатель СТД Александр Калягин, дирижер, скрипач Владимир Спиваков, искусствовед, историк архитектуры Дмитрий Швидковский. Давно и плодотворно работают в Совете Валерий Гергиев, Евгений Миронов, Олег Табаков, Валентин Юдашкин, Юрий Башмет.

Мне кажется, что нынешний состав очень яркий, деятельный. Представлены практически все области культуры, и не только светской, но и православной: наместник московского Сретенского монастыря, епископ Тихон (Шевкунов), писатель и критик Валентин Курбатов, координатор движения «Архнадзор» Константин Михайлов, кинорежиссер и руководитель «Мосфильма» Карен Шахназаров. В Совете и главный редактор газеты «Культура» Елена Ямпольская — ее яркие и содержательные выступления всегда вызывают живой отклик. С 2012 года у нас представлена и региональная культура: Ренат Харис из Татарстана, Мариян Мугадова из Дагестана, от Сибири — Константин Рехтин.

Сложилась такая атмосфера в Совете, когда разные точки зрения, разный профессиональный опыт складываются во взвешенные и разумные решения.

культура: Какие, например?

Толстой: Ну, скажем, формирование списка претендентов на присуждение государственных и президентских премий. Поверьте, это психологически и эмоционально непростой процесс. Но удается уравновесить мнения, максимально исключить односторонность, обеспечить объективность. Сравнивать заслуги и достижения столь разных художников, как Александр Сокуров или руководитель Кубанского казачьего хора Виктор Захарченко, почти невозможно. Но стараемся и приходим к взвешенным решениям.

Вообще, Совет сыграл существенную роль в формировании современной системы государственных премий. В 2004 году эта система была серьезно реформирована, и сегодня присуждаются Государственные премии в области литературы и искусства, с 2006 года — Государственная премия за выдающиеся достижения в области гуманитарной деятельности. Лауреатами этой премии становились Патриарх Московский и всея Руси Алексий II, Александр Солженицын, Валентин Распутин, Евгений Примаков. С 2011 года премии президента России получают молодые деятели культуры, с 2013 года — авторы произведений литературы и искусства для детей и юношества.

К введению Дня работника культуры, объявлению Года культуры, Года литературы, Года российского кино Совет тоже имел непосредственное отношение.

культура: Что же нас ждет после Года кино?

Толстой: Сейчас обсуждается предложение Александра Калягина объявить 2018-й Годом театра. Мне думается, что русский театр в полной мере заслужил такой год.

Надо сказать, что при ощущении некоторой формальности в объявлении таких тематических годов в действительности они приносят совершенно очевидную и ощутимую пользу. Год культуры — «Основы государственной культурной политики», Год литературы — книжный фестиваль на Красной площади, его за 3 дня посетили 200 тысяч человек, купившие более 500 тысяч книг, Год кино — проект создания малоформатных кинотеатров в городах с населением менее 100 тысяч. Надеюсь, что, несмотря на все финансово-бюджетные проблемы, этот проект будет реализован. Дать людям возможность смотреть кино в кинотеатре — это важнейшая задача.

Я бы слукавил, утверждая, что сегодня в культуре стало больше денег. Это не так. Умение жить по средствам — одна из черт национального характера. Важно, что культура все больше понимается властью и обществом как национальная идея России.

культура: Все, о чем Вы говорите, — инициативы «сверху». А «снизу» предложения есть?

Толстой: Инициативы «сверху» рождаются из идей и предложений, рожденных «внизу». Собственно, Совет по культуре и искусству и есть то звено, которое соединяет потребности людей и профессиональных культурных сообществ с уровнем принятия государственных решений. Поверьте, никакого «идеологического диктата» сегодня нет и быть не может.

Россия > СМИ, ИТ > portal-kultura.ru, 29 июня 2016 > № 1830378 Владимир Толстой

Хоть Волгой вой

Андрей САМОХИН, Волгоград

В рамках апрельской «Прямой линии» президента попросили отрегулировать систему Волго-Камских гидросооружений, состояние которой угрожает навигации, рыбоводству, сельскому хозяйству и негативно сказывается на качестве питьевой воды. И вот на днях СК РФ возбудил уголовное дело по статье «мошенничество» в отношении экс-главы ОАО «РусГидро» Евгения Дода. Он подозревается в хищении имущества в особо крупном размере. «Культура» обсудила ситуацию с заслуженным экологом РФ, профессором ВолГАУ и экспертом ОНФ Владимиром ЛОБОЙКО.

культура: Что происходит с великой русской рекой в последние годы?

Лобойко: В целом экосистема с помощью самоочищения пока успешно справляется с хозяйственным загрязнением. За сбросами промышленных предприятий достаточно эффективно следят надзорные органы. Не лишилась Волга и своей природной полноводности — в ней, в отличие от Дона, до сих пор плюсовой баланс.

По логике, великая река — единственный и наиболее стабильный источник воды в нашем засушливом регионе — Волгоградской и Астраханской областях. Однако же, представьте себе, мы испытываем по полгода самый настоящий дефицит Н2О! Причина — неразумная политика водорегулирования. Речь идет о неправильном внутригодовом распределении запасов в водохранилищах, прежде всего у плотины Волжской ГЭС. Никогда в естественных условиях зимнее половодье не могло превысить весеннее. А у нас Росводресурсы как-то делают так, что в первый квартал из запасников выплескивается больше, чем во второй.

культура: Почему?

Лобойко: Когда я спрашивал федеральных чиновников в Москве, то получал зачастую странные ответы. Вроде того, что случилось-де «активное снеготаяние» в бассейне Волги и Камы. Это при минус двадцати-то: мы же следим за погодными сводками. Начальники сменяются, а внятных разъяснений нет годами. В начале нулевых мы в Волгоградской области приняли закон об охране поймы, создали там первый природный парк. Расчитывали, что наши действия усилят экологичность водопользования. Не усилили. Особенно это стало понятно после того, как «РусГидро» возглавил известный эффективный менеджер, ныне арестованный. Он поставил задачу, чтобы всякий кубометр проходил через турбину. Энергетики неким образом договариваются с Росводресурсами, и те дают им порядка 96 процентов от всей потребности воды. Река зимой выходит из берегов, затапливает пойму, выгоняет и губит животных, срезает льдом галерейные леса по берегам. Летом же из-за слабого весеннего половодья пересыхают озера, ильмени, ерики, полои, где размножалась рыба, колодцы у сельских жителей и дачников — нечем поливать посадки. Питьевую воду люди в магазине вынуждены покупать: это у самой Волги-то!.. У птицы нет корма, рыба гибнет, потому что не добирается до нерестилищ и, опять же, кормовая цепочка прервана. Особенно это касается ценных пород: осетровые, сазан, судак, вобла.

По части ущерба, удар получается тройной: сначала ликвидация последствий зимнего многоводья, потом весенний гидродефицит, а к середине лета наступает вообще анекдотическая ситуация. Губернаторы вынуждены тратить областные деньги на то, чтобы закачивать воду в пересохшие ерики электрическими насосными станциями из реки. 87 миллионов рублей в прошлом году на это ухнули в одной Волгоградской области. Электроэнергия для закачки покупается у того же «РусГидро». Прекрасная схема, не так ли?..

Ежегодный ущерб сельскому, рыбному и коммунальному хозяйству исчисляется миллиардами рублей. Все потому, что себестоимость производства киловатт-часа — копейки, а цена реализации — выше в сто раз. Зимой же, естественно, электроэнергии потребляется больше.

культура: То есть все из-за гидроэнергетиков?

Лобойко: Процентов на 90. Допускаю, что оставшаяся доля связана с безграмотностью тех, кто управляет водохранилищами.

культура: Но, может быть, дело в каких-то объектах государственного значения, требующих все новых «кило-мегаватт»?

Лобойко: Что-то не видать в округе строек века. К тому же у нас рядом Ростовская и Нововоронежская АЭС — энергии предостаточно. Электричество, конечно, такой товар, что на склад не положишь, но зато его можно с большой выгодой продать по сетям в другие регионы и страны...

Есть продуманные и выверенные правила эксплуатации волжских гидроузлов, написанные в 1983 году, но откорректированные методиками, составленными в «РусГидро». В 2011-м в Астрахани прошло крупное совещание по Нижней Волге с участием тогдашнего президента Медведева. Дали поручение разработать новые принципы водопользования. Однако этого до сих пор не сделано.

культура: Каковы все же зримые результаты ущерба?

Лобойко: В 2006-м, когда вода из-за мизерного весеннего сброса не вошла в пойму, два с половиной миллиона рублей потратили лишь на подсчет убытков. Трудились три НИИ, подытожив сумму порядка 18 миллиардов. Только за одно несостоявшееся половодье! В 2015-м (даже зная уже, к чему это ведет) «сухой паводок» умудрились повторить в еще более катастрофичной форме. Хотя ресурсов в водохранилище вполне хватало.

Дело до судов доходило — в прошлом году дачники крупнейшего в Европе речного Сарпинского острова посреди Волги остались без воды. Когда они самовольно прокопали лопатами траншею к реке, чтобы наполнить озеро, их Природоохранная прокуратура оштрафовала...

культура: Неужели жители региона за все это время ни разу совместно не протестовали, даже хозяйственники — у вас же пресловутая «рыбная мафия»?

Лобойко: То-то и оно, что и сплоченный хор оказывается бессилен перед всевластием энергетиков. Есть так называемая Межведомственная оперативная группа, давно образованная при Росводресурсах для разруливания подобных неурядиц. И она неоднократно выносила отрицательный вердикт по поводу сложившейся практики. Но, увы, ее решения носят рекомендательный характер...

Похожая ситуация, кстати, и на других бассейнах страны. Скажем, регулярные наводнения последних лет на Дальнем Востоке связаны не только с грубейшими нарушениями гидрологического режима. Водохранилища переполняются из-за опасений: а вдруг гидроэнергетикам не хватит...

Много толкуют о падении уровня воды в Байкале. Между тем для экспертов все ясно: достаточно уменьшить сброс по единственной вытекающей из озера реке — Ангаре. Но нельзя: там стоит Ангарский каскад ГЭС, который наращивает из года в год выработку электроэнергии. Соответствует ли этот процесс реальному развитию промышленности в регионе? Очень сомневаюсь. Так что ж, ради сверхприбыли энергетиков, пусть даже немалая часть из нее пополняет госказну, можно загубить Байкал, Волго-Ахтубинскую пойму, иные природные жемчужины? В нашем же случае речь не только о природе, но и напрямую о качестве жизни людей. Они здесь столетиями питались рыбой, выращивали бахчевые культуры, а их детям пустыню хотят оставить.

культура: Подобное варварское отношение не сегодня родилось. Вспомните борьбу писателей Валентина Распутина и Василия Белова против ЦБК на том же Байкале, против поворота сибирских рек...

Лобойко: Тут есть нюансы. Разделяя в целом пафос движения 70–80-х, хочу подчеркнуть, что не любое человеческое вмешательство в природные гидрологические процессы нужно безусловно клеймить и тормозить. Вот, скажем, для волгоградцев, кроме матушки Волги, и батюшка Дон совсем не чужой: в нашей области берет начало масса ручейков, его питающих. Эти природные «краники» забились, родники не пополняются. Данную картину нельзя просто пассивно наблюдать — реку надо спасать.

Правильно ставить вопрос о новых водных путях: Волго-Донской канал уже не способен пропускать необходимый поток судов. Некоторое время назад муссировалась тема строительства «Евразийского канала» между Черным и Каспийским морями... Слава Богу, от проекта вовремя отказались: Прикаспию грозила бы экологическая катастрофа. Вместе с академиком Кружилиным мы ездили в Москву, отстаивая идею второй — параллельной нитки «Волго-Дона»: от Цимлянского водохранилища. Это все равно, что на одной трассе сделать дорогу с двусторонним движением. Но в Дону, как я сказал ранее, в отличие от Волги, минусовой водный баланс, при этом «батюшка» на 40 метров выше «матушки».

Однако просчитанное решение проблемы есть, и его в начале 80-х уже принялись было воплощать: ирригационный канал «Волго-Дон–2» от поселка Ерзовка на Волгоградском водохранилище, выше ГЭС, по которому донской баланс будет пополняться за волжский счет. Если грамотно провести водообмен, то и сам Дон, и Цимлянское водохранилище на нем будут спасены от пересыхания и, соответственно, от навигационного и рыбного армагеддона.

Кстати говоря, можно в перспективе сохранить и высокую выработку электроэнергии. Для этого нужно достроить Волжскую ГЭС. По проекту, кроме нынешней правобережной, там должна быть еще и левобережная часть. Поскольку к XXII партсъезду не успевали, Хрущев распорядился остановить сооружение второй электростанции. А через нее несложно было бы обводнять напрямую Ахтубу, промыв заодно сильно запескованное русло этого крупного волжского притока, которое сейчас приходится чистить земснарядом. Однако руководство «РусГидро», не отказываясь от идеи, предлагает нелепый (с общегосударственной точки зрения) вариант, при котором новая ГЭС будет сбрасывать воду не весной, а круглогодично через свои турбины, причем в меженный летний период закачивать воду из Ахтубы в ерики через те же пресловутые электронасосы. То есть их интересует лишь гарантированный всесезонный сбыт киловатт...

культура: Просвет в нижневолжской драме намечается?

Лобойко: В этом году весеннее половодье получилось, как никогда, богатым. Сыграл свою роль природный фактор — обилие снегов, из-за которого зимой побоялись спустить такое количество воды, к какому уже привыкли. Но надеюсь также, что наши вопли, наконец, приняли к сведению в президентской администрации, и там начали разбираться в ситуации. Тем более, все эти ужасные факты и цифры мы озвучивали с площадки ОНФ.

Я предложил внести поправку в Водный кодекс России: на реках, где существуют гидроузлы, в период весеннего половодья поддерживать параметры стока, максимально приближенные к средним многолетним, существовавшим до возведения сооружений. Наблюдения ведутся веками, и технически это вполне реально осуществлять. Пока данная поправка не стала законом, нижняя Волга ежегодно будет зависеть от произвола топ-менеджеров. Мы даже не можем подать в арбитражный суд — нет юридического предмета для тяжбы. Это, считайте, наказ нашим депутатам в Госдуме следующего созыва. Кроме того, считаем, что должна быть создана отдельная структура по регулированию водных ресурсов поймы. Ведь единый организм — что в Волгоградской, что в Астраханской области.

культура: На помощь Общероссийского народного фронта рассчитываете?

Лобойко: Когда меня пригласили возглавить экологическое направление в местном отделении ОНФ, я легко согласился, полагаясь на авторитет этой структуры. И действительно вижу, что эффективность обращения «фронтовиков» к президенту по острым темам гораздо выше, чем у других общественных организаций. Здесь же, на мой взгляд, именно тот случай, когда требуется личное участие Владимира Путина. Вот в ходе апрельской «Прямой линии» глава государства признал необходимость особого внимания к проблемам нижней Волги со стороны региональных и федеральных властей, и сразу задышалось как-то легче.

Россия. ЮФО > Экология > portal-kultura.ru, 29 июня 2016 > № 1830373 Владимир Лобойко

Идра (Гидра) входит в число малоизвестных островов Европы, которые во что бы то ни стало должен посетить каждый, утверждает Business Insider.

Эти острова подходят для всех, но особенно для тех, кто уже побывал в самых популярных местах Европы. Данные острова обладают отличной от других культурой, мирным очарованием и нетронутой природой, что нечасто встречается в остальной части Европы.

Что касается греческого острова, авторитетный журнал пишет: Несмотря на то, что на Идру очень легко попасть из Афин, атмосфера острова даёт ощущение, что вы находитесь в другом мире. Автомобили и мотоциклы на острове запрещены, а все поездки совершаются на осликах, которые обычно перевозят багаж туристов по мощёным улочкам. Помимо очаровательных, галечных пляжей, заполненных баров и ресторанов, Идра располагает роскошными магазинами и множеством морских музеев.

Топ-10 малоизвестных островов Европы, которые необходимо посетить:

1. Юист, Германия

2. Форментера, Испания

3. Сардиния, Италия

4. Колонсей, Шотландия

5. Сааремаа, Эстония

6. Идра, Греция

7. Млет, Хорватия

8. Грасьоса, Канарские острова

9. Мичинес, Фарерские острова

10. Файал, Португалия

Греция. Евросоюз > Миграция, виза, туризм > grekomania.ru, 29 июня 2016 > № 1827198

«Проблема нашей экономики – в унынии и вялости инвесторов»

Научный руководитель Института экономики РАН Руслан Гринберг

Инна Деготькова

Завершается первое полугодие 2016 года. И хотя макроэкономические итоги минувших шести месяцев будут подведены позже, но тенденции очевидны уже сегодня: большинство параметров явно будут лучше, чем в прошлом году. Так, спад ВВП затормозился, инфляция замедлилось, отток капитала из страны сократился. На этом фоне в правительстве уже заговорили об улучшении экономической ситуации. Кроме того, возобновилась активность экспертных кругов по созданию новой стратегии экономического развития страны. Насколько же серьезны поводы для оптимизма? Эту тему репортер «НИ» обсудила с научным руководителем Института экономики РАН, членом-корреспондентом РАН Русланом ГРИНБЕРГОМ.

– Руслан Семенович, можно ли говорить к концу первого полугодия 2016-го о долгожданном прохождении «дна» кризиса и выздоровлении отечественной экономки?

– Я так не думаю. Действительно, некоторые показатели выглядят лучше, но, например, снижение инфляции стало следствием сжатия спроса из-за падающих реальных доходов населения. А отток капитала сократился, потому что нечего больше вывозить. Экономическая динамика также ни о чем не говорит. Судя по ней, у нас, скорее всего, будет «нулевой» рост экономики и снижение инвестиций.

Проблема российской экономики – в унынии и вялости, охватившим инвесторов и потребителей. И вряд ли можно дождаться прорыва, шлифуя инвестиционный климат, борясь с коррупцией, призывая к смене ментальности у чиновников. Это долгий процесс, а экономика нуждается в оживлении прямо сейчас. К тому же не следует забывать, что наши глобальные экономические соперники – Европа, Китай, США – демонстрируют хоть какой-то, но рост. Словом, некоторое улучшение макроэкономических показателей России не говорит о переломе негативной тенденции и тем более о переходе экономики на траекторию устойчивого роста.

– Действительно, рост ВВП будет около нуля, это прогнозируется даже в Минэкономразвития. А эксперты ВШЭ пророчат российской экономике длительную стагнацию. Насколько эти прогнозы, на ваш взгляд, соответствует истине?

– Сегодняшняя экономическая реальность вряд ли прогнозируема, но я разделяю резоны этих прогнозов. Я согласен с такими прогнозами. Лечение экономики я вижу в активизации государственных инвестиций, когда государство вкладывает средства в мегапроекты, инфраструктуру и делает «вкусными» эти проекты для частных инвесторов. В противном случае мы будем долго ждать экономического оживления. Пока надежда только на то, что цены на нефть будут расти. Но похоже, что не будут. К примеру, Brexit только ухудшает прогнозы на нефтяном рынке.

– Раз уж зашла речь о Brexit, как вы думаете, желание Великобритании выйти из ЕС станет серьезным потрясением для мировых экономик, в том числе российской?

– Мы уже видим панику на финансовом рынке, которая конечно же отразится и на России. Но главная проблема в том, что ценопонижающие факторы на рынке нефти могут принять затяжной характер. И без того невысокая хозяйственная активность может стать еще более вялой. Это приведет к тому, что спрос на нефть снизится при высоком уровне предложения. Поэтому я допускаю ценовой провал в стоимости барреля, а вместе с ним падение курса рубля и скачок инфляции через удорожание импорта. Ведь программа импортозамещения работает пока ни шатко ни валко.

– А какие основные риски сейчас стоят перед российской экономикой?

– Основной риск – паралич инвестиционной и потребительской активности на фоне общей стагнации.

– В последние пару месяцев – особенно после возвращения на официальные должности Алексея Кудрина – возобновилась экспертная активность по разработке стратегий экономического развития страны. Имеется ли объективная необходимость в написании такой стратегии сейчас или это предвыборные игры власти?

– Я думаю, определенная политическая мотивированность здесь присутствует. Но понятно и то, что стране не хватает целеполагания. Вероятно, Кудрина как раз и призвали исправить ситуацию. Но зная приверженность Алексея Леонидовича к определенным доктринам, я думаю, что его предложения будут не очень радикальными и сведутся к совершенствованию инвестиционного климата, снижению инфляции и структурным реформам. Последнее – самое темное пятно в этой истории. Подозреваю, речь идет об «освобождении» от бюджетного бремени в здравоохранении, образовании, науке и культуре.

Инвестиционный климат, конечно, надо совершенствовать, но это вопрос не двух-трех лет. Поэтому я не вижу связи между созданием новой концепции стратегического развития и реальным увеличением экономического роста. Философия Кудрина – это установка исключительно на частный бизнес. Она, может быть, и подходит для других стран с уже сложившейся рыночной экономикой, но не для сегодняшней России. В нашей стране именно государство должно инициировать и финансировать проекты и предлагать их частному бизнесу для соучастия и софинансирования.

– С подходом Кудрина спорит подход советника президента Сергея Глазьева, призывающего к массовой эмиссии рублей с тем, чтобы направить их под жестким контролем государства на инвестиционные цели. Как вы относителсь к этой идее?

– Я выступаю за государственные инвестиции, их активизацию, точечное бюджетное финансирование проектов и контроль за расходованием средств. Потому что огульное применение политики «quantitative easing» – количественного смягчения, которое сегодня используется в Европе или Америке для стимулирования национальных экономик, для нашей страны абсолютно непригодно. Поэтому в данном вопросе я на стороне руководства Центрального банка, которое считает, что накачивание рынков необеспеченными рублями сразу же приведут к росту инфляции без какого-либо оздоровления экономики. Из-за того, что в России производится мало своих товаров и сплошь и рядом монопольные рынки, любое увеличение ликвидности автоматически ведет к скачку инфляции.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > newizv.ru, 29 июня 2016 > № 1826880 Руслан Гринберг

В Российском доме науки и культуры в Берлине в рамках официальной программы Года молодежных обменов Россия - Германия прошли юбилейные мероприятия, приуроченные к 25-летию общественной организации немцев России – Международного союза немецкой культуры (МСНК). Все мероприятия проходили под девизом «Время дружить».

В рамках праздника «Время дружить» в РДНК открылась фотовыставка известного российского журналиста, обозревателя телеканала «Культура» Владислава Флярковского, представившего свои снимки, сделанные в России, Израиле и Германии. Центральным событием торжественных мероприятий стала церемония награждения победителей V Всероссийского конкурса «Друзья немецкого языка».

В программу вечера вошли мастер-классы «Магия цирка» от Степана Больдта и Луизы Больманн (дуэт «BOBO Space»), «Бумажные фантазии» от дизайнера Киры Бутиной, викторины и веселые конкурсы от журнала «Schrumdirum», а для подрастающего поколения прошел конкурс рисунков «Письмо в Россию». Перед гостями выступили танцевальные и вокальные коллективы из России и Германии, а также популярный творческий дуэт Татьяны Рузавиной и Сергея Таюшева «Пока все дома», который исполнил свои самые известные песни.

Также на мероприятии был анонсирован художественный фильм творческого тандема актрис театра и кино Ирины Линдт и Анны Багмет, который является совместным проектом Международного союза немецкой культуры и Культурного Фонда Валерия Золотухина.

В мероприятиях приняли участие руководители российских федеральных ведомств, представители Федерального Правительства Германии по делам переселенцев и национальных меньшинств, федеральной Самоорганизации немцев России и самоорганизаций этнических немцев Казахстана, Кыргызстана, Молдовы, Украины, Грузии, Белоруссии, Федералистского союза европейских национальных меньшинств (ФСЕНМ), Федерального объединения «djo - Немецкая молодежь в Европе», Землячества немцев из России (Landsmannschaft der Deutschen aus Russland e.V), Молодежного и студенческого объединения немцев из России (JSDR), а также школьники и студенты из двух стран.

МСНК – старейшая ныне действующая общественная организация немцев России, объединяющая около 500 местных и региональных общественных организаций этнических немцев в России и СНГ. С момента своего основания 28 июня 1991году МСНК стал инициатором и организатором главных общественно-значимых проектов, направленных на возрождение этнокультурного потенциала российских немцев.

Россия. Германия > СМИ, ИТ > rs.gov.ru, 29 июня 2016 > № 1825805

Александр Мишарин: «Если мы вскроем поезд – там весь мир»

На круглом столе в ИД «Гудок» первый вице-президент ОАО «Российские железные дороги», генеральный директор ОАО «Скоростные магистрали» Александр Мишарин рассказал о «космополитичности» технологий, которые будут использоваться при строительстве ВСМ Москва - Казань, отметив особый опыт Китая.

Когда говорят, что мы используем китайские технологии, европейские, важно помнить, что нет ни китайских, ни европейских, ни российских технологий - есть международные технологии. Если мы вскроем поезд – там весь мир. Если мы вскроем систему управления автоматикой – там весь мир. Тормозная система - Knorr-Bremse, там есть и Alcatel, и Siemens, и CRRC, там есть устройства энергетики, когда их по элементам разбиваешь, можно и ABB найти. Вопрос в том, чье программное обеспечение, чья сборка и чьи решения. Вопрос в том, с кем мы более тесно сотрудничаем – а это зависит от нашего экономического состояния. Но отвечая на вопрос, чьи это технологии – это лучшие мировые технологии.

Поэтому мы ведем проектирование российско-китайским консорциумом. Китайские коллеги имеют колоссальный опыт, они построили уже более 20 тысяч километров таких дорог, эксплуатируют их, и перевозят по ним больше всех в мире,- они перевозят столько же, сколько и весь остальной мир в совокупности. Поэтому у них побед и ошибок столько же, как и у всего остального мира. У них есть опыт строительства линии Харбин - Далянь в таких же климатических условиях, как у нас, там низкие температуры зимой и высокие летом. С другой стороны, наши технические консультанты – уважаемые французские коллеги, а технический и технологический аудит проведен Deutsche Bahn.

Также у нас создан экспертный совет на базе Петербургского университета путей сообщения и Московского государственного университета путей сообщения под эгидой Академии транспорта, там собраны лучшие представители науки и наши ведущие специалисты, которые имеют всю информацию и доступ к ходу работ. Мы открыто ведем эту работу, и чем быстрее мы обсудим все детали и примем правильные решения, тем меньше у нас вероятность совершить ошибку в процессе реализации.

Мария Платонова

Россия. Китай. ЦФО. ПФО > Транспорт > gudok.ru, 29 июня 2016 > № 1816658 Александр Мишарин

Совещание с членами Правительства.

Владимир Путин провёл совещание с членами Правительства. Обсуждались, в частности, приоритетные направления работы кабинета министров в 2017 году. Кроме того, глава государства поручил Правительству начать процесс нормализации отношений с Турцией.

В.Путин: Добрый день, уважаемые коллеги!

Хотел бы проинформировать вас о том, что после письма Президента Турции в наш адрес принято решение начать процесс нормализации отношений с турецкими партнёрами.

Сегодня состоялся телефонный разговор с Президентом Турции, и в начале беседы я, конечно, выразил соболезнования Президенту страны, всему турецкому народу в связи с террористическим актом, который произошёл в Стамбуле.

Касаясь наших двусторонних отношений, хотел бы начать с вопросов туризма, хоть и звучит это на фоне активизации террористических элементов… Тем не менее административные ограничения в этой сфере мы снимаем.

И прошу Правительство Российской Федерации начать процесс нормализации торгово-экономических связей с Турцией в целом. (Обращаясь к Д.Медведеву.) Дмитрий Анатольевич, прошу Вас подготовить предложения по изменениям в нормативно-правовую базу в этой связи.

Д.Медведев: Подготовим всё, представим.

В.Путин: Спасибо.

Президент Турции заверил меня в том, что турецкое руководство сделает всё, что от них зависит, для того чтобы обеспечить безопасность наших граждан на территории Турецкой Республики.

Давайте поговорим о наших текущих вопросах. Мы собрались для того, чтобы обсудить вопросы, связанные с приоритетами работы Правительства на 2017 год. Но прежде несколько вещей, которые имеют значение прямо сегодня, и одна из них – это организация летнего отдыха детей.

Всех нас потрясла трагедия, которая произошла в Карелии, связанная с гибелью детей во время отдыха. (Обращаясь к О.Голодец.) Я просил Вас внимательно проанализировать, что в этой сфере у нас происходит, и просил бы Вас сейчас, Ольга Юрьевна, доложить об этом.

О.Голодец: Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги!

Летней оздоровительной кампанией в Российской Федерации в этом году будет охвачено 8,5 миллиона детей. Летнюю оздоровительную кампанию мы рассматриваем как альтернативу неорганизованному отдыху детей, который таит в себе, особенно летом, очень много опасностей. В прошлом году за три летних месяца из числа «неорганизованных» детей погибло 1674 ребёнка. Когда мы говорим об организации летнего отдыха, это прежде всего гарантия жизни, гарантия здоровья и гарантия качественных образовательных программ.

Организация отдыха детей у нас регламентируется целым рядом законодательных актов и относится к вопросам муниципального управления, точно так же, как и школьное образование и регулирование вопросов школ. Вместе с тем каждый лагерь проверяется на предмет санитарно-эпидемиологических, пожарных и строительных норм. Существует специальная статья Трудового кодекса, которая ограничивает допуск людей для занятия должностей вожатых, инструкторов и любых людей, которые занимаются непосредственно с детьми.

Вместе с тем во время трагедии в Карелии мы столкнулись с ситуацией, когда вся нормативная база была нарушена. Лагерю было запрещено проводить любые туристические мероприятия за пределами территории лагеря, поскольку лагерь не имел ни оснащения, ни подготовленных инструкторов. Вместе с тем лагерь взял на себя такие обязательства, и они привели к страшной трагедии.

Правительство периодически системно до начала летне-оздоровительной кампании проводит проверку всех лагерей. Мы анализируем ситуацию на федеральном уровне, как проходит подготовка к летней оздоровительной кампании. В этом году в обычном режиме такие совещания прошли. И что очень важно, что Председатель Правительства непосредственно обратил внимание на опасность отдыха именно на объектах, близко расположенных к воде, потому что вода для нас сегодня самая большая угроза.

Вместе с тем трагедия, к сожалению, случилась, и 20 июня по всей России было проведено всероссийское селекторное совещание, было предписано всем субъектам Федерации проверить все лагеря, где отдыхают сейчас дети. Прежде всего упор был сделан на частные лагеря, некоммерческие организации, лагеря палаточного типа, а также лагеря, которые имеют программы с потенциальным риском для жизни и здоровья. Были проверены все оздоровительные учреждения – 19 тысяч 953 организации.

По итогам проверки руководители регионов представили материалы к закрытию трёх лагерей, которые расположены в Карелии, Краснодарском крае и Республике Марий Эл. Выявлено семь нелегальных детских лагерей. Существует много нарушений, которые были устранены в ходе проверок, или дан специальный период, в течение которого эти нарушения будут устранены.

Вместе с тем тема подробно обсуждалась на разных уровнях. Мы понимаем, что развитие детского туризма должно быть защищено, но оно должно быть. Это хороший отдых для наших детей. В походах и в туристических лагерях в прошлом году провели свой отдых 800 тысяч россиян. Именно поэтому разработана целая программа дополнительного усиления контроля за безопасностью нахождения детей как в туристических лагерях, так и в лагерях оздоровления и отдыха.

Сейчас предписано, дано поручение ввести для организованных и неорганизованных туристических групп с участием несовершеннолетних обязательное информирование территориальных органов МЧС о маршрутах движения и порядке сопровождения таких групп. Отдельно дано поручение относительно усиления доступности номера 112 на всей территории Российской Федерации. Как показала практика, это серьёзная проблема, которую надо решить в ближайшее время.

Требования к подготовке, квалификации специалистов станут не просто сформулированы как требования, они станут обязательными для лагерей любых форм собственности и любых форм организации отдыха детей. Также будут внесены изменения в правила государственных закупок детских путёвок. Критерий цены должен перестать быть единственным при определении поставщика услуги. Здесь тема аукционов является абсолютно неподходящей и должна быть устранена из системы закупа при организации детского отдыха.

Последнее. Действительно, нет человека в Российской Федерации, который бы глубоко не скорбел о том, что произошло. Три ребёнка остаются ещё в больничных учреждениях, их жизни и здоровью ничего не угрожает, но им необходим курс реабилитации. Вместе с тем наши дети вели себя как настоящие герои, благодаря усилиям некоторых из них были спасены другие. Мы просим поддержать наше ходатайство о том, чтобы представить тех детей, которые спасали своих товарищей, к государственной награде.

В.Путин: Конечно, само собой разумеется.

У меня вопрос: кто на федеральном уровне отвечает за обеспечение безопасности? Есть ли какой–то единый государственный федеральный уровень, который этим занимается?

О.Голодец: Нет, такого органа нет, все – по своему функционалу: МЧС отвечает за обеспечение пожарной безопасности и за обеспечение безопасности на воде; за реализацию образовательных программ отвечает Министерство образования. Единого органа, который бы отвечал за безопасность на федеральном уровне, не существует, поскольку каждый работает в рамках своего функционала.

В.Путин: Каждый работает в рамках своего функционала, а результат такой тяжёлый. Поэтому нужно, чтобы был какой–то ответственный государственный орган, который систематизирует эту работу и ставит окончательную точку при решении вопросов, можно что–то делать или нельзя. Я Вас прошу с этим определиться.

О.Голодец: Хорошо.

В.Путин: И второе. Нет системы аккредитации, без этого тоже невозможно работать.

О.Голодец: Да, сегодня дано поручение. Мы думаем не только об аккредитации, но и о лицензировании работы детских лагерей.

В.Путин: Должны быть разработаны единые критерии безопасности мест отдыха детей.

(Обращаясь к И.Шувалову.) Игорь Иванович, мы недавно вместе с коллегами были в Китае, где прошли очень интенсивные и весьма результативные переговоры и подписания документов, в которых создаются дополнительные возможности в развитии наших двусторонних отношений. Пожалуйста, коллег проинформируйте.

И.Шувалов: Владимир Владимирович, Вы совершили 25 июня официальный визит в Китайскую Народную Республику, и визит состоялся как раз в то время, когда народы наших государств, наших стран, отмечали 15-летие подписания Договора о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве между Российской Федерацией и Китайской Народной Республикой. В Китае это отмечается широко, и считается, что это праздник, о котором, в принципе, мы должны постоянно помнить. Поскольку с подписанием этого Договора много что начало меняться в наших двусторонних отношениях.

Перед встречей на высшем уровне министры иностранных дел, вице-премьеры, федеральные министры, руководители компаний с государственным участием провели большую подготовительную работу. Результатом стало возможным подписать в рамках официального визита Президента Российской Федерации более 30 соглашений. Министры иностранных дел подписали декларацию о том, чтобы более серьёзно относиться к проблемам развития международного права, поскольку сегодня многие государства, в том числе и члены Совета Безопасности, пренебрегают нормами международного права, публичного права, и отмечено, что необходимо особенно развивать эту тему.

По экономической части разрешите более подробно проинформировать. Между Вами и Председателем КНР Си Цзиньпином состоялся обширный и подробный обмен мнениями по поводу необходимости развернуть работу по подготовке и заключению соглашения о всеобъемлющем Евразийском экономическом партнёрстве. И мы, и Китайская Народная Республика много уделяем внимания интеграционным процессам.

Россия является лидирующей экономикой в Евразийском экономическом союзе, и Евразийская экономическая комиссия в рамках Вашего визита в том числе подписала с Министерством коммерции КНР меморандум о начале переговоров и возможности заключения соглашения об экономическом партнёрстве между ЕАЭС и КНР.

Тем не менее мы внимательно отслеживаем, что происходит с формированием Транстихоокеанского экономического партнёрства, Трансатлантического, и во время ваших переговоров с Си Цзиньпином это как раз подробно обсуждалось.

И КНР, и Российская Федерация – государства, которые входят в Шанхайскую организацию сотрудничества, и то, что прозвучало на переговорах, которые Вы проводили в Сочи в рамках Россия – АСЕАН, мы считаем, что наступило время серьёзно обсудить возможности и перспективы создания всеобъемлющего Евразийского экономического партнёрства, которое, в отличие от тех двух, о которых я сказал, где лидируют Соединённые Штаты Америки, будет предлагать совершенно открытый характер членства и подтверждать основные принципы построения организации, принципы, на которых построена Всемирная торговая организация. То есть это партнёрство ни в коем случае ВТО не будет размывать, а наоборот, поддерживать всё, что ВТО наработано за эти десятилетия.

Таким образом, мы договорились, что сейчас научные центры – МГУ, МГИМО, институты Академии наук – будут активно работать с научными организациями Китайской Народной Республики. Евразийская экономическая комиссия, Министерство экономического развития Российской Федерации, Министерство коммерции КНР – мы сейчас проведём большую подготовительную работу, с тем чтобы к очередной встрече премьеров, которая состоится в ноябре, у нас уже была наработана конкретная база, какие основные блоки этого соглашения можно уже начинать прописывать, с тем чтобы, не затягивая, можно было какие–то основные положения такого соглашения (там, где компетенция Российской Федерации, не переданная Евразийскому союзу), можно было бы инициировать, может быть, на уровне Китайской Народной Республики и Российской Федерации. В том числе Си Цзиньпин Вам об этом сказал, что Россия и Китай могут являться инициаторами пока по национальной компетенции создания такого всеобъемлющего экономического партнёрства. Это очень важный блок нашей совместной работы и договорённости.

Далее. Мы активно с 2014 года начали работать с китайскими партнёрами по выстраиванию финансовых взаимоотношений. Между центральными банками и минфинами не было такой широкой линейки и предметов взаимного интереса, как правило, работали компании с госучастием и в основном по теме сырьевых поставок. Эта тема также развивается, в том числе в рамках Вашего визита, и компании с государственным участием – «Газпром», «Роснефть» – также подписывали соответствующие документы, эта часть будет развиваться.

Но, что важно, регуляторы (с нашей стороны наш основной регулятор – это Центральный банк Российской Федерации, с китайской стороны это компетентные органы – Банк Китая и Комиссия по ценным бумагам) подписали теперь обязывающие документы, как мы можем построить клиринговый центр, для того чтобы работать в Российской Федерации по оншорным юаням, как допустить финансовых инвесторов из Российской Федерации на китайский рынок и китайских инвесторов – на российский рынок.

В том числе договорились, как мы будем взаимодействовать в течение трёх лет по выстраиванию отношений в страховой сфере. Вы год назад этот вопрос поднимали перед китайскими партнёрами, мы сейчас договорились, в том числе по теме перестрахования, эта работа непростая, нужно её проводить, она займёт приблизительно три года. Такие договорённости состоялись.

По отдельным проектам. Были подписаны при Вас соглашения о начале работы по широкофюзеляжному дальнемагистральному гражданскому самолёту, по тяжёлому вертолёту. Эту работу проводил Дмитрий Олегович Рогозин. По другому важному проекту – высокоскоростным железным дорогам – часть соглашений была подписана также в рамках Вашего визита. По соглашению о взаимодействии между РЖД и Китайскими железными дорогами мы будем эту работу проводить, с тем чтобы также к ноябрю постараться подписать соответствующее соглашение. Остались некоторые нюансы, о которых нужно договориться с китайскими партнёрами, в том числе, как нас информируют, европейские коллеги на фоне наших договорённостей с Китайской Народной Республикой проявляют инициативу, просят также участвовать в таком же проекте, и Аркадий Владимирович [Дворкович] эту работу проводит.

По гуманитарным вопросам подробно докладывала Ольга Юрьевна [Голодец]. Эта работа очень активно проводится с китайским правительством, для нас это представляет особый интерес. По проекту «Ямал СПГ», поскольку все договорённости уже состоялись, Российская Федерация оформила все необходимые бумаги, был подписан меморандум о том, что российская сторона может начинать тратить эти 12 миллиардов долларов. Подписан меморандум о начале выборки данных финансовых средств, работа будет проведена. Меморандум, который не носит обязательный характер, но в том числе обеспечивает лучшее прохождение по многим проектам, в том числе взаимоотношения с нашими крупнейшими СМИ-корпорациями – это и «Россия сегодня», и Первый канал, и ТАСС. Были подписаны соответствующие документы с китайскими коллегами.

Могу сказать, что буквально по всем блокам были представлены проекты. Эти проекты были проработаны, часть из них уже обеспечены финансами со стороны китайских финансовых организаций, по некоторым из них работают российские банки. По инвестиционным проектам, как мы Вам и докладывали, в рамках межправкомиссии по инвестиционным проектам мы ведём 66 проектов. Не все из них имеют сейчас чётких инвесторов или обязательства этих инвесторов, но по четырём договорённости уже состоялись, они оформлены и идёт работа; 12 в работе и по ним идёт уже исполнение.

По некоторым проектам, по которым есть сложности, мы договорились, как мы эти сложности будем разрешать. В частности, китайская сторона указала нам на то, что мы не выполняем свои обязательства по мостовому переходу через Амур, нам было предъявлено, что китайские партнёры свою часть уже практически завершили. Но мы подтвердили, что под руководством РФПИ подписано необходимое соглашение с подрядной организацией, мы свою часть работы в пределах полутора-двух лет также проведём. Эту работу ведёт Юрий Петрович Трутнев.

В.Путин: Там ещё дорога через Казахстан.

И.Шувалов: Это автомобильная дорога. По этому поводу всё время поднимает вопрос Президент Казахстана, сейчас Председатель КНР тоже этот вопрос поставил. Есть проект, который, мы считаем, может быть успешно реализован компанией «Меридиан», в случае если он будет поддержан Азиатским банком инфраструктурных инвестиций. По этому вопросу состоялся обмен мнениями между руководителем этого банка, президентом АБИИ и Министром экономического развития Алексеем Валентиновичем Улюкаевым.

Мы договорились, что представим необходимые документы, подтверждающие и статус этого проекта, и необходимость его финансирования, с тем чтобы мы в настоящих условиях могли бы направить бюджетные средства на другие участки строительства федеральных дорог, имея в виду, что это может быть частный проект.

В.Путин: Хорошо. Спасибо.

(Обращаясь к М.Меню.) Михаил Александрович, мы знаем о проблемах, которые возникают у обманутых дольщиков, как мы называем таких людей, которые столкнулись с неисполнением обязательств перед ними, и я просил Вас подумать, принять дополнительные меры по защите прав граждан, участвующих в долевом строительстве. Знаю, что за последнее время и на уровне Думы, и Правительством были приняты соответствующие решения. Просил бы Вас об этом ещё раз сказать.

М.Мень: Уважаемый Владимир Владимирович! Государственной Думой Российской Федерации в трёх чтениях приняты поправки, которые подготовило Правительство Российской Федерации, в закон об участии в долевом строительстве. Сегодня эти поправки будут рассмотрены в Совете Федерации.

В закон включены положения, которые устанавливают дополнительные требования к застройщикам и участникам рынка долевого строительства. Первое – это требование к уставному капиталу застройщика в зависимости от площади возводимого жилья. Это не даст возможности привлекать средства граждан компаниям-однодневкам и компаниям с уставным капиталом, условно говоря, в 10 тысяч рублей.

Вторая позиция – это введение требований к информационной открытости и прозрачности застройщиков, а также требования к проектной декларации, и расширен перечень информации о застройщике и конкретном проекте строительства. Создаётся также единый реестр застройщиков, который привлекает денежные средства граждан.

Следующая позиция, отражённая в новом законопроекте, – уточняются цели использования денежных средств участников долевого строительства. И ещё одна позиция – это расширяются полномочия контролирующих органов в части контроля за целевым использованием денежных средств граждан, за соблюдением требований к уставному капиталу, то, что в первой позиции было зафиксировано, и проектная декларация застройщика, а также сроки строительства. Это достаточно важная мера, поскольку у субъектов Российской Федерации появятся более эффективные механизмы по выполнению контрольных функций в сфере жилищного строительства и защите интересов граждан.

Самое важное, Владимир Владимирович, это по Вашему поручению, по итогам Государственного совета по строительству, в закон мы включили нормы о создании нового института государственных гарантий, компенсационного фонда долевого строительства.

Фонд не будет являться каким–то параллельным способом обеспечения, он заменит те системы, которые работают сегодня, – это страхование и банковское поручительство, которое сегодня, на наш взгляд, не очень эффективно работает как механизм поддержки и защиты граждан.

Фонд этот обеспечит финансирование завершения строительства домов, в случае если застройщик окажется в банкротстве. Правительством будет сформирована необходимая нормативная правовая база к декабрю, для того чтобы с 1 января 2017 года Фонд мог полноценно работать. При этом, опираясь на Ваши установки, правовая база будет разработана таким образом, что недобросовестный застройщик не сможет использовать гарантии Фонда и, соответственно, будет лишён возможности привлекать средства граждан.

Нам кажется, что эти меры дадут возможность достичь показателя развития строительной отрасли в части жилищной политики. Первый этап будет сложный – переходный, но уже в будущем году, думаю, что эти поправки заработают в полной мере и защитят наших граждан.

В.Путин: Хорошо, но надо внимательно смотреть за правоприменением, чтобы всё это было отрегулировано и работало нормально.

(Обращаясь к А.Силуанову.) С момента передачи Росалкогольрегулирования в ведение Министерства финансов мы наблюдаем значительное сокращение рынка нелегальной алкогольной продукции и существенное повышение налогов, акцизов. Хотел бы, во–первых, Вас за это поблагодарить, во–вторых, просил бы подробнее об этом сказать.

А.Силуанов: Спасибо, Владимир Владимирович.

Действительно, за период с начала года общий объём акцизов, поступающих в бюджетную систему, возрос на 18 процентов, в то время как в последние три года объём поступления этого вида налога сокращался. Здесь три фактора. Первое – это внедрение ЕГАИС; второе – это контрольные меры, мероприятия, которые мы реализовали вместе с силовыми структурами; и третье – это законодательное регулирование.

Первая мера. Мы ввели ЕГАИС с 1 января текущего года в оптовом звене торговли. Начиная с 1 июля текущего года вводится ЕГАИС в рознице. То есть каждая продажа бутылки теперь будет фиксироваться в этой системе, и проникновение алкогольной контрафактной продукции, нелегальной, будет практически невозможно.

Хочу сказать, что сейчас все магазины охвачены системой ЕГАИС в оптовом звене и значительная часть идёт опережающими темпами и подключается к рознице. Считаем, что это одна из ключевых мер по наведению порядка в сфере реализации алкогольной продукции.

Что касается мер контрольного характера. Вместе с силовыми структурами и налоговой службой были проведены оперативные меры в первую очередь в таких регионах, где производилась нелегальная продукция, – это Кабардино-Балкария. Были проведены контрольные мероприятия в Москве и Московской области. Выявлены случаи уклонения от уплаты на сумму налогов более 23 миллиардов рублей. За период с начала года Росалкогольрегулированию вместе с правоохранительными органами удалось пресечь производство нелегальной продукции и демонтировать технологическое оборудование в более чем 100 местах нахождения таких незаконных производств.

Кроме того, мы в последнее время вместе с законодателями приняли целый ряд мер законодательного регулирования, которые направлены на пресечение незаконного производства и продажу алкогольной продукции. В апреле был принят соответствующий закон, который не позволяет не уплачивать акцизы, которые обеспечены банковской гарантией. До последнего момента такие случаи, к сожалению, имели значительное место. Сейчас в Совете Федерации, сегодня, принимается ещё пакет решений, направленных на наведение порядка в этой области.

Ужесточается контроль за обоснованностью выдачи акцизных марок, вводится ЕГАИС производителей этилового спирта, используемого для лекарственных средств, запрещается розничная продажа алкогольной продукции дистанционным способом. В осеннюю сессию мы предлагаем принять, и такой законопроект подготовлен, поправки в Уголовно-процессуальный кодекс, которые приравнивают подделку акцизных марок к подделке денежных знаков и ценных бумаг.

Что немаловажно, с 1 июля 2016 года в рамках реализации системы ЕГАИС в рознице каждый гражданин, покупая алкогольный продукт в розницу, сможет сам проверить подлинность той или иной бутылки алкоголя путём установления простой программы на обычный смартфон, которая позволит выявить, легальна ли эта алкогольная продукция или нет. В этой части считаем, что это массовый контроль, который можно будет реализовать уже и с участием потребителей алкогольной продукции.

В.Путин: С участием потребителей до потребления. Кстати, дистанционные способы – это что? Пьянство по телефону или через интернет?

А.Силуанов: Через интернет. Будет сразу фиксироваться нелегальная продажа в конкретной торговой точке. Это общий комплекс мер, который сейчас реализуется, уверен, принесёт не только доходы бюджету, но и сделает рынок алкогольной продукции более легальным.

В.Путин: Давайте стремиться к тому, чтобы он был полностью легальным, а не более легальным.

(Обращаясь к А.Ткачёву.) У нас в стране началась уборочная кампания, в шести регионах Российской Федерации приступили к уборке урожая. Александр Николаевич, как идёт уборка?

А.Ткачёв: Спасибо, уважаемый Владимир Владимирович!

Хочу проинформировать Вас о том, что действительно аграрии в России приступили к уборочной кампании. Пока речь идёт только о шести регионах, первыми традиционно начинают республики Адыгея, Крым, Калмыкия, Карачаево-Черкесия, Ставропольский и Краснодарский края. На сегодняшний день собрали уже первые два миллиона тонн.

Погода нам пока благоволит, пока мы идём с опережением примерно в два раза по темпам уборки, если мы так и дальше будем идти, то нас ожидает действительно хороший урожай, и мы планируем собрать 106 миллионов тонн зерна. Хочу напомнить, что в прошлом году было 105, а если погода будет действительно в период уборочной кампании нам помогать (к сожалению, бывают и природные катаклизмы, много дождей, и мы при уборке теряем достаточно много хлеба), но если всё будет нормально, то урожай в поле достаточно приличный, и мы можем получить в лучшем случае, не хочу загадывать, но до 110 миллионов тонн зерна.

Хозяйства обеспечены техникой, топливом для сбора урожая, в целом по стране показатели обеспеченности техникой выше в среднем на 3 процента, дизелем и бензином на 25 и 15 процентов выше. Кредитование сезонных полевых работ идёт в плановом режиме без сбоев, мы еженедельно отслеживаем эту ситуацию в регионах. Объём выданных краткосрочных кредитов на проведение сезонных полевых работ вырос на 30 процентов и превысил 130 миллиардов рублей.

Россельхозбанк выдал кредитов на сумму 88 миллиардов – плюс 33 процента к прошлому году, Сбербанк – 43 миллиарда, плюс 21 процент. С учётом высокого урожая текущего года у России есть все шансы сохранить за собой лидерские позиции по экспорту пшеницы, по экспорту зерновых мы, скорее всего, достигнем отметки уже 30 миллионов тонн. Хочу напомнить, что два года назад цифра была 30. В том числе по экспорту пшеницы – 25 миллионов, то есть была цифра 20.

Наряду с традиционными рынками для поставок российского зерна – это Ближний Восток и Северная Африка – мы ожидаем увеличения экспорта в Китай, страны Азиатско-Тихоокеанского региона, Южную Азию, Центральную и Южную Африку, а также Латинскую Америку. И, после Вашей информации, думаю, что в Турцию мы в том числе возобновим поставки зерна, риса и других продуктов.

В.Путин: Как мы договорились, Игорь Иванович докладывал, один из вопросов, которые мы обсуждали, – это наша работа по продаже нашей сельхозпродукции на китайском рынке, в том числе и мясной продукции. Мне очень приятно отметить, что по мясу птицы и свинины у нас есть довольно серьёзный экспортный потенциал, мы можем продавать на китайском рынке, но за это приходится ещё и побороться. Надеюсь, что вы в первую очередь примете участие в этой работе с партнёрами не только в Китае, но и в других странах.

А.Ткачёв: Пользуясь случаем, хочу поблагодарить. Переговоры в Китае прошли достаточно успешно, мы близки к тому, что рынок Китая для нас откроется, он перспективный для всего мира. Все борются за Китай – большая конкуренция. Мы можем туда поставлять сотни тысяч тонн мяса, это то мясо, которое не будет востребовано, это излишки. Как и по зерну, по говядине…

В.Путин: По говядине пока нам нужно собственный рынок закрыть. Надеюсь, что и здесь будет такая же ситуация.

А.Ткачёв: Думаю, через два-три года это будет возможно, в том числе и овощи.

В.Путин: По овощам ещё надо поработать для внутреннего рынка.

Для азиатских стран, наших соседей из Центральной Азии нужно открывать рынок пошире, над логистикой работать, компании создавать, помогать им открывать здесь свои представительства. Для наших же граждан – чтобы цены снижались соответствующим образом. Это будет очень серьёзный вклад в снижение инфляции. В общем, понятно, о чём мы говорим. Надеюсь на вашу активную позицию.

Давайте теперь по основным вопросам, ради которых собрались.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 29 июня 2016 > № 1810268

Посещение Немецкой школы при посольстве Германии.

Владимир Путин принял участие во встрече учеников Немецкой школы при посольстве Федеративной Республики Германия в России, гимназии Бад-Зальцунген (ФРГ) и средней школы № 12 города Ржева.

Встреча организована в рамках проекта «Примирение над могилами – работа во имя мира», который осуществляет Немецкая школа при поддержке Народного союза Германии по уходу за солдатскими захоронениями и посольства Германии в России.

* * *

В.Путин (говорит по–немецки, как переведено): Добрый день, дорогие друзья! Я очень рад приветствовать всех присутствующих. Я лучше буду говорить на русском языке, если вы не против.

(Говорит по–русски.) Прежде всего хочу отметить, что инициатива, приуроченная к 75-летию нападения нацистского вермахта на Советский Союз, является очень своевременной и полезной. В этой связи хочу особо поблагодарить Народный союз Германии по уходу за воинскими захоронениями.

Очень хорошо, что российские и немецкие школьники собираются вместе и вместе могут посмотреть на трагедии прошлого, вместе проанализировать, к чему приводят национальная нетерпимость, стремление к порабощению целых стран и народов.

75 лет назад началась война, которую в нашей стране называют Великой Отечественной. Отечественной – потому что советский народ защищал свою Родину, своё Отечество, и Великой – по количеству жертв, принесённых на алтарь победы над фашизмом.

Посмотрите: во Второй мировой войне Великобритания потеряла почти 400 тысяч человек – 380 тысяч, Соединённые Штаты Америки чуть больше – 400–410 тысяч, а Германия – уже почти семь миллионов человек; Советский Союз – почти 25 миллионов человек, из них свыше 15 миллионов – гражданское население.

Очень хорошо, что российские и немецкие школьники вместе могут посмотреть на трагедии прошлого, проанализировать, к чему приводят национальная нетерпимость, стремление к порабощению целых стран и народов.

Конечно, каждая человеческая жизнь бесценна, это целый мир, но потери, о которых я сейчас сказал, – они просто не укладываются в голове. Наши народы – народ Германии, народ Советского Союза – понесли самые колоссальные потери. И конечно, помнить об этом обязательно нужно, для того чтобы ничего подобного в истории человечества в будущем не произошло.

Такие встречи, как ваша, безусловно, призваны посеять в умах и в сердцах молодых людей принципы гуманизма, открытости, сотрудничества друг с другом. И конечно, я уверен, что ваше взаимное посещение мест захоронений, ваши совместные дискуссии, насколько я знаю, проживание в семьях будут способствовать сегодня сближению молодых людей России и Германии, а значит, это залог того, что Германия и Россия как государства будут сотрудничать для блага наших людей в будущем.

Особенно ценным считаю, что вы сотрудничаете, и Народный союз Германии сотрудничает с российскими общественными организациями, поисковыми отрядами, которые занимаются поиском и восстановлением имён погибших солдат Второй мировой войны, с Русским географическим и Русским военно-историческим обществами.

Такие встречи, как ваша, безусловно, призваны посеять в умах и в сердцах молодых людей принципы гуманизма, открытости, сотрудничества друг с другом.

Для меня особенно важно и ценно, что вашу работу поддерживают и ветераны Второй мировой войны, в том числе ветераны Великой Отечественной войны. И конечно, уверен, что все мероприятия, которые вы запланировали на эти предстоящие два-три дня, будут хорошим вкладом в Год молодёжных обменов России и Германии, который открылся в Москве в начале июня этого года.

Повод для вашей встречи очень серьёзный, хороший, но я надеюсь, что вам удастся и в широком смысле слова познакомиться с Россией, с нашей столицей – Москвой. Конечно, мы должны знать и помнить о трагедиях прошлого, но всё–таки мы все должны быть устремлены в будущее, а будущее у нас, уверен, прекрасное. Что касается России и Германии, то наши страны всегда процветали, когда тесно сотрудничали друг с другом. Это не пустые слова, достаточно посмотреть историю.

Хочу вас поблагодарить за этот вклад в строительство наших отношений и пожелать вам хорошего пребывания в нашей стране, в России. Надеюсь, что ваши российские друзья сделают всё для того, чтобы так оно и было, чтобы вы чувствовали себя в России как дома.

Всего доброго!

Германия. ЦФО > Образование, наука > kremlin.ru, 29 июня 2016 > № 1810245

Париж стоит визита

Интервью главы Минстроя России «Стройгазете» по итогам переговоров во Франции

На минувшей неделе министр строительства и ЖКХ Михаил Мень посетил с официальным визитом Францию, где, в частности, встретился со своей французской коллегой - министром жилищного хозяйства и жилищного строительства Эммануэль Косс. Министры обсудили вопросы привлечения инвестиций в российский коммунальный сектор. Также Михаил Мень встретился с представителями французского бизнеса, которые интересовались возможностями вложения средств в энергоэффективные технологии, ЖКХ и архитектурные проекты в России. Об итогах парижских переговоров Михаил Мень рассказал в эксклюзивном интервью «СГ».

«СГ»: Михаил Александрович, в то время, когда вы встречались с французскими коллегами в Париже, российские бизнесмены вели в Москве переговоры об организации российской площадки для MIPIM. Уже можно говорить о появлении «МИПИМ-Россия»?

Михаил Мень: Мы хорошо знаем эту инвестиционную выставку, я и сам приезжаю на нее в течение десяти лет, причем и в нынешнем статусе министра, и когда работал губернатором. Конечно, если нам удастся провести такое мероприятие в России, то мы очень рассчитываем, что под этот бренд к нам приедут многие серьезные европейские инвесторы, которые откроют для себя выгодные инвестиционные проекты. Мы ведь планируем не просто сделать выставку наших достижений, а предложить реальные возможности для перспективного сотрудничества. Фактически, организовать некую ярмарку инвестиционных проектов. Такой запрос от российского бизнеса однозначно есть.

«СГ»: Ваш визит в Париж длился всего один день. Что успели сделать?

М.М.: Наше министерство — довольное молодое, и такая двусторонняя встреча с французскими коллегами для нас первая. Мы подписали с министром жилищного хозяйства и жилищного строительства Франции госпожой Эммануэль Косс рамочный договор о сотрудничестве, на основе которого и будут в дальнейшем развиваться наши контакты.

Очень перспективной была встреча в Международной организации по экономическому сотрудничеству и развитию. В частности, в комитете по жилищному строительству и обустройству территорий мы получили доступ к их наработкам в данной сфере. В России только что принят в трех чтениях обновленный закон 214-ФЗ о долевом строительстве, а также закон о развитии бывших промышленных зон, в которых разрешена жилая застройка. Такие законодательные изменения должны дать серьезный импульс, и нам здесь очень пригодится мировой опыт комплексного развития территорий, который накоплен в ОЭСР.

В целом, на Западе при такого рода масштабных проектах 40% финансирования обеспечивается из государственных источников, а 60% — это деньги регионов, муниципалитетов и частных инвесторов. Для нас это было важно понять, поскольку в России, если регион сильный, то он и сам справляется с подобной задачей. В других регионах нагрузка зачастую перекладывается на плечи застройщика-инвестора, что потом ведет к подорожанию квадратного метра жилья.

Побывали мы и в одном из парижских пригородов, где посмотрели, как происходит реновация старых микрорайонов, как местные власти изменяют в целом городскую среду.

Кроме того, мы пригласили представителей французского бизнеса в нашу рабочую группу по энергосбережению. В ней уже представлена компания «Сен-Гобен», и мы надеемся, что другие фирмы также активно присоединятся, поскольку французы накопили здесь огромный опыт. Для России вопрос энергосбережения очень актуален, и, чтобы не «изобретать велосипед», мы с интересом изучаем перспективные европейские идеи. Конкретный пример: сейчас в строительстве уже можно использовать стекло совершенно другой теплопроводности, нежели это было ранее. Соответственно, открываются новые возможности для энергосбережения. И так по самому широкому спектру материалов, не говоря уж о том, что постоянно появляются новые композитные материалы, обладающие вообще уникальными свойствами.

Рассказали мы французам и о недавних существенных изменениях в российском законодательстве, которые позволят создавать очень привлекательные условия для инвесторов в ЖКХ, в том числе и иностранных. В частности, говорили о такой перспективной теме, как привлечение частных инвестиций на основе концессионных соглашений. И такой опыт работы в России у французских компаний уже есть. Можно вспомнить фирму «Veolia», одним из приоритетных направлений которой является водоснабжение и водоотведение, а также утилизация твердых бытовых отходов. Фирма уже успела приобрести в России опыт, как успешный, так и не очень, поэтому, конечно, ее руководители заинтересованы в том, чтобы российское законодательство давало им такие же гарантии для вложенных инвестиций, как и во Франции.

C точки зрения привлечения инвестиций, в ЖКХ мы создали столь же продуманное законодательство, что и в любой развитой европейской стране. Прежде всего, я имею в виду долгосрочные тарифные решения, в том числе в рамках концессионных соглашений. Фактически, это означает, что на весь период концессии определяется некая тарифная формула, которая потом не будет пересматриваться. Например, концессионер начинает заниматься водоснабжением, и на двадцать лет концессии он четко представляет себе, на какие тарифы может рассчитывать. И даже смена властей никак не изменит условия этого договора.

Подчеркну, речь идет не об абсолютной величине тарифа, которая, конечно, может меняться в зависимости от инфляции, а о формуле его расчета. Именно она и будет оставаться неизменной. Прежняя нестабильность в тарифной сфере очень сильно тормозила приход инвестиций в ЖКХ. А всего за год с момента изменения законодательства объем привлеченных инвестиций в эту сферу увеличился в десять раз! И это только начало.

Жилищно-коммунальное хозяйство являлось одной из немногих крупных сфер, куда никак не удавалось привлечь крупные частные инвестиции. Мы надеемся, что с новым законодательством такое положение дел начнет быстро меняться.

Еще один важный момент. С этого года все тарифные регулирования в сфере ЖКХ стали долгосрочными, минимум на три года, а в дальнейшем будут на пять лет. По концессии же — на весь период концессионного соглашения. Это очень большое продвижение вперед. И, кстати, когда мы делились опытом в Париже, то французские бизнесмены сразу уловили этот момент. Фактически, с точки зрения тарифов, появилась независимость от местных и региональных властей. Но одновременно в законе четко описана и ответственность инвесторов, причем довольно серьезная. Это и обязательства инвестировать средства в основные фонды, и перекладка старых труб, и, что немаловажно, повышение качества услуг.

«СГ»: Французские предприниматели предпочитают иметь постоянную среднюю норму прибыли, нежели гнаться за очень высокой, но краткосрочной. Новое российское законодательство им подходит. А вот российские предприниматели не очень любят такие долгосрочные затраты, не так ли?

М.М.: Если честно, то времена меняются. И строители жилья сегодня реально смотрят на происходящее, понимая, что больше сверхприбылей не будет. Цена на жилье в России снизилась, особенно по регионам застройщики готовы уже работать за десятипроцентную прибыль. То есть, практически, так же, как это привыкли делать их европейские коллеги.

С другой стороны, вы верно подметили, что возможности, которые предоставляет новое российское законодательство — это мечта любого европейского инвестора: работать в стабильной ситуации, где тебя не ожидают внезапные потрясения в виде неожиданных изменений тарифов. Инвесторы точно знают, что будет завтра, послезавтра и через двадцать лет.

Государству это тоже очень выгодно, поскольку инвесторы возьмут на себя ответственность за капитальные вложения. В любом муниципальном предприятии должность директора является временной, его в любой момент могут заменить. Поэтому та же перекладка труб вовсе не является для муниципальных организаций приоритетом, им нужно демонстрировать не долгосрочные, а каждодневные результаты работы. Я бы сказал так: они иногда зарабатывают на потерях и убытках, а не на их сокращении.

Отныне же разговор с инвесторами о долгосрочных вложениях очень упростился. Переложил трубу, получил выгоду от энергосбережения, все осталось твоей прибылью. И инвесторам хорошо, и государству выгодно, а главное — улучшение жизни граждан.

Еще один важный момент. Со времен Советского Союза в ЖКХ осталось много недооформленного имущества. Поэтому очень многие муниципалитеты стоят перед дилеммой: они готовы позвать инвесторов и отдать, например, водоканал в концессию, но этот водоканал пока не оформлен в соответствии с новыми требованиями. Поэтому они даже конкурс объявить не могут.

Мы убрали этот камень преткновения, решив проблему следующим образом. Теперь договоры можно заключать и с отсроченным юридическим переоформлением. То есть, инвестор приходит, начинает работать и спокойно занимается приведением в соответствие юридических норм. Понятно, что такой процесс не может длиться вечно, и в договорах должно быть записано, что инвестор или концессионер берет на себя обязательство закончить такое переоформление, к примеру, за год и передать бумаги муниципалитету.

Я специально разделяю инвесторов и концессионеров, поскольку концессия — это не собственность, но и не аренда, а третий путь, который был довольно сложен в силу отсутствия устраивающей всех правовой базы. Но постепенно, с новыми законами и поправками, он займет свое важное место в системе российского жилищно-коммунального хозяйства. Теперь даже если на активах муниципальных унитарных предприятий висят долги, но находятся инвесторы, которые могут справиться с ними, то у них появляется возможность начинать работать.

«СГ»: Во Франции сейчас все чаще строят здания, которые производят энергии больше, нежели потребляют. Что делается в этом направлении в России?

М.М.: В рамках программы расселения аварийного жилья у нас было построено несколько энергоэффективных домов. Но тут нужно донести до инвесторов следующий факт: в начале такого строительства мы имеем значительное увеличение себестоимости, зато потом будет существенная экономия при эксплуатации. Из-за этого момента подобное строительство сложно осуществлять в рамках государственных программ, ведь там учитываются некие средние показатели, особенно если объект потом передается в частные руки. Но если говорить о каких-то общественных зданиях, то они вполне могут так строиться.

«СГ»: Еще одной темой, которую вы обсуждали в Париже, были BIM-технологии. Почему этой теме придается такое большое значение?

М.М.: Здесь мы с Францией находимся на сопоставимых позициях, на стадии внедрения технологий информационного моделирования в строительные комплексы наших стран. В России недавно был проведен Госсовет (по вопросам строительства — «СГ»), и после него получено поручение президента разработать план поэтапного внедрения технологий информационного моделирования в строительстве. Предлагается использование технологий информационного моделирования на всех этапах жизненного цикла: от предпроектных проработок до эксплуатации зданий и сооружений и даже до момента их демонтажа и утилизации. Данный подход позволит существенно повысить эффективность процесса проектирования, строительства и эксплуатации здания, а также обеспечит большую прозрачность всех этих процессов. Качественно и детализировано проработанная модель будущего объекта позволит значительно снизить риск принятия заказчиком неоправданного решения.

В России уже достаточно много объектов проектируются и строятся с использованием технологий информационного моделирования. Ярким примером является новый футбольный стадион «Спартак», построенный в прошлом году в Москве, это спортивное сооружение проектировалось, строилось с использование технологий информационного проектирования, и на текущий момент эксплуатация стадиона осуществляется с учетом ранее созданной его 3D-модели.

Плюсом технологий информационного моделирования как для российских компаний, так и для французских проектировщиков является возможность работать с заказчиком удаленно, при этом соблюдая требуемые сроки и качество. Развитие таких технологий является одним из направлений развития взаимоотношений и сотрудничества двух наших стран в строительной сфере.

Автор: Вера МЕДВЕДЕВА (Париж)

Франция. Россия > Недвижимость, строительство > stroygaz.ru, 29 июня 2016 > № 1809106 Михаил Мень

Многополярная Европа. Почему России нравится Brexit

Александр Баунов — журналист, публицист, филолог, бывший дипломат. Он является главным редактором Carnegie.ru.

Резюме До дня британского референдума Евросоюз только увеличивался; убывающий ЕС – новая реальность, которую в России осторожно приветствуют.

До дня британского референдума Евросоюз только увеличивался; убывающий ЕС – новая реальность, которую в России осторожно приветствуют. ЕС без Британии может стать более удобным партнером для Кремля, разочарует восточных европейцев, а желание британцев повернуть к старой Европе и требования полного равенства и суверенитета близки российским идеологам.

Англичане, которые вчера припозднились у телевизора, поднялись не рано, поставили, зевая, чайник и по пути в ванную зашли в сеть, чтобы узнать новость: Британия выйдет из ЕС. Есть такие новости, в которые невозможно поверить. Как говорил по такому случаю их собственный Уайльд, в основе оптимизма лежит чистейший страх: мы готовы верить в других по той простой причине, что боимся за себя. В основе еврооптимизма тоже. Ну не дураки же соотечественники, думали англичане, на пустом месте, без войн и революций прерывать спокойное размеренное существование, обыватель покуражится, чтобы с ним больше считались, и выберет стабильность: британцы любят заведенный порядок.

Обыватель выбрал маленькую революцию по схеме «раз болтливые политики против, я за». Чего это он так о своих политиках, нашем идеале, нам отсюда не видно. ЕС со дня своего рождения исключительно прибывал, здоровел и набирал вес. Убывающий и чахнущий ЕС – это что-то совсем другое, новое, страшное. Но британскому обывателю не страшно. Восточным европейцам непонятно, куда без ЕС, это на века, а у подданных ее величества другие приметы самоуважения, не связанные с союзным европейским государством: впервые за сто лет и на глазах моих меняется твоя таинственная карта, ну и бог с ней.

Интеграция достоинства

Принято считать, что развивающиеся, отстающие страны мыслят прошлым, а развитые – современностью и будущим: ностальгия по старым добрым временам, по ушедшим империям – не про них. В этом отношении с Европой все было ясно. Европейский союз – это будущее, а эпоха классических национальных государств, тем более империй, – прошлое.

ЕС самый захватывающий модернистский эксперимент: модный стартап, которому хочется помогать словом и делом: обнимитесь, миллионы.

Между тем британцы, во всяком случае их большинство обниматься раздумали. В развитой европейской стране победили настроения, которые мы считали отечественными, российскими и связывали с задержкой в развитии: суверенитет важнее интеграции, если интеграция не вокруг тебя; прошлое не хуже того будущего, которое нам предлагают мировые политики и журналисты.

Одно утешение, что вопреки российскому скепсису «везде все куплено и подстроено, как наверху скажут, так и посчитают» британцы проголосовали не так, как их просило собственное правительство, ведущие газеты, брюссельская бюрократия, соседи по Европе и президент США. В каком-то смысле ЕС стал жертвой подлинной британской демократии: Кэмерон, сторонник ЕС, обещал референдум, чтобы победить на национальных выборах, сдержал обещание (а мог и забыть) и теперь подает в отставку. Но раз для победы на выборах надо обещать всенародный референдум, он уже неслучаен.

Оплакивать Британию преждевременно. Она была вне Союза, когда ее соседи по континенту уже четверть века были в нем. И сейчас в Европе есть две развитые и зажиточные страны вне ЕС – Норвегия и Швейцария, с Исландией – три.

При создании ЕС Британия вела себя так, как позже Россия при его расширении. Считала, что это ниже ее достоинства – интегрироваться с кем-то не на первых ролях, и была готова вступить только в такой союз, где она будет несомненным лидером. Когда России предложили в начале 2000-х поучаствовать в общем с соседями – Украиной, Молдавией, Белоруссией – интеграционном проекте под названием Восточное партнерство, Россия отказалась: мы слишком большие, чтобы нас учили, как жить, наравне с маленькими, мы сами центр, и попыталась, во-первых, выговорить себе интеграцию на особых условиях (давайте создадим четыре общих пространства между ЕС и Россией как равными), а во-вторых, развивать собственный интеграционный проект – Евразийский союз.

Британия по тем же причинам поначалу не собиралась в единую Европу: мы большие и самостоятельные, не заходит солнце, цветет медвяный вереск, бог хранит королеву. И британцы создали свой союз, где были несомненными лидерами: в 1960 году в ответ на развитие на континенте Европейского сообщества Британия собрала вокруг себя Европейскую ассоциацию свободной торговли. Участников получилось даже больше, чем в тогдашнем Европейском сообществе, но все это были небольшие страны с окраин Западной Европы: государства Скандинавии, Австрия, Португалия. Даже все, вместе взятые, остальные участники ЕАСТ с трудом сравнялись бы с Британией по размеру экономики или численности населения, не говоря уже о том, что представить общую позицию португальцев и шведов очень непросто.

Правда, при всем психологическом комфорте для британцев такой альтернативный евросоюз оказался недостаточно эффективным в экономическом отношении. И уже в 1973 году сама Британия (вместе с Данией) предпочла перейти в Европейское сообщество (на самом деле даже раньше, но Де Голь не пустил), а потом к интеграции с ЕС подтянулись и все остальные участники ЕАСТ, за исключением вечно отдельной Швейцарии. «Политики обещают, что, присоединившись к Европейскому сообществу, мы получим больший рынок для наших товаров. Но я как-то сомневаюсь, потому что, например, немцы говорят, что будут рады нашему вступлению по той же самой причине – они получат больший рынок. Мне кажется, что прав тут может быть только кто-то один», – говорил тогда депутат cэр Джордж Даути Уэлл. «Я верю в британскую нацию и не хочу, чтобы она растворялась в Соединенных Штатах Европы», – увещевал Роджер Моат из Палаты общин.

Сторонники выхода из Европейского сообщества в 1975 году проиграли референдум, набрали всего 33%. Многие из стариков, которые сейчас голосовали за выход, 40 лет назад молодыми людьми голосоввали за присоединение.

Вступив в ЕС, Британия сразу стала требовать особых условий. Возмущалась единой сельхозполитикой, отказывалась от валютного союза, Тэтчер потребовала «вернуть мои деньги», и Британия до сих пор получает компенсацию из бюджета ЕС (British rebate), хотя в итоге все равно является страной-донором. Последнее, что сделало правительство Кэмерона перед референдумом, – выторговало у ЕС еще один пакет оговорок и исключений. Турция была больным человеком Европы, а Британия всегда была ее упрямым человеком.

Если Евтушенко против колхозов

«Brexit может осчастливить Путина», – сказал Кэмерон перед голосованием. Путин в выигрыше, написал Макфол в твиттере сразу после. Веселится храбрый росс. Это когда росс молчал, а что было бы, если бы он заговорил. Однако система координат, где сумрак ночи наставлен на оси с Путиным, существует в головах восточных европейцев и части журналистов, но не британских обывателей. Эксперты сами уверяют нас, что Россия на американских и западноевропейских выборах – второстепенный вопрос, с чего бы теперь британцам думать о Путине, когда речь идет о них и ЕС. Правило «выслушай Путина и сделай наоборот» вряд ли верная стратегия на все случаи жизни.

Тем более что и слушать у Путина было особенно нечего. Он и другие российские официальные лица очень осторожны говорили про британский референдум. Во-первых, потому, что не любим, когда нам указывают из-за границы, и не будем указывать другим (не относится к Украине). Но главное, понимали заранее, что любое их слово по этому поводу будет использовано как аргумент в британской кампании. Так же осторожно Путин высказывается по поводу американских кандидатов в президенты. И только после референдума, когда стало ясно, что Кэмерон уходит, российский президент не выдержал: «Это некорректная попытка повлиять на общественное мнение страны... и проявление низкого уровня политической культуры».

Тем не менее желание России, во всяком случае политического руководства и солидарной с ним части населения, чтобы Британия вышла из ЕС, словно бы висит в воздухе.

Здесь долго говорили, что на Западе кризис, в Европе холодно, и вот доказательство на термометре. Кроме того, после того как ЕС начал наказывать нас за Украину, хотелось чем-то и ЕС наказать, а вот он сам себя. Вообще с тех пор, как мы противостоим Западу, а это постепенно происходит все больше и больше с цветных революций, «арабской весны», московских протестов и второго Майдана, так сложилось, что неудачи Запада переживаются как успехи России. А может, и раньше так сложилось, может, это психологическое: развалился наш союз, вы радовались, а вот сейчас ваш разваливается, и мы плакать не будем.

ЕС как место, куда уходят из разваливающегося советского блока, невольно оказался в роли оппонента России.

Все-таки стремление в Европейский союз было для бывших сателлитов СССР и некоторых бывших советских республик чем-то вроде национальной идеи, связанной с отрицанием России и совместного с ней прошлого.

Они шли не просто куда-то, но и от кого-то, – они шли прочь от России, вводили визы, закрывали границы, переориентировали экономику.

Естественно, когда Европейский союз теряет такую страну, такую важную европейскую культуру, как Великобритания, его авторитет, его престиж, его сияние уменьшается: ну что это за Европа без Англии. Соответственно уменьшается престиж и авторитет той национальной идеи, которая вела Восточную Европу прочь от России. Тоже утешение.

Больше того, есть некоторые основания связать расширение на Восток с нынешней убылью на Западе. В центре любой евроскептической программы – страх перед миграциями. Но к пакистанцам и выходцам из вест-индий в Англии привыкли еще в 70-е. А вот общий рынок труда со странами Восточной Европы возник под конец 2000-х. Потребовалось время осознать, что приезжий из Польши или Литвы, не меняя гражданства, может легально устроиться на работу и имеет те же трудовые права, что и британец. А Брюссель обещает не останавливаться. Когда осознали, проголосовали.

Неверно считать, что в российском руководстве хотят, чтобы Евросоюз разбился вдребезги на мелкие кусочки. Скорее там хотят единоначалия, вертикали как дома, чтобы было понятно, с кем решать вопросы. И чтобы этот кто-то был человек серьезный, уважаемый, равный: не хуже Ганди. Тэтчер с Деголем тоже подойдут. Кому, если что, звонить. Куда ехать — в Брюссель, в Берилн, в Париж? Нынешняя система, где главные все и никто, Меркель и Олланд вроде бы главнее других, но самм ничего не могут, где надо договариваться сразу со всеми — с брюссельскими бюрократами, с главами больших государств, с главами малых, российских руководителей раздражает.

Новая Антанта

Русские являются самыми большими евроскептиками еще и потому, потому что европейская перспектива, которая была им предложена, оказалась наименее понятной – какая-то вообще Европа от Ванкувера до Владивостока проездом через Афганистан. Европейская перспектива восточных европейцев и части бывших советских республик была с самого начала ясна. А какие формы примет вот это самое единое европейское пространство то ли до Урала (а после?), то ли до Владивостока – всегда было непонятно, это всегда был лозунг.

Поэтому русские смотрят на Европейский союз еще более скептически, чем британцы, но это не значит, что они желают Европе зла. Они по-своему желают ей добра – если бы они ненавидели Европу, они бы хотели видеть там больше мигрантов и новых обременительных членов, а они, наоборот, от этого расстраиваются. А если им объяснить, что, в случае чего, придется получить перед каждой поездкой в Европу пару-тройку виз и помнить с десяток вечно меняющихся валютных курсов, радость от развала ЕС уменьшится еще сильнее.

Это смутно в народе, а у российской дипломатии, у российской внешней политики к Евросоюзу две претензии. Первая – что он слишком несамостоятелен политически. В России считают, что Европейский союз важнейшие решения принимает под диктовку США. То есть он недостаточно суверенен. Вторая – Союз подменили: до расширения это было одно, а после расширения – уже другое. ЕС слишком прислушивается к новым членам, малым странам Восточной Европы, которые настроены по отношению к России враждебно, иногда просто панически, вроде Прибалтики или Польши. И вот Великобритания – это страна, которая считается внутри ЕС, во-первых, наиболее проамериканской, во-вторых, больше других склонной прислушиваться к страхам и сомнениям Восточной Европы. К тому же из всех грандов ЕС в Британии ни разу не говорили о снятии санкций с России: в Италии, Франции, Германии да, а тут нет.

Есть еще и личные обиды: начинающий президент Путин предложил Блэру дружбу и высокие отношения, первым визитом на Запад был Лондон, а там приютили Березовского, Закаева, Литвиненко и продолжили в том же духе. Поэтому выход Британии – это с точки зрения России своего рода санация Европы. Европа становится более континентальной, а с такой Европой России иметь дело проще.

Но и часть британцев считает, что Союз подменили: в 70-е они вступали в общий рынок труда, товаров и капитала, а в политический союз, да еще из 28 стран, они не собирались.

Давняя мечта российской дипломатии как раз и состоит в том, чтобы выстроить отношения с каждым крупным европейским государством по отдельности. И Британия сделала шаг навстречу этой мечте.

В России, которая не член Союза и стать им нет ни перспективы, ни теперь желания, мечтают о ситуации, которая напоминала бы XIX или начало XX века – когда Европа была Европой антант, коалиций, где равные силы могли договариваться, поддерживать друг друга, или сдерживать друг друга. Великобритания, которая существует отдельно от Европейского союза, если она после референдума сохранится как целое, – как раз шаг в то европейское прошлое, которое в общих чертах есть мечта о будущем для российских политиков.

Другое дело, что эта мечта вряд ли в полной мере реализуется. И призывая ее не стоит забывать, к чему привела саму Россию та самая старая Европа, где были союзы одних стран против других, враждующие коалиции, в одну из которых мы вечно норовили влиться: к двум мировым войнам, в которых Россия и оказалась самой пострадавшей.

Московский Центр Карнеги

Россия. Евросоюз. Великобритания > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 28 июня 2016 > № 2851529 Александр Баунов

Анатолий Чубайс: государству пока не удалось развернуть бизнес в сторону инноваций.

РОСНАНО долгое время была объектом критики за убыточность, но с 2014 года наконец вышла на прибыль и даже готова платить дивиденды. О том, когда можно ожидать выплат акционерам, какие барьеры препятствуют развитию инноваций в России, что следует сделать правительству для этой отрасли и экономики в целом, каковы планы РОСНАНО на азиатском рынке, а также куда двигаться ВЭБу и за что стоит поставить памятник главе ЦБ, рассказал глава госкомпании Анатолий Чубайс.

— С вашей точки зрения, российскому рынку нанотехнологий и инноваций уделяется достаточно внимания со стороны государства? Нужна ли вам дополнительная поддержка?

— За последние 10 лет государство впервые вошло в эту сферу и создало очень серьезные инструменты поддержки в целом инновационной экономики в стране. По сути, они родились у нас в 2006–2007 годах, когда принимались первые решения на этот счет.

Это было абсолютно правильно и своевременно. Но что не удалось? Государству не удалось по-настоящему развернуть частный бизнес в сторону инновационной экономики.

Государственные институты развития свое дело делают, но этого недостаточно. Чтобы экономику масштаба России по-настоящему сделать инновационной, нужно, чтобы этим по-настоящему заинтересовался частный бизнес, не имеющий отношения ни к РОСНАНО, ни к Сколково, ни к РВК. Этого пока не произошло.

— Что необходимо сделать государству, чтобы заинтересовать частный бизнес?

— Чтобы частный бизнес по-настоящему этим заинтересовался, нужны не столько специальные меры, секторальные, сколько фундаментальные. Речь идет об основах рыночной экономики, которые мы не достроили. Это защита прав частной собственности, независимая судебная система и способность отстоять свои интересы в законном процессе в суде, устойчивая макроэкономическая ситуация, по которой, кстати, есть очень важные положительные сдвиги в настоящее время.

— По вашему мнению, какие шаги необходимо предпринять правительству для того, чтобы экономика страны перешла к росту?

— Эльвира Набиуллина (председатель Банка России — ред.) озвучила цифру, которая способна изменить бизнес-среду в России, — это целевая задача по инфляции на 2017 год в 4%.

За всю новейшую историю России у нас никогда не было 4%. И если Центральный банк в будущем году снизит инфляцию даже не до 4%, а до 5%, то уже за это точно можно поставить памятник Эльвире Сахипзадовне, без всякой иронии, я говорю серьезно.

Инфляция в 4–5% — это другой бизнес-горизонт, это способность увидеть свой бизнес не на год, а минимум на 3–5 лет, это радикальное снижение процентных ставок и увеличение доступности кредитов, и это, конечно, реальная предпосылка для экономического роста.

Но этого недостаточно. Нужны структурные реформы. И они нужны не столько в налоговой или антимонопольной сфере, где базовые институты уже построены, а прежде всего в правоприменительной сфере, где бизнес должен быть уверен в том, что его собственность будет защищена независимо от того, какова его вхожесть в коридоры региональной или федеральной власти. Это основа основ, это то, над чем собирается работать ЦСР под руководством Алексея Кудрина.

— Вы намерены что-то посоветовать господину Кудрину?

— Я не вхожу в органы ЦСР, не являюсь штатным экспертом, но если будут вопросы, с удовольствием готов помочь, но там собраны сильные эксперты, адекватные для поставленных задач.

— Чиновники и эксперты заявляли о необходимости реформирования институтов развития, говорили о недостаточной их эффективности и даже о необходимости закрытия части из них. По вашему мнению, такие институты, как РОСНАНО, Сколково, ВЭБ, работают эффективно?

— Так сложилось, что институты развития были созданы в разные периоды времени и под задачи в общем взаимосвязанные, но недостаточно скоординированные. Это правда. РВК создавалась для развития венчурного бизнеса, мы — для наноиндустрии, Сколково — для своих задач. И в этом смысле я согласен с теми, кто говорит о том, что координацию между институтами развития не вредно бы усилить. И это правильная мысль.

Но неправильной мыслью, с моей точки зрения, является стремление выкопать картошку на следующий день после того, как ее посадили. Дело в том, что инновационная экономика, особенно в реальном секторе, — это штука с циклом минимум 7–8 лет, невозможно в России пройти путь от стартапа до построенного завода, который является самоокупаемым, за меньший срок. В этом смысле тут не выплеснуть бы ребенка с водой, раскачивая эти уже созданные государством институты, лишив их работоспособности.

Судя по последним трендам, какая-то здравая линия тут возобладала. Я не знаю, какие решения будут приняты правительством (в отношении институтов развития — ред.). Кажется, решения будут уточняющего, а не зубодробительного свойства. Это было бы правильно.

— Что вы имеете в виду под усилением координации между институтами развития? Создание некоего органа «над» ними?

— Мне кажется, не очень работоспособным будет создание органа «над», а вот усиление работы правительства в той или иной форме по нашей координации было бы правильным. Причем в двух разрезах. Есть какие-то сферы внутри инновационной экономики, которыми каждый из нас занимается. РВК, например, обеспечивает содействие созданию стартапа через венчурную индустрию, Мы — в наноиндустрии, Сколково тоже занимается. Здесь правильно бы это делать более централизованно.

Помимо этого, институты развития видят внутри инновационной экономики целые вертикальные сектора и институты, которые требуют усиления. Например, важнейший институт, в котором страна нуждается, это private equity индустрия, который в мире занимает до 60% финансового сектора, это институт предоставления капитала, который у нас совсем почти отсутствует.

Банковская система предоставляет кредит, а кто предоставляет капитал? В мире это делает родившаяся за последние 25–30 лет private equity индустрия, частью которой является венчурная индустрия. В России этот институт почти отсутствует, и мы все это видим. Такого рода проблемы требуют решения правительства.

— В рамках ПМЭФ президент РФ заявил о том, что ВЭБу необходимо будет также сосредоточиться на долгосрочных инновационных проектах. Насколько ВЭБ в его непростом состоянии способен справиться с такой задачей?

— ВЭБу придется пройти антикризисный период, болезненный, но неизбежный. Но ничего неразрешимого я не вижу. Однако бессмысленно проходить антикризисный период, не видя цели, куда ты в итоге стремишься. У ВЭБа в инновационной сфере вполне могли бы появиться задачи, которые не может решить ни Сколково, ни РОСНАНО, ни РВК.

Например, я говорил про private equity индустрию, для возникновения которой нужно несколько видов инвесторов. Один из необходимых инвесторов это «фонды фондов», fund of funds (инвестиционный фонд, который вкладывает средства в другие инвестиционные фонды — ред).

Я здесь, в Китае, встречался с президентом одного из таких фондов, которых в Китае более 20. В России нет ни одного. Рассчитывать, что внутри частных структур возникнет fund of funds — малореально. А вот ВЭБу взять на себя задачу создания современного fund of funds, который бы обеспечил поставку капитала в private equity индустрию, которая в свою очередь будет поставлять его в саму экономику, вот эта задача для ВЭБа казалось бы вполне адекватной и правильной.

— У РОСНАНО тоже есть своя специфика, не все проекты быстро дают отдачу, какие-то проекты уже начали приносить финансовую выгоду?

— Конечно, как раз цикл 7–8 лет у нас завершается, еще два-три года он займет, но как раз его завершение дает ту самую отдачу. Нас долго ругали за убыточность. Мы действительно были планово-убыточны до 2017 года включительно, но по факту получили первую прибыль в 2014 году, а в 2015 году получили 17 миллиардов рублей прибыли по МСФО, для нас это прорыв, похоже, мы вошли в топ-30 компаний по прибыли, где есть «Газпром» и нефтяники.

Одновременно мы запускаем новый инвестиционный цикл, который займет не менее 7–8 лет, но не через прямое инвестирование в проекты, а через создание фондов, куда привлекаем соинвесторов. Но это возможно, когда за плечами есть прибыль и удачи в проектах. Иначе бы мы не смогли привлечь внешних инвесторов, а мы привлекли их в размере 16 миллиардов рублей по итогам 2015 года, а по итогам 2016 года мы должны привлечь их на 50 миллиардов рублей.

— Каковы ваши планы по дивидендам? При каком уровне прибыли вы начнете их выплачивать?

— Мы в принципе готовы платить дивиденды, но для этого надо иметь не только прибыль по МСФО, но и по РСБУ, еще нужно соотношение между уставным капиталом и чистыми активами. Мы пока не все соотношения обеспечили. На последнем совете директоров нам было рекомендовано ежеквартально подводить итог, и если в какой- то из кварталов этого года мы все эти соотношения будем правильно обеспечивать, мы готовы выплачивать дивиденды. По первому кварталу мы пока не прошли по одному из этих соотношений.

— Поделитесь, пожалуйста, своим мнением по ситуации в отношении господина Дода, с которым вы знакомы и работали?

— Насколько я понимаю, исключительно по сообщениям СМИ, сформулирован предмет обвинения, я понимаю, что господин Дод (Евгений Дод, экс-глава «Русгидро» — ред.) не признает себя виновным и считает, что все его действия по расчету прибыли были законными и проверенными аудиторами и ревизионной комиссией, причем по такой же методике проводились расчеты по другим годам. В этом смысле я понимаю, что сейчас есть две противоположные позиции. Я очень надеюсь, что разбирательство будет объективным.

— Какие новые проекты РОСНАНО рассматривает с китайскими партнерами? Какой уже объем инвестиций вложен в совместные проекты?

— Мы очень интенсивно взаимодействуем с Китаем. На сегодня создано два венчурных фонда с общим объемом инвестиций 350 миллионов долларов. В ближайшие месяцы мы объявим о первых сделках из этих фондов.

— Какие это сделки?

— Наиболее востребованной сферой в наших фондах является экология. В Китае, да и в России тоже, это острейшая проблема. Во-вторых, это энергоэффективность, и в-третьих, это новые материалы. Хотя этими темами наша работа не исчерпывается. Мы работаем в hi-tech, в реальном секторе практически во всех отраслях без исключения.

Помимо этого, мы продолжаем двигаться вперед в сотрудничестве с китайскими партнерами и собираемся до конца года создать еще два фонда, и общий объем обязательств по нашим китайским проектам достигнет 1 миллиарда долларов. Причем миллиард долларов — это только так называемое первое закрытие. По этим фондам просматривается второе закрытие в диапазоне максимум два-три года. Объем commitment по этим фондам может достичь 2 миллиардов долларов.

Таким образом, на конец года это будет четыре фонда на миллиард долларов и через шаг эти же фонды могут нарастить объем до двух миллиардов долларов.

Такая динамика 350 миллионов — миллиард — два миллиарда — это видимая динамика, которая вполне реалистична для нас.

— Кто станет вашими партнерами по двум новым фондам?

— У нас есть уже партнер «Цинхуа холдинг» — это мощная структура, созданная университетом Цинхуа, с объемом годового дохода в 10 миллиардов долларов. Я сегодня встречался с президентом этой структуры, мы будем продолжать с ней сотрудничество по фондам.

Новые партнеры, которых мы объявим, как только достигнем договоренности, это крупные финансовые структуры федерального и регионального уровня.

— Планируете ли вы расширять присутствие в Азии?

— Мы заинтересованы в расширении сотрудничества. Китай — это базовая страна для нас в Азии. Но у нас есть хорошие заделы в других странах. В приоритете для себя, помимо Китая, мы видим Японию, и очень надеемся на новые политические процессы в российско-японских отношениях; безусловно, это Южная Корея и Сингапур. И этим не ограничиваемся.

У нас есть интересные переговоры с Малайзией, с которой мы также обсуждаем создание совместного фонда, и некоторыми другими странами Юго-Восточного региона.

По новой стратегии РОСНАНО, создание совместных фондов — это базовый инструмент нашей деятельности. Мы должны до 2020 года привлечь 150 миллиардов рублей инвестиций в наноиндустрию России.

— Рассматриваете ли возможность экспорта продукции, произведенной РОСНАНО, на азиатские и другие рынки?

— Есть срез по продукции, а есть срез по бизнесу. По продукции мы во многих случаях рассчитываем на российский рынок, но, скорее, для старта бизнеса, потому что очень часто размер российского рынка недостаточен для того, чтобы создавать серьезного масштаба структуры.

Поэтому российский рынок рассматриваем как вход, а второй шаг — это мировой рынок, в том числе Юго-Восточная Азия. А в ситуации с нынешним курсом рубля такая стратегия становится еще осмысленнее.

А в отношении самих бизнесов мы увидели новый вектор во взаимодействии с Китаем. Если раньше мы говорили о трансфере технологий из-за рубежа в Россию, то в отношениях с Китаем мы видим возможности в обе стороны — это трансфер технологий из Китая в Россию и из России в Китай.

— А что мы им можем предложить?

— У нас есть целый ряд предприятий и бизнесов, которые потенциально могли бы быть востребованы на китайском рынке. Мы сейчас это обсуждаем с партнерами.

Не хотел бы называть конкретные предприятия, но сферы назову — начиная с современных строительных и теплоизоляционных материалов, спрос на которые в Китае гигантский, и заканчивая, например, высоко технологичными материалами для фотоники.

Россия > Образование, наука > rusnano.com, 28 июня 2016 > № 1859206 Анатолий Чубайс

27 июня 2016 года в Москве руководитель Роспотребнадзора Анна Попова приняла участие в торжественном награждении лауреатов Всероссийского конкурса «Дружи с финансами», который проводился в рамках Проекта «Содействие повышению уровня финансовой грамотности населения и развитию финансового образования в Российской Федерации». Целью конкурса являлось повышение интереса СМИ к теме финансовой грамотности населения, информирование населения о доступных финансовых продуктах и услугах, а также формирование у граждан навыков эффективного управления своими сбережениями и обеспечения их финансовой безопасности.

Победителей отобрали из более чем 350 работ, поданных в 5 номинациях. Работы приходили как от федеральных СМИ, так и от изданий из трех десятков российских регионов. В состав жюри входили представители журналистского сообщества, банковских ассоциаций, общественных организаций и профильных ведомств.

Глава Роспотребнадзора Анна Попова и председатель правления Международной конфедерации обществ потребителей Дмитрий Янин вручили награды в номинации «Имею право». В этой номинации оценивались материалы, посвященные теме защиты прав потребителей финансовых услуг: актуальные темы защиты прав потребителей финансовых услуг и информирования потребителей финансовыми организациями; личные истории граждан, связанные с конкретными проблемными ситуациями, отстаиванием интересов и прав потребителей финансовых услуг – примеры и практические решения; актуальные советы гражданам по рациональному поведению при нарушении прав потребителей финансовыми организациями.

Среди работ на телевидении лауреатами стали:

· ОБУ "ТРК "Липецкое время", автор Мелихова Екатерина Васильевна, программа «Микрозаймы»

· Государственная телевизионная и радиовещательная компания "Оренбург" филиал ФГУП "ВГТРК", автор Савин Максим Викторович, программа «Банкротство физлиц»

В рубрике радиопередач победили:

· Радио Сибирь, автор Гришко Светлана, Малышева Алина, «Госдума в первом чтении приняла законопроект об ограничении коллекторской деятельности»

· ГТРК «Кузбасс», г.Кемерово, автор Ольга Анатольевна Кадникова за серия публикаций

Лауреатами в рубрике печатных СМИ стали:

· Филиал ФГБУ "Редакция "Российской газеты", г. Санкт-Петербург, автор Ульяна Блажчишина (Вылегжанина), статья «Карточные шулеры»

· "Московский Комсомолец" в Саратове", автор Лихоман Ирина Алексеевна, статья «Жизнь взаймы»

Из числа интернет-СМИ победителями стали:

· Информационное агентство "Росбалт", автор Семенец Анна Алексеевна, Кризисная азбука выживания для заемщиков

· Финансовый информационный портал «Банки.ру», авторы Брыткова Анна, Дубровская Анна за серию материалов

· Информационно-правовой портал ГАРАНТ.РУ, автор Михайлова Алина Артуровна за серию публикаций

В номинации «Доступно о финансах» рассматривались журналистские работы, посвященные разъяснению вопросов управления личным бюджетом, организации и способам экономии и сбережений, создания финансовой «подушки безопасности», разъяснение кредитных рисков и финансового планирование жизненных целей и задач. Награды вручил Директор Департамента международных финансовых отношений Минфина России Андрей Бокарев.

В номинации «Твое финансовое будущее» рассматривались материалы, дающие практические советы молодежи по организации личного бюджета, оплаты образования и оптимизации расходов на развлечения и отдых. Награды вручили Председатель Комитета Госдумы по экономической политике, инновационному развитию и предпринимательству Анатолий Аксаков и Президент Ассоциации российских банков Гарегин Тосунян.

Помимо основных номинаций, были учреждены две специальные номинации совместно с компанией MasterСard и корпорацией МСП.

В специальной номинации MasterСard «Платежные технологии и инновации для людей и умного города» оценивались материалы, посвященные темам внедрения передовых финансовых продуктов и платежных решений и инновационных финансовых технологий, делающих жизнь людей качественнее и комфортнее. Награды вручила Галина Ганеева, вице-президент MasterCard в России.

В специальной номинации Корпорации МСП «Доступность финансовой и иной поддержки для малого и среднего бизнеса» оценивались работы, посвященные темам государственной поддержки малого и среднего предпринимательства, «истории успеха» предпринимателей, проблемы и перспективы улучшения предпринимательского климата. Награды вручила Советник генерального директора Федеральной корпорации по развитию малого и среднего бизнеса Светлана Кузнецова.

Россия. ЦФО > СМИ, ИТ. Финансы, банки > rospotrebnadzor.ru, 28 июня 2016 > № 1857811

Кому нужны микрогранты

О программе микрогрантов Фонда «Сколково»

Екатерина Шутова

В чем преимущество микрогрантов, как не ошибиться и предоставить грант тому, кто его заслуживает, а также проекты по каким направлениям получили больше всего грантов, отделу науки «Газеты.Ru» рассказал Кирилл Булатов — вице-президент Фонда «Сколково» по грантам и экспертизе.

— Год назад Фонд «Сколково» запустил программу по выдаче микрогрантов – грантов на сумму не более 1,5 млн рублей. Какие у Вас были ожидания и оправдались ли они?

— Программа по выдаче микрогрантов стартовала в начале августа прошлого года. Мы ожидали, что она позволит компаниям-грантополучателям довольно быстро показывать отличные результаты, поскольку программа имеет облегченную процедуру рассмотрения и направлена на реализацию точечных целей. Подавать заявку могут участники проекта «Сколково» по следующим направлениям: защита интеллектуальной собственности, прототипирование, испытания, участие в выставках и конференциях.

Ответ — выдадут им грант или нет — соискатели получают в течение 20 дней и сразу же приступают к реализации проектов. За год, благодаря микрогрантам, было сделано огромное количество прототипов, проведена масса мероприятий и выставок, которые помогли участникам «Сколково» в реализации их проектов.

И, я считаю, результаты нашей программы микрогрантов очень достойные.

— Каким проектам достаточно 1,5 млн рублей, а каким нет?

--У нас есть ряд ограничений для компаний-соискателей. Наша программа по выдаче микрогрантов предназначена для компаний, которые только начинают свою деятельность, им не нужно на данном этапе строить завод. Они или находятся на стадии прототипирования, или на стадии разработки начального продукта. То есть мы выдаем микрогранты компаниям-резидентам «Сколково» с небольшой выручкой. И 1,5 млн для них — вполне достаточно. Лимит по сумме микрогрантов по четырём направлениям в течение календарного года - 4 млн рублей, что, согласитесь, не такая уж и маленькая сумма для стартапа. Также стоит отметить, что достаточно крупные компании и не смогут подать заявку - мы выдаем микрогранты только компаниям, чья выручка не превышает 100 млн рублей, а персонал - не более 50 человек.

— Какова главная цель программы — найти новые перспективные проекты, получить в будущем прибыль?

— Основная цель программы — не найти новые проекты, а поддержать наших резидентов и помочь им двигаться вперед. Фонд «Сколково» не получает от гранта ни доли, ни прав на интеллектуальную собственность… Всё, что мы делаем - мы делаем в целях повышения эффективности компаний, чтобы они выходили на хорошую выручку, демонстрировали отличные рыночные результаты с прекрасным продуктом.

Мы хотим, чтобы наши резиденты могли скорее представить конечный продукт, увеличить выручку и защитить интеллектуальную собственность. А участвуя в выставках компании могут донести информацию о своём продукте до большего количества покупателей. Микрогранты по задумке можно использовать в течение 2-3 лет, и за этот период компании спокойно выйдут на рынок.

Еще хочу отметить, что наша программа отличается от больших грантов тем, что мы не диктуем как создавать продукт и как выходить с ним на рынок - мы считаем, что компании сами знают, что делать. Мы только предоставляем поддержку, а в остальном компании полностью самостоятельны.

— Предположим, резидент получил микрогрант. А в следующем году хочет получить еще один…

— На одну и ту же работу получить еще один микрогрант нельзя. В этом и заключается суть программы — чтобы избежать двойного финансирования. Если компания получила грант на разработку прототипа, то в следующий раз она может получить грант на участие в профильной выставке, где сможет продвинуть свой продукт. То есть направления микрогрантов задуманы таким образом, что компания может осуществить ряд конкретных необходимых для развития продукта действий: от защиты интеллектуальной собственности, изготовления и испытания прототипа до демонстрации этого прототипа на выставке.

В наших программных документах четко прописано: компании должны конкретно указать, на что они будут тратить деньги. И грантополучатели не имеют права расходовать полученные средства на другие цели. Если мы выясняем, что компания нарушила это условие — мы требуем вернуть деньги.

Если же компания смогла сэкономить, она должна вернуть разницу. А если она потратила больше — мы не будем доплачивать.

--А были случаи, когда компаниям приходилось возвращать деньги?

— Да, конечно. Когда компании очень сильно экономили – они возвращали сэкономленные средства.

— Сколько всего проектов стали грантополучателями?

— Одобрено порядка 300 заявок. Кстати, в прошлом месяце мы зарегистрировали 1000-ную заявку на микрогрант, но количество одобренных микрогрантов, разумеется, ниже чем получено заявок.

— Все проекты — столичные?

— Совсем нет! Например, первый микрогрант, который мы выдали, получила компания из Иркутска. И хотя у нас традиционно много заявителей из Москвы и Московской области, гранты получают компании со всей России.

Сейчас, например, мы рассматриваем заявку из Владивостока.

— Как вы выбираете проекты, которым впоследствии даете грант? Как здесь не ошибиться и дать грант именно тому, кто его заслуживает?

— В случае с микрогрантами мы смотрим только на формальную часть — на заполнение заявки. Если соискатель выполняет прописанные в заявке требования — он получает грант. А вот если компания даже запятую не там поставит — это уже считается нарушением заявки, и мы будем вынуждены отказать из-за несоответствия формальным критериям. При общении с заявителями я всегда им говорю - не давайте нам шанс отказать вам!

— Проекты по каким направлениям получили больше всего грантов и почему?

— По направлению «Защита интеллектуальной собственности» больше всего микрогрантов получили компании из кластера биомедицинских технологий. Фармацевтическая отрасль очень конкурентна и придает большое значение защите интеллектуальной собственности.

А вот для участия в выставках больше всего грантов получили компании из кластера информационных технологий.

Им важно доносить свои идеи до покупателей и конкурировать с другими IT-командами.

— Когда компании должны отчитываться о расходовании полученного гранта?

— В течение 10 дней после окончания мероприятия компании обязаны предоставить нам отчет о том, на что они потратили деньги.

— Возраст грантополучателей — примерно 25 лет? Или к вам приходят заявки и от людей старшего поколения?

— На самом деле возраст соискателей варьируется от 30 до 50 лет. То есть это люди с опытом, которые сейчас создают свои собственные проекты.

Россия. ЦФО > Образование, наука > gazeta.ru, 28 июня 2016 > № 1844021 Кирилл Булатов

Поставки вакцин стали убыточными

Крупнейшие фармкомпании предлагают правительству переговоры о поставках лекарств

Елена Малышева

Крупнейшие фармацевтические компании, работающие в России, обеспокоены низкими ценами на жизненно важные лекарства и неизвестностью относительно будущих госзакупок. Что нужно производителям от правительства, чтобы обеспечить россиян лекарствами и вакцинами, рассказала «Газете.Ru» генеральный директор компании Sanofi в России Наира Адамян.

Индексация на 5% за шесть лет

— Какую позицию Sanofi сейчас занимает в России и как на вас отразился кризис в последние годы?

— Sanofi — это одна из крупнейших международных фармацевтических компаний, которая занимает 5-е место в мире. Мы разрабатываем инновационные препараты в самых различных областях. В России компания на первом месте по объемам продаж. Sanofi лидирует по продажам во многих странах, в том числе на развивающихся рынках: в Казахстане, Узбекистане и за пределами СНГ.

Наира Адамян Фото предоставлены компанией «Санофи»

Наира Адамян

Но кризис, конечно, отразился на нас в разных аспектах. Первый из них — снижение покупательной способности потребителей. Наши продажи в коммерческом сегменте, через аптеки, не соответствуют тому уровню, который был на пике докризисного периода: 2013 год – начало 2014-го. Абсолютно очевидно, что потребитель сейчас считает деньги и пытается экономить.

Кроме того, кризис отразился на бюджете здравоохранения, на объеме средств, которые выделяют на закупки по различным госпрограммам. Мы видим, что закупки уменьшаются в объеме. И, конечно, ценовой фактор стал более важным для государства при принятии решения о закупках.

Третий аспект кризиса — это проблема с ценами на вакцины, а это очень важная часть нашей лечебно-профилактической деятельности.

Цены на вакцины из списка жизненно необходимых и важнейших лекарственных препаратов (ЖНВЛП) были зарегистрированы в 2010 году.

До второй половины 2015 года методика регистрации цен не позволяла зарубежным производителям индексировать цены на уровень инфляции, несмотря на девальвацию рубля по отношению к иностранной валюте. Это привело к тому, что в некоторых случаях поставки жизненно важных вакцин стали убыточными.

Конечно, это наша социальная ответственность, и по некоторым программам мы продолжаем поставки. Но мы бы хотели, чтобы нас услышали и ввели механизм индексации цен для иностранных препаратов, который бы учитывал экономические реалии.

— Вы сейчас про конкретную вакцину говорите?

— Я говорю про все вакцины из списка жизненно важных. Эта проблема не только наша, она касается и других компаний, включая российские. Производителей вакцин не так много, их всего три-четыре-пять, и все испытывают одну и ту же сложность. Потому что российские компании покупают компоненты по ценам в евро.

— В этом году цены на данные вакцины не индексировались?

— На вакцины цены не индексировались. Мы поставляем вакцины по разным нозологиям. Часть из них поставляется на коммерческий рынок, где мы не ограничены в ценах и можем продавать по ценам, соизмеримым со стоимостью лекарства на других рынках. Но есть вакцины для защиты от инфекций, которые входят в Национальный календарь профилактических прививок, и на них цена зафиксирована с 2010 года. До 2015 года она никак не менялась, несмотря на все перипетии, которые произошли с рублем за весь этот период. Правила индексации были введены только в прошлом году. Новые правила касаются препаратов из списка и допускают индексацию не более чем на уровень инфляции, но при этом берут не фактический уровень инфляции, а более низкий, который был заложен в бюджет, порядка 5%.

Опять же, мы понимаем ситуацию в России и идем навстречу со всеми препаратами. Мы, кстати, продолжаем и производить здесь, и выводить на рынок все наши препараты с той же ценой, которую зарегистрировали еще в 2010 году. Но есть препараты, в частности вакцины, которые имеют особенности в производственном цикле, и поэтому старая цена на сегодняшний день никак экономически не обосновывает наше присутствие.

Sanofi: досье

Sanofi — один из глобальных лидеров в области здравоохранения. Французская международная компания представлена в 100 странах и насчитывает около 110 тыс. сотрудников во всем мире, штаб-квартира находится в Париже. Препараты Sanofi, по информации компании, доступны более чем в 170 странах. В России «Санофи» присутствует с 1970 года и предлагает пациентам широкую линейку регинальных лекарственных средств, дженериков и безрецептурных препаратов в ключевых терапевтических областях (сахарный диабет, онкология, сердечно-сосудистые заболевания, заболевания ЦНС, внутренние болезни, тромбозы, редкие заболевания), а также вакцины и препараты для животных. Штат сотрудников российского подразделения компании насчитывает более 2 тыс. человек. С 2010 года в России работает завод «Санофи-Авентис Восток», первое производство полного цикла современных инсулинов. Компания известна такими препаратами, как «Фестал» (корректирует пищеварение), «Эссенциале» (восстанавливает клетки печени), «Амарил» (для лечения диабета).

— В этом году была громкая история с вакциной «Пентаксим» (комбинированная вакцина против пяти детских заболеваний). Сейчас, если я правильно понимаю, вы локализовали производство и таким образом разрешили проблему?

— Сложная ситуация с вакциной «Пентаксим» не была связана исключительно с нами, это была проблема индустрии. Возникли проблемы с сертификацией, которые продолжались достаточно долго, более полугода, и до сих пор ситуация до конца не разрешилась. В данный момент мы шаг за шагом восстанавливаем поставки. Мы ожидаем, что пятикомпонентная комбинированная вакцина будет доступна начиная с июля этого года.

Объем закупок надо знать заранее

— То производство, которое сейчас локализовано в России, покроет всю потребность страны?

— В прошлом году мы подписали договор с компанией «Нанолек», но передача системы контроля качества и технологии производства — это процесс, который занимает несколько лет. На полный цикл производства вакцины «Пентаксим» мы выйдем к 2019 году. В этом году, параллельно с процессом трансфера, мы реализуем первый этап локализации, и на сегодняшний день первая партия локально упакованной вакцины проходит сертификацию. Выпуск в обращение ожидается в третьем квартале этого года. Но если говорить о том, хватит или нет, то это не связано с местом производства вакцины: мы можем и сейчас обеспечить потребность. Это зависит от того, какой объем государство будет от нас требовать. А это, в свою очередь, зависит от того, может ли государство сегодня сказать, в каком объеме оно будет у нас закупать вакцину.

Цикл производства длится два года, и для того, чтобы мы заложили нужное количество вакцин через год, через два, через три, нам нужно заранее знать объем, который потребуется. Это ключевая проблема.

Во многих странах, например в Турции и Казахстане, поставки вакцин являются предметом двустороннего переговорного процесса производителей и государства. Так государство может гарантировать объем закупки на несколько лет вперед. В России нам нужен такой же прозрачный долгосрочный контракт с государством, чтобы планировать производство.

— В России сейчас есть правовые основания, чтобы заключать договоры между производителями лекарств и правительством?

— Мы говорили на эту тему с представителями индустрии, был диалог с правительством.

— Мы знаем, что вице-премьер Аркадий Дворкович проводил встречу с крупными фармпроизводителями на Петербургском международном экономическом форуме, там это обсуждалось?

— Да, была встреча на ПМЭФ. Мы поднимали все актуальные вопросы: говорили про ценообразование, про долгий цикл, обсуждали вопросы интеллектуальной собственности и другие. Мне кажется, на сегодняшний день решение лежит в плоскости специнвестконтрактов («СПИКов»). На данный момент таких прецедентов в фармацевтике пока нет, но в других отраслях они появляются, и эта тема довольно интересна для многих производителей.

— Ассоциация международных фармпроизводителей предлагала долгосрочные контракты правительству еще год назад, теперь получается, оно уже готово обсуждать это с вами?

— Инструмент специнвестконтрактов на самом деле — это предложение правительства. И нам оно нравится, потому что это хороший инструмент, хороший мотор, который, совершенно очевидно, будет способствовать притоку инвестиций в Россию.

— Идея в том, чтобы заключить договор о поставках лекарств для государственных нужд на несколько лет вперед?

— Да, философия такая. Мы на ПМЭФ говорили о том, что есть некая концепция, но нет деталей по реализации. Но думаю, что скоро они появятся. Смысл в том, чтобы на несколько лет вперед понимать, какие инвестиции мы можем принести сюда, в Россию, и какие возможны экономические преференции для инвестора.

— Мы слышали, что после перебоя с поставками вакцины «Пентаксим» ведомства начали обсуждать отмену обязательной сертификации для вакцин. Это как-то поможет предотвратить подобные ситуации на будущее?

— Да, можно отменить эту специальную сертификацию, потому что, с другой стороны, вводится общая GMP-сертификация по всей стране, по всем продуктам. Это поможет избежать двойных-тройных проверок. Либо, если есть процесс сертификации, он должен быть понятный, прозрачный и соответствовать тем компетенциям, которые есть в стране, чтобы не было таких заторов.

Мы не за отмену сертификации (в целом). Это полезная процедура, позволяющая государству убедиться в качестве производства. Но все должно быть продумано, чтобы не повторять ситуацию, сложившуюся в начале года.

— Сколько сейчас времени уходит на то, чтобы вывести на российский рынок какой-то инновационный препарат?

— Регистрация занимает приблизительно год, не считая времени, необходимого для проведения клинических испытаний, которые в нашей стране обязательны.

— В дополнение к тем, которые уже были проведены на Западе?

— Да. Однако, поскольку все иностранные производители уже это понимают, они просто включают российские клиники в большое, глобальное исследование. Тогда уже не требуется заново здесь в России проводить клинические испытания, чтобы подать на регистрацию. Таким образом, с этими правилами мы уже смирились и приспособились.

Инсулины из России будут поставлять в Европу

— Несколько дней назад в новостях были сообщения, что «Санофи» начала производство нового препарата против сахарного диабета. Вы можете что-нибудь об этом рассказать? Он на российском рынке скоро появится?

— Препарат уже зарегистрирован в России. Мы 30 мая получили регистрацию нового инсулина. Называется он «Туджео» — это новейший инсулин, в России он появится в сентябре-октябре. Мы планируем локализовать его производство здесь, в Орловской области, где у нас есть собственный завод и где у нас работает полный цикл производства инсулина.

— Это ваш собственный завод, без сотрудничества с российскими компаниями?

— Да, у нас стратегия диверсификации. В Орловской области у нас свой завод, который специализируется на производстве инсулинов с использованием передовых технологий. В мире всего две такие площадки: в Орле и во Франкфурте. Поэтому новый инсулин тоже будет здесь производиться. В течение полутора лет будет налажено производство полного цикла, а до тех пор он будет поставляться как импортный препарат. А еще в этом году с завода в Орловской области мы начинаем впервые экспортировать наши инсулины в Европу.

— А другие проекты по локализации есть?

— Мы по многим препаратам работаем в партнерстве (с российскими компаниями). Есть совместные проекты с компанией «Фармстандарт» в области лечения редких и сердечно-сосудистых заболеваний. В этом году мы пока не планируем новых соглашений, сейчас мы больше сосредоточены на понимании объемов, новых механизмов этих инвестиционных контрактов, других новых моделей взаимоотношений.

— Последний вопрос, который хотелось затронуть, — это ожесточившаяся в последнее время конкуренция между производителями оригинальных препаратов и производителями дженериков. В России начинаются масштабные судебные споры. Вы для себя видите это как угрозу?

— Конечно, если будут нарушения патентов или нарушения правовых норм в отношении эксклюзивности данных, которые были приняты Россией в момент вступления в ВТО, то это будет очень болезненный вопрос для всей «большой фармы». Потому что ценность «большой фармы» не в том, что мы что-то производим, а именно в интеллектуальной собственности, в том, что мы разрабатываем и создаем новые препараты.

Нарушение прав интеллектуальной собственности может стать самым большим «пугалом» для всех инвесторов.

Вообще, если кому-то надо выгнать инвесторов из России, то для этого надо нарушать интеллектуальные права, потому что, конечно, для нас никакие нарушения неприемлемы и при их наличии обязательно будем обжаловать по существующей процедуре. Мы этот вопрос тоже обсуждали с правительством и пока, к счастью, не почувствовали, что государство в ближайшее время хочет изменить процедуры в сторону меньшего уважения прав собственности.

Россия > Медицина > gazeta.ru, 28 июня 2016 > № 1843904 Наира Адамян

«Нужна жесткая линия, вплоть до нанесения превентивного удара»

Лидер ЛДПР Владимир Жириновский дал интервью «Газете.Ru»

Отдел политики

Бессменный лидер ЛДПР Владимир Жириновский объяснил в интервью «Газете.Ru», почему для ЛДПР чем хуже народу, тем лучше для партии, чем для Запада Путин лучше Жириновского и кто, кроме него, способен нанести превентивный удар.

— Начнем с избирательной кампании. Какие будут идеологические посылы вашей предвыборной кампании и на какой результат вы ориентируетесь?

— Это уже седьмые выборы в Госдуму. Хотелось бы утвердиться на втором месте, чтобы стать второй партией. С коммунистами у нас уже есть опережение. А рейтинг «Единой России» за три месяца может еще опуститься, а наш — подняться, так что нельзя исключить и победу по партийным спискам. Но более выполнимая задача — это второе место, обогнать коммунистов.

— Но у ЛДПР есть явная проблема лидерства. Вы однозначный вождь партии. Аналогичных фигур просто нет. Может, поэтому вы традиционно показываете не такие хорошие результаты по одномандатным округам. А без них на грядущих выборах никак.

— Это все объясняется легко. У коммунистов идеологии 150 лет, на политической арене они 100 лет и, как грибница, везде проникли. Только в Российской Федерации у них было 10 миллионов членов партии. А с членами семей — это 30 миллионов. Даже если половина умерли за последние 25 лет, все равно есть еще огромное количество носителей этой идеологии. То же самое «партия власти» сегодняшняя, «Единая Россия». Понятно, все ресурсы: Кремль, все губернаторы, мэры, пресса, огромные финансы. Надо сравнивать ЛДПР с новыми партиями. Теми, кто появились 20 лет назад. Вот «Яблоко», пожалуйста. Мы лучше их по всем позициям уже 25 лет.

А трудности в победах в одномандатных округах связаны лишь с тем, что, будучи оппозиционной партией, трудно раскрутить человека. Вот как мы раскрутим человека в Челябинской области?

— Например, дав ему возможность возглавить региональный список. А вы их предпочитаете возглавлять сами.

— Сидя в Москве, вам кажется так. Мы и сами были бы заинтересованы в этом. Но человека тут же прижмут. Пусть какой-нибудь ректор вуза, популярный, с нами пойдет. У него вуз отберут. Главный врач какой-то известный. Заберут у него все. Вот Дима Билан, не зря же не говорит, что он член ЛДПР. Если скажет, так его не будут ни в какие концерты включать.

А «Единая Россия» что? То Путин возглавляет их список, то Медведев. Оба первых лица. Кого вы там у них назовете? Допустим, Ковалева, бывшего директора ФСБ. Нам же не дадут его. Барсуков, допустим, он нигде. Пусть бы к нам пошел Барсуков. Но они не идут. Они только с властью.

— А есть ли у вас какое-то решение этой проблемы лидерства? Кстати, это же не только ЛДПР проблема. А в России та же ситуация с Владимиром Путиным. Вот есть у вас какой-то рецепт, как выйти из этого порочного круга?

— Это произойдет, когда будут хотя бы две равнозначных партии. Вот если ЛДПР станет второй партией, то перспектив будет больше, чем когда это КПРФ. Она уходящая, по идеологии, по ошибкам, по советскому периоду. Если мы станем второй в сентябре, то на нас люди начнут обращать больше внимания.

Я же почему говорю про возможность победы? Часть тех, кто поддерживал всегда «Единую Россию», они могут быть разочарованы. Но они не пойдут к коммунистам, которые были с ними в жестком клинче. И в «Справедливую» не пойдут, которая каждую неделю требует ухода правительства.

— Вы, утверждаете, что готовы реально бороться за власть. С другой стороны, нам известны несколько случаев, когда ЛДПР сама отзывала своего кандидата, хотя, казалось бы, там шансы были. Например, в 2012 году в Брянской области Михаил Марченко отказался от конкуренции губернатору за место в Совфеде. А потом в 2015 году вы отказали ему от участия в гонке уже с другим кандидатом от власти. А в 2014 году вы сняли своего кандидата в губернаторы по Оренбургской области Сергея Катасонова.

— Марченко мы сделали сенатором случайно. Я хотел другого, из Петербурга. Но Валентина Ивановна (Матвиенко. — «Газета.Ru») сказала, что из Питера и так уже много сенаторов. Поэтому я выбрал Марченко, местного депутата. На следующих выборах мы шли по тому же принципу, но решили, что в сенат должен пойти другой человек. Им стал Сергей Калашников. Но больше мы так не будем делать. Я понял, что толку от таких решений нет.

— Разве это не пример соглашательства?

— Если бы был шанс на победу нашего кандидата, он бы пошел. Но вы же понимаете, что это невозможно. Это невозможно хотя бы потому, что ему надо получить подписи местных депутатов для регистрации. Нас остановят еще на этом этапе. А тут вариант с Совфедом. Но я повторю, мы это уже отменяем и будем участвовать во всех выборах губернаторов.

— С Катасоновым, говорят, были все шансы.

— Да, согласен. Та же история с сенаторством. Поступило предложение: не выставляйте, мы поставим вашего человека в сенат. Вот и все.

— А тогда вы говорили, что дело в возможных уголовных делах против него.

— Да, под него начали копать, и сказали, что его вообще могут арестовать.

Они специально возбуждают дела иной раз. Кандидат от ЛДПР будет сидеть и никакого участия в выборах. Но я говорю еще раз: мы прекращаем размены. Это была ошибка, я признаю.

— Вы не раз сталкивались с угрозами судебных разбирательств. Например, в 2012 году вас пытались привлечь за «Урал и тупых людей». Но при этом до дела никогда не доходило. Почему так получается: угрозы есть, но вам все сходит с рук?

— Никто привлекать меня не собирался. В 2012 году это было большое интервью в передаче «Совершенно секретно» про Ельцина. В рамках этой передачи я пытался понять, почему Ельцин так поступил? Почему все разрушил в борьбе с Горбачевым? Его к этому никто не готовил. И вот я предположил, что, может быть, это из-за семьи? Кто-то ему не дал должного воспитания, разума государственного? И тогда я вышел на его происхождение и местность. И я говорил не про Урал, а конкретно деревню Бутки. Я до этого много раз критиковал Горбачева. У него — Село Привольное Ставропольского края. Ну, как в такой глубинке, глухой провинции мог вырасти и возмужать человек с государственным мышлением? Ведь это деревня, понимаете. Там библиотеки может не быть. В деревне живут люди, для которых первичен физический труд. Там редко будут люди высокого умственного развития… И Сталин то же самое. Маленький город Гори, мать — прачка, отец — сапожник. Ну, откуда там будет государственное мышление?

— У вас были другие резкие заявления. В передаче у Соловьева вы предлагали оградить территорию Кавказа колючей проволокой. Потом Вишневский пытался вас осудить за то, что вы сказали после известных террактов: «Пусть европейцы подыхают в Брюсселе». Скажите, а все-таки есть какая-то «красная черта», которую вы не можете перейти в своих резких высказываниях?

— Я стараюсь вообще не подходить к каким-то таким опасным для понимания сюжетам и определениям. По Кавказу речь шла о террористах. Только об этом шла речь. Не Кавказ как регион.

Сегодня вся Европа оградилась «железным занавесом». Везде колючая проволока. Почему вы это не хотите сказать, что Жириновский предлагал это еще в 2012 году? Просто перекрыть пути прохода в те страны, где террористы готовы совершить теракт?

А это высказывание касалось теракта в Волгоградской области. Там взорвали вокзал, взорвали троллейбус. Как остановить? Просто перекрыть движение автобусов. Останавливать и проверять каждый автобус. Там же прямые автобусы Москва — Махачкала! Давайте снова поставим там блокпосты, чтобы нельзя было просто так объехать. Где надо, можно и колючую проволоку, чтобы они, террористы, не прошли. Она нужна лишь блокировать пути прохода террористов. Сегодня Европа против обычных беженцев поставила везде колючую проволоку. А в отношении меня была неправильная интерпретация. То я против Кавказа, то против Урала.

— И все-таки на тему самоограничения в критике. Вот Владимира Путина, российского президента, вы не критикуете. Мы прочитали массу ваших интервью и нигде такого не нашли. Это для вас «красная линия»?

— Президент у нас отвечает за внешнюю политику. Здесь для критики даже нет особых оснований. Тем более на Россию давят со всех сторон. Навешивают любые ярлыки. «Красная черта» — это время, в котором мы сейчас оказались. С 1970 года по сегодняшний день. Вот представьте себя на месте руководителя страны, если все партии начнут его критиковать. На кого он тогда вообще должен опираться?

Хотя по конкретным направлениям мы критикуем. Например, зачем мы остановились на укрупнении территорий? Пять субъектов убрали — и все. Почему остановились? Мы это критиковали. Но да, это не было прямой критикой.

Жесткой критикой сегодня абсолютно неразумно заниматься. Мы и так находимся в положении, когда войска НАТО подходят к нашим границам и нам нельзя долбать друг друга.

— Скажите, а вот эта обстановка, в которой нас и НАТО «долбает», и прочее, разве это не эффект как раз той внешней политики, которая проводилась под эгидой нашего президента?

— Нет. Это все старые болячки. Нет ни одной новой болячки. Проблеме Польши уже 200 лет. Хотя по Украине есть вопросы: почему Черномырдин там был послом? Какое он имеет отношение к славянам, к украинскому вопросу? Сейчас там Зурабов. Это как раз тот случай, когда назначение — прерогатива главы государства и МИДа.

Возможно, они пытались таким путем не спровоцировать ранний переход Украины на Запад. Если бы они заняли жесткую линию, которую я предлагал, прекратить им поставлять газ и нефть по сниженным ценам, то тогда может быть Ющенко еще 10 лет назад повернул бы на Запад.

А с Турцией возьмите. Великолепные отношения были. Лучше, чем когда-либо. Никогда не было таких отношений. Если бы не этот самолет. Это их ошибка, они это понимают. Они играют. Они думают, что сейчас собьют самолет, все НАТО встанет на их защиту, и под эту сурдинку Сирию захватят. Но не получилось.

— Вы говорили о том, что Турцию ядерным ударом надо уничтожить.

— Речь не шла об этом. Я просто делал прогноз. Что если резко обострится обстановка, то возможно применение ядерного оружия. И возможно применение его превентивно. Об этом должны все знать наши соседи. Те, кто замышляют против нас использовать какие-то провокации. Украина, Турция, Польша, НАТО, и так далее.

— Вы только что сказали, что при реализации ваших идей наши отношения с Украиной были бы хуже еще раньше. Вы постоянно предлагаете еще более жесткие подходы к внешней политике. Не считаете ли вы, что с таким подходом нам опять будет хуже?

— Нет. Возьмите политику Александра III. Самый лучший период нашей истории, хотя он занимал жесткую линию. В Лондоне зашевелились? Он так ударил по столу: всю казну на войну! А из Лондона: «Все-все, мы подготовку прекратили».

На будущий год ЛДПР проведет специальные слушания: 300 лет со дня создания первых масонских лож в 1717 году. Еще там была поставлена задача: бороться только с Российской Империей. То есть война идет уже 300 лет. Это не одни санкции, это и поход Наполеона, и Крымская война, и Первая мировая, и Вторая — все было против России. Австро-Венгрия распалась — это никого не интересует, они сейчас все в НАТО. Османская империя распалась — Турция в НАТО.

Все болячки старые. Но чем мы раньше займем жесткую линию, тем мы быстрее всех охладим. Чем мы больше будем молчать и соглашаться, тем они будут все ближе и ближе подходить и наглеть, наглеть, наглеть.

— Но покупательская способность населения сейчас еще больше упала, этого нельзя отрицать. И тут вы — с вариантом жесткой внешней политики и верой, что якобы будет лучше.

— Так в этом весь смысл именно сейчас. Сейчас, когда люди недовольны, злы, вот они с удовольствием воспримут вариант постоянной жесткой внешней политики.

Сталин, он проиграл, почему? Он мог занять жесткую линию с Гитлером. 1939-й год, Польшу разделили, Прибалтику, Финляндию берем. А ты сиди, Адольф, там в Берлине и молчи. Он проглотил бы. Ему нужна нефть — хорошо, Румынию оставим. Но зато Болгарию беру. Он сидит и молчит. Бессарабию взяли, Украину, Прибалтику. Это всегда была Российская империя, мы же нового ничего не взяли. Даже Польшу не взяли и Финляндию.

Мы ничего нового не взяли. А нужно было взять! Иран можно было взять, Турцию можно было раздолбать, Афганистан, и так далее. Но Сталин ничего не взял. Он боялся. У него не было государственного мышления.

В 1991 г. кто мешал Горбачеву поддержать ГКЧП, чтобы навести порядок в СССР? Но только мы, ЛДПР, вышли тогда на защиту ГКЧП. Никто, в том числе, все коммунисты Москвы, а их был один миллион, не вышли. Зюганов не вышел. Никто. Я и тогда предлагал жесткую линию. Вечером должны были ввести комендантский час. Чрезвычайное положение в шести регионах страны. Вот эта политика!

— То есть вы, в принципе, не против того, чтобы СССР продолжал торговаться с нацистской Германией?

— Да. Произошла ситуация, когда есть мощная европейская фашистская держава. Захватила всю Европу. У нас не было других контактов. Европа, Франция повержены в 1940 году. Вся Европа под Гитлером. И мы знаем дальнейшие планы войны. Нужна была прямая встреча Гитлера со Сталиным, где-нибудь посередине, в той же Прибалтике, в том же Кенигсберге, допустим. И Сталин должен был сказать: «Давай делить до конца сферы влияния, вот тебе, Адольф, ты хочешь нефть — вот иди в Румынию, Ирак. Вот Иран — это наша территория. Ты на Ирак идешь через Турцию, а вот Иран не трогай. И он бы согласился. У Гитлера было бы огромное количество нефти и газа. И этого было бы достаточно. А потом мы поддержали бы не китайскую компартию, а Чан Кайши и разделили бы Китай.

Вот она, жесткая линия! А если мы размазня, то в итоге нам и Китай угроза, и Турция, и НАТО. Почему мы вначале проигрывали в 1941? Потому что армия была готова к наступлению, а не обороне.

— А вас не смущает то, что в Германии тогда был национал-социализм?

— А причем здесь их идеология? Мы же не принимаем их идеологию. Но ситуация сложилась так, что Гитлер захватил всю Европу. И дальше готовился забирать все, что хочет. Мы должны были его остановить и сказать: вы — здесь, а мы — здесь. Мы должны взять много, чтобы потом можно было торговаться. Мы здесь немножко отступим, вот здесь. Тогда в случае войны мы могли бы его остановить еще раньше. Надо было действовать жестко.

Так и с Украиной. Надо было просто посмотреть, что они творят. Переписали учебники, ведут обработку молодежи. Нацисты, взяли идеологию ОУН, УПСА, УНО, и так далее, все это бандеровцы. Примите меры сразу. Я бы еще в 2014 году вызвал Януковича в Москву и сказал: «Виктор Федорович, ты понимаешь, что происходит? В феврале тебя не будет уже здесь».

Но мы введем войска, ты согласишься на передачу Новороссии, а сам останешься в Киеве президентом половины Украины. А иначе тебя уничтожат! Он сам бы пригласил российские войска, а подконтрольная Рада бы одобрила. И запад бы нам ничего не сказал!

— Вы прямо как Игорь Стрелков (экс-глава ДНР. — «Газета.Ru»).

— Я не знаю Игоря Стрелкова. Просто есть всего две позиции: брать — не брать, наступать — не наступать.

— Вот и Адольф Гитлер выбирал позицию наступать, и в итоге потом отступал до Берлина, между прочим.

— Гитлер навязывал идеологию, он уничтожал людей. В этом его проблема. Он хотел сделать в Третьем Рейхе только немецкий порядок. Вот в Турции армяне и курды, там нет русских. Вот мы бы поддержали армян и курдов. Мы бы давали свободу.

— Вот вы сейчас критикуете такую идеологию. Но, тем не менее, сами в 2014 году встречались с Жан-Мари Ле Пеном, который довольно одиозная фигура во Франции, его даже называют фашистом некоторые критики. Зачем вы встречались с ним?

— Мы встречались с любыми «правыми» партиями в Европе, которые представлены в парламентах. Всех их объединяет только одно: ограничение миграции в их страны. И сегодня мы видим, что они начинают получать поддержку избирателей своих стран. Но когда я это 20 лет назад делал, тогда это было: «о, что он там с «правыми», да они радикалы». Ну, 20 лет прошло и кто прав? У Марин Ле Пен есть все шансы стать президентом. Но и ее отец получил 20% 10 лет назад.

— А как вы думаете, почему исторически в советское время «левая» Россия опирается на крайне «правые» силы сейчас в Европе и во всем мире?

— Потому что сегодня Россия уже не «левая». Это был искусственный режим, навязанный, опять же, с Запада. Немцам нужно было лишь вывести Россию из войны. Нам нужен был сепаратный мир с Германией, а не Брестский. Мы стоим там, где мы стоим. Армия Юденича берет Константинополь, а вы долбайте французов. Всё. Немцы раздолбали французов, взяли половину северной Франции, мы сидим в Константинополе. Для этого нужно было уничтожить 20 тысяч большевиков в 2017 году. Но Керенский испугался. И Корнилов был слабенький. И, кстати, опять мужик, опять из деревни без государственного мышления.

— Возвращаясь к современности. Известно, что некоторые представители ЛДПР фактически поддержали погромы наших футбольных фанатов во Франции.

— Где вы взяли, что мы поддержали погромы? Наоборот, заместитель председателя Госдумы Лебедев от нашей фракции, он же член исполкома РФС, сказал, что мы ни в коем случае не оправдываем мордобой, который устроили болельщики.

— Но тот же Лебедев говорил, что Мутко бы тоже дрался, если бы оказался на трибуне.

— Давайте разделим.

Допустим, просто какие-то хулиганские действия болельщиков мы отвергаем. Но если чернят Россию, топчут флаг, швыряются всякой гадостью в наших болельщиков, мы что, должны сидеть смирно? Мы что, второго сорта, раз из России? «Ну, хорошо, хорошо, мы второго сорта, мы тут из России» — так надо было реагировать? Мы флаг британский не срывали, не топтали. На это надо жестко реагировать.

— Так давайте возьмем чужой флаг и тоже его потопчем. Вы правильно сказали, болельщиков много. Но близок к гибели не наш болельщик, а английский.

— Он вышел из комы, начал выздоравливать это раз. Во-вторых, его не бил наш болельщик. Это они в своей какой-то потасовке. Но наших наказали больше всех. Целый автобус задержали. Там очень жарко было. Воду не давали. И, в первую очередь, наших осудили. Тем условные сроки, а нашим реальные! Это опять против русских! Я не думаю, что наши ребята просто так хватали людей на улице. Это общая тенденция поведения болельщиков. Или мы должны запрещать просмотр матчей футбольных на стадионах, или смириться с тем, что они будут так себя вести. Мы успокоим этих – подрастают новые. Они идут подраться, пошуметь, вы можете понять? Как людям выйти вот с накопившейся отрицательной энергией? Вы знаете, кто у нас в заключении сидит часто? Это муж убил жену, или жена убила мужа. У нас таких половина сидящих в заключении. Бытовые ссоры. Ударила сковородкой ему – он лежит. Она в колонии, ребенка в детский дом. Войны же нет. Понимаете, когда война, на войне погибают. А когда долгая мирная жизнь, то бунтует молодежь, бунтует семья, и так далее.

— Вы сказали, что поддерживаете Путина, потому что он ответственен за внешнюю политику. И хотя, как мы увидели, на фоне вас он выглядит скромным либералом, есть еще один вопрос: а неужели вы считаете, что он не ответственен ни за что во внутренней политике? Вот только внешняя — и все.

— Конечно, мы не согласны с деятельностью финансово-экономического блока.

— Все партии не согласны.

— Но мы жестко критикуем эту политику! Мы не согласны с дальнейшей приватизацией. А глава государства может это остановить. Потому что он утверждает правительство. У нас президентская республика. Мы внесли проект постановления Государственной Думы: осудить все ошибки и преступления, совершенные в горбачевско-ельцинский период. «Единая Россия» его в повестку дня даже не хочет включить. А мы хотим там все осудить. Чтобы это прозвучало, и тогда президент мог бы тоже отреагировать.

Но какая критика, когда никто это не хочет даже обсуждать? А еще возьмите все мои выступления на десятиминутках. Жесткая критика по всем позициям, включая сегодняшний день!

— Но все-таки Путина вы как-то обходите. Вы аккуратны с ним, скажем так. Но и он ответственен и за финансово-экономический блок, итоговые все ниточки идут к нему. Почему прямо не сказать, что вот он плохой президент, например?

— Вы понимаете, это вот беда России. У нас все цари плохие, все генеральные секретари плохие. Ведь я живу 70 лет — я только критику слышу. Никто слова хорошего не скажет о собственной стране. Но это самоуничтожение. Это самоедство. Все учебники советские: царская Россия плохая. Теперь советский период: все плохое. А вы говорите, что и президент плохой. А что есть у нас, вообще хорошее?

— Слушайте, но по такой логике вы сами Ельцина и Горбачева критикуете. Чем Путин-то лучше?

— Самые страшные ошибки совершены тогда. А мы даже не можем общественной оценки этого периода дать. Вот Путин заявил недавно, что большевики большую мину подложили под устройство страны. Это уже великое достижение. Он сказал, что распад СССР — это страшная геополитическая катастрофа. Он уже сделал кое-что. Возьмите борьбу с олигархами. Только он начал борьбу, не Горбачев и не Ельцин. И Ходорковский был в тюрьме, и Евтушенко какое-то время отсиживал. И те законы о том, что нельзя иметь имущество, счета за рубежом чиновникам. Он все-таки начал какую-то борьбу с теми, кто использует деньги страны во вред ее. Многое сделано. На Петербургском форуме он заявил, что, если губернатор не будет внимание уделять инвестициям, то ему будет грозить увольнение. Это впервые прозвучало. Никогда Горбачев и Ельцин не угрожали губернаторам. Нам легче судить, мы ничем не управляем. А ему подчиняются все губернаторы

— Ну, так, по вашей логике, если все так хорошо, мы должны за «Единую Россию» голосовать, а не за ЛДПР, ведь Путин ее основатель.

— Если говорить о позиции избирателей, то большинство людей всегда недовольны. И мы — партия недовольных, несогласных. В этом и есть смысл демократии. Вот мы, большинство сегодня не согласны с тем, что происходит в стране. За «Единую Россию» уже 35%, что-то такое. Я вас уверяю, что к 1 сентября будет ниже 40%. Оставшиеся 60% мы и хотим к себе притянуть.

— Так власть же хорошая, по вашим словам, чего ж тогда недовольных так много?

— Но они не согласны. Они не согласны, потому что вот их жизнь ухудшается. Например, в Питере мост Кадырова появился. Пожалуйста, они не согласны, а это же делает власть. Полтавченко, он же подчиненный Путина. Эти люди не хотят и за коммунистов голосовать. Это не те несогласные, которым нужна революция. Вот мы их партия.

— Вы сами, кстати, как к Кадырову-старшему относитесь?

— Мы вообще против названий с именами людей. Мы только за географические названия. Мы за то, чтобы Симбирск был, а не Ульяновск, Вятка, а не Киров. Никому памятников не ставить, и никаких наименований. Никаких имен никаким объектам на территории России.

— Вы говорите про недовольных. А вот если они выйдут на улицы? У многих зарплату задерживают по полгода. Вот если они выйдут на улицу, вы готовы их поддержать?

--. Если они не будут проделывать вариант Майдана киевского, обязательно поддержим. Вот были проблемы в Москве, были митинги по капремонту. Я сам выезжал в Отрадное и выступал перед людьми. Там, где экология, квартплата, обманутые дольщики, валютная ипотека — мы везде поддерживаем.

Но только не трогайте государственные границы. Никаких разговор о расчленении нынешней России. Ничего того, что говорит Альбац и Радзиховский.

— Государственные границы и президент. Вот ваши две «священные коровы», да?

— Вы договариваете за меня. Я этого не говорил. Я говорил, что мы не согласны со многими вопросами деятельности правительства. Но для того, чтобы кардинально навешивать на него отрицательные ярлыки, мы не видим оснований. Хотя бы в той ситуации, в которой находится сегодня страна.

Правительство мы оцениваем на «три с минусом». А коммунисты и «Справедливая» — на «двойку». Вот наша разница уже есть.

Госдума приняла закон о коллекторах. А мы против, потому что он не будет работать. У нас был свой, но его отклонили. Но если мы не будем голосовать в третьем чтении за этот закон, избиратели скажут: а вот вы нас не защитили от коллекторов, вы не голосовали. У меня же не будет времени, как с вами, целый час сидеть, все обсуждать.

— Вы в 2018 году будете баллотироваться в президенты?

— Это решится в 2017 году. В декабре будет очередной съезд партии, и, скорее всего, он опять меня выдвинет. Хотя я не возражал бы, если бы другого подобрали, чтобы вы не задавали вопрос, что вы лидер, вы кандидат… Но никто партию не хочет возглавлять.

— Боятся?

— Я в прямом эфире обращался к стране. Вот «Россия-24», у нас прямой эфир. Я говорю: «Граждане России, кто хочет возглавить ЛДПР?» Никто, ни одного письма, даже в шутку. Потому что люди понимают, что это очень важный пост. Нужно очень многое знать. То же самое президент. Шутка что ли? Это не директором бани, библиотеки, управляющей компании.

— Но помнится, ваш охранник выдвигался.

— Опять ошибка. Он со мной полетел в Америку. Меня пригласили, в частном варианте. Он заполняет анкету. Говорит: «Что мне написать? Написано: место работы». А он был главой администрации района в Ростовской области, но срок полномочий кончился. Не будешь же писать «безработный»? И он написал «охранник» просто. А потом, когда мы его выдвинули, то по интернету раскопали, что вот он со мной ездил в Америку и числился охранником. Ничего подобного и близко не имеет. Он был депутатом Госдумы, был когда-то капитаном СКА (Ростов). А у вас на памяти: вот он охранник. У меня полковники в очереди стоят в охрану, зачем мне нужен из Ростова человек?

А насчет президентских выборов, с точки зрения международных отношений, Путину было бы хорошо, если бы я избирался. На выборах я буду занимать жесткую линию. И тогда Запад как раз сам повернется к Путину. Потому что мой возможный приход к власти — для них это гораздо хуже.

— Но это же игра в поддавки, в таком случае. Кукольный театр такой. Запад повернется в его сторону, он станет президентом…

— Запад может вообще никакого влияния не оказывать. Просто, например, продолжение санкций, вообще ситуация экономическая, сами прогнозы — это, что в ближайшие два-три года улучшения не будет. В этом смысле, у его конкурента на выборах больше шансов. Но это не новый Прохоров, это не Зюганов. Это шансы появятся у меня. Ибо ситуация будет предвоенная.

Нам нужна жесткая линия, вплоть до нанесения превентивного удара, на что не способен никто, кроме меня.

Зюганов — он все проиграет. Явлинский и Прохоров ничего не смогут сделать. Кудрин — давайте изменим политику, так сказать, нам нужны новые технологии, и так далее. Поэтому как раз, вот я писал книгу «Последний бросок на юг». Мы же практически вышли к Индийскому океану. Учения наши ВМФ проходят в Индийском океане. А когда я написал эту книгу, возбудили уголовное дело: пропаганда войны. Но прошло 23 года — и наш флот вышел в Индийский океан, а армия находится на берегу Средиземного моря. То есть мои-то прогнозы оправдываются.

— То есть, сейчас мы живем в России Жириновского, фактически.

— Приближаемся. 2017-2018-2019 год — все будет, как я говорю. Ухудшение, обострение, и народ внутри России потребует жестких мер. И в отношении олигархов, и в отношении других сил, враждебных России. Поэтому я и считаю, что наша позиция выигрышная, мы можем получить поддержку, стать первой партией, и бороться за первое место на выборах президента. В условиях ужесточения, ухудшения, обнищания, кризиса, моральной неудовлетворенности. Нас везде бьют: спортсмены, культура, русский язык. Уже на Украине слово «Россия» запрещают. Что нигде слово «Россия, Москва» не должно звучать вообще. Это какое оскорбление, вообще. Гитлер не додумался. Вот в такой ситуации шансы у меня будут расти каждый день и каждый час.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 28 июня 2016 > № 1841674 Владимир Жириновский

«ЕС превратился в агрессивную систему»

Британский политик рассказал о положительных последствиях Brexit

Александр Братерский

После референдума о выходе Великобритании из ЕС создана правительственная комиссия по реализации этого плана. О том, почему Brexit — это хорошо, станет ли Шотландия независимой и кто станет следующим премьером страны после отставки Дэвида Кэмерона, «Газете.Ru» рассказал политический лоббист Дэвид Бернсайд. Бернсайд также связан с фондом «Позитивная Россия», специализирующемся на поддержке имиджа российских клиентов в Великобритании.

— Как вы голосовали на референдуме?

— Я голосовал за Brexit. Считаю, что в интересах Великобритании покинуть ЕС, который давно не является демократическим образованием. Он никому не подотчетен, а его парламент — это не то, что мы представляем себе, когда говорим о собственном парламенте. Мы вступили в европейское пространство из-за экономической интеграции, но сегодня ЕС превратился в агрессивную и склонную к экспансии систему. Руководят ей люди, которых никто никуда не выбирал. Поэтому я и те, кто разделяют мою точку зрения, решили проголосовать за выход.

Думаю, что после периода определенной нестабильности мы увидим, что другие европейские страны последуют за Британией. Если бы ЕС предпринял меры, не допуская политической поляризации, многие проголосовали бы за то, чтобы остаться. Британия не хотела выходить, пока мы не осознали, что альтернативы нет. Одна из главных причин заключается в следующем. Мы не хотим, чтобы ЕС превратился в супер-государство, с собственной внешней политикой и вооруженными силами.

Мы думаем, что с ЕС не нужна громоздкая оборонная политика. Для этого у нас есть НАТО.

Все, кто голосовал за Brexit, считают, что союз государств не должен был расширяться до нынешних размеров. Он стал слишком большим, слишком заигрался с экспансией и начал создавать больше проблем, чем реально предложенных решений.

— Часть британских СМИ писала, что сторонники Brexit — это, в основном, необразованные люди. Вам не обидно?

— Эти интерпретации были распространены в либеральных СМИ, которых раздражает, что их прогнозы не сбылись. Люди, которые считают себя интеллектуалами и ошибаются в прогнозах, часто ведут себя самоуверенно. Страна, действительно, оказалась расколотой. Корпоративные структуры в Лондоне выступили за то, чтобы остаться в ЕС. Но было много образованных людей, которые выступали и за выход.

Мы, кстати, не оскорбляли тех, кто хотел сохранить Великобританию в составе ЕС. Но против сторонников Brexit было вылито немало помоев в СМИ.

— Почему проиграли сторонники кампании за сохранение британского членства в ЕС?

— Кампания «Remain» («остаться» по-английски, — «Газета.Ru») была слабо организована и не смогла заставить многих британцев изменить свое решение. Они считали, что смогут добиться лучших условий в отношениях с ЕС, однако, этого не удалось, и пути назад уже нет. Тем не менее, мы получим гораздо лучшую Европу и после нашего выхода рассчитываем на лучшие отношения с ней, нежели сейчас.

— Вы утверждаете, что за Великобританией могут выйти и другие страны. Означает ли это смерть ЕС?

— Сегодня ЕС не работает как система, хотя ситуация и отличается в каждой из стран. Франция, Германия, Австрия, Чехия и другие государства все чаще недовольны тем, куда идет ЕС. Там тоже появляются взгляды, близкие к британским. Пока недовольных не большинство, но уже близко к этому. Глава МИД Чехии уже заявил, что глава Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер должен уйти в отставку, что он виновник всех проблем.

— Наносит ли Brexit удар по британской политической системе?

— То, что произошло, — это большой провал лейбористов. Что касается консерваторов, новый премьер может призвать к досрочным выборам.

— Кто может заменить Дэвида Кэмерона на посту главы кабинета?

— Я не уверен на 100%, но ожидаю, что новым премьером может быть либо экс-мэр Лондона Борис Джонсон, либо глава МИД Тереза Мэй.

— Что вы думаете о возможности проведения референдума в Шотландии о выходе из состава Великобритании?

— Я думаю, что это блеф. Когда большинство шотландцев голосовало на референдуме по независимости, цена нефти была еще около $120 за баррель. С сегодняшней ценой нефти в $50 Шотландия, в случае выхода из состава Королевства, будет переживать серьезные экономические трудности. Я не думаю, что шотландцы хотят стать еще одной Грецией. При этом они будут должны войти в еврозону, которую сотрясает один кризис за другим

— Многие британские политики либеральных взглядов считают, что Путин был главным бенефициаром Brexit. Что вы думаете об этом?

— Мне трудно судить о том, что думает президент России. Я не знаю, какой он видит роль Великобритании и НАТО вокруг конфликта на востоке Украины. Однако и в Соединенном Королевстве есть здравомыслящие люди, которые считают, что часть проблем Украины состоит в чрезмерной экспансии ЕС. Я считаю, что это был неправильный подход в отношениях с Россией.

Конечно, Россия совершала на Украине ошибки. Как члены НАТО, мы озабочены российской экспансией и будем защищать наших союзников в странах Балтии. Но скажите мне, разве президент Путин реально заинтересован в конфликте с НАТО?

Я бы хотел, чтобы президент Путин и новый премьер Великобритании и новый президент США, будь то Трамп или Клинтон, собрались вместе и поняли, что у них больше поводов для совместных действий против радикальных исламистов, чем для новой холодной войны.

— Северная Ирландия, где вы многие годы занимались политикой, будет теперь иметь сухопутную границу со страной ЕС, Республикой Ирландия. Какие изменения вы ожидаете?

— У нас с Ирландией перед ЕС было некое подобие пограничного контроля, но я не думаю, что мы к этому вернемся. У нас хорошие отношения с Республикой Ирландия. Конечно, после выхода нам придется усилить контроль над мигрантами, которые будут прибывать к нам с их территории. Однако наши отношения проверены годами. Самим ирландцам не нужны визы, чтобы ездить в Великобританию. Я думаю, такое положение вещей будет сохраняться и впредь.

Великобритания. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 28 июня 2016 > № 1841672 Дэвид Бернсайд

Сегодня Министр обороны России генерал армии Сергей Шойгу выступил на приеме в Кремле в честь лучших выпускников российских военных вузов.

«Сегодня мы чествуем лучших выпускников военных учебных заведений – золотые медалисты, стипендиаты, отличники учебы, вы заслужили право представлять свои вузы в московском Кремле. Прием офицеров в самом сердце столицы – знак особого уважения руководства страны, которое делает все, чтобы служба в Вооруженных Силах была почетной и престижной. Во все времена российские офицеры являлись стержнем армии и флота, оплотом патриотизма, хранителями славных боевых традиций. Им всегда были присущи честь и доблесть, которые вдохновляли на верное служение Отечеству», – сказал Министр обороны.

«Убежден, что вы приумножите славу русского оружия, будете твердо отстаивать национальные интересы. Уважаемые выпускники, скоро вы отправитесь служить в разные уголки страны от Калининграда до Камчатки, от Арктики до Крыма. Уверен, что прочные знания, полученные за годы обучения, позволят вам успешно решать задачи по повышению боеспособности армии и флота. Поздравляю вас со знаменательным днем, желаю успехов в вашем нелегком, но очень важном и нужном поприще»,– отметил генерал армии Сергей Шойгу.

В конце выступления глава военного ведомства предложил тост: «За нашу великую Родину и ее доблестные Вооруженные Силы. За Президента России, Верховного Главнокомандующего Владимира Владимировича Путина».

Справочно:

Всего в 2016 г. высшими военными учебными заведениями выпущено около 2 тыс. офицеров. Из них около 30% получили диплом с отличием или награждены медалью Минобороны России «За отличное окончание военного образовательного учреждения высшего профессионального образования Министерства обороны Российской Федерации».

В настоящее время офицерские кадры для Вооруженных Сил РФ готовят 26 военных вузов и 9 их филиалов. В процессе обучения слушатели и курсанты активно привлекались к выполнению задач по внезапным проверкам, а также принимали участие в различных учениях.

Впервые в текущем году сразу двум высшим военным учебным заведениям вручены государственные награды: Военной академии Генерального штаба ВС РФ – орден Кутузова, Михайловской военной артиллерийской академии – ордена Жукова.

Наряду с ведущими гражданскими вузами страны Военная академия Генерального штаба ВС РФ перешла на самостоятельно устанавливаемые образовательные стандарты.

Еще одним нововведением текущего года стало проведение в военных вузах выпускных экзаменов с участием в аттестационных комиссиях генералов и офицеров непосредственно из войск.

Также главной особенностью обучения в этом году является внедрение новых методик преподавания, в частности проекта «Электронный вуз». Данный проект позволяет оперативно распространять передовой педагогический и методический опыт, проводить интерактивные конференции, семинары и мастер-классы ведущих преподавателей с помощью видеоконференцсвязи в режиме реального времени.

Как заявлял ранее Министр обороны РФ, уже с 1 сентября текущего года обучение слушателей и курсантов всех военных вузов будет осуществляться с использованием электронных учебников. Этот вопрос глава военного ведомства держит на личном контроле и в ходе рабочих поездок регулярно проверяет реализацию военными вузами данной задачи. В настоящее время оцифровано уже около 90% учебников.

Управление пресс-службы и информации Министерства обороны Российской Федерации

Россия. ЦФО > Армия, полиция. Образование, наука. СМИ, ИТ > mil.ru, 28 июня 2016 > № 1810269

В Поморье продолжаются лесные аукционы для малого бизнеса

С 28 июня принимаются заявки от малого и среднего бизнеса Архангельской области на участие в июльских лесных аукционах на право заключения договоров купли-продажи.

Проведение торгов планируется:

- 5 июля – в Вилегодском и Верхнетоемском лесничествах в объёме более 11 тыс. кубометров;

- 12 июля – в Няндомском, Северодвинском, Онежском, Обозерском, Котласском и Плесецком лесничествах в объёме порядка 40 тыс. кубометров.

Подробнее об этих мероприятиях – в разделе «Лесные аукционы для малого и среднего предпринимательства» справочника документов министерства природных ресурсов и ЛПК на официальном сайте правительства Архангельской области.

Всего с начала года на аукционах по договорам купли-продажи малому и среднему бизнесу Поморья продана 381 делянка в 25 лесничествах региона в объёме порядка 530 тыс. кубометров леса.

Министерство природных ресурсов и лесопромышленного комплекса Архангельской области.

Россия. СЗФО > Леспром > rosleshoz.gov.ru, 28 июня 2016 > № 1809429

Михаил Мейер: ""Мягкий ислам" - подарок для будущего Турции"

Мария Сидельникова

Вчера президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган направил своему российскому коллеге Владимиру Путину письмо, в котором выразил заинтересованность в урегулировании ситуации, связанной с гибелью российского военного самолета в ноябре прошлого года. «У нас, – подчеркнул Эрдоган, – никогда не было желания и заведомого намерения сбить самолет, принадлежащий Российской Федерации». Президент Турции выразил глубокое сожаление по поводу произошедшего и подчеркнул готовность делать все возможное для восстановления традиционно дружественных отношений между Турцией и Россией, а также совместно реагировать на кризисные события в регионе, бороться с терроризмом. Реагируя на послание, многие российские эксперты сошлись во мнении, что Эрдоган стремится выйти из изоляции, в которую Турцию завела его внешняя политика.

Об Эрдогане лично, о российско-турецких отношениях и о взаимопроникновении культур главный редактор "Вестника Кавказа" Мария Сидельникова побеседовала с президентом Института стран Азии и Африки МГУ имени М. В. Ломоносова, специалистом по Османской истории, профессором Михаилом Мейером.

- Должна вас спросить как корифея тюркологии, в чем секрет политического успеха Эрдогана в Турции?

- Я относился к Эрдогану и как к личности, и как к политику очень хорошо, считая его умным человеком. Но потом он запутался, не понял ситуацию, которая сложилась на Ближнем Востоке, хотя должен знать ее не хуже нас.

Однако то, что он пытался сделать для Турции, очень важно - это попытка представить мягкий, а не воинственный ислам; ислам, который готов сотрудничать с другими народами. Он сумел убедить лидеров Центральной Азии и Кавказа в необходимости тесного сотрудничества с Анкарой. Эта политика полезна и для России, потому что "мягкий ислам" позволяет нам гораздо более спокойно воспринимать людей из Турции, из стран Востока, чтобы можно было с ними постоянно общаться, находить возможности контактов.

На Востоке во главу угла ставят семенные ценности. Турки - замечательные мужья. Они никогда не бросают детей. Дети – самое любимое, что есть на Востоке.

К сожалению, многим нашим молодым мужьям нужно доказывать, что дети - счастье и главный подарок в жизни. А на Востоке это часть цивилизации. Считается, что если будет много детей, то можно создать новую империю. Это надо осознать, и тогда это поможет лучше понимать ситуацию сегодняшнего дня.

"Мягкий ислам", позволяющий иметь хорошие семьи с большим количеством детей, - подарок для будущего Турции. Мне очень хочется, чтобы такой подарок мы могли бы сделать России.

- Вы затронули тему о взаимопроникновении культур. Что можно сказать о взаимопроникновении культуры Кавказа и славянской культуры?

- Этот процесс сближения еще не завершился, хотя продолжается много веков. В XVIII веке Петр I захотел вплотную приблизиться к Ирану и наладить с ним тесные контакты. У Петра не получилось, но контакты с Кавказом шли достаточно интенсивно и до этого.

Один из основных путей, по которым шло развитие наших контактов - Каспийское море. Русские везли по Волге на Восток свои товары – моржовый клык, пшеницу, мед, охотничьих птиц. Последние, кстати, еще один показатель того, что мы уже тогда успели воспринять традиции и обычаи Востока, в частности Центральной Азии, откуда пришло умение работать с ловчими птицами. Мы выращивали этих птиц и регулярно привозили турецкому султану.

Вывозили мех, который необходим даже в странах с жарким климатом холодными осенними ночами. Если говорить об одежде, то русский ватник, например, наше изобретение, но в основе ватника лежит восточная одежда. Все это составляло предмет наших контактов. Один из торговых путей шел от Поморья через Каспийское море до Кавказа и Ирана.

В русский язык вошло очень много слов из языков восточных народов. Когда я по просьбе какого-то журнала начал писать статью о том, насколько русские хорошо знают Восток, то просто не мог остановиться – есть такие древние вещи, о никто не подозревает. Очень давно Восток контактировал с "русами", которых, кстати, впервые назвали "русами" арабы. У раннесредневековых народов навыки азов понимания друг друга были очень мощно развиты - благодаря торговле, благодаря тому, что люди уважали чужие обычаи. Например, Афанасий Никитин не только поехал в Индию, но и выучил арабский язык, усвоил многие понятия ислама. Это естественно, ведь какие бы он получил доходы в Индостане, если бы не мог говорить с местными мусульманами как мусульманин! Такие навыки необходимы торговцам, которые общаются между собой.

Отсюда, мне кажется, и нужно черпать возможности наших связей с Востоком, возможности мирных контактов. Торговля – один из примеров. Мы любим культуру, песни, танцы, одежду Востока. Я, например, собрал у себя в квартире огромную коллекцию керамических тарелок, которые привез из Турции. Они мне очень нравятся своим узором. Моя мать из Латвии, и я, по идее, должен быть привязан к каким-то балтийским вещам. Но меня почему-то все-время тянет на Восток.

Россия. Турция > Внешэкономсвязи, политика. Образование, наука > vestikavkaza.ru, 28 июня 2016 > № 1807854 Михаил Мейер

Приём в честь выпускников военных вузов.

В Большом Кремлёвском дворце состоялся торжественный приём в честь выпускников высших военных учебных заведений Минобороны, Минюста, МВД, МЧС, ФСБ, ФСО. В приёме впервые приняли участие наиболее отличившиеся выпускники высших образовательных учреждений Федеральной службы войск национальной гвардии.

В.Путин: Товарищи офицеры! Дорогие друзья!

Приветствую вас в Кремле на приёме в честь лучших выпускников военных учебных заведений.

Эта традиция имеет в нашей стране глубокие корни. Во все времена напутствие на воинскую службу было особой церемонией, которая символизировала значимость ратного труда, олицетворяла незримую связь и преемственность между многими поколениями защитников Отечества. Уверен, что и сегодня в этом зале немало тех, кто продолжает дело своих отцов и дедов, – представителей воинских династий.

Хочу поздравить всех вас с завершением очень важного этапа в вашей жизни, в вашей судьбе, в вашей военной карьере, поздравить с окончанием учёбы, а лейтенантов – с присвоением первого воинского звания.

Испокон веков российские офицеры выбирали воинское дело по велению сердца, по призванию, служили Отечеству профессионально и на совесть, а нравственной основой для них всегда были честь, любовь к Родине, к своему народу.

Именно эти качества и воинский талант помогали нашей армии во все времена громить врага. Так было и в годы Великой Отечественной войны, так продолжается и сегодня в борьбе с международным терроризмом.

Убеждён, что вы достойно пронесёте высокое звание офицера, сохраните и приумножите славные традиции российского воинства, а свои профессиональные обязанности будете исполнять ответственно, инициативно, с полной отдачей.

Уважаемые товарищи!

Сегодня мы решаем множество масштабных общенациональных задач, но важнейшей из них, безусловно, является укрепление Вооружённых Сил.

Современные, хорошо оснащённые, мобильные армия и флот – это гарантия суверенитета и независимости Отечества, безопасности наших граждан, это весомый аргумент против любых попыток провокации, шантажа или давления на нашу страну. Не сомневаюсь, что вы это хорошо понимаете.

Наш стратегический курс на модернизацию и совершенствование Вооружённых Сил остаётся неизменным. То, что он был верным и проводился эффективно, убедительно подтвердили и действия наших ВКС и Военно-Морского Флота в Сирийской Арабской Республике.

Будем и дальше оптимизировать структуры и численность армии и флота, выводить на новый уровень систему военного управления и координации частей и соединений, в том числе наше взаимодействие с союзниками.

Продолжится оснащение войск перспективными образцами вооружения и техники, и именно такая задача ставится в Госпрограмме вооружения на 2018–2025 годы, проект которой сейчас разрабатывается. При этом акцент будет сделан на новейшее высокоточное оружие, на передовую технику и средства связи.

Отмечу, что за последние годы ощутимо выросла интенсивность боевой учёбы. Только за прошедшие полгода были проведены три внезапные проверки, охватившие все военные округа.

Все мы понимаем, что боевая мощь армии и флота основывается на высочайшей профессиональной выучке личного состава, на его умении эффективно действовать с применением новейших средств и способов вооружённой борьбы, а для этого в первую очередь необходимы офицеры, способные грамотно, умело, инициативно управлять войсками.

В военных вузах вы получили хороший практический и теоретический багаж знаний, и мы рассчитываем, что вы будете в авангарде офицерского корпуса. Своим активным участием, работоспособностью, смелостью будете подавать солдатам и сержантам наглядный пример честного и преданного служения Отечеству.

Уважаемые товарищи!

По традиции в этом зале офицеры, которые в ближайшее время пополнят ряды наших правоохранительных органов, специальных служб.

В последние годы по многим направлениям их деятельности есть хорошие результаты, но важно двигаться дальше, выбивать почву из–под ног террористов, экстремистов, решительно бороться с преступностью и коррупцией. Ваша прямая обязанность – обеспечить законность, конституционный и общественный порядок, права граждан нашей страны.

В свою очередь мы будем и впредь делать всё возможное для повышения престижа и статуса военнослужащих. Прежде всего продолжится развитие системы социальных гарантий, которая за последние годы серьёзно укрепилась.

Отмечу, что, несмотря на экономические сложности, военнослужащие планово обеспечиваются постоянным жильём. Так, только в этом году ключи от новых квартир получили 12,5 тысячи человек.

Всё больше военнослужащих пользуются накопительно-ипотечной системой, почти 14,5 тысячи получили жилищные субсидии. Более чем в три раза вырос размер компенсации за поднаём жилья. Не так быстро, как хотелось бы, но увеличивается и фонд служебных квартир.

Позитивные изменения происходят и по другим направлениям, например, в системе медицинского обслуживания военнослужащих и членов их семей. Будем и дальше продолжать эту работу.

Уважаемые друзья!

Скоро вы приступите к выполнению своих непосредственных должностных обязанностей. Вам на практике предстоит решать сложные, ответственные задачи по укреплению обороноспособности России, защите её национальных интересов. Уверен, что офицерский корпус будет всегда надёжно стоять на страже Родины.

Хочу ещё раз поздравить вас с окончанием учёбы, пожелать успехов, здоровья и удачи всем выпускникам 2016 года, вам, членам ваших семей, вашим близким.

Предлагаю тост за наших доблестных офицеров, за славные Вооружённые Силы России, за наше Отечество! Ура!

<…>

С.Шойгу: Товарищ Верховный Главнокомандующий! Товарищи офицеры!

Сегодня мы чествуем лучших выпускников военно-учебных заведений. Золотые медалисты, стипендиаты, отличники учёбы – вы заслужили право представлять свои вузы в Московском Кремле.

Приём офицеров в самом сердце столицы – знак особого уважения руководства страны, которое делает всё, чтобы служба в Вооружённых Силах была почётной и престижной. Во все времена российские офицеры являлись стержнем армии и флота, оплотом патриотизма, хранителями славных боевых традиций. Им всегда были присущи честь и доблесть, которые вдохновляли на верное служение Отечеству. Убеждён, что вы приумножите славу русского оружия, будете твёрдо отстаивать национальные интересы.

Уважаемые выпускники!

Скоро вы отправитесь служить в разные уголки страны: от Калининграда до Камчатки, от Арктики до Крыма. Уверен, что прочные знания, полученные за годы обучения, позволят вам успешно решать задачи по повышению боеспособности армии и флота.

Поздравляю вас со знаменательным днём! Желаю успехов в вашем нелёгком, но очень важном и нужном поприще.

Предлагаю тост за нашу великую Родину, её доблестные Вооружённые Силы, за Президента России, Верховного Главнокомандующего Владимира Владимировича Путина!

<…>

В.Лиина: Товарищ Верховный Главнокомандующий! Уважаемые товарищи!

Сегодня для нас, выпускников военно-учебных заведений, особый, торжественный и незабываемый день.

Докладываю Вам: мы успешно завершили обучение, получили прочные профессиональные знания и готовы к защите нашего Отечества от любых военных опасностей и угроз.

В этом заслуга и наших педагогов. От имени всех выпускников спасибо вам за науку, за то, что научили нас всему новому и передовому, передали свой богатый жизненный опыт в лучших традициях отечественной военной школы и многовековой воинской славы России.

В этот знаменательный день разрешите высказать слова искренней признательности лично Вам, товарищ Верховный Главнокомандующий, руководству страны и Министерству обороны за постоянное внимание к развитию и укреплению Вооружённых Сил, оснащение войск самым современным вооружением, создание условий для успешной боевой подготовки и решение социальных вопросов военнослужащих и членов их семей.

Мы гордимся службой в российской армии. Сегодня она не только почётна, но и ответственна. Мы это понимаем и будем честно и преданно служить Отечеству, обеспечим его обороноспособность и сделаем всё, чтобы наша страна крепла и процветала.

Товарищ Верховный Главнокомандующий!

Разрешите заверить Вас, что все поставленные перед нами задачи будут выполнены с самым высоким качеством.

Уважаемые товарищи!

Предлагаю тост за Президента Российской Федерации, Верховного Главнокомандующего Владимира Владимировича Путина, за нашу Родину – Россию, её славные Вооружённые Силы!

Россия > Армия, полиция. Образование, наука > kremlin.ru, 28 июня 2016 > № 1806083

Заседание Военно-промышленной комиссии.

Владимир Путин провёл заседание Военно-промышленной комиссии, посвящённое разработке проекта госпрограммы вооружения на 2018–2025 годы.

Обсуждались планы по выпуску перспективных образцов вооружения и техники, вопросы оснащения новым оружием Воздушно-космических сил, повышения качества авиационной техники, финансового обеспечения оборонно-промышленного комплекса, создания федеральной информационной системы биометрического учёта и оперативно-разыскных данных.

* * *

В.Путин: Добрый день, уважаемые коллеги!

Мы с вами сегодня проводим очередное заседание Военно-промышленной комиссии. Основной вопрос повестки – разработка программы вооружений на 2018–2025 годы.

Напомню, что на прошлом заседании комиссии мы проанализировали итоги реализации гособоронзаказа за 2015 год и отметили тогда, что его задания выполнены на 97 процентов, то есть практически полностью.

При формировании новой госпрограммы для нас важно сохранить набранный темп, а значит, нужно, как у нас говорят, верстать планы ещё более чётко и скоординированно, принимать во внимание все возможные факторы: от потенциала КБ и оборонных предприятий до финансовых возможностей бюджета и сроков выполнения заказов.

Акцент должен быть сделан на выпуске перспективных образцов вооружения и военной техники. Опыт их боевого применения мы рассмотрели в мае этого года в Сочи, на совещаниях с руководством Минобороны и промышленности. Отметили тогда, что большинство образцов обладают хорошими тактико-техническими характеристиками. При этом важно их постоянно совершенствовать.

В числе приоритетов – оснащение новым оружием Воздушно-космических сил России. Отмечу, что по итогам 2015 года доля современных образцов вооружения и техники в ВКС составила около 64 процентов, а в течение предстоящих четырёх лет нужно довести этот уровень до 70 процентов.

Особая ответственность здесь ложится на производства, на предприятия. 16 мая этого года Правительством была принята программа «Развитие оборонно-промышленного комплекса». Её основная цель – повысить технологическую, производственную, материально-техническую и кадровую готовность организаций ОПК к выпуску современного вооружения и военной техники в требуемых объёмах и, разумеется, с высоким качеством, а также в установленные сроки и – добавлю ещё одну немаловажную вещь – по обоснованным ценам, экономически обоснованным ценам.

На реализацию мероприятий госпрограммы ОПК запланировано выделить значительные государственные ресурсы, бюджетные средства. И мы рассчитываем, что именно это позволит оборонным предприятиям к 2020 году в полном объёме выпускать требуемое количество вооружений и военной техники.

Сейчас Правительство приступило к формированию федерального бюджета на новый трёхлетний период. Нужно учитывать, что 2018 и 2019 годы станут первыми годами реализации новой госпрограммы вооружения. Я прошу Министра финансов Антона Германовича Силуанова доложить сегодня о её основных финансово-экономических параметрах.

Другой важный вопрос повестки – это обеспечение качества авиационной техники. В феврале Генпрокуратура Российской Федерации по моей просьбе завершила проверку «Объединённой авиастроительной корпорации» и «Объединённой двигателестроительной корпорации». По итогам даны рекомендации по усилению госконтроля за качеством выпускаемой авиационной техники.

Сегодня мы посмотрим, познакомимся с ключевыми выводами проверки, проанализируем их и на их основе примем решения о совершенствовании работы названных корпораций, в том числе о разработке нового, отвечающего современным условиям положения о порядке изготовления, испытания и эксплуатации воздушных судов специального назначения.

И наконец, ещё один пункт повестки касается создания федеральной информационной системы биометрических учётов и оперативно-разыскных данных. Она будет создана с использованием программных средств и информационных продуктов отечественного производства и ускорит проведение многих процедур, например, пограничного контроля, что, конечно же, в интересах наших граждан, прежде всего, конечно, законопослушных граждан, имею в виду.

При этом с помощью такой системы можно будет быстро идентифицировать тех, кто по каким–либо причинам пытался или пытается нарушить закон. Кроме того, на её основе будет создана информационная учётно-поисковая база данных, а также банк списочной информации в отношении людей, участвовавших в террористической и экстремистской деятельности. Это поможет более оперативно выявлять преступников и террористов, а значит, эффективнее обеспечивать общественный порядок, противостоять преступности, обеспечивать безопасность наших граждан.

Давайте приступим к работе.

Россия > Армия, полиция > kremlin.ru, 28 июня 2016 > № 1806077

FinTech 2016: «Безопасность и финтех: единство и борьба»

Сергей Вильянов, редактор направления IT и инноваций Банкир.Ру

Заместитель начальника главного управления безопасности и защиты информации Банка России Артем Сычев и генеральный директор Digital Security Илья Медведовский на конференции FinTech 2016 обсудили новые вызовы, создаваемые финтех-стартапами, навязчивый блокчейн и подходы к созданию безопасных сервисов.

Артем Сычев: Считать финтех отдельной киберугрозой неверно. Недостаточно продуманное использование технологий финтеха может привести к созданию угроз. Во всех выступлениях я обращаю внимание на то, что смотреть надо не просто на общую картину взломов, а на экономику с другой стороны. Кто получает деньги и сколько?

Историю с Ethereum взломом назвать нельзя, это легальное использование технологии. На темной стороне сидят люди, оценивающие бизнесовую составляющую своего «проекта». Та же история была с хищением денег через ДБО – сначала изучалось, как проводятся транзакции, и только потом, как на них воздействовать в своих целях.

Последствия истории с Ethereum – злоумышленники попытаются по суду доказать, что это их деньги. И, скорее всего, иск будет удовлетворен.

Илья Медведовский: Финтех — это актуальные новые технологии. ДБО, АБС — тоже когда-то были финтехом. Но у финтеха нынешнего ситуация немного иная. Два года назад произошла преступная революция. Киберпреступники почувствовали вкус денег. Они воруют миллиардами. И часть денег реинвестируется в исследования, чтобы лучше атаковать следующие цели.

В финтех-решения зачастую не закладываются принципы безопасности. Но так жить больше не получится. Преступность вышла на новый уровень. Как только в вашей технологии появятся деньги, вы тут же «попадете».

А.С. Большая проблема в том, что интеграторы стартапов в принципе не учитывают вопросы безопасности. Не межсетевые экраны, антивирусы и т.д. Они не понимаю сути: анализ технологии начинается с понимания, как она работает, и как можно воспользоваться багами в самой технологии. Этот анализ — задача не стартапа. И отвечать, если что, придется не ему, а интегратору. Деньгами, репутацией.

Проблемы надо искать на уровне архитектуры услуги. И это происходит на стороне банка, услугу заказывающего. Происходит смещение рисков с прямых взломов на захват конечных устройств. У 90% людей есть домашние роутеры, а это, в общем, компьютер на Linux. И по совместительству замечательный пункт перехвата информации. Роутер с измененной SSL может взять из телевизора данные о карте, которые вы внесли для покупки фильма в Google Play. Дальнейшее очевидно.

И.М. Я бы рекомендовал финтехам при разработке приложений обратить внимание на стандарты безопасности ЦБ. Чтобы понимать, о чем идет речь. Дальше будет хуже, потому что преступники умнеют очень быстро.

Намечается интересная тенденция: преступники в мире обратили внимание на SWIFT. У нас в последние полтора года взламывают АРМ КБР, но скоро придет черед именно SWIFT.

О блокчейне

А.С. Если рассматривать блокчейн, как альтернативу SWIFT, то инициатива идет со стороны американских банков. Как в свое время неожиданно возникли доткомы и сдулись, то же происходит и с блокчейном. Вопрос лишь в сумме инвестированных денег, которая на сей раз гораздо больше.

И.М. Обратите внимание, что когда вы слышите про блокчейн, вбивается мысль о его абсолютной безопасности. У обывателя возникает ощущение панацеи. Нас, безопасников, это всегда напрягает. Не бывает панацей. Не бывает серебряной пули. История с DAO — первый звоночек. Никогда безопасность не заключается лишь в криптографии, это лишь один из компонентов. Open Source — тоже не панацея и не безопасно.

Блокчейн нам навязывают, нас к нему подводят. Технологически это интересно, но проблем с безопасностью и новых рисков там будет много.

Нам даже финтех не интересен точки зрения ИБ, там ничего принципиально нового нет. А вот в блокчейне нового много, просто им никто всерьез не занимался. Когда блокчейн начнут использовать финансовые организации, мы заинтересуемся им, как исследователи, а преступники — как преступники.

О мессенджерах

А.С. Первый взлом ICQ состоялся через полтора года после выхода на рынок. Если вы думаете, что с тех пор с мессенджерами что-то поменялось, вы ошибаетесь. Дырок там очень много.

Проблема не в мессенджере и в боте, а как построена связка фронт-бэк.

И.М. Относитесь к мессенджерам, как недоверенной среде. Если что-то произойдет, разбираться будут с оператором услуги или банком, а не с мессенджером. В суд на Telegram подавать никто не будет.

О предусмотрительности

И.М. Самый простой способ — думать о безопасности с первых шагов создания приложения. Надо понимать, что его однажды будут ломать. И изначально задумываться о базовых вещах. Иначе потом будет совсем сложно. Если в архитектуре изначально не предусмотрены меры ИБ, придется все переделывать с нуля. Кстати, АБС когда-то делались с уверенностью, что уж их-то ломать не будут.

А.С. Разработчику удобно, когда пользователь по умолчанию имеет все полномочия в системе. Или когда ключи лежат в общей папке. О разграничении прав программисты и архитекторы часто вспоминают в последнюю очередь.

То, что сейчас в общем доступе в рамках 122-го комитета обсуждаются требования к специалистам в сфере ИБ – это факт. В этой части мы не стоим на месте. Мировое сообщество ничего нового не придумало, в Базельских требованиях все описано.

Многие банки тоже считали, что требования регулятора ерунда, пока им счета не почистили на миллионы рублей. Анализ рисков никто не отменял, просто если раньше все сосредотачивалось в области финансов, сейчас любая новая технология несет за собой новые риски в ИБ. И их нужно учитывать. Возможно, новыми методами ИБ, возможно изменениями архитектуры. И когда говорим о возврате инвестиций, в их оценку надо вкладывать затраты на новые риски.

И.М. В ИБ вкладывают, когда начинают бояться по-настоящему. Все крупные вендоры начинают вкладывать деньги, когда все становится совсем плохо.

Рынок падает, но злоумышленники воруют все больше. Для банков безопасность становится вопросом выживания. Падает рынок, не падает — неважно.

А.С. Ничего не бывает на ровном месте. Сначала нарабатываются технологии, потом они запускаются. Идет своеобразная индустриализация. Но при этом этап с инвестированием в безопасность почему-то многими отвергается, как ненужный. Может быть, это стоит изменить?

И.М. У финтеха молодого есть шанс не повторить ошибки старых финтехов. Сделайте сразу хорошо. Думайте, когда программируете. Вам самим будет проще продаться, потому что “дырявая” технология слишком сложна в имплементации и может не найти спроса.

Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 28 июня 2016 > № 1805923

Девять финтех-трендов для среднесрочного планирования

Андрей Ларионов

В ближайшую пару лет не произойдет ничего критически важного, а вот через десять… Своим перспективным видением ситуации делится генеральный менеджер CheBanca! Роберто Феррари (Roberto Ferrari).

В своей последней книге «Эра финтеха» (L’Era Del FinTech) я постарался выделить некоторые основные тренды, которые способны видоизменить весь розничный банкинг. Рассмотрение различных трансформаций, происходящих в поведении клиентов, технологиях, рыночной динамике, регулировании, демографии, а также причинно-следственных связей между этими изменениями явилось очень непростой задачей.

Как бы то ни было, чтобы сформировать картину будущего, необходимо иметь определенное видение. Все просто: нет видения — нет будущего. Мой перспективный взгляд основан на личных убеждениях, а также на том, что я видел, делал и изучал в последние несколько лет. На формирование списка важных финтех-трендов также повлияли интервью, которые я провел с 10 ведущими экспертами отрасли, среди которых Крис Скиннер, Бретт Кинг и другие.

В качестве своеобразного предупреждения я бы хотел привести цитату Билла Гейтса: «Мы постоянно переоцениваем масштаб изменений, которые произойдут в ближайшие два года, и недооцениваем масштаб изменений, которые произойдут в следующие 10 лет. Не стоит успокаивать себя и думать, что у вас много времени». От себя я бы хотел добавить, что ничего не изменится в одно мгновение. Интернет стал общедоступным в 1991 году и развивался до своего нынешнего уровня целых 20 лет. И только потом Всемирная Паутина изменила буквально все.

В силу вышесказанного я больше стараюсь фокусировать внимание на среднесрочных трендах, чтобы иметь систему координат, в которой можно ориентироваться. Какие же направления развития я считаю важными? С какими-то вы, скорее всего, согласитесь, с какими-то, вероятно, нет. Что-то, возможно, вы сочтете нужным добавить. Тем не менее ниже я приведу свой список событий, которые с высокой долей вероятности наступят в недалеком будущем.

1. Приход крупных игроков из Кремниевой долины.

2. Развитие открытых API и банковских услуг, предоставляемых через маркетплейсы.

3. «Финтеграция»: финтех будет везде.

4. Взросление миллениалов, появление нового поколения банковских клиентов.

5. Стремительное развитие Big Data и искусственного интеллекта.

6. Расцвет индивидуального банкинга.

7. Доступность банковских услуг в любое время в любом месте, становление «Интернета вещей».

8. Быстрая безопасная обработка транзакций в реальном времени, развитие распределенных реестров.

9. Глобальная финансовая интеграция, рост развивающихся экономик.

Некоторые из этих процессов будут иметь долгосрочный эффект, какие-то «выстрелят» быстрее, как, например, технологии, которые смогут обеспечить быстрое осуществление платежей в реальном времени. Тренды из списка указаны не в хронологическом порядке, но все они уже зародились и взяли курс на развитие, которое будет зависеть от многих факторов, таких как география, текущий уровень технологического развития, демографическая ситуация, модели поведения потребителей. Иными словами, на начальном этапе стартовые опорные точки могут сильно отличаться в зависимости от региона.

Россия. США > Финансы, банки > bankir.ru, 28 июня 2016 > № 1805916 Андрей Ларионов

Оливер Хьюз: «Тинькофф» — одна большая «песочница»

Татьяна Терновская, редактор Банкир.Ру

Выступая на конференции Fintech Lab 2016, организованной порталом Банкир.Ру, президент — председатель правления Тинькофф Банка Оливер Хьюз заметил, что говорить о мировой финтех-революции еще рано — по его словам, «все только начинается». Портал Банкир.Ру приводит наиболее интересные фрагменты его выступления.

Если ты банк — ты отстой?

«Если слушать наших коллег из США, из Великобритании, из Индии в последнее время, из Кении, Нигерии и так далее, то слышишь мнение: если ты банк — ты отстой. А если ты финтех — ты не можешь быть банком. И это как-то откладывается в голове, что банк — это отстой. А финтех — хороший, быстрый, гибкий и инновационный».

Клиент — центр всего

«В Англии, кстати, есть банки, которые получили свои лицензии в последнее время. И они являются центрами инноваций. Не потому, что они банки или не банки — не в этом дело. А потому, что у них правильная организационная культура, у них правильная IT-архитектура, у них правильная база для ведения различных продуктов и правильных интерфейсов для клиентов. То есть, клиент — центр всего».

Все только начинается!

«Сейчас очень много говорится о финтех-революции. На самом деле, называть это революцией в мире нельзя. Пока не было никакой революции. Сейчас действительно что-то происходит, но в основном — в области платежей, в области consumer finance… То есть, пока есть несколько постоянно повторяющихся тем. Но это тоже не глобально, это тоже не касается всех аспектов розничных финансовых услуг. Все только начинается!»

Мы — одна большая песочница

«Мы (Тинькофф Банк — Прим. Банкир.Ру) — одна большая «песочница». У нас нет отдельных «песочниц», я этого вообще не понимаю... Мы поняли и признали наши сильные стороны и ключевые способности, много думали, что мы сможем с этим всем делать. Выдавать бесконечное количество кредитных карточек можно, но это не очень интересно. Надо развиваться, надо расти. Первая «нога» — это кредитование, вторая «нога» — это комиссионный бизнес, третья «нога» — страховой бизнес, четвертая — партнерский. Такая работа дает намного больше стабильности, особенно во время кризиса».

Этим можно гордиться

«То, что мы делаем — это «летит». В прошлом году мы удвоили свой бизнес текущих счетов, и надеемся его еще удвоить за будущие год-полтора. У нас сейчас около 5 млн активных клиентов, это не мало. Это позволяет считать нас одним из самых больших digital-банков в мире. Мы из России — и это хорошо. Этим можно гордиться, и я горжусь. Мы очень прибыльны: остались в прибыли в течение кризиса. В этом году, в первом квартале, мы заработали почти 2 млрд рублей. По году мы прогнозируем 7-8 млрд рублей чистой прибыли».

Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 28 июня 2016 > № 1805914 Оливер Хьюз

Андрей Филатов: «В синергии новых и классических подходов рождаются новые банки»

Сергей Вильянов, редактор направления IT и инноваций Банкир.Ру

Генеральный директор IBM Россия и СНГ Андрей Филатов во вступительном слове на конференции FinTech Lab 2016 рассказал о сотрудничестве финтех-стартапов и банков, о коммерческом блокчейне и исследования пользовательского опыта в России

На рынке сложилось ощущение, что есть противостояние между финтехом и банками. И великие люди в выступлениях говорят, что старые компании, как динозавры, вымрут.

Мне кажется, что банки еще поборются за свое место на рынке. Они очень удачно дополняют финтех-стартапы. По опыту, по финансовым возможностям, по доступу к бизнесам, банки выигрывают и являются оплотом экономики. Это никуда не исчезнет.

Финтехи могут быстро внедрять новые технологии и выстраивать новые модели отношений с клиентами. В синергии новых и классических подходов рождаются новые банки, с новыми услугами и моделями обслуживания. Только сегодня вышел пресс-релиз о том, что IBM запустила коммерческий блокчейн с банком «Мидзухо», вторым по величине ритэйловом банком Японии. Крупные банки давно инвестируют в финтех, и если вы еще не начали, это повод задуматься. У блокчейна не меньше семи реализаций, и какая из них будет главной, пока непонятно. Однако узнать это можно лишь экспериментируя.

Философия IBM очень простая. Мы разбиваем IT в финансовой сфере на три условные зоны — системы вовлечения, системы инсайтов и системы регистрации. Это, соответственно, обеспечение удобства пользования для клиентов: потоковые аналитические системы реального времени и обеспечение поддержки банков.

Каждые два года мы делаем опрос топ-менеджеров из разных сегментов рынка. Согласно исследованию в банковском секторе, банкиры сегодня считают когнитивные системы одним из самых важных трендов развития. Среди таких систем — IBM Watson. Когнитивные системы могут оказать «подрывное» действие на банковские системы.

IBM — самая большая в мире частная исследовательская организация. У нас работает 5 нобелевских лауреатов, мы регистрируем патентов больше, чем любая другая технологическая компания. Больше, чем 5 компаний, следующих по списку. На базе IBM можно проверить, прогнать интересные идеи и оценить их эффективность. Еще один вариант «песочницы» мы планируем открыть в Москве, она будет называться Interactive Studio. Мы хотим проверить IT-системы с точки зрения пользовательского опыта и добиться настоящего вау-эффекта у пользователей решений ближайшего будущего.

Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 28 июня 2016 > № 1805910 Андрей Филатов

ФАС отменила тендер ГКС

Елизавета Титаренко

Рассмотрев жалобу активиста Общероссийского народного фронта (ОНФ) на тендер ПАО "Газпром" на создание за 12,6 млрд руб. сборочного производства космических аппаратов (СПКА) для ОАО "Газпром космические системы" (ГКС), Федеральная антимонопольная служба (ФАС) России отменила закупку. Ведомство установило, что "Газпром" неправомерно объединил в один лот выполнение работ по проектированию, строительству, а также поставке технологического оборудования.

"В таком виде требования заказчика к качеству и объемам работ становятся непонятными для подрядчика. Так же как непонятна и смета, определяющая цену этих работ. По подсчетам "Газпрома", сумма составляет около 12 млрд руб. Из чего сложилась такая цифра, по размещенной на сайте закупочной документации определить сложно", - говорится в сообщении ФАС.

Представители ведомства отметили, что при отсутствии разработанной к моменту объявления закупки проектно-сметной документации вряд ли можно объективно оценить объем работ и их стоимость. По мнению ФАС, "Газпрому" следует подготовить проект, из которого подрядчик будет информирован о предъявляемых к работам требованиях, и сформировать предложение на участие в закупке.

Пресс-службы ГКС и ПАО "Газпром" вчера не ответили на запрос корреспондента ComNews.

Как ранее сообщал ComNews, 31 мая "Газпром" объявил конкурс на создание в Щелково сборочного производства космических аппаратов на условиях под ключ для нужд ГКС. Максимальная цена контракта составила 12,6 млрд руб. Подача заявок на участие в тендере должна была продолжаться до 28 июля 2016 г., а итоги конкурса компания планировала подвести 5 августа.

Согласно закупочной документации, генподрядчик несет ответственность за предпроектную подготовку, сбор документации, выполнение инженерных изысканий, разработку эскизного проекта, проектной документации, производство демонтажных, строительно-монтажных, специальных и отделочных работ, поставку, монтаж, интеграцию и пусконаладку оборудования СПКА (см. новость ComNews от 2 июня 2016 г.). Проектная мощность завода - четыре спутника связи и дистанционного зондирования Земли (ДЗЗ) в год.

В 2015 г. ГКС уже объявлял похожий тендер: спутниковый оператор планировал выбрать компанию, которая займется проектированием объектов инфраструктуры СПКА. Итоги этого конкурса ГКС планировал подвести 31 июля 2015 г. Начальная цена контракта составляла почти 407 млн руб. (см. новость ComNews от 7 июля 2015 г.). В итоге конкурс был отменен, как следует из закупочной документации. Причем, как отмечалось ранее в годовом отчете ГКС за 2014 г., работы по созданию СПКА должны были начаться в 2015 г.

В августе 2015 г. ООО "Газпром инвестпроект" и ГКС учредили ООО "Газпром СПКА". Эта компания была создана для реализации проекта по строительству сборочного производства космических аппаратов. Тогда пресс-служба ГКС сообщала, что строительство сборочного производства должно завершиться в 2018 г. (см. новость ComNews от 17 августа 2015 г.).

Россия > СМИ, ИТ > comnews.ru, 28 июня 2016 > № 1805844

С 1 июля 2016 г. в южно-китайской провинции Гуандун вводится политика возврата НДС иностранным туристам. Исключением станет лишь город Шэньчжэнь. Ставка возврата налога составит 9% от стоимости товара.

Правом на возврат налога смогут воспользоваться путешественники, находящиеся на территории Китая менее 183 дней без перерыва. Минимальная стоимость покупки, сделанной одним туристом в одном магазине в течение одного дня, должна составлять 500 юаней ($75).

В 2015 г. провинцию Гуандун посетили 105 млн туристов. На данный показатель приходится 78,5% от общего турпотока в Китай.

Ранее сообщалось, что за 2015 г. в Китае побывали 133 млн зарубежных туристов, в том числе – из специальных административных районов Сянган (Гонконг), Аомэнь (Макао) и с острова Тайвань. Это на 4% больше, чем в 2014 г. В прошлом году остановилось сокращение данного показателя, которое наблюдалось с 2013 г.

Республика Корея стала самым крупным поставщиком туристов в Поднебесную. По итогам 2015 г., количество корейских путешественников, посетивших Китай, увеличилось более чем в четыре раза в годовом сопоставлении. На втором месте – туристы из Японии, прирост составил 200%.

За январь-март 2016 г. инвестиции в сферу туризма Китая достигли 117,55 млрд юаней ($18,08 млрд). Это на 10,38% больше, чем за январь-март 2015 г. В 2015 г. капиталовложения в туриндустрию Поднебесной превысил 1,07 трлн юаней. Это на 42% больше, чем в 2014 г.

Китай > Миграция, виза, туризм > chinapro.ru, 28 июня 2016 > № 1805650

В городе Сенаки на западе Грузии началось строительство цементного завода стоимостью $120 млн. Это – совместный грузино-китайский инвестиционный проект.

Предприятие будет выпускать 900 000 т цементного клинкера и 1,5 млн т цемента высокого качества ежегодно.

Ранее сообщалось, что китайская корпорация "Синьцзян Хуалин" планирует многомиллионные инвестиции в экономику Грузии. Среди потенциальных направлений для капиталовложений – проекты строительства газохранилища, учебного заведения, больницы, создания авиакомпании, а также в сфере туризма, энергетики и чайной промышленности.

По данным грузинской стороны, "Синьцзян Хуалин" уже зарегистрировала новую авиакомпанию в Грузии. Три лайнера марки Boeing-737и Boeing-777 будут выполнять рейсы из Грузии в страны Европы и Азии.

Промышленно-торговая группа "Синьцзян Хуалин" инвестирует в грузинскую экономику с 2006 г. Китайская компания вложила в проекты на территории Грузии $100 млн. В перспективе объем капиталовложений планируется довести до $500 млн. Причем до $300 млн будет направлено в развитие свободной индустриальной зоны неподалеку от Тбилиси, грузинской столицы, и в районе города Кутаиси, на западе этой кавказской страны.

Китай. Грузия > Недвижимость, строительство > chinapro.ru, 28 июня 2016 > № 1805647

К концу 2015 г. правительственный долг КНР достиг 26,66 трлн юаней (около $4 трлн). Это составляет 39,4% внутреннего валового продукта (ВВП) страны. В сумме с задолженностями местных властей данный показатель вышел на уровень 41,5% ВВП Поднебесной.

По данным Бюджетного департамента при Министерстве финансов КНР, это ниже предельного уровня в 60% от ВВП, который установлен в Европейском Союзе, а также ниже аналогичных показателей в крупных развитых и развивающихся экономиках.

Государственный долг Китая растет, но властям страны удается контролировать риски. Пока КНР по объему госдолга занимает средние позиции среди крупнейших экономик мира.

Ранее сообщалось, что к 31 марта 2016 г. совокупный чистый долг КНР, включая внутренние и внешние заимствования всех должников, достиг 163 трлн юаней ($25 трлн). Отношение совокупного чистого долга Китая к объему экономики выросло до рекордных 237% ВВП.

Национальный долг, включая задолженность региональных органов власти и компаний, созданных такими органами в целях заимствования, составляет около 35 трлн юаней. По данным Банка международных расчетов (BIS), за январь-март 2016 г. новые заимствований Китая увеличились на 6,2 трлн юаней.

Китай > Госбюджет, налоги, цены > chinapro.ru, 28 июня 2016 > № 1805646

Интервью Посла России в Италии С.С.Разова информагентству «Россия сегодня», 26 июня 2016 года

Вопрос: Недавно вы были участником Петербургского международного экономического форума, где Италии впервые был предоставлен статус страны-гостя. По этому случаю в Санкт-Петербург приехала представительная делегация итальянских предпринимателей во главе с премьер-министром М.Ренци. Как вы оцениваете результаты форума, и как они повлияют на отношения между нашими странами? Что вы в целом можете сказать о нынешнем состоянии отношений между Россией и Италией?

Ответ: Результаты ПМЭФ я оцениваю исключительно положительно. На этот раз Италия имела статус главного гостя ПМЭФ. За всю двадцатилетнюю историю форума впервые был организован национальный павильон — итальянский, который знакомил с экономическими достижениями страны. С премьер-министром М.Ренци в Санкт-Петербург приехала весьма представительная делегация итальянского бизнеса, может быть, самая представительная из всех сопровождавших М.Ренци в зарубежных поездках. По итогам состоявшихся встреч и переговоров был подписан, в том числе в присутствии высших руководителей двух стран, ряд крупных коммерческих и инвестиционных соглашений и контрактов на общую сумму 1,3 миллиарда евро.

Возвращаясь к вашему вопросу об оценке нынешнего состояния отношений между Россией и Италии, скажу, что, несмотря на общее ухудшение климата в отношениях между Россией и Евросоюзом и действующий санкционный режим, наше взаимодействие с Италией развивается в целом на стабильной и устойчивой основе. Определяющим здесь является учет национальных интересов, которые, я уверен, и в России, и в Италии совпадают, созвучны или параллельны. Добавьте к этому глубокие исторические корни российско-итальянского взаимодействия, культурную общность, взаимные межчеловеческие симпатии. В целом, мы исходим из того, что в Италии существует консенсус основных политических сил, независимо от партийной принадлежности, относительно важности сохранения традиционно высокого уровня взаимодействия с Россией.

Вопрос: Многие политические силы в Италии считают антироссийские санкции бессмысленными и контрпродуктивными. Правда, говорить об этом предпочитает оппозиция. Только что группа депутатов от оппозиционного «Движения 5 звезд» призвала премьера М.Ренци сдержать слово, данное в Санкт-Петербурге, где он заявил, что Италия будет настаивать, чтобы санкции не продлевались автоматически. Оппозиционеры требуют обсудить вопрос о санкциях против России в парламенте Италии. Могут ли, на ваш взгляд, такого рода инициативы повлиять на позицию официального Рима и всего Евросоюза?

Ответ: Такого рода инициативы, безусловно, являются отражением, определенным срезом общественных настроений. Любое ответственное правительство не может с этим не считаться. В вашем вопросе вы отметили «Движение 5 звезд». Но по существу такой же позиции придерживаются и другие авторитетные итальянские партии, такие как «Вперед, Италия», «Лига Севера», «Братья Италии — Национальный альянс», а также бывшие председатели совета министров Италии С.Берлускони и Р.Проди. Отмечу и принятые в последнее время резолюции в пользу преодоления санкций ЕС против России на местах, в некоторых областных законодательных собраниях Италии. Однозначна в этом смысле позиция бизнес-сообщества Италии, ведь экономический ущерб от санкций для него особенно очевиден и чувствителен. Италия находится на втором месте в ЕС после Германии по объему потерь от ограничений сотрудничества с Россией.

Что касается позиций итальянского правительства и его премьера, то, как и было заявлено в Санкт-Петербурге, Италия в рамках Евросоюза настаивает, чтобы санкции в отношении России не продлевались автоматически. В то же время надо исходить из реальности: Италия является членом Евросоюза и НАТО, на нее распространяются требования блоковой дисциплины и евроатлантической солидарности. Однако понятно, что руководство Италии стремится пройти нынешний сложный этап в отношениях между Россией и Евросоюзом с наименьшими для себя потерями, не утратив многого из того, что было достигнуто за долгие годы продуктивного двустороннего сотрудничества. Поездка премьер-министра Ренци в Санкт-Петербург, проведенные там переговоры с президентом России Владимиром Путиным — несомненно, проявление такого стремления.

Вопрос: Несмотря на взаимные санкции, сотрудничество между Россией и Западом по целому ряду международных проблем продолжается, прежде всего, это касается борьбы с международным терроризмом и урегулирования кризиса на Ближнем Востоке. Какова в этом отношении позиция Италии? И отличается ли она от позиций ее союзников?

Ответ: В Риме, как и мы, выступают за бескомпромиссный подход к искоренению терроризма, против деления террористов на «плохих» и «не очень». У итальянских коллег нет сомнений, что международный терроризм — общая угроза и эффективно противодействовать ей можно только сообща.

Именно на основе этой обоюдной убежденности наши страны договорились о создании нового двустороннего механизма сотрудничества — российско-итальянской рабочей группы по новым вызовам и угрозам. Ведем дело к тому, чтобы созвать первое заседание группы до конца текущего года. С обеих сторон в нее войдут не только высокопоставленные дипломаты, но и представители компетентных ведомств, непосредственно выполняющих антитеррористические задачи.

Согласитесь, готовность работать в рамках такой группы выгодно отличает позицию Италии от некоторых других наших западных партнеров, пока не расположенных к подлинному сотрудничеству на базе российского предложения о создании широкого международного антитеррористического фронта.

Что касается ряда других ключевых международных проблем, то итальянская сторона последовательно и на всех уровнях проводит линию на поддержание диалога с Россией, в том числе по проблематике урегулирования в Сирии, Ливии и во многих других кризисных очагах. Мы, разумеется, ценим и поддерживаем такую линию итальянских партнеров.

Россия. Италия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 27 июня 2016 > № 2778588 Сергей Разов

Почему извинился Эрдоган

Александр Сотниченко

Президентом Путиным получено послание Президента Турецкой Республики Реджепа Тайипа Эрдогана, в котором турецкий лидер выразил соболезнования в связи с гибелью российского пилота Су-24, а также свою заинтересованность в урегулировании ситуации, связанной с инцидентом. Об этом сообщается на официальном сайте Кремля.

Главная и основная причина поступка Эрдогана– радикальное изменение турецкой политики по Сирии, которая вызвана позицией США. Если раньше США играли разом на трёх полях, то в последние пару месяцев они окончательно определились и выбрали своего главного союзника на Ближнем Востоке – это курды.

Турок это категорически не устраивает. Для Анкары создание курдской автономии, наподобие северного Ирака, на территории Сирии категорически неприемлемо, потому что сирийских и турецких курдов связывает очень длинная история. Практически это один народ. И самое главное, что сирийские курды очень уважают заключённого в Турции в тюрьму Абдуллаха Оджалана, известного лидера турецких курдов. И в случае образования в Сирии курдской автономии, следующей станет Турция, которая будет ликвидирована как унитарное государство.

Конфликт с США заставляет Турцию искать новых союзников, тем более что со всеми прежними союзниками Анкара умудрилась поссориться. У неё очень плохие отношения с Ираном по сирийскому вопросу. Кроме того очень резко ухудшились отношения с ЕС. Вспомните, что недавно германский Бундестаг признал убийство армян в 1915 году геноцидом, что тоже не способствует укреплению отношений ЕС и Турции. Разумеется, это бросило Турцию в объятия России, и Эрдоган вынужден был пойти на такой шаг. Но я не считаю, что турецкий лидер потерпит какие-то имиджевые потери. В первую очередь, это связано с тем, что он испытывает очень серьёзное давление со стороны членов своей «Партии справедливости и развития», потому что именно Эрдоган был одним из главных инициаторов развития отношений с Россией в прошлые годы. И именно его сторонники делали хороший бизнес с Россией. В условиях санкций они терпят очень серьёзные потери, поэтому они только поддерживают такой шаг своего лидера.

России, с моей точки зрения, нужно откликнуться на шаг Турции, приступить к изучению вопроса, создать двустороннюю комиссию, на которой обсудить решение двух оставшихся проблем – компенсация за сбитый самолёт и семье погибшего лётчика, а также привлечение к ответственности виновных. Эрдоган в своём письме написал, что готов к любым инициативам, которые заявит российская сторона. У России сейчас сложные отношения с США с ЕС, с государствами Восточной Европы, поэтому появление нового союзника, который идёт навстречу, нам выгодно. Тем более, что Турция готова резко изменить свою политику в отношении Сирии. Если раньше Турция была нашим прямым оппонентом, то сейчас именно по сирийском вопросу наши позиции сближаются, и мы вполне можем сотрудничать с ними, в том числе и в политическом ключе.

Турция. США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 27 июня 2016 > № 1807836 Александр Проханов

Удобрения — это не затраты, а инвестиции в урожай

Генеральный директор «ФосАгро» Андрей Гурьев в интервью Business FM на Петербургском международном экономическом форуме рассказал об успехах российской отрасли минеральных удобрений и перспективах развития сельского хозяйства

Химическая промышленность как драйвер российской экономики. В студии Business FM на Петербургском экономическом форуме — гендиректор компании «ФосАгро» Андрей Гурьев. Главная тема беседы — новая реальность, в том числе и девальвация, которая поддержала бизнес. Кому сейчас сложнее — химикам или металлургам, и как ведется борьба с российским экспортом? С Андреем Гурьевым беседовал главный редактор Business FM Илья Копелевич.

«ФосАгро» — лидер российской отрасли по поставкам удобрений на внутренний рынок, а отрасль сейчас — один из лидеров экономики в силу целого ряда объективных причин. Девальвация помогла?

Андрей Гурьев: Девальвация помогла. Модернизация. Помогли наши процессы оптимизации бизнес-процессов, которые мы проводим уже последние три года. Это сокращение издержек, в первую очередь, выбор новых технологий производства. Это спектр объективных причин, и компания получила соответственный эффект.

Говорят, что у нашей промышленности минеральных удобрений экспорт действительно значительно растет. Против металлургов в Европе вводят антидемпинговые пошлины. Химики пока не сталкиваются с этим?

Андрей Гурьев: Против нас пошлины уже введены, как и против металлургов, мы с ними живем уже последние лет 20. Эти пошлины сегодня действуют и в Европе, и в США, и в Латинской Америке. И одна из моих задач как президента Российской ассоциации производителей удобрений — заниматься вопросом по снятию этих заградительных барьеров, потому что в конечном итоге платит потребитель. Сегодня потребители наших удобрений, самых экологически чистых удобрений в мире, — это те же европейцы, бразильцы, аргентинцы, американцы.

А пошлины именно в Европе или в Латинской Америке тоже?

Андрей Гурьев: Импортные пошлины в Европе для российских экспортеров удобрений составляют 6,5%. В Латинской Америке, в Аргентине, это 6-процентная пошлина на наши фосфорсодержащие удобрения. В США — антидемпинговые пошлины по селитре.

Но в Аргентине она как бы общая, просто пошлина, не антидемпинговая?

Андрей Гурьев: Да, это просто пошлина. Причем это пошлина против конкретно нашего российского DAP (диаммоний фосфата — Business FM). То есть против удобрений, где нет мышьяка. Ситуация настолько странная: мы вынуждены туда добавлять мышьяк, чтобы продавать наши удобрения беспошлинно. Мышьяк, как вы сами представляете, токсичное вещество. Ответ простой: в некоторых странах — экспортерах минеральных удобрений — мышьяк содержится непосредственно в руде. А руда, которую перерабатывает компания «ФосАгро» в апатитовый концентрат, — самое экологически чистое и безопасное на сегодня фосфатное сырье в мире.

Если по миру посмотреть, кто в особенности жестко борется с нашим экспортом?

Андрей Гурьев: Наверное, на сегодня мы сталкиваемся с самой большой конкуренцией в мире. Вводятся новые мощности: это и Марокко, и Китай, и США, все борются друг с другом, но побеждаем пока мы.

Платит потребитель? Повышается пошлина — растет цена на рынке, и мы не так уж много и теряем в результате? Работает такой механизм, что антидемпинговая пошлина просто повышает цену на том рынке, на который вы приходите, и эту пошлину фактически платит покупатель?

Андрей Гурьев: Пошлину всегда платит покупатель, но, тем не менее, пошлина является дискриминационным механизмом, именно, по отношению к самому покупателю. Мы сегодня живем в том мире, когда практически все сельское хозяйство во всем мире, так или иначе, дотируется государством. Ситуация, допустим, в Европе, на мой взгляд, просто сюрреалистична: европейский химический бизнес закрывается, он неэффективен и неконкурентен по себестоимости, но эти пошлины остаются.

Позволяют ему все равно выжить.

Андрей Гурьев: Они уже не позволяют ему выжить. Там идет постоянное закрытие производств, но, тем не менее, пошлины остаются. И мы, при помощи российского государства, боремся с пошлинами.

В этом году вы возглавили Российскую ассоциацию производителей удобрений, такое цеховое индустриальное объединение. Наверное, действуете в рамках ВТО. Ваш первый опыт сражений при помощи процедур ВТО позволяет какие-то выводы сделать, как они работают в отношении российских компаний?

Андрей Гурьев: У меня вывод один: правила ВТО больше не работают во всем мире. Теперь формируются другие правила. Это Трансатлантический альянс, это Транстихоокеанский альянс, это какие-то уже новые региональные самородные организации, которые могут сделать торговлю между Европой и США беспошлинной и принести им какой-то результат, но оставляя всех за бортом. Не сказать о том, что это новые, искусственные санкции, введенные против всего остального мира, я лично не могу.

И все-таки в ВТО есть процедуры, которыми можно пользоваться. Как ругательство у нас говорят — «пойдите в суд». «Пойдите в суд ВТО» — это ругательство в квадрате, то есть результат будет через 20 лет? Чего-то удалось добиться?

Андрей Гурьев: Может быть, не через 20, может быть, лет через пять, но, наверное, результат будет. Результат, наверное, даже не в том, что мы пойдем в ВТО и будем судиться по их правилам. Я думаю, что, наоборот, нужно формировать позицию сегодня в Европе, в Брюсселе, в Еврокомиссии, как раз поменять эти дискредитационные меры, потому что они в первую очередь вредят самим себе.

С другой стороны, у вашей компании очень важные достижения в этом году: вы включены в индекс MSCI Russia — это специальный индекс, который отбирает самые важные российские компании-эмитенты. Попадание в этот индекс вообще сразу повышает капитализацию. Как это случилось, как это повлияло, было ли это стратегической целью компании? Что это дало акционерам?

Андрей Гурьев: Безусловно. Мы стали второй компанией за последние два года, которая была включена в этот индекс. В условиях санкций, в условиях всех тех проблем, которые происходят вокруг России и в мире. Это говорит о том, что те обещания, которые мы давали инвесторам и акционерам, мы выполняем.

В последнее время ежегодно увеличиваем выпуск удобрений на 5-10%, и, наверное, мы единственный глобальный игрок в отрасли, которому это удается. За последние два года смогли нарастить мощности по выпуску удобрений только за счет оптимизации бизнес-процессов почти на 1 млн тонн (на 13%) — до 6,9 млн тонн.

В первом квартале мы увеличили производство на 10% — до 1,9 млн тонн, на 12% — во втором, и надеюсь, что и дальше мы сохраним эту тенденцию с точки зрения увеличения бизнеса.

Увеличивается наша маржа, увеличивается наш оборот. Даже учитывая падение цен на удобрения во всем мире, девальвация усилила эффект от всех тех процессов по повышению эффективности, которые мы проводили последние годы. В результате, сегодня компания «ФосАгро» в своем сегменте — самая эффективная компания в мире. Сегодня это нашло отражение и в индексе, и в оценках инвесторов.

С момента IPO мы выросли на 11,1%: в апреле, на ожиданиях включения наших акций в MSCI, максимальная стоимость наших бумаг доходила до $15,75 за глобальную депозитарную расписку. (GDR). Главным образом увеличилась ликвидность GDR, объемы ежедневной торговли наших бумаг, мы стали хорошей голубой фишкой на российском рынке.

А free-float сколько сейчас?

Андрей Гурьев: Приблизительно 20,6%.

То есть это очень большой объем, и, получается, рынок очень ликвидный.

Андрей Гурьев: Раньше для инвесторов это был несколько неликвидный рынок; в ходе SPO мы увеличили free float, и после вхождения в MSCI ежедневные обороты по торгам нашей бумагой увеличились где-то с 3,7 млн до 9,3 млн долларов в день. Это, конечно, хороший показатель, хорошая ликвидность, хорошая возможность для инвесторов свободно покупать и продавать наши бумаги. Мы, действительно, видим сегодня, что рыночная оценка компании движется к ее фундаментальной оценке. Хотя, конечно, относительно наших конкурентов за границей мы все еще сильно недооценены. Но, я думаю, это пройдет.

От финансовых рынков перейдем, как говорится, к земле, к сельскому хозяйству внутри России. Все-таки вы не просто мегакомпания, вы производите минеральные удобрения. Мы знаем, что сельское хозяйство у нас демонстрирует рост, особенно зерновые культуры. Растет ли спрос в России на вашу продукцию?

Андрей Гурьев: Безусловно. Антисанкции, которые ввело российское правительство, является одним, наверное, из ключевых моментов для роста сельского хозяйства. Плюс девальвация, плюс хорошие цены на продукты сельского хозяйства — кукурузу, сою, зерно, которые торгуются в долларах. Сегодня сельхозиндустрия — одна из самых прибыльных в стране. Хорошим доказательством являются наши поставки удобрений. За I квартал этого года к I кварталу 2015-го мы нарастили наши отгрузки на внутренний рынок в два раза. Это колоссальная цифра, она говорит о том, что спрос есть. И сегодня крупные холдинги, просто фермеры покупают удобрения, прекрасно понимая, что это инвестиции в следующий урожай.

Хочется поговорить об этой цифре, что в два раза увеличились закупки минеральных удобрений. Я понимаю, что правильнее было бы спрашивать министра сельского хозяйства, но это связано с тем, что просто увеличилась площадь посевов, или с тем, что хозяйства стали финансово обеспеченнее, что в прошлые годы они недобирали, а сейчас вышли на те технологические показатели, которые являются оптимальными?

Андрей Гурьев: В прошлом году тоже был достаточно ощутимый провал, но относительно даже 2014-го и предыдущих лет все равно динамика роста российского потребления минеральных удобрений составляет приблизительно 7-9% в год. Это большие цифры. В позапрошлом году средний уровень потребления был 5,4 млн тонн всех удобрений, в этом году мы точно сделаем 6 млн, в следующие годы, если продолжится такая динамика, это уже 7 млн. За счет чего?

Во-первых, беспрецедентная поддержка государства: 237 млрд рублей — это все субсидии сельскому хозяйству в этом году. Действительно, сегодня мы видим, что эти деньги доходят до потребителя — либо это холдинг, либо это фермер. Есть оборотка, решили проблемы с финансированием, — механизм запущен, работает эффективно. Да, может быть, субсидии распределяются несколько размазанно по всем, нежели фокусируются на эффективных производителях. Ведь именно эффективные производители сегодня показывают самый большой рост, потому что они понимают, что это экономика масштаба, и, действительно, сельское хозяйство в России — это индустрия, которую надо развивать и куда надо вкладываться. Это такая же индустрия, как производство удобрений, как нефть.

И, конечно же, помогли меры производителей удобрений по сдерживанию цен для поддержки аграриев и для увеличения внутреннего потребления, ведь мы верим в наш рынок.

Сейчас этим уже никого не удивишь. Сейчас трубят повсюду: сельское хозяйство — это один из самых прибыльных бизнесов в России. Миллиардеры вкладывают деньги именно в сельское хозяйство.

Андрей Гурьев: И это факт. Я считаю, что он обладает самым большим потенциалом. Нам все равно придется кормить весь мир, потому что к 2050 году численность населения будет уже 9,6 млрд человек. Это невообразимая цифра. Я надеюсь, мы с вами увидим, как это будет происходить. И однозначно увидим, как будет происходить развитие отрасли. Рядом находится Китай, Азия — точки самого большого роста численности людей, куда также будут увеличиваться продажи.

Собственно, уже продаем в Китай, как стало известно в этом году.

Цены на минеральные удобрения внутри России отличаются от среднемировых? У всех свои торговые режимы и режимы поддержки сельского хозяйства. По сравнению, скажем, с Европой и нашими братьями по СНГ?

Андрей Гурьев: Могу сказать одно точно: цены в России на удобрения сегодня самые низкие в мире. Цена наших удобрений, а продаем мы в сто стран мира, во многом определяется стоимостью логистики, перевалки, финансирования и прочих вещей. Допустим, если я продаю в Латинскую Америку, мне нужно доехать до порта и перевалить в порту, погрузить на корабль, довезти в Латинскую Америку, перевалить в порту Латинской Америки, загрузить в самосвал, довести до базы. У наших аграриев в расходах эта составляющая незначительна.

Без самосвала нигде не обойдешься.

Андрей Гурьев: Особенно в Латинской Америке — не хватает инфраструктуры, железных дорог. Объективно одно: сегодня российский потребитель минеральных удобрений получает самые дешевые удобрения в мире.

Это мы хорошо знаем на примере нефти, да и зерна — наших экспортных товаров. Всегда возникает вопрос, что если у нас прекрасный экспортный рынок — а это так в химической отрасли — то растет цена и на внутреннем.

Андрей Гурьев: Объективно, мы живем в открытом мире.

Нет ли противодействия со стороны вполне здорового сельскохозяйственного лобби, чтобы как-то сдержать цены на минеральные удобрения? Так же как на технику, трактора, но особенно на удобрения, потому что это экспортный товар, в отличие от комбайнов и тракторов.

Андрей Гурьев: Зерно — тоже экспортный товар...

И есть попытки сдержать в том числе экспортные цены, чтобы зерно и хлеб не стоили слишком дорого в России.

Андрей Гурьев: Надо просто производить достаточно много зерна и заниматься именно инвестициями в производство зерна. Это происходит сегодня, рабочая ситуация.

Цена в России — такая же цена минус транспортная и пошлинная составляющая? И все счастливые, и нет политической грызни на этот счет?

Андрей Гурьев: Конечно. Были некоторые моменты в прошлом году и в начале этого, тем не менее, нам удалось объяснить и правительству, а также тем структурам, которые лоббировали пошлины, что это не рабочие механизмы, и в конечном итоге, приведут к тому, что будет так же, как и за границей, то есть цены просто повысятся на минеральные удобрения. Да на что угодно. Надеюсь, дискутировать по этому вопросу больше не придется. Факт один: сегодня, при нынешних ценах на зерно, кукурузу, сою, мясо и прочие продукты, сельхозпроизводитель, имея себестоимость в рублях, является самым прибыльным и маржинальным производителем в мире.

Из ваших встреч, наблюдений на форуме какой бы вы выделили лейтмотив?

Андрей Гурьев: Становится теплее.

Илья Копелевич

Россия > Химпром > bfm.ru, 27 июня 2016 > № 1807714 Андрей Гурьев

«Хождение в бизнес-народ»: Уфа и Челябинск

География вашего путешествия стремительно расширяется, а это значит, что у вас появляется возможность для сравнительного анализа регионов, в которых вы уже побывали. Поделитесь своими наблюдениями.

Константин Борисов: Действительно, из Татарстана мы направились в Башкирию с такими же развитыми нефтянкой и сельским хозяйством, однако контраст между этими двумя республиками сразу бросается в глаза. В Башкирии, к сожалению, все визуально ощутимо проще и создается впечатление некой бесхозяйственности. Если сравнивать с Татарстаном, то деревень здесь уже меньше, хотя их по-прежнему много. А вот в Челябинской и Курганской областях нам на пути попадались многокилометровые прогоны, где нет ничего. Кстати, в этих регионах мы столкнулись с очень плохими дорогами, я бы сказал, худшими с момента начала автопробега. Например, под Курганом, где делают российскую бронетехнику, создается впечатление, что трассы создавались для испытаний этой техники, но никак не для людей. Хотя сам по себе тот же Челябинск очень причесанный и аккуратный город с нормальными дорогами, но в области их состояние просто удручающее.

А что можно сказать о местных бизнесменах?

Константин Борисов: В Уфе нам удалось встретиться с владельцем консалтинговой компании, которая занимается проектированием и разными интеллектуальными услугами. По его словам, залог построения хорошего бизнеса, который он начал развивать 25 лет назад, — это ориентация на людей как на ключевой актив. Поэтому он делает все, чтобы его сотрудники работали долго и эффективно, оформляя им расширенные медицинские страховки и удерживая разными благами.

Константин Борисов

Основатель Support Partners

Также мы поговорили с владельцем строительного бизнеса, который здесь, как и по всей стране, просел в среднем на 40%. Разумеется, руководство компании начало искать новые направления развития и обратило внимание на то, что у них есть проблема с заправкой строительной техники. Оказалось, что в Уфе не хватает мобильных заправок, когда на площадку приезжает бензовоз и целенаправленно заливает. Этот бизнес несложно лицензировать, так что за год компания обзавелась 22 крупными клиентами и теперь обслуживает даже своих конкурентов. Это стало неким антикризисным шагом, который, что называется, «выстрелил». Также наш собеседник поделился своими планами по организации нового для себя направления бизнеса: глядя на то, как бурно развивается сельское хозяйство, он решил начать производство пленок для парников, используя широкие возможности, которые дает местная нефтехимическая промышленность.

Услышали ли вы какие-нибудь интересные бизнес-истории в Челябинске?

Константин Борисов: Разумеется. Здесь мы пообщались с директором компании, занимающейся производством полиэтиленовых бечевок и канатов, который признался, что его предприятие от кризиса только выиграло. Это произошло благодаря ослаблению рубля, из-за чего европейская и китайская продукция стала очень дорогой и неконкурентоспособной. Тогда компания, почувствовав, что основные каналы сбыта начали проседать, принялась искать новых клиентов. Причем на этот раз ставка была сделана на мелких заказчиков, которые вместе могут составлять большой объем продаж. Кроме того, они запустили несколько видов дополнительной продукции, ориентированной как на частных клиентов, так и на промышленность.

Свои рецепты по борьбе с кризисом нам рассказал и представитель местного стройкомплекса. По его словам, им пришлось настроить систему риск-менеджмента при вхождении в проект, когда стало понятно, что от банкротства не застрахованы даже крупные девелоперы, а схемы нерасплаты с поставщиками стали повсеместными. Также они перестали концентрироваться только на индустриальных заказчиках и начали заниматься частным строительством, выйдя за границу области. Выяснилось, что квалификация челябинских строителей, которые привыкли работать с очень требовательными промышленными предприятиями, по сравнению с соседями очень высока. Так что теперь компания успешно работает в Новосибирске и Казахстане.

Следующий материал будет посвящен бизнес-климату в Омске, Новосибирске и Красноярске, не пропустите!

Екатерина Надрова

Россия. ПФО. УФО > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 27 июня 2016 > № 1807712 Константин Борисов

Дмитрий Медведев выступил на пленарном заседании XV съезда Всероссийской политической партии «Единая Россия».

Выступление Председателя Правительства России, Председателя партии Дмитрия Медведева:

Уважаемый Владимир Владимирович, коллеги, добрый день! Думаю, что каждый в этом зале с особым вниманием выслушал те слова, с которыми обратился Президент страны. Именно Владимир Владимирович Путин стоял у истоков нашей партии, и, конечно, для нас очень важно, что Президент участвует в нашем предвыборном съезде.

В свою очередь хочу сердечно поприветствовать участников второго этапа съезда партии. Сегодня для всех нас день очень важных решений – мы утвердим список депутатов в Государственную Думу, примем программу партии. Она станет стратегией развития страны на ближайшие пять лет, если, конечно, наша партия добьётся соответствующих политических успехов. Борьба будет жёсткой, мы к ней готовы, у нашей партии есть всё, чтобы победить. Мы умеем принимать решения, но самое главное, что мы их умеем выполнять и нести за них ответственность. Мы знаем, как сделать жизнь в стране лучше. В партии огромное количество наших товарищей, которые способны работать над исполнением этих целей постоянно, и ночь и день.

Мы выходим к избирателям, чтобы защищать их интересы на всех уровнях власти – от поселковых советов до Федерального Собрания. Что нам нужно? Нам нужно честно и открыто рассказывать им о наших планах, не обещать невыполнимого и выполнять обещанное, тем самым доказать, что именно «Единая Россия» – самая надёжная политическая команда, которой можно доверять. Лидирующей политической силой становятся только через тысячи встреч, через постоянное общение с нашими людьми, через ежедневную работу и, конечно, понимание того, что за каждым решением стоят люди.

Наши базовые ценности понятны и близки практически любому человеку. На практике это ответственная экономическая политика, социальная справедливость, уважение к личности. Все решения, которые затрагивают интересы людей, принимаются именно для них и вместе с ними. Этим принципом мы руководствовались, работая в Государственной Думе шестого созыва. Я хочу поблагодарить всех за профессионализм и ответственное отношение к законотворчеству – и тех, кто будет баллотироваться в Государственную Думу, и тех, кто на этот раз не пойдёт на выборы, и всех, кто работал. Вместе мы делали одно большое дело: и когда оперативно готовили целый пакет федеральных законов по возвращению Крыма в состав России, и когда принимали непростой пакет антикризисных мер, и когда голосовали за закон о промышленной политике, и когда убеждали наших оппонентов принять нашу точку зрения по также сложным законам об образовании, о социальном обслуживании. Таких примеров, кстати, очень много. За эти годы было принято более 2 тыс. федеральных законов. Ещё раз хочу искренне поблагодарить всех коллег от нашей партии, которые работали в Государственной Думе последнего созыва.

Теперь принимать законы и защищать интересы граждан предстоит новым депутатам, кандидатов в которые мы отбирали вместе с нашими гражданами. Впервые в нашей истории мы провели общероссийское предварительное голосование. Ни одна политическая партия этого не делала, и мы, конечно, к этому пришли не сразу. Не везде эта процедура прошла идеально гладко, были и организационные накладки, и избыточное административное усердие, и обиды, конечно, были, и ошибки, наверное. Но это неизбежно. Мы первый раз использовали институт предварительного голосования в масштабах России. Но в результате мы перевели процесс выдвижения кандидатов в Государственную Думу из кабинетного формата, кулуарного обсуждения в режим открытого и конкурентного отбора. Основные принципы предварительного голосования – открытость, конкурентность, законность. Проголосовать за кандидата в нашем списке мог любой гражданин нашей страны, который обладает избирательным правом.

Попасть в список мог также практически любой, кто разделяет принципы партии. Мы смогли выйти из жёстких внутрипартийных рамок – около 60% тех, кто решил попробовать свои силы в предварительном голосовании, не состояли в рядах партии непосредственно, зато к нам пришли по-настоящему сильные претенденты. В результате мы получили возможность существенно обновить состав и федерального, и регионального депутатского корпуса. Свою политическую состоятельность подтвердили и многие действующие депутаты, пройдя через предварительное голосование. Сегодня в рамках съезда мы завершаем эту процедуру. Как Председатель партии в соответствии с нашими внутрипартийными правилами предлагаю для выдвижения ещё несколько кандидатов, которые всем хорошо известны, не требуют отдельной аттестации. Мы об этом чуть позже поговорим. Кроме того, сегодня на заседании Высшего и Генерального советов были рассмотрены кандидатуры, которые были предложены трудовыми коллективами и общественными организациями. Мы приняли решение выдвинуть их представителей для включения в список для предварительного голосования на съезде. Также по моей инициативе Высший и Генеральный советы согласились добавить в список кандидатуры руководителей ряда регионов. Но в целом, ещё раз обращаю внимание, список партии сформирован абсолютно по итогам предварительного голосования, и его результаты мы править не собираемся.

Наши кандидаты должны действовать открыто, чтобы ни у кого не возникало сомнений относительно хода голосования. Можно было бы подумать о том, чтобы ввести дополнительные возможности верификации. В частности, предлагаю руководству регионов-доноров подумать о возможности оборудовать свои избирательные участки видеокамерами, причём все участки. Конечно, если другие регионы захотят, тоже пусть присоединяются. Я знаю, что такие решения уже приняла Москва, Московская область. Рассчитываю, что целый ряд других регионов также поддержит эту инициативу.

Когда наши кандидаты пойдут к избирателям, когда все мы будем участвовать в избирательной кампании, то они услышат самый главный вопрос: почему именно «Единая Россия»? Ответ на этот вопрос содержится в проекте программы партии. Как руководитель программной комиссии могу сказать, что мы проделали очень значительную работу. Во-первых, было проведено шесть специальных форумов. В Москве обсуждали перемены в жилищно-коммунальном хозяйстве, в Петербурге – социальную политику, в Саратове – развитие села и агропрома, в Ялте – здравоохранение, в Новосибирске – перспективы образования и науки, а в Магнитогорске – перспективы промышленной политики, перспективы развития экономики. Все эти темы нашли отражение в программном документе. Форум стал способом верификации, по сути, это были лаборатории по выработке наиболее востребованных решений. Во-вторых, мы учли предложения, которые появились по итогам дебатов на предварительном голосовании. В-третьих, как я уже говорил, партия получила множество предложений от людей, которые обратились в наши приёмные. В-четвёртых, мы привлекли к разработке документа команду опытных экспертов, и учёных, и законодателей.

Коротко я остановлюсь на самых важных для партии позициях и на том, какую именно социально-экономическую политику планирует проводить «Единая Россия». Россия – социальное государство, это прямо отражено в Конституции. Что это означает на практике? Люди являются нашей главной ценностью, и наши главные инвестиции должны быть именно в человека, чтобы каждому хотелось жить в нашей стране, чтобы каждый мог нашей страной гордиться, чтобы у любого человека была возможность реализоваться – и в профессии, да и просто в жизни – и чтобы те, кому живётся нелегко, получали от нас и поддержку, и помощь, и заботу.

Наша социальная политика построена на нескольких базовых принципах. Первое. Те, кто хочет и может работать, должен иметь такую возможность и получать за свой труд справедливую плату. Поэтому мы продолжим работать над поддержкой рынка труда. Хочу прямо отметить: нам удалось сдержать безработицу в очень непростых условиях, не допустить массовых сокращений на предприятиях, когда такая угроза была реальной. Мы и дальше будем принимать меры, чтобы люди могли найти работу – независимо от возраста, от места жительства, если нужно, пройти переквалификацию, получить новую, востребованную на рынке специальность и работать в том регионе, в котором они захотят, где их навыки наиболее востребованы.

Сегодня наша партия ставит перед собой задачу сохранить достигнутый реальный уровень оплаты труда, а с 2018 года – обеспечить его повышение в соответствии с темпами роста экономики. Мы уже начали поэтапно увеличивать минимальный размер оплаты труда, чтобы к 2020 году подтянуть его до уровня прожиточного минимума работающего человека. В этом году, напомню, минимальный размер оплаты труда вырастет более чем на 20%.

Второе. Государство обязано помогать тем, кто социально уязвим. Это многодетные семьи, пожилые люди, ветераны, люди с ограничениями здоровья.

Самая большая нагрузка, конечно, ложится на большие, многодетные семьи. Поэтому для таких семей есть несколько форм поддержки. Это и выплаты на рождение третьего и последующих детей, и земельный участок от государства. Все эти формы поддержки, естественно, должны быть продолжены. Конечно, есть самая популярная форма — это материнский капитал. Программа материнского капитала продлена до 2018 года. Наша партия, если мы победим на выборах, будет искать возможность продлить эту программу в той или иной форме, как и единовременные выплаты на третьего и последующих детей.

Конечно, мы будем оказывать помощь и тем детям, которые находятся в трудной жизненной ситуации. В этом году по предложению «Единой России» из федерального бюджета выделены средства на софинансирование их отдыха и оздоровления, что, на мой взгляд, очень важно.

Не меньшей заботы, конечно, требуют и люди пожилого возраста. И в общих интересах как детей, так и всего общества, чтобы наши родители как можно дольше оставались здоровыми, активными, чтобы каждый вовремя получал медицинскую помощь, социальные услуги, чтобы, если они захотят продолжить работу или найти новое занятие, у них такая возможность была. И вообще дискриминация по возрасту недопустима.

Конечно, люди, которые вышли на пенсию, должны получать нормальные деньги, полноценную пенсию. И всё то время, когда «Единая Россия» была правящей партией в Государственной Думе, мы последовательно повышали пенсии. Только что Владимир Владимирович рассказывал о том, с чего мы стартовали. Я просто напомню, что за 15 лет пенсии выросли почти в 15 раз. Это серьёзное достижение.

Тем не менее мы должны быть реалистами. Последний год экономическая ситуация сложная, она не позволяет нам принимать целый ряд важных решений, но тем не менее мы всё равно продолжим поиск возможностей. В любом случае популистские предложения неминуемо привели бы к всплеску инфляции, который в свою очередь обесценил бы и пенсии, и пособия. И в этом смысле мы должны придерживаться именно такой разумной политики, честной политики, о чём только что с этой трибуны говорил Президент.

Мы понимаем также и то, что жизнь становится дороже. Растут цены на лекарства, на продукты, хотя мы пытаемся их максимально сдержать. Поэтому «Единая Россия» предлагает уже со следующего года восстановить индексацию пенсий в полном объёме на инфляцию предыдущего года. Также наша партия будет добиваться, чтобы были проиндексированы другие социальные выплаты, компенсации и пособия.

Третье. Отдельное направление социальной политики – это поддержка инвалидов. Сегодня о людях судят далеко не только по их физическим возможностям, а по их достижениям в профессии, в науке, в творчестве. Важно, чтобы у людей с ограничениями здоровья была возможность проявить себя, самореализоваться в той области, которую они выберут сами, а не которая ограничена комнатой или какими-то государственными условиями, не чувствовать каких-то неудобств на улице, в магазине, в театре, на стадионе и в других общественных местах. Для этого было достаточно многое сделано в рамках нашей программы «Доступная среда». Несмотря на непростую экономическую ситуацию, мы её продлили до 2020 года. С участием самих инвалидов в регионах были отобраны объекты, которые нужно переоборудовать. В результате в школах, в больницах появились пандусы, лифты, в городах – приспособления для тех, у кого есть проблемы со слухом и зрением. Здорово то, что люди с инвалидностью стали чаще выходить из дома. «Единая Россия» продолжит обязательно заниматься этими проблемами.

Четвёртое. Ещё одно важнейшее направление нашей работы – вопросы здравоохранения. Людям нужны современные больницы и поликлиники, компетентные врачи, качественные лекарства. Тема большая – от подготовки врачей и медсестёр до развития фармакологического рынка, от строительства высокотехнологичных медицинских центров до открытия амбулаторных пунктов на селе. Ни одно из этих направлений, подчёркиваю, «Единая Россия» не оставила без внимания. В стране развивается система высокотехнологичной помощи, строятся перинатальные центры, в больницах и поликлиниках появляется новое оборудование. Мы боремся с социально значимыми заболеваниями, развиваем профилактику. Сейчас вся система здравоохранения проходит довольно сложный, иногда болезненный процесс оптимизации, но он нужен. Этот процесс должен быть максимально безболезненным для самих людей, и для пациентов, и для тех, кто работает в медицине. Подчеркну: не всё, конечно, проходит гладко. Есть случаи, когда в регионах без достаточных оснований ликвидируют больницы. «Единая Россия» не должна позволять без причин закрывать медицинские учреждения. Мы понимаем: человек не должен ехать далеко от дома, чтобы получить медицинскую помощь, тем более все мы знаем, какие у нас расстояния. У нас самая большая страна на планете. Такой законопроект, который обяжет региональные власти учитывать мнение людей при закрытии медицинского учреждения, сейчас находится в Государственной Думе, он был поддержан и на нашем форуме.

Тем более наша партия не позволит увольнять хороших врачей просто ради банальной экономии средств или для того, чтобы повысить зарплату за счёт такого рода сокращений. Безусловно, регионы должны довести зарплаты врачей и других бюджетников до нормального уровня, но не такой ценой, поэтому наша партия продолжит работу и в этом направлении. Также необходимо продолжить контроль за ситуацией на рынке лекарств, следить за тем, чтобы в стационарах были нужные препараты. Чтобы льготники их вовремя получали, чтобы в каждой аптеке можно было найти тот или иной препарат, причём по нормальной цене. Чтобы на рынке не было подделок. Чтобы люди, которые страдают серьёзными заболеваниями, не мучились от боли, из-за того что для них не нашлось нужного обезболивающего. Мы хотим, чтобы наши люди чувствовали себя лучше, чтобы они жили дольше, и сделаем так, чтобы существующая система оказания медицинской помощи им в этом помогала эффективнее, а врачи и медсёстры получали достойную зарплату.

Но хороший врач – это прежде всего, помимо опыта, конечно, университетская подготовка. Это касается и любого другого специалиста. Сегодня нам нужны профессионалы, которые любят своё дело, которые способны широко мыслить и которые способны постоянно меняться, развиваться. Наука и образование – это ещё один раздел нашей предвыборной программы.

Несколько лет назад, напомню, мы приступили к модернизации самого нижнего уровня – дошкольного образования как первой ступени, на которой человек встречается со знаниями, учится познавать себя и окружающий мир. По инициативе Президента, по инициативе партии, естественно, при поддержке Правительства был запущен проект по строительству и ремонту детских садов. В результате практически все дети в возрасте от трёх до семи лет сейчас могут ходить в садики.

Я напомню, что с 2013 по 2015 год было создан 1 млн 350 тыс. мест в детских садах. Это очень хороший результат.

В тех регионах, где ещё проблема решена не до конца, мы не должны закрывать на это глаза. Нужно завершить эту работу в самое ближайшее время. И такие поручения – и партийные, и, естественно, государственные – на эту тему давались.

Также нужно активно заняться решением вопросов устройства в детские дошкольные учреждения детей до трёх лет. Прошу партию самым внимательным образом следить за этим.

У нас есть следующий этап, не менее важный, – это строительство новых школ, ремонт существующих школ. Сегодня у нас в стране многие дети учатся во вторую и, к сожалению, даже в третью смену. Поэтому наша цель – в ближайшие 10 лет создать свыше 6,5 млн новых школьных мест. Мы все вместе этой программой займёмся, она действительно абсолютно объединяющая. На 2016 год деньги зарезервированы в бюджете, и в дальнейшем, я уверен, мы сможем эту программу продолжать.

У нас действительно страна огромная, и не всегда школы удаётся строить так, чтобы дети могли дойти до школы пешком, особенно в сельской местности. Именно поэтому, напомню, 10 лет назад мы запустили федеральную программу «Школьный автобус». Парк машин, которые были закуплены, тогда сыграл свою роль, но его необходимо обновлять. Как Председатель партии поддерживаю новую инициативу – продолжить совместно с регионами этот проект. И уже летом в регионы пойдут новые школьные автобусы.

Ещё одна важная тема, которая находится в эпицентре нашего внимания, партийного контроля, – тема, связанная с освобождением учителей от избыточной бумажной работы. То количество отчётов, которые им нужно писать, не оставляет просто времени на детей. Я на форуме удивился, на самом деле и сам не знал этого: только 30% бумаг, которые приходится заполнять, имеют отношение к Министерству образования, а 70% – это вообще какие-то бумажки, которые другие ведомства рождают. Я, конечно, и сам этим займусь, и просил бы «Единую Россию» на законодательном уровне разобраться с этим отчётным рабством. Это, кстати, касается вообще всей социальной сферы, а не только учителей – здесь просто наиболее одиозный пример.

Все наши шаги в области образования не будут иметь успеха, если упустить одну из главных целей – привлечение молодых людей в науку. Уже сегодня они составляют почти половину учёного сообщества, многие участвуют в крупных международных научных проектах как в России, так и за границей. Сейчас ключевые задачи в сфере науки – сконцентрировать основные ресурсы на реализации Национальной технологической инициативы, которая была предложена Президентом, на фундаментальных, прикладных научных исследованиях и, конечно, на привлечении в эту сферу бизнеса. В целом создать благоприятные условия не только для притока инвестиций, но и лучших научных имён в нашу страну, чтобы наши учёные возвращались из-за границы и иностранцы, которые хотят работать в нашей стране, приезжали.

Интеллектуальное развитие человека напрямую зависит от того, какое воспитание он получает в семье, в школе, в университете, а также насколько человек сам интересуется окружающим миром, читает ли он хорошие книги, смотрит ли качественные фильмы, спектакли. В России существуют огромные возможности для саморазвития и самообразования. Это и литература мирового уровня, и музеи, и театры на любой вкус, и очень популярный кинематограф. Всё это можно определить одним словом – «культура», культура нашей страны. Мы обязаны беречь и обогащать её, передавать из поколения в поколение, ведь именно образованные люди, интеллигентные, как раньше принято было говорить, меняют общественное сознание. Так в России было всегда, поэтому поддержка культуры – это один из разделов программы «Единой России». Мы уделяли и уделяем этой сфере пристальное внимание. Благодаря партийному проекту «Историческая память» восстановлено много памятников истории и культуры. Важным шагом стало предоставление права детям и молодёжи до 18 лет бесплатно посещать музеи. Самих музеев за последние десятилетия стало в два раза больше. В сферу культуры активно проникают современные информационные технологии, от них не надо закрываться, это полезно. Образована Национальная электронная библиотека, её фонд насчитывает более 1 млн 600 тыс. книг, он постоянно расширяется. Мы создали специальный мультимедийный портал о культуре, который вобрал коллекции большого количества музеев – 2700, большое количество виртуальных музеев там. В общем, это хороший проект. Но этого мало. Партия также должна заниматься продвижением других проектов, включая русский язык, культуру за рубежом, прежде всего на постсоветском пространстве, где по-прежнему многие говорят на русском языке. Для многих из них Россия является второй родиной, и надо активнее поддерживать этот интерес к нашей стране и культуре, помогать нашим соотечественникам за границей.

Чтобы добиться всех этих социальных целей, развивать в целом социальную сферу, науку, культуру, образование, медицину, нам нужна сильная и стабильная экономика. Меры, которые позволят добиться её роста, сформулированы в программе партии. Неделю назад мы в Магнитогорске подробно обсуждали предложения «Единой России». Богатство страны создаётся общими усилиями. Какими усилиями? Да просто руками людей, которые каждый день на своём месте – либо на производстве, либо за прилавком, либо в офисе, либо на стройплощадке – хорошо делают свою работу.

Я напомню о главных направлениях нашей экономической программы. Мы хотим построить экономику, рост которой обеспечивают внутренние источники, а не внешние котировки на сырьевых биржах. С хорошим деловым климатом, комфортным для российского бизнеса, привлекательным для иностранцев, с развитым частным бизнесом и с эффективным государственным сектором, с современной высокотехнологичной промышленностью, которая успешно конкурирует не только внутри страны, но и за рубежом, с успешным сельским хозяйством. Чтобы достичь этой цели, наша партия, во-первых, должна продолжить укрепление общеэкономических условий, макроэкономической стабильности. Резкие колебания, непредсказуемость – всё это мешает бизнесу, экономике и просто пугает людей. Мы сохранили и дальше будем стараться сохранять сбалансированность бюджета, тем самым обеспечивать исполнение социальных обязательств перед нашими гражданами.

Во-вторых, мы, конечно, будем повышать доступность финансовых ресурсов, в том числе опираясь на возможности бюджета через институты развития. Как показала работа целого ряда из них, например, Российского фонда прямых инвестиций, это приносит реальную отдачу. Мы также создадим условия для прихода на финансовый рынок малых, средних компаний, частных лиц, будем снижать инфляцию, что исключительно важно, и стимулировать конкуренцию между банками, чтобы удешевить кредиты, чтобы банковские продукты стали более универсальными.

Третье, о чём хотел бы сказать. Конечно, надо налоговую систему перенастраивать, чтобы она не только собирала деньги в бюджет, но и стимулировала создание перспективных конкурентоспособных товаров и услуг вне сырьевого сектора, укрепляла сбалансированность региональных и местных бюджетов, помогая им создавать новые источники доходов. На самом деле надо не только вводить льготные налоговые режимы (хотя это тоже иногда необходимо, как, например, это сделано на территориях опережающего развития) – «Единая Россия» стремится снизить административную нагрузку на налогоплательщиков в целом. Для этого совершенствуется система администрирования налогов, система сборов и взносов во внебюджетные фонды. Мы также делаем прохождение таможенных процедур максимально удобным для бизнеса.

Четвёртое, о чем хотел бы сказать. «Единая Россия» особое внимание уделяет предпринимателям. Мы действительно делаем на них серьёзную ставку. В ближайшие пять лет партия сосредоточится на том, чтобы доля малых и средних компаний в структуре российской экономики увеличивалась. Для этого «Единая Россия» намерена подключиться к выполнению стратегии развития малого и среднего предпринимательства, продолжить работу по упрощению регистрационных процедур, по снижению числа проверок, по созданию дополнительных налоговых стимулов для малого и среднего бизнеса и, конечно, по расширению участия малого и среднего бизнеса в системе закупок. На самом деле мы уже начали этим заниматься. Ежегодный объём таких закупок должен быть не ниже 1 трлн рублей – такая цель поставлена на период 2017 года. Но результаты уже этого года показывают, что эта цифра вполне достижима.

Пятое, о чём бы хотел сказать. «Единая Россия» намерена проводить современную промышленную политику, то есть концентрировать государственную поддержку на наиболее успешных производствах, которые могут побеждать в конкурентной борьбе на внутреннем и, конечно, внешнем рынках. Главные инструменты – программа импортозамещения и поддержки экспорта. Мы продолжим создавать условия для роста инвестиций в новые и современные производства внутри страны за счёт подготовки привлекательных промышленных площадок, индустриальных парков, технопарков, через систему льготных займов в отношении Фонда развития промышленности, опыт которого уже тиражируется на региональном уровне, а также за счёт бюджетной поддержки комплексных инвестиционных проектов. Продолжит свою работу и Российский экспортный центр.

Однако цель нашей партии должна быть не только в том, чтобы сделать Россию современной индустриальной державой, хотя это очень важно, но и в том, чтобы обеспечить её участие в формировании технологической основы экономики будущего, чтобы мы были лидерами перемен.

Нам нужно делать всё для этого и прежде всего меняться самим, видеть структуру технологических и экономических реалий. Для этого как раз и заработала Национальная технологическая инициатива.

В этом зале сегодня присутствуют представители всех регионов. Вы приехали и из крупных городов, и из небольших посёлков. Вы прекрасно знаете, как живут наши люди. Сейчас абсолютно справедливо Владимир Владимирович сказал, что во многих местах это трудная жизнь ещё, чего скрывать. И поэтому окружающая среда также является очень важным направлением нашей работы. Окружающая – имеется в виду просто условия жизни. Именно проблемы жилищно-коммунального сектора становятся наиболее важными, по которым наибольшее количество вопросов к нам приходит, и во время встреч люди чаще всего задают вопросы по ЖКХ. Поэтому партия посвятила отдельный раздел формированию доступной и комфортной среды.

Я назову три направления нашей дальнейшей работы. Во-первых, это расселение аварийных и ветхих домов. К 2015 году мы помогли улучшить жилищные условия 180 тыс. человек, они переехали просто в новые квартиры. Второй год подряд мы расселяем в три раза больше по количеству квадратных метров, чем это было в период 2012 и 2013 годов. Хороший темп набрали, надо его обязательно постараться сохранить. Думаю, что было бы правильно сохранить и парламентский, и общественный контроль за этой программой, и вообще неплохо подумать о разработке новой программы по расселению аварийного жилья.

Второе, о чём хотел бы сказать. Сейчас пора будет горячая – в прямом и переносном смысле этого слова. Наши оппоненты очень любят спекулировать на жилищно-коммунальных вопросах. В сфере жилищно-коммунального хозяйства это всегда легко, потому что всегда что-то нуждается в ремонте, да и новые платежи никому никогда не нравятся. Но никому не нравится и жить в разрушающихся домах, об этом нужно напоминать. Возможности бюджета небесконечны, но тем не менее мы находили и находим возможность помогать наиболее уязвимым категориям граждан с платежами на коммуналку, в частности тем, у кого эти платежи, включая взносы на капремонт, превышают определённый уровень дохода. Такие семьи получают субсидии. Кроме того, мы предоставляем очень значительные льготы по оплате за капитальный ремонт. Это тоже потребовало и концентрации усилий, и дискуссии были, тем не менее инвалиды I и II групп, семьи с детьми-инвалидами вообще освобождены от уплаты взносов.

И мы рекомендовали регионам установить аналогичные льготы для одиноко проживающих людей старше 70 лет, а для тех, кому больше 80, вообще предусмотреть 100-процентную компенсацию. При этом в федеральном бюджете на 2016 год зарезервированы деньги на возмещение таких региональных расходов. Прошу партию внимательно следить за этими вопросами на местах.

И третье направление исключительно важное, по которому все мы получаем огромное количество обращений, все, кто сидит в этом зале, – это дороги. Мы уже приняли ряд мер, чтобы привести в нормальное состояние сеть автомобильных трасс, перешли на нормативное финансирование ремонта и содержания дорог. В результате по итогам 2015 года доля федеральных дорог, которые соответствуют современным требованиям, выросла до двух третей от их общей протяжённости. Я прямо скажу, это лучший показатель за последние 25 лет. Но это федеральные трассы. Конечно, наши граждане ездят и по региональным, по муниципальным дорогам, поэтому нужно оценивать всё. И нам серьёзно предстоит обновить нормативы дорожного строительства, а они не менялись последние лет 30 или 40 даже, развивать обязательно конкуренцию в сфере дорожного строительства, привлекать в эту сферу как можно больше предпринимателей, в том числе и малый бизнес, и средний бизнес.

Мы будем поддерживать частную инициативу и в сельском хозяйстве. Хочу прямо сказать: наша особая гордость последних лет – это аграрный сектор, один из самых успешных секторов экономики, и поэтому именно ему посвящён отдельный раздел программы. Вот уже пять лет подряд российский агропром только наращивает объёмы производства, вне зависимости от того, какие циклы переживает экономика. Это реальное доказательство эффективности аграрной политики, которую мы проводим. Партия «Единая Россия» за 10 лет работы, начиная с запуска национального проекта, о котором Владимир Владимирович здесь тоже говорил, смогла добиться лучших результатов в развитии сельскохозяйственной отрасли, чем наши предшественники за несколько десятилетий в Советском Союзе.

Сегодня мы собираем такие урожаи, что смогли войти в тройку государств – лидеров по поставкам зерна на мировой рынок. Заметно вырос уровень продовольственной безопасности. Россия действительно может сама себя прокормить, обходясь без импортных поставок продуктов питания. При этом рентабельность сельхозпредприятий в целом растёт и работать становится выгодно и фермерам, и крупным агрохолдингам.

И ещё один показатель, о котором всегда интересно напоминать, – общий доход от экспорта продукции сельского хозяйства оказался выше, чем от экспорта вооружений. Поэтому экономические показатели на селе действительно очень хорошие. Но мы должны вкладываться не только в производство. Надо, чтобы люди просто хотели жить на селе. И мы с 2003 года запустили программу по развитию сельских территорий. Это строительство новых домов, новых дорог, газификация (кстати, сделано в этом направлении тоже очень немало), снабжение питьевой водой, а молодые специалисты стали получать жильё. На село поехали врачи, в том числе благодаря той инициативе, которую наша партия выдвинула, – это инициатива «Земский доктор».

Фактически партия уже реализует программу по развитию аграрного сектора, не дожидаясь никаких выборов. Среди первоочередных задач – и доступность кредитов для аграриев, и поддержка малого предпринимательства, и развитие сельхознауки. По всем этим направлениям у нашей партии есть конкретные решения. Это и решения, связанные с льготной ставкой по кредитам, её возможному использованию, и система грантов для начинающих фермеров для создания животноводческих ферм, и подпрограмма по созданию селекционных центров, и другие решения, их список постоянно растёт. Мы об этом говорили на форуме, там было большое количество полезных инициатив. Все они, кстати, включены в проект программного документа.

И, конечно, финансовая поддержка по линии государства должна быть продолжена. Мы её сохраняем на очень высоком уровне, имея в виду возможности нынешнего бюджета. В этом году мы выделяем 215 млрд рублей, но каждый вложенный рубль даёт видимый результат и на прилавках магазинов, и в целом по стране. Поэтому на сельское хозяйство деньги жалеть нельзя.

Уважаемые коллеги, наша программа – это более чем 100 страниц проблем, которые существуют, целей, которые мы перед собой ставим, направлений работы. Но у любого человека, даже который просто просмотрит программу, возникнет вполне естественный вопрос: «А делать-то что собираетесь? Как партия собирается решать поставленные задачи? Потому что объявить можно всё что угодно». У нас есть механизмы, которые позволят добиться поставленных целей. Эти механизмы уже доказали свою эффективность. Это и механизмы, связанные с реализаций указов Президента страны от 7 мая 2012 года, и проектный подход, о чём только что говорил Владимир Владимирович Путин.

Действительно, 10 лет назад мы с вами запустили четыре масштабных национальных проекта: «Жильё», «Здравоохранение», «Образование» и «Село». Начинали практически с нуля. Я хорошо это помню, потому что сам этим занимался. Перед нашей страной стояли колоссальные по сложности и масштабу задачи. Людям просто катастрофически не хватало ни жилья, ни благоустроенного жилищно-коммунального сектора. Ипотека, о которой сегодня знают все и которая активно используется, растёт год от года, просто находилась в зачаточном состоянии. Само слово было экзотикой. Сегодня построены миллионы квадратных метров. Школы изменились, поликлиники, больницы.

Но самое главное, ключевой показатель – в нашей стране реализована демографическая программа. Это ценнейший результат. Он заключается в том, что люди наши стали жить дольше. Сегодня средняя продолжительность жизни превышает 71 год, а ещё 11 лет назад, когда всё начиналось, она была чуть более 65 лет – суммарный, но важнейший показатель. И, конечно, стало рождаться больше детей – это тоже выдающийся результат. Впервые за последние 25 лет мы стали фиксировать естественный прирост населения начиная с 2013 года.

Таким образом, проекты, реализация других решений привели, в общем, к достаточно неплохим результатам. Но развитие невозможно поставить на паузу, и мы должны приступить к разработке новых стратегических проектов, так, как об этом только что сказал Владимир Владимирович Путин. Часть таких проектов – это развитие тех сфер, где уже были национальные проекты. Но это не повторение старого – смысл именно в том, чтобы работать по тем направлениям, где ещё не хватает либо управленческих решений, либо финансирования, то есть бить по тем точкам, которые мы сами выберем в качестве целей. Поэтому нужно будет продолжить работу и по здравоохранению, и по образованию, и по специальному сегменту, который мы предлагаем выделить (по ипотеке и арендному жилью), и, конечно, по жилищно-коммунальному хозяйству и городской среде – специально акцентирую на этом внимание.

Но есть необходимость заняться и самой инфраструктурой экономики, поэтому мы обсуждали это с Президентом страны, с коллегами консультировались. Есть предложение также добавить в этот перечень целый ряд новых направлений, которые носят системный для экономики характер. Что это? Это международная кооперация и поддержка экспорта, потому что только таким образом мы сможем поднять нашу промышленность на мировой уровень. Это делают, кстати, все высокоразвитые государства. Это создание высокопроизводительных рабочих мест. Такая цель заявлена в указах Президента от 7 мая 2012 года. Мы должны предпринять дополнительные усилия, чтобы такие места создавать.

Поддержка малого бизнеса и индивидуальной предпринимательской инициативы. Да, действительно, за последние годы малый бизнес тоже развернулся, но есть и большое количество проблем (я сейчас не буду на них останавливаться), поэтому поддержка малого бизнеса тоже может быть отдельным таким инфраструктурным проектом.

Про дороги я только что сказал, можно ничего не добавлять. Будем и этим заниматься.

Ну и, наконец, есть места, где особенно трудная жизнь, где действительно требуется концентрация усилий государства, всех экономических сил, естественно, внимание нашей партии, – это моногорода. Предлагаю это тоже выделить в отдельное направление. Именно в этом суть проектного подхода: не распылять деньги, а концентрировать их на важнейших направлениях и сделать акцент на эффективности.

Как только что было сказано Президентом, в ближайшее время будет создан совет по стратегическому развитию и приоритетным проектам. Его возглавит Владимир Владимирович Путин. Председатель Правительства будет руководить президиумом совета. Документы об организации нового проектного офиса в ближайшее время будут внесены Президенту.

Уважаемые коллеги, дорогие друзья, товарищи по партии! Впереди у нас очень большая работа. За два с половиной месяца нашим кандидатам предстоят тысячи встреч с людьми, дебаты с нашими конкурентами, и они простыми не будут. Критиковать всегда проще. Наша партия находится у власти и в этом смысле всегда будет объектом для критики – и это нормально, о чём также только что сказал Президент страны.

Наконец, есть самый трудный день для каждого участника избирательной кампании – это единый день голосования 18 сентября, когда мы подведём итоги. Как председатель партии ставлю перед вами только одну задачу – победить. Но это должна быть чистая победа, мы обязаны пройти весь этот путь достойно, практически безукоризненно. «Единая Россия» обязана показать, что наши кандидаты выигрывают честно. Ведь у нашей партии есть профессиональная и очень эффективная команда, есть программа, пошаговый план развития страны, и есть уверенность, что мы можем изменить жизнь к лучшему. Больше 100 лет назад Пётр Столыпин сказал, что внешнее и внутреннее укрепление России заключается в том, чтобы улучшить условия народной жизни. Эта мысль не потеряла актуальности. «Единая Россия» готова к ответственности за страну. Слышать голос каждого – эта наша общая задача, наша обязанность. Действовать в интересах людей – наша работа. Защитить будущее России – наша цель. Вместе мы добьёмся победы!

Россия. ЦФО > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 27 июня 2016 > № 1806109 Дмитрий Медведев

Съезд партии «Единая Россия».

Владимир Путин принял участие в XV съезде Всероссийской политической партии «Единая Россия».

В рамках работы съезда, в частности, будет утверждена предвыборная программа партии и представлены партийные списки кандидатов на выборах в Государственную Думу VII созыва.

* * *

В.Путин: Уважаемые коллеги, дорогие друзья!

Приветствую делегатов и гостей съезда «Единой России».

Съезд – это значительный этап избирательной кампании, и сегодня вы будете принимать решения о предвыборной программе и о списке кандидатов в депутаты Государственной Думы Российской Федерации. Это действительно принципиальный момент, потому что избиратели увидят, с чем и с кем вы идёте на эти выборы.

Граждане заинтересованы в победе уважаемых и профессиональных кандидатов – тех, кто чувствует, знает нужды людей, кто настроен на бескорыстную, плодотворную работу ради страны и наших граждан.

Всеми этими качествами должны обладать кандидаты «Единой России», которых вы сегодня выдвигаете. Рассчитываю также, что они покажут пример честной и добросовестной конкуренции.

«Единая Россия» многое делает для утверждения открытости и легитимности избирательной кампании. В мае вы провели предварительное голосование по выбору партийных кандидатов. Впервые оно прошло столь масштабно: в нём приняли участие более 10 миллионов человек.

В такой открытости ярко проявилась приверженность «Единой России» принципам прямой демократии, а партия получила первый для предстоящей кампании, но вполне весомый результат – это новые, сильные кандидаты в Госдуму.

Партия несёт всю полноту ответственности за тех, кто будет сегодня включён вами в список кандидатов. Но и сами кандидаты должны осознавать, что любое их действие, мнение, высказывание отражается на репутации партии и что нужно поддерживать, приумножать авторитет «Единой России».

На выборах все кандидаты от партии, особенно идущие по одномандатным округам, не должны забывать, что представляют не просто себя, а крупнейшую, ведущую политическую силу, и обязаны всегда и во всём действовать в интересах людей. Это ваша работа.

Уважаемые коллеги! Сегодня проходит XV съезд «Единой России», столько же лет и самой партии. В принципе, не много, даже мало для серьёзной, мощной политической силы. Но за это время она смогла стать самой массовой и самой влиятельной, и это доверие завоёвано огромными усилиями, его важно не потерять.

Хорошо помню, как и в каких условиях создавалась «Единая Россия». Мы все с вами знаем об этом, это была как раз моя инициатива. Действительно, я сам и инициировал, и создавал эту партию. Потребность в ней была жизненно необходима, прежде всего для укрепления российской государственности и консолидации общества.

А в каком состоянии была тогда страна, все вы хорошо помните и сами знаете. Была и угроза её распада, и это было реальным. В правовом и политическом плане она представляла собой действительно лоскутную территорию. Северный Кавказ был буквально накрыт террористической агрессией против России.

И что греха таить, в головах многих людей всё тогда перемешалось: и добро, и зло, и честность, и предательство. Значительная часть экономики, ряд важных государственных институтов контролировались олигархическими или, откровенно говоря, просто криминальными структурами.

Нам предстояло изменить, выправить ситуацию, укрепить действующую Конституцию, по сути, восстановить дееспособность государства, укрепить его целостность и федеративные основы, преодолеть раскол в самом обществе. Реализовать эти задачи можно было только с опорой на мощную, консолидирующую политическую силу, и такой точкой «сборки страны» стала «Единая Россия».

Во многом благодаря её усилиям было достигнуто общественное согласие по стратегическим вопросам развития, что позволило реализовать глубокие экономические и социальные преобразования, в том числе запустить приоритетные национальные проекты, масштабную демографическую программу. Подчеркну и важность формирования надёжной, чёткой законодательной базы. Парламентская фракция «Единой России» и её депутаты в региональных законодательных собраниях сыграли здесь определяющую роль.

В основе политики и идеологии «Единой России» – уважение к традициям, культуре, истории нашего многонационального народа, глубокое понимание государственных интересов России, умение их грамотно и достойно отстаивать. Приверженность таким важнейшим ценностям, как патриотизм, правда и справедливость, национальное единство, сочетание здорового консерватизма и открытости к переменам, которые востребованы и необходимы всегда, но сегодня – в особенности.

Избиратели поверили в «Единую Россию», этот успех проверен временем, подтверждён вашими достижениями и конкретными делами, ответственностью за выполнение своих предвыборных обещаний. Убеждён, вместе мы справимся с любыми трудностями и задачами, но только в том случае, если будем слышать людей, и только тогда мы сможем решить стоящие перед нами задачи.

Дорогие друзья! Хотел бы обратиться ко всем политическим силам, которые будут принимать участие в избирательной кампании, ко всем, кто станет кандидатом в депутаты Государственной Думы, к региональным законодательным собраниям, к тем, кто будет баллотироваться на пост губернатора или в органы муниципальной власти.

Прошу вас ценить доверие людей, обещать только то, что можно выполнить, дорожить политической и общественной стабильностью, которой мы вместе добивались во все предыдущие годы. Ведь только в условиях общенационального согласия мы можем идти вперёд, добиваясь выполнения намеченных планов, и изменять жизнь к лучшему для наших людей.

Самое опасное сегодня – спекулировать на текущих трудностях. Речь не о критике действующей власти – она нужна и обязательно должна быть. И, разумеется, будет. Выборы, кстати, – то самое время, когда претензии звучат прямо и жёстко, и это очень хорошо, это нормально, и в большинстве случаев, безусловно, всё это идёт на пользу делу.

Речь о другом – о лжи и передёргивании фактов, о прямом предательстве интересов страны, о пустых обещаниях, которые хуже всякого предательства и которые ничем не подкреплены и за которыми лишь стремление дестабилизировать ситуацию, расколоть общество, любой ценой прорваться к власти, а потом, как у нас в народе говорят, как бог на душу положит. Это самое опасное, вот этого нельзя допустить. Мы должны сделать всё возможное, чтобы такого развития событий не было.

Дорогие друзья! Общество всё активнее включается в политический процесс, повысилась требовательность избирателей. Убеждён, что «Единая Россия» готова ответить на этот вызов. Партия должна обсуждать с гражданами любые, самые сложные, даже неприятные на первый взгляд вопросы, чувствовать, что волнует людей больше, слышать голос каждого – в этом обязанность депутатов парламента.

Время стремительно меняется, и надо глубже понимать всю сложность современных вызовов, знать, как на них отвечать, как реагировать. Только так можно быть лидером. Сейчас нам важно сосредоточиться на ключевых направлениях и прорывных проектах, которые обеспечат динамичное развитие страны и благополучие граждан.

А это и социальное развитие, жильё, благоприятная среда для жизни в городах и посёлках, продолжение той работы, которую мы вели в рамках национальных проектов, но уже на качественно новом уровне. И, конечно, это устойчивый рост экономики во всём его многообразии.

Вы знаете о решении создать президентский совет по стратегическому развитию и приоритетным проектам, уже скоро состоится его первое заседание. Уверен, даже больше того, знаю, что Дмитрий Анатольевич Медведев, который возглавит президиум Совета, сегодня как раз подробно остановится на конкретных инициативах, которые предстоит реализовывать.

С масштабом задач, которые стоят перед страной, в полной мере соотносится и предвыборная программа партии, потому рассчитываю на самое тесное взаимодействие. Нам всем нужна сильная и самостоятельная, открытая и благополучная Россия, где каждый может реализовать себя, свой талант, свои возможности, где государство и граждане слышат, поддерживают и уважают друг друга, а общественное согласие, солидарность и интересы страны стоят выше любых разногласий, потому что главное для нас, дорогие друзья, самое главное – это люди, самые простые, рядовые граждане, проживающие в городах и на селе, на всей необъятной территории нашей, люди, являющиеся носителями языка, традиций, культуры.

Все они упорно или трудились, или работают сейчас, все добивались или добиваются успехов. Но мы с вами знаем и о том, что многие, очень многие ещё живут очень тяжело и трудно, но все они надеются на вас, верят, что вы не только сохраните, но и преумножите это уникальное своеобразие, эту уникальную и дорогую каждому из наших сердец цивилизацию, имя которой Россия! Не обманите их ожидания! Не подведите их! (Аплодисменты.)

Спасибо за внимание!

Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 27 июня 2016 > № 1806079 Владимир Путин

Сельское хозяйство будущего: взгляд из Сколково

В начале июля Сколково соберет молодых агротехнологов из разных стран

Зачем в июле молодые агротехнологи приедут в Сколково, какие проблемы решает российская наука и почему беспилотники важны для растениеводства, рассказывают организаторы летней школы «SmartAgro БРИКС+».

С 3 по 8 июля в Инновационном Центре «Сколково» пройдет летняя школа в области агротехнологий «SmartAgro БРИКС+». Корреспондент отдела науки «Газеты.Ru» встретился с организаторами школы, чтобы выяснить, как на SmartAgro помогают талантам прорасти.

— Летняя школа SmartAgro входит в число программ Открытого университета Сколково (ОтУС). Расскажите, о нем, пожалуйста.

Андрей Егоров, исполнительный директор Открытого университета Сколково: Открытому университету Сколково уже пять лет, практически столько же, сколько и Фонду «Сколково». Мы являемся частью Фонда с самого начала. Когда-то на этом месте было пустое поле, которое сейчас стало Инновационным Центром со всеми зданиями и собственной экосистемой, где ведущие ученые и предприниматели создают технологические проекты, коммерциализируют науку и привлекаютлучшие умы сюда, в Сколково. Тогда же возникла идея создать программу по привлечению и развитию человеческого капитала. Когда начинаешь с нуля, трудно убедить лучших, что им надо быть именно здесь.

Так мы и стали действовать в пустом поле, работая со студентами, аспирантами и молодыми учеными, привлекая их в Сколково и, скажем так, продавая образы будущего, того, чего еще не было.

За эти пять лет все резко изменилось: много чего уже построилось, много появилось людей, стартапов, компаний, профессоров – экосистема заработала. ОтУС внес свой вклад именно в работе с молодежью, в привлечении сюда, в Сколково, талантов. Идея заключалась в том, чтобы собирать сюда ту молодежь с научно-технологическими компетенциями, которая склонна развивать свою карьеру в области науки, технологии и предпринимательства, помогать им определяться со своими карьерными траекториями и интегрироваться в экосистеме Сколково по разным направлениям. Если они хотят быть предпринимателями, они могут делать в Сколково стартапы; они могут продолжать свою научную деятельность в Сколтехе (Сколковский институт науки и технологий – прим. «Газеты.Ru»); они могут найти свое место в компаниях Сколково, в компаниях-партнерах, а это крупнейшие мировые корпорации. Поэтому наша задача – привлечь лучших среди молодежи, помочь им самоопределиться в этой экосистеме и интегрировать их сюда, тем самым усиляя человеческий капитал Сколково и делая центр действительно конкурентоспособным на мировом уровне. Все наши программы, которые идут в течение пяти лет, являются инструментом, направленным на то, чтобы привлекать разные аудитории молодежных аудиторий: айтишников, учащихся медицинских вузов или тех, кто занимается космическими технологиями, представителей НИИ. Проходя эти программы, они понимают что есть Сколково и как можно стать его частью

— Перейдем к самой школе SmartAgro. Как возникла идея ее создания и чем был обусловлен выбор стран ассоциации БРИКС?

Андрей Егоров: Эта тема давно висела в воздухе. В прошлом году в рамках биомедицинского кластера «Сколково» появилось новое направление «Инновации в агротехнологиях». Это очень актуально для страны по разным причинам: и политическим, и глобальным вызовам, и с точки зрения будущих вопросов, связанных с нехваткой продовольствия, с использованием новых технологий и конкуренции на мировом рынке. Так возникла идея в рамках зародившегося кластера в Фонде «Сколково» привлечь молодежь (чем мы в ОтУСе и занимаемся), человеческий капитал, собрать комьюнити – сообщество молодых ученых и предпринимателей, которые занимаются агротехнологиями.

В нашей школе представлены темы от растениеводства до беспилотников – это все относится к сельскому хозяйству.

Мы решили собрать молодых ученых на одной площадке, познакомить их, посмотреть, какие у них есть проекты, пригласить дальше взаимодействовать со Сколково.

Так как мы делаем международную школу, мы приглашаем иностранных спикеров и участников, чтобы они поделились своим опытом, чтобы зародились какие-то связи между участниками. Наша задача – создать в Сколково сообщество молодых людей, которые интересуются агротехнологиями

— Есть ли у вас какие-то институциональные партнеры?

Екатерина Морозова, заместитель исполнительного директора ОтУС: В этом году соорганизаторами нашей школы стали Министерство образования Российской Федерации и ФАНО (Федеральное агентство научных организаций). Таким образом, мы вместе с государством начинаем формировать ту национальную научно-техническую элиту, которая будет создавать не только качественные статьи для научных журналов, но и думать о том, как результат исследовательской деятельности довести до прикладной стадии. Сейчас это одна из самых больших проблем в российской науке: количество статей растет, особенно по университетскому сегменту, а количество технологических стартапов, выходящих из НИИ и вузов – практически нет. Поэтому одна из основных задач школы SMARTAGRO - изменить мышление наших молодых ученых и разработчиков и показать, что конечным результатом исследовательской деятельности является не только публикация, но и совместный патент с индустриальным партнером или технология. Или даже продукт или сервис, который создается в кооперации между ученым и предпринимателем.

На эту тему на ПЭФ-2016 была интересная дискуссия Германа Грефа с профессором MIT Лореном Грэхемом: сможет ли Россия переключиться от изобретательской и научно-исследовательской деятельности к инновационной, то есть деятельности, связанной с внедрением научных и инженерных разработок в реальную жизнь. Есть много сомневающихся. Но мы в Сколково в это верим и поэтому еще в 2014 году начали программу по работе с молодыми учеными и запустили совместно с ФАНО первую школу для них. Именно так мы создаем кадровый резерв для российской науки, который в горизонте нескольких лет сильно изменит ее отношение к задачам экономики.

Поэтому мы очень хотим, чтобы через пять лет после этой школы мы встретились с ее выпускниками и хотя бы половина из них сказала, что «вот этот дрон, который летает в Краснодаре над полями подсолнечника, был презентован мной на летней школе-2016».

Или «вот этот сорт, растущий в Сибири, был запатентован в агрокластере Сколково, с директором которого я познакомился на школе для молодых ученых». А может, кто-нибудь скажет, что «благодаря Сколково, я понял, что у агротехнологий в России есть будущее, и решил не уезжать из страны».

— Сколько продолжалась подготовка к летней школе 2016?

Андрей Егоров: Она была самой продолжительной, потому что школа международная.

Евгения Русских, менеджер проектов ОтУС: Мы определились с тематикой и ориентировкой на БРИКС примерно год назад, еще прошлым летом даже до того, как у нас официально было утверждено агронаправление в кластере. Активную подготовку и приглашение участников мы начали в феврале сразу после того, как закончилась зимняя школа (http://sk.ru/opus/p/winter-camp-2016.aspx).

— Как вы выбирали будущих участников летней школы?

Максим Герасимов, менеджер по развитию сообщества ОтУС: Это был первый раз, когда мы постарались сделать всероссийский очный отбор в рамках большого сколковского проекта Стартап Тур. Мы проводили свою секцию и в очном формате отбирали участников. Они приходили к нам с презентацией своего проекта и объясняли мотивацию. В таком очном режиме мы нашли первых 15 человек.

Далее был запущен большой открытый отбор, на который к нам поступило более 200 заявок.

Мы просили описать свой научный либо предпринимательский проект, рассказать о себе и своих достижениях, приложить резюме и даже указать ссылки на аккаунты в социальных сетях, чтобы мы могли посмотреть, как человек взаимодействует со своими коллегамииспользуя этот инструмент.

В итоге мы получили довольно много заявок очень высокого качества. Я могу даже привести статистику. В этом году будет представлено 16 стран: Армения, Белоруссия, Бразилия, Бурунди, Китай, Гана, Греция, Индия, Ирак, Казахстан, Кыргызстан, Нигерия, Россия (больше всего участников, конечно, из России), Южная Африка, Украина и Узбекистан. Это наша первая школа с такой обширной географией. Если говорить об образовании участников, то разделение довольно ровное: из всех подтвержденных заявок примерно 30% от ученых – кандидатов или докторов наук. Оставшиеся доли разделены примерно поровну от студентов, специалистов и магистров, аспирантов.

Самое популярное направление проектов – растениеводство. Также мы получили много заявок по темам промышленной микробиологии и использованию спутниковых данных в беспилотной авиации для сельского хозяйства.

— Если можно раскрывать секреты, расскажите, пожалуйста, о самом интересном проекте. Что вас больше всего поразило?

Максим Герасимов: Большинство заявок все-таки мы получили от ученых. Направлений по сельскому хозяйству множество, и поражает именно разнообразие представленных проектов.

— Кого вы пригласили в этом году в качестве основных спикеров?

Евгения Русских: Традиционно, на школах ОтУС выступают профессора Сколтеха, и в этот раз про тренды в сфере биотехнологий расскажет Филипп Хайтович, один из ведущих мировых нейробиологов, руководитель Института вычислительной биологии в Шанхае. В качестве почетного гостя школы выступит Чрезвычайный и Полномочный Посол Бразилии в РФ - Антонио Жозе Валлим Геррейро.

Про одно из направлений Национальной технологической инициативы – Foodnet расскажет Ольга Зиновьева – руководитель рабочей группы Foodnet и основатель известного в Москве сервиса заказа еды Elementarее.

В обширном блоке про мировые тренды в сфере агротехнологий выступят Антонио Оливейра (советник посла Бразилии по вопросам агро, в недавнем прошлом – один из ключевых руководителей EMBRAPA) и Клаус Фельманн, Руководитель подразделения Market Acceptance компании Bayer в Европе, на Ближнем Востоке и в Африке. Про тонкости ведения аграрного бизнеса расскажут Михаил Орлов, президент группы «Амбика» и Николай Случевский, президент НП «Столыпинский Центр регионального развития». В общем, как вы понимаете, скучать нашим участникам не придется!

Программа на школе у нас очень интенсивная, все шесть дней. В один из дней выступят коллеги из кластеров «Сколково», которые расскажут отдельно о каждом направлении. Мы хотим дать нашим участникам не только видение того, что происходит в мире с агротематикой, но и в принципе глобальное представление о том, что происходит во всех областях технологий. Возможно именно в кластерных направлениях Сколково они найдут что-то, что позволит им создать кросс-технологические проекты нового уровня сложности и качества.

Андрей Егоров: Тут важно не перечисление спикеров, а тот формат, который мы делаем в рамках нашей девятой по счету сезонной школы. Это не традиционный лекторий. За шесть дней мы постоянно меняем форматы. Наши участники заняты с самого утра и до позднего вечера. Утро у нас начинается либо с музыкальной программы, либо с зарядки. Потом идут лекции и семинары. Мы обязательно проводим игры, брейнстормы - все, что заставляет участников вместе решать какую-то задачу.

По вечерам - культурная программа, научное кино, просмотр роликов TED, либо встречи в клубном формате.

Мы стараемся постоянно переключать внимание участников, чтобы у них не создавалось впечатление, будто они пришли просто что-то послушать. Последний день школы заканчивается презентацией собственных проектов. Мы стараемся достичь того, чтобы участники с чем-то уходили, демонстрировали свои достижения внешним экспертам, которых мы приглашаем в последний день.

— То есть, как я понимаю, в школе не предусмотрен формат открытых лекций, на которые могут прийти все желающие?

Андрей Егоров: Занятий для всех не предполагается, так как наша задача – помочь 120 участникам полностью сработаться. Мы приглашаем их затем, чтобы они выполняли командные проекты.

Кстати, у нас много примеров уже запущенных проектов по результатам прошлых школ. Когда мы делали проект вместе с ФАНО по развитию их кадрового резерва, то по его итогам молодые ученые из разных НИИ стали делать свои образовательные программы в области коммерциализации науки. Одна группа участников организовала сетевоое сообщество «Агролидеры» и стали делать на юге России программы в области агротехнологий.

— В таком случае удалось ли вам уже поработать с иностранными участниками после завершения предыдущих SmartAgro?

Андрей Егоров: Нет, так как в этом году будет первая международная школа. Раньше мы проводили ее для россиян и для наших партнеров из стран СНГ, с ними мы активно взаимодействуем. В Сколково есть компании-резиденты из стран СНГ. В этом году у нас появляются участники из Кыргызстана. А если говорить о международном масштабе, то это наш эксперимент: первый раз мы проводим школу на английском языке, поэтому немного переживаем, как это приживется.

В этом плане, отбирая участников по всей России, мы столкнулись с тем, что есть хорошие молодые ученые с интересными проектами в области агротехнологий, но они не могут говорить на английском.

Это ставило большой фильтр – без английского языка конкурс был бы раз в пять больше.

— Вы уже упомянули, что в летней школе есть место не только науке. Я видела в расписании, что практически каждый день планируется проводить дни культуры стран ассоциации БРИКС. Как вы собираетесь их организовывать?

Евгения Русских: Изначально предполагалось, что в рамках программы мы будем создавать для участников общий культурный контекст, так как одна из задач школы - создание пространства для продуктивного взаимодействия между всеми ребятами с проектами и исследованиями в области агро из стран БРИКС. Но так как мы понимаем, что сейчас представительство по странам намного шире, чем область БРИКС, мы все равно постараемся удержать эту фокусировку, но не станем замыкаться на пяти государствах. У нас будет вечер, посвященный культуре Африки, покажем научно-документальное кино о Бразилии. По утрам ребята будут заниматься йогой под руководством основателя Bajarang йога-центра, доктора Рави Кумар Довлуру. Мы формируем программу таким образом, чтобы участники лучше могли понять какие-то культурные нюансы, связанные со взаимодействием друг с другом.

— А как будет представлена культура России? Познакомите участников со столицей?

Евгения Русских: Мы планируем прицельно познакомить их со Сколково и сделать обзорную экскурсию по Инновационному Центру. Конечно же, предоставим материалы о Москве и ее достопримечательностях.

Андрей Егоров: Мы надеемся, что произойдет самоорганизация. Наша задача – всех скоммуницировать. Мы очень много внимания уделяем нетворкингу. Дальше участники уже могут разъехаться по группам.

Хотя, как это разъехаться?

Они с десяти утра до десяти вечера будут на школе, им бы поспать немножко... Времени особо не останется.

Евгения Русских: Всегда за москвичами остается возможность взять какую-то группу ребят на «экскурсию». В этом случае мы говорим не только об иностранцах, но и о тех, кто приедет из регионов. После окончания школы они смогут вместе поехать прогуляться по центру. Когда мы проводили весеннюю школу на Дальнем Востоке, сами были «не местные». Ребята из Владивостока по вечерам с радостью водили всех желающих по городу и показывали достопримечательности, смотровые площадки. За это мы не беспокоимся, потому что наши участники всегда открыты к такого рода коммуникациям.

— Уверена, что каждвй раз у вас получается создать теплую, дружескую атмосферу. Какие отзывы обычно поступают от участников после окончания школы?

Максим Герасимов: После каждой школы мы отсылаем участникам большую анкету обратной связи и просим датьподробный фидбэк по поводу всех спикеров и мероприятий.

У нас всегда очень много положительных комментариев.

Андрей Егоров: Также мы смотрим, каких результатов достигли при помощи школы. У нас есть «агенты Сколково», которые прошли прошлые школы. Для них мы разработали «правила ОтУС». Это специальный свод, который поясняет, как можно провести мероприятие в нашем стиле в своем регионе. Мы описываем все: от дизайна бейджей и анкеты обратной связи до структуры программы. Если участники соблюдают все эти правила, то они могут запускать собственные проекты при нашей поддержке. За прошлую осень, зиму и весну таких мероприятий прошло уже более десяти. И это лучший результат нашей школы: участники не только что-то получили от нас, они дальше несут и передают знамя Сколково.

Дарья Сапрыкина 

Россия. ЦФО > Образование, наука > gazeta.ru, 27 июня 2016 > № 1804178 Андрей Егоров

Ученые уедут, пожелав держаться

К чему приведет Россию отказ от финансирования фундаментальной науки

Почему в России наука финансируется хуже, чем в Греции и Эстонии, почему молодых ученых легко потерять и так сложно будет вернуть, рассуждает член Центрального совета Профсоюза работников РАН, научный сотрудник Физического института им. П.Н. Лебедева Евгений Онищенко.

Ситуация в научных организациях близка к критической и продолжает ухудшаться. Бюджетное финансирование науки сокращается, зарплатный фонд институтов сжимается, начались ползучие сокращения, нет денег на коммунальные услуги, возникает реальная угроза отключения электричества, не хватает денег на оплату налогов на имущество…

Кризис коснулся большинства сфер жизни, однако фундаментальная наука пострадала особенно сильно: из-за падения курса рубля основная часть современного (особенно – дорогостоящего) оборудования и значительная часть необходимых реактивов и расходных материалов, которые производятся за рубежом, подорожали в 2 раза.

Участие в международных проектах и конференциях, подписка на необходимые научные журналы – все это сейчас в 2 раза дороже, чем два года назад.

Есть и другая важная особенность, которую не учитывают чиновники, урезая расходы на науку. Фундаментальная наука – это интернациональная область деятельности, существует глобальный рынок научного труда. И если сложно представить себе массовый отток чиновников или сотрудников силовых ведомств за рубеж, то в науке «утечка мозгов» из стран, где условия для научной работы становятся все хуже, в страны, где для исследователей созданы нормальные условия – естественный и непрерывный процесс.

Продолжение игнорирования особенностей науки обойдется нашей стране дорого. Чиновники и силовики, конечно, никуда не денутся, а талантливые молодые ученые поедут туда, где они могут рассчитывать на нормальные условия для работы и зарплату,

а не только на призывы держаться и пожелания здоровья.

Впереди планеты всей?

Однако правительство считает, что в ситуации кризиса сокращать расходы необходимо, поскольку Россия тратит на науку слишком много. Апеллируя к данным 2014 года, когда бюджетные расходы на гражданскую науку достигли – в абсолютных величинах – максимального значения за новейшую историю России, чиновники утверждают, что по величине расходов государственного бюджета на исследования и разработки мы были на четвертом месте в мире (по паритету покупательной способности).

Вроде бы впечатляет, но в 2014 году по объему ВВП (по паритету покупательной способности) Россия находилась на пятом месте в мире. И доля расходов государства на исследования и разработки по отношению к ВВП (проводя сравнительный анализ «нагрузки на бюджет», имеет смысл смотреть на этот показатель) в России не рекордная.

Чиновники продолжают: в наиболее развитых странах мира две трети и более средств на исследования и разработки выделяется бизнесом, тогда как в России 70% средств на науку расходует государство. Тут есть изрядная доля лукавства, даже если говорить про расходы на науку в целом. В наиболее развитых странах мира существуют множество форм государственного стимулирования расходов бизнеса на исследования и разработки – фактически, опосредованного финансирования науки со стороны государства – налоговые вычеты, налоговые кредиты и др.

Но обсуждение целесообразности высокой доли государственных расходов на науку логично только применительно к прикладным исследованиям и разработкам. Фундаментальная же наука и в наиболее экономически развитых странах была и остается сферой ответственности государства. В США три четверти расходов на исследования и разработки приходится на долю бизнеса, однако с финансированием фундаментальной науки картина совсем другая. По данным Национального научного фонда США, в последние годы доля средств бизнеса в финансировании фундаментальной науки не превышала 6%,

а основную нагрузку (60%) нес федеральный бюджет США

(остальное – средства штатов, университетов, некоммерческих организаций и т.д.). При этом расходы федерального бюджета США на фундаментальные научные исследования в этот период достигали 0,26% ВВП.

Статистика Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) дает общую картину по развитым странам. Данных отдельно по расходам государственного бюджета нет, но в подавляющем большинстве стран доля государства в финансировании исследований и разработок выше, чем в США, и доля государственного бюджета в финансировании фундаментальной науки заметно превышает 60%.

Тройка лидеров по расходам на фундаментальную науку в отношении к ВВП – Швейцария (0,9% ВВП) Южная Корея (0,76% ВВП) и Исландия (0,65% ВВП).

Россия, с ее 0,18% ВВП (в т.ч., 0,17% ВВП – федеральный бюджет) в благополучном 2014 году отстает не только от наиболее развитых в научно-технологическом отношении стран Европы, таких как Франция (0,54% ВВП) или Нидерланды (0,56% ВВП),

но и от Эстонии (0,37% ВВП), Португалии (0,28% ВВП) Испании (0,27% ВВП), Польши (0,23% ВВП).

Единственные две страны ОЭСР, которые отстают от нас по этому показателю, – это Чили (0,12% ВВП) и Мексика (0,11% ВВП). Но при сохранении нынешних тенденций у России хороший шанс выйти на их уровень уже в следующем году. Глядя на эти цифры понимаешь, что речь идет не о катастрофически высокой нагрузке на российский бюджет, а об аномально низких расходах нашего государства на фундаментальную науку.

Что делать?

На VI Съезде Профсоюза работников РАН было принято обращение к президенту России, в котором предлагается в ближайшие годы вывести финансирование фундаментальной науки из средств федерального бюджета на уровень 0,2% ВВП, а в среднесрочной перспективе увеличить его до 0,25% ВВП.

Где взять деньги? Деньги, которых, как известно, нет, даже в кризисной период легко находятся, если есть заинтересованность властей. К примеру, осенью прошлого года, непосредственно перед внесением проекта федерального бюджета на 2016 год в Государственную думу, его расходы были увеличены на 165 млрд руб. (эти средства пошли на нужды силовых ведомств).

Совсем недавно закончилась дискуссия о распределении сотен миллиардов рублей прибылей крупнейших государственных компаний. Малой доли прошлогодней прибыли «Газпрома» или «Роснефти» хватило бы,

чтобы увеличить расходы на фундаментальную науку на 10-15 млрд руб. уже в этом году.

Да и размер бюджетного дефицита в 3% ВВП не с неба на скрижалях спущен. Государственный долг России в этом году вряд ли превысит 20% ВВП, так что не возникло бы больших проблем, если бы 2-3 года бюджетный дефицит оставался на уровне 4% ВВП. Дополнительные средства можно было бы направить на здравоохранение, образование, науку – на инвестиции в будущее.

Если на них постоянно экономить, можно, в конце концов, превратиться в бедную и нестабильную страну, в «Нигерию с ракетами».

Разруха не в клозетах, а в головах

Возможно, чиновники и депутаты добросовестно заблуждаются, полагая, что Россия тратит на фундаментальную науку слишком много денег. Давайте просвещать их. Интересоваться, неужели у нас в стране ситуация хуже, чем в Венгрии, Испании, Португалии – странах с не самой лучшей экономической ситуацией, – которые тратят на фундаментальную науку больший процент ВВП, чем Россия.

Впрочем, при разговоре о пострадавших от кризиса европейских странах в первую очередь вспоминается Греция. В 2009 году, когда дефицит государственного бюджета Греции превысил 15% ВВП, в стране разразилась финансово-экономической катастрофа. Кредиторы, оказывающие на Грецию крайне жесткое давление с целью добиться сокращения государственных расходов, превысившая 25% безработица, сотрясающие страну протестные выступления, достигший 180 % ВВП государственный долг – тут уж точно в пору сказать «денег нет, держитесь».

Однако в условиях длящегося несколько лет тяжелейшего кризиса расходы Греции на фундаментальную науку составляют 0,28% ВВП. Заметно больше, чем в России в 2014 году.

Возникает вопрос, что же за неведомая катастрофа, требующая резко уменьшать финансирование фундаментальной науки, у нас разразилась? Может быть, как говорил профессор Преображенский, разруха все-таки в головах?

Отдел науки 

Россия > Образование, наука > gazeta.ru, 27 июня 2016 > № 1804171 Евгений Онищенко

«Это не то, как крестьян «загоняли» в колхозы»

Действительно ли ученых насильно заставляют объединяться

Яна Хлюстова

В рамках реформы РАН с целью улучшить взаимодействие науки и бизнеса было выдвинуто предложение о создании комплексных планов научных исследований (КПНИ). Что это такое, отдел науки «Газеты.Ru» попытался выяснить у руководителя одной из таких программ Сергея Псахье — директора Института физики прочности и материаловедения Сибирского отделения Российской академии наук.

Суть КПНИ заключается в том, что несколько научных институтов объединяются для выполнения работы по определенной тематике с целью повышения эффективности фундаментальных и поисковых исследований, а также ускорения процесса применения разработок ученых на практике. Так, в 2015 году на встрече с президентом России Владимиром Путиным глава ФАНО Михаил Котюков заявил, что агентство работает по двум направлениям. «Есть вопросы, которые предполагают юридическую интеграцию институтов. ...Второе направление — это координация научных исследований. Она не предполагает юридического объединения институтов, а предполагает как раз совместные работы сильных коллективов над важными задачами в рамках программ Академии наук. Сегодня мы несколько таких пилотных программ обсуждаем…»

О том, как формулируются темы КПНИ, откуда институты берут финансирование и стоит ли опасаться «силового» объединения, о котором говорится в письме 200 академиков, членов-корреспондентов и профессоров РАН, направленном президенту России Владимиру Путину, отделу науки «Газеты.Ru» рассказал Сергей Псахье, директор Института физики прочности и материаловедения Сибирского отделения Российской академии наук, руководитель комплексного плана научных исследований (КПНИ) под названием «Перспективные материалы с многоуровневой иерархической структурой для новых технологий и надежных конструкций».

— Сергей Григорьевич, скажите, пожалуйста, кто формулирует темы для комплексных планов научных исследований? ФАНО?

— Это делают сами ученые. Существует программа фундаментальных научных исследований государственных академий наук. Это документ, на основе которого формируются государственные задания, выполнением которых занимаются различные институты. Зачастую о полезных для нас результатах, полученных коллегами из других институтов, мы узнаем только из статей или докладов на конференциях уже спустя годы после их получения. Идея состоит в том, чтобы их исследования в рамках важных и перспективных тематик выполнялись скоординировано и были созданы условия не только для взаимного обмена новой информацией, методами и достижениями, но и для их динамичного вовлечения в реальный сектор экономики.

Скажу сразу: некоторые полагают, что существует опасность «силового» объединения институтов, сравнивают формирование программ с тем, как крестьян «загоняли» в колхозы. Это от недостатка информации. Никакого насильственного объединения нет. Цель КПНИ — ускорить получение прорывных научных результатов.

Это принятая сегодня в мире сетевая кооперация, соглашение о совместной деятельности — здесь нет никакого навязывания. Кроме того, объединение возможностей и компетенций в рамках КПНИ облегчает взаимодействие с бизнесом.

— И все-таки как именно проходит процесс формирования тематик для КПНИ?

— Сначала тематика инициативно формируется заинтересованными коллективами ученых из различных институтов. Затем она обсуждается в Российской академии наук — в Москве или в региональных отделениях, в нашем случае это Сибирское отделение РАН. При этом определяется, какие институты будут принимать участие в ее реализации. Ученые советы этих институтов должны дать официальное согласие на участие. Важно, что при этом и финансирование, и ответственность за выполнение государственного задания полностью, как и ранее, сохраняются за каждым институтом.

Следующим важным этапом является проведение общего собрания КПНИ, на котором определяется организация-координатор, а также формируется Совет КПНИ — туда, кстати, могут входить и представители от университетов и бизнеса.

— Чем занимается организация-координатор?

— В ее функции входит контроль за выполнением работ в рамках КПНИ, сбор материалов и отчетов участвующих в работе институтов, организация рабочих семинаров для обсуждения достигнутых результатов. Важной функцией организации-координатора является интеграция компетенций участников и партнеров КПНИ для формирования крупных проектов в интересах реального сектора экономики России.

— В недавней колонке на «Газете.Ru» глава Совета по науке при Минобрнауки Алексей Хохлов заявил, что, по его мнению, система КПНИ не будет работать, «поскольку она убивает конкуренцию в науке, а это прямой путь к загниванию». Хохлов привел мнение и своего коллеги, который сравнил систему КПНИ с временами Золотой Орды, когда «неголовной» директор должен ездить к «головному» за ярлыком на княжение. На ваш взгляд, оправданы ли такие опасения? Как вы можете их прокомментировать?

— В течение этого года рассматривались различные варианты КПНИ с различными регламентами, в том числе и такая версия, о которой говорит Алексей Хохлов. Версия, которая сегодня реализуется как пилотный проект и которой мы говорим сейчас, подразумевает абсолютную самостоятельность участников КПНИ при проведении исследований по государственным заданиям. Но при этом, как мы уже говорили выше, сетевая форма организации работ подразумевает регулярный обмен информацией о получаемых результатах с целью оперативной координации исследований и разработок. В части же исследований и разработок, выполняемых в рамках привлеченного финансирования, взаимоотношения участников КПНИ и их партнеров определяются соответствующими соглашениями, в которых, как обычно, оговаривается распределение работ и ответственности. Дополнительно хочу отметить, что материалы нашего КПНИ рассматривались и обсуждались 15.10.2015 года на президиуме СО РАН. В соответствующем постановлении (№ 173) президиума сказано: «Считать комплексный план фундаментальных научных исследований по тематике «Перспективные материалы с многоуровневой иерархической структурой для новых технологий и надежных конструкций» пилотным проектом координации научных исследований». В п. 3 постановления отмечено: «Одобрить подход по созданию комплексных планов фундаментальных научных исследований для координации научных исследований». Для СО РАН, как мы уже говорили выше, такая форма организации исследований и разработок хорошо знакома и показала свою высокую эффективность. Поэтому опасений, о которых говорили наши коллеги, она у участников КПНИ не вызывает.

Поскольку наш КПНИ является пилотным, то понятно, что, исходя из опыта его реализации, мы уже предлагаем некоторые коррективы, в том числе по результатам обсуждений в РАН и ФАНО России. Мы готовы и планируем обсуждать эту форму кооперации исследований и разработок на различных площадках.

— А откуда институты будут брать деньги на выполнение КПНИ?

— Во-первых, это средства, которые институты получают на выполнение государственного задания. Во-вторых, это средства, привлеченные через различные программы финансирования научных исследований и разработок (например, через Российский научный фонд, Федеральные целевые программы и др.). В-третьих, это деньги, полученные по проектам с партнерскими организациями и бизнесом.

Так, например, одним из партнеров нашей комплексной программы является Ракетная космическая корпорация «Энергия». В качестве партнеров могут выступать и зарубежные институты и организации.

— Вы упомянули, что такая организация научной работы поможет взаимодействовать с бизнесом. А как именно?

— Представителям бизнеса и промышленности гораздо удобнее общаться и формировать соглашения и контракты с одной структурой, а не «ходить» по десятку разных институтов, пытаясь увязать их возможности. При этом следует заметить, что взаимодействовать с бизнесом может и будет не обязательно организация-координатор. С каждым конкретным промышленным партнером координацию работ будет вести та научная организация, которая обладает максимальным уровнем компетенции в соответствующей области.

— Как долго может продолжаться выполнение одного КПНИ? На какой срок они рассчитаны?

— Срок выполнения одного КПНИ определяется спецификой его тематики. Если это сложная фундаментальная работа, то она может продолжаться многие годы. И она может быть получить продолжение, если в процессе работы происходит развитие тематики — появляются новые актуальные задачи. Ничто не вынуждает прекращать сотрудничество, как только закончился формальный срок выполнения КПНИ. В этом и преимущество сетевого подхода, что он дает возможность динамично откликаться не только на изменение внешних условий, но и на глобальные вызовы.

Следует отметить, что КПНИ является одним из механизмов решения очень важной для России проблемы — это межведомственная разобщенность. В проектах, выполняемых в рамках сетевого подхода, межведомственные границы размываются. Так, сегодня в рамках нашего КПНИ академические институты совместно с российскими и зарубежными университетами и коллегами из РКК «Энергия» готовят ряд предложений по научным экспериментам на борту Международной космической станции. Например, в проектах по использованию новых композиционных материалов в космической области будет использован успешный опыт сотрудничества нашего института с Томским политехническим университетом, Томским государственным университетом, Берлинским техническим университетом и др.

Такая координация позволяет нам не только получать результаты мирового уровня, которые публикуются в авторитетных и высокорейтинговых научных журналах, но также применять полученные знания и результаты в интересах индустриальных партнеров ключевых отраслей России, в том числе по программам Минобрнауки России.

— А почему именно эти университеты были отобраны в качестве партнеров? Можете ли вы рассказать о «научном заделе» участвующих в КПНИ организаций — были ли у них публикации в престижных журналах на данную тематику?

— Если говорить о нашем КПНИ в целом, то в него вошли 10 научных организаций, подведомственных ФАНО России, из Томска, Новосибирска, Москвы, Омска, Екатеринбурга, Перми, Уфы. В качестве партнеров выступают 15 университетов, в т.ч. пять зарубежных, и более 15 крупных промышленных компаний и корпораций. Круг организаций-партнеров сформировался на основе успешного опыта и перспектив сотрудничества. Что касается уровня публикаций, то ряд наших совместных работ опубликован в журналах Nature Publishing Group.

Нужно сказать, что интерес к КПНИ проявлен и за рубежом. Прежде всего к междисциплинарным возможностям.

Так, мы в марте этого года в Томске провели международную конференцию «Физика рака: трансдисциплинарные проблемы и клинические применения».

Характерно, что проведение этой междисциплинарной конференции не было заранее включено в планы, а явилось результатом кооперации в рамках КПНИ. Данная конференция — это развитие трехстороннего российско-немецко-французского сотрудничества Института механики сплошных сред УрО РАН, Пермь, и его партнеров. Несмотря на «экспромт», в организации и проведении этой конференции приняли участие более 20 организаций, в том числе восемь зарубежных: Лейпцигский университет (Германия), Израильский технологический университет «Технион», Институт Кюри (Франция), Институт биофизики (Германия), Институт им. Дж. Стефана (Словения) и др. Важную роль сыграл Томский научно-исследовательский институт онкологии, а Томский политехнический университет не только принял активное участие, но и предоставил на несколько дней прекрасное помещение своего Международного центра. Участники приняли решение сделать эту конференцию регулярной.

Другой пример междисциплинарных приложений — руководитель ежегодного международного семинара «Вычислительная механика в материаловедении», известный специалист по вычислительной механике Зигфрид Шмаудер предложил провести 26-е заседание семинара в Томске, приурочив его к международной конференции по теме нашего КПНИ «Перспективные материалы с иерархической структурой для новых технологий и надежных конструкций». Конечно же, это предложение было поддержано и мы придаем этому мероприятию большое значение.

Широкий спектр кооперации позволил нам сформировать направление исследований по тематике «soft matter science». (На русском языке для этой научной области пока нет даже устоявшегося термина.) Это одно из новых бурно развивающихся в мире научных направлений. Формирование и развитие этой тематики в рамках КПНИ подтверждает эффективность и гибкость сетевой формы организации исследований и разработок в формате КПНИ, позволяющей оперативно формировать ответы на новые вызовы.

Россия. СФО > Образование, наука. Металлургия, горнодобыча > gazeta.ru, 26 июня 2016 > № 1844023 Сергей Псахье

Жителя села Комсомол в Нарынской области приняли решение полностью отказаться от алкогольных напитков. Об этом сообщили в муфтияте Кыргызстана.

«В маленьком селе Комсомол, где проживают 450 семей, запретили употребление и продажу спиртных напитков. Решение было принято по инициативе большинства жителей села. Владельцы трех магазинов села согласились прекратить продажу алкоголя»,- сообщили в муфтияте.

Член совета аалымов Эрик Молдокулов организовал для сельчан ифтар, на котором сказал, что это решение послужит примером и для других сел. От имени областного казыята, Молдокулов вручил благодарственные письма владельцам магазинов, прекратившим продавать спиртные напитки.

Следует отметить, ранее от спиртных напитков отказались жители села Бирлик Ат-Башинского района и села Мин-Булак Нарынского района.

Киргизия > Алкоголь > kyrtag.kg, 26 июня 2016 > № 1803658

Чем вдохновил и чем шокировал ПМЭФ?

В спорах на берегах Невы родилась зеленая обезьяна

Николай Вардуль

ПМЭФ без сомнения не только оставит значительный след в истории, но и повлияет на ближайшее будущее, прежде всего России. Прогноз «Финансовый газеты», данный две недели тому назад, о том, что форум — это знак грядущего окончания войны санкций, полностью оправдался. Но форум, если рассматривать его еще и как мозговой штурм экономических проблем, стоящих перед нашей страной, запомнится яркими и горячими дискуссиями, которые вели между собой первые лица российской экономической политики.

Миссия Саркози и Юнкера

ПМЭФ 2016 сам по себе это прорыв антироссийской блокады, выстраивавшейся западными санкциями. Что характерно, так его рассматривали не только хозяева, но и прибывшие высокие гости из европейских стран.

Глава Еврокомиссии Жан Клод Юнкер сразу дал понять, что готов обсуждать судьбу санкций с президентом Владимиром Путиным. Экс-президент Франции Николя Саркози пошел гораздо дальше и с трибуны форума фактически предложил сценарий свертывания санкций. Он заявил: «Я среди тех, кто считает, что надо убрать санкции, у нас и без этого достаточно проблем. Мы не можем позволить себе страдать, и самый сильный должен протянуть руку первым». После чего элегантно подытожил: «Самый сильный — это Россия, и это президент Путин».

Можно долго спорить о том, какой сегодня политический вес у Саркози во Франции и в Европе. Можно, как это сразу же сделал российский министр экономического развития Алексей Улюкаев, углубляться в спор о том, кто первый начал и кто первый должен закончить размахивать санкциями. Все это имеет значение. Но отметим главное: маятник качнулся от санкций, и в интересах России (можно взвешивать, кому — Европе или России это более выгодно, но факт, что это в стратегических интересах России, бесспорен) подтолкнуть его в противоположную от санкций сторону.

В этой связи стоит обратить внимание на цифры, которые привел на форуме первый замминистра экономического развития Алексей Лихачев: по итогам четырех месяцев в России зафиксирован пятикратный рост сельскохозяйственного экспорта. А по данным министерства сельского хозяйства США, опубликованным 10 июня, Россия стала мировым лидером по экспорту пшеницы, опередив и Канаду, и США. Чем обусловлен названный Лихачевым фантастический рост? Прежде всего обесценением рубля, произошедшим в 2014—2015 гг. Если на ту же ситуацию взглянуть с другой стороны, то получится, что девальвация рубля защищает наших сельхозпроизводителей от импорта. Другими словами, эффект от российских административных контрсанкций не следует переоценивать.

На тему распутывания клубка санкций высказался и Владимир Путин. Выступление Саркози он прокомментировал так: «Думаю, что в его предложении есть конструктив, на который можно и нужно было бы обратить внимание». «Мы, как говорят у нас в народе, зла не держим, и готовы идти навстречу нашим партнерам, но это не может быть игрой в одни ворота», — позиция достаточно четкая.

Принес ПМЭФ и совершенно конкретный антисанкционный результат. Премьер-министр Италии Маттео Ренци заявил: «Позиция Италии очень проста. Санкции не продляются автоматически, как будто это обычное ведение дел. Я могу подтвердить, что на следующем заседании встречи послов в Брюсселе мы попросим, чтобы о санкциях на этом заседании велись дискуссии, чтобы они не были автоматически продлены и чтобы можно было узнать, на каком этапе находится имплементация минских соглашений». Непродление санкций автоматически — это уже конкретный шаг.

Главное, что сделал ПМЭФ 2016, — раскачал забор санкций.

Спиралевидная угроза

Санкции — это пусть очень близкая к экономике, но политика. Но Петербургский форум в первую голову экономический. И он всегда привлекает внимание откровенностью дискуссий.

В этот раз состоялись две большие экономические дискуссии. 16 июня — почти парадная панельная дискуссия, на которой сплоченно выступали министр финансов Антон Силуанов и председатель Банка России Эльвира Набиуллина, с которыми в целом солидаризировался Алексей Кудрин (ЦСР), диссидентом же был Андрей Клепач (ВЭБ). 17 июня в более неформальной обстановке делового завтрака, накрытого Сбербанком, участников было больше, получилось гораздо веселее, но и, если называть вещи своими именами, бестолковее.

Главное из произошедшего «на параде»: Силуанов и Набиуллина громили аргументы тех, кто призывает считать первой задачей экономической политики наполнение ее инвестициями даже с риском роста дефицита бюджета. «Увеличить дефицит бюджета и профинансировать пусть даже необходимые расходы: к чему это приведет? Последние два-три года мы финансировали дефицит бюджета за счет резервов, а резервы-то кончаются! А если мы останемся без резервов, то откуда мы возьмем деньги для финансирования дефицита бюджета? С рынка. Если мы выйдем на рынок с такими большими объемами заимствований — от 2,5 трлн до 3 трлн руб., к чему это приведет? К инфляции, к росту ставок. Что произойдет с реальными зарплатами и доходами населения? Они будут обесцениваться. Мы не сможем увеличивать индексацию зарплат и реальных пособий на уровень инфляции, потому что будет закручиваться спираль, что приведет к известным событиям, которые мы проходили в 1998—1999 гг. Поэтому увеличивать долг, несмотря на то что он у нас маленький, — это заблуждение, путь к дефолту, путь в никуда», — это позиция Силуанова.

Ее полностью разделяет Набиуллина. Она вывела нехитрую формулу: «При прочих равных, чем больше дефицит бюджета — на 1%, тем больше — на 1 процентный пункт — процентные ставки». Логика в том, что покрытие дефицита пока происходит за счет Резервного фонда через вброс в экономику бесплатных денег. В результате в целях сдерживания инфляции ЦБ вынужден поднимать свою ставку. Набиуллина показала долговую и инфляционную ловушку, в которую может угодить российская экономика: «Попытка финансировать рост через госдолг: мы можем попасть в долговую ловушку, так же как с инфляционной спиралью. Когда нам говорят: стимулировать рост через инфляцию — ну что там 1–2%, зато рост. Но если делать это каждый год, можно попасть в инфляционную спираль. Также и с госдолгом». Кредо финансового блока правительства неизменно.

«Зеленая обезьяна»

На завтраке Сбербанка эта точка зрения встретила бурное сопротивление. Особенно досталось Силуанову, который за завтраком заявил: «Надо перестать гадать, какая будет нефть, при определении наших прогнозов. Мы сами создаем себе шоки, сами создаем проблемы для бюджета, для экономики, для курса, для денежно-кредитной политики». Рецепт от шоков оказался прост: нужно брать при планировании бюджета, экономики, финансовой политики «структурную цену на нефть $40–50 за баррель — в противном случае сами создаем себе шоки».

Алексей Улюкаев такой подход просто высмеял: «Вот как говорит мой друг Антон Силуанов: а вот давайте из головы возьмем какую-нибудь цену и будем строить под нее нашу жизнь. Шансов на то, что эта цена будет правильной, ровно столько же… Какая вероятность, что, выйдя на улицу, вы встретите зеленую обезьяну? 50% – либо встретите, либо не встретите, точно так же и с ценой на нефть».

Дальше Улюкаев обрушился на принцип бюджетных резервов. «Вот этот короткий ответ — «давайте излишки увезем в резервы» — это ответ некачественной системы государственного управления. Когда система государственного управления некачественная, чтобы не создавать соблазна неэффективных расходов, вы уводите и куда-то прячете в кубышку эти средства… Поэтому я считаю, что нам нужно не бюджетное правило, а нам нужен правильный бюджет, который ориентирует нас на развитие. Мы уберем с рынка деньги, потому что мы не верим в то, что рынок сможет правильно распорядиться своими деньгами. Мы не верим, что нефтяные и газовые компании могут разумно инвестировать. Мы не верим, что финансовая система способна разумно диверсифицировать денежные потоки. Мы считаем, что мы обладатели сокровенного знания, и укажем нефтегазовому сектору, финансовому сектору те направления, в которых надо двигаться».

Этот пассаж не так прост и бесспорен, как может показаться. Улюкаев, изящно обойдя проблему текущего бюджетного дефицита, говорил о том, как в принципе надо обращаться с бюджетными деньгами. Их надо не копить, а пускать в дело. В какое? Ответ министр экономического развития снимает с госорганов, которые не являются «обладателями сокровенного знания», и оставляет нефтяным компаниям и «финансовой системе». Но и крупнейшей нефтяной компанией, и крупнейшими банками владеет все то же государство.

Фактически Улюкаев надеется, что топ-менеджеры госкомпаний мудрее госчиновников. Возможно. Жаль, однако, что завтракать со Сбербанком не пришла председатель Счетной палаты Татьяна Голикова, ей, наверняка, есть что сказать на эту тему.

С дефицитом же бюджета Улюкаев предлагает бороться так: заморозить номинальные расходы бюджета на текущем уровне, тогда об их фактическом сокращении позаботится инфляция. Просто? Да. Мудро? Вряд ли. Сокращение расходов бюджета нужно использовать для корректировки его приоритетов, но это гораздо труднее.

Дискуссии яркие. Родилась ли истина. Не думаю. Но пока есть дискуссии, есть надежда.

Сенсация Кудрина

Одну из самых, на мой взгляд, загадочных сенсаций форума, вызвал Алексей Кудрин. Он заявил буквально следующее: «Честно скажу: обрушение национальной валюты больше чем в два раза — это позор для экономических властей, я считаю, ну и как для страны».

Сказанное — брешь в строю финансового блока правительства. С одной стороны, Кудрин, безусловно, прав: гордиться тут нечем. Но рубль упал потому, что нефть на тот момент упала в цене в три раза. Если позор — это столь очевидная зависимость нашей экономики от нефтяной конъюнктуры, то Кудрин фактически посыпал голову пеплом. Именно он в немалой (если не в решающей) степени создавал существующую финансово-экономическую систему. Да, он же инновировал защиту от колебаний цен на нефть через резервные фонды, но это страховка в рамках все той же зависимости. Резервные деньги не пошли на поддержку проектов, которые могли бы способствовать диверсификации экономики, что ставят в вину Кудрину его политические противники.

Чтобы попытаться объяснить заявление Кудрина, обратимся к обстоятельствам места и времени. Оно прозвучало все за тем же деловым завтраком Сбербанка. Перед Кудриным выступали Геннадий Зюганов и Сергей Глазьев. Они себе не изменили. Глазьев был мягче, чем обычно, он, в частности, сказал: «Мы будем жить в ситуации низких цен на энергоносители. Самое простое, что нужно сделать Центральному банку, — это выполнять конституционную обязанность, оградить наш курс валюты от колебаний цен на нефть». И именно тут прозвучало резкое заявление Кудрина о позорном падении рубля.

Меня Сбербанк завтраком не угощал, и если бы не тот факт, что Кудрина процитировали все информационные агентства, я бы решил, что Кудрину приписали слова Глазьева. Но нет.

Кудрин стал оговариваться: ЦБ он в падении рубля не винит: «Отпускать рубль надо было, ЦБ здесь ничего не мог поделать. Плавающий курс неизбежен».

Как объяснить вираж Кудрина? У меня есть только одна версия. Кудрин прекрасно понимает непопулярность проводимой финансовой политики, с которой по праву ассоциируется. Он предпринял попытку изменить свой имидж.

Зачем ему это понадобилось? Объяснение в том, что Кудрин примеряет на себя одежды политика. Конечно, в области экономики он давно политик, но теперь, похоже, одежды размером больше — не министра финансов, а, скажем, премьера. Если так, то примерка, увы, не слишком удалась.

Так что произошедшее на форуме оставляет простор и для любителей конспирологии.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > fingazeta.ru, 25 июня 2016 > № 1963501 Николай Вардуль

Кирилл Кобрин

Советский гараж: история, гендер и меланхолия

Кирилл Рафаилович Кобрин (р. 1964) – литератор, историк, редактор журнала «Неприкосновенный запас», автор (и соавтор) 14 книг.

Угрюмые мачо в железных коробках: история

Со второй половины 1960-х в СССР началась революция, которую почти никто не заметил. А жаль – она определила почти все, что произошло на большей части этой территории в последующие сорок лет. После 1965–1966 годов стартовала приватизация частной жизни советских граждан. В предыдущей фразе можно услышать некоторое противоречие: ведь тоталитарная страна исключает право на приватную территорию для своих подданных, тем более, по своей воле такой режим не должен раздавать направо и налево разрешение жить – пусть в определенных пределах, но все же по своему усмотрению. Тем не менее это произошло, хотя и привело, в конец концов, к гибели режима. И связан этот процесс с местом, где частная жизнь начала зарождаться. Для частной жизни нужны рамки, границы и кое-что внутри них – то есть жилплощадь и ее обитатели.

Советская власть унаследовала от царской России «квартирный вопрос». К 1914 году быстрая урбанизация, сопровождавшая капиталистическую индустриализацию, сделала нехватку жилья серьезной социальной проблемой, в которой пропасть между богатыми и бедными была порой глубже, чем во многих остальных. Большевики, придя к власти, попытались разрешить «квартирный вопрос» изменением качества и количества спроса на жилье. Иными словами, они, во-первых, резко уменьшили количество тех, кто жил в уже существующих квартирах – особенно тех, кто ими владел. Несколько миллионов человек погибли в гражданской войне. Во-вторых, у уцелевших буржуа и интеллигенции собственность отобрали: в худшем случае, выселив их подальше, в лучшем – оставив жить в одной из комнат некогда собственной квартиры. В опустевшее жилье заселяли пролетариев и дружественных режиму «спецов». Так возникли «коммуналки». В них пространство приватного было сведено к минимуму; роскошью остаться с собой наедине или с близкими друзьями/возлюбленными могли наслаждаться только одинокие жильцы, не обремененные семьей. Ну а кухня и коридор, не говоря уже о ванной и туалете, были общими; в коммуналках царили склоки, здесь доносили, дрались и порой убивали. Как минимум два поколения советских людей выросли в таких условиях, будучи лишены самых простых радостей частной жизни.

Нельзя сказать, что власть стремилась к этому результату; коммуналки были вынужденным решением, да и они трещали по швам после начала коллективизации и советской индустриализации конца 1920-х, когда в города хлынули миллионы крестьян. Сталин развернул в 1930-е мощную программу городского строительства, но жилья все равно не хватало: его в основном получали представители элиты – партработники, высокопоставленные хозяйственники и отличившиеся деятели культуры. Кое-что давали «героям социалистического труда» и «красным командирам». Остальные жили либо в коммуналках, либо в бараках. Для власти, которая называла себя «коммунистической» и строила свою риторику на идее равенства и социальной справедливости, такая ситуация была неудобна. Но, с другой стороны, коммуналки отвечали сущности сталинского режима почти идеально: никакой частной жизни, плюс уничтожение любой горизонтальной социальной связи между советскими атомами; связь может быть только вертикальной, на вершине ее – звезда Московского Кремля, под ней вечно горит окошко сталинского кабинета.

Смерть Сталина и правление Хрущева все изменили. Именно Хрущев дал старт программе строительства дешевого массового жилья, при нем архитектурные идеи Баухауса воплотились в советскую жизнь в виде «хрущевок». Советский человек стал постепенно обрастать собственной жизнью, однако общая идеологическая ситуация этому не способствовала – «оттепель» была попыткой ремейка 1920-х с их энтузиазмом, утопизмом и порывом в будущее. В такой ситуации приватная жизнь воспринималась и властями, и даже отчасти обществом как что-то мелкое и недостойное – достаточно посмотреть «прогрессивное» советское кино 1960-х или почитать повесть Юрия Трифонова «Обмен». Только конец «оттепели» и наступление долгой брежневской эпохи, которую именуют «застоем», создали возможность для приватизации частной жизни. Брежнев волей-неволей построил практически новую страну, состоящую из новых городов, – и на это не жалели средств. В обмен на отдельное жилье власть требовала от советского человека не подвигов, а конформизма. Конформист засел в только что полученной панельной квартире, обзавелся кое-каким бытом, купил румынский мебельный гарнитур, повесил на стену таджикский ковер, поставил в «красный угол» телевизор и приготовился жить себе в удовольствие. Удовольствие же предполагает несколько вещей: достаток, секс, досуг. Конформист, как паук, стал плести горизонтальные социальные паутины, чтобы уловить в них вышеназванное.

С сексом было не очень хорошо, но гораздо лучше, чем раньше: все-таки отдельная квартира, там можно уединиться. Вместе с тем квартиры давали почти исключительно семейным, так что площадок для эротических похождений не хватало. О номерах в гостиницах, снятых на час–другой, даже и не мечтали. Оставалось надеяться на друзей и родственников, внезапно уезжавших в отпуск или в командировку и просивших поливать цветы в их квартирах. Мощным сексуальным ресурсом был, конечно, отпуск, проведенный в Крыму или на Кавказе. Впрочем, это все для взрослых, а вот тинэйджерам приходилось совсем туго.

Достаток был невелик, но доход у работавших был постоянный – в советской экономике все расписано, включая цены и зарплаты, до самой победы коммунизма, то есть навсегда. Скудость бытовой жизни и дефицит товаров скрашивало неостановимое тихое воровство и неформальные клиентские связи – заметим, горизонтальные. Наконец, для того, чтобы поддерживать эти контакты, чтобы обеспечивать себя приватным сексом и приватным достатком, нужно было организовывать досуг, так как именно он давал возможность самым разным людям вступить в полускрытый от ока партии контакт.

Места досуга делились на официальные и неофициальные. Официальные делились на идейные (партийные и профсоюзные ритуалы, концерты, торжества, демонстрации и прочее) и просто определенные официальными рамками – вроде танцплощадок, эстрадных концертов, кино, театра и, конечно, ресторанов, но все это – парадная сторона досуга позднесоветского человека, по другую сторону которой существовала частная жизнь на собственной территории. Одним из алтарей священного неформального досуга советского человека была кухня его квартиры, эта смесь британского клуба и паба с французским кафе. Другим алтарем стал гараж.

Появление советских гаражей – часть процесса приватизации частной жизни в стране. Для их возникновения, во-первых, следовало производить много относительно дешевых автомобилей – а это началось как раз со второй половины 1960-х. Во-вторых, нужно было разрешить покупать автомобили тем, у кого были на это деньги, вне зависимости от партийного или бюрократического статуса. В-третьих, необходимо стало как-то разрешить проблему хранения и ремонта автомобиля – уже после того, как он куплен. В начале 1970-х все три условия сошлись вместе, и десятки квадратных километров железных и кирпичных будок, носившие название «гаражи», принялись облеплять советские города, как ракушки бока огромного океанского лайнера. Гаражи обычно располагались не близко от жилья, так что с самого начала они стали претендовать на роль «второго дома».

Гаражи, в отличие от квартир, просто так не «раздавали». Жилье – насущная вещь, гараж – уже отчасти излишек и роскошь. Собственность на гаражи была чаще всего кооперативная, и, чтобы вступить в такой кооператив, следовало располагать и свободными деньгами, и горизонтальными социальными связями. Гараж – одновременно и феномен приватизации частной жизни в СССР, и один из главных ее моторов. Гараж лишь опосредованно связан с государством, а с государственной идеологией не связан и вовсе никак. Наоборот, он ее разъедал, будучи наглядным примером того, что Маркс и Ленин называли «мелкобуржуазной стихией».

Эти неказистые железные или кирпичные коробки, в которых обычно стояли латаные-перелатанные «Жигули» или (редко) «Волга», специально не проектировали. Их форма, структура и проч. сложились совершенно стихийно, что было еще одним вызовом плановой советской экономике и жизни. А внутри гаражей медленно функционировала жизнь, еще больше противоречившая советским идеалам. И еще одна важная деталь: на территориях, оккупированных СССР во время и после Второй мировой войны, происходили примерно те же самые процессы – и массовое строительство жилья, и появление гаражей. Только вот с приватизацией частной жизни дело обстояло сложнее. В отличие от советских России, Белоруссии и восточной части Украины, здесь частная жизнь никогда не кончалась, да и сам уклад ее определялся не русскими дореволюционными традициями, а скорее смесью традиций – с серьезным, если говорить о Прибалтике и Западной Украине, центральноевропейским влиянием. Так что очаги тихого сопротивления отдельного обывателя унифицирующему катку советской жизни здесь оставались. Тем не менее массовые этнические чистки, депортации и переселения уже совершенно советских людей на оккупированные территории сделало ситуацию похожей на ту, что была в остальном СССР. Оттого универсальный для СССР «гаражный мир» получил здесь свое распространение, пусть и с некоторыми местными чертами.

Так что же происходило в советских гаражах? Здесь пьянствовали, занимались сексом, держали домашние припасы и ненужное барахло, вели долгие разговоры обо всем на свете, в том числе и о политике. «Гаражная жизнь» неизбежно приобрела ярко выраженный гендерный характер – именно сюда, на окраину урбанистической ойкумены, был вытеснен советский мужчина, «советский мужик» среднего и старшего возраста. В этом месте нашего рассуждения стоит вернуться к его началу. Приватизация частной жизни привела к тому, что в – на первый взгляд патриархальном (отчасти даже мачистском) – позднесоветском обществе женщины стали забирать все больше и больше реальной власти. Этот сюжет имеет долгую историю, и здесь ее всю не пересказать, но вкратце дело обстояло так.

Октябрьская революция, несмотря на все свои ужасы, с точки зрения гендерного равноправия способствовала огромному шагу вперед. Женщина в Стране Советов была не только признана равной мужчине – такое признание поддерживалось всей пропагандистской машиной. В 1920-е годы прогресс в этой области был гигантским, однако он затормозился в сталинские времена. Внешне все обстояло точно так же, как и раньше, однако модель идеального устройства советского общества все больше и больше начинала походить на великодержавные представления дореволюционных времен. Знаменитая скульптура «Рабочий и Колхозница» Мухиной – яркий тому пример. За «промышленность», «прогресс», «технику» отвечает мужчина-рабочий, женщина воплощает Природу, которую она возделывает и плоды которой срезает тем самым серпом, что у нее в руках. В городах сталинского времени женщина – если она не «передовик производства» – либо оказывается в рамках специально-уготованных для нее профессий (вроде учителя или библиотекаря), либо вовсе возвращается домой, на кухню. В те годы почти невозможно было встретить не уборщиц, а уборщиков, не медсестер, а медбратьев, не буфетчиц, а буфетчиков, не продавщиц, а продавцов в продуктовых магазинах. Те же советские женщины, что вернулись домой, обнаружили, что там у них нет своего пространства – приходилось делить коммунальную кухню с другими женщинами. И только получив при Хрущеве или Брежневе свое жилье, советская женщина взяла реванш. Во-первых, ее работа становилась все более и более квалифицированной. Во-вторых, работая, она не освободилась от домашних и родительских обязанностей. Иными словами: советская женщина зарабатывала, хлопотала по дому, воспитывала детей. Муж – если у советской женщины вообще был муж, ибо, несмотря на чудовищное ханжество позднесоветской жизни, матерей-одиночек становилось все больше и больше – чаще всего сидел на кухне в майке и трусах и пил водку. И вообще – мешался под ногами. Самые умные мужья уходили играть в шахматы или в футбол с друзьями. Те, у кого уже была машина, уходили в гараж. Так гаражи стали мужским клубом, алтарем позднесоветского выпадения мужчин из семейной жизни.

Жена не казала носа в гараж, разве что когда на машине привозили припасы от деревенских родственников или с дачи и нужно было должным образом загрузить погреб. Деревенская еда составляли провиантскую базу мужского обитания в гаражах, особенно если учесть, что в основном это были соленья и маринованные овощи, которыми так хорошо закусывать. Здесь же стояла продавленная койка или даже старый диван – и просто поспать, и для альковных утех. Рижский транзисторный приемник – слушать западные «радиоголоса», чтобы было что потом обсудить с собутыльниками. Газеты. Несколько книг. Ну и автомобиль, конечно, – именно он создавал идеальный резон улизнуть из дома, где жена, придя с работы, варила суп, следила за тем, как сын делал домашнее задание по математике, из дома, где, собственно, нечего делать и нечем заняться.

Так гараж стал одной из главных точек позднесоветской неформальной горизонтальной социальной жизни, причем исключительно мужской. В этом качестве его можно сравнить с английским пабом, куда до начала 1970-х женщин пускали неохотно. Или с английским джентльменским клубом – но второе сравнение хромает, ибо в гаражах особого социального различия не делали: инженер наливал рабочему, доцент чокался с водителем автобуса. Что касается сравнения с пабом, то здесь при всех действительно совпадающих чертах есть серьезное отличие. Английский паб – это (была) общественная институция, на которой официально покоится порядок вещей в стране. Паб британским правящим классом считался важнейшим элементом децентрализованной, локальной, частной жизни британцев; государственные институции этой страны вырастают из такого порядка вещей. То есть паб в Великобритании был (и отчасти остается) легитимированным господствующей – пусть и некодифицированной, скорее угадываемой – идеологией. В СССР гараж официально являлся символом мещанства, обывательщины, мещанской редукции жизни к мелким интересам. Мелкобуржуазная стихия быта подтапливала высокую идеологию марксизма-ленинизма; если в глубине души генсек Брежнев и его соратники давно махнули на это рукой, то внешне партия и правительство выказывали знаки неудовольствия и даже раздражения. Деятели советской культуры – на самом деле давно уже обустроившие свой буржуазный приватный быт с помощью тех же партии и правительства – быстро поняли, какой социальный заказ делает власть. Так появилась одна из самых смешных советских комедий 1970-х – фильм Эльдара Рязанова «Гараж». Члены гаражного кооператива одного научно-исследовательского института заседают всю ночь, пытаясь избавиться от лишних пайщиков. Они дискутируют, голосуют, приводят веские аргументы за себя и против других. Перед нами настоящий демократический процесс, который формирует даже собственный язык общественной дискуссии. Режиссер явно издевается над своими героями; герои же мстят ему тем, что, обнаружив одного из пайщиков мирно проспавшим бурную ночь, делают его козлом отпущения – и исключают из членов кооператива. Пайщик все так же мирно спит. Ему все равно. Его играет сам режиссер Рязанов. Если рассуждать символически, крах попыток демократическим путем договориться друг с другом, крах гаражной демократии в фильме «Гараж» предвосхитил крах демократии, которую пытался построить советский человек, выйдя на волю из своего гаража, после чего он ретировался обратно, в мужской мир усталых разговорчивых пьяниц и изобретателей велосипедов. Приватизация частной жизни позднесоветского человека увенчалась консервацией его замкнутости. Он не смог найти общего языка ни сам с собой, ни с теми, кто не пьет водку и у кого никогда не было автомобиля.

Ржавая Природа и меланхоличная Культура

Вышесказанное – об истории и социологии. Пришло время поговорить о философии, урбанизме и искусстве. Что представляет собой позднесоветский гараж на взгляд из очень старомодной перспективы Иоганна Гердера, Мэтью Арнольда и Освальда Шпенглера: это Культура или Природа? Казалось бы, ответ очевиден. Конечно, Культура, ибо гараж и все, что в нем, создано руками человека и, по большей части, принадлежит к миру «техники». Более того, гараж, несмотря на свое часто окраинное положение в отношении городских центров, есть порождение урбанизма. Наконец, наличие автомобиля в гараже является не только оправданием зародившейся там особой формы жизни – нет, автомобиль здесь первичен, а люди вторичны. Все так, но если вдуматься, то на каждое из вышеприведенных утверждений можно привести контраргумент. Социальная жизнь в гараже и вокруг него самозарождается – а это как раз свойство Природы. Не регулируемая государственными и семейными правилами сексуальная жизнь переносится именно сюда – значит, внутри железных или кирпичных стен гаража реализуется чисто природная функция. Наконец, попробуем определить: к какому типу вообще относится гаражная жизнь, как ее можно назвать, ухватить термином? Первое, что приходит в голову, когда мы перебираем в уме основные элементы гаражной жизни – а они имеют отношение к пьянству, сексу и вольным разговорам на вольные темы, – это «вакханалия». Неистовый мистический праздник, сопровождающийся возлияниями (название же пошло от имени бога виноделия Вакха), оргиями и даже богохульством. Есть множество точек зрения на «вакханалии», немало книг, исследующих этот феномен, но так или иначе можно согласиться с одним: это неистовый разгул низших животных страстей в строго установленных временных и пространственных рамках. Это контролируемый взрыв Природы в рамках и под присмотром Культуры. Эпитет «неистовый» вовсе не означает непременно пронзительных воплей и исступленных плясок – взрыв «природного» может быть довольно тихим, даже угрюмым. И ограниченным не одним днем в году, а несколькими часами несколько раз в неделю в жизни большей части мужского населения на территории некогда существовавшей страны.

С урбанизмом здесь тоже есть проблема. С одной стороны – да, это город и это автомобиль, сделанный на конвейере. Это железные листы, купленные или украденные на заводе. Это силикатные кирпичи, купленные или украденные на другом заводе. В руках у этих мужчин, в те редкие минуты, когда они действительно ремонтируют свои автомобили, инструменты, сделанные еще на одном заводе. Но присмотримся к манипуляциям, которые производят измазанные в машинном масле руки наших героев. Что они делают? Чем заняты? Мужчины лежат на грязных тряпках под брюхом машины и копошатся внутри. Или склонились над открытым мотором – и тоже копошатся. Эти манипуляции напоминают то ли дойку коров, то ли прополку грядок или сбор урожая бобов, помидоров, огурцов. Все эти сравнения отсылают назад – от индустриальной эпохи к доиндустриальной, к сельскому хозяйству, которое уж точно ближе к Природе, чем к Культуре. Конечно, есть сельское хозяйство современное, со сложными машинами, химикатами, генной инженерией и прочим, – но здесь совсем иное. Modernity, технический прогресс, вершиной которого намеревался стать советский коммунизм, обернулся архаизацией и обращением вспять. Об этом говорят не только манипуляции в брюхе подержанного автомобиля. (Впрочем, и сами эти манипуляции выглядят комично, ведь в современном мире владелец машины не знает, что происходит внутри нее, ибо никогда не открывает капота, предпочитая обращаться в авторемонтный сервис, то есть действуя в рамках рыночной экономики.) Сам гаражный мир архаичен, особенно сейчас, когда вокруг приватизировано абсолютно все; никакой нужды в нем нет. Из территории стихийной мелкобуржуазной приватности он превратился в пространство крайней архаики мира ранней модерности. Этот мир замкнулся, заточив в себе немалую часть постсоветского мужского населения; получилось что-то вроде заповедника советских 1970-х – даже не музея советских вещей, а заповедника типа сознания, способа относиться к себе и к миру. А заповедник – Природа, искусно ограниченная рамками Культуры, не правда ли?

Итак, Природа, хотя и ограниченная рамочкой современного западного культурного сознания. Вместо индустриального советского города перед нами постсоветский псевдоприродный феномен; никого уже давно не волнует, что материал его сделан когда-то на фабрике. Фабрик в Европе почти не осталось, они где-то на Юге и Востоке. Но там – если верить западному сознанию – ведь тоже господствует природа, джунгли и прочая романтическая чепуха. По сути сегодня советский гараж выглядит как шалаш пастуха или хижина землепашца на классической пасторали. Или как полузасыпанный песком ассирийский дворец на картине ориенталиста XIX века. Тогда возникает вопрос, уже относящийся к сфере искусства: может ли гараж стать предметом искусства?

Конечно, может. Но в этом неизбежно будет присутствовать малозаметная подмена. Пастораль рисует городской художник, изображая жизнь деревни. Предмет такого художника – Другой, взятый как чисто эстетический объект, да еще и с естественной аурой ностальгии («золотой век» и все такое). Ориенталист тоже рисует Другого – не социально, а географически-культурно-другого. Ориенталист не ностальгирует, конечно, но он действительно рисует иной мир, не имеющий к нему никакого отношения. Эстетический эффект в его картине возникает оттого, что зритель видит абсолютных чужаков, существ иного строения и смысла, но похожих на людей. Оттого экзотическая пышность происходящего приглушает, если не убивает вовсе, антропологическую солидарность. Глядя на одну из множества картин XIX века под названием «Невольничий рынок», ловишь себя на том, что, вместо сочувствия несчастным рабыням, ты просто любуешься их обнаженными телами и живописно-злобными рожами надсмотрщиков. Ты смотришь на них свысока, покровительственно, немного равнодушно – оттого больше уверенности в себе и своем мире, пусть не в столь живописном и ярком, но уж точно более настоящем. Собственно, если гаражный мир и станет когда-нибудь популярным объектом искусства, это неизбежно окажется еще одной страницей в истории воспетого Эдвардом Саидом «ориентализма». Есть еще возможность вписать позднесоветские гаражи в стимпанк, но они недостаточно живописны. Нужен очень изощренный взгляд, чтобы обнаружить прелесть в ржавых железных коробках, битком набитых старой рухлядью.

Остается меланхолия – в том виде, в котором подарили ее нам писатели Джеймс Баллард и Винфрид Зебальд. Именно они произвели тихую революцию в эстетическом сознании Европы последних тридцати лет. Они размыли границы между «нами» (современными, знающими, отличающими прошлое от настоящего, Природу от Культуры) и тем, что нас окружает. Баллард открыл, что настоящая Природа для современного человека – это бетонные автострады, бетонные автостоянки, пригородные супермаркеты и так далее. Наши дома – салоны автомобилей, а наша жизнь полностью определена рукотворной Природой. Мы первобытные люди, но перемещаемся не по живописным диким лесам, а по серым автострадам. Зебальд пошел еще дальше: он уничтожил Историю. До него западный человек смотрел в прошлое и видел события, которые могли чему-то научить или дать пример – положительный или отрицательный, неважно. Единственным в Европе, кто такого взгляда не принимал, был Монтень, превративший историю в набор бессмысленных анекдотов и случаев, из которых невозможно вывести никакой морали. Зебальд сделал следующий радикальный жест: он растворил прошлое и настоящее в серой дымке всепроникающей меланхолии. Что касается будущего, то его, как известно, вообще нет. «Всеобщая история бесчестия» – так называлась книга молодого Борхеса, который еще отличал настоящее от прошлого. «Естественная история разрушения» – так называется эссе Зебальда, писателя, для которого Тридцатилетняя война XVII века, Вторая мировая XX и ихтиологический сюжет о гибели огромных косяков рыб в Северном море – вещи одного и того же порядка, отдельные главы из натуральной, природной истории разрушения. В этой истории нет человеческой «истории» как таковой, все происходит само собой, стремясь к разрушению, оттого История есть просто способ существования (на самом деле – упадка) Природы. Если так, то советские гаражи действительно ничем не отличаются от первозданных пейзажей Озерного края или песков Сахары. Просто пустое пространство, которое можно заполнить ностальгией, страхом, радостью, ненавистью, отвращением – чем угодно.

Неприкосновенный запас 2016, 3(107)

Россия > СМИ, ИТ > magazines.gorky.media, 25 июня 2016 > № 1901060 Кирилл Кобрин

Орландо Файджес

Падение Севастополя

Орландо Файджес (р. 1959) – британский историк, специалист по русской и советской истории.

[1]

«Мой дорогой отец, – писал 14 июля Пьер де Кастеллан, адъютант генерала Боскета, – все мои письма, как представляется, можно было бы начинать одной и той же фразой: “Ничего нового” – и это означает, что мы окапываемся, обустраиваем батареи, ночами сидим вокруг лагерного костра и пьем, а в светлое время отправляем в госпиталь по две роты наших людей едва ли не ежедневно»[2].

После того, как попытки союзников захватить Малахов курган и форт Большой редан (Редан) провалились, осада вернулась к монотонной рутине углубления траншей и артиллерийских перестрелок – без каких-либо признаков прорыва. После девяти месяцев окопной войны обе стороны чувствовали себя обессиленными: противникам казалось, что тупиковое равновесие будет держаться бесконечно. Желание покончить с войной было столь сильным, что в ход шли любые ухищрения, хотя бы символически сближавшие врагов. Князь Сергей Урусов, заядлый шахматист и друг Льва Толстого, убеждал графа Дмитрия Остен-Сакена, командующего Севастопольским гарнизоном в том, что одну из самых спорных траншей, многократно переходившую из рук в руки и погубившую множество жизней, надо разыграть с союзниками в шахматы. По мнению самого Толстого, исход войны следовало решить на дуэли[3]. Хотя крымское противостояние было первой войной современного типа и генеральной репетицией окопных боев Первой мировой, оно разворачивалось в ту эпоху, когда идеи рыцарства еще были живы.

В стане союзников воцарилась деморализация. Никто не верил, что возобновление атак способно принести успех, поскольку русские успели основательно укрепить свои позиции, а перспектива еще одной зимовки под стенами Севастополя просто ужасала. Во фронтовых письмах этого периода все чаще сквозит тоска бойцов по дому. «Я окончательно решил вернуться домой, так или иначе, – писал подполковник Джордж Манди своей матери 9 июля 1855 года. – Я не могу и не хочу провести здесь еще одну зиму. Если я пойду на это, то за год превращусь в бесполезного и дряхлого старика. Лучше быть живым ослом, чем мертвым львом». Солдаты завидовали раненым товарищам, которые отправлялись на родину. По словам британского офицера, «многие были бы рады потерять руку, лишь бы навсегда покинуть эти высоты»[4].

Ощущение того, что война никогда не кончится, заставляло многих военнослужащих задумываться о том, за что именно они воюют. Чем дольше продолжалась бойня, тем чаще они видели в своих врагах таких же солдат-мучеников, бороться с которыми бессмысленно. Капеллан французской армии Андре Дамá рассказывал о зуаве, который поделился с ним религиозными сомнениями касательно этой войны. Зуаву, как и прочим солдатам, объясняли, что он сражается с «варварами». Но во время перемирия, объявленного после сражения 18 июня для выноса с поля боя убитых и покалеченных, он помог тяжело раненному русскому офицеру, который в знак благодарности снял с себя и отдал ему кожаный образок с изображением Богоматери. «Эту войну пора остановить, она постыдна, – говорил зуав. – Ведь мы все христиане, и все верим в Бога. Именно это делает нас такими храбрыми»[5].

Окопное изнурение стало главной напастью лета 1855 года. К десятому месяцу осады солдаты настолько устали от губительных бомбардировок и постоянного недосыпания, что многие не выдерживали. В своих воспоминаниях участники крымской кампании писали об «окопном безумии», сочетавшем в себе целый комплекс умственных расстройств, от клаустрофобии до недуга, позднее названного «неврозом военного времени». Луи Нуар, например, упоминает о случаях, когда сразу несколько закаленных в боях зуавов «внезапно вскакивали посреди ночи и хватали винтовки, истерично призывая товарищей помочь им в отражении воображаемой неприятельской атаки». Подобные всплески нервного перевозбуждения, пишет он, «были заразными, причем в первую очередь они затрагивали тех бойцов, которые казались наиболее крепкими в физическом и моральном отношении». Жан Клер, полковник, командовавший зуавами, также рассказывает о бойцах-ветеранах, которые «внезапно впадали в безумие» и бежали к русским или стреляли в себя. Кстати, самоубийства фигурируют во многих мемуарах. Так, один из авторов пишет о зуаве, «закаленном в африканских войнах», который всегда был на хорошем счету – до тех пор, пока однажды, сидя в палатке и попивая кофе, он вдруг не заявил товарищам, что с него хватит; тут же взяв ружье, солдат вышел на улицу и всадил пулю себе в голову[6].

Более всего солдат травмировала потеря товарищей. Писать об этом не полагалось даже в английской армии, где солдатские письма домой не подвергались цензуре; от бойцов ожидалось стоическое приятие смерти, которое, кстати, зачастую помогало им выживать. И все же фронтовые письма перегружены скорбью о потерянных друзьях; из них видно, что авторы хотели бы сказать больше, чем могут себе позволить. Комментируя опубликованные письма французского офицера Анри Луазийона, его соратник Мишель Жильбер был потрясен той болью, которую автор выразил в письме своим близким, написанном 19 июня. Письмо содержало длинный перечень имен, «похоронный список» тех, кто погиб днем ранее в бою за Малахов курган; из этого текста, по мнению Жильбера, видно, до какой степени душа его автора была отравлена «дуновением смерти». Список имен поистине нескончаем. Луазийон скорбит, укоряя себя в том, что он выжил; лишь в заключительных строках письма, где не без юмора описывается тщетная молитва одного из его товарищей, в пишущем просыпается «неистовая жажда самосохранения»:

«Когда мы готовились к атаке [писал Луазийон], мой бедный друг Конельяно, человек очень религиозный, сказал мне: “У меня с собой четки, которые благословил сам папа; кроме того, я вознес дюжину молитв за генерала [Майрана], дюжину за моего брата и еще дюжину за тебя”. Бедный юноша! Из всех троих только мне его молитвы помогли уцелеть»[7].

Помимо травмирующего эффекта многочисленных смертей, солдатам в окопах постоянно приходилось сталкиваться с чудовищными ранениями, сопровождавшими осадную войну. Никогда прежде, вплоть до Первой мировой войны, человеческое тело не подвергалось таким мучениям, как в севастопольской битве. Технические усовершенствования артиллерийской и ружейной стрельбы значительно усугубили тяжесть ранений; во время наполеоновских или алжирских войн сражающиеся так не страдали. Модернизированный винтовочный заряд, ставший удлиненным и коническим, был более мощным, чем старая пуля круглой формы. Кроме того, он сделался тяжелее и поэтому, пробивая тело, ломал на своем пути все кости, в то время как легкий сферический заряд шел сквозь тело, отклоняясь, и обычно костей не задевал. В начале осады русские использовали коническую пулю весом 50 граммов, но с весны 1855 года они начали применять более крупную и тяжелую винтовочную пулю, которая была тяжелее и длиннее, чем пули союзников. Когда эти новые заряды поражали мягкие ткани тела, то оставляли большую рану, которую можно было вылечить, но если пули ударялись о кость, то буквально сокрушали ее, делая ампутацию ноги или руки почти неизбежной. Применяемая русскими войсками практика сдерживания огня до самого последнего момента и открытия стрельбы едва ли не в упор гарантировала их противникам максимальный урон[8].

Госпитали союзников были переполнены солдатами с самыми страшными ранениями, но и в русских госпиталях было столь же много несчастных, пострадавших от более передового вооружения англичан и французов. Христиан Гюббенет, профессор хирургии, который работал в военном госпитале в Севастополе, писал в 1870 году:

«Не думаю, чтобы я когда-нибудь видел такие страшные увечья, какие приходилось встречать в последний период осады. К самым страшным принадлежат, бесспорно, нередко случавшиеся раны в живот, когда срывало брюшные покровы и внутренности лежали в брюшной полости обнаженными. Когда таких несчастных приносили на перевязочный пункт, они могли еще говорить, обладали некоторым сознанием и жили иногда еще несколько часов. В других случаях вырывало мягкие части и стенки таза со стороны спины, так что внутренности вываливались назад. Такие раненые теряли подвижность нижних конечностей, но также сохраняли сознание и жили по несколько часов. Самое ужасное впечатление производили, без сомнения, те несчастные, которым ядра отрывали лица, лишая их образа человеческого. Представьте себе существо, у которого лицо и вся голова заменены безобразным кровавым комком, не видно глаз, носа, рта, щек, языка, подбородка, ушей, и которое стоит на ногах, двигается и протягивает руки, заставляя предполагать, что оно еще сохранило сознание. В других случаях на том месте, где мы привыкли видеть лицо, болтались лишь какие-то окровавленные куски кожи»[9].

Русские несли гораздо более тяжелые потери, чем союзники. К концу июля в Севастополе были убиты или ранены 65 тысяч русских солдат: эта цифра более, чем в два раза, превышала потери союзников, причем в ней не учитывались умершие от болезней. Июньская бомбардировка города добавила еще несколько тысяч раненых, причем не только военных, но и гражданских (4 тысячи пострадавших оказались в переполненных госпиталях только за 17–18 июня). В здании Дворянского собрания, по воспоминаниям доктора Гюббенета, «раненые лежали на паркетном полу не только бок о бок, но и друг на друге». «Приемная зала для раненых была набита битком, – пишет он. – Лежали не только один подле другого, но даже отчасти один на другом. Несколько сальных свечей, дымящихся в руках прислуги, не давали даже самого необходимого света, а только усиливали ужасное впечатление мрачной картины. Представьте себе смешанные глухие крики тысячи голосов». На Павловской батарее еще 5 тысяч раненых солдат в такой же тесноте лежали на голом полу верфей и складов. Чтобы преодолеть эту скученность, русские в июле развернули большой полевой госпиталь неподалеку от реки Бельбек, в шести километрах от Севастополя. Руководствуясь системой «сортировки» доктора Пирогова, туда эвакуировали самых тяжелых раненых. Были и другие резервные госпитали – в Инкермане, на Мекензиевых горах, в бывшем ханском дворце в Бахчисарае. Некоторых раненых отправляли лошадьми и подводами по проселочным дорогам гораздо дальше, за 650 километров, в Симферополь и даже в Харьков. Тем не менее всего этого было недостаточно, чтобы охватить постоянно множащееся число больных и раненых. В июне и июле список потерь ежедневно увеличивался на 250 человек. В последнюю неделю осады эта цифра возросла до 800 человек в день; между тем, согласно сообщениям русских пленных, Горчаков в своих реляциях начальству занижал этот показатель в два раза[10].

Напряжение в русском лагере нарастало. С оккупацией союзниками Керчи и блокадой коммуникаций, шедших через Азовское море, русские с первых чисел июля начали испытывать серьезный недостаток в боеприпасах и артиллерии. В особом дефиците были заряды для малых мортир. Командирам батарей предписывалось предельно ограничить их применение, отвечая единственным залпом на четыре вражеских залпа. Союзники, между тем, вышли на невиданный ранее в осадной войне уровень плотности огня: промышленные и транспортные системы Англии и Франции позволяли их артиллеристам выпускать до 75 тысяч снарядов в день[11]. То был новый тип промышленной войны, в которой Россия с ее отсталой крепостной экономикой никак не могла конкурировать.

Деморализация русской армии достигла опасных границ. В июне русские потеряли двух вождей севастопольской обороны: инженера Эдуарда Тотлебена серьезно ранили во время бомбардировки 22 июня, и он был вынужден покинуть театр военных действий, а через шесть дней пулей в лицо был сражен вице-адмирал Павел Нахимов, инспектировавший артиллерийские батареи. Его переправили в штаб, где он провел без сознания два дня, скончавшись 30 июня. Похороны адмирала превратились в грандиозную церемонию, в которой приняло участие все население города. За ней наблюдали и союзные войска, прекратившие на время обстрел. Работавшая в Севастополе сестра милосердия писала домой:

«Никогда я не буду в силах передать тебе этого глубоко грустного впечатления. Море с грозным и многочисленным флотом наших врагов. Горы с нашими бастионами, где Нахимов бывал беспрестанно, ободряя еще более примером, чем словом. И горы с их батареями, с которых так беспощадно они громят Севастополь и с которых они и теперь могли стрелять прямо в процессию; но они были так любезны, что во все это время не было ни одного выстрела. Представь же себе этот огромный вид, и над всем этим, а особливо над морем, мрачные, тяжелые тучи; только кой-где вверху блистало светлое облако. Заунывная музыка, грустный перезвон колоколов, печально-торжественное пение... Так хоронили моряки своего Синопского героя, так хоронил Севастополь своего неустрашимого защитника»[12].

К концу июня ситуация в Севастополе сделалась отчаянной: не хватало не только амуниции и боеприпасов, но также продовольствия и воды. Исходя из этого командующий войсками в Крыму генерал Михаил Горчаков начал готовить эвакуацию города. Бóльшая часть населения, опасаясь умереть от истощения или пасть от холеры и тифа, уже покинула Севастополь. Созданный в городе специальный комитет по борьбе с эпидемиями на протяжении июня ежедневно сообщал о кончине минимум тридцати холерных больных. Большинство из тех, кто остался, покинули разрушенные дома и прятались в форте Святого Николая на окраине города, у самого входа в гавань, где казармы, конторы, лавки были защищены мощными стенами. Другие нашли безопасное пристанище на Северной стороне. Артиллерийский офицер Андрей Ершов вспоминал:

«Весь Севастополь глядел могилою. Угрюмее и угрюмее становились с каждым днем даже центральные улицы – при взгляде на них невольно приходили на ум описания городов, опустошенных землетрясением. Уныло смотрела Екатерининская улица, месяц тому назад еще такая оживленная и пышная, теперь пустынная, полуразрушенная и еще разрушающаяся. Ни на ней, ни на бульваре не видно уже ни одного женского личика, ни одного человека, который ходил бы свободно и беззаботно. Угрюмые партии войск да фурштатские телеги. […] На всех лицах лежала какая-то печаль тяжелого ожидания, усталости и изнурения. Ходить в город было незачем, ни одного радостного слуха, никакого развлечения там нельзя было встретить»[13].

В рассказе Толстого «Севастополь в августе 1855 года», где описывались реальные события и персонажи, солдат на реке Бельбек спрашивает своего товарища, только что прибывшего из осажденного города, уцелела ли его квартира. В ответ звучит следующее:

«И, батюшка! Уж давно всю разбили бомбами. Вы не узнаете теперь Севастополя; уж женщин ни души нет, ни трактиров, ни музыки; вчера последнее заведение переехало. Теперь ужасно грустно стало»[14].

Покидали Севастополь не только штатские. В летние месяцы постоянно росло число бежавших из него солдат. Сдавшиеся союзникам утверждали, что дезертирство было массовым явлением; это отчасти подтверждается и сведениями русского командования. В одном из августовских докладов, например, отмечалось, что с июня число дезертиров резко возросло, особенно среди резервных частей, направленных в Крым: так, 15-ю резервную пехотную дивизию самовольно покинули сто человек, а из новобранцев, прибывших из Варшавского военного округа, дезертировали три четверти личного состава. В самом Севастополе ежедневно исчезали около двадцати солдат, преимущественно во время несения караулов или бомбардировок, когда офицеры не могли слишком пристально присматривать за ними. Со слов французов, к которым в летние месяцы русские солдаты переходили во множестве, главной причиной дезертирства выступало то, что беглецов либо вообще не кормили, либо предлагали только тухлое мясо. Ходили также слухи о том, что в первую неделю августа в Севастопольском гарнизоне вспыхнул мятеж резервистов, который якобы был подавлен с крайней жестокостью, а вся информация о нем была тщательно засекречена. «Рассказывают, будто сотню русских солдат, поднявших в городе бунт, расстреляли по приговору военного трибунала», – писал Генри Клиффорд своему отцу. Некоторые подразделения были расформированы и отправлены в резерв, так как полагаться на них командование уже не могло[15].

***

Понимая, что Севастополь не выдержит дальнейшей осады, царь приказал Горчакову предпринять последнюю попытку прорвать кольцо окружения. Командующий сомневался в правильности такого решения; по его мнению, наступление против врага, «превосходного численностью и занимающего сильные позиции», было безрассудством. Но Александр настаивал: нужно предпринять хотя бы что-нибудь. Он желал завершения войны на условиях, приемлемых для российской национальной гордости и территориальной целостности, а для этого требовался успех на поле боя, позволявший начать мирные переговоры с выгодных для России позиций. Отправляя в Крым три дивизии резерва, царь требовал от Горчакова начать наступление (не поясняя при этом, где именно нужно наступать), опережая прибытие союзных подкреплений, – он был уверен, что вскоре в Крыму высадятся свежие англо-французские части. «Более, чем когда-либо, я убежден в необходимости предпринять с нашей стороны наступление, ибо иначе все подкрепления, вновь к вам прибывающие, по примеру прежних будут частями поглощены Севастополем как бездонною бочкою», – писал монарх Горчакову 30 июля[16].

Единственный шанс на успех, как полагал Горчаков, представляла атака на французские и сардинские позиции на Черной реке. Как он писал царю, отсекая врага от берега, можно было бы угрожать ему с фланга и ограничить его атаки на Севастополь; вместе с тем надежда на успех в этом предприятии исключительно мала, подчеркивал главнокомандующий. Александр не внял предупреждениям Горчакова. 3 августа царь вновь написал Горчакову:

«Ежедневные потери неодолимого севастопольского гарнизона, все более ослабляющие численность войск ваших, которые едва заменяются вновь прибывающими подкреплениями, приводят меня еще более к убеждению, выраженному в последнем моем письме, о необходимости предпринять что-либо решительное, дабы положить конец сей ужасной бойне [курсив царя. – О.Ф.]».

Александр знал, что Горчаков был по сути придворным, верным приверженцем осторожного фельдмаршала Ивана Паскевича, и подозревал, что главнокомандующему не хочется единолично отвечать за наступление. Поэтому свое письмо царь закончил такими словами: «В столь важных обстоятельствах, дабы облегчить некоторым образом лежащую на вас ответственность, предлагаю вам собрать из достойных и опытных сотрудников ваших военный совет»[17].

9 августа военный совет действительно был созван для обсуждения возможного наступления. Многие старшие офицеры были против этого плана. Дмитрий Остен-Сакен, потрясенный смертью Нахимова и считавший, что потеря Севастополя теперь неизбежна, доказывал, что понесенные потери уже чрезмерны и пришло время эвакуировать гарнизон. Генералы в большинстве своем разделяли пессимизм Остен-Сакена, но никто из них не осмелился напрямую высказаться четко и определенно. В итоге, желая угодить царю, они соглашались с общей идеей наступления, не имея подробного видения его деталей. Наиболее смелое предложение исходило от эмоционального генерала Степана Хрулева, который руководил неудачной атакой на Евпаторию. Этот военачальник выступал за полное разрушение Севастополя по образцу Москвы 1812 года с последующей масштабной атакой на позиции врага всеми оставшимися силами. Когда Остен-Сакен возразил, что столь самоубийственный план обернется десятками тысяч ненужных смертей, Хрулев ответил: «Ну и что из того? Пусть все погибнут! Зато мы оставим след на карте!» Холодные головы, однако, возобладали, и совещание поддержало предложение Горчакова атаковать французские и сардинские позиции на реке Черной, хотя Горчаков по-прежнему сомневался в успехе дела. «Я иду на неприятеля, потому что если бы я этого не сделал, то Севастополь все равно был бы через очень короткое время потерян, – писал он накануне наступления военному министру, князю Василию Долгорукову, но, добавлял главнокомандующий: – если дела примут худой оборот, в этом вина не моя»[18].

Атака была намечена на раннее утро 16 августа. Накануне вечером французская армия праздновала День императора, отнюдь не случайно совпадавший с праздником Успения Пресвятой Девы Марии, исключительно важным для итальянцев, которые, как и французы, пили всю ночь до утра. Они только легли, когда в четыре часа утра их разбудила русская канонада. Под прикрытием утреннего тумана русские выдвинули к Трактирному мосту объединенные силы, состоящие из 47 тысяч пехотинцев, 10 тысяч кавалеристов и 270 полевых пушек. На левом фланге, против сардинцев, ими командовал генерал Павел Липранди, а на правом фланге, против французов, генерал Николай Реад, сын шотландского инженера, эмигрировавшего в Россию. Генералам предписывалось ни в коем случае не пересекать реку, не получив соответствующего приказа от главнокомандующего Горчакова, который пока не решил, где ему выставить резервы: против французов на Федюхиных высотах или против сардинцев на горе Гасфорта. Он собирался определиться после артобстрела, который должен был, по его мысли, раскрыть вражеские позиции.

Огонь русской артиллерии в основном не достигал намеченных целей, однако послужил сигналом боевой тревоги для 18 тысяч французов и 9 тысяч сардинцев, мобилизовав солдат, находившихся в лагере, и вызвав к Трактирному мосту тех, кто дежурил на передовых позициях. Огорченный отсутствием успеха, Горчаков спешно отправил своего адъютанта, лейтенанта Красовского, поторопить Реада и Липранди, сообщив им, что пришло время «начинать дело». К тому моменту, когда Реад получил приказ, его смысл был далеко не ясен. «Начинать что?» – поинтересовался Реад у адъютанта, но тот не знал ответа. Реад решил, что приказ подразумевал не открытие артиллерийского огня, который и без того уже велся, а начало пехотной атаки. Поэтому он приказал своим людям форсировать реку и штурмовать Федюхины высоты – несмотря на то, что кавалерийские и пехотные резервы, направленные ему в поддержку, еще не прибыли. Между тем Горчаков решил сконцентрировать свои резервы не справа, где начал наступать Реад, а слева; его поначалу ободрила те легкость, с которой стрелки Липранди выбили аванпосты сардинцев с Телеграфного холма. Услышав ружейную стрельбу из расположения Реада в районе Федюхиных высот, Горчаков был вынужден перенаправить туда часть подкреплений, но, как он признавал впоследствии, уже тогда ему было ясно, что битва проиграна. Русские войска были разделены и атаковали на двух фронтах одновременно, хотя исходный замысел наступления предполагал нанесение мощного концентрированного удара[19].

Люди Реада пересекли реку недалеко от Трактирного моста. Без кавалерийской и артиллерийской поддержки они были почти полностью истреблены французской артиллерией и пехотой, которые стреляли сверху, со склонов Федюхиных высот. За двадцать минут были перебиты 2 тысячи русских пехотинцев. Вскоре, однако, к русским подоспели резервы: это была 5-я пехотная дивизия. Ее командир предложил бросить ее в атаку всю и единовременно; в этом случае, говорил он, численный перевес поможет прорыву русских. Но Реад выбрал другой вариант, вводя подкрепления в бой постепенно, полк за полком. Все эти части поочередно и методично расстреливались французами, которые уже полностью уверились в своей способности разгромить русские колонны и открывали огонь только тогда, когда противник был совсем близко. Октав Кюлле, капитан французской пехоты, который был на Федюхиных высотах, вспоминал:

«Наша артиллерия ввергла русских в панику. Наши бойцы, уверенные в себе и спокойные, стреляли по ним с двух линий с той выдержкой и меткостью, которые под силу только испытанным в боях войскам. Каждому стрелку тем утром выдали по восемь магазинов, но тратились они экономно: никто не обращал внимания на огонь с флангов, ибо все были сосредоточены только на приближающихся русских. […] Только когда враг подходил вплотную и уже угрожал окружить нас, мы открывали огонь, причем ни один выстрел не пропадал даром. Наши люди проявляли удивительное хладнокровие, никто и не помышлял об отступлении»[20].

Наконец, Горчаков положил конец колебаниям Реада, отдав приказ об атаке всей дивизии. На какое-то время русским удалось отбросить французов назад к холму, но смертоносные залпы вражеских винтовок в конечном счете заставили их отступить и вернуться на другой берег реки. Во время отступления Реад был убит осколком снаряда, и Горчаков принял командование на себя, приказав восьми батальонам из сил Липранди слева поддержать его на восточной стороне Федюхиных высот. Но эти подразделения попали под плотный ружейный огонь сардинцев, которые продвигались от горы Гасфорта, стремясь прикрыть свой открытый фланг. Русские вынуждены были вернуться к Телеграфному холму. Ситуация становилась безнадежной. Вскоре после 10 часов утра Горчаков отдал приказ о всеобщем отступлении и, дав последний залп из всех своих орудий, прозвучавший как знак несогласия с поражением, русские отступили зализывать раны[21].

Союзники потеряли на Черной реке 1800 человек. Русские насчитали 2273 погибших, почти 4000 раненых и 1742 пропавших без вести, большинство из которых составили дезертиры, использовавшие для побега утренний туман и неразбериху битвы. Прошло несколько дней, прежде чем удалось собрать трупы и вывезти раненых (русские даже не пришли за своими). Ужасную сцену побоища наблюдали не только медицинские сестры, помогавшие раненым, но и «военные туристы», которые собирали трофеи с тел умерших. Известно, что по меньшей мере два капеллана британской армии принимали участие в этом мародерстве. Знаменитая медсестра Мэри Сикол описывает поле, «густо усеянное ранеными, некоторые из которых были тихими и безропотными, а другие нетерпеливыми и беспокойными. Кто-то сотрясал воздух криками боли, каждый хотел воды, и все были благодарны людям, оказывавшим им помощь». Британского доктора Томаса Буззарда, приписанного к турецкой армии, поразило то, что большая часть мертвецов «лежала лицами вниз, буквально, используя выражения Гомера, “землю кусая зубами”». Это ничуть не походило на произведения батальной живописи, где павших было принято изображать обратившими лица к небу. (Это неудивительно, поскольку большинство русских были убиты выстрелами спереди, когда они взбирались вверх по холму, и поэтому естественным образом падали вперед)[22].

Каким-то непостижимым образом русские умудрились проиграть сражение неприятелю, которого численно они превосходили вдвое. Объясняясь перед царем, Горчаков возложил всю вину на несчастного генерала Реада, указывая, что тот неправильно истолковал его приказ, внезапно двинув своих людей против французов на Федюхиных высотах. «Порыв, оказанный всеми частями войск наших, имел бы, без сомненья, счастливый исход, если бы генерал Реад не сделал преждевременной частной атаки вместо той, которую я предполагал сделать совокупно войсками его и генерал-лейтенанта Липранди, непосредственно поддержанными главным резервом», – писал он царю. Александра, однако, не убедила попытка Горчакова переложить ответственность за разгром на погибшего генерала. Ему нужен был успех, чтобы начать переговоры о мире на выгодных условиях, а эта неудача разрушила все его планы. Отвечая Горчакову, он настаивал на том, что понесенные русскими войсками огромные потери не имели смысла. Правда же заключалась в том, что вину за ненужное кровопролитие несли оба этих человека: Александр требовал наступления, когда оно было невозможно, а Горчаков поддался его давлению[23].

Поражение на Черной стало для русских катастрофой. После него взятие Севастополя союзниками было лишь вопросом времени. «Я уверен, что это предпоследний кровавый акт нашей операции в Крыму, – писал французский офицер Эрбе своим родителям 25 августа, после ранения на Черной, – последним актом будет захват Севастополя». Согласно Николаю Милошевичу, одному из защитников военно-морской базы, после этого поражения русские армии утратили веру в своих офицеров и генералов. Другой участник сражений писал: «Поражение на Черной грустно отозвалось в Севастополе. Утро 4 августа – были последние минуты нашей жизни и нашей надежды. К вечеру все умерло. […] Мы начали прощаться с Севастополем»[24].

Осознавая, что ситуация безнадежна, русские начали готовиться к эвакуации города; накануне битвы Горчаков предупреждал военного министра о возможности такого исхода, если сражение будет проиграно. План эвакуации предполагал сооружение понтонного моста, пересекающего морскую гавань с юга на север. В случае потери Южной стороны русские могли бы оборудовать на Северной стороне свои командные позиции. Идею моста в начале июля выдвинул военный инженер, генерал Михаил Бухмейер. Многие инженеры критиковали этот план, поскольку, по их мнению, соорудить мост там, где предлагалось – между фортом Святого Николая и батареей Михайлова, – было невозможно, ибо ширина морской гавани там составляла 960 метров. Это был бы самый длинный понтонный мост в мире, и волны, поднимаемые севастопольскими ветрами, с легкостью разрушили бы его. Но безотлагательность ситуации заставила Горчакова поддержать опасный план. После того, как несколько сотен солдат на телегах доставили лесоматериалы из далекого Херсона, отстоявшего за 300 километров от Севастополя, команды моряков под началом Бухмейера начали собирать понтон, который был готов к 27 августа[25].

***

Тем временем союзники готовились к новому наступлению в районе Малахова кургана и Редана. К концу августа они поняли, что русские больше держаться не могут. После поражения на реке Черной ручей дезертиров из Севастополя превратился в широкий поток, причем все беглецы в один голос рассказывали об ужасающей ситуации в городе. Как только союзные командиры осознали, что новая атака на крепость вполне может увенчаться успехом, они преисполнились решимости предпринять ее как можно раньше. Приближался сентябрь, погода вскоре могла измениться, и ничего более не страшило их так сильно, как вторая зимовка в Крыму.

Подготовительными мероприятиями руководил Жан-Жак Пелисье. После того, как его войска разгромили русских в битве при Черной, позиции французского военачальника заметно укрепились. Раньше Наполеон не раз высказывал сомнения относительно бесконечной осады крепости, на которой настаивал маршал; сам император, как известно, предпочитал полевые кампании. Но эта новая победа заставила Наполеона оставить сомнения и полностью довериться командующему французским контингентом в выборе путей к победе.

Итак, французские командиры руководили, а британские были обязаны им подчиняться: нехватка войск и одержанных побед не позволяли им диктовать общую военную политику. После катастрофической для англичан атаки 18 июня британское командование было склонно воздерживаться от повторения штурма города с участием английских солдат. Победа на Черной, однако, изменила ситуацию, более не позволяя британцам оставаться в стороне.

К тому моменту французам удалось довести подкоп под оборонительные сооружения Малахова кургана до точки, от которой оставалось всего 20 метров до крепостного рва. В ходе этой операции они несли большой урон от русского огня. Копать приходилось так близко от русских позиций, что враг без труда мог слышать их разговоры. Британцы тоже вели подкоп к Редану, но в их зоне почва была каменистой, и до укреплений оставалось еще 200 метров. В ходе работ они тоже теряли много людей. С крыши военно-морской библиотеки русские отчетливо видели лица британских солдат, работавших в открытых траншеях. Их снайперы, засевшие в Редане, без труда могли убить каждого, осмелившегося понять голову. Ежедневно союзные армии теряли от 250 до 300 человек. Сложившееся положение было нестерпимым. Откладывать наступление было нельзя; если не взять город сейчас, то позже это тем более не удалось бы сделать, а в таком случае осаду вообще пришлось бы прекратить до наступления зимы. Именно этой логикой руководствовалось британское правительство, позволяя генералу Джеймсу Симпсону объединить силы с Пелисье ради последней попытки взять Севастополь посредством сухопутного штурма[26].

Операция была назначена на 8 сентября. На этот раз, в отличие от провалившейся попытки 18 июня, штурму предшествовала продолжительная и массированная бомбардировка русских оборонительных сооружений, начавшаяся 5 сентября и постепенно нараставшая. Выпуская по 50 тысяч снарядов ежедневно, причем с более близкого расстояния, чем прежде, французские и британские орудия причиняли русским войскам грандиозный урон. Центр города, в котором не осталось почти ни одного целого здания, выглядел так, будто бы пережил землетрясение. Потери были огромными: начиная с последней недели августа русские ежедневно теряли около тысячи человек убитыми или ранеными, а на протяжении трех дней сентябрьских обстрелов их потери составили примерно 8 тысяч человек. Тем не менее последние храбрецы, защищавшие Севастополь, не помышляли об оставлении города. Ершов вспоминал:

«Защитники Севастополя далеки были от того, чтобы отступать; даже думать не хотели об отступлении; несмотря на то, что, обороняя полуразрушенный Севастополь, в сущности защищали лишь призрак, имя без значения. Напротив, все готовилось в Севастополе к отчаянной борьбе: припасали вторые линии, устраивали баррикады и собирались обратить в цитадель каждый дом, дать отпор из-за каждой развалины»[27].

Русские ожидали атаки – бомбардировка не позволяла сомневаться в намерениях союзников, – но они думали, что она начнется 7 сентября, в годовщину Бородинской битвы, в которой в 1812 году была уничтожена треть наполеоновской армии. Но в этот день ничего не произошло, и русские сняли дополнительные дозоры и караулы. Они были еще более сбиты с толку 8 сентября, когда с пяти часов утра обстрел возобновился, причем с бешеной интенсивностью. Французские и британские пушки выпускали по 400 снарядов в минуту – до тех пор, пока в десять часов залпы внезапно не прекратились. Но атаки снова не было. Русские полагали, что союзники начнут наступление в сумерках или на рассвете следующего дня, как они всегда делали прежде. Поэтому они истолковали новый обстрел как предвестие возможной вечерней атаки. Эта догадка получила подтверждение через час, когда их дозорные на Инкерманских высотах сообщили о начавшемся развертывании союзного флота. Наблюдатели не ошиблись: план союзников предполагал обстрел городских укреплений с моря. Но тем утром прекрасная жаркая погода сменилась; поднялся сильный северо-западный ветер. Начавшийся на море шторм заставил отменить морскую часть операции в самый последний момент, хотя при изменении обстоятельств к ней рассчитывали вернуться. По настоянию французского генерала Пьера Боскета атаку решили начать в полдень – как раз в тот момент, когда русские меняли караулы и ожидали ее меньше всего[28].

План союзников был прост: они намеревались повторить все, что предпринималось ими 18 июня, но бóльшими силами и без прежних ошибок. На этот раз, вместо трех дивизий, задействованных в прошлый раз, французы привлекли к операции десять с половиной дивизий (пять с половиной против Малахова кургана и пять против городских бастионов). В совокупности это составляло 35 тысяч человек, которых поддерживали еще 2 тысячи сардинцев. Ровно в полдень французские командиры отдали приказ к наступлению. Под барабанную дробь и звуки горнов, с криком «Да здравствует император!» части генерала Патриса де Мак-Магона, около 9 тысяч солдат, поднялись из французских окопов. За ними последовала остальная французская пехота. Ведомые отважными зуавами, солдаты побежали к Малахову кургану, а потом, преодолев с помощью досок и лестниц крепостной ров, начали взбираться на стены крепости. Русские были застигнуты врасплох: они действительно меняли караульных, а многие солдаты воспользовались прекращением артподготовки для того, чтобы спокойно пообедать. Как вспоминал потом Прокофий Подпалов, в ужасе наблюдавший за происходящим с Редана, французы действовали так быстро, что многие русские бойцы не успели даже схватиться за ружья. За несколько секунд сотни французских солдат заполонили русские позиции, а через несколько минут на башне уже развевался французский флаг[29]. Русские были ошеломлены мощью французской атаки и в панике бежали с Малахова кургана. Большинство их солдат, оборонявших бастион, составляла необстрелянная молодежь из 15-й резервной пехотной дивизии, которая не имела боевого опыта и не могла тягаться с зуавами.

Захватив Малахов курган, люди Мак-Магона обрушились на русские укрепления, ввязавшись в жестокую рукопашную схватку с противником на батарее Жерве, на левом фланге кургана. Одновременно другие подразделения начали атаковать остальные русские бастионы по всей линии соприкосновения. Вскоре зуавам удалось захватить батарею Жерве, хотя на правом фланге они не смогли выбить с занимаемых позиций Казанский полк, который храбро держался до прихода подкрепления из Севастополя, позволившего русским перейти в контратаку. Это было одно из самых жестоких сражений Крымской войны. «Часто мы рвались в штыки, бросались вперед и оттесняли передовые части французов, – вспоминал один из русских офицеров Анатолий Вязмитинов. – Мы не отдавали себе отчета в цели наших атак и не спрашивали себя, был ли вероятен какой-нибудь успех. Мы рвались вперед, опьяненные пылом боя». За считанные минуты земля между батареей Жерве и Малаховым курганом была покрыта мертвыми телами, русскими и французами вперемешку; с каждой успешной атакой сверху добавлялся новый слой трупов, поверх которого кипел бой. «Смесь крови с пылью, толстым слоем покрывавшей землю, образовала какое-то тесто, – позднее писал Вязмитинов. – Мы не могли целить во французов, занимавших часть нашей батареи, так как ни одного из них не видно было из-за густого дыма. Мы стреляли в этот дым, стараясь только дать нашим пулям направление, параллельное земле». В конечном счете пехотинцы Мак-Магона, постоянно получавшие подкрепление, раздавили русских превосходящей огневой мощью и заставили их отступить. Затем они закрепились на Малаховом кургане, возведя здесь импровизированные баррикады, причем вместо мешков с песком использовались тела убитых и даже раненых русских солдат. За этими укреплениями в сторону Севастополя были развернуты тяжелые орудия[30].

Между тем британцы предприняли собственное наступление на Редан. По определенным причинам захват Редана был гораздо более тяжелым делом, чем овладение Малаховым курганом. В каменистом грунте вокруг форта нельзя было окапываться, и поэтому англичанам под огнем врага нужно было сначала бегом пересечь открытое пространство и затем карабкаться наверх. Клинообразная форма Редана означала, что штурмовые отряды, стоит им только пересечь ров и забраться на парапет, попадут под фланговый огонь. Кроме того, ходили слухи о том, что Редан заминирован русскими. Впрочем, как только французы заняли Малахов курган, Редан оказался более уязвимым.

Как и в июне, британцы позволили французам взять инициативу в свои руки; лишь только увидев французское знамя на Малаховом кургане, они устремились к Редану. Под залпами картечи и ружейным огнем значительная часть штурмового отряда, насчитывавшего тысячу солдат, смогла бегом добраться до рва и спуститься в него, хотя не менее половины лестниц были брошено по пути. На дне рва воцарился полный хаос, поскольку штурмующих почти в упор расстреливали русские, разместившиеся на парапетах у них над головами. Одни англичане старались как можно скорее выбраться наружу, чтобы атаковать парапет, другие пытались укрыться на дне рва. В конце концов, группе бойцов удалось вскарабкаться на стену и ворваться в крепость. Большинство из них были убиты, но они подали пример, которому последовали другие. Среди них был лейтенант Гриффит из 23-го полка Королевских уэльских фузилеров:

«Мы неистово устремились вдоль окопов, картечные залпы гремели в ушах. Попадавшиеся нам навстречу раненые офицеры, возвращавшиеся к своим, сказали, что они уже были в Редане и лишь подкрепления не хватило для полной победы. По мере продвижения вперед мы встречали все больше наших раненых. […] “Вперед, 23-й!” – кричали офицеры. Вскоре мы оказались на открытом пространстве. Эти минуты были поистине ужасными. Когда я бегом пересекал открывшиеся 200 ярдов, картечь взрыхляла землю со всех сторон и наши люди падали один за другим. Оказавшись у рва Редана, я обнаружил своих, которые испытывали некоторое смятение, но при этом продолжали отстреливаться от наседавшего неприятеля. На дне рва скопились солдаты различных подразделений; по штурмовым лестницам, ведущим на парапет, уже взбирались наши ребята. Мы с Рэдклиффом тоже схватили лестницу и начали подниматься по ней, пока нас не остановили раненые и мертвые, постоянно падавшие сверху. Это была душераздирающая картина»[31].

Ров и склоны, ведущие к парапету, быстро заполнялись все новыми англичанами, которые, подобно Гриффиту, не могли взобраться на парапет из-за создавшейся толчеи. Внутренняя часть Редана была хорошо защищена; атакующие, прорывавшиеся в крепость, были окружены противником, значительно превосходящим их числом, и оказывались под уничтожающим перекрестным огнем с флангов клинообразной крепости. Английские солдаты, столпившиеся на дне рва, понемногу теряли присутствие духа. Игнорируя команды офицеров, призывавших взбираться на парапет, люди, по воспоминаниям лейтенанта Колина Кэмпбелла, смотревшего на это из окопа, «старались прибиться поближе к угловым стенам, где было относительно безопасно, хотя и там их во множестве настигали вражеские пули». Многие теряли самообладание и бежали назад, за двести метров, в свои траншеи, которые и без того были переполнены солдатами, ожидавшими приказа к атаке. Дисциплина была подорвана: началось паническое бегство в тыл. Гриффит присоединился к общему отступлению:

«Испытывая стыд, я против воли последовал за общим потоком. Впереди была видна наша траншея, но я не надеялся добраться до нее. Огонь был ужасающим, и я с трудом пробирался между телами убитых и раненых, буквально покрывавшими всю землю вокруг. Наконец, к моей великой радости, я достиг наших позиций и упал в окоп. […] По дороге пуля разбила мою флягу, висевшую на поясе, и меня облило водой. Вскоре нам удалось встретить несколько уцелевших товарищей. Зрелище было печальное: слишком многих недоставало».

Что касается Генри Клиффорда, то он был среди офицеров, которые тщетно пытались восстановить дисциплину:

«Когда люди бежали с парапета Редана, […] мы били их ножнами сабель, убеждая остановиться и крича, что они погубят все дело; но нас мало кто слушал. Траншея, куда они устремлялись, вскоре была переполнена, там невозможно было двинуться, чтобы не наступить на раненого»[32].

Войска, охваченные паникой и состоявшие в основном из необстрелянных резервистов, были неспособны к возобновлению атаки. Генерал Уильям Кодрингтон, командир наступающей пехотной дивизии, отложил атаку на сутки. За день потери англичан составили 2670 человек, 550 из которых были убиты. Кодрингтон настаивал на том, чтобы назавтра к наступлению были привлечены проверенные в боях войска, но до этого дело не дошло. Тем же вечером русские решили, что они не смогут отстоять Редан под огнем французских пушек, установленных на Малаховом кургане, и эвакуировали гарнизон крепости. Как объяснял впоследствии русский генерал, Малахов курган был ключом к Севастополю, и, завладев им, французы получили возможность беспрепятственно обстреливать город, убивая тысячи солдат и гражданских лиц. Кроме того, существовал риск того, что они разрушат и понтонный мост, отрезав тем самым путь к отступлению русских на Северную сторону[33].

В итоге Горчаков приказал эвакуировать всю Южную сторону Севастополя. Военные сооружения были взорваны, склады сожжены, а толпы солдат и мирных жителей готовились перейти понтонный мост, перекинутый через бухту. Многие русские солдаты считали решение об эвакуации предательством. По их мнению, в сражении предшествующего дня они одержали частичную победу, поскольку отбили вражеский натиск на всех направлениях, за исключением Малахова кургана, и потому не понимали или отказывались понимать, почему оборонять город далее невозможно. Многие моряки не хотели уходить из Севастополя, где прожили целую жизнь, а некоторые даже протестовали.

«Нам нельзя уходить, мы никакого распоряжения не получали; армейские могут уходить, а у нас свое, морское, начальство; мы от него не получали приказания – да как же это Севастополь оставить? Разве это можно? Ведь штурм везде отбит; только на Малахове остались французы, да и оттуда их завтра прогонят; а мы здесь на своем посту! Армейское начальство этого не может разрешить, потому что у нас здесь все морское, доки, магазины, мало ли еще чего. Мы здесь должны помирать, а не уходить; что же об нас в России скажут?»[34]

Эвакуация началась в семь часов вечера и продолжалась всю ночь. На набережной в гавани форта Святого Николая скопилась огромная толпа военных и гражданских, собирающихся пересечь понтонный мост. Раненые и больные, женщины с детьми, старики и старухи с палками – вперемежку с солдатами, матросами, лошадьми, пушками на повозках. Вечернее небо вспыхивало огнем пылающих зданий, а орудийные залпы с дальних бастионов чередовались со взрывами в самом городе, в фортах и на кораблях, поскольку отступающие уничтожали за собой все, что могло пригодиться врагу. Опасаясь того, что англичане и французы могут появиться в любой момент, люди паниковали и толкали друг друга, чтобы пробиться поближе к переходу. «На улицах и на площади такие страсти делались, что и рассказать нельзя, – вспоминала писательница Татьяна Толычева, которая ожидала переправы вместе с мужем и сыном. – Шум, гам: кто кричит, кто рыдает, кто из раненых стонет, а снаряды так и летят по небу». В гавани все время взрывались пушечные ядра: одно из них, упав прямо в толпу на набережной, убило восемь пленных союзников. Первыми через мост отправили солдат, лошадей и артиллерию, за ними пошли запряженные волами повозки, нагруженные пушечными ядрами, сеном и ранеными. Когда они пересекали мост, на набережной стояла тишина: никто не был уверен в том, что эвакуирующимся удастся достичь другого берега. Море волновалось, дул сильный северо-западный ветер, хлестал дождь. У переправы гражданские выстроились в очередь. Им разрешили взять с собой только то, что можно было нести в руках. Среди этих людей была и Толычева:

«На мосту давка, суматоха, страсть! Он подавался от тяжести так, что подымалась вода почти до колен. А то вдруг кто-нибудь со страха крикнет: “Тонем!” Все бросятся назад, собьют друг друга с ног, перепугают лошадей, а они станут на дыбы. Гам и шум такой, что голова трещит. Погода стояла ненастная, шел дождь, а снаряды так и свистали над нами. Не раз всякий прочел про себя молитву».

К восьми часам следующего утра переход был завершен. Последним защитникам был дан сигнал оставить бастионы и поджечь город. Прежде, чем перейти на Северную сторону, из немногих специально оставленных орудий они расстреляли последние корабли российского Черноморского флота, затопив их у входа в гавань[35].

С одного из фортов падение Севастополя наблюдал молодой Лев Толстой. Во время штурма он командовал батареей из пяти орудий и был одним из последних защитников города, пересекших понтонный мост. То был его день рождения, ему исполнилось 27 лет, но зрелище, открывшееся перед ним, разбивало сердце. В письме тете он признавался: «Я плакал, когда увидел город объятым пламенем и французские знамена на наших бастионах; и вообще во многих отношениях это был день очень печальный»[36].

Великий пожар Севастополя – повторение московского пожара 1812 года – продолжался несколько дней. Некоторые районы города еще догорали, когда 12 сентября в Севастополь вошли части союзников. То, что они здесь увидели, было невообразимо. Из городских госпиталей забрали не всех раненых, не хватило транспорта; около 3 тысяч человек были брошены в городе без пищи и воды. Доктор Гюббенет, который отвечал за эвакуацию медицинских учреждений, распорядился оставить раненых, предполагая, что очень скоро о них позаботятся союзники. Он не думал, что это произойдет лишь через четыре дня. Он испытал шок, читая позднее в западной прессе отчеты, подобные, например, статье корреспондента лондонской «The Times» Уильяма Рассела:

«Из всех кошмарных картин войны, которые когда-либо были явлены миру, зрелище севастопольского госпиталя оказалось самым душераздирающим и отвратительным. Войдя в эти двери, я увидел такое, чего смертные, по счастью, почти никогда не могут наблюдать. Повсюду были разлагающиеся и гноящиеся тела солдат, которых оставили умирать в последней агонии, без попечения и помощи. Они лежали в крайней тесноте, истекавшие кровью, которая капала прямо на пол, смешиваясь с гноем. Некоторые были еще живы, а в их ранах копошились черви. Другие, обезумев от происходящего вокруг или стремясь укрыться от этого ужаса в своей последней агонии, скатывались под кровати, еще более травмируя очевидцев. Многие, с искалеченными ногами и руками, обломками костей, торчащими прямо из открытых ран, молили о помощи, воде, пище; те же, кто лишился речи из-за тяжелейших ранений в голову или в преддверии смерти, просто молча указывали на свои язвы. […] Тела многих распухли и раздулись до невероятной степени; черты лица исказились самым фантастическим образом, глаза вываливались из глазниц, чернеющие языки не помещались во рту, сквозь плотно сжатые зубы прорывались предсмертные хрипы»[37].

Вид опустошенного города поражал всех, кто вступал в него. Барон де Бондюран, французский военный интендант, писал маршалу де Кастеллану 21 сентября:

«Севастополь представляет собой зрелище, более невероятное, нежели можно представить. Мы даже представить себе не могли, какой эффект произведет наша артиллерия. Город буквально разнесен вдребезги. Нет ни одного дома, куда не угодил бы снаряд. Здесь не осталось ни одной целой крыши, почти все стены тоже разрушены. Севастопольский гарнизон, судя по всему, нес огромные потери, поскольку все наши залпы находили цель. Это свидетельствует о неоспоримой силе духа и стойкости русских, которые держались столь долго и сдались лишь после того, как взятие Малахова кургана лишило их последних шансов».

Дух разрушения царил повсюду. Тем не менее Томас Буззард был поражен красотой даже разгромленного города:

«На одной из широких улиц уцелело изящное здание церкви, выполненное в камне в классическом стиле афинского Парфенона. Некоторые его огромные колонны были почти разбиты. Войдя вовнутрь, мы обнаружили, что снаряд пробил крышу и взорвался на полу, полностью разбив его. Было так странно выйти оттуда – и увидеть зеленый и мирный сад по соседству, стоявший в полном цвету»[38].

Что касается не столь чувствительных союзных солдат, то для них оккупация Севастополя открыла широкие перспективы мародерства. У французов грабежи проходили организованно, при поддержке офицеров, которые также присоединялись к расхищению русского имущества, посылая домой украденные трофеи. С их точки зрения, это было естественной составляющей войны. В письме родным от 16 октября 1855 года лейтенант Вансо приводит длинный список отправленных им сувениров, включавший серебряный и золотой медальоны, фарфоровый сервиз, русскую офицерскую саблю. Через несколько недель в новом письме он сообщает:

«Мы продолжаем разорять Севастополь. В городе почти не осталось ничего ценного, но мне очень хотелось найти тут один великолепный стул – и вчера, к моему удовольствию, мне повезло. У него нет одной ножки и немного попорчена обивка, но зато резная спинка поражает изяществом».

Англичане, по сравнению с французами, вели себя чуть более сдержанно. 22 сентября Томас Голафи отправил домой письмо, написанное на обороте какого-то русского документа, где он рассказывает:

«[Британские солдаты] тащат все, что можно унести в руках и продают добычу любому, кто готов ее купить, причем зачастую прекрасные товары предлагаются за очень скромные деньги, но проблема в том, что покупателей, кроме немногочисленных торговцев-греков, почти нет. […] Нам не позволили разграбить город, подобно французам. У них солдатам разрешалось ходить по всей его территории, а нас пустили только в одну его часть, находящуюся непосредственно у наших позиций»[39].

Если в мародерстве британцы отставали от французов, то в пьянстве они, напротив, шли впереди. Оккупационные войска нашли в Севастополе огромные запасы алкоголя, и британцы вознамерились полностью их уничтожить, заручившись разрешением своих командиров отметить одержанную победу. Пьяные драки и неподчинение дисциплине стали главной проблемой в британском лагере. Обеспокоенный докладами о «массовом пьянстве» среди солдат, военный министр, лорд Фокс Панмюр, обратился с письмом к Кодрингтону, предупреждая его «о физической опасности для армии, которая станет чрезвычайной, если это зло не удастся решительно пресечь, а также о бесчестии, которому ежедневно подвергается наш национальный характер». Министр потребовал урезать солдатское содержание и вновь подчинить части законам военного времени. С октября по март следующего года 4 тысячи английских военнослужащих были преданы военному суду за пьянство; большинство из них подверглись телесным наказаниям за недостойное поведение, а некоторые лишились месячного жалования. Тем не менее эпидемия пьянства продолжалась до тех пор, пока запасы алкоголя не иссякли, а союзные войска не оставили Крым[40].

Перевод с английского Андрея Захарова

[1] Перевод текста осуществлен по изданию: Figes O. Crimea: The Last Crusade. London: Penguin Books, 2011. P. 373–396.

[2] Boniface E. Campagnes de Crimée, d’Italie, d’Afrique, de Chine et de Syrie, 1849–1862. Paris, 1898. P. 247.

[3] Maude A. The Life of Tolstoy: First Fifty Years. London, 1908. P. 119.

[4] National Army Museum, London (NAM). 1984-09-31-129. Letter. 9 July 1855; NAM. 1989-03-47-6. Ridley letter. 11 August 1855.

[5] Damas A. de. Souvenirs religieux et militaires de la Crimée. Paris, 1857. P. 84–86.

[6] Noir L. Souvenirs d’un simple zouave: Campagnes de Crimée et d’Italie. Paris, 1869. P. 282; Сler J. Reminiscences of an Officer of Zouaves. New York, 1860. P. 231–232; Mismer C. Souvenirs d’un dragon de l’armée de Crimée. Paris, 1887. P. 117.

[7] Loizillon H. La Campagne de Crimée: Lettres écrites de Crimée par le capitaine d’état-major Henri Loizillon à sa famille. Paris, 1895. P. x–xi, 116–117.

[8] Baudens J. La Guerre de Crimée: Les campements, les abris, les ambulances, les hôpitaux, etc. Paris, 1858. P. 113–115; Guthrie G. Commentaries on the Surgery of the War in Portugal…with Additions Relating to Those in the Crimea. Philadelphia, 1862. P. 646.

[9] Гюббенет Х. Очерк медицинской и госпитальной части русских войск в Крыму в 1854–1856 годах. СПб., 1870. С. 143–144.

[10] Там же. С. 10, 13, 88–90 (цитату см. на с. 88). Royal Archives, Windsor. VIC/MAIN/QVJ. 12 March 1856.

[11] Вроченский М. Севастопольский разгром: воспоминания участника славной обороны Севастополя. Киев, 1893. С. 164–169; Baumgart W. The Crimean War, 1853–1856. London, 1999. P. 159.

[12] Цит. по: Тарле Е. Крымская война: В 2 т. М., 1944. Т. 2. С. 328.

[13] Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА). Ф. 846. Оп. 16. Д. 5732. Л. 28; Ершов А.И. Севастопольские воспоминания артиллерийского офицера в семи тетрадях. СПб., 1858. С. 244–245.

[14] Толстой Л.Н. Севастопольские рассказы // Он же. Полное собрание сочинений. М.: Художественная литература, 1935. Т. 4. С. 82.

[15] РГВИА. Ф. 9196. Оп. 4. Св. 2. Д. 1. Ч. 2. Л. 1–124; Ф. 9198. Оп. 6/264. Св. 15. Д. 2/2. Л. 104, 112; Ф. 484. Оп. 1. Д. 264. Л. 1–14; Д. 291. Л. 1–10; Boniface E. Op. cit. P. 267; Loizillon H. Op. cit. P. 105, 139; Сlifford H. Letters and Sketches from the Crimea. London, 1956. P. 249.

[16] Seaton A. The Crimean War: A Russian Chronicle. London, 1977. P. 195. (По-видимому, Файджес неверно указывает дату этого письма; цитирующий его Тарле датирует это послание 25 июня. См.: Тарле Е. Указ. соч. С. 431–432. – Примеч. перев.)

[17] Ibid. P. 196. (Цитата, приводимая автором в английском переводе, неверна. В данном переводе письмо царя цитируется по его русскоязычному оригиналу, приводимому Евгением Тарле. См.: Тарле Е. Указ. соч. С. 432. – Примеч. перев.)

[18] Хрущев А. История обороны Севастополя. СПб., 1889. С. 120–122; Тарле Е. Указ. соч. Т. 2. С. 344–347; Seaton A. Op. cit. P. 197.

[19] Сullet M.O. Un régiment de ligne pendant la guerre d’orient: Notes et souvenirs d’un officier d’infanterie 1854–1855–1856. Lyon, 1894. P. 199–203; Seaton A. Op. cit. P. 202; Cтолыпин Д. Из личных воспоминаний о крымской войне и о земледельческих порядках. М., 1874. С. 12–16; Красовский И. Из воспоминаний о войне 1853–56. М., 1874; Jaeger P. Le mura di Sebastopoli: Gli italiani in Crimea 1855–56. Milan, 1991. P. 306–309.

[20] Cullet M.O. Op. cit. P. 207–208.

[21] Seaton A. Op. cit. P. 205; Herbé J. Français et russes en Crimée: Lettres d’un officier français à sa famille pendant la champagne d’Orient. Paris, 1892. P. 318.

[22] Jaeger P. Op. cit. P. 315; Loizillon H. Op. cit. P. 168–170; Seacole M. Wonderful Adventures of Mrs Seacole in Many Lands. London, 2005. P. 142; Buzzard T. With the Turkish Army in the Crimea and Asia Minor. London, 1915. P. 145.

[23] Seaton A. Op. cit. P. 206–207.

[24] Herbé J. Op. cit. P. 321; Берг Н. Записки об осаде Севастополя: В 2 т. М., 1858. Т. 2. С. 1.

[25] Вроченский М. Указ. соч. С. 201.

[26] Small H. The Crimean War: Queen Victoria’s War with the Russian Tsars. Stroud, 2007. P. 169–170; Ершов А.И. Указ. соч. С. 157, 242–243; Cullet M.O. Op. cit. P. 220.

[27] Ершов А.И. Указ. соч. С. 247–248; Гюббенет Х. Указ. соч. С. 148.

[28] РГВИА. Ф. 846. Оп. 16. Д. 5758. Л. 57; Вроченский М. Указ. соч. С. 213–220; Тарле Е. Указ. соч. Т. 2. С. 360–361. О разведданных, получаемых русскими от пленных англичан и французов см.: РГВИА. Ф. 846. Оп. 16. Д. 5687. Л. 7.

[29] Niel A. Siège de Sébastopol: Journal des opérations du génie. Paris, 1858. P. 492–502; Perret E. Les Français en orient: Récits de Crimée 1854–1856. Paris, 1889. P. 377–379; Herbé J. Op. cit. P. 328–329; Воспоминания Прокофия Антоновича Подпалова, участника в Дунайском походе в 1853–54 годах и в Севастопольской обороне / Сост. В. Ляскоронский. Киев, 1904. С. 19–20.

[30] РГВИА. Ф. 846. Оп. 16. Д. 5758. Л. 58–60; Вязмитинов А. Севастополь от 21 марта по 28 августа 1855 года // Русская старина. 1882. Т. 34. С. 54–56; Ершов А.И. Указ. соч. С. 277–279.

[31] Spilsbury J. The Thin Red Line: An Eyewitness History of the Crimean War. London, 2005. P. 303.

[32] Ibid. P. 304; Campbell C. Letters from Camp to His Relatives during the Siege of Sebastopol. London, 1894. P. 316–317; Clifford H. Op. cit. P. 257–258.

[33] РГВИА. Ф. 846. Оп. 16. Д. 5758. Л. 65.

[34] Богданович М. Восточная война 1853–1856: В 4 т. СПб., 1876. Т. 4. С. 127.

[35] РГВИА. Ф. 846. Оп. 16. Д. 5758. Л. 68; Толычева Т. Рассказы старушки об осаде Севастополя. М., 1881. С. 87–90.

[36] Толстой Л.Н. Письмо Т.А. Ергольской, 4 сентября 1855 // Он же. Полное собрание сочинений… Т. 59. С. 335.

[37] Гюббенет Х. Указ. соч. С. 19, 152–153; The Times. 1855. September 27.

[38] Boniface E. Op. cit. P. 295–296; Buzzard T. Op. cit. P. 193.

[39] Vanson E. Crimée, Italie, Mexique: Lettres de campagnes 1854–1867. Paris, 1905. P. 154, 161; NAM. 2005-07-719. Golaphy letter. 22 September 1855.

[40] National Archive, London. War Office 28/126; NAM 6807-379/4 (Panmure to Codrington. 9 November 1855).

Неприкосновенный запас 2016, 3(107)

Россия. Великобритания > Армия, полиция > magazines.gorky.media, 25 июня 2016 > № 1901059

Мара Козельски

Побочные жертвы: крымские татары в годы Крымской войны

Мара Козельски – историк, специалист по истории Российской империи, доцент Университета Южной Алабамы.

[1]

Во время Крымской войны российские власти обвиняли крымских татар в шпионаже, провокациях, предательстве и коллаборационизме. Для русского правительства, глубоко увязшего в войне, которую ему вот-вот предстояло проиграть, татары были своеобразным групповым маркером. Официальные лица считали их «пятой колонной», готовой помогать союзникам, поскольку, подобно туркам, татары исповедовали ислам. В эпоху обостренной религиозной чувствительности власти верили собственной пропаганде: Крымская война была в их глазах священной, поскольку в ней, помимо внешнего врага, участвовал и враг внутренний[2]. Утвердившись, подобная позиция положила начало радикальному сдвигу в отношении российского государства к коренным жителям Крыма, в конечном счете обернувшемся исходом двух третей крымского-татарского населения с полуострова. Война спровоцировала массовую эмиграцию татар, охватившую в целом 200 тысяч человек. Если в середине 1850-х она была подобна слабому ручейку, то между 1860-м и 1863 годами[3], когда был достигнут ее пик, превратилась в мощный поток. Это переселение стало наиболее масштабным среди всех татарских миграций – от исхода, вызванного присоединением Крыма в 1783 году, и до сталинской депортации 1944-го.

Существование крымских татар и других народов российского Причерноморья представляет собой историю постепенно усугубляющегося бесправия, в которой Крымская война стала резким поворотом к худшему[4]. У нас пока нет полного понимания того, как и почему это происходило, а также какую именно роль в этом процессе сыграла война[5]. Анализ материалов, подготовленных российскими ведомствами в 1854–1856 годах, показывает, что русское правительство не планировало переселение татар. В данном случае вообще едва ли возможно говорить о какой-либо целенаправленной «политике» по отношению к татарам, поскольку мнения официальных лиц по татарскому вопросу зачастую противоречили друг другу, а действия основывались на непроверенных слухах и были бессистемными. Если одни российские чиновники обвиняли татар в пособничестве врагу и настаивали на их депортации, то другие заступались за них. В настоящей статье я собираюсь проследить, как менялось отношение государства к татарам с момента прихода войны на Крымский полуостров до заключения мира, вскрывая по ходу дела противоречия, повороты, контрасты в политике низших и высших уровней управления. Хотя статья помогает разобраться в особенностях миграции 1860-х годов, ее основной задачей выступает выявление разнообразных факторов, влиявших на отношение государственной власти к татарам в ходе войны.

Разбираясь в сложностях государственного мышления относительно крымских татар, я затрону несколько различных тем. Прежде всего, хотя крымский конфликт уже рассматривался под разными углами зрения, в локальном разрезе он пока не изучался[6]. Между тем война изменила Крым во многих отношениях, а ущерб, нанесенный осадой Севастополя, оказался не самой тяжелой травмой. На протяжении полутора лет полуостров управлялся по законам военного времени, которые устанавливались должностными лицами, не слишком осведомленными об особенностях этой имперской территории. В итоге деловая активность замерла, трудоспособное население превратилось в беженцев, коренные народы подверглись выселению. В век религиозного национализма война придала полуострову новую религиозную идентичность: православие, на протяжении десятилетий сдерживаемое сохранявшимся с екатерининских времен духом веротерпимости, распространилось по всему Крыму.

Если же отвлечься от частностей, то судьба татар в Крымскую войну может многое рассказать о политике имперской России и жестокости ее властей по отношению к собственному населению[7]. Это особенно интересно в свете недавних исследований, которые доказывают, что в других частях империи интеграция мусульманского населения происходила относительно мирно[8]. Но если у последователей ислама, проживавших во внутренних районах страны, все было более или менее спокойно, то мусульмане, жившие на границах, сталкивались с совсем иной реальностью. Так, обитатели северного побережья Черного моря в XIX и ХХ веках не раз оказывались участниками вынужденных массовых миграций или жертвами государственных репрессий. Вражда на религиозной почве, сопутствовавшая Крымской войне, выявляет конфессиональный контекст этих людских перемещений.

Другой важный вопрос, примыкающий к вопросу о демографической политике Российской империи, касается природы государственной власти в провинциях: до какой степени местная политика могла расходиться с указаниями, получаемыми из центра? Современные исследования показывают, что властители России во многом полагались на усмотрение губернаторов и что царь зачастую принимал решения, имеющие лишь локальную значимость, поскольку правильное для одного региона не обязательно оказывалось верным для другого[9]. Война подтвердила этот партикуляристский подход к имперскому управлению. Она стала серьезным испытанием для конфессиональной политики и обострила противоречия, по поводу которых государственные деятели России спорили в годы царствования Николая I, а также до и после него и которые периодически провоцировали гонения на неправославные конфессии. Суть проблемы составляло неопределенное соотношение религии, толерантности и ассимиляции. Когда начались боевые действия, эта тема не могла не выйти на первый план[10].

Отношение русских к татарам в годы Крымской войны складывалось из целого набора составляющих, включавших и подспудную религиозную напряженность, и противоречивую демографическую политику. Однако самым важным фактором, определявшим политическую линию, была все же сама война. Как свидетельствует недавнее исследование, посвященное государственному насилию над мирным населением, боевые действия обеспечивают контекст, поощряющий исключительную государственную жестокость; это тот случай, когда на поверхность поднимается прежде скрываемая враждебность или же появляются ее новые очаги[11]. Война порождает беспричинную агрессию, жертвами которой становятся случайные свидетели происходящего. Питер Гатрел, привлекший недавно внимание к проблемам массовой миграции, показал, что несчастные, которые оказываются под перекрестным огнем враждующих сторон, страдают не меньше солдат, а тяжелая участь беженцев и гражданских лиц, находящихся в местах боевых действий, способна непосредственно влиять на политику, причем историки пока только уточняют, как именно это происходит[12]. Так случилось и в России, где «военные власти пользовались правом абсолютного контроля в зонах боевых действий», что зачастую влекло за собой жестокое обращение с гражданскими, подвернувшимися под руку[13]. Действительно, массовый исход татар из Крыма не был организован государством. Но непосредственная реакция властей на положение дел на фронте превратила Крым в военную зону, где интересы местного населения не учитывались, а двойственная позиция государства в отношении конфессиональной лояльности создала неблагоприятную среду для всех нерусских, и в особенности для татар.

Не ограничиваясь обзором литературы о Крымской войне и управлении населением в приграничных землях России, данная статья затрагивает также более широкую тему насилия над гражданским населением. Чем глубже ученые вникают в эту проблему, тем очевиднее становится тот факт, что провести разграничительные линии, отделяющие геноцид, этническую чистку, принудительную, и даже добровольную, миграцию друг от друга очень трудно. Причем наши знания о том, кого надо винить в насилии в отношении гражданских лиц, а также при каких обстоятельствах и каким образом такое насилие реализуется, далеко не полны[14]. Частично подобное положение обусловлено тем, что ученые основывают свои суждения, исследуя крайности: Холокост, советские депортации и, с недавних пор, югославский кризис 1990-х годов. Жесткая фокусировка на перечисленных событиях заставила некоторых специалистов интерпретировать «короткий XX век» как конец цивилизации, эпоху, не имевшую себе равных по уровню насилия[15]. Действительно, имеются веские причины, позволяющие выделять XX столетие из общего ряда. Это время демонстрировало различные проявления жестокости, а также той социальной склонности, которую Иен Кершоу назвал «пристрастием к насилию»[16]. Проблема, однако, в том, что в трактовках, возлагающих ответственность за насилие на конкретных людей, группы лиц или сверхцентрализованное государство, не уделяется должного внимания тем формам насилия, которые реализуются на протяжении длительных отрезков времени, при наличии децентрализованного социального контекста, в специфических культурных, религиозных, военных контекстах.

В свете сказанного акцентирование внимания на XX веке умаляет значение предшествующих исторических периодов, непрерывность насилия, перекинувшегося на минувшее столетие из предшествующих веков[17]. Все большее количество авторов оспаривает интерпретацию, согласно которой вынужденные миграции, обмены населением, насилие государств в отношении собственных граждан должны считаться сугубо современными феноменами. В частности, многие народы Советского Союза, депортированные при Сталине, подвергались переселениям и во времена империи. Сказанное верно и по отношению к народам, населявшим черноморское побережье[18].

В период между присоединением Крыма к Российской империи и победой русской армии над Шамилем сотни тысяч мусульман добровольно или вынужденно покинули северное Причерноморье, переселившись в Османскую империю[19]. Им на смену пришли люди, исповедовавшие христианство восточного обряда, причем в некоторых случаях это были беженцы из Османской империи, желавшие жить в христианском государстве. Некоторые ученые, рассматривавшие этот обмен населением, например, Марк Пинсон, относят его к явлениям «демографической войны» между двумя имперскими государствами. Другие специалисты, например Алан Фишер и Брайан Уильямс, предпочитают говорить о «великом отступлении» мусульман из Европы, которое, по их мнению, началось с присоединения Крыма и продолжилось в балканских кризисах XX века[20]. Фишер подчеркивает:

«Несмотря на некоторые различия, исход татар из Крыма после 1856 года и народов Кавказа после 1859 года были двумя проявлениями одного и того же феномена. Более того, по мере интенсификации этих процессов они быстро и неразрывно слились друг с другом»[21].

Моя цель, однако, состоит не в том, чтобы сопоставить татарский кейс с депортациями или даже с вынужденными миграциями народов Кавказа, но лишь в том, чтобы подчеркнуть наличие имплицитной связи между жестокостями Крымской войны и более глобальными процессами.

Помимо свидетельств непосредственных очевидцев, в данной статье я широко использовала собрание документов из Крымского государственного архива, называющееся «Предательство, шпионаж и провокации татар» и содержащее более четырех десятков отдельных папок[22]. Некоторые из них посвящены арестам находившихся в Крыму иностранных граждан, а также обвинениям против евреев. Большинство документов – это секретные бумаги, составленные крымскими гражданскими и военными чиновниками. Эти люди не являлись сотрудниками Третьего отделения Императорской канцелярии, находившегося в Петербурге, что влечет за собой определенные затруднения, поскольку о деятельности Третьего отделения в царствование Николая I за пределами столиц нам известно немного, а об отдельных операциях военной разведки в период Крымской войны и того меньше[23].

Налаживание эффективной работы по сбору данных в военные годы представлялось для официальных лиц сложнейшей задачей, решение которой затруднялось сумятицей в функционировании цепи командования. Не раз получалось так, что одно и то же «татарское дело» одновременно слушалось в различных инстанциях, нередко принимавших противоречащие друг другу решения. В военное время назначенные из Петербурга офицеры выполняли обязанности местных администраторов. Многие из них сочетали гражданские обязанности с воинскими должностями, что провоцировало недоразумения и конфликты между различными властными инстанциями. Ситуация осложнялась еще и тем, что с конца 1854-го до весны 1855 года в империи сменились три высших должностных лица: Александр II вступил на престол после кончины Николая I, князь Михаил Горчаков сменил князя Александра Меншикова на посту главнокомандующего российской армией в Крыму, граф Александр Строганов стал губернатором Новороссии вместо вышедшего в отставку князя Михаила Воронцова. Каждая из этих перестановок непосредственно отзывалась в Крыму, прямо или косвенно влияя на местную политику и функционирование специальных служб.

Есть и другая проблема. За исключением немногих обращений в поддержку арестованных, большинство проанализированных мной документов были составлены представителями российской администрации, ответственными за аресты, задержания, изоляцию татар. Соответственно, я использовала эти документы не для того, чтобы выявить шпионов, предателей, подстрекателей среди татар, а с тем, чтобы фиксировать изменения приоритетов, отстаиваемых русскими властями в Крыму в годы Крымской войны. Питер Холквист считает, что «изучение материалов слежки и надзора… позволяет переосмыслить природу режима в целом и значение самих этих материалов в частности»[24]. Иными словами, необъективные, малограмотные, разрозненные документы правоохранителей, имеющиеся в крымских архивах, предоставляют информацию о «состоянии духа» не столько татар, сколько людей, собиравших сведения о них и разрабатывавших политику в отношении татарского населения полуострова.

Конфликт, известный как Крымская война, начался в октябре 1853 года, когда Россия объявила о своем намерении осуществить военные действия против Османской империи[25]. В официальном объявлении войны в качестве casus belli был указан общеизвестный, как считалось, факт притеснения турками восточных христиан. В ходе конфронтации Россия рассчитывала восстановить свое «законное» покровительство в отношении христианского населения Османской империи, гарантированное рядом договоров, заключенных в начале XIX столетия. Дипломатическое обсуждение вопроса в царском манифесте было названо бесполезным[26]. Через месяц после начала войны русские корабли под командованием легендарного адмирала Павла Нахимова полностью разгромили турецкий флот в Синопской бухте. Но одержанная победа оказалась для России роковой, поскольку убедила Францию и Англию выступить в поддержку Османской империи.

С началом сражений на Дунае и после Синопа царь приказал подготовить черноморский регион к войне; на приграничных территориях – в Бессарабской области, Херсонской и Таврической губерниях – было введено военное положение. В ноябре их поделили между двумя военачальниками: адмиралом и командующим флотом, князем Александром Меншиковым, а также генералом и командующим сухопутными войсками, бароном Дмитрием Остен-Сакеном. Меншиков получил Тавриду и Херсон на левом берегу Буга, а Остен-Сакен присматривал за правым берегом Буга и Бессарабией[27]. В правовом отношении их указания имели бóльшую силу, чем распоряжения гражданских властей.

Пока в Петербурге офицеры получали назначения на фронт, крымское население готовилось к прибытию российских войск. Несмотря на различия в вероисповедании и национальности, жители Крыма сообща демонстрировали поддержку военных усилий России. В ноябре 1853 года купцы Симферополя изъявили желание приветствовать русских солдат с хлебом и солью. Подобные проявления патриотизма в Крыму военной поры имели особую значимость, поскольку полуостров был одним из самых неоднородных регионов империи: по численности здешние русские уступали татарам, армянам и грекам[28]. Генерал-губернатор Тавриды Владимир Пестель в мае 1854 года писал Меншикову: «Жители всех мест, через которые проходили войска, забыв различное свое происхождение, слились в одну русскую семью», чтобы приветствовать солдат. Среди этих жителей были «дворянство, купечество, граждане, государственные крестьяне, русские, ногайцы, колонисты-немцы». Пестель добавлял, что Таврическая губерния, «несмотря на всю свою разноплеменность, в этом случае, как и во всех других, где дело идет о любви и преданности Престолу и Отечеству, не отстала от чисто русских губерний России»[29]. Каждая из основных групп населения полуострова подготовила собственное боевое подразделение. В специальном обращении к мусульманам муфтий Сеид Джелиль-эфенди выразил безоговорочную поддержку России и призвал всех крымских татар сделать то же самое: «Мы же все мусульмане, от мала до велика, должны быть искренне преданы Царю и Отечеству и для них не щадить ни жизни, ни крови, если она потребуется от нас для их защиты». На призыв муфтия откликнулись беи, давшие «клятву нерушимой верности» царю[30]. В начале войны провинциальные власти Тавриды не сомневались в той преданности, которую демонстрировали татары.

Но довольно скоро на полуостров пришла война, и первоначальный оптимизм испарился. Крым стал театром боевых действий, а его жители страдали не меньше, чем солдаты на передовой. Как только в море показались боевые корабли противника, проживавшие на побережье греки и русские собрали свои пожитки, а власти приступили к мобилизации имеющихся ресурсов[31]. Торговля на полуострове замерла, поскольку все дороги были забиты беженцами и армией. Солдаты занимали частные дома, а их командиры – административные здания. Лишь немногие зажиточные татары могли позволить себе покинуть Крым на время войны; у большинства просто не было денег на переезд. Так они оказались между двух огней, причем их скотину, рабочую силу и провизию пытались использовать обе воюющие стороны. В конечном счете, татары попали под подозрение русских: их обвинили в массовом пособничестве врагу.

По ходу подготовки к боевым действиям военные власти начали слежку за лицами, считавшимися опасными для государства. Первыми, однако, под подозрение попали не татары, а иностранцы и евреи. Например, в начале 1854 года российские власти задержали подданного Османской империи, который легально проживал в Феодосии на протяжении восьми лет. Его обвинили в распространении вредоносных слухов и клевете на российское правительство, после чего он умер в тюремной больнице[32]. Несколько англичан, живших и работавших в Крыму, также были арестованы. Одним из них оказался Томас Аптон, знаменитый архитектор, создавший на полуострове несколько известных сооружений. Его единственной виной была национальность; тем не менее в феврале 1855 года его выслали за пределы Крыма, а все его бумаги были конфискованы и переведены с английского на русский. В конечном счете власти не нашли в них ничего предосудительного и после подписания Парижского трактата в 1856 году ему позволили вернуться к семье[33].

Помимо иностранных граждан, власти следили за евреями. Государство предоставило им право торговать в прифронтовой зоне, поскольку торговцы снабжали русских солдат тем, что власти не могли им предоставить: одеждой, сигаретами, бритвами. Однако в большинстве своем эти люди, торговавшие на линии фронта, были не местными, крымскими, жителями (крымчаками или караимами), а польскими евреями, которым требовалось особое разрешение на ведение торговли в Крыму. Тех, кто не сумел обзавестись необходимыми документами, подвергали аресту и высылке[34]. На фоне общей обеспокоенности несанкционированным пересечением границы несколько случаев привлекли особое внимание российских властей. Например, в сентябре 1854 года губернатор Тавриды получил из канцелярии губернатора Новороссии описание двух «выявленных шпионов», оба они были евреями. Послание содержало имена, информацию о контактах, описание внешности. Так, один из них был высоким и смуглым, с темными волосами и голубыми глазами и безбородым. В ответ на просьбу о содействии власти Крыма начали собственный розыск, но не нашли никого, кто подходил бы под такое описание[35].

В этих ранних случаях отразился первоначальный подход империи к противодействию шпионажу. Когда началась война, у властей не было готовой программы по поимке шпионов. Главной стратегией оставалось выявление иностранных граждан и евреев из западных областей, у которых отсутствовали необходимые документы. Деятельность властей мотивировалась общей ксенофобией, а сбор сведений соответствовал практике, сложившейся в Третьем отделении. По замечанию Сквайра, начиная с 1830-х годов основной задачей Третьего отделения была слежка за поляками, евреями западных областей и путешествующими по России иностранцами[36]. На первом этапе войны, с 1853-го по начало 1854 года, основные жандармские сети были раскинуты довольно далеко от крымского фронта, а власти не слишком интересовались татарами. В качестве особой группы татары попали под подозрение только в сентябре 1854-го, после того, как союзники высадились в Евпатории.

К тому времени Меншиков имел под своим началом 38 тысяч солдат и 18 тысяч матросов, дислоцированных на юго-западе полуострова, а также еще 12 тысяч солдат на востоке, в районе Керчи и Феодосии[37]. С точки зрения жителей полуострова, это число абсолютно не соответствовало ситуации. Когда союзники высаживались в Евпатории, Россия не смогла организовать оборону города, а Симферополь, административный центр Крыма, защищал лишь один батальон. Соответственно, в первую неделю сентября среди обитателей Крыма началась паника: в Симферополь хлынули многочисленные беженцы из Евпатории, среди которых были крепостные, колонисты и татары. Беженцы принесли с собой слухи о тысячах вражеских солдат, разбивших лагерь вдоль берега, и невероятном числе кораблей. По воспоминаниям симферопольского чиновника времен вторжения, под влиянием новостей с фронта и рассказов беженцев «многие жители потеряли голову и не знали, что предпринять; другие стали поспешно готовиться к немедленному выезду из Крыма. […] Со страху они начали поговаривать о том, что союзники двинутся прямо на Симферополь, остававшийся без войска». Особо напуганы были женщины, поскольку их «беспрерывные опасения» и мысли о «диверсиях» были связаны с «неистовством турок и англичан… мужчин, вовсе от природы не робких»[38].

Через несколько дней после высадки в Евпатории и захвата близлежащих деревень союзники разгромили царские войска в битве при реке Альме. Примерно месяц спустя состоялась битва при Балаклаве, известная благодаря атаке британской бригады легкой кавалерии; очевидцы тогда сообщали, что по дороге между Бахчисараем и Балаклавой потоки беженцев «двигались, как лава»[39]. Беженцы продолжали покидать побережье, и к ноябрю, когда состоялась битва при Инкермане, расположенный в центре полуострова бахчисарайский Успенский монастырь стал местом, куда стекались беженцы из Севастополя, Евпатории, Балаклавы и окрестных деревень. Его настоятель подчеркивал тогда серьезность ситуации, отмечая при этом: «Враги, подобно саранче, слетелись в Крым и разоряют его города, заставив жителей спасаться бегством. Не желая судить бегущих, я все же должен спросить: куда они бегут?»[40]

В течение осени 1854 года союзники закрепились на побережье полуострова, а русская армия терпела одно поражение за другим. Императорские войска стремительно отступали из прибрежных районов, сосредоточиваясь вокруг Севастополя. Расположенный всего в 25 километрах от вражеских позиций Симферополь, столица Крыма, оставался без защиты: к ужасу местных жителей, русская армия находилась в 70 километрах от города, в Севастополе[41]. Как пишет Михно, бывший в Симферополе после сентябрьской высадки союзников, «от наших войск не было вестей»[42]. Позднее Меншиков отправил солдат на защиту Симферополя, но это было сделано слишком поздно, и дух местных жителей уже был поколеблен. Его попытки защитить гражданских лиц в других частях полуострова также оказались тщетными[43]. Поскольку регулярная армия отходила к Севастополю, для поддержания порядка во внутренних районах полуострова Меншиков привлек донских и яицких казаков. Они прибыли в Крым с севера, через Симферополь. Итог этого маневра был известен заранее: помня о конфликтах столетней давности, казаки и не думали защищать крымских татар[44].

В разгар паники, вызванной десантом союзников, в Евпаторию прибыл представитель некогда правившей в Крыму татарской династии Месуд-Гирей. Когда Крым был включен в состав России, большинство представителей этого клана бежали в Османскую империю. В первой половине XIX столетия Гиреи служили в турецкой администрации на Балканском полуострове, а также в турецкой армии. В различные периоды в Османской империи из эмигрировавших крымских татар создавались пехотные и кавалерийские части. Крымские татары сражались под турецким флагом против русских в наполеоновских войнах, в русско-турецкой войне 1828–1829 годов, в начале Крымской войны. Сам Месуд-Гирей обосновался в Варне; именно там он уговорил союзников подключить его к подготовке татарского восстания в Крыму и к попыткам убедить татар оказать поддержку иностранному вторжению[45].

Сойдя на берег в Евпатории, Гирей встретился с местными татарами и заручился их поддержкой[46]. Татары снабжали союзников лошадьми и телегами, помогали им переправляться с кораблей на берег. Позже от Евпатории до Перекопа прокатилась волна татарских восстаний. Инсургенты перекрывали дороги, ведущие в города, и брали в заложники российских чиновников[47]. Уже 8 сентября союзники отправили Гирея назад на Балканы, посчитав его миссию выполненной[48]. Более того, его отблагодарили за усердие: после войны он получил от французов почетную медаль Иностранного легиона.

Под влиянием татарской вылазки в Евпатории по полуострову начали стремительно распространяться различные слухи. Многие видели в конфликте с Османской империей религиозный подтекст. Архиепископ Херсонской и Таврической епархии, чья резиденция находилась в Одессе, незамедлительно обратился к Синоду, написав, что Крым пребывает «в смятении» из-за «чрезвычайных условий войны» и «мятежных выступлений татар»[49]. Иерарх просил Синод разрешить ему посещение линии фронта; в конечном счете, он выехал в Феодосию, Бахчисарай, Карасубазар и Геническ, чтобы благословить населенные пункты, находящиеся в наибольшей опасности. Его крымские проповеди, разошедшиеся в печатном виде по всей России, изображали борьбу с Османской империей и западными державами как религиозный конфликт. Он называл войну «бранью священной», которая ведется «не за мирские выгоды, а за святость и честь Креста Христова»[50]. Он также видел в Крымской войне кульминацию судьбы России и исполнения ею христианского долга. У России, по его словам, есть «великое и святое призвание – быть защитницей веры Православной», сражаться «за освобождение от невыносимого ига мусульманского единоверных и единоплеменных собратий наших»[51]. За проповеди и общественную деятельность в годы войны Иннокентий был увенчан многочисленными наградами, к которым его представляли высокопоставленные военные: Остен-Сакен, Горчаков, Меншиков[52].

Пока видный иерей рассуждал о религиозной подоплеке конфликта, крымские татары в большинстве своем всеми силами старались дистанцироваться от беспорядков в Евпатории, Перекопе и Феодосии[53]. К примеру, 6 октября 1854 года Таврическое магометанское духовное собрание подготовило резолюцию, осуждавшую мятежников.

«До сведения нашего дошло, что из числа магометан, в Таврической губернии находящихся, принявших присягу Государю Императору России на верность подданства их, некоторые стали нарушать таковую и [...] многие якобы уже передались неприятелю, прибывшему в пределы России в город Евпаторию. Нарушение присяги строго воспрещается как российским, так равно и магометанским законами»[54].

После этого авторы предлагали пространный список жестких наказаний за предательство по исламскому праву, включая отрубание конечностей и смертную казнь. Таким образом, крымские муфтии выражали безоговорочную поддержку царю и армии и объявляли, что любой татарин, который окажется предателем, будет строго наказан.

Ногайские татары, проживавшие в северных районах Таврической губернии, в Приднепровье, а также вокруг Мелитополя и Бердянска, тоже выражали недовольство действиями татар Евпатории. В петиции, подготовленной неделю спустя, они клялись в преданности царю:

«Находясь более 70 лет под скипетром Великих Государей России, ногайцы чувствуют себя вполне счастливыми своим положением и желают доказать свою благодарность и признательность свою за благодетельные попечения правительства, а вместе с тем показать, сколь чужды они от тех неблагонамеренных и неблагодарных крымских татар, которые оказывали дружеское расположение врагам России»[55].

С этой целью они жертвовали императорской армии провиант, одежду, деньги. В заключение петиции говорилось о том, что «ногайцы не имели никакого сношения с крымскими неблагонамеренными татарами», и вновь указывалось на «верность их престолу и отечеству»[56].

Поначалу имперские власти отнеслись к этим обращениям вполне благосклонно. Бывший генерал-губернатор Тавриды Пестель, ставший на время войны военным губернатором, приняв документы, передал их князю Меншикову, который направил их царю. В свою очередь «Государь Император, по выслушивании отзывов от татар Крыма, выразил благодарность таврическому магометанскому духовенству и ногайскому племени… за верноподданнические их чувства»[57]. Веря в то, что мятеж малой группы людей не отражает настроений всего народа, Николай I согласился, чтобы Таврическое магометанское духовное собрание продолжило начатую деятельность, включая допросы татар, обвиненных в совершении преступлений. Впрочем, несмотря на поддержку со стороны царя, многие местные чиновники продолжали относиться ко всем татарам с подозрением.

После случая в Евпатории и до самого конца войны крымские власти постоянно отправляли вышестоящему начальству донесение за донесением, в которых сообщалось о татарах, сотрудничающих с врагом, передающих врагу сведения о дислокации российских войск, снабжающих врага запасами продовольствия. Ни один из этих докладов не имел доказательной базы. Они скорее представляли собой разрозненные собрания слухов и досужих обвинений, впервые появившихся на страницах одной немецкой газеты еще в апреле 1854 года, сдобренные рассуждениями о настроениях в татарской среде. Хотя некоторые источники и приписывают князю Меншикову намерение эвакуировать татар после высадки союзников в Евпатории, главным действующим лицом, отвечавшим за политику в отношении татарского населения и надзор над ним, был князь Николай Адлерберг, военный губернатор Симферополя и гражданский губернатор Таврической губернии[58]. До появления в Крыму в 1854 году Адлерберг долгое время состоял на государственной службе. В частности, он сражался в кампаниях на Кавказе и участвовал во вводе российских войск в Венгрию в 1849 году. В 1853-м были опубликованы его записки о путешествии по святым местам «Из Рима в Иерусалим»[59]. В ходе войны, осуществляя контроль в отношении властей полуострова, Адлерберг также организовывал и наблюдение за татарами.

Дело, возбужденное против татар Алушты, можно, по-видимому, считать вполне типичным в плане и опасений, которые испытывали российские власти, и используемых ими способов сбора информации, и факторов, подталкивавших их к арестам подозреваемых. В марте 1855 года татарка, в документах фигурирующая как «Айша», передала командиру Греческого батальона информацию о подрывной деятельности татар из ее деревни[60]. Сперва она сообщила офицеру, что татары, живущие в окрестностях Алушты, тайно собираются по ночам, обсуждая встречу французских кораблей. По ее словам, татары были убеждены, что французы вот-вот высадятся в районе Алушты. Айша назвала греку имена злоумышленников и встретилась с его начальством. Руководствуясь исключительно ее бездоказательным заявлением, власти арестовали десять мужчин-татар.

15 июля Айша выдвинула еще одно обвинение, на этот раз против своих родственников, живших в небольшой деревеньке неподалеку[61]. Она заявила, что их посетили четверо татар из Ялты, которые сообщили, что французы высадятся через 15–20 дней. По ее словам, те же самые четверо татар (их имена она назвала) вместе со своими семьями прячутся в лесу, появляясь в Алуште раз в несколько дней, чтобы добыть себе продовольствие и собрать сведения о русских военных[62]. Обвинения Айши дошли до высших властей Крыма, и, хотя никаких подтверждений этим сведениям не было, все названные ею люди были арестованы.

Число сообщений о татарах, общающихся с врагом, нарастало. 28 сентября 1855 года некий окружной чиновник сообщал, что крымские татары «посетили вражеских командиров, поздравляли их, дарили им подарки и целовали руки». Он также жаловался, что селяне передавали захватчикам коров, овец, цыплят, табак, фрукты. Кроме того, татары якобы рассказали французам, где именно в Ялте расположено казначейство, а также, где хранятся запасы провианта, расположены церкви и иные важные объекты. В донесениях излагались слухи о готовящемся мятеже татар против русских, хотя в деревнях, как утверждалось, пока говорили, что «время еще не пришло»[63].

Даже когда война подходила к концу, число обвинений в отношении татар не сокращалось[64]. Так, 6 февраля 1856 года властям поступила очередная информация о предполагаемых шпионах. В доносе татары из Мисхора, Маркура, Симферополя и Токтара обвинялись в том, что они, скрываясь у подножья гор в Байдарской долине, несколько раз пробирались в лагеря русских войск, чтобы информировать французов об их местоположении. Посещение ими лагерей выступало единственным доказательством того, что они шпионили в пользу неприятеля[65].

В основном обвинения, выдвигаемые против татар, сводились к тому, что они информировали врага о расположении русских войск, а также церквей, которые союзники неоднократно грабили[66]. Адлерберг был убежден, что татары имели обширную сеть информаторов, которая раскинулась от Бердянска до Евпатории, и передавали информацию по своим тайным каналам. Он также опасался всеобщего восстания татар в России. Кроме того, российские власти были убеждены, что татары снабжают интервентов скотом, капустой, сеном и другими необходимыми вещами. Все документы, содержавшие подобные сведения, составлялись русскими, которые, проигрывая, чувствовали себя осажденными со всех сторон. Российские чиновники, готовившие эти отчеты, безусловно, верили в их правдивость. И все же их предположения едва ли могли содержать правду. Большинство крымских татар были неграмотными и нищими. Трудно представить, что они были способны создать шпионскую сеть или добровольно отдавать кому-то скотину и еду, в которых сами отчаянно нуждались. По некоторым источникам, татары неоднократно обращались к российским властям с просьбой защитить их от наступающих врагов, опустошавших сельские районы. Но власти не пришли или не смогли прийти им на помощь.

Ранее упоминавшийся житель Симферополя Николай Михно, который сам говорил на языке крымских татар, поскольку его вырастили слуги-татары, предполагал, что отсутствие со стороны русских каких-либо препятствий к высадке союзников делало татарское население легкой мишенью для англо-французской пропаганды. После высадки союзные войска издали прокламацию, в которой «приглашали их [татар] присоединиться к туркам и совокупно действовать со своими единоверцами, обещая им по окончании кампании различные вознаграждения». Михно замечает, что лишь «немногие из туземцев […] перешли на неприятельскую сторону», а поскольку все деревни западного побережья Крыма были оккупированы, местным жителям «волею-неволею» и «по необходимости» приходилось исполнять приказы союзного командования[67]. Некий дворянин, обратившийся к Адлербергу, защищал татар своего поместья, подозреваемых в пособничестве врагу. По его заявлению, татары, вопреки выдвинутому обвинению, не передавали французам сена и капусты – наоборот, отказываясь делать это, они стали жертвами безжалостного вымогательства[68].

Но голосов в поддержку татар было мало, а подозрительность и притеснения сохранялись до конца войны. Адлерберг предпринимал против татар самые разнообразные меры. Он предписывал тайным осведомителям следить за ними, часто вызывал их на допросы и всячески запугивал. В некоторых, наиболее вопиющих, случаях, он высылал татар в Курск; так, среди первых, приговоренных к высылке, оказались татары, которых обвинили в измене по доносу Айши. По имеющимся у нас данным, в совокупности около 100 татар были высланы в Курск и еще 49 в Екатеринослав[69]. Вместе с тем главными свидетельствами политики Адлерберга, которые сохранились до наших дней, стали материалы нетипичных и прецедентных дел, ведение которых потребовало от властей большого объема бумажной работы. В одну из таких историй попали четверо татарских мальчиков.

22 июня 1855 года четверо мальчиков, ни один из которых не был старше шестнадцати лет, были взяты военными на допрос, поскольку они, как предполагалось, побывали на боевом корабле противника. На допросе мальчики заявляли о своей невиновности, утверждая, что они покинули дом только для того, чтобы продать казаку лошадь. Несмотря на их показания, власти заключили детей под стражу. Позже следователь, занимавшийся этим делом, получил письма с положительными характеристиками мальчиков; среди поручителей были татарский окружной голова и татарская княжна. С учетом того, что за мальчиков заступились представители татарской элиты, дело было передано генералу Горчакову, который, сменив князя Меншикова, стал в феврале 1855 года новым командующим российскими войсками в Крыму. В августе того же года он распорядился, чтобы всех четверых отпустили из-за недостаточности доказательств. Но в январе 1856 года дело все еще не было закрыто, поскольку в трехмесячный период между началом расследования и приказом Горчакова о его прекращении подростков успели выслать в Курск. 16 января военный губернатор Курска сообщал, что двое детей уже были отправлены назад в Симферополь в сентябре 1855 года, и пообещал без промедлений отправить домой третьего. Четвертый мальчик, по его словам, умер, еще находясь под арестом в Перекопе[70].

Несколько «татарских» дел дошли даже до царя. Руководство жандармерии возвращало такие дела крымским властям, поручая им сбор дополнительной информации. Неудивительно, что это производило сумятицу и конфликт интересов. Например, в декабре 1855 года жандармы получили сведения о том, что в Крыму уже несколько месяцев находятся французские шпионы. Местной администрации и полиции было сделано внушение в связи с тем, что они недобросовестно выполняют свои прямые обязанности. В январе 1856 года граф Адлерберг весьма гневно ответил на эти претензии, указав, что крымская администрация вынуждена исполнять любые распоряжения военного командования, а в Феодосии, Евпатории и Ялте все заботы чиновников обусловлены ходом военной кампании. К сказанному он добавлял, что окружная полиция не несет ответственности за сбои в системе слежки, поскольку перегружена обязанностями, возложенными на нее в связи с войной. Ответ Адлерберга показывает, до какой степени столичные чиновники были далеки от проблем линии фронта, а также сколь серьезно изменилась работа местной администрации в связи с войной[71]. В том же докладе Адлерберг настаивает, что татары представляют бóльшую угрозу для безопасности России, чем вражеские шпионы. Он сетует на трудности секретной работы среди «злонамеренных людей, потакающих врагу». Причем иногда, по его словам, этим «вредителям» действительно удается ускользнуть от государственного надзора, поскольку они слишком многочисленны[72].

Отношение Адлерберга к татарам было чрезвычайно суровым, так как он считал их самой серьезной угрозой для проводимых в Крыму военных операций. Представляя свою позицию генералу Горчакову, он предложил решение, которое можно считать пугающей прелюдией к действиям советского режима в ходе Второй мировой войны: массовую депортацию[73]. Барон Врангель, командовавший морскими силами в районе Перекопа, ранее уже настаивал на депортации всех татар, находящихся под надзором властей. По его мнению, независимо от доказанности вины татар, вызывающих подозрения, необходимо принудительно высылать. Адлерберг соглашался с Врангелем; по его оценкам, нет никаких сомнений в том, что татары передают врагу информацию о русских войсках. Практический опыт, утверждал он, свидетельствует о том, что повсюду, где появляется враг, сразу же находятся изменники среди татар. Поэтому, собственно, одной только высылки подозрительных лиц будет недостаточно. Любого татарина, обнаруженного в запретной зоне, нужно объявлять изменником, приговаривать к смерти и расстреливать. Татар южного побережья Крыма, по предложению Адлерберга, следовало депортировать поголовно и без исключений; в качестве места высылки очень подходит Курск. Для того чтобы поддержать производительность крымских поместий, на смену татарам нужно прислать русских крестьян[74]. План Адлерберга не был принят, но все же очень существенно, что проект всеобщей депортации был выдвинут столь высокопоставленным представителем царской администрации.

Несмотря на суровость рекомендаций Адлерберга, они не были воплощены в реальную политику. Скорее Адлерберг реагировал на тревожащую его местную ситуацию в режиме ad hoc, не согласовывая своих идей с другими представителями русской бюрократии. В архивах нет никаких сведений о позиции царя Николая после того, как он в октябре 1854 года принял клятву верности от мусульман Крыма. Генерал Горчаков, который, в отличие от царя, непосредственно находился в зоне военных действий, не одобрял обращения Адлерберга с татарами и неоднократно требовал от него и от прочих официальных лиц прекратить антитатарскую деятельность. Ознакомившись с несколькими дошедшими до него делами, Горчаков писал Адлербергу, что тому необходимо положить конец слежке за татарами и их арестам, а также прочим действиям, основанным на доносах, поскольку от всего этого «больше вреда, чем пользы»[75]. Когда власти Перекопа решили создать особый судебный комитет, занимающийся делами о коллаборационизме татар, Горчаков настоял на том, чтобы на заседаниях присутствовал назначенный им наблюдатель. Вскоре после получения первых отчетов этого наблюдателя комитет был расформирован. 7 мая 1856 года во все округа Таврической губернии поступила телеграмма, в которой Горчаков потребовал прекратить всякую деятельность военных комиссий и комитетов, связанную с коллаборационизмом, и предписывал в кратчайшие сроки освободить из-под стражи всех татар[76].

Освобождение татарских узников было постоянной линией, которую проводил Горчаков. Одним из дел, получивших наиболее полное документальное закрепление, стало дело Саида Чилиби, переводчика, работавшего в суде. Власти считали, что этот человек шпионил в пользу противника и неоднократно встречался с его агентами. В Ялте он якобы показал врагу, где хранится провиант, и «давал советы, как лучше навредить [России]». Переводчика также обвиняли в контактах с вражескими агентами в Одессе и в содействии передаче неприятелю нескольких сотен голов крупного и мелкого рогатого скота, приобретенных у жителей деревень южного берега Крыма. Дело было открыто в сентябре 1854 года и прошло несколько инстанций, прежде чем оказалось на столе у недавно назначенного Горчакова. Главнокомандующий распорядился передать рассмотрение этого дела в инстанции, находившиеся в подчинении у Таврического магометанского духовного собрания. Он верил в татарские институты и в их способность справедливо во всем разобраться. Собрание провело собственное расследование и признало Чилиби невиновным. Однако Адлерберг, отказавшись признать это решение, продолжал держать переводчика в тюрьме. В конце концов, вновь обратившийся к этому делу в апреле 1855 года Горчаков приказал Адлербергу освободить заключенного, «поскольку против него нет достаточных доказательств»[77].

Еще одним делом, в котором Горчаков встал на защиту татар, стало дело, возбужденное по доносу той же Айши. Как уже отмечалось, на основании ее обвинений десять татар были арестованы и в мае 1855 года высланы в Курск. В их числе оказались двое глав татарских округов и прочие представители татарской знати. Горчаков получил прошение от племянника одного из заключенных Абдури Манчикова, который служил в русской армии в звании капитана. В петиции утверждалось, что арестованные невиновны, а здоровье одного из них, семидесятилетнего мужчины, не выдержит пребывания в тюрьме. Получив документ, Горчаков вмешался в рассмотрение дела и добился освобождения пяти человек. Он написал Адлербергу, что проситель Манчиков «состоит на русской службе» и потому достоин доверия и уважения. Вскоре все обвиняемые оказались на свободе. После войны российские власти официально признали, что этих людей осудили по ложному обвинению. Впрочем, вернувшись в родные места в июле 1858 года, они обнаружили, что им негде жить, поскольку власти Ялтинского округа перераспределили их земли[78].

Конфликты между Горчаковым и Адлербергом показывают, насколько глубокими были расхождения царских чиновников по вопросу о татарской лояльности. Они также позволяют предположить, что многие высокопоставленные представители власти, включая Николая I и Горчакова, не поддерживали гонений на татар. Непонятно однако, что помешало Горчакову предпринять дальнейшие действия в их защиту. Конечно, он был полностью занят обороной Севастополя, а массовую миграцию татар после завершения войны вряд ли можно было предвидеть. К сентябрю 1855 года Горчаков «разрывался» между намерением Александра II продолжать войну и своими частными контактами с французским дипломатом Морни, в ходе которых обсуждались перспективы мира. К тому же, возглавляя все вооруженные силы юга России, он не мог следить за повседневными делами низовых чиновников. Административная субординация предоставляла Адлербергу широкие полномочия в отношении гражданского управления, и поэтому до Горчакова дошли только несколько исключительных «татарских» дел[79].

По мере того, как война затягивалась, татары все больше ощущали безвыходность своего положения: на них одновременно давили русская контрразведка, казаки-мародеры и голодные войска союзников. С осени 1854-го и до весны 1855 года они начали малыми группами покидать Крым. Первыми это заметили окружные чиновники. 30 июня 1855 года служащий администрации Симферополя сообщил Адлербергу, что один из видных представителей татарской знати и 13 членов его семьи, забрав все имущество, «ушли к врагу [в Османскую империю]»[80]. По свидетельствам очевидцев, этот человек приглашал и других жителей своей деревни присоединиться к нему, но на тот момент желающих не нашлось. Некоторое время спустя, в декабре 1855 года, 46 мужчин и 50 женщин бросили свои жилища в деревне Кучук-Кой. В населенном пункте остались только один старик и четыре старухи. Отвечая на расспросы ялтинских властей, эти люди сказали, что не знают, что случилось, поскольку их односельчане ушли глубокой ночью[81]. Первые случаи ухода вызвали некоторое беспокойство у местных чиновников, но отнюдь не подготовили их к массовому исходу, начавшемуся после войны.

22 апреля 4,5 тысячи татар отплыли из Балаклавы в Константинополь. Объясняя это событие, канцелярия генерал-губернатора Малороссии сообщала, что турецкое правительство тайно предложило крымским татарам перебраться в Турцию. Массовый характер бегства настолько встревожил местные власти, что они обратились к царю с вопросом, надлежит ли им чинить препятствия подобным акциям в будущем. Александр II, получивший трон после кончины Николая I в марте 1855 года, ответил, что не видит причин удерживать татар от переезда, добавив, что избавить полуостров от злонамеренных людей будет даже полезно[82]. Заявление царя было передано во все округа Крыма, включая и те, которые в наибольшей степени были затронуты боевыми действиями – Перекоп, Ялту, Феодосию и Евпаторию[83].

Генерал-губернатор Новороссии, граф Строганов, черствый бюрократ, сменивший просвещенного князя Воронцова, восприняв слова государя буквально, сообщил крымским властям, что «Его Императорское Величество указало на необходимость освободить полуостров от этого зловредного народа»[84]. Таким образом, произошедшая в конце войны смена режима обернулась официальным одобрением и поощрением российскими властями массового отъезда коренного населения Крыма. Строганов, который прежде считал исход крымских татар «полезным» или «желательным», теперь рассматривал его в качестве «необходимости». Государство в тот период максимально четко артикулировало свой курс на официальное поощрение эмиграции татарского населения.

Поначалу, однако, русские чиновники, способные подтолкнуть татар к отъезду, не могли открыто действовать в этом направлении из-за ограничений, предусмотренных Парижским мирным договором[85]. Согласно статье 5 этого документа, все воюющие стороны были обязаны «даровать полное прощение тем из их подданных, которые оказались виновными в каком-либо продолжении военных действий в соучастии с неприятелем». Далее в договоре говорилось, что «все воюющие стороны даруют полное прощение подданным, которые во время войны оставались в службе другой из воевавших держав»[86]. Эти положения были включены в договор, чтобы защитить не только татар, но также болгар и греков Османской империи, которые во время войны активно поддерживали русских. Кроме того, были еще и восточные христиане, которые оказались бездомными после того, как Бессарабия отошла от России к Османской империи. Эта группа включала русских поселенцев, а также молдаван, болгар и греков[87].

В 1856 году российские власти впервые испытали на себе действие договора, когда попробовали вести переговоры о статусе репатриантов, возвращавшихся в Крым для того, чтобы либо воссоединиться с оставленными здесь семьями, либо же, напротив, забрать в Османскую империю оставшихся родственников. Российские власти сразу дали понять, что они не рады ни тем ни другим. Сначала власти Крыма рассматривали татарских эмигрантов как предателей и пытались наказывать репатриантов тюремным заключением или сибирской ссылкой. Некоторые подобные дела ушли на самый высокий, губернский, уровень. Принимая во внимание ограничения, налагаемые Парижским договором, Строганов предложил интересное решение: по его мнению, татары, путешествовавшие в другие страны без надлежащих отметок в паспортах, были нарушителями внутрироссийского законодательства. Таким образом, ссылаясь на одну из статей Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 года, он предлагал лишать таких татар гражданских прав и отправлять в Сибирь[88]. Иначе говоря, к 1856 году российское правительство считало всех татар, уехавших незаконно, то есть не проштамповавших свои паспорта, изменниками. Разумеется, тех, кто воспользовался легальными каналами пересечения границы, власти тоже не оставляли в покое, но правовых оснований для уголовного преследования этой категории татар у чиновников не было.

По ходу событий дело репатриантов попало к князю Горчакову, который снова оказался вовлеченным в решение татарской проблемы. Он сравнил их печальную участь с бедственным положением османских болгар и османских греков. Многие из этих людей, рассуждал он, хотели бы вернуться в родные места, которые после войны отошли к Османской империи. По мнению Горчакова, отношение к крымским татарам, желающим вернуться в Россию, как к преступникам может дать турецким властям основание аналогичным образом относиться к грекам и болгарам, которые в ходе войны перешли под российское подданство, но теперь хотят вернуться домой[89]. Впоследствии Горчаков убедил крымские власти не мешать возвращению татар и осмотрительно относиться к любым вопросам, касающимся татарского населения[90]. В июле 1856 года администрация Ялты направила Адлербергу списки татар, которые покинули Крым, и списки тех, кто потом вернулся домой. Всего в списках были 593 эмигранта и 21 репатриант. Это неточная цифра, поскольку указывались только главы домохозяйств[91]. Иначе говоря, список характеризует только первую фазу послевоенной эмиграции крымско-татарского населения[92].

После окончания войны Крым напоминал гигантское кладбище. По имеющимся на сегодня данным, на полуострове погибли 95 тысяч французских, 22 тысячи британских и 475 тысяч российских солдат[93]. Некоторые источники сообщают о том, что в одном только Севастополе расстались с жизнью 100 тысяч человек. Масштабное смертоубийство, вызванное войной и болезнями, дополнялось полнейшим опустошением городов полуострова. В результате бомбардировок Севастополь был разрушен до основания. Другие города и поселения, например, Ялта, Евпатория и Балаклава, подверглись разграблению солдатами обеих воюющих армий. Жители побережья в массовом порядке оставили свои дома. Так, Феодосия, если не принимать в расчет находившийся там крупный военный госпиталь, больше напоминала пустыню, нежели город[94].

Во второй половине десятилетия в Крыму шел медленный, трудный, болезненный процесс восстановления[95]. После состоявшегося летом 1856 года возвращения оккупированных союзниками территорий под контроль российской администрации началась тяжелая и напряженная работа по очистке полуострова и приведению его в довоенное состояние. В Евпатории, например, властям приходилось избавляться от двухлетних залежей мусора, оставленного 100 тысячами людей, и куч навоза, произведенного 2 тысячами лошадей[96]. По мере реконструкции городов в них начали возвращаться прежние жители. Большинство из них столкнулось с ужасающей бедностью. Многие лишились не только домов, которые были разграблены и сожжены врагом, но и средств к существованию. Урожай погиб, скот был вырезан, фабрики остались без машин, а торговые корабли подверглись конфискации, разграблению или разрушению.

Крымская война повлияла на полуостров и в религиозном отношении, поскольку повлекла за собой новую программу христианизации. Перед войной генерал-губернатор Новороссии и наместник Кавказа, князь Воронцов, активно противился распространению христианских учреждений в Крыму. Он неоднократно блокировал усилия по утверждению на полуострове собственной церковной иерархии, опасаясь, что это может породить в головах местного населения опасные и беспочвенные представления о том, будто правительство намерено заставить их оставить ислам и перейти в православие[97]. Но, несмотря на колебания Воронцова, архиепископ Херсонский и Таврический Иннокентий (Борисов) сделал христианизацию Крыма своей главной заботой. Его одолевала идея обращения в христианство татар, поскольку, по его мнению, от этого зависела стабильность Крыма. Их переход в христианство, писал он великому князю Константину в 1852 году, является «делом первой важности – не только в отношении к церкви, но и к государству, по сознанию самих губернаторов таврических»[98]. К концу войны христианство окончательно укрепилось на полуострове, где появилось много новых церквей, монастырей и была учреждена своя епархия[99].

В то время как христианизация Крыма отметила серьезный сдвиг в местной политике, разорение татарского населения стало наиболее печальным последствием войны. Многие современники видели в двусмысленном положении татар во время войны пролог последовавшего затем упадка. Англичанин, побывавший в Крыму в 1855 году, писал:

«Татары – стремительно исчезающий народ, их снижающаяся численность усугубляется исчерпанием духовных сил. Этот грустный факт определяется их положением как покоренного народа, лишенного собственной территории, социальной и политической значимости и страдающего от притеснений чиновников. С болью думаю о том, какими бедствиями для них обернется нынешняя война»[100].

В этом фрагменте татары представлены жертвами имперского завоевания. Причины упадка видятся не столько в злонамеренном пренебрежении со стороны властей, сколько в последствиях имперской экспансии, которые могут проявляться в любых покоренных землях: это потеря территории, утрата политической автономии, корыстолюбие местного начальства. Сходные перспективы открывались каждому европейскому или российскому наблюдателю, знавшему о положении крымских татар. В частности, один из них в 1840-е годы писал о том, что «с уверенностью предвидит… полное исчезновение [крымских татар] в более или менее обозримом будущем»[101].

Когда война подходила к концу, российские власти предложили татарам очень скудную компенсацию за их разоренные дома, уничтоженные стада и погубленные урожаи. Подобное возмещение не только не могло покрыть убытки, но и не позволяло татарам продержаться до налаживания мирной жизни[102]. Миграция, начавшаяся в 1855 году, неуклонно продолжалась. К 1860 году число эмигрировавших татар превысило 100 тысяч. В 1867-м, когда российские власти, которые вели статистику на основании полицейских отчетов, убедились в том, что эмиграция прекратилась, Крым навсегда покинули 104 211 мужчин и 88 149 женщин[103]. После них остались 784 опустевшие деревни и 457 брошенных мечетей[104].

Одновременно с появлением христианских институтов в Крым (как и на Кавказ) стало прибывать новое христианское население. Бывшие татарские деревни начали занимать другие люди, среди которых были не только русские, но и греки, болгары, немцы, чехи, эстонцы и другие. В 330 деревнях российское правительство разместило беженцев из Бессарабии, утраченной вследствие войны. Многочисленные болгары, спасавшиеся от преследований в Османской империи, основали несколько колоний, заняв 41 татарскую деревню[105]. Татары же, напротив, селились в местах, оставленных болгарами[106]. Ни тем ни другим не было удобно на новых местах, но это уже другая история[107].

В статье о насилии государств по отношению к проживающим на его территории народам Марк Мазовер призывает более четко «разобраться в том, что подобное насилие означает для государства и как может меняться та роль, которую в разные времена играют в нем различные государственные органы и учреждения»[108]. Государственная политика в отношении татар в годы Крымской войны реализовалась в деятельности множества чиновников, имевших различные взгляды. Петербургские власти почти не интересовались этим вопросом и мало что знали о трудностях, с которыми сталкивалось гражданское население Крыма в военную пору. Они редко вмешивались в решение вопросов, касающихся татар. Тем не менее властные решения в отношении татар не появлялись из ниоткуда. Местное чиновничество работало в нестабильных условиях войны, характеризующихся насилием в прифронтовых зонах и нарастающей религиозной напряженностью. На выработку политического курса влияли и международные договоренности, как, например, Парижский договор, содержавший положения, направленные на защиту православных беженцев. Война и создаваемый ею культурный фон ощутимо и разносторонне влияли на государственную политику, что вело к несистематическим и непоследовательным попыткам разрешения татарской проблемы. Поэтому в данной ситуации использование понятия централизованного государства, принимающего однонаправленные решения в отношении населения приграничных территорий, просто неприменимо. Российское государство не имело заранее обдуманных планов, предполагающих депортацию или насильственную миграцию.

Из сказанного следует, что нам нужны более глубокие знания о переселениях народов и в особенности о случаях миграции, имевших место во время войны и происходивших без предварительной организации и планирования. Эпизод, описанный в данной статье, наиболее близок к «ненасильственной миграции», по классификации Павла Поляна. По его словам, насильственные миграции делятся на несколько подвидов, среди которых миграции, которые явно и целенаправленно стимулируются насилием, и миграции, осуществляемые посредством «механизмов косвенного воздействия», когда «отсутствует решение или распоряжение верховной власти»:

«Наличие должностного лица, отдающего четкий приказ о переселении, вовсе не обязательно. Людей могут поставить в такое положение, когда они сами и по собственной воле примут решение, необходимое властям»[109].

Но даже такое объяснение, где внимание акцентируется на том факте, что вынужденная миграция не всегда предполагает наличие явно выраженной вины государства, в полном объеме отражает сложную природу властных отношений времен Крымской войны, высокий уровень неопределенности, выражавшийся в разбросе взглядов чиновников на одну и ту же проблему, случайности военного времени.

150-летие Крымской войны создает прекрасную возможность для переосмысления ее сложной истории, причем инициаторами этого процесса выступают сами татары[110]. В 2003 году годовщина начала Крымской войны широко отмечалась в Крыму; самые торжественные мероприятия проходили 10 сентября, в официальный день памяти погибших при обороне Севастополя. В пышных церемониях у военных мемориалов приняли участие депутаты парламента, представители Русской православной церкви, гости из других государств, в частности, из Великобритании. Но крымские татары подозрительным образом отсутствовали. Причины их отсутствия разъяснил Ибрагим Абдуллаев в своей статье «Отголоски колониальной войны». Он задается вопросом, который составляет саму основу переосмысления событий 1853–1856 годов: «Какую победу отмечают на солдатских кладбищах?»[111]. По мнению автора, речь идет не о победе союзников над Россией, а о победе России над крымскими татарами[112]. Соответственно, рекомендация Адлерберга депортировать татар выступает мрачным предзнаменованием грядущей советской политики в отношении татар, реализованной во время Второй мировой войны. Связь между переселением татар в XIX веке и депортацией 1944 года прослеживает и другой крымский исследователь, утверждающий, что Сталин преуспел в воплощении «вековой мечты царизма»[113]. Учитывая потерю автономии, земли, прав, а также многочисленные миграции, выпавшие на долю татар в царский период, трудно избежать истолкования депортации как неизбежного следствия имперской политики. Тем не менее не стоит относиться к депортации татар как к какому-то типично российскому проекту. Не будем забывать, что, несмотря на ужасное обращение со стороны властей, которому татары подверглись во время Крымской войны, Адлерберг так и не смог депортировать их, поскольку другие русские чиновники удержали его от этого шага.

Анализ официальных позиций по вопросу о крымских татарах в Крымскую войну, в том числе выраженных Русской православной церковью и Таврическим магометанским духовным собранием, позволяет сделать целый ряд важных выводов. Прежде всего: имперское государство было сложносоставным образованием, официальные представители которого могли иметь диаметрально противоположные взгляды на одну и ту же проблему. Далее, решения, принимаемые на местном уровне, могли влиять на политику даже более существенно, чем указания из центра. Наконец, чиновники в своей деятельности были вынуждены учитывать условия военного времени, а также изменения в культурном и религиозном контекстах. Что касается вопроса о связи между XX веком и предшествующими столетиями, то можно заметить, что, несмотря на фундаментальные различия двух явлений – сталинской депортации и преследований татар в Крымскую войну, – и в советской, и в имперской России нужды людей всегда имели второстепенное значение по отношению к нуждам государства. Хотя крымские татары в период Крымской войны избежали насильственного переселения, высокопоставленные представители власти всерьез размышляли об их поголовной высылке. Наконец, данное исследование открывает новый аспект Крымской войны, о котором говорят не слишком часто. История войны есть нечто большее, чем баланс сил европейских держав, военно-техническое превосходство или стратегии на поле битвы. Крымская война кардинальным образом изменила культурный ландшафт полуострова, оставив после себя наследие, которое тяготит здешнее население и по сей день.

Перевод с английского Екатерины Захаровой

[1] Перевод выполнен по: Kozelsky M. Casualties of Conflict: Crimean Tatars during the Crimean War // Slavic Review. 2008. Vol. 67. № 4. P. 866–891.

[2] Обсуждение того, как религиозность Николая I влияла на конфликт вокруг «Святых мест», приведший к войне, см.: Goldfrank D. The Holy Sepulcher and the Origin of Crimean War // Lohr E., Poe M. (Eds.). The Military and Society in Russia, 1450–1917. London, 2002. P. 491–505. О восприятии Александром II Крымской войны как священной см.: Mosse W. How Russia Made Peace September 1855 to April 1856 // Cambridge Historical Journal. 1955. Vol. 11. № 3. P. 300–301 (см. перевод данной статьи в этом номере «НЗ». – Примеч. ред.). Анализ того, как пропагандировалась священная война, см. в работах: Norris S. A War of Images: Russian Popular Prints, Wartime Culture, and National Identity, 1812–1945. DeKalb, 2006. P. 63–66, 80–106; Robson R. Solovki: The Story of Russia Told through Its Most Remarkable Islands. New Haven, 2004. P. 155–169; Kozelsky M. Christianizing Crimea: Church Scholarship, «Russian Athos» and Religious Patriotism of the Crimean War. PhD diss. University of Rochester, 2004.

[3] О статистике миграций и альтернативных подходах к ней см.: Ханацкий К.В. Памятная книга Таврической губернии, изданная таврическим губернским статистическим комитетом. Симферополь, 1867. С. 416–436; Маркевич А. Переселения крымских татар в Турцию в связи с движением населения в Крыму // Известия Академии наук СССР. Отделение гуманитарных наук. 1928. Т. 1. С. 375–405; 1929. Т. 2. С. 1–16; Fisher A. Emigration of Muslims from the Russian Empire in the Years after the Crimean War // Jahrbücher für Geshichte Osteuropas. 1987. Bd. 35. № 3. S. 356–371.

[4] Уиллис Брукс и Роберт Крюс отмечают, что Крымская война стала поворотным пунктом в имперской политике по отношению к мусульманам. См.: Brooks W. Russia’s Conquest and Pacification of the Caucasus: Relocation Becomes a Pogrom in the Post-Crimean War Period // Nationalities Papers. 1995. № 4. P. 682–683; Crews R. For Prophet and Tsar: Islam and Empire in Russia and Central Asia. Cambridge, Mass., 2006. P. 300–311.

[5] В статьях по данной теме высказываются различные взгляды на причины миграции 1860-х годов. При этом в большинстве материалов сама война почти не затрагивается, а архивные источники не привлекаются. См.: Fischer A. Op. cit.; Williams B. Hijra and Forced Migration from Nineteenth-Century Russia to the Ottoman Empire // Cahiers du monde Russe. 2000. Vol. 41. № 1. P. 79–108; Pinson M. Demographic Welfare – An Aspect of Ottoman and Russian Policy, 1854–1866. Cambridge, Mass., 1970; см. также обзор, сделанный в книге: Бекирова Г. Крым и крымские татары, XIX–XX века. М., 2005. С. 11–13.

[6] В европейской дипломатической истории бытует мнение, будто Крымской войне посвящен значительный пласт литературы. В отношении России, однако, это не совсем верно, поскольку в российской перспективе это событие рассматривалось только в двух англоязычных работах. См.: Goldfrank D. The Origins of the Crimean War. New York, 1994; Curtiss J. Russia’s Crimean War. Durham, 1979. Единственной серьезной монографией о Крыме времен войны остается написанная столетие назад книга Арсения Маркевича: Маркевич А. Таврическая губерния во время Крымской войны по архивным материалам [1905]. Симферополь, 1994.

[7] Историки потратили немало сил, пытаясь должным образом описать и разграничить такие понятия, как «геноцид», «этническая чистка» и «вынужденная миграция». Подробнее об этой терминологической дискуссии см., в частности: Naimark N. Fires of Hatred: Ethnic Cleansing in Twentieth-Century Europe. Cambridge, Mass., 2001. P. 2–5; Béla Várdy S., Tooley H., Huzar Várdy A. (Eds.). Ethnic Cleansing in Twentieth-Century Europe. Boulder, 2003. P. 2–6; Martin T. The Origins of Soviet Ethnic Cleansing // Journal of Modern History. 1998. Vol. 70. № 1. P. 813–861.

[8] Как писал недавно Роберт Крюс: «Приверженность царского правительства к управлению посредством религиозных практик и институтов, а также склонность к политической поддержке православия, позволяла государству реже обращаться к насилию и чаще достигать консенсуса, нежели историки предполагали ранее» (Crews R. Op. cit. P. 8).

[9] См.: Werth P. At the Margins of Orthodoxy: Mission, Governance, and Confessional Politics in Russia’s Volga-Kama Region, 1827–1905. Ithaca, 2002; Breyfogle N. Heretics and Colonizers: Forging Russia’s Empire in South Caucasus. Ithaca, 2005; Jersild A. Orientalism and Empire: North Caucasus Mountain Peoples and the Georgian Frontier, 1845–1917. Montreal, 2002; Gerachi R., Khodarkovsky M. Of Religion and Empire: Missions, Conversion, and Tolerance in Tsarists Russia. Ithaca, 2001; Skinner B. The Irreparable Church Schism: Russian Orthodox Identity and Its Historical Encounter with Catholicism // Ransel D., Shalcross B. (Eds.). Polish Encounters, Russian Identity. Bloomington, 2001. P. 20–36; Weeks T. Nation and State in Late Imperial Russia: Nationalism and Russification on the Western Frontier, 1863–1914. DeKalb, 1996.

[10] О литературе, посвященной соотношению религии и национальной идентичности в Крыму после включения полуострова в состав Российской империи и в предвоенные годы, см.: Kozelsky M. Op. cit. О юридическом статусе, правах и привилегиях татар см.: O’Neil K. Between Subversion and Submission: The Integration of the Crimean Khanate in the Russian Empire, 1783–1853. PhD diss. Harvard University, 2006.

[11] См.: Carmichael C. «Neither Serbs, Nor Turks, Neither Water Nor Wine, but Odious Renegades»: The Ethnic Cleansing of Slav Muslims and Its Role in Serbian and Montenegrin Discourses since 1800 // Béla Várdy S., Tooley H., Huzar Várdy A. (Eds.). Op. cit. P. 113–132.

[12] Gatrell P. A Whole Empire Walking: Refugees in Russia during World War I. Bloomington, 1999; Baron N., Gatrell P. (Eds.). Homelands: War, Population and Statehood in Eastern Europe and Russia, 1918–1924. London, 2004.

[13] Idem. War Population Displacement and State Formation in the Russian Borderlands, 1914–1924 // Baron N., Gatrell P. (Eds.). Op. cit. P. 12.

[14] В частности, Павел Полян различает насильственные и ненасильственные миграции, приводя соответствующие примеры: Polian P. Against Their Will: The History and Geography of Forces Migrations in the USSR. Budapest, 2004. P. 43–47. Богатый обзор литературы по геноциду, этническим чисткам и вынужденным миграциям, включая анализ ее недостатков, представлен в статье: Mazower M. Violence and the State in the Twentieth Century // American Historical Review. 2002. Vol. 106. № 4. P. 1158–1178.

[15] На одном конце спектра в этой когорте мы можем расположить Эрика Хобсбаума, который пишет: «Жестокость, с которой осуществлялись еврейские погромы, не идет ни в какое сравнение с той жестокостью, которую увидело следующее поколение». На другом конце – Дэвид Голдхаген, чье неоднозначное исследование низового антисемитизма рассматривает Холокост как неизбежное воплощение идей, сложившихся еще в ХIХ веке. См.: Hobsbaum E. Age of Extremes: A History of the World, 1914–1991. New York, 1996. P. 120; Goldhagen D. Hitler’s Willing Executioners: Ordinary Germans and the Holocaust. New York, 1996. Эндрю Белл-Фиалкофф начинает свое оригинальное исследование этнических чисток с древней Ассирии (Bell-Fialkoff A. Ethnic Cleansing. New York, 1996). См. также: Kershaw I. War and Political Violence in Twentieth-Century Europe // Contemporary European History. 2005. Vol. 14. № 1. P. 107–123; Naimark N. Op. cit.

[16] Kershaw I. Op. cit. P. 108.

[17] См. обстоятельный комментарий Стивена Смита к статье Иена Кершоу: Smith S. Comments to Kershow // Contemporary European History. 2005. Vol. 14. № 1. P.124–130.

[18] По мнению Амира Вайнера, политика СССР по отношению к собственному населению складывалась под влиянием уникальных «исторических предрассудков». Это мнение в целом признается в литературе, посвященной депортациям, но глубокому анализу оно не подвергалось. Концепция Вайнера представлена в статье: Weiner A. Nothing but Certainty // Slavic Review. 2002. Vol. 61. № 1. P. 46. Более подробный анализ советских депортаций см. в работах: Conquest R. The Nation Killers: The Soviet Deportations of Nationalities. New York, 1970; Kreindler I. The Soviet Deported Nationalities: A Summary and an Update // Soviet Studies. 1986. Vol. 38. № 3. P. 387–405; Gelb M. An Early Soviet Ethnic Deportation: The Far-Eastern Koreans // Russian Review. 1993. Vol. 54. № 3. P. 389–412; Бугай Н.Ф. Л. Берия – И. Сталину: «Согласно Вашему указанию». Москва, 1995; Martin T. Op. cit.; Polian P. Op. cit.

[19] Fisher A. Op. cit.; Brooks W. Op. cit.

[20]О связи между обменами населением в ходе Крымской войны и переселением народов на Ближнем Востоке и Балканах см.: Fisher A. Op. cit.; Williams B. Op. cit. P. 79–108. Марк Пинсон в свою очередь сосредоточивается на обменах населением между Российской и Османской империями после Крымской войны: Pinson M. Op. cit.

[21] Fisher A. Op. cit. P. 362.

[22] См.: Государственный архив Автономной Республики Крым (ГААРК). Ф. 26. Оп. 4. Дополнительную информацию по делам, инициированным против крымских татар, можно найти в собрании микрофильмированных документов, находящемся в Российском государственном военно-историческом архиве в Москве (РГВИА) и опубликованном по-английски: The Crimean (Eastern) War, 1853–1856. Woodbridge, 2004.

[23] Немногочисленные англоязычные публикации, посвященные материалам тайных служб николаевской эпохи, писались несколько десятилетий назад без привлечения архивных источников и без какой-либо привязки к Крымской войне. См., например: Monas S. The Third Section: Police and Security in Russia under Nicholas I. Cambridge, Mass., 1961; Squire P. The Third Department: The Establishment and Practices of the Political Police in Russia of Nicholas I. London, 1968. Впрочем, русскоязычные публикации по данной теме тоже не касаются Крымской войны. См., например: Чукарев А.Г. Тайная полиция России, 1825–1855 гг. М., 2005. Анализ политики безопасности, формировавшейся после кончины Николая I, см.: Daly J. Autocracy under Siege: Security Police and Opposition in Russia, 1866–1905. DeKalb, 1998; а также другие работы этого автора.

[24] Holquist P. «Information is the Alpha and Omega of Our Work»: Bolshevik Surveillance in the Pan-European Context // Journal of Modern History. 1997. Vol. 69. № 3. P. 416. Другие авторы также отмечали бездоказательность выдвигаемых властями обвинений. По оценкам Сквайра, около 90% добровольных доносов, поступавших в Третье отделение, были ложными; Джеффри Бёрдс обнаружил, что крестьяне использовали доносительство для того, чтобы контролировать социальную ситуацию в собственных деревнях. См.: Squire P. Op. cit. P. 195; Burds J. A Culture of Denunciation: Peasant Labor Migration and Religious Anathematization in Rural Russia, 1860–1905 // Journal of Modern History. 1996. Vol. 68. № 4. P. 786–818.

[25] Высочайший Манифест от 20 октября 1853 года об объявлении войны Порте // Материалы для истории крымской войны и обороны Севастополя. Сборник, издаваемый комитетом по устройству севастопольского музея: В 5 т. / Под ред. Н. Дубровина. СПб., 1871–1874. Т. 1. С. 129–131.

[26] Там же. Т. 1. С. 129.

[27] Государственный архив Одесской области (ГАОО). Ф. 1. Оп. 172. Д. 69. Л. 1.

[28] Маркевич А. Таврическая губерния во время Крымской войны по архивным материалам. С. 8–9.

[29] Там же. С. 9–10.

[30] Воззвание таврического муфтия Сеид Джелиль-эфенди ко всему мусульманскому духовенству и народу, в Таврической губернии обитающим // Материалы для истории Крымской войны и обороны Севастополя. Т. 1. С. 252.

[31] Маркевич А. Таврическая губерния во время Крымской войны по архивным материалам. С. 12.

[32] ГААРК. Ф. 26. Оп. 4. Д. 1715. Л. 1–3.

[33] Там же. Д. 1452. Л. 1–26.

[34] Там же. Д. 1497. Л. 1–51.

[35] Там же. Д. 1448. Л. 1–2; Д. 1446.

[36] Squire P. Op. cit. P. 215–223.

[37] Baumgart W. The Crimean War: 1853–1856. London, 1999. P. 116.

[38] Михно Н. Из записок чиновника о Крымской войне // Материалы для истории Крымской войны и обороны Севастополя. Т. 3. С. 7.

[39] Письмо отца-настоятеля Николая архиепископу Иннокентию от 16 октября 1854 года (Российская национальная библиотека (РНБ). Ф. 313. Д. 44. Л. 72).

[40] Письмо отца-настоятеля Николая архиепископу Иннокентию от 24 сентября 1854 года (РНБ. Ф. 313. Д. 44. Л. 54).

[41] Михно Н. Указ. соч. С. 38.

[42] Там же. С. 39.

[43] Выдающийся российский историк Крымской войны Евгений Тарле напрямую обвиняет князя Меншикова в том, что тот не справился с подготовкой полуострова к высадке союзников (см.: Тарле Е.В. Крымская война. М., 2003. С. 104–105).

[44] Возгрин В.Е. Исторические судьбы крымских татар. М., 1992. С. 324–330. Имеются многочисленные архивные документы, свидетельствующие о столкновениях между казаками и татарами во время войны. Об обвинении татар в сожжении раненого казака см.: ГААРК. Ф. 26. Оп. 4. Д. 1694. Л. 1–2.

[45] См.: Кырымлы Х. О крымско-татарских войсках в составе османской армии в период Крымской войны // Голос Крыма. 2007. 31 октября. С. 7.

[46] Там же.

[47] См.: Широкоряд А.В. Русско-турецкие войны: 1676–1918. М., 2000. С. 453–454.

[48] Кырымлы Х. Указ. соч. С. 7.

[49] Российский государственный исторический архив (РГИА). Ф. 796. Оп. 135. Д. 1729. Л. 1.

[50] Архиепископ Иннокентий. Слово при посещении паствы, Карасубазарский собор, 17 сентября 1854 // Он же. Сочинения Иннокентия, Архиепископа Херсонского и Таврического: В 11 т. СПб., 1908. Т. 2. С. 239.

[51] Он же. Слово по случаю нашествия иноплеменников, Александро-Невский собор, 15 сентября 1854 // Там же. Т. 2. С. 229–230.

[52] РГИА. Ф. 796. Оп. 137. Д. 408. Л. 2–3.

[53] См. также анекдотическое обоснование религиозной природы конфликта: Три рассказа одесского протоиерея А.А. Соловьева, в передаче А.И. Рубановского // Херсонские епархиальные ведомости. 1904. № 9 (приложение). С. 265.

[54] Постановление Таврического магометанского духовного правления от 6 октября // Материалы для истории Крымской войны и обороны Севастополя. Т. 4. С. 17–18.

[55] Прошение депутатов ногайского племени от 12 октября // Там же. Т. 4. С. 18–19.

[56] Там же.

[57] Там же. Т. 4. С. 20.

[58] Адлерберг сохранил свой пост и после того, как Меншиков был освобожден от своих обязанностей в Крыму. См.: Маркевич А. Переселения крымских татар в Турцию в связи с движением населения в Крыму. С. 393; Вольфсон В.М. Эмиграция крымских татар в 1860 г. // Исторические записки. 1940. № 9. С. 187.

[59] См.: Адлерберг, граф Николай Владимирович // Русский биографический словарь. Нью-Йорк, 1962. Т. 1. С. 78.

[60] Греки, служившие в Балаклавском батальоне, были потомками греков, участвовавших в русско-турецких войнах при Екатерине II. В конце XVIII и в первой половине XIX века они участвовали в различных военных операциях, включая подавление сопротивления татар после присоединения Крыма к Российской империи. См.: Балаклава // Новороссийский календарь на 1846. Одесса, 1845. С. 338–342; Габриэлян О.А., Ефимов С.А., Гарубин В.Г. Крымские репатрианты: депортация, возвращение и обустройство. Симферополь, 1998.

[61] ГААРК. Ф. 26. Оп. 4. Д. 1472. Точное число дел, связанных с обвинениями татар и рассмотренных в годы войны, нам неизвестно. Очевидно, однако, что Айша была не единственным информатором (Там же. Д. 1456).

[62] Там же. Д. 1472.

[63] Там же. Д. 1449. Л. 13–14.

[64] Там же. Д. 1685; Д. 1673. Л. 1–7.

[65] Там же. Д. 1644.

[66] О разорении церквей во время войны см.: Kozelsky M. Op. cit.; о важности этой темы в военной пропаганде см.: Norris S. Op. cit.

[67] Михно Н. Указ. соч. С. 5, 9.

[68] ГААРК. Ф. 26. Оп. 4. Д. 1587.

[69] Широкоряд А.В. Указ. соч. С. 453–456.

[70] ГААРК. Ф. 26. Оп. 4. Д. 1493. Л. 1, 16, 29.

[71] Там же. Д. 1638. Л. 1–2.

[72] Там же.

[73] Там же. Д. 1522. Л. 12.

[74] Там же.

[75] Там же. Д. 1495. Л. 4–5.

[76] Там же. Д. 1673. Л. 1–7; Д. 1685. Л. 1.

[77] Там же. Д. 1449. Л. 6–29.

[78] Там же. Д. 1472. Л. 1–28.

[79] Mosse W. Op. cit. P. 304. (Автор допускает неточность: в переписке с французским дипломатом состоял не главнокомандующий Михаил Горчаков, а его двоюродный брат Александр Горчаков, посол России в Вене и будущий министр иностранных дел. – Примеч. ред.).

[80] ГААРК. Ф. 26. Оп. 4. Д. 1495. Л. 11.

[81] Там же. Д. 1579. Л. 4.

[82] Там же. Д. 1605. Л. 1.

[83] Там же.

[84] Там же. Д. 1685. Л. 65. Хотя татары и при Воронцове чувствовали себя не слишком уютно, он все же был довольно терпимым чиновником и часто вступался за них. Но, будучи в начале войны весьма пожилым человеком, Воронцов оставил свой пост в 1855 году (см.: Rhinelander A. Prince Michael Vorontsov: Viceroy to the Tsar. Montreal, 1990).

[85] Насколько мне известно, единственная монография о Парижском договоре принадлежит перу немецкого специалиста по Крымской войне Винфрида Баумгарта. В ней однако не затрагивается вопрос о беженцах, исключительно важный в ходе мирных переговоров и в послевоенный период. См.: Baumgart W. The Peace of Paris, 1856. Studies in War, Diplomacy, and Peacemaking. Oxford, 1981.

[86] Цит. по: Трактат, заключенный в Париже 18 (30) марта 1856 // Тарле Е. Указ. соч.

[87] Носкова Н. Крымские болгары в XIV – начале XX в.: история и культура. Симферополь, 2002. С. 36–37.

[88] ГААРК. Ф. 26. Оп. 4. Д. 1685. Л. 65.

[89] Там же. Л. 83–84.

[90] Там же.

[91] Там же. Д. 1585. Л. 14–19.

[92] Meyer J. Immigration, Return, and the Politics of Citizenship: Russian Muslims in the Ottoman Empire, 1860–1914 // International Journal of Middle Eastern Studies. 2007. Vol. 39. P. 15–32.

[93] Baumgart W. Op. cit. P. 215–216; Curtiss J. Op. cit. P. 470.

[94] РГИА. Ф. 796. Оп. 138. Д. 647. Л. 7.

[95] Маркевич А. Таврическая губерния во время Крымской войны по архивным материалам. С. 214–217.

[96] Там же. С. 218.

[97] РНБ. Ф. 313. Д. 42. Л. 129.

[98] Архиепископ Иннокентий Великому князю Константину Николаевичу, Одесса, 20 июня 1852 // Русская старина. 1879. Т. 25. С. 368–369.

[99] ГАОО. Ф. 37. Оп. 1. Д. 1790. Л. 8. При Екатерине II в Крыму был православный епископ, обслуживавший греков, живших на полуострове еще до его вхождения в состав Российской империи, но в самом конце XVIII века эта должность была упразднена.

[100] Milner T. The Crimea, Its Ancient and Modern History: The Khans, the Sultans, and the Czars. With Notices of Its Scenery and Population. London, 1855. P. 367.

[101] Hommaire de Hell H. Travels in the Steppes of the Caspian Sea, the Crimea and the Caucasus. London, 1847. P. 423; см. размышления россиянина на ту же тему: Тотлебен Е. О выселении татар из Крыма в 1860 году // Русская старина. 1893. Т. 78. С. 531–550.

[102] См.: Левицкий Г.П. Переселение татар из Крыма в Турцию // Вестник Европы. 1882. № 5. С. 606–608.

[103] Выселение татар из Таврической губернии // Памятная книга. Симферополь, 1867. С. 416–433.

[104] Абдуллаев И. Поступь крестоносцев в Крыму // Голос Крыма. 2000. 24 ноября. С. 4.

[105] Выселение татар из Таврической губернии. С. 416–433.

[106] Переезд татар в Османскую империю обернулся настоящим бедствием. Как отмечают историки, за десять месяцев поздней стадии переселения из России татары с такой интенсивностью умирали от холеры и малярии, что из 1500 переезжающих семей выжили только 600. Татары неоднократно обращались к российским властям с просьбами разрешить им вернуться, но получали невразумительные ответы (Вольфсон В.М. Указ. соч. С. 190–191).

[107] Об этом писали многие авторы, например, Марк Пинсон и Кемаль Карпат. См.: Pinson M. Op. cit.; Pinson M. Ottoman Colonization of the Crimean Tatars in Bulgaria, 1854-1862. Proceedings of the Seventh Congress of the Türk Tarih Kurumu. Ankara, 1970; Pinson M. Russian Policy and the Immigration of Crimean Tatars to the Ottomans Empire, 1854–1862 // Guney Dogu Avrupa Arastirmalari Dergisi. 1972. P. 37–55; 1973/1974. P. 101–114; Karpat K.Ottoman Population, 1830–1914: Demographic and Social Characteristics. Madison, 1985.

[108] Mazower M. Op. cit. P. 1160.

[109] Polian P. Op. cit. P. 46.

[110] Izmirli I. Regionalism and the Crimean Tatar Political Factor in the 2004 Ukrainian Presidential Election // Journal of Central Asia and Caucasus. 2006. Vol. 1. № 1. P. 138–152; Idem. Return to the Golden Cradle: An Overview of Post-Return Dynamics and Resettlement Angst among of Crimean Tatars // Buckley C., Ruble B. (Eds.). Migration, Homeland, and Belonging in Eurasia. Baltimore, 2008.

[111] Абдуллаев И. Отголоски колониальной войны // Голос Крыма. 2003. 17 октября. № 7. Я выражаю признательность Кемалю Гафарову, который обратил мое внимание на прекрасные работы Абдуллаева.

[112] Статьи о войне охватывают широкий спектр тем; например, см.: Кырымлы Х. Указ. соч.; Абдуллаева Г. Крымские татары в Крымской войне 1853–1856 // Advet. 2005. 15 февраля. № 2(354); Абдуллаев И. Поступь крестоносцев в Крыму.

[113] Гайворонский А. Вековая мечта царизма // Полуостров. 2003. 16 мая. № 15; см. также: Кутиев Р. Исторические аспекты депортации крымскотатарского народа / Голос Крыма. 2004. 14 мая.

: Неприкосновенный запас 2016, 3(107)

Россия > Армия, полиция > magazines.gorky.media, 25 июня 2016 > № 1901058

Вернер Мосс

Как Россия договаривалась о мире

(сентябрь 1855-го -- апрель 1856 года)

Вернер Мосс (1918–2001) – британский историк, специалист по дипломатической истории Европы, а также по истории России XIX века.

[1]

В 1854 году Россия впервые в своей истории столкнулась с сомнительной привилегией великодержавности: ей пришлось в одиночку вести войну с коалицией ведущих европейских государств[2]. После того, как Николай I, игнорируя своего осмотрительного министра иностранных дел, графа Карла Нессельроде, приказал русской армии повторно оккупировать Дунайские княжества, Турция энергично воспротивилась этому шагу, Англия и Франция после некоторых колебаний решили поддержать ее, а Австрия сменила дружественное отношение к России на враждебный нейтралитет.

Несмотря на восславленный Львом Толстым героический стоицизм одетых в солдатские шинели крестьян, а также молодых офицеров, военная кампания не удалась. Административная и военная система Николая I, ради показной пышности которой русские люди терпеливо сносили безобразия, описанные в гоголевских произведениях, обнаружила не только свою неэффективность и коррумпированность, но и полную неспособность выдержать противостояние с ведущими державами Запада. К концу 1854 года дипломатическая конструкция, усердно и долго выстраиваемая царем, рассыпалась в прах: основная часть российского черноморского флота покоилась на морском дне, телами русских солдат были забиты безымянные могилы на холмах и полях Крыма. С крахом дипломатии, разгромом армии и кризисом управленческой системы «железный самодержец» растерял весь престиж, благодаря которому его имя заставляло трепетать многих и в Европе, и в самой России. Образованные сословия начали открыто поносить царя, политика которого столь бездарно провалилась. 2 марта 1855 года Николай I умер; официальной причиной смерти была объявлена простуда, но повсеместно говорили о «разбитом сердце» и даже о самоубийстве.

Таковы были обстоятельства, сопутствовавшие восшествию на престол наследника, тридцатишестилетнего Александра Николаевича, тщательно подготавливаемого отцом к будущему монаршему бремени. Новый император был гордецом с военной выправкой, осознававшим как величие России, так и ответственность, налагаемую на него новым положением. Александру предстояло завершить злополучную войну, исцелить нанесенные империи раны и восстановить созданную его отцом пошатнувшуюся управленческую систему. То, как он, с помощью своих советников, взялся за первую из упомянутых задач, составило интересную главу в эволюции российской внешней политики и дипломатической истории Европы.

I

На следующий день после кончины отца Александр заверил членов дипломатического корпуса в том, что он сохранит верность политике, проводившейся усопшим императором. Сообщив, что отцовское дело для него свято, молодой царь добавил:

«Я готов протянуть руку примирения на условиях, принятых моим отцом; но, если совещания, которые откроются в Вене, не приведут к почетному для нас результату, тогда, господа, я во главе верной моей России и весь народ смело вступим в бой»[3].

Как сообщал Пал Антал Эстерхази-младший, австрийский посол в Петербурге, общий настрой официальной России можно было выразить следующим образом: «Мир на условиях, которые не унизят Россию». Уступка территорий, разрушение крепостей или ограничение российского суверенитета считались неприемлемыми. При дворе господствовало ощущение, что принятие «недостойных» условий прекращения войны будет угрожать самой династии: «Если все и дальше пойдет, как сейчас, [...] то русский народ утратит уважение к правителю, которого силой вынудят уступить часть своей территории, и перестанет повиноваться ему»[4].

На этом фоне 15 марта в Вене открылись мирные переговоры. Александр Горчаков, русский посол при австрийском дворе и главный представитель своей страны на Венской конференции послов, объявил о том, что любое ограничение российского суверенитета на Черном море будет рассматриваться царем как унижающее Россию[5]. Поскольку, однако, ни Британия, ни Франция не были готовы отказаться от требования решительно ограничить мощь России на Черном море, на этом этапе переговоры завершились провалом[6].

Александр лично определил предел российских уступок. Генерал-фельдмаршал Иван Паскевич, который на тот момент командовал русскими войсками в Польше, убеждал военного министра занять примирительную позицию. В связи с этим император написал Паскевичу лично, заявив, что о примирении можно будет говорить лишь в том случае, если оно будет «совместно с достоинством России». По словам царя, он не допустит никаких дальнейших концессий победителям[7]. Как бы то ни было, позже выяснилось, что союзники и не рассчитывали добиться в Вене каких-либо результатов. Между тем, русские полагали, что Австрия и некоторые германские государства в скором времени могут присоединиться к врагам России, хотя Пруссия, как они надеялись, даже в таких условиях сумеет сохранять нейтралитет[8]. Исход войны решит осада Севастополя: только победа русских в Крыму отвратит Австрию от выбора в пользу западной коалиции[9].

Все внимание, таким образом, было приковано к защитникам Севастополя, которые продолжали удерживать город. В ходе атак в ночь с 23-го на 24 мая, а потом и 7 июня французские войска захватили ключевые позиции в оборонительной системе военного инженера Эдуарда Тотлебена[10]. Михаил Горчаков, командовавший русскими армиями в Крыму[11], считал сложившуюся ситуацию отчаянной. «Теперь я думаю об одном только, – писал он царю 8 июня. – Как оставить Севастополь, не понеся непомерного, может быть, более 20 тысяч, урона. О кораблях и артиллерии и помышлять нечего»[12]. Но царь и слышать не хотел об эвакуации. Севастополь нельзя сдавать. Туда будут посланы подкрепления, а до их прибытия крепость надо удержать. Если же Севастополь все-таки падет, следует любой ценой отстоять Крымский полуостров[13].

Вопреки ожиданиям положение России на время улучшилось. Во-первых, новости, поступавшие из Вены, позволяли предположить, что Австрия все же сохранит свой шаткий нейтралитет[14]; во-вторых, 18 июня защитникам Севастополя удалось отбить полномасштабный штурм[15]. Успех воодушевил гарнизон и воскресил надежды Горчакова[16]. К защитникам присоединились три дивизии Южной армии, а натиск союзников ослабел. Одновременно Австрия под давлением финансовых обстоятельств приступила к демобилизации своих резервистов[17].

Царь теперь настаивал на контрнаступлении[18], и Горчаков, вопреки собственным убеждениям и без малейшей надежды на успех, подчинился. 16 августа он начал тщетную, как оказалось, атаку на реке Черной, в ходе которой русские потеряли 8 тысяч человек[19]. Теперь участь Севастополя была решена, но царь тем не менее оставался непреклонным. «Если суждено пасть Севастополю, то я буду считать эпоху эту только началом новой, настоящей, кампании», – писал он Горчакову 23 августа[20]. Крымским армиям, таким образом, вновь предписывалось держаться до конца. Если Горчаков потерпит до зимы, то союзники скорее всего предпочтут снятие осады еще одной тяжелой зимовке под стенами русской крепости[21]. Руководствуясь позицией царя[22], Нессельроде пытался убедить европейские правительства в том, что Россия вопреки очевидному отнюдь не исчерпала своих ресурсов – напротив, затруднения начинают ощущать Англия и Франция[23]. Как предполагали русские, Наполеон III, обеспокоенный упорством севастопольского гарнизона, готовился снять осаду и выражал сомнения в успехе всей войны[24]. К концу августа, однако, французский император из достоверных источников узнал о том, что крепость больше держаться не может[25]. 3 сентября на военном совете в штаб-квартире командующего французскими войсками, генерала Жан-Жака Пелисье, было решено 5 сентября возобновить бомбардировку Севастополя, а 8 сентября предпринять новый штурм[26]. В ночь с 8-го на 9 сентября русские эвакуировали южную часть города, которую они многие месяцы защищали с таким упорством и героизмом.

II

Несмотря на то, что новость о падении Севастополя явилась тяжелым ударом по самолюбию русских[27], она не слишком изменила общие настроения в Петербурге. Как сообщал австрийский дипломат, граф Владислав Карницкий, своему министру: «Судя по внешним признакам, многие здесь считают, что Россия уже не будет ощущать себя великой в той степени, которой можно бы ожидать после затраченных усилий и понесенных жертв»[28]. Тем не менее императорский манифест, извещавший народ России о потере города, был выдержан в демонстративно вызывающем тоне[29]. 13 сентября царь прибыл в Москву[30], откуда писал Михаилу Горчакову:

«Не унывайте, а вспомните 1812 год. Севастополь не Москва, а Крым – не Россия. Два года после пожара московского победоносные войска наши были в Париже. Мы те же русские, и с нами Бог!»[31]

Горчакову отправили икону преподобного Сергия Радонежского, сопровождавшую царя Алексея Михайловича во всех его походах, Петра I под Полтавой, а в 1812 году московское ополчение. Образ должен был оставаться при штабе Крымской армии для фронтовых молебнов. «Да помогут нам молитвы преподобного Сергия так, – писал царь Горчакову, – как благословение его даровало нам победу при Дмитрии Донском»[32].

Сделав все эти приготовления к священной войне, император созвал военный совет, которому предстояло выработать стратегию на ближайшее будущее. На совещании было решено удерживать Крым любой ценой[33]. Царь поручал Паскевичу готовиться к продолжительной военной кампании 1856 года, поскольку, несмотря на благоприятные новости о сокращении австрийской армии, поступающие из Вены, Австрия, особенно в случае падения Севастополя, вполне могла рано или поздно присоединиться к врагам России. Чтобы худшее не застало врасплох, надо быть готовым к нему[34]. 20 сентября Александр выехал на юг, в действующую армию[35].

Учитывая ту решимость, с которой действовал его начальник, Нессельроде, тайно желавший мира, мог только вновь и вновь повторять иностранным дипломатам, что Россия внимательно отнесется к любым предложениям, которые будут ей делаться: «Для нас сейчас не время выступать с какими-то инициативами [говорил он Эстерхази]; мы можем только, ожидая, смотреть, подходят ли нам те предложения, которые делаются другими. Мы сразу же обнаружим, что можно приветствовать с выгодой и что согласуется с нашими представлениями о чести»[36]. Фактически на протяжении нескольких недель, последовавших после отъезда царя, в Петербурге не было никакой дипломатической активности[37]. На смену военному противостоянию после падения Севастополя постепенно пришло относительное спокойствие, и вскоре стало понятно, что кампания 1855 года завершилась[38].

В то время, как падение Севастополя ничуть не поколебало твердости царя, в Париже отзвуки этого события оказались более значительными. Со взятием крепости жажда славы получила удовлетворение, а продолжение конфликта больше не сулило серьезных выгод. Французы устали от войны, и Наполеон постепенно укрепился в мысли о том, что, если обществу не удастся предложить каких-то новых аргументов, подстегивающих массовый энтузиазм, придется договариваться о мире. Восстановление польской автономии – вот что казалось лозунгом, способным оправдать продолжение боевых действий; поэтому уже через неделю после того, как Севастополь пал, французский министр иностранных дел Александр Валевский информировал английское правительство о том, что, по мнению его монарха, пришло время «готовиться к восстановлению Королевства Польского на условиях, провозглашенных в свое время Венским конгрессом, которое должно стать одной из тем мирных переговоров и явиться одной из принципиальных основ грядущего мира»[39]. Премьер-министр Генри Палмерстон, однако, усомнился в целесообразности подобной инициативы[40], и 22 сентября английский министр иностранных дел Джордж Кларендон уведомил французскую сторону о том, что две державы, по его мнению, смогут договориться о восстановлении Польши и без войны[41]. Получив такой ответ, Наполеон понял, что добиться продолжения военных действий под лозунгом восстановления Польши ему не удастся.

Австрийское правительство также решило предпринять новую попытку погасить конфликт. По сообщению Франсуа Адольфа де Буркюнэ, французского посланника в Вене, в августе фон Буоль-Шауэнштейн говорил ему, что, как только в Крыму наступит перелом, нужно будет приступить к мирным переговорам, которые не допустят возобновления боев следующей весной[42]. Как полагал австрийский министр, после падения Севастополя России можно будет предложить вполне разумные условия мира[43]. Наполеон с удовлетворением воспринял эту инициативу, и 17 октября «после должного рассмотрения вопроса император и его совет согласились с тем, что курс, который наметили Буоль и Буркюнэ, необходимо продолжить»[44]. Вызванному в Париж французскому посланнику было заявлено, что по возвращении в Вену ему надлежит возобновить обсуждение инициативы с австрийским министром иностранных дел.

В тот же период прямой контакт был установлен между Петербургом и Парижем. Ранее российское правительство отклонило поступившее от Саксонии предложение о посредничестве[45], но, когда зять Нессельроде – барон Лео фон Зеебах, представлявший во французской столице российские интересы[46], – сообщил о том, что с ним конфиденциально связывался французский министр иностранных дел Валевский, канцлер не увидел препятствий для прямого обмена мнениями[47]. Сам Валевский, как сообщал Зеебах, настроен позитивно, но Наполеон «боится Англии» и склонен сохранять с ней альянс. Россия, по словам Валевского, должна разработать конкретные и практичные предложения, принимающие во внимание ситуацию, сложившуюся после падения Севастополя. Эти предложения должны быть составлены таким образом, чтобы, опираясь на них, французское правительство сумело бы преодолеть нежелание англичан вступать в переговоры; там, в частности, должны содержаться пункты, предусматривающие либо ограничение российского черноморского флота специальным русско-турецким соглашением, либо придание Черному морю нейтрального статуса. И, если российское правительство готово договариваться с Францией на такой основе, этим следует заняться незамедлительно, чтобы предотвратить австрийское вмешательство[48].

Действительно, терять время было нельзя, поскольку к 14 ноября фон Буоль-Шауэнштейн и де Буркюнэ подготовили меморандум, перечислявший условия, которые австрийское правительство от имени Англии и Франции должно было представить Петербургу. От России требовалось согласие на нейтральный статус Черного моря, а к договору о мире должно было прилагаться русско-турецкое соглашение, ограничивающее число легких судов, которые две державы могли держать в черноморских водах. Более того, австрийское правительство «развило» положения договора, касающиеся Дунайских княжеств: оно предложило такое исправление пограничной линии, которое отсекало русских от судоходных частей Дуная. К четырем пунктам, принятым российскими властями ранее[49], добавлялся еще один, резервировавший за воюющими сторонами право выдвигать в ходе мирных переговоров дополнительные условия – «в европейских интересах». Вена собиралась представить этот перечень Петербургу и в случае его отклонения разорвать дипломатические отношения[50]. Британское правительство, которое просто информировали о ходе австро-французских переговоров, было недовольно самим способом выработки этого соглашения, разочаровано излагаемыми в нем условиями и полно решимости его изменить. Между Парижем и Лондоном началась дискуссия, нацеленная на устранение возражений со стороны Британии. Стороны смогли договориться лишь к 5 декабря, после чего поправки были переданы в Вену.

Нессельроде, между тем, получил предложение Валевского о начале прямых переговоров. Зная о подготавливаемом Веной ультиматуме, он понимал, что медлить не стоит[51]. Сам он хотел скорейшего заключения мира[52], но царь, несмотря на настоятельные увещевания короля Пруссии[53], по-прежнему находился в воинственном настроении:

«Посетив расположение действующей армии, государь проникся ощущением воинского величия России. Ему не хотелось идти на переговоры с нашими противниками в тот самый момент, когда им впервые предстояло по-настоящему испытать на себе тяготы войны. Наш патриотический энтузиазм поддерживали воспоминания о событиях 1812 года»[54].

В самом желании Наполеона и его окружения[55] добиваться мира Александру виделось свидетельство того, что война еще не проиграна[56]. Кроме того, по мнению царя, миролюбие французов говорило о внутренних проблемах в самой Франции. В одном из самых важных своих писем Горчакову Александр заявлял, что не надеется на скорое прекращение войны, но тем не менее французского императора могут подтолкнуть к миру плохой урожай во Франции и нарастающее недовольство низших классов:

«Прежние революции всегда этим начинались, и так, может быть, до общего переворота недалеко. В этом я вижу самый правдоподобный исход теперешней войны, ибо искреннего желания мира с кондициями, совместными с нашими видами и достоинством России, я ни от Наполеона, ни от Англии не ожидаю, а покуда я буду жив, верно, других не приму»[57].

Царь, таким образом, продолжал военные приготовления. Он приказал оснастить системой укреплений город Николаев и лично участвовал в разработке плана военной кампании 1856 года[58]. От министра иностранных дел Александр требовал проведения более жесткой линии[59]. Наконец, вернувшись из Крыма, царь привез в столицу воинственный дух своих генералов[60]. Зеебаха информировали о том, что Россия откажется от любого ограничения собственных военно-морских сил. Вместе с тем она с готовностью примет условие, согласно которому Черное море будет закрыто для любых военных судов, кроме русских и турецких; причем их численность должна определяться в ходе прямых переговоров между Россией и Портой[61]. Эти предложения надлежало передать в Вену, а также в Париж, тем самым обесценив неприемлемый австрийский проект[62]. Наконец, Горчакову было приказано прервать частное общение с Морни, поскольку из-за него у Наполеона могло сложиться преувеличенное представление о тяге России к миру[63].

Горчаков сообщил о намерениях России 6 декабря, но фон Буоль-Шауэнштейн в своем ответе ограничился лишь сообщением о том, что оповестит о них союзников[64]. Зеебах преуспел ничуть не больше: Валевский также не обещал ничего более[65]. Впрочем, через несколько дней он добавил, что Австрия все же склонна предъявить России свои условия, что этот шаг согласован с правительствами Англии и Франции и что он, следовательно, не может более продолжать прямых переговоров с русскими[66]. Иными словами, и в Париже, и в Вене русские на несколько недель опоздали со своими инициативами.

Между тем, в самом западном лагере события развивались стремительно. 5 декабря Англия и Франция договорились о поправках к австрийским предложениям. Через десять дней они были приняты австрийским кабинетом[67]. 16 декабря Эстерхази отправился в Россию, увозя с собой условия, согласованные тремя державами. В те же дни Зеебах, намеревавшийся посетить Петербург, был принят Наполеоном. Император заявил, что, отказываясь от немедленного заключения мира, Россия ведет себя неразумно: в 1856 году превосходство союзников станет абсолютным. Если нынешние предложения будут отклонены, добавил он, никаких иных не последует. Русскому правительству не стоит забывать о том, что британские министры находятся под давлением парламента и общественного мнения. Возможно, в России что-то слышали об англо-французских трениях, но эти разногласия не имеют существенного значения: за ультиматумом стоит объединенная воля Франции и Англии, и любые надежды на распад этого союза тщетны. Мир, заключил император, может быть обеспечен только безоговорочным принятием западных условий[68].

III

Ожидая предъявления ультиматума, царь и Нессельроде узнали из немецких источников[69], что 21 ноября Швеция подписала соглашение с союзными державами. Вскоре шведский посланник в Петербурге официально известил русских о его содержании. Швеция обязалась не уступать России ни пяди собственной территории и не пускать в свои пределы ее оккупационных войск. О любых таких притязаниях, исходящих от российских властей, она незамедлительно должна была извещать Лондон и Париж, бравшие на себя ответственность по защите Швеции во всех подобных случаях[70]. Известие об этом соглашении, ставшее полной неожиданностью, произвело в Петербурге большой эффект[71]. Внешне договор казался сугубо оборонительным, но в нем могли содержаться секретные статьи агрессивного толка[72]:

«В сложившихся тогда обстоятельствах это был прецедент исключительной важности. Он свидетельствовал о шаткой позиции нейтральных государств и морально укреплял наших недругов в тот самый момент, когда война, будь она продолжена, угрожала стать всеобщей»[73].

Этим, однако, неприятности не ограничились. Король Пруссии, опасаясь, что отказ от немедленного заключения мира мог повлечь за собой самые тяжкие последствия, обратился к своему племяннику со следующей настоятельной просьбой:

«Я трепещу, мой дорогой Александр, от той ответственности, которая легла на нас обоих; на меня из-за того, что я до сих пор не передал вам письмо, которое писал по поводу предложений, мне глубоко чуждых, но заслуживающих внимания в силу самой сложившейся ситуации; на Вас, мой дорогой Александр, из-за того, что Вы закрываете глаза на опасности, подрывающие стабильность любого легитимного правительства в Европе. […] Я прошу Вас, мой дорогой племянник, пойти в Ваших уступках настолько далеко, насколько это возможно, тщательно взвешивая все последствия, затрагивающие истинные интересы России, Пруссии и Европы в целом, которые может вызвать дальнейшее продолжение этой ужасной войны. Можно ли перекладывать на весь мир последствия того, что некогда было затеяно в порыве злых страстей?»[74]

Иными словами, Пруссию, как выяснилось, тоже могли принудить присоединиться к врагам России.

Но даже эта дипломатическая буря не могла заставить царя принять условия мира, которые он считал недостойными. 23 декабря он сказал Михаилу Горчакову, что из Вены вот-вот должны поступить новые условия мира, подготовленные венским кабинетом совместно с врагами России. Суть их пока не ясна, но информация, поступающая из различных источников, свидетельствует о том, что ничего хорошего ожидать не приходится. Отклонение новых кондиций будет означать разрыв дипломатических отношений с Австрией. А это в свою очередь может повлечь за собой кризис, хотя продолжающаяся демобилизация австрийских войск и не подтверждает намерение Австрии вступить в войну. Вся совокупность обстоятельств говорила о том, что к весне 1856 года положение России скорее всего станет отчаянным. Государь считал, что надо готовиться к худшему, но при этом, как и всегда, свои главные упования возлагал на «милость Божью». Совесть его была чиста: Россия сделала все возможное, декларируя свою готовность к переговорам:

«Мы дошли донéльзя возможного и согласного с честью России. Унизительных же условий я никогда не приму и уверен, что всякий истинно русский будет чувствовать, как я. Нам остается – перекрестившись – идти прямым путем, то есть общими и единодушными усилиями отстаивать родной край и родную честь»[75].

Царь был готов возглавить свой народ в борьбе с иноземным захватчиком.

Через два дня царь неофициально узнал о сути австрийского ультиматума, а 28 декабря Эстерхази представил кондиции Вены уже официально[76]. Он обратил внимание Нессельроде на то, что Россия уже упустила ряд возможностей заключить мир, добавив к этому, что представляемая им нота явилась итогом «колоссальных усилий». Базой для нового предложения по-прежнему остаются известные четыре пункта, но теперь их «усовершенствовали», чтобы обеспечить согласие России. Предложения должны быть приняты безоговорочно. Эстерхази подчеркнул, что он прибыл в Петербург «не как переговорщик, но как простой посланец венского кабинета». Более того, всякие инициативы по исправлению документа сделают соглашение невозможным[77]. Вертер, посланник Пруссии в Петербурге, получил указания поддерживать усилия Эстерхази[78] и занялся этим с максимальным усердием[79]. 30 декабря в российской столице появился Зеебах, привезший с собой послание Наполеона, в котором тот настаивал на принятии австрийских кондиций. В ходе нескольких встреч с царем барон пытался убедить Александра в необходимости мира. При этом он сообщил, что французский министр иностранных дел Валевский, в отличие от своего патрона, менее склонен настаивать на безоговорочном согласии России с новыми предложениями[80].

Для того чтобы определиться с российским ответом на демарш союзников, царь решил созвать совет, состоящий из наиболее доверенных сподвижников его отца. Совещание началось вечером 1 января в его кабинете в Зимнем дворце. Александр зачитал текст австрийских предложений и попросил собравшихся высказаться. Наиболее примечательной была речь Павла Киселева, министра государственных имуществ. Этот чиновник, пользовавшийся в свое время особым расположением Николая I, обратил внимание на сложность ситуации, в которой оказалась Россия. Ее флот уничтожен совместными усилиями двух великих морских держав; ее ресурсная база заметно уступает потенциалу союзников; у нее нет никаких перспектив привлечь на свою сторону другие государства; у нее отсутствуют средства для эффективного продолжения войны; нейтральные державы склоняются к поддержке российских недругов. Предпринимаемая в одиночестве новая кампания была бы безответственным делом и еще более затруднила бы достижение мира. Несмотря на то, что в большинстве своем подданные российской короны преисполнены осознанием патриотического долга, среди них есть люди, подверженные колебаниям. Россия не должна допускать того, чтобы ее силой вынудили согласиться с условиями, которых все еще можно избежать. Нехватка военного снаряжения и амуниции будет только усугубляться. Учитывая все перечисленное, русские должны, не отклоняя австрийских условий напрямую, предложить поправки к ним, базирующиеся на принципе территориальной целостности России и более справедливом подходе к нейтралитету Черного моря. Если союзники действительно желают мира, то они примут поправки, если же нет – пусть торжествует Божья воля.

Генерал-адъютант Алексей Орлов поддержал Киселева; князь Михаил Воронцов пошел еще дальше, заявив, что мир придется заключать даже в том случае, если союзники не согласятся с российскими поправками, поскольку допускать возобновления кампании попросту невозможно. Младший брат царя, великий князь Константин Николаевич, предложил собравшимся представить, что произойдет в 1857 году, если война все же продолжится. Военный министр Василий Долгоруков также высказался в пользу мира в том случае, если он будет достойным. Затем Нессельроде зачитал проект документа, в котором австрийские кондиции принимались в общем, но при этом отклонялся их пятый пункт, а также любые территориальные уступки[81]. Впоследствии царь писал Горчакову, что безоговорочное принятие австрийских условий было недопустимо: отступать дальше Россия уже не могла[82]. 5 января депеша, содержащая позицию России, была отправлена в Вену[83]. Через два дня Зеебах выехал в Париж с тем, чтобы убедить французское правительство принять российскую модификацию соглашения[84].

IV

Нессельроде ужасала перспектива присоединения Австрии к врагам России. Он опасался того, что сам разрыв отношений может повлечь за собой фатальные последствия, и просил Александра Горчакова приложить все усилия к сохранению хотя бы видимости нормальных контактов между двумя государствами[85]. Когда на адресованный Эстерхази запрос о том, готова ли Австрия принять русские поправки, поступил отрицательный ответ[86], Нессельроде с отчаянием попытался убедить царя в безоговорочном принятии австрийского ультиматума[87]. Его поддержали Орлов и Киселев[88]. Этой группе пришлось преодолевать сопротивление той части царского окружения, которая имела другое мнение[89].

7 января Нессельроде проинформировал Эстерхази о том, что российский ответ, вполне миролюбивый по духу, был отправлен в Вену. Вслед за этим австрийский посланник получил телеграмму от своего министра иностранных дел, где подтверждалось, что любые альтернативные предложения или поправки со стороны русских будут рассматриваться как отказ и повлекут за собой разрыв дипломатических отношений[90]. 11 января фон Буоль-Шауэнштейн получил депешу из Петербурга. На следующий день он сообщил послу Горчакову, что, поскольку Россия не согласилась с предложениями Австрии, с 18 января дипломатические отношения между странами будут прекращены[91]. Сообщая об этой новости Эстерхази, министр поручал австрийскому послу ознакомить Нессельроде с секретным документом[92], ранее разработанным для того, чтобы убедить русских в принятии пятого пункта мирного договора. Российское правительство, говорилось в документе, должно понимать, что в деле исправления пограничной линии Австрию поддержат союзники[93].

Но у Горчакова появились иные идеи. Он был убежден, что Наполеон, «положивший глаз» на Италию, недоволен поведением австрийцев и желает примирения с Россией. Как полагал Горчаков, французский император готов договариваться с русскими через голову австрийского правительства[94]; исходя из этого он рекомендовал Нессельроде «отклонить австрийский ультиматум и напрямую обратиться к Наполеону с такими предложениями, которые удовлетворят Францию, но при этом исключат из мирного соглашения статью, добавленную графом Буолем и предусматривающую территориальные уступки российских владений в Бессарабии в пользу Австрии»[95].

11 января в Париже получили российские предложения. Валевский, однако, воспринял их довольно сурово. В тот момент он пытался склонить к поддержке австрийского ультиматума Германскую конфедерацию, рассчитывая, что это, наконец, заставит русского царя уступить[96]. Сам Наполеон тем не менее уведомил королеву Викторию о том, что лично он предпочел бы продолжение переговоров очередному потаканию австрийским интересам, которое никак не укрепляет позиций Турции. Французское общественное мнение, писал император, не простит ему такой траты человеческих жизней и ресурсов ради «клочка земли в Бессарабии»[97]. Королева отвечала в том духе, что для возобновления мирных переговоров стоит хотя бы дождаться разрыва отношений между Австрией и Россией[98]. Если бы царь знал об этой переписке, то принятие инициативы Горчакова могло бы укрепить его позиции.

12 января Нессельроде информировал Эстерхази о российском ответе. Посол ответил министру, что, поскольку Россия отказалась от безоговорочного принятия австрийской инициативы, отношения будут разорваны через шесть дней[99]. Полученная на следующий день телеграмма, сообщавшая об ответе Буоля Горчакову, развеяла последние иллюзии русских[100]. Царь все еще колебался, но Нессельроде настаивал на мире[101]. 15 января король Пруссии уведомил посланника Вертера о том, что Пруссия поддерживает австрийские предложения и желает их принятия, чтобы избежать разрыва дипломатических связей между Россией и Австрией[102].

В тот же день царь вторично собрал в Зимнем дворце своих доверенных лиц. К присутствовавшим на предыдущей встрече добавился Петр Мейендорф, наиболее опытный дипломат прошлого царствования. По словам царя, говорившего по-французски, ситуация нуждалась в повторном обсуждении с учетом того обстоятельства, что, если австрийский ультиматум не будет принят, австрийский посол 18 января покинет Петербург. Затем Нессельроде зачитал меморандум, подготовленный его министерством. В нем говорилось, что Россия остается несломленной, а ее ресурсы отнюдь не истощены. В принципе, войну можно продолжать, но опыт свидетельствует о неудобствах оборонительной войны, ведущейся на протяженном фронте в окружении двух морей, контроль над которыми обеспечивает врагам России неоспоримые преимущества. Более того, если возможная победа даст России лишь временную передышку, то поражение затронет ее жизненные интересы. Положение осложнялось возможным разрывом с Австрией. По решению совета союзников, собиравшегося в Париже, в ходе новой кампании основным французским силам предстояло действовать на Дунае и в Бессарабии. Боевые действия будут вестись в непосредственной близости от австрийской границы, и Австрия, уверившись в союзной поддержке, вполне может включиться в противостояние. Ее позиция, соответственно, повлияет на другие нейтральные государства, ряды которых уже поколеблены соглашением Швеции с союзниками. Прусский король может не выдержать давления, которому он, несомненно, подвергнется. Таким образом, круг недругов России может расшириться; в конечном счете, она может оказаться один на один со всей Европой. Союзники способны организовать эффективную блокаду России на Балтийском и Черном морях, подкрепив ее соответствующими соглашениями с Австрией, а также скандинавскими и германскими государствами. Подобная блокада задушит Россию, нанеся непоправимый вред ее политическому и экономическому будущему.

Таким образом, в долгосрочной перспективе России не удастся сохранить своих позиций: рано или поздно ей придется принять условия мира. Настроение Англии не оставляет никаких сомнений в том, что эти условия будут становиться все более суровыми. Принимая нынешние предложения союзников, Россия смешает карты врагов; после заключения мира она сумеет развалить враждебную коалицию, состоящую из стран с антагонистическими интересами. Франция симпатизирует России – Наполеон явно исчерпал те преимущества, которые гарантировала ему война, и теперь чувствует потребность в мире. Российская дипломатия должна помочь ему избавиться от альянса с Британией. Отклонение австрийского ультиматума вновь толкнет французского императора в объятия Англии; если же принять ультиматум, то самолюбие императора будет удовлетворено и ему достанется роль арбитра, устанавливающего мир. Соответственно, Франция и Россия смогут пересмотреть собственную внешнюю политику.

Условия, навязываемые Австрией, болезненны, но с большей их частью Россия смирилась еще несколько месяцев назад. Детали будут уточняться на мирной конференции, и Россия вправе рассчитывать на поддержку некоторых ее участников. Если переговоры закончатся провалом, то Россия сможет использовать этот факт для доказательства своего миролюбия. Она возложит на союзников ответственность за продолжение войны, одновременно снабдив нейтральные государства возможностью уклониться от участия в ней. Учитывая все перечисленные основания, австрийские условия надо принять незамедлительно и безоговорочно[103].

Воронцов, выступавший следующим, весьма эмоционально заявил о том, что, сколь болезненными ни были бы нынешние условия, улучшить их посредством продолжения неравной борьбы не удастся. Сопротивление приведет лишь к еще более унизительному миру: Крым, Кавказ и даже Финляндия с Польшей могут оказаться в опасности. Поскольку любая война все равно когда-то заканчивается, заключать мир надо тогда, когда еще есть возможность сопротивляться. Орлов добавил к сказанному, что условия мирного соглашения, несомненно, будут критиковаться невежественными и злонамеренными людьми, но основная часть народа будет приветствовать заключение мира. В любом случае решение будет приниматься правительством; нет никаких оснований опасаться общественной критики, поскольку в России ею можно пренебречь.

Киселев в своем выступлении заявил о том, что продолжение войны может повлечь за собой весьма неожиданные угрозы. Новые области России были приобретены менее полувека назад, и пока они не полностью срослись с основными российскими землями. Волынь и Подолье кишат вражескими агентами; Финляндия готова вернуться под управление Швеции; поляки единодушно восстанут, как только наступление союзников создаст условия для этого. Перспективы защиты всех этих территорий перед лицом превосходящих сил противника весьма сомнительны, а в случае потери вернуть их будет очень и очень трудно. На фоне всех этих опасностей жертвы, которых требует нынешний мир, выглядят незначительными; поэтому, учитывая имеющиеся риски, ультиматум необходимо принять.

По заявлению Мейендорфа, продолжение конфликта обернется неминуемым крахом. Война уже обошлась империи в триста миллионов рублей, доходы бюджета упали, а производство деградировало. Продолжая войну, Россия может оказаться в положении Австрии после Венского конгресса, когда, надорвав свои силы в противостоянии с Францией, она была вынуждена соглашаться на мир любой ценой. Швеция после войн Карла XII перешла в разряд третьестепенных держав; Россия, решив сражаться дальше, рискует разделить ее участь. Если же, с другой стороны, она сейчас заключит мир, то за несколько лет сумеет стать такой же сильной, как и до войны, и завершит то, чего не в состоянии сделать сейчас. Нынешний мир будет лишь временным затишьем; если же отсрочить его на год или два, силы империи предельно истощатся и она потом потратит пятьдесят лет на восстановление. За это время важнейшие вопросы европейской политики будут решаться без России или вопреки ее интересам. По этой причине барон настаивал на незамедлительном и безоговорочном принятии мирных условий. Царь кивал в знак согласия. После военного министра Долгорукова, представившего яркую картину военной слабости России, слово взял некомпетентный Дмитрий Блудов, который со слезами на глазах заключил свою речь против перемирия словами Этьена Франсуа де Шуазеля: «Поскольку воевать мы не умеем, давайте же заключим мир!»[104].

В то время, как царские советники поддержали мирное соглашение с редким единодушием, среди тех, кто не имел официальных постов, высказывались более разнообразные мнения:

«Национальное чувство было уязвлено самой идеей унизительного мира. Россия не была завоевана, у нее все еще оставалась многочисленная и прославленная в сражениях армия; на ее стороне были историческая память, патриотизм, а также обширные пространства и климат, мешавшие захватчикам. Она могла переждать врага, повторяя пример 1812 года, измотать его в бессмысленных усилиях, подорвать его терпение, а потом, выждав подходящий момент, сокрушить»[105].

Видным сторонником подобных взглядов был великий князь Константин, который вступил в «горячий спор» с братом сразу же после заседания совета. Царь, однако, уже принял решение: ведь Пруссия угрожала присоединиться к союзникам, людские потери были колоссальны, пополнять ряды армии становилось все труднее, а деньги на ведение войны заканчивались[106]. Аргументы великого князя не смогли поколебать его решимости.

К середине следующего дня Эстерхази получил уведомление Нессельроде о том, что Россия принимает условия мира[107]. Александр Горчаков узнал об этой новости за обедом; его огорчение было столь велико, что он слег в постель, но к семи часам вечера все же нашел в себе силы информировать о принятом решении австрийского министра иностранных дел[108]. Вечером того же дня король Пруссии телеграммой известил об этом событии королеву Викторию[109]. На следующий день Наполеон официально объявил о решении России в ходе заседания союзного Военного совета в Париже[110]. Поворотный пункт был пройден.

В официальной интерпретации мотивы царя, в конечном счете принявшего условия, которые всего несколькими неделями ранее назывались им недостойными и отвергались, объявлялись сугубо гуманитарными[111]. Но имеются все основания полагать, что на решение монарха влияли и другие резоны. В октябре Мантойфель услышал от частного лица мнение о том, что в случае продолжения войны в России можно ждать беспорядков. Среди дворян были недовольные, а в Петербурге против Александра плелись интриги[112]. В ноябре Вертер описывал сложное положение царя следующим образом: «[Он оказался] между русской партией, состоящей из армии и фанатичных масс, и лагерем высшего общества и интеллигенции, уставшим от войны и в раздражении своем сулившим дворцовый переворот»[113]. Высокопоставленный русский чиновник, претендовавший на то, что он выражает мнение самого царя, говорил о том, что Россия решительно ослабела. Более того, он опасался некоего «внутреннего движения» («un movement intérieur»), несущего в себе серьезную угрозу. Мир был абсолютной необходимостью[114]. Таким образом, в России все же существовало общественное мнение, которого не могли сбрасывать со счетов даже самодержцы[115].

V

25 февраля 1856 года представители враждующих сторон собрались в Париже, чтобы оформить предварительные договоренности в полноценный мирный договор. За исключением предпринятой русскими попытки обменять крепость Карс[116] на территории, которые им предстояло оставить в Бессарабии, переговорный процесс был лишен ярких моментов[117]. 30 марта мир был заключен.

По мере развития событий становилось все более ясно, что в изменившихся обстоятельствах ведение российской внешней политики надо передать в другие руки. В ноябре Нессельроде подал прошение об отставке[118]. 15 января Александр Горчаков информировал австрийского министра иностранных дел о том, что скоро его могут назначить главой российского внешнеполитического ведомства[119]. К 14 апреля предстоящий уход Нессельроде уже не вызывал сомнений, но Горчаков, единственный кандидат на освобождающуюся вакансию, все еще колебался[120]. Тем не менее через три дня царь все-таки утвердил его назначение[121]. Решение было не слишком популярным. Андрей Будберг, воспитанник дипломатической школы Нессельроде, сопроводил его язвительными комментариями[122]. Согласно сообщениям Коули, русские сожалеют об этом назначении, которое приписывают влиянию великой княжны Ольги[123]. Британский посол в Австрии Сеймур, тесно взаимодействовавший с Горчаковым на протяжении двух лет работы в Вене, после беседы с русским дипломатом «твердо уверился в неприспособленности нового министра к тому посту, который ему доверили»[124].

Из своего венского опыта Горчаков вынес глубочайшее презрение к австрийцам, которых он в частном порядке называл «гнусными попрошайками»[125]. Хорошо известно также и то, что главным делом всей своей дипломатической карьеры он считал налаживание взаимопонимания между Россией и Францией. Скорее всего практические последствия этого назначения часто переоцениваются: в конечном счете, все основные внешнеполитические решения в России принимал лично царь. Такого мнения, в частности, придерживался и Отто фон Бисмарк, у которого в тот период имелась редкая возможность наблюдать нового министра иностранных дел за работой[126].

Более того, общая линия российской дипломатии после Парижского конгресса оставалась в целом одной и той же. Тремя ее постулатами были: во-первых, стремление всеми силами избегать осложнений, способных преждевременно втянуть Россию в новую войну; во-вторых, долгосрочный курс на ревизию заключенного мирного договора, которая должна была послужить первым шагом к возобновлению активной политики на Востоке; наконец, в-третьих, постепенное сближение с Францией, раскалывающее враждебную коалицию и выводящее Россию из международной изоляции. По всем этим позициям между консерваторами в лице Мейендорфа, Будберга и даже Нессельроде с одной стороны и интеллигентными оппортунистами вроде Орлова, Бруннова и Горчакова с другой стороны почти не было разногласий. Так, Нессельроде в своем политическом завещании заявлял, что в обозримой перспективе России необходимо сконцентрироваться на сосредоточении материальных и моральных ресурсов[127]. Схожие мысли высказывал и царь, инструктируя первого полномочного представителя России на Парижском конгрессе[128]. Наконец, те же убеждения разделял и великий князь Константин Николаевич[129]. Таким образом, внеся в один из своих циркуляров известную фразу «Россия не дуется, Россия сосредотачивается», Горчаков лишь выступил выразителем общепризнанного в верхах мнения[130].

По поводу долгосрочных целей в российской дипломатии тоже сложился консенсус. Еще в 1853 году русский дипломат Антон Фонтон высказывался в том духе, что Россия, проводя разумную внутреннюю политику, за десять или двадцать лет сможет вернуть и преумножить все потерянное ранее[131]. Мейендорф в разговоре с царем 15 января заручился его согласием в том, что Россия после краткого восстановительного периода станет такой же сильной, как и до войны, и что «она сможет доделать то, завершению чего препятствуют нынешние обстоятельства»[132]. В свою очередь Горчаков вскоре разъяснит Сеймуру, что «восточный вопрос», по его убеждению, вовсе не был разрешен недавно подписанным мирным договором[133]. Первым шагом к возобновлению активной внешней политики на Востоке должна будет стать, по его мнению, ревизия или денонсация Парижского договора. А сам царь охарактеризует свое согласие с ультиматумом как акт трусости, который больше никогда не повторится[134]. По его мнению, искупление этой ошибки должно было стать главной задачей российской дипломатии на несколько лет[135].

В сопоставлении с вынужденным воздержанием России от активной внешней политики и с ее декларируемыми намерениями как можно скорее вернуться к попыткам разрешить «восточный вопрос» политика сближения с Францией, пользовавшаяся повышенным вниманием современных историков, была делом второстепенным. По данному пункту, как и по всем остальным, среди российских дипломатов тоже царило единодушие, а различие между позициями осторожного Нессельроде и его напористого преемника было скорее кажущимся, нежели реальным. Царь, собственноручно намечавший контуры внешней политики, хронически не доверял Наполеону; но все же он, подобно Нессельроде, не мог отрицать выгод от возможного сближения с французами. Горчаков вступил на этот путь с бóльшим энтузиазмом, чем Александр, но его инициативы так и не вылились в какие-либо прочные договоренности с парижскими партнерами. Иначе говоря, даже при таком министре иностранных дел, который открыто симпатизировал Франции, перспективы русско-французского альянса оставались туманными. В этой сфере, как и в других, политика Горчакова не слишком разнилась с тем гипотетическим курсом, который на его месте вынужден был бы отстаивать любой другой российский министр иностранных дел.

Таким образом, замена Нессельроде на Горчакова, как и восхождение Александра II вместо Николая I, отнюдь не стала поворотным пунктом в эволюции российской дипломатии. Преемственность не смог нарушить даже Парижский мирный договор: его заключение лишь пополнило список приоритетов российской внешней политики новой задачей – добиться пересмотра этого акта. Крымская война, однако, заставила правителей Российской империи осознать необходимость глубоких социальных и административных реформ, а также экономического ускорения, выражающегося прежде всего в строительстве железных дорог. Все перечисленные задачи решались в тот период, когда Россия была насильственно отстранена от европейских дел. Основной массив преобразований, ассоциируемых с именем Александра II, рассматривался российским политическим классом в качестве составной части внешней политики страны. История «великих реформ» позволяет нам, по крайней мере в отношении России середины XIX века, частично согласиться с тезисом Леопольда фон Ранке о вечном приоритете внешней политики над политикой внутренней. Соответственно, ее временное выпадение из международной дипломатической активности и последующее возвращение туда после строительства первых стратегических железных дорог следует считать классическим процессом «изъятия и возвращения».

Если же рассуждать более прозаично, то манера, в которой российские государственные деятели реагировали на непривычную для них ситуацию военного поражения, позволяет выявить два взаимосвязанных между собой аспекта внешней политики России. Первый касается выдающейся внешнеполитической роли самодержца. На всем протяжении мирных переговоров окончательные решения по всем принципиальным вопросам принимал сам царь. В этом случае, как и в прочих ситуациях, сын Николая I обнаруживал стойкую приверженность долгу и готовность жертвовать личными предрасположенностями в пользу коллективного мнения ближайших сподвижников. Вполне бесспорным представляется то, что лично царь был склонен следовать примеру 1812 года, но, в конечном счете, он принял рекомендацию Нессельроде и прочих «штатских».

Наряду с ключевой ролью царя еще одной примечательной особенностью русской дипломатии 1855–1856 годов стала ее неизменность перед лицом меняющихся обстоятельств. Цели Александра II после грандиозного поражения почти не отличались от целей его отца в зените могущества. Устремления «православного националиста» Горчакова едва ли не совпадали с желаниями «протестантского космополита» Нессельроде. Для правителей России Крымская война стала лишь временным отступлением, стимулом к будущим усилиям. Статьи Парижского договора оказались лишь толчком к переосмыслению и ревизии достигнутого мира. Мейендорф в свое время говорил созванному царем совету, что мир, который нужно подписать немедленно, может быть только временным. И действительно, как только договор был подписан, ответственные лица Российской империи начали всеми силами добиваться того, чтобы достигнутые договоренности так и остались временными.

Перевод с английского Андрея Захарова

[1] Перевод осуществлен по изданию: Mosse W.E. How Russia Made Peace September 1855 to April 1856 // The Cambridge Historical Journal. 1955. Vol. 11. № 3. P. 297–316.

[2] В годы турецких войн, которые вела Екатерина II, России дважды угрожало столкновение с коалицией враждебных держав, но сначала ее уберег от этого весьма своевременный первый раздел Польши, а потом спасли Чарльз Джеймс Фокс и оппозиция в британской Палате общин. Более того, во время второго кризиса царице удалось даже, пусть ненадолго, заключить союз с австрийским императором Иосифом II.

[3] Письмо посла Пала Антала Эстерхази министру иностранных дел Карлу Фердинанду фон Буоль-Шауэнштейну от 3 марта 1855 года (цит. по: Guichen E. de. La Guerre de Crimée (1854–1856) et l’Attitude des puissances européennes: étude d’histoire diplomatique. Paris, 1936. P. 253). См. также официальную русскую публикацию: Diplomatic Study of Crimean War. London, 1882; авторство которой приписывают русскому дипломату, барону Александру Жомини, и которая отражает взгляды Александра Горчакова (Vol. II. P. 297). См. также: Татищев С.С. Император Александр II. Его жизнь и царствование. СПб.: Типография А.С. Суворина, 1903. Т. I. С. 144.

[4] Письмо посла Эстерхази министру фон Буоль-Шауэнштейну от 15 марта 1855 года (цит. по: Guichen E. de. Op. cit. P. 255).

[5] Diplomatic Study of Crimean War. P. 303.

[6] Отчет о Венской конференции послов см. в работе: Geffcken H. Zur Geschichte des orientalischen Krieges 1853–1856. Berlin, 1881. S. 178 ff.

[7] Письмо Александра II генерал-фельдмаршалу Ивану Паскевичу от 20 мая 1855 года (цит. по: Татищев С.С. Указ. соч. С. 149). «“На дальнейшие уступки я ни под каким видом не соглашусь”, – с чувством говорил царь» (Там же).

[8] Письмо Александра II командующему русскими войсками в Крыму, генералу Михаилу Горчакову, от 14 мая 1855 года (Там же).

[9] Там же. С. 151.

[10] Там же. С. 153.

[11] Он был двоюродным братом русского посла в Вене Александра Горчакова.

[12] Письмо генерала Михаила Горчакова Александру II от 8 июня 1855 года (Там же).

[13] Письмо Александра II генералу Михаилу Горчакову от 16 июня 1855 года (Там же. С. 153).

[14] Письмо Александра II генералу Михаилу Горчакову от 11 июня 1855 года (Там же. С. 150).

[15] Там же. С. 154.

[16] Письмо генерала Михаила Горчакова Александру II от 27 июня 1855 года (Там же). Между тем, еще в начале месяца он говорил военному министру, что положение Севастополя безнадежно.

[17] Там же. С. 155.

[18] Письма Александра II генералу Михаилу Горчакову от 25 июля и 1 августа 1855 года (Там же. С. 155).

[19] Там же. С. 156.

[20] Письмо Александра II генералу Михаилу Горчакову от 23 августа 1855 года (Там же. С. 157). Король Пруссии Вильгельм I, дядя Александра, посетил Санкт-Петербург в середине августа. Вернувшись в Берлин, он рассказывал о том, что вся императорская семья склоняется к миру, хотя сам царь, даже чувствуя обострение ситуации, «сохраняет тем не менее уверенность в благоприятном исходе войны и не склонен сдаваться» (см.: Guichen E. de. Op. cit. P. 284 f).

[21] Письмо генерала Михаила Горчакова Александру II от 26 августа 1855 года (Татищев С.С. Указ. соч. С. 158).

[22] Письмо Александра II генералу Михаилу Горчакову от 2 сентября 1855 года (Там же. С. 158).

[23] Черновик письма министра фон Буоль-Шауэнштейна графу Владиславу Карницкому от 4 сентября 1855 года. Haushof und Staats Archiv Vienna (HHSAP). Pol. Arch. Russland. X. Fasc. 38. Henderson Transcripts (H.T.). University Library, Cambridge.

[24] Potiemkine V. (Ed.). Hístoire de la Diplomatíe. Paris, s.d. Vol. I. P. 449. Ссылки на источники подобных сведений, как и их подтверждения, в книге отсутствуют.

[25] Речь идет о копии секретного доклада, отправленного прусским военным атташе в Петербурге в Берлин и попавшего в руки французских агентов в прусской столице (Geffcken H. Op. cit. S. 193; Potiemkine V. (Ed.). Op. cit. Vol. I. P. 449).

[26] Geffcken H. Op. cit. S. 193.

[27] Ibid. S. 160.

[28] Письмо графа Карницкого министру фон Буоль-Шауэнштейну от 10 сентября 1855 года (HHSAP. Fasc. 37). Эжен де Гюше ошибочно приписывает это послание Эстерхази (Guichen E. de. Op. cit. P. 288). Карницкий полагал, что русская публика пережила удар не слишком остро, поскольку с определенного момента крах казался неминуемым; кроме того, национальная гордость не позволила бы людям выказывать собственной подавленности.

[29] Татищев С.С. Указ. соч. С. 160.

[30] Там же. С. 161.

[31] Письмо Александра II генералу Михаилу Горчакову от 14 сентября 1855 года. Об этом же он писал и Паскевичу 17 сентября (Там же).

[32] Там же. С. 163.

[33] Там же.

[34] Письмо Александра II генерал-фельдмаршалу Ивану Паскевичу от 17 сентября 1855 года (Там же. С. 164).

[35] Там же. С. 165.

[36] Письмо графа Карницкого министру фон Буоль-Шауэнштейну от 10 сентября 1855 года (HHSAP. Fasc. 37).

[37] В конце октября австрийский поверенный в делах докладывал министру иностранных дел: «Ситуация остается абсолютно неизменной. […] На дипломатическом фронте все та же стагнация, а на поле боя, напротив, оживление» (см.: Письмо графа Карницкого министру фон Буоль-Шауэнштейну от 12 октября 1855 года. № 65 (HHSAP. Fasc. 37. Н.Т.).

[38] После взятия Севастополя Пелисье не выказывал ни малейшего желания продолжать наступление. «Я буду атаковать, только если получу соответствующий приказ», – отвечал он на упреки, поступавшие из Парижа. Между тем, ни Наполеон, ни его военный министр в сложившихся условиях не собирались отдавать подобного распоряжения (см.: Charles-Roux F. Alexandre II, Gortchakoff et Napoleon III. Paris, 1913. P. 39). Британский посол в Париже, лорд Коули, сообщал, что, по словам Пелисье, «атаковать русские позиции на Мекензиевых горах гораздо сложнее, чем взять Севастополь» (см.: Письмо британского посла в Париже, лорда Коули, министру иностранных дел, графу Кларендону, от 17 октября 1855 года. Clarendon MSS. Bodleian Library. University of Oxford).

[39] Geffcken H. Op. cit. S. 196. Подробное изложение планов Наполеона относительно Польши см. в работе: Henderson G.B. Crimean War Diplomacy and Other Historical Essays. Glasgow: Jackson, Son & Company, 1947. P. 15 ff.

[40] Письмо премьер-министра Палмерстона министру иностранных дел Кларендону от 16 сентября 1855 года (Clarendon MSS. Bodleian Library. University of Oxford).

[41] Guichen E. de. Op. cit. P. 294; см. также: Stern A. Geschichte Europas von 1848 bis 1871. Berlin, 1920. Bd. II. S. 555.

[42] Письмо Стокхаузена Ленте от 13 сентября 1855 года. № 70 (Staatsarchiv Hannover 9. Türkei № 27. H.T.).

[43] Письмо Эллиота министру Кларендону от 3 октября 1855 года (F.O. 7/458 unnumbered).

[44] Письмо посла Коули министру Кларендону от 13 октября 1855 года (Clarendon MSS. Bodleian Library. University of Oxford).

[45] Татищев С.С. Указ. соч. С. 177.

[46] Он был саксонским посланником в Париже.

[47] Письмо министра Нессельроде министру внутренних дел Саксонии Фридриху Фердинанду фон Бейсту от 22 ноября 1855 года (Там же. С. 177).

[48] Diplomatic Study of Crimean War. P. 343 ff.

[49] О том, как они формулировались, подробнее см.: Henderson G.B. Op. cit. P. 98 ff.

[50] См. меморандум, который подписали фон Буоль-Шауэнштейн и де Буркюнэ. Его копия содержалась в письме министра Кларендона королеве Виктории от 19 ноября 1855 года (Royal Archives. G 4081). Автор выражает свою признательность Ее Королевскому Величеству за разрешение использовать материалы Королевских архивов, находящихся в Виндзорском замке.

[51] Письмо Вернера Мантойфелю от 26 ноября 1855 года (Preussisches Geheimes Staats Archiv. Ausw. Amt. (PGSA AA). I A Bq. Turkei 44. Bd. 29. H.T.).

[52] Ср.: Guichen E. de. Op. cit. P. 285.

[53] Ibid. P. 298.

[54] Diplomatic Study of Crimean War. P. 347.

[55] В то время, как Нессельроде общался с Парижем при посредничестве Зеебаха, Александр Горчаков начал собственную переписку с Шарлем де Морни, одним из приближенных Наполеона. Их первые письма были утрачены, но все остальное опубликовано в работе: Morny C. de. Extrait des Mémoires du Duc de Morny: Une Ambassade en Russie. Paris, 1892. P. 7 ff. В официальной российской публикации сообщалось, что инициатива контактов исходила от французской стороны (Diplomatic Study of Crimean War. P. 345). Поначалу переписка касалась только самых общих вопросов; лишь в конце ноября началось серьезное обсуждение наиболее приемлемых способов, позволяющих реализовать мирное соглашение (см.: Morny C. Op. cit. P. 26 ff). Морни предложил Горчакову встретиться в Дрездене, но по указанию из Петербурга всякие контакты между политиками прекратились именно в тот момент, когда обсуждение начало переходить в конструктивную фазу. На фоне параллельных переговоров, ведущихся Нессельроде и Валевским при посредничестве Зеебаха, эпизод с перепиской Морни и Горчакова утратил всякую значимость, а упоминают его только потому, что Горчаков позже стал министром иностранных дел. В период его министерства эта переписка и получила огласку (Diplomatic Study ofCrimean War. P. 345 ff). Напротив, корреспонденция Нессельроде и Зеебаха никогда не публиковалась.

[56] Письмо Александра II Михаилу Горчакову от 24 октября 1855 года (Татищев С.С. Указ. соч. С. 174).

[57] Там же.

[58] Там же. С. 186.

[59] Письмо Александра II Михаилу Горчакову от 18 октября 1855 года (Там же. С. 167).

[60] См.: Diplomatic Study of Crimean War. P. 347; письмо графа Карницкого министру фон Буоль-Шауэнштейну от 1 декабря 1855 года (HHSAP. Fasc. 38. H.T.)

[61] Diplomatic Study of Crimean War. P. 350.

[62] Ibid. P. 351.

[63] Ibid. P. 347.

[64] Geffcken H. Op. cit. S. 205.

[65] Письмо Хацфельда Мантойфелю от 20 декабря 1855 года (PGSA AA. I A Bq. Turkei 44. Bd. 29. H.T.).

[66] Ibid.

[67] Geffcken H. Op. cit. S. 200. О поправках, внесенных британским правительством, см.: Ibid. S. 205.

[68] Письмо Хацфельда Мантойфелю от 20 декабря 1855 года (PGSA AA. I A Bq. Turkei 44. Bd. 29. H.T.); Geffcken H. Op. cit. S. 206.

[69] Diplomatic Study of Crimean War. P. 336.

[70] См. текст этого соглашения: Guichen E. de. Op. cit. P. 346.

[71] Письмо посла Эстерхази министру фон Буоль-Шауэнштейну (Ibid. P. 312 f).

[72] Договор действительно сопровождался обменом нотами, предусматривающими условия, при которых оборонительный союз против России мог превратиться в наступательный. Более того, план возможной кампании обсуждался представителями договаривающихся сторон (см.: Stern A. Op. cit. S. 124; Debidour A. Histoire diplomatique de l’Europe. Paris, 1891. Vol. II. P. 142).

[73] Diplomatic Study of Crimean War. P. 338.

[74] См.: Geffcken H. Op. cit. S. 208 f.

[75] Письмо Александра II генералу Михаилу Горчакову от 31 декабря 1855 года (см.: Татищев С.С. Указ. соч. С. 179).

[76] Geffcken H. Op. cit. S. 208.

[77] Письмо посла Эстерхази министру фон Буоль-Шауэнштейну от 29 декабря 1855 года. № 76 (Guichen E. de. Op. cit. P. 311 ff).

[78] Письмо посла Эстерхази министру фон Буоль-Шауэнштейну от 30 декабря 1855 года (HHSAP. Fasc. 37. H.T.).

[79] Guichen E. de. Op. cit. P. 313.

[80] Письмо посла Эстерхази министру фон Буоль-Шауэнштейну от 30 декабря 1855 года (HHSAP. Fasc. 37. H.T.); письмо посла Эстерхази министру фон Буоль-Шауэнштейну от 12 января 1856 года. № 2 D (HHSAP. Fasc. 39. H.T.).

[81] Заблоцкий-Десятовский А.П. Граф П.Д. Киселев и его время. Материалы для истории императоров Александра I, Николая I и Александра II. СПб.: Типография М.С. Стасюлевича, 1883. Т. 3. С. 3; Татищев С.С. Указ. соч. С. 182. О русских поправках см.: Geffcken H. Op. cit. S. 211 f.

[82] Письмо Александра II генералу Михаилу Горчакову от 6 января 1856 года (см.: Татищев С.С. Указ. соч. С. 184).

[83] Письмо посла Эстерхази министру фон Буоль-Шауэнштейну от 7 января 1856 года (HHSAP. Fasc. 39. H.T.).

[84] Ibid; письмо посла Эстерхази министру фон Буоль-Шауэнштейну от 12 января 1856 года. № 2 D (HHSAP. Fasc. 39. H.T.).

[85] Письмо министра Нессельроде послу Александру Горчакову от 23 декабря 1855 года, которое цитируется в ответе Горчакова Нессельроде от 3 января 1956 года (Württembergisches Staats Archiv (Stuttgart) (WSA). cccxiv. № 49).

[86] Письмо посла Эстерхази министру фон Буоль-Шауэнштейну от 3 января 1856 года (HHSAP. Fasc. 39. H.T.).

[87] Письмо посла Эстерхази министру фон Буоль-Шауэнштейну от 12 января 1856 года. № 2 A-G (Ibid).

[88] Письмо посла Эстерхази министру фон Буоль-Шауэнштейну от 29 января 1856 года. № 7 A-F (Ibid).

[89] Письмо посла Эстерхази министру фон Буоль-Шауэнштейну от 12 января 1856 года. № 2 A-G (Ibid).

[90] Ibid.

[91] Письмо министра фон Буоль-Шауэнштейна послу Эстерхази от 12 января 1856 года (Ibid).

[92] См. текст этого документа в письме министра фон Буоль-Шауэнштейна послу Эстерхази от 16 декабря 1855 года. № 2. Fasc. 38 (Ibid).

[93] Письмо министра фон Буоль-Шауэнштейна послу Эстерхази от 12 января 1856 года (Ibid).

[94] Diplomatic Study of Crimean War. P. 360.

[95] Ibid. С этим советом Александра Горчакова далеко не все ясно. Официальная российская публикация («Diplomatic Study of Crimean War») утверждает, что он был передан по телеграфу; Генрих Геффкен (Geffcken H. Op. cit. S. 215) в свою очередь пишет о том, что по телеграфу Горчаков лишь попросил Нессельроде не принимать решение, не дождавшись прибытия его депеши. Точную последовательность событий мы установить не можем. Следовательно, нам не ясно, что было на руках у Нессельроде накануне решающего заседания Совета 15 января: сами предложения Горчакова или же только просьба дождаться их прибытия. Между тем, этот пункт важен, поскольку Горчаков и его сторонники позже обвиняли Нессельроде в том, что он скрыл упомянутую депешу от Совета и утаил ее даже от царя (Diplomatic Study of Crimean War. P. 360).

[96] Письмо Луттишо министру внутренних дел Саксонии фон Бейсту от 13 января 1856 года (Sächsisches Haupt Staats Archiv. Ausw. Min. Repos. 29. № 9. Paris. 1856. H.T.).

[97] Письмо императора Наполеона королеве Виктории от 14 января 1856 года (цит. по: Benson A.C. (Ed.). Letters to Queen Victoria 1837–1861. London, 1908. Vol. III. P. 162 f).

[98] Письмо королевы Виктории императору Наполеону от 15 января 1856 года (Ibid. P. 164).

[99] Письмо посла Эстерхази министру фон Буоль-Шауэнштейну от 12 января 1856 года. № 4 (HHSAP. Fasc. 39. H.T.).

[100] Письмо посла Эстерхази министру фон Буоль-Шауэнштейну от 29 января 1856 года. № 7 A-F (Ibid).

[101] Письмо посла Эстерхази министру фон Буоль-Шауэнштейну от 12 января 1856 года. № 2 E (Ibid).

[102] Guichen E. de. Op. cit. P. 351.

[103] Текст меморандума Нессельроде от 15 января 1856 года см. в: Татищев С.С. Указ. соч. С. 185.

[104] Татищев, рассказ которого об этом событии базируется на официальной стенограмме встречи (Татищев С.С. Указ. соч. С. 186), следует более раннему повествованию Жомини (Diplomatic Study of Crimean War. P. 366 ff). Независимо составленный отчет Мейендорфа, написанный вскоре после заседания, был опубликован в: Hoetzsch O. (Hrsg.). Peter von Meyendorff, Ein russischer Diplomat an den Höfen von Wien und Berlin. Berlin, 1923. S. 214 ff. Отчет Мейендорфа позволяет предположить, что некоторые высказывания были исключены из официальной стенограммы, а другие подверглись смягчению.

[105] Diplomatic Study of Crimean War. P. 369 f.

[106] Письмо Вертера Мантойфелю от 27 января 1856 года (цит. по: Guichen E. de. Op. cit. P. 351).

[107] Письмо посла Эстерхази министру фон Буоль-Шауэнштейну от 16 января 1856 года (HHSAP. Fasc. 39. H.T.).

[108] Geffcken H. Op. cit. S. 216.

[109] Ibid.

[110] Ibid. S. 217.

[111] Diplomatic Study of Crimean War. P. 271.

[112] Guichen E. de. Op. cit. P. 299.

[113] Ibid. P. 303.

[114] Guichen E. de. Op. cit. P. 354. Автор использует письмо из частного немецкого архива.

[115] «У нас, русских, тоже есть своя конституция, предусматривающая ответственность, хотя и не министерскую», – сказал как-то Шарль-Андре Поццо ди Борго знакомому дипломату в Париже, сделав характерный жест, изображающий повешение (cм.: Geffcken H. Op. cit. S. 211).

[116] Крепость Карс была завоевана русскими 28 ноября.

[117] Детальное описание хода Парижского конгресса см. в работе: Temperley H. The Treaty of Paris of 1856 and Its Execution // The Journal of Modern History. 1932. Vol. IV. № 3. P. 387 ff.

[118] Lettres et Papiers du Chancelier Comte Charles de Nesselrode. Paris, 1904. Vol. XI. P. 108 f.

[119] Письмо посла Сеймура министру Кларендону от 15 января 1856 года (Clarendon MSS. Bodleian Library. University of Oxford).

[120] Письмо посла Эстерхази министру фон Буоль-Шауэнштейну от 14 апреля 1856 года (HHSAP. Fasc. 39. H.T.). Горчаков рассказывал Сеймуру, что он трижды отклонял предложение возглавить министерство, «но, в конце концов, его сделали в такой форме, что отказаться было невозможно» (см. секретное письмо посла Сеймура министру Кларендону от 11 июня 1856 года. № 403. F.O. 7/486).

[121] Письмо Траутмансдорфа министру фон Буоль-Шауэнштейну от 19 апреля 1856 года (HHSAP. Fasc. 39. H.T.).

[122] Письмо Будберга Дмитрию Нессельроде от 20 апреля 1856 года (цит. по: Lettres et Papiers du Chancelier Comte Charles de Nesselrode. P. 132 ff).

[123] Письмо посла Коули министру Кларендону от 29 апреля 1856 года (Clarendon MSS. Bodleian Library. University of Oxford).

[124] Секретное письмо посла Сеймура министру Кларендону от 11 июня 1856 года. № 403. F.O. 7/486.

[125] Geffcken H. Op. cit. S. 212.

[126] См.: Radschau L. von. (Hrsg.). Die Politischen Berichte des Fürsten Bismarck aus Peterburg und Paris. Berlin, 1920. S. 30 f.

[127] См.: Lettres et Papiers du Chancelier Comte Charles de Nesselrode. P. 112 ff.

[128] См.: Татищев С.С. Указ. соч. С. 199.

[129] Письмо Вертера Мантойфелю от 27 января 1856 года (Guichen E. de. Op. cit. P. 351).

[130] См. циркуляр Горчакова от 2 сентября 1856 года (цит. по: Татищев С.С. Указ. соч. С. 299).

[131] Цит. по: Eckstadt V. von. St. Peterburg and London, 1852–1864. London, 1887. Vol. I. P. 190.

[132] Hoetzsch O. (Hrsg.). Op. cit. S. 217.

[133] Секретное письмо посла Сеймура министру Кларендону от 22 июня 1856 года. № 431. F.O. 7/487.

[134] Friese C. Russland und Preussen vom Krimkrieg bis zum Polnischen Aufsland. Berlin, 1931. S. 20.

[135] Ibid. S. 27.

Неприкосновенный запас 2016, 3(107)

Россия > Армия, полиция > magazines.gorky.media, 25 июня 2016 > № 1901050

В. АКСЕНОВ

Радиодневник писателя. Страницы будущей книги

Публикация, вступительная заметка и примечания В. Есипова

Аннотация. Публикация текстов трех радиопередач В. Аксенова на «Голосе Америки» в 1988-1989 годах, то есть во время горбачевской перестройки. Тексты свидетельствуют о том, что Аксенов, с удовлетворением отмечая позитивные изменения, происходящие на родине, видел и то, что первые шаги страны на пути освобождения от идеологического диктата непоследовательны и противоречивы.

Ключевые слова: В. Аксенов, Е. Сидоров, А. Герман, Я. Склянский, эмиграция, цензура, перестройка, «Метрополь», «Золотая наша Железка».

Виктор Михайлович ЕСИПОВ, литературовед. Сфера научных интересов - русская поэзия пушкинской поры, литература XX века, творческое наследие В. Аксенова. Автор книг «Пушкин в зеркале мифов» (2006), «Божественный глагол: Пушкин. Блок. Ахматова» (2010), «Об утраченном времени» (2012), «Одно сплошное Карузо» (2014), а также многочисленных статей о русской поэзии XIX-XX веков. Email: wogeman@mail.ru

В то время, когда в Советском Союзе свирепствовала цензура, любое живое слово, доносившееся из-за рубежа, воспринималось властью как подрывное действие, и на пути такого слова воздвигались всевозможные препоны и преграды. В частности, радиопередачи зарубежных станций на русском языке глушились. Но, несмотря на это, тысячи читателей Василия Аксенова приникали ухом к радиоприемнику, чтобы услышать его голос, прорывающийся сквозь вой советских глушилок. Находились умельцы, которым удавалось даже записывать его выступления в зарубежном эфире на магнитофон. Одним из таких энтузиастов был свердловчанин Андрей Кулик, родившийся в 1966 году, ныне известный уральский журналист. В конце 1980-х ему удалось записать большое количество аксеновских выступлений, часть которых он расшифровал для печати.

В настоящую публикацию входят тексты трех радиопередач Василия Аксенова, расшифрованные Андреем Куликом. Все они относятся ко времени так называемой перестройки и гласности: два - к 1989 году, один - к 1988-му.

Первый текст касается истории аксеновской повести «Золотая наша Железка», которую автор в 1972 году (за восемь лет до отъезда в эмиграцию) предложил журналу «Юность». Повесть была одобрена журналом и была бы напечатана, если бы не вмешательство заместителя заведующего отделом культуры ЦК КПСС Альберта Беляева, наложившего запрет на ее публикацию. Но через 17 лет, в связи с происходящими в стране переменами, «Юность» решила наконец эту повесть напечатать. Однако дело все же не обошлось без купюр, а предисловие и послесловие к публикации вызвали у Аксенова обоснованную досаду. Все-таки это был еще Советский Союз, хотя и в многообещающей поре перестройки!

Во втором тексте рассказывается об изменениях в далеком отечестве, касающихся выезда за рубеж отдельных писателей и писательских делегаций. В результате этих изменений в Вашингтоне в отдельные дни появлялось изрядное количество известных Василию Аксенову лиц, среди которых встречались даже друзья и близкие знакомые.

«Среди друзей, знакомых, полузнакомых или совсем незнакомых людей вдруг появляются такие, кого уж никак не ждешь, кого в Америке совершенно невозможно себе представить - до такой степени эти люди, чаще всего очень хорошие, считались в Советском Союзе невыездными, совершенно безнадежными по части даже временных отрывов от сокровенных почв», - признавался писатель.

В третьем тексте речь идет о выходе в Советском Союзе в прокат кинокомедии «Пока безумствует мечта» по сценарию Василия Аксенова, премьера которой состоялась в Доме кино в 1979 году. Но затем из-за известной истории с альманахом «Метрополь» картина была снята с экрана.

Аксенов вспоминает, что во время премьеры ни он сам, ни актеры Николай Караченцов и Ролан Быков, ни другие звезды советской комедии и представить не могли, что «фильму понадобится еще одна премьера через десять лет», на которой сам Аксенов уж никоим образом не сможет «присутствовать, находясь за океаном в качестве высланного из страны писателя».

Кроме того, говоря о присуждении Государственной премии запрещенной ранее картине Алексея Германа «Проверка на дорогах», Аксенов с удивлением отметил отсутствие в титрах картины и в наградном списке ее участников кинооператора Якова Склянского. Причиной эмиграции известного кинооператора в США явилось запрещение «Проверки на дорогах» в Советском Союзе. При этом Аксенов резюмирует, что «барьеры» перестройки проходят «как раз на стыке нового мышления и стародавнего советского лицемерия».

Все три текста свидетельствуют о том, что Василий Аксенов, с удовлетворением отмечая позитивные изменения, происходящие на родине, видел из своего вынужденного далека и то, что первые шаги страны на пути освобождения от идеологического диктата непоследовательны и противоречивы.

Виктор ЕСИПОВ

Василий АКСЕНОВ

РАДИОДНЕВНИК ПИСАТЕЛЯ

Страницы будущей книги

1

Однажды ранним утром по ранней весне этого года в моем вашингтонском доме, что стоит на высоком берегу древней индейской реки Потомак, а точнее - на ночном столике в спальне, а еще точнее - прямо у меня под ухом зазвонил телефон. «Здравствуйте, Вася! - сказал приятнейший женский голос. - Это Таня Добрынина из “Юности”!»

И голос, и имя сразу были узнаны, только вот с «Юностью» по причине мгновенного выныривания из сонного царства произошла некоторая, хоть и недолгая, заминка. «Как, - подумал я спросонья, - это прямо, значит, звонят из юности? А разве не из молодости? Разве это не из второй моей, простите, молодости звонят?» Но через несколько секунд я сообразил, что это по международному сателлитному телефону звонит из московского журнала, в котором я лет сто назад начинал свою литературную карьеру, нынешний заведующий отделом прозы.

«Значит так, Вася, мы печатаем Вашу повесть в двух номерах, однако нужно будет сделать некоторые сокращения и уточнения». И далее вполне рутинно начинается перечисление сокращений и уточнений.

Звонок и в самом деле идет из дальних времен, а точнее - из 1972 года, когда «Золотая наша Железка» однажды уже была подготовлена к печати в этом журнале. Таня Добрынина тогда еще была не заведующей, а сотрудником отдела прозы, а во главе отдела стояла Мэри Лазаревна[1], в значительной степени ответственная за появление в ранних 60-х пресловутой «исповедальной прозы», на которую и по сей день ражие критики из «Ненашего современника» продолжают навешивать всех собак.

Не произошло, как я понимаю, никаких изменений в диспозиции популярного журнала. Наверное, вход остался все тот же, под вывеской с девушкой Красаускаса, по соседству с магазином «Кулинария», куда я по легкомыслию ни разу не удосужился зайти. В большом старом доме на Маяковке, где, наверное, и сейчас располагается дружественный болгарский ресторан «София», когда-то гордо предлагавший недурственных цыплят и малоприятное, но крепкое пойло «Плиска», - там-то я как раз бывал. Звонок через 17 лет предполагал даже самое невероятное - возможность того, что и киоск с вывеской «Ремонт ключей» сохранился и пребывает на прежнем месте, напротив входа в журнал.

Повесть (вернее, роман с формулами) «Золотая наша Железка» я написал в самом начале 70-х под впечатлением поездки в сибирский Академгородок. К тому времени исторический период, именуемый сейчас застоем, уже окончательно устоялся и застоялся. Вонища стояла основательная. Моя проза была явно не ко двору, и мне то и дело давали это понять - и в критике, и в диалогах с начальничками вроде Лесючевского[2], Полевого[3] или тогдашнего цекиста, отвечавшего за художественную литературу, нынешнего прогрессивного перестройщика Альберта Беляева[4]. Я уже писал главную свою книгу - роман «Ожог», был в ударе, вообще в состоянии, как говорится, большой творческой активности, а мне отовсюду вместе с отказами от публикаций поступали недвусмысленные советы: «Давай, сократись, твое время прошло. Лучшее, на что ты можешь рассчитывать, - это литературная поденщина».

О публикации «Ожога» со всей его памятью и анархическим раскатом не могло быть и речи, но я все еще довольно долго цеплялся за советскую литературу - вне ее затхлых квартир было слишком ветрено. Начав писать «Железку», я подумал: «Ну вот, напишу не то, что хочу, то есть не совсем то, что хочу, но зато так, как хочу. Тематически себя стреножу, но зато эстетически закушу удила, пущусь во все тяжкие эксперимента, сделаю нечто сродни “Бочкотаре”, на этот раз не о мужиках, а об интеллектуалах-шестидесятниках. Это будет для меня и экспериментом проходимости. Иными словами: после этого и решу, смогу ли я в этом обществе чувствовать себя развивающимся писателем».

В «Юности» уже тогда почти вся редколлегия и редакция были «за», положительный отзыв дал и нынешний главный редактор Андрей Дементьев. Тогдашний главный редактор Борис Полевой, однако, долгое время не высказывался - очевидно, ждал соответствующего резонанса в своих любимых «этажах». Резонанс возбудил тогдашний вольтер-фельдфебель из отдела культуры ЦК КПСС Альберт Беляев. По его приказу «Железка» стала считаться «“энциклопедией модернизма” (цитирую одного из тогдашних внутренних критиков), совершенно неприемлемого в советской литературе», где пышным щавелем тогда расцветали «подлинно народные мастера социалистического реализма» - «деревенщики», все до одного увенчанные Государственными премиями.

И все-таки, как видите, справедливость восторжествовала: Беляев стал редактором либерального еженедельника, а «Железка» всего лишь шестнадцать лет спустя напечатана как раз в том журнале, для которого она была написана. Конечно, я рад этим фактам, даже весьма отдаленным от среднеатлантических Штатов, где я сейчас обитаю. Беляев получил по заслугам. Представляю, как ему муторно сейчас на его посту, - ведь хочется по старой привычке держать и не пущать, а приходится пущать и не тащить. Рад я и тому, что всего лишь через год после клеветнической кампании, организованной против меня органами в журнале «Крокодил», другой советский журнал напечатал мою старую и любимую повесть, и этим журналом оказалась моя alma mater - «Юность».

В интервью Анне Пугач я сказал, что считаю «Железку» чем-то вроде небольшого концерта для клавесина. Говоря это, я имел в виду, что она отражает только некоторую часть того, что было мной написано в отрыве от моего исконного читателя, то есть читателя российской метрополии. Другие вещи, дающие более объемное представление о моей прозе, очевидно, напечатать будет труднее - в частности, роман «Ожог», из-за которого кто-то там в органах заимел на меня зуб, из-за которого весь сыр-бор и разгорелся. По нынешним временам напечатать его будет труднее отнюдь не из-за политической остроты (иные публикации в «Огоньке» почти уже к уровню его остроты приближаются), а по причине всей его стихии современного романтического письма, поступаться которой автор, конечно, не собирается ни при каких обстоятельствах.

Вопросы литературы 2016, 3

Россия > СМИ, ИТ > magazines.gorky.media, 25 июня 2016 > № 1900926 Василий Аксенов

Тобиас Руппрехт

«Африканские братья по вере»: Россия, СССР и их «эфиопская политика»

(вторая половина XIX – конец XX века)

Тобиас Руппрехт (р. 1981) – историк, сотрудник Университета Эксетер (Великобритания), автор книги «Soviet Internationalism after Stalin» (2015).

Известно, что царская Россия не участвовала в европейской схватке за Африку в конце XIX века. Менее известно, что у Российской империи в то время завязались особые отношения с Эфиопией, едва ли не единственной в Африке страной, не захваченной какой-либо иноземной империей. Сохранить независимость Эфиопии удалось не без некоторой помощи из Санкт-Петербурга. Эфиопия привлекала внимание российских политиков и части русского православного духовенства. Ее близость к Красному морю и Ближнему Востоку, ее положение между Северной и Юго-Восточной Африкой являлись стратегическим активом в геополитической игре против Британской империи. К тому же многие верующие испытывали чувство солидарности с теми, кого воспринимали в качестве православных братьев на далеком Африканском Роге.

Религиозные представления о мироустройстве конца XIX века оказались удивительно живучи в XX веке, несмотря на серьезные геополитические и идеологические изменения. Эфиопия сохранила особое место в геополитических представлениях и после захвата власти большевиками. Реинтерпретация прошлого Российской империи часто использовалась, чтобы объяснить и оправдать советскую политику в странах «третьего мира» после смерти Сталина. А с момента установления в Эфиопии в 1970-х годах коммунистического режима СССР принялся активно использовать Русскую православную церковь для укрепления своего влияния. На протяжении всей истории современной России и Эфиопии православные церкви этих стран всегда c готовностью подчинялись государственным интересам. На международном уровне они охотно сотрудничали со своими идеологическими противниками, если это требовалось для достижения собственных целей[1].

Россия и Эфиопия – год 1900-й

История миссионерской деятельности Русской православной церкви за границей значительно короче аналогичной истории римско-католической или протестантской церквей. Тем не менее русская церковь активно поддерживала российскую экспансию в Средней Азии и колонизацию некоторых территорий в Северной Америке. В XIX веке Священный синод интересовался событиями на Святой земле и Афоне. Православная церковь – вместе с имперской властью – выступала ярой защитницей находившихся под властью Османской империи православных христиан на Балканах, в Сирии и Египте. Это панправославие можно считать первой в современной истории попыткой противодействия западноевропейскому универсализму. Некоторые православные священнослужители и мыслители пытались даже представить эту новую всеобъемлющую восточную православную культуру в качестве противовеса материалистической романо-германской Европе[2].

Эти антизападные идеи способствовали восторженному восприятию «экзотических» братьев по вере в Восточной Африке, окруженных европейскими колониальными владениями. Эфиопия была единственной страной в Африке, у которой была некоторая история отношений с Россией. Еще в XIV веке существовали контакты между русскими и эфиопскими монахами в Иерусалиме. Афанасий Никитин побывал в Эфиопии в XV веке, а почти три века спустя Петр I неудачно попытался установить российское военное присутствие на Африканском Роге. Но лишь в конце XIX века стали устанавливаться постоянные контакты между Россией и Эфиопией. В обеих империях часть элиты связывала свои (впрочем, разного типа) националистические проекты с церковью и верой. Славянофилы в России совмещали православие с антизападным романтическим национализмом; коптские священники в Эфиопии собирали и систематизировали старые религиозные тексты, утверждавшие роль Эфиопской православной церкви как воплощения эфиопской нации[3].

Эфиопская церковь, автокефальная только с 1950-х годов, является одной из древних восточных православных церквей, отколовшейся от европейского христианства за полтысячелетия до основания русской церкви. Сходство в обряде и одеянии русских и эфиопских священников помогло скрыть значительные доктринальные различия, а геополитические интересы позволили еще более сократить этот разрыв. В 1850-х годах монах Порфирий Успенский был послан Священным синодом в Иерусалим в рамках секретной миссии с целью укрепления российского влияния на Ближнем Востоке. Изначально его рекомендация наладить сотрудничество с православной Эфиопией нашла больший отклик среди российских военных, чем среди богословов. Идеи Успенского заложили основу для российского увлечения Эфиопией в последние годы существования Российской империи, но на тот момент и высшая бюрократия, и церковные иерархи считали их нереалистичными. Письма к царю эфиопского императора Йоханнысa IV, взывавшего к православным узам и просившего российской помощи в борьбе против османского Египта, в 1870-е годы остались без ответа[4].

Вместо этого, в конце XIX века в Эфиопию отправились несколько российских авантюристов. В 1885 году казак Николай Ашинов получил от Йоханныса IV разрешение построить русский православный монастырь и колонию «Новая Москва» в обмен на поставки русского оружия. Четыре года спустя он отплыл из Одессы в Массауа, но итальянская колониальная администрация в Эритрее не разрешила семьям поселенцев сойти на берег. Ашинов отправился в Сагаллу, а потом в Джибути, где был принят группой эфиопских монахов. История первого русского поселения в Африке была недолгой. Французские власти вскоре выслали всех обратно в Россию, где патриоты воспели «подвиг» Ашинова, а власти отрицали свою причастность к его деятельности.

Вторая российская экспедиция в 1889 году была менее масштабной, но на этот раз официальной: в Эфиопию послал делегацию киевский митрополит. В ее составе значился дипломат Виктор Машков, который предложил военную помощь новому императору Менелику II, рассчитывая в обмен на концессию российской гавани в Красном море. Машков вновь поехал в Эфиопию в 1891 году, официально с «географической миссией» – но при этом он привез партию оружия, предназначавшегося для борьбы против итальянцев. Православная церковь направила миссию во главе с Александром Елисеевым и священником Патером Ефремом для изучения возможности сотрудничества – или даже объединения – обеих церквей. Менелик II, основатель современной Эфиопии, не проявил никакого интереса к религиозной стороне дела, однако живо заинтересовался возможностью российской помощи в его борьбе с Италией.

В группе Елисеева был еще один авантюрист, казак Николай Леонтьев. Без официального на то разрешения по возвращении он привез к царю целую эфиопскую дипломатическую делегацию. Рассказывая в Петербурге о воображаемых богатствах Эфиопии, Леонтьев пытался сколотить группу поселенцев и найти финансовых покровителей для своей затеи. Свою цель он определил так: основать в Эфиопии миссию Русской православной церкви и помочь этой стране защититься от итальянского колониализма. В конец концов, винтовки, военные советники и русская миссия Красного Креста прибыли лишь после того, как эфиопы сами разбили итальянцев при Адуа. Впрочем, они помогли дальнейшему расширению эфиопской империи. Леонтьев стал называть себя «граф Абай», раздражая эфиопов в Аддис-Абебе своим заносчивым поведением. Чтобы избавиться от Леонтьева, Менелик назначил его губернатором юго-западных провинций, а позднее выслал из страны за то, что тот без спроса начал военные действия.

Другие российские авантюристы, а также ученые и благочестивые православные христиане отправились в Эфиопию около 1900 года. Страна была привлекательной не только как экзотическая, но и как близкая по духу: в ней видели важное стратегическое значение. Такое переплетение разных интересов отразилось на биографиях нескольких людей. Так, например, русский офицер Евгений Сенигов остался в Эфиопии в качестве художника, рисовавшего африканские пейзажи. В русской миссии Красного Креста состоял Александр Булатович, высокопоставленный офицер, который позже стал монахом и под именем иеросхимонаха Антония основал еретическое движение имяславие. Он пытался создать русский православный монастырь на острове в озере Хорошал, но ему не удалось обеспечить концессию на земельный участок. Еще один персонаж русско-эфиопского сюжета, казак Алексей Сучков, был отправлен в Эфиопию, где находился с 1903-го по 1907 год, после чего вернулся в Россию, прихватив с собой диких животных для московского зоопарка. Эти и другие путешественники привезли в Россию большую коллекцию эфиопских артефактов, по сей день хранящуюся в петербургской Кунсткамере. Эфиопия становилась все более популярна в России. Для поддержки Эфиопии в ее противостоянии западному колониализму собирали деньги. Николай Гумилев побывал в Эфиопии дважды и написал стихи об Африке. Именно в этом контексте сложился миф об эфиопских корнях Пушкина. На самом деле его прадед Ганнибал был молодым рабом с южных берегов озера Чад, подаренным царю османским султаном[5].

Вместе с тем, судя по тому, что показывают скудные эфиопские источники, Менелик II к русским относился не столь романтически. Чтобы сохранить независимость Эфиопии, ему был необходим импорт новых военных и гражданских технологий и помощь их носителей. Эфиопский император видел в России, во-первых, источник поставок современного оружия, во-вторых, державу, не заинтересованную в колониальном захвате африканских территорий. Еще один немаловажный фактор: и Россия, и Эфиопия были абсолютными монархиями – в отличие от прочих европейских стран, так что Россия казалась для Менелика более подходящим местом для отправки на учебу молодых эфиопов, чем республиканская Франция. Первая партия эфиопских студентов приехала в Санкт-Петербург накануне 1900 года. Среди них был Такла Наварят, который после многих лет изучения в России военного дела и техники стал министром финансов Эфиопии. Такла Наварят написал первую конституцию страны, и он же от имени Эфиопии выступал в Лиге Наций после того, как Италия снова вторглась в страну в 1935 году[6].

Советский Союз и Эфиопия при Хайле Селассие

Советский Союз был единственной крупной державой, которая поддержала Эфиопию во время вторжения Муссолини в 1935 году (в СССР был даже снят фильм «Абиссиния»). Впрочем, присутствие большого числа русских белоэмигрантов в качестве влиятельных советников при императорском дворе в Аддис-Абебе препятствовало налаживанию более тесных контактов в то время. Дипломатические отношения были установлены только в 1943 году.

Как известно, во время войны Московскому патриархату разрешили возобновить контакты с христианами за рубежом, что должно было помочь выполнению дипломатических задач советского государства. Церковные сановники были отправлены на территорию Болгарии, Ирана, в Палестину, Египет и Антиохию. Эти поездки также возобновили связи между православными церквями. Для Сталина роль СССР как защитника православных христиан была важным геополитическим ресурсом. После войны автокефальная церковь в Польше и украинская униатская церковь были насильственно включены в состав русской церкви. Советское государство и РПЦ имели здесь общие интересы. Кремлю была нужна церковь для укрепления своего режима на территории Восточной Европы. РПЦ выиграла от присоединения православных церквей и переориентации греко-католической (униатской) церкви с Рима на Москву[7].

В 1946 году в Московской патриархии был создан Отдел внешних церковных связей, ставший эффективным средством советской пропаганды и дополнительным дипломатическим каналом в странах с православным населением, в первую очередь в Греции (будущем члене НАТО) и в странах Ближнего Востока. В мае 1946 года во время празднования тысячелетнего юбилея Святого Иоанна Рыльского в болгарском Рыльском монастыре бывший генеральный секретарь Коминтерна Георгий Димитров предложил превратить Москву – этот некогда «Третий Рим», а ныне столицу мирового коммунизма – в подобие православного Ватикана. Димитров объяснил верующим рамки, в которых церковь может продолжать существовать в коммунистическом обществе, представив «большую Русскую православную церковь» образцом, которому они должны были следовать. Руководители русских и болгарских церквей продемонстрировали свою лояльность Сталину. Неудивительно, что церкви за пределами досягаемости Красной армией не выражали особого интереса к идее православного Ватикана под коммунистическом руководством, так что после смерти Сталина эта тактика изменилась[8].

Новый первый секретарь ЦК КПСС Хрущев сделал немало, чтобы покончить с изоляционизмом советского лагеря и распространить влияние за его пределы. В годы его правления были установлены (или нормализованы) связи со странами со значительными православными меньшинствами – Египтом, Индией и Югославией. В самом СССР при Хрущеве новая антирелигиозная кампания 1950–1960-х годов затронула верующих всех конфессий, но не институции РПЦ. Напротив, руководство церкви все более привлекалось к сотрудничеству с государством. На международном уровне православные священники стали полезным инструментом советской внешней политики. В Восточной Европе РПЦ была призвана ослабить влияние католической церкви. В странах «третьего мира» контакты с местным духовенством были использованы для распространения советского влияния.

Позиция Москвы в отношениях с Эфиопией в 1950–1960-е годы отражала изменения в советской политике в отношении к странам «третьего мира» после смерти Сталина. Главы государств за пределами влияния Запада в то время рассматривались как потенциальные союзники – вне зависимости от их политической ориентации. Хайле Селассие, (как было принято считать, модернизатор Эфиопии) объявил себя прямым потомком Соломона. Эфиопская православная церковь владела примерно третью земли в стране и мало интересовалась благополучием своей крайне бедной паствы. Все это не помешало установлению дружественных отношений между СССР и Хайле Селассие. В 1956 году Хайле Селассие посетил СССР, его наградили орденом Суворова и дали немалый кредит в 400 миллионов рублей. Совинформбюро начало вещание программы «Радио Москвы» на амхарском языке и инициировало перевод на него русской литературы. Советские учителя основали политехническую школу в Бахр-Даре, а советские инженеры построили нефтеперерабатывающий завод в Ассабе[9].

В большей степени, чем в других странах «третьего мира», СССР использовал православную церковь в своих отношениях с Эфиопией, продолжая тем самым традиции Российской империи. Эфиопский патриарх Теофилос был приглашен в Советский Союз в 1959 году; высокопоставленные делегации РПЦ посетили Эфиопию в 1959-м, 1962-м, 1966-м и 1969 годах. Русский патриарх Пимен приезжал в Эфиопию в 1974-м. Всемирный Совет церквей в Женеве предоставлял платформу, на которой русские и эфиопские священнослужители могли общаться между собой. Восточные и древние православные церкви сближались; в 1960-х годах на серии международных встреч в Орхусе, Бристоле и Женеве обсуждался вопрос об «общем причастии» (первые подобные попытки предпринимались еще в XIX веке). После Всемирного Совета Церквей в Аддис-Абебе в январе 1971 года представители РПЦ встретились с Хайле Селассие и некоторыми эфиопскими епископами. В результате было принято решение направить в СССР эфиопских студентов, изучавших богословие[10].

Обучение эфиопских студентов-богословов в СССР было организовано и профинансировано Русской православной церковью, под эгидой ленинградского митрополита Никодима (Ротова), близко связанного с КГБ и впоследствии ставшего президентом Всемирного Совета Церквей. Эфиопская православная церковь во время правления Хайле Селассие послала на родину научного коммунизма около 25 студентов для получения образования в двух семинариях – в Ленинграде и Загорске. Для РПЦ приглашение африканских студентов позволило продемонстрировать поддержку ей советской внешней политики и таким образом поддержать существование собственных семинарий и академий, постоянно находившихся под угрозой закрытия. По воспоминаниям студентов, видимого участия советского или эфиопского государства в одобрении и финансировании этой программы не было. «Там никого идеологически не обрабатывали», – вспоминает один студент, описывавший опыт своего пребывания в СССР как «полностью положительный». По возвращении в Эфиопию студенты заняли определенные позиции в церковной иерархии – среди них Абба Хабте Селассие, учившийся в Ленинграде и ставший начальником Отдела внешних связей Эфиопской православной церкви[11].

Зеркало России: Эфиопская православная церковь и коммунистический режим Дерг

Хайле Селассие, Рас Тафари, царя царей Эфиопии, Льва-Завоевателя от колена Иудейского, избранника Бога, свергло народное восстание в 1974 году. Возмущение, в частности, вызвало то, что власти ничего не сделали, когда в стране начался голод, унесший жизни 200 тысяч человек. Образованные горожане, а также студенты, многие из которых принесли марксистские идеи из университетов Европы и США, вышли на улицы. Постепенно военные взяли власть. В сентябре был создан временный военно-административный совет, Дерг, во главе которого оказался Тафари Бенти (он был православным). Подобно тому, что происходило в России после свержения царя в феврале 1917 года, новые правители – коалиция либералов, консерваторов и революционных коммунистов – объявили о проведении широкой земельной реформы и об отделении церкви от государства. Патриарх Теофилос протестовал против назначения новых священников, многие из которых настаивали на более активном участии церкви в социальных вопросах, в то время как другие, получившие образование в соцстранах, активно участвовали в реформировании церкви после революции. Так эфиопская церковь оказалась втянутой в конфликт между старыми элитами и реформаторами, аналогичный борьбе между Тихоном и обновленцами, развернувшейся в России за полвека до этого.

Советский Союз не принимал участия в ранней фазе эфиопской революции. Первый контакт между Дерг и Кремлем состоялся при участии делегации РПЦ в Аддис-Абебе. Отношения укрепились, только когда левые радикалы, группировавшиеся вокруг генерала Менгисту Хайле Мариама, расчистили себе путь к власти. В начале 1975 года делегация Дерг прибыла в Советский Союз для проработки условий будущего союза. Когда в 1977-м Менгисту Хайле Мариам установил абсолютную власть в стране, он уже имел полную поддержку Кремля. Новый этап отношений СССР с «желтой жаркой Африкой» возродил старое русское увлечение Эфиопией. Публикация и переиздание книг о русских путешественниках в эти края подпитывала имперскую романтику[12]. Однако на геополитическом уровне СССР столкнулся с дилеммой, так как он предоставлял военную поддержку также и главному сопернику Эфиопии в Африканском Роге, Сомали, в обмен на возможность использовать сомалийский порт в Красном море[13].

В то время, как СССР пытался возродить старую идею всеправославной антизападной солидарности с Эфиопией, новые коммунистические правители в Аддис-Абебе черпали вдохновение в советской религиозной политике. Площадь Мескаль (Площадь Креста) стала площадью Революции, а государственные школы заменили уроки морали (их обычно вели православные священники) марксизмом-ленинизмом. Вскоре книжные магазины во всей Эфиопии начали продавать переводы антирелигиозных сочинений Георгия Плеханова. Преследование верующих не достигло уровня советских 1920-х, но многие эфиопские монастыри и храмы стали музеями, а религиозная литература и церковные владения были конфискованы. Верующим могли отказать в продовольственных карточках, их могли уволить с работы и даже убить.

Патриарх Теофилос был арестован в феврале 1976 года, уличен в растрате и заменен Аббой Мелаку (под именем Абуна Такла Хайманот), необразованным, но ориентированным на социальные реформы, популярным монахом из сельской местности. Во внутреннем документе Дерга говорилось:

«Настоящий патриарх Эфиопской православной церкви происходит из угнетенного класса. Эти люди не очень образованны. Поэтому ими можно манипулировать, сделав невольным инструментом антирелигиозной кампании. Патриархат уже заявил, что сам Христос распространял социализм. […] Нам необходимо выбирать священников и церковных работников, которые смогут распространить эту иллюзию совместимости христианства с коммунизмом, и продвигать их в ближний круг руководства патриарха»[14].

Ситуация стала неопределенной, когда Всемирный Совет Церквей, в который входили представители Русской православной церкви, начал расследовать судьбу Теофилоса. РПЦ в знак протеста остановила свою программу студенческих стипендий, но безрезультатно. Теофилос был казнен вместе с сотнями представителей старой элиты императорской Эфиопии. Аресты христиан и даже казни были в порядке вещей. Погибли епископ Самуил (молодой глава религиозной консультативной группы в начальный период работы Дерг, который изучал богословие в Болгарии) и многие другие иерархи. Менгисту Хайле Мариам публично поддержал расправы, ссылаясь на опыт русской революции и на необходимость ответить «красным террором» на «белый». И так же, как в Советском Союзе 1930-х, террор уничтожал и самих лидеров революции, в том числе Тафари Бенти и популярного военного Атнафу Абате[15].

Война за Огаден (1977–1978) – смена курса

Хотя политический курс Менгисту Хайле Мариама, в том числе и в отношении церкви, напоминал ленинский и сталинский, СССР в середине 1970-х практически не влиял на ход событий в Эфиопии. Кремль подписал секретное соглашение с Менгисту Хайле Мариамом в мае 1977 года, но не вмешивался – надо сказать, в довольно хаотическое – развитие событий внутри Эфиопии. Положение дел изменилось во время войны за Огаден. Вначале в Тигре, Эритрее и Огадене вспыхнули восстания оппозиции; режим Менгисту Хайле Мариама оказался на грани краха, когда сомалийская регулярная армия, оснащенная советским оружием, напала на Эфиопию летом 1977 года – это была часть плана создания так называемого «Большого Сомали»[16]. После неудачных попыток содействовать прекращению огня Кремль перестал поддерживать Сомали и начал широкомасштабную военную помощь Эфиопии.

СССР послал в Эфиопию около тысячи советников, по воздушному мосту поставил оружие примерно на миллиард долларов, Куба направила почти 12 000 солдат и 6000 советников; поддержать эфиопскую армию прибыл даже батальон из Южного Йемена. Эфиопии удалось остановить сомалийское наступление. Сложно сказать, почему Москва предпочла в качестве союзника Эфиопию, а не Сомали – ведь первая не могла предложить СССР взамен ровным счетом ничего из того, что Сомали уже гарантировал. Определенную роль в этом сыграла традиция солидарности с Эфиопией и представления о некоей культурной близости между двумя странами. Генерал-лейтенант Петр Чаплыгин, главный советский военный советник Менгисту Хайле Мариама, вспоминал: «Нам дали три задачи: спасти социалистическую революцию, сохранить целостность государства, а также сохранить традиционную дружбу между нашими странами». Успешное военное вмешательство Кремля в Эфиопии способствовало – наряду с другими факторами – концу «разрядки» с Соединенными Штатами, но оно же укрепило позиции СССР как мировой державы[17].

В последующие годы соцстраны немало помогали Эфиопии. Спецслужбы ГДР и северокорейские военные отправляли туда консультантов. Официальные советско-эфиопские договоры были подписаны в 1978 году; крупные проекты в области промышленности, образования и сельского хозяйства реализованы при содействии СССР. В Мелка Вакена была построена крупнейшая ГЭС в Эфиопии. В СССР приехали учиться более двадцати тысяч эфиопов, так что теперь наступили времена, когда эфиопским студентам-богословам уже пришлось терпеть еженедельные политучения[18].

Изменение политики эфиопского режима в отношении церкви в ходе войны с Сомали – еще одна яркая параллель с историей СССР. Дерг, ослабленный внутренней оппозицией и сепаратистскими движениями, остро нуждался в мерах по укреплению единства общества. Подобно Сталину после нападения немцев, Менгисту Хайле Мариаму пришлось остановить террор внутри страны и разыграть карту «народного единства». И так же, как Сталин, эфиопский диктатор укрепил свою власть, используя «традиционные ценности» – православную церковь и национальную культуру, – впрочем, подминая их под себя. Так же, как РПЦ, эфиопская церковь увидела в смене государственного курса шанс не только выжить, но и обеспечить свой контроль над некоторыми провинциями. Эритрея со своей собственной автокефальной традицией оказалась для Эфиопии тем, чем Западная Украина была для РПЦ; и теперь появилась возможность полностью подчинить эритрейскую паству себе, сотрудничая с коммунистическим режимом[19].

Свидетельства высокопоставленных членов Дерг и многочисленные встречи эфиопских и русских священников показывают, что РПЦ дала совет своим африканским братьям по вере сотрудничать с коммунистическом государством. Эфиопские священники охотно приезжали в СССР на совещания международных религиозных лидеров, посвященные «борьбе за мир». Летом 1977 года в Москве представитель Эфиопской церкви публично объявил, что в Советском Союзе свобода религии не находится под угрозой со стороны государства. Год спустя в Москву отправился новый патриарх Эфиопской православной церкви Такла Хайманот; выступая там, он назвал внутрицерковную оппозицию «сторонниками старого режима». В 1978 году на межрелигиозном семинаре в Аддис-Абебе патриарх утвердил декларацию из девяти пунктов, выразив полную поддержку правительству, в частности, в отношении войны против Сомали и повстанцев на севере страны. Наблюдатель от Всемирного Совета Церквей отметил: «Очевидно, что патриарх пришел к такой позиции под сильным влиянием [...] своего пребывания в России и Польше»[20].

В 1979 году, в то время как Советский Союз вторгся в Афганистан, Гэс Саломон Габра Селассие был назначен на должность генерального администратора Эфиопской православной церкви. Будучи восторженным сторонником Дерг, изучавшим богословие в ленинградской Академии с 1967-го по 1970 год, он, используя цитаты из Библии, воспевал строительство социализма в СССР, а также отрицал факты преследования верующих в Советском Союзе. Так же, как обновленцы в советские 1920-е, как иерархи РПЦ в годы «холодной войны», эфиопские церковные власти защищали политику коммунистической власти. Как и в СССР, некоторые священники выступали против официального курса, но инакомыслящие немедленно становились жертвами «революционной справедливости» (говоря попросту, их убивали), а других отстраняли от священства и бросали в тюрьмы[21].

Митрополит Сирийской православной церкви в Индии Павел Мар Григорий сообщал из Эфиопии в марте 1978 года: «Как ни странно, в светской социалистической Эфиопии на всех крупных общественных церемониях патриарх [выступает на стороне] главы государства. Правительство по-прежнему назначает руководителя церкви». А один из делегатов Всемирного Совета Церквей был в ужасе от деятельности Гэс Саломона в Эфиопии:

«На кону наша вера и свобода веры. Наш брат из православной церкви продемонстрировал чрезвычайную гибкость. Раньше геэз был священным языком церкви, потом амхарский, а теперь кажется, что русский скоро будет канонизирован»[22].

Жесткий государственный контроль над Эфиопской православной церковью продолжался до самого конца коммунистического правления. Такла Хайманот, боровшийся за выживание церкви, умер в 1988 году. Его преемник Абуна Меркориос, имевший тесные связи с Дерг во время «красного террора» в провинции Гондар, еще более укрепил сотрудничество церкви с властью. Меркориос продержался до падения Менгисту в 1991 году, после чего бежал в США.

***

В отличие от католических и протестантских церквей, православные церкви редко проявляли себя в качестве оппозиционной силы в условиях господства коммунистических режимов. В XX веке в России и Эфиопии православное духовенство придерживалось государственнических и «патриотических» взглядов независимо от идеологической ориентации власти. В обеих многонациональных империях православные элиты были носителями националистических настроений еще с XIX века. На основе этой совместной (безусловно, сконструированной) православной идентичности Россия культивировала дружбу с Эфиопией начиная с дореволюционных времен. Русские священнослужители и многие верующие чувствовали солидарность с «африканскими братьями по вере». В советские времена – несмотря на глубокие изменения – «особые связи» остались. Как и Российская империя, СССР оказывал военную и военно-техническую помощь Эфиопии, а также помогал образовывать специалистов в разных областях – от богословия до медицины и инженерного дела. Обоснованием такого – довольно спорного, как мы видели, – выбора в пользу режима Менгисту Хайле Мариама отчасти стали ссылки на эти «особые связи» между двумя странами.

[1] Большинство академических исследований истории и настоящего состояния Русской православной церкви рассматривают ее деятельность исключительно в пределах России: Wessel M.S. (Ed.). Nationalisierung der Religion und Sakralisierung der Nation im östlichen Europa. Stuttgart: Franz Steiner Verlag, 2006; Chumachenko T. Church and State in Soviet Russia. Russian Orthodoxy from World War II to the Khrushchev Years. London: Routledge, 2002; Pospielovsky D. The Orthodox Church in the History of Russia. New York: St. Vladimir’s Seminary Press, 1998. Некоторые из этих авторов описывают отношения с другими православными церквями, но не с эфиопской. Единственная работа, в которой делаются некоторые параллели между советским и эфиопским опытом, принадлежит православным богословам: Persoon J. Spirituality, Power and Revolution. Contemporary Monasticism in Communist Ethiopia. With an Overview of the Orthodox Church during Communism by Vásclav Ježek. Volos Academy for Theological Studies, 2014.

[2] Бурнакин А. О судьбах славянофильства. Петроград, 1916. С. 11–14.

[3] Bayly C. The Birth of the Modern World 1780–1914. Global Connections and Comparisons. Oxford: Blackwell, 2004. P. 349.

[4] Wilson E. Russia and Black Africa before World War II. New York: Homes and Meier, 1974. P. 10–12; Успенский К. (Порфирий). Восток христианский. Богослужение абиссинцев. Киев: Издательство Киевской духовной академии, 1869; Он же. Абиссинцы, их церковь и религиозные обряды. Киев: Издательство Киевской духовной академии, 1866.

[5] Nepomnyashchy T.C., Svobodny N., Trigos L. Under the Sky of My Africa. Alexander Pushkin and Blackness. Evanston: Northwestern UP, 2006; Matusevich M. No Easy Row for a Russian Hoe. Ideology and Pragmatism in Nigerian-Soviet Relations. 1960–1991. Trenton: Africa World Press, 2003. P. 16–18.

[6] Итальянские оккупанты уничтожили большинство эфиопских политических архивов в 1930-е годы. Соответственно, источники более ранних периодов довольно скудны и неточно датированы: Хренков А. Российско-эфиопские отношения в XIX – начале XX в. Москва, 1998; Rollins P.J. Russia’s Ethiopian Adventure 1888–1905. Syracuse: Syracuse University, 1967; Jésman C. The Russians in Ethiopia. An Essay in Futility. London: Chatto and Windus, 1958; Zaghi C. I Russi in Etiopia. Napoli, 1972–1973; Краснов П. Казаки в Абиссинии. Дневник начальника конвоя Российской Императорской Миссии в Абиссинии. Санкт-Петербург, 1898; Елец Ю. Император Менелик и война его с Италией. По документам и походным дневникам Н.С. Леонтьева. Санкт-Петербург, 1898; Волгин А. В стране черных христиан. Санкт-Петербург, 1895; Ascinoff N. La Spedizone Ascinoff nel Mare Rosso. Roma, 1887; Болотов В. Несколько страниц из церковной истории Эфиопии. К вопросу о соединении абиссин с православной церковью // Христианское чтение. 1888. № 3-4. P. 450–469.

[7] Stricker G. Religion in Russland. Darstellung und Daten zu Geschichte und Gegenwart. Gütersloh: Gütersloher Verlagshaus, 1993; Anderson P. The Orthodox Church in Soviet Russia // Foreign Affairs. 1961. № 2. P. 299–311.

[8] Metodiev M. Between Faith and Compromise. The Bulgarian Orthodox Church and the Communist State (1944–1989). Sofia: Institute for Studies of the Recent Past, 2010; Stricker G. Op. cit. S. 97.

[9] Reform Breeze Stirs in Ethiopia. Swirls about Selassie’s Palace // New York Times. 1961. August 11.

[10] Eide O. Revolution and Religion in Ethiopia. A Study of Church and Politics with Special Reference to the Ethiopian Evangelical Church Mekane Yesus 1974–1985. Stavanger: Misjonshogskolens forlag, 1996. S. 33; Известия. 1974. 26 января.

[11] Интервью с Абуна Тимотиосом, деканом Богословского колледжа Святой Троицы, студентом богословия в Советском Союзе с 1966-го по 1974 год. Аддис-Абеба, 11 июля 2014 года.

[12] Лукницкая В. Пусть будет земля. Повесть о путешественнике А.В. Елисееве. М., 1985; Артамонов Л. Через Эфиопию к берегам Белого Нила. М., 1979; Кацнельсон И., Терехова Г.И. По неизведанным землям Эфиопии. М.: Наука, 1975.

[13] Ghebresillasie G. Kalter Krieg am Horn von Afrika. Regional-Konflikte. A?thiopien und Somalia im Spannungsfeld der Superma?chte 1945–1991. Baden Baden: Nomos, 1999. S. 156–186; Raiser K. Report on a Visit to Ethiopia. October 13–20, 1974. World Council of Churches (WCC) Archives. P. 848. General Secretariat. Dr. K. Raiser. Ethiopia.

[14] Provisional Military Government of Socialist Ethiopia, Ministry of Information & National Guidance: The Anti-Revolutionary Nature of Religion [перевод директивы правительства в амхарском языке для всех политических кадров]. WCC-archives. 42.4.023. General Secretariat. Были некоторые споры о подлинности этого документа, который контрабандным путем привез из страны и переводил Абуна Матевос, архиепископ Эфиопской православной церкви в Иерусалиме (и патриарх Эфиопской православной церкви с 2013 года).

[15] Festnahmen im Gottesdienst. Christenverfolgung in Äthiopien. Mengistu setzt weiter auf Terror. Auch Piloten erschossen // Frankfurter Allgemeine Zeitung. 1979. 20 januar; Letter by Philipp Potter to Fidel Castro (13.10.1978). WCC-archives. 42.3.003. General Secretariat.

[16] Ghebresillasie G. Op. cit. S. 156–186.

[17] Цит. по: Westad O.A. The Global Cold War. Third World Interventions and the Making of Our Times. Cambridge: Cambridge University Press, 2006. P. 279; более прагматичное объяснение, см. в: Митрохин Н. Элита «закрытого общества». МГИМО, международные отделы аппарата ЦК КПСС и просопография их сотрудников // Ab Imperio. 2013. № 4. С. 178.

[18] Интервью с эфиопским православным богословом, учившимся в Загорске в 1981–1986 годах (Аддис-Абеба, 10 июля 2014 года).

[19] Donham D. Marxist Modern. An Ethnographic History of the Ethiopian Revolution. Oakland: University of California Press, 1999. P. 130, 143.

[20] Kaplan S. The Ethiopian Orthodox Tawahedo Church // Leustean L. (Ed.). Eastern Christianity and the Cold War, 1945–1991. New York: Routledge 2010. P. 306; World Council of Churches Memorandum, W. Schmidt to K. Raiser. Brief Account of My Visit to Ethiopia. 08.12.1978. WCC-archive. P. 848. General Secretariat, Dr. K. Raiser, Ethiopia.

[21] Larebo H. The Ethiopian Orthodox Church // Ramet P. (Ed.). Eastern Christianity and Politics in the Twentieth Century. Durham: Duke University Press, 1988. P. 396.

[22] Eide O. Revolution and Religion in Ethiopia. A Study of Church and Politics with Special Reference to the Ethiopian Evangelical Church Mekane Yesus 1974–1985. Stavanger: Misjonshogskolens forlag, 1996. Р. 206.

Неприкосновенный запас 2016, 3(107)

Россия. Эфиопия > Внешэкономсвязи, политика > magazines.gorky.media, 25 июня 2016 > № 1900925

Николай Митрохин

От конфронтации к сотрудничеству: «европейская политика» РПЦ в XXI веке

Николай Александрович Митрохин (р. 1972) – научный сотрудник Центра восточноевропейских исследований университета Бремена. Автор книг «Русская партия: движение русских националистов в СССР» (2003), «Русская православная церковь: современное состояние и актуальные проблемы» (2004), опубликованных в серии «Библиотека “НЗ”».

Отношения Русской православной церкви (РПЦ) с европейскими странами и крупными европейскими церквями на протяжении ХХ–ХХI веков развивались противоречиво. Они сильно зависели как от общеполитической конъюнктуры в отношениях России/СССР с Западом, так и от внутренних процессов в самой церкви. Близкие – чаще всего родственные – отношения европейских монархов до Первой мировой войны содействовали активному строительству православных храмов в Европе и началу участия Русской церкви в экуменическом движении. Эти отношения были прерваны Первой мировой войной, спровоцировавшей истерические ксенофобские кампании во враждующих лагерях.

В 1920–1930-е годы в Европе оказалось огромное количество русских православных, бежавших от советской власти. Им оказывали помощь многие западные христианские организации. В каком-то смысле этот опыт стал одной из причин возникновения «европеизированного» русского православия в лице Русского студенческого христианского движения и Архиепископии православных русских церквей в Западной Европе – Экзархата Вселенского Патриархата, существующего и по сей день. Сейчас он насчитывает около 65 приходов, большая часть которых (около 40) находится во Франции[1].

Тогда же зародился и другой вариант эмигрантского русского православия, задачей которого было скорее сохранение и отстаивание собственной особости. Его сторонники объединились в структуру, известную под названием Русская православная церковь за рубежом (РПЦЗ), которая в настоящее время насчитывает в странах Европейского союза около 110 приходов, из которых 62 приходятся на Германию (на май 2016 года)[2], 10 – на Францию и Великобританию и примерно по 7–8 на Австрию и Швейцарию[3]. РПЦ, под давлением советских властей длительное время осуждавшая западные церкви и «капиталистический мир» как таковой, принялась устанавливать систематические связи с этими церквями только в начале 1960-х. Отношения Московской патриархии с западноевропейскими партнерами постепенно улучшались, достигнув пика в 1988–1993 годах. Тогда западноевропейские партнеры, прежде всего крупные европейские церкви, жертвовали немалые средства на возрождение православия в России и на гуманитарную помощь (распределявшуюся в основном через структуры РПЦ).

Однако уже к 1994–1995 годам ситуация резко изменилась. Восстанавливающиеся православные приходы в изменившейся экономической ситуации перестали остро нуждаться в гуманитарной помощи, а выделяемые в ее рамках материальные ресурсы попросту не доходили до простых клириков, оставаясь в руках руководства церкви. Рядовых священников и мирян все больше раздражало любое упоминание о западных христианах, в которых они стали видеть прежде всего людей, пришедших в годы перестройки в Россию, пытающихся построить в ней свои религиозные организации и «перекупить» часть паствы. В то же время курс руководства РПЦ на укрепление собственной власти столкнулся с внутрицерковной оппозицией. Для рядового духовенства и монашества, а также части церковных публицистов, недовольных резким усилением власти епископата в начале 1990-х годов (и вспыхнувшими в результате многочисленными административными и финансовыми конфликтами), было проще обвинить руководство РПЦ в филокатолицизме и сотрудничестве с еретиками-православными, чем обосновывать свои – объективно демократические – требования по отстаиванию прав приходов и духовенства на разумную самостоятельность и возможность распоряжаться собственными ресурсами. Да и пастве подобные обвинения были ближе. Руководство Московской патриархии ответило на это резким сокращением контактов с западными церквями и усилением антикатолической и антипротестантской риторики – тем более оно и само было недовольно резким увеличением инославных христианских конфессий и общин в стране. Особое ее возмущение вызывали малочисленные, но пугающие своей моральной силой католики, которых хорошо воспринимала русская либеральная интеллигенция[4].

В начале 2000-х отношения РПЦ с Западной Европой и западными церквями пришли к наихудшей позиции за последние десятилетия. Из России высылались католические и протестантские священники с иностранными паспортами, обвинения в «духовной агрессии» стали общим местом в риторике представителей РПЦ и были широко представлены в российских медиа, западные церкви свернули почти все свои программы в России и уже начали разрывать налаженные контакты со структурами РПЦ внутри Европы. В частности, РПЦ столкнулась с прецедентами разрыва договоров об аренде ранее сдавшихся ей в европейских странах храмов.

Однако в середине 2000-х годов ситуация внезапно изменилась и РПЦ начала активный «флирт» с западноевропейскими христианскими церквями, прежде всего с католической, несмотря на весьма сдержанную ответную реакцию. Что же случилось в это время? В предлагаемой статье мы попытаемся рассмотреть объективные и субъективные причины, по которым РПЦ отказалась от конфронтации (прежде всего с Римско-католической церковью), а также методы, которые РПЦ применяет для нормализации отношений, и те задачи, которые она пытается реализовывать в настоящее время в странах ЕС.

Причины поворота 2005 года в отношениях РПЦ и римо-католиков

Самый очевидный ответ на этот вопрос – смерть 2 апреля 2005 года папы Иоанны Павла II. В представлении РПЦ именно он был ответствен за недружественную политику Ватикана в отношении Московской патриархии в 1990-х – начале 2000-х годов. По мнению РПЦ, этот курс включал в себя «разгром православия на Западной Украине» (на самом деле процесс возрождения и легализации Украинской греко-католической церкви, общины которой вернули себе большинство принадлежавших им до 1946 года храмов), открытия новых католических епархий на постсоветском пространстве и папские визиты в страны (Украину, Казахстан), которые Московская патриархия считала своей «канонической территорией». Причины подобного поведения Иоанна Павла II объяснялись его польским происхождением, что в понимании русских националистов (к которым принадлежит практически все руководство и большинство духовенства РПЦ), побуждало его к злокозненным действиям против русских. Недовольство РПЦ вызывали и другие инициативы Иоанна Павла II, расцениваемые как либеральные, особенно его примирение с иудаизмом – понимаемое многочисленными антисемитами из числа епископата, духовенства и мирян как «предательство христианства». Вполне вероятно, что играли свою роль и такие чисто психологические факторы, как зависть к популярности Иоанна Павла II во всем мире, равно как и внутри «канонической территории», где папа собирал на свои службы миллионные аудитории, о чем любому главе РПЦ оставалось (и остается) только мечтать.

Совсем по-иному смотрели на нового папу – Бенедикта XVI. Он рассматривался руководством Московской патриархии как консервативный немец, что было хорошо и с точки зрения его (предполагаемого) мировоззрения, и даже с точки этнического происхождения. Патриарх Алексий II (Ридигер) тоже имел немецкие корни, и вообще все немецкое высоко котировалось в российских элитах – достаточно вспомнить президента-германофила Владимира Путина. Кроме того, Бенедикт XVI изначально занял пассивную позицию по поводу деятельности католической церкви в странах Восточной Европы, посвятив годы своего папства прежде всего теологическим вопросам и усилению внутрицерковной дисциплины.

Все это дало РПЦ повод заявить о том, что в Европе, наконец-то, найден правильный партнер. Однако тут следует отметить и иные – как мне кажется, более серьезные – факторы и причины «смены курса» в 2005-м.

Эмиграция русскоязычных в Евросоюз и расширение инфраструктуры РПЦ

К середине 2000-х отношения РПЦ с Западной Европой перешли на качественно новый уровень вне всякой связи с личностями патриарха или папы. Самым главным фактором развития стало открытие во время перестройки границ СССР, что обеспечило массовую эмиграцию из страны. Значительная часть этой эмиграции осела в Западной Европе. В первую очередь это была примерно двухмиллионная община русских немцев и их русскоговорящих родственников, а также этнических евреев (и их родственников), переселившаяся в Германию в основном в 1988–2000 годах. На рубеже 1990–2000-х годов адаптировавшись на новом месте жительства и решив первоочередные социальные вопросы, они начали создавать небольшие православные общины по всей территории ФРГ. Ускорение этому процессу придал тот факт, что вместе с немецкими женами в страну въехали десятки православных священников (преимущественно русских и украинцев по своим этническим корням), получивших «отпускные» грамоты от своих епископов и намеревавшихся продолжить свою деятельность на новом месте.

В странах Южной Европы – прежде всего в Италии, Испании и Португалии – православные общины создавались главным образом для временных рабочих из Украины и Молдовы, поэтому Московская патриархия была вынуждена направлять туда своих священнослужителей из этих стран. Так, например, число приходов РПЦ в Италии возросло с четырех на начало 1997 года до 50 на 2012-й[5].

Показательный пример дает нам история общины Николы Чудотворца в Амстердаме. Она существовала с 1960-х годов. На начало 1990-х она собирала на службы по пятнадцать человек, которых окормляли два священника. Однако после начала трудовой миграции середины 1990-х община начала расти. К 1995 году прихожане – их было уже 45 – купили первый храм. В 2002 году выходец из России, протоиерей Сергей Овсянников, служивший в приходе с конца 1980-х и женатый на голландке, сменил усопшего настоятеля-голландца, основавшего приход. В 2006 году община купила комплекс бывшего католического монастыря (как утверждается, исключительно на пожертвования прихожан). К 2008-му, согласно отчету одного из российских наблюдателей, на литургии присутствовали уже 150–180 человек, которых окормляли уже пятеро священников[6]. Всего число приходов и монастырей РПЦ в Бельгии и Голландии выросло с 17 на 1997 год до 29 на январь 2016-го[7]. Масштаб миграции из стран постсоветского пространства был столь велик, что православные общины были созданы в десятках новых мест – от Сицилии и Южной Франции до северонорвежских городов и Рейкьявика.

Вторым существенным институциональным фактором стал лавинообразный рост туризма с территории постсоветского пространства в Западную Европу. Часть туристического потока носила «паломнический характер», то есть была организована с православной мотивацией. В любом городском православном храме России реклама таких поездок занимала существенную часть информационных стендов. Обычно подобные поездки включали в себя посещение общехристианских и католических святынь, осмотр достопримечательностей, отдых на курортах и – что немаловажно – закупку различной религиозной атрибутики (от четок до вина и масла) для личного использования и перепродажи. Хотя главными направлениями православного туризма на территории Европы были прежде всего Греция, Кипр и Италия (учитывая, конечно, что это страны Шенгенской зоны), у Московской патриархии, пытавшейся не только покровительствовать паломникам, но и зарабатывать на организации поездок, появлялись серьезные интересы в данной области. Например, в сентябре 2012 года оппозиционный парламентарий Дмитрий Гудков выяснил, что скромный паломнический отель в популярном у российских паломников немецком Трире, которым распоряжалась молодая пара – окончившая теологический факультет в Омске и перебравшаяся в Германию по «немецкой» линии эмиграции, – на деле принадлежит жене вице-спикера Государственной Думы России, активного лоббиста интересов РПЦ Андрея Исаева[8].

Третьим институциональным фактором, увеличивающим интерес РПЦ к Западной Европе, стала ее внезапная победа в середине 2000-х годов над основными религиозными конкурентами в регионе. В первую очередь это касалось поглощения РПЦЗ, а также серьезного урона, нанесенного Архиепископии православных русских церквей в Западной Европе в 2010-е годы.

В 2005 году при посредничестве Владимира Путина РПЦЗ выразила согласие войти в состав РПЦ, сохранив свою структуру и органы управления. Причиной ее сговорчивости, на мой взгляд, стало осознание собственного поражения в конкурентной борьбе с РПЦ за роль «русской церкви зарубежья». Высокие обязательства, которые члены РПЦЗ налагали на себя, отталкивали или возмущали большинство тех представителей новой эмиграции, кто хотел хоть как-то участвовать в православной жизни. В результате новые приходы РПЦЗ – в отличие от РПЦ – создавать практически не удавалось. В старых же прихожане либо умерли, либо конфликтовали друг с другом, либо оказались под давлением той части «новых» эмигрантов, которые все-таки посещали данный приход: они не понимали и не принимали причин самостоятельного существования РПЦЗ[9]. Так, например, в Бремене, где живет автор этой статьи, небольшой приход РПЦЗ, существовавший довольно скромно, в конце 2000-х годов самоликвидировался, начисто проиграв конкуренцию приходу РПЦ.

Возможно, на решение об объединении повлиял и материальный фактор. Бедная и малочисленная эмигрантская церковь сумела вскоре после объединения приобрести в столичном Берлине территорию и комплекс зданий, в которых в 2008 году после ремонта открылся офис Берлинской епархии РПЦЗ.

Аналогичные проблемы характерны и для общины Архиепископии православных русских церквей в Западной Европе, где немногочисленные – и уже в основном немолодые – эмигранты, сумели благодаря сплоченности отстоять свои принципы[10] и адаптировать некоторое количество новых мигрантов. Однако они не сумели (или не захотели) развиваться и открывать новые приходы для новой эмиграции[11]. Примечательно, что даже на сайте Архиепископии содержится минимальный объем информации на русском языке, а основная ее часть дана на французском, в то время как у епархий РПЦЗ основная информация дублируется по-русски.

В результате РПЦ, занимавшая прежде во Франции и Южной Европе маргинальные позиции, получила возможность для стремительного роста. На это РПЦ бросила свои лучшие кадры. Священники, присылаемые в Европу из России, и по образованию, и по умению работать с прихожанами обычно намного превосходят оставшихся в стране, даже тех, кто занимает значительные должности. Нередко они используют приемы общинной практики эмигрантских русскоязычных церквей, в первую очередь это касается проведения совместной трапезы после литургии – обычай, который отсутствует в России и на Восточной Украине.

В начале 2010-х годов по числу приходов, общин и священников Корсунская епархия РПЦ обогнала Архиепископию православных русских церквей в Западной Европе практически во всех странах, за исключением Франции. На 2014 год Корсунская епархия, объединяющая приходы Франции, Испании, Португалии и Швейцарии, насчитывала 75 приходов и общин – а Архиепископия православных русских церквей в Западной Европе в целом насчитывала 60 приходов, расположенных по всему ЕС. Успех развития инфраструктуры РПЦ в Италии позволил в конце 2015 года создать там отдельную Богородскую епархию.

Если говорить о Франции, то разница в количестве приходов стремительно сокращается. У Архиепископии – около 40 общин. У Корсунской епархии в 2003 году насчитывалось всего 8 общин, а на январь 2015-го на сайте епархии содержались адреса 15 приходов и 11 евхаристических общин (плюс два монастыря, один скит и семинария, существовавшая в 2010–2015 годах)[12]. Побочным эффектом этой ситуации стало то, что правительство России сумело надавить на власти Франции и отсудить в 2011 году у общины Архиепископии наиболее ценный объект недвижимости – прекрасный храм и прихрамовую территорию в Ницце, а в 2016 году закрепило успех и отобрало там же еще несколько объектов недвижимости.

Вхождение стран Балтии в Евросоюз

Еще одним значимым фактором, приведшим РПЦ к необходимости «примирения с Европой» и усиленного участия в европейских делах, стало вхождение в 2004 году трех стран Балтии в Европейский союз. Таким образом сразу три епархии РПЦ (две из них, Латвийская и Эстонская, имеют статус автономных церквей) оказались на территории Евросоюза. Поскольку Московская патриархия относит Эстонию и Латвию, где проживает значительное количество русскоязычных, к своей «канонической территории», это стало важным предлогом для активизации деятельности РПЦ в бюрократических структурах объединенной Европы. Из церкви русскоязычных эмигрантов в Евросоюзе она превратилась в церковь «традиционного меньшинства». Помимо того, в эти же годы резко усилились контакты с ЕС у Молдовы и Украины, вошли в состав ЕС или стали претендентами на вступление «православные» страны, которые РПЦ традиционно считала если не своей сферой интересов, то своими партнерами (Болгария, Румыния). «Игнорировать Европу», что для РПЦ было характерно в предыдущие десятилетия, стало далее невозможно.

В сентябре 2006 года игумен Филарет (Булеков), представитель Русской православной церкви в Страсбурге, рассказывал о своих задачах так:

«Представительство Русской православной церкви принципиально отличается от представительства России тем, что не представляет интересы Церкви только в России. Мы представляем интересы всей Полноты Русской православной церкви, а они могут отличаться, скажем, в Украине, в Прибалтике или Молдове. Конечно, мы пока еще не достигли того уровня во взаимоотношениях с Советом Европы, когда могли бы с уверенностью утверждать, что представляем эти интересы во всей полноте»[13].

РПЦ как инструмент «мягкой силы»

Эти объективные и вызванные внутренними причинами факторы изменения отношений к Центральной, Южной и Западной Европе со стороны крупнейшей российской церкви дополнились в начале–середине 2000-х еще одним. Президент России Владимир Путин и второй в РПЦ после патриарха человек – митрополит Кирилл (Гундяев), отвечавший как раз за ее внешнеполитическую деятельность, – сошлись во взглядах по вопросу использования РПЦ для продвижения российских внешнеполитических интересов в мире, и прежде всего в Европе.

Путин и его ближайшее окружение стали всерьез рассматривать концепт «мягкой силы» в качестве реально работающего инструмента российской внешней политики. Одной из важных деталей этого инструмента с готовностью стала РПЦ. Внутри нее вырабатывалась программа строительства «русского мира», которая была изобретена будущим патриархом и его ближайшим окружением из Отдела внешних церковных связей. Под «русским миром» понималась готовность русскоговорящих людей за пределами России ассоциировать себя с православием, а через него (поскольку Московская патриархия поддерживала Путина) и с действующими властями России. Та же готовность примкнуть к «русскому миру» виделась Кириллом и его идеологическим окружением у тех прихожан Московского патриархата, которые не считали себя этническими русскими, но, как предполагалось, воспринимали русскую культуру через православие.

Подобная концепция позволяла РПЦ просить и получать от российского государства серьезную финансовую и организационную поддержку для развития своего присутствия в Западной Европе. Немалое финансирование на проведение международной деятельности РПЦ ежегодно получала еще с 1940-х годов (суммы в конце советского периода составляли более 2 миллионов долларов в год), однако резкое расширение своего присутствия в Западной Европе (равно как и в мире), произошедшее в 1990–2000-е годы, требовало и значительного увеличения объемов этой помощи. Разумеется, конкретные размеры вспомоществования, которое РПЦ стала получать в новых условиях, не известны. Однако очевидно, что РПЦ получала как прямое государственное финансирование в рамках различных программ, например, «поддержки соотечественников», так и помощь властей в привлечении спонсоров из числа бизнесменов, работающих за рубежом. Похожая практика уже использовалась в России в начале 2000-х, когда была создана система псевдообщественных фондов, финансируемых отчасти государством, отчасти частным бизнесом по указанию Администрации президента (например, всевозможные фонды вроде «ветеранов боевых действий в Чечне», «поддержки ветеранов боевых действий», «по реабилитации воинов-инвалидов, участников боевых действий», «ветеранов контрразведки и Федеральной службы охраны»).

Немаловажно, что с конца 1990-х РПЦ имела постоянно продлеваемый договор с МИД РФ, согласно которому министерство обещало содействие РПЦ в ее начинаниях. Те же слова звучали и в речах сменяющихся министров иностранных дел России и их замов. И это были не пустые обещания. В некоторых странах мира единственный новооткрытый приход РПЦ находился на территории посольства или же посольские сотрудники составляли основной костяк прихожан. Например, 26 мая 2016 г. сайт Берлинской епархии распространил вот такое информационное сообщение:

«Координационная встреча представителей дипломатического корпуса, священнослужителей Берлинской епархии и представителей общественных организаций соотечественников состоялась 25 мая в Бонне. Инициаторами выступили Генеральное консульство РФ в Бонне и приход Русской православной церкви в честь Покрова Божией Матери г. Дюссельдорфа. Участники встречи обсудили план совместных мероприятий по следующим направлениям: культурно-просветительская деятельность, духовное воспитание, военно-патриотическое воспитание, информационное освещение и коммуникация»[14].

Яркий пример подобной политики – заканчивающееся в настоящее время строительство на набережной Сены, в центре Парижа, православного культурного центра и храма, который будет не только кафедральным собором для Корсунской епархии, но и культурным центром посольства. Проект был согласован в ходе встречи президентов России и Франции, Путина и Саркози, в 2007 году, земля была выкуплена российским правительством за 70 миллионов евро в 2010-м, однако из-за неудачного архитектурного проекта и отрицательного отношения французского общественного мнения строительство долго не начиналось[15]. После очевидного вмешательства патриарха Кирилла, который, как сообщалось, лично вносил исправления в проект центра, с 2014 года дело пошло живей. 20 апреля 2015 года состоялась закладка первого камня, и далее строительство велось под непосредственным контролем главного управления капитального строительства Управления делами президента[16].

Аналогичные проекты совмещения храма с православным культурным центром в настоящее время развиваются в Страсбурге (проект строительства храма и центра рассчитан на 6 миллионов евро – деньги должны поступить из Москвы[17]) и в Ницце (там реставрацию отобранного у Архиепископии собора ведется на средства государственного унитарного предприятия «Росзагрансобственность»[18]).

Все это отнюдь не означает, что РПЦ ведет экспансию исходя из меркантильных соображений (для постоянного получения финансовой или иной материальной помощи) или вся ее деятельность продиктована одними политическими мотивами и представляет собой лишь реализацию курса Кремля. Здесь надо учитывать и мессианские корни современной церковно-политической идеологии, и практические церковные нужды, связанные с ее церковно-дипломатической деятельностью в кругу других православных «церквей-сестер», среди которых РПЦ пытается играть роль «старшей сестры», и потребности РПЦ как крупной социальной структуры (окормление верующих в диаспоре, паломничество), о которых мы говорили выше. Кроме того, церковное руководство имеет собственные представление (меняющееся в течение времени) о роли РПЦ в мировой – и особенно европейской – религиозной политике. Тем не менее подобная помощь – и материальная, и организационная (напомним ту же историю с приходом в Ницце или объединение с РПЦЗ) – в значительной мере способствовала активизации деятельности РПЦ на территории Европейского союза.

Поиски «традиционного партнера»

Рост активности РПЦ в ЕС в целом и в Западной Европе в частности, разумеется, не мог опираться исключительно на помощь правительства России. РПЦ нужны партнеры и собеседники внутри Евросоюза и благоприятный имидж для ведения дел. Именно этим можно объяснить сначала резкое ослабление, а после смерти Алексия II в 2008 году и полное исчезновение антикатолической и антипротестантской риторики в речах официальных представителей Московской патриархии. Тем более, что и внутренние причины для подобной риторики ушли в прошлое. Внутрицерковная, резко антикатолическая и антиэкуменическая оппозиция внутри РПЦ в 2001–2004 годах была подавлена, деятельность католиков и протестантов была поставлена в России под жесткий контроль государства, так что лишь для патриарха Алексия вопрос о потерянных в период его правления епархиях на Западе Украины оставался болезненной темой. Пришедший ему на смену Кирилл, с юности принимавший активное участие в экуменическом движении и, по мнению некоторых внутрицерковных инсайдеров, унаследовавший от своего учителя – митрополита Никодима (Ротова) – чувство глубокого уважения к формам управления католической церковью, был в этом отношении настроен гораздо мягче.

Так, например, руководить приходами РПЦ в Италии в 2011 году он отправил своего личного секретаря, иеромонаха Антония (Севрюка), который через год после пребывания в Риме назвал этот город в интервью официальному церковному сайту «возможно, не менее святой землей, чем Палестина», а также шокировал православных консерваторов тем, что поцеловал руку папы Бенедикта во время официального приема[19]. В 2015 году он не только стал руководителем вновь созданной в Италии епархии, но и возглавил Управление по зарубежным учреждениям Московской патриархии.

Впрочем, установка на взаимопонимание с католиками и протестантами была принята еще раньше – по всей видимости, в ноябре–декабре 2003 года. Именно тогда шедшая по нарастающей антикатолическая кампания в российских СМИ сошла на нет, прекратились и высылки священников. В свою очередь ориентированные на Россию католические СМИ, ранее весьма критично писавшие о РПЦ, внезапно сменили тон. В ноябре 2004 года под покровительством протоиерея Всеволода Чаплина, ближайшего идейного сподвижника тогда еще митрополита Кирилла, и при участии близкого к руководству РПЦ церковного медиаменеджера Сергея Чапнина в Москве открылся «культурный центр» «Покровские ворота», выросший из проекта по продаже в России католической литературы[20]. За прошедшее с тех пор десятилетие он зарекомендовал себя главным центром публичного диалога между образованными католиками и либерально (по меркам РПЦ) настроенными православными.

Как говорилось выше, немногим позже, после смерти Иоанна Павла II, Римская католическая церковь стала восприниматься Московской патриархией в качестве перспективного партнера в отстаивании общих интересов, которые в российской общественно-политической риторике называют «традиционными ценностями». По логике Кирилла и его окружения, «традиционные ценности» эквивалентны «христианским ценностям», под которыми понимаются сохранение гетеросексуальной семьи, подозрительное отношение (вплоть до неприятия) к противозачаточным средствам, право родителей воспитывать ребенка согласно своим убеждениям (включая возможность физических наказаний), а также, разумеется, противодействие абортам, гендерному равенству, признанию прав ЛГБТ. При этом основным врагом, разрушающим традиционные ценности, для Кирилла был «воинствующий либерализм», союзником в борьбе с которым он видел прежде всего Ватикан, а также различные ультраправые партии и организации, отстаивающие «семейные ценности». В этом отношении уже в 2010-е годы особые надежды возлагались на Францию, где Национальный фронт Марин Ле Пен и организации поддержки традиционных семей были действительно влиятельны на политическом поле.

Таким образом, политика РПЦ была в русле политики путинского режима, что стало особенно заметно в 2010-е годы, когда президент России взял курс на использование крайне правых и крайне левых политических движений в Европе для раскола общественно-политического консенсуса в ЕС и распространения антиамериканских настроений.

Однако главный предполагаемый партнер РПЦ в ЕС, католическая церковь, отказалась от предлагаемой роли. Несмотря на очевидные симпатии части консервативно настроенного католического духовенства к декларируемой РПЦ русской «духовности», а также на близость позиций по некоторым общественным вопросам, Ватикан тщательно дистанцируется от носящей слишком политический характер деятельности РПЦ. Последней долгое время не удавалось добиться никаких совместных заявлений – и тем более совместных действий.

Любимый формат диалога РПЦ и Римско-католической церкви – конференции, проходившие за счет Ватикана в разных странах, приятных для посещения православным епископатом, сошли на нет или же в них перестали включать официальных представителей Московской патриархии. Так, на прошедшей в июне 2008 года в Германии крупной православно-католической конференции, посвященной 800-летию перенесения мощей апостола Андрея Первозванного в Амальфи, присутствовали несколько известных богословов (преимущественно мирян) из РПЦ, но не было ни одного епископа или сотрудника Отдела внешних церковных связей. Десятью годами ранее представители последних двух категорий составили бы как минимум две трети делегации. Тем не менее официальный сайт Московской патриархии, «проглотив обиду», перепечатал сообщение о конференции[21].

Особенно охлаждение стало заметно, когда на смену консервативному Бенедикту XVI, пришел новый папа Франциск, который назвал главным приоритетом своего понтификата социальные вопросы, прежде всего обличение пропасти между бедными и сверхбогатыми. В подобном сюжете РПЦ может фигурировать лишь в качестве негативного примера.

Именно это парадоксальным образом сделало возможным постоянно откладывающуюся уже 20 лет встречу патриарха и папы. Она состоялась 12 февраля в Гаване после длительных тайных переговоров, проводившихся со стороны РПЦ самим Кириллом и главой Отдела внешних связей, митрополитом Иларионом, – постоянные члены Священного синода (руководящего органа церкви!) заранее не были поставлены в известность. Поскольку у папы Франциска к РПЦ не было никаких очевидных пожеланий, а у Кирилла было явное желание встретиться и обсудить важные для него (и, возможно, для президента Путина) вопросы, то в результате сторонам удалось договориться к обоюдной выгоде. Продемонстрировав свою поддержку некоторых позиций РПЦ (например, по поводу гонений на христиан на Ближнем Востоке), Франциск получил взамен заявления Московской патриархии о нормализации отношений с Ватиканом и даже признание существования Украинской греко-католической церкви, что РПЦ отказывалось делать на протяжении 400 лет[22].

Что же касается других крупных государственных церквей в Евросоюзе, то они все больше расходятся с РПЦ – и мировоззренчески, и по важнейшим общественно-политическим вопросам. Например, РПЦ в 2009 году разорвала свои отношения со столь давним, надежным и снисходительным партнером, как Евангелическо-лютеранская церковь Германии, из-за того, что ее главой была избрана женщина, а в июне 2015 года прекратила связи с пресвитерианской церковью Шотландии и Объединенной протестантской церковью Франции из-за одобрения теми однополых браков. На грани разрыва – из-за избрания в 2015 году первой женщины-епископа – отношения РПЦ с Англиканской церковью, которую два десятилетия назад богословы РПЦ воспринимали как теологически наиболее близкую к православию протестантскую организацию.

Священник совместного прихода РПЦ-РПЦЗ в Каннах Антоний Одайский (бывший программист из Севастополя, бывший активист православных молодежных организаций, женившийся на француженке) на ведущем консервативном сайте РПЦ с гордостью рассказывает о «непримиримости» своей общины:

«Общепринятая идея на Западе – экуменизм. В Каннах экуменизм развит особенно сильно, как межхристианский, так и межрелигиозный. Мы с самого начала, с первых приглашений на экуменические мероприятия сообщили о непреодолимых канонических препятствиях у православных для участия в экуменизме. […] Но приглашения продолжаются, мы продолжаем их отклонять.

Самое значимое и яркое экуменическое мероприятие в Каннах – фестиваль “Vivre ensemble” – “Жить вместе”. В течение фестиваля сотни каннских священнослужителей и верующих различных религий проводят совместные встречи, обмен опытом и т.п., а наиболее выразительным и зрелищным является совместное шествие плечо к плечу, за руки христианских священнослужителей, бонз, раввинов, муфтиев и других по знаменитой набережной Круазетт. Единственные, кто отсутствует, – это православные. В прошлом году мы решили использовать Неделю межхристианского единства, инициируемую Ватиканом, для “своих” целей»[23].

***

В завершение статьи – о перспективах деятельности РПЦ в Западной Европе.

Во-первых, на фоне продолжающейся миграции русскоговорящих граждан из постсоветских государств в Евросоюз можно ожидать продолжения расширения ее инфраструктуры, в частности открытия новых епархий в Испании и Скандинавии.

Во-вторых, несмотря на попытки быть «инструментом российской внешней политики», реальные возможности РПЦ в этой роли весьма и весьма ограничены. Поэтому можно ожидать сдерживания ее политической деятельности как властями стран Евросоюза, так и общеевропейскими инстанциями. Будет нарастать и отторжение РПЦ со стороны крупных протестантских церквей. Да и политика Ватикана скорее всего будет представлять собой комбинацию внешнего протокольного уважения РПЦ с прагматическим отстаиванием интересов католических общин на постсоветском пространстве.

А это означает, что новыми перспективными партнерами РПЦ в ЕС будут не столь значимые, но достаточно радикальные религиозные организации и группы, готовые сражаться с ней плечом к плечу против «модерна» (грозящего неминуемым «Закатом Европы») и за «сохранение Европы христианской»[24]. Одной из подобных организаций являются «лефевристы»:

«В России мы порой готовы видеть союзников в так называемых “лефевристах” – римо-католических “консерваторах”, не принявших реформ не Первого, как старокатолики, а уже Второго Ватиканского собора. Следует отметить, что “лефевристы” – действительные консерваторы, в отличие от старокатоликов, пришедших к фактическому либерализму»[25].

РПЦ будет развивать отношения и с протестантскими фундаменталистами, такими, как, например, успешно действующие в России сторонники американского антиабортного движения «Pro Life». Очень нравятся Московской патриархии неоконсерваторы из французского католического содружества «Эммануил», организовывавшего массовые манифестации против однополых браков во Франции[26], а также всевозможные ксенофобски и конспирологически настроенные (в том числе аристократические) организации, которые, не имея громкого голоса в СМИ, тем не менее присутствуют в общественной жизни «Старой Европы».

Конечно, активные контакты с христианскими консерваторами и фундаменталистами в Европе совершенно не будут означать того, что умеренно либеральные и мейнстримные христианские организации останутся вне поля зрения различных структур РПЦ. РПЦ, будучи действительно крупной организацией, включает в себя идеологически непохожие группы (от откровенных черносотенцев до православных феминисток) и деятелей разнообразного толка. Кроме того, многие из официальных лиц в РПЦ скрывают свои вполне «либеральные» (по российским меркам) взгляды под консервативной риторикой, что дает им возможность сохранять свои должности. Поэтому фактически под завесой консервативной риторики руководство РПЦ готово давать зеленый свет многим совместным проектам (прежде всего с католиками и лютеранами), инициированным как церковными структурами, так и отдельными активистами.

[1] Первая версия статьи опубликована на французском языке в журнале «La Revue russe» (2016. № 4). Автор выражает глубокую благодарность Эмилии Кустовой (Страсбург), без энергии и настойчивости которой этот текст вряд ли увидел бы свет.

[2] Рассчитано по: Адреса приходов Германской епархии РПЗЦ (http://rocor.de/adresa.html).

[3] Французские и все остальные романские (по языку) приходы Южной Европы, а также приходы стран Бенилюкса входят в Женевскую епархию РПЦЗ, насчитывающую в сумме около 30 приходов и монашеских общин. Подробнее см.: Список священнослужителей и приходов Западно-Европейской епархии Русская православной церкви за границей (www.diocesedegeneve.net/j2/index.php/en/paroisses).

[4] Подробнее см.: Митрохин Н. Русская православная церковь: современное состояние и актуальные проблемы. М.: Новое литературное обозрение, 2004; 2006.

[5] Интервью секретаря Администрации приходов Московского патриархата в Италии, иеромонаха Антония (Севрюка), порталу «Православие и мир» 10 июля 2012 (www.patriarchia.ru/db/text/2334228.html).

[6] Мудров С. Нидерланды: миссия Церкви в либеральной стране // Православие.ру. 2008. 4 сентября (www.pravoslavie.ru/1404.html).

[7] Рассчитано по данным сайта Бельгийской и Голландской епархии (www.archiepiskopia.be/index.php?content=parishes&lang=ru).

[8] Депутат Гудков нашел у единоросса Исаева «православный бизнес»: отель для паломников в Германии // Газета.ру. 2012. 18 сентября (www.gazeta.ru/politics/news/2012/09/18/n_2534821.shtml); Интервью автора с владельцами данного отеля. Штутгарт, 28 мая 2007 года.

[9] Интервью автора с участниками объединительного процесса со стороны РПЦЗ. Штутгарт, май 2007 года.

[10] Изгнав тех немногих из своих старых членов, кто в начале 2000-х потребовал присоединения к РПЦ.

[11] Материалы исследования автором приходов Архиепископии на юге Франции (Ницца, Канны, Марсель), июнь 2009-го; а также в Париже (декабрь 2011-го).

[12] Есть, конечно, вопрос о том, насколько эти данные соответствуют реальности.

[13] Игумен Филарет (Булеков). Наша задача – разрушить «железный занавес» между религиозными организациями и Советом Европы. Интервью – Сергей Чапнин // Церковный вестник. 2006. № 17(342) (www.tserkov.info/tio/?ID=4267).

[14] Координационная встреча священнослужителей Берлинской епархии, представителей дипкорпуса и общественных организаций прошла в Бонне. 26 мая 2016 (www.rokmp.de/koordinatsionnaya-vstrecha-svyashhennosluzhiteley-berlinsko...).

[15] Загвоздина Д. «Бельмо» РПЦ в Париже. Россия пересмотрит проект строительства православной церкви на берегу Сены // Газета.ру. 2012. 23 ноября (www.gazeta.ru/social/2012/11/23/4864681.shtml).

[16] На набережной Бранли в Париже состоялась торжественная закладка первого камня в основание Троицкого соборного храма. 20 апреля 2015 (http://eparchia.patriarchia.ru/db/text/4049816.html); В Париже продолжается строительство нового кафедрального храма на набережной Бранли (www.patriarchia.ru/db/text/4234612.html).

[17] Архиепископ Егорьевский Марк: На строительство храма в Страсбурге нужны деньги (www.patriarchia.ru/db/text/4234464.html).

[18] Состоялось освящение Николаевского собора в Ницце (www.patriarchia.ru/db/text/4348742.html).

[19] Интервью секретаря Администрации приходов Московского патриархата в Италии, иеромонаха Антония (Севрюка); Каверин Н. О мнимом экуменизме, новопоставленном епископе Антонии (Севрюке) и нормах этикета, которые выше христианской совести // Благодатный огонь. 2015. 8 ноября (www.blagogon.ru/digest/646/).

[20] См., например, его выступление там в 2011 году: Протоиерей Всеволод Чаплин: Все, что волнует людей, является сферой озабоченности верующих людей Церкви // Татьянин день. 2011. 28 июня (www.taday.ru/text/1125669.html).

[21] Конференция, посвященная 800-летию перенесения мощей апостола Андрея Первозванного в Амальфи, прошла в Германии (www.patriarchia.ru/db/text/422592.html).

[22] Совместное заявление Папы Римского Франциска и Святейшего Патриарха Кирилла (www.patriarchia.ru/db/text/4372074.html).

[23] Священник Антоний Одайский. О Франции, православии и французах. Зарисовки с Лазурного берега // Православие.ру. 2015. 9 июня (www.pravoslavie.ru/79855.html).

[24] Епископ Егорьевский Тихон: Мы должны вместе сохранить Европу христианской (www.patriarchia.ru/db/text/4379843.html).

[25] Ребров Д. Сложный вопрос. Интервью с диаконом Августином Соколовски // Нескучный сад. 2010. 22 ноября (www.pravmir.ru/slozhnyj-vopros/).

[26] Леонтьев А. Толерантная Франция против однополых браков. Беседа со священником Антонием Одайским // Православие.ру. 2013. 16 января (www.pravoslavie.ru/58810.html).

Неприкосновенный запас 2016, 3(107)

Россия. Франция > Внешэкономсвязи, политика > magazines.gorky.media, 25 июня 2016 > № 1900924 Николай Митрохин