Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

Ученые проекта Event Horizon Telescope (EHT), представившие миру первый в истории снимок тени черной дыры, выиграли престижную и самую дорогостоящую в научном мире премию Breakthrough Prize в области фундаментальной физики, сообщается на сайте организаторов премии.

Проект Event Horizon Telescope в апреле опубликовал первый снимок тени массивной черной дыры, полученный с помощью сети радиотелескопов, которые начали наблюдение за объектом в центре галактике М87 в апреле 2017 года.

"Руководитель проекта Шеп Доулман при Гарвард-Смитсоновском центре астрофизики получит (премию – ред.) от лица всей команды", - говорится в заявлении.

Денежная составляющая премии в размере трех миллионов долларов будет поровну разделена между 347 участниками проекта.

Ученые из проекта Event Horizon Telescope представили первый в истории снимок массивной черной дыры. О значении этого события в эфире радио Sputnik рассказал ведущий научный сотрудник ИКИ РАН Натан Эйсмонт.

Проект Event Horizon Telescope объединяет несколько радиотелескопов в различных точках мира. В 2017 году сеть состояла из восьми аппаратов и будет расширяться.

Премия Breakthrough Prize была учреждена в 2013 году основателем компании Google Сергеем Брином, CEO компании Facebook Марком Цукербергом, председателем совета директоров Alibaba Group Джеком Ма и совладельцем инвестиционной фирмы Digital Sky Technologies и Mail.ru Group Юрием Мильнером. Вручается она за прорывные открытия в фундаментальной физике, математике и в науках о жизни. Призовой фонд премии считается крупнейшим в мире – ее лауреаты получают по три миллиона долларов. Организаторы премии описывают ее как "крупнейшая научная премия в мире", а ее лауреатов как "настоящих рок-звезд". Цель организаторов, по их словам, – внести немного "суматохи" в мир научных премий.

США. Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука > ria.ru, 5 сентября 2019 > № 3113374

США ожидают, что Россия и другие игроки будут пытаться влиять на американские выборы в 2020 году новыми методами, и ожидают состязательной борьбы в киберпространстве, заявил в четверг глава киберкомандования сухопутных войск США генерал Стивен Фогарти.

"Думаю ли я, что русские и другие игроки будут соперничать в этом в 2020 году? Однозначно. И главная идея заключается в том, чтобы не оставить это безнаказанным, заставить их соперничать на всех направлениях", - сказал он на конференции по разведке и национальной безопасности.

По его словам, США знают, что их оппоненты сделали выводы из выборов в 2016 году, адаптировались и подготовили новые методы.

"Они будут очень стараться обойти нашу защиту, уменьшить последствия. Думаю, на самом деле, это будет довольно состязательно", - сказал генерал.

По его словам, остановить попытки повлиять на выборы в киберпространстве вряд ли возможно, но американская сторона постарается сделать так, чтобы это обошлось оппонентам максимально дорого.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > ria.ru, 5 сентября 2019 > № 3113373

"Ростелеком", Минкомсвязь, Минвостокразвития и Дальневосточный федеральный университет (ДВФУ) в рамках ВЭФ-2019 подписали соглашение, направленное на создание Дальневосточного центра киберполигона "Ростелеком", говорится в сообщении компании.

Как пояснили РИА Новости в "Ростелекоме", киберполигон – это "виртуальная страна", повторяющая инфраструктуру компаний различных отраслей. "Киберполигон предназначен, в том числе, для отработки практических навыков выявления и реагирования на инциденты информационной безопасности, проведения киберучений и стресс-тестов информационных систем и ПО в различных отраслях", - сказали в компании.

Базовую инфраструктуру Дальневосточного центра киберполигона "Ростелеком" планирует создать в течение 2020 года. Объем инвестиций в проект компания не раскрывает, отмечая при этом, что сейчас это собственные средства компаний группы "Ростелеком", направленные на "взращивание кадров в регионе". Основная инфраструктура киберполигона будет создаваться на базе "Ростелекома" с привлечением экспертизы сотрудников его дочерней компании "Ростелеком-Солар".

В конце июля Минкомсвязь представила проект постановления правительства РФ об утверждении правил предоставления субсидий на создание киберполигона. В "Ростелекоме" сказали, что в курсе планов Минкомсвязи по поддержке создания киберполигона в рамках федерального проекта "Информационная безопасность" национальной программы "Цифровая экономика" РФ".

Как отмечается в сообщении "Ростелекома", Дальневосточный центр станет первым опорным сегментом киберполигона. Он будет нацелен на развитие талантов и практическую подготовку кадров в области информационной безопасности на Дальнем Востоке. В дальнейшем на базе Дальневосточного центра киберполигона планируется проведение ежегодных региональных, федеральных и международных соревнований по информационной безопасности, мастер-классов, лекций и стажировок с участием ведущих экспертов в информационной безопасности РФ.

"Проблема обеспечения кибербезопасности сегодня лежит не столько в технологической, сколько в кадровой области. Чтобы и в будущем оставаться конкурентоспособной в мировом киберпространстве, России нужно свыше 20 тысяч специалистов в информационной безопасности. При этом сейчас уровень подготовки специалистов, занимающихся защитой от кибератак, растет медленнее, чем у нападающих", - отмечается в сообщении.

Пятый Восточный экономический форум проходит во Владивостоке 4-6 сентября. МИА "Россия сегодня" выступает генеральным информационным партнером ВЭФ.

Россия. ДФО > СМИ, ИТ. Образование, наука. Госбюджет, налоги, цены > ria.ru, 5 сентября 2019 > № 3113370

Правительство РФ утвердило правила передачи информации о ДТП по европротоколу - сделать это можно будет с помощью приложения или бортовых устройств, без вызова сотрудников ГИБДД, соответствующее постановление опубликовано в четверг на портале правовой информации.

Как сообщал ранее кабмин, в пилотном режиме суперсервис "Оформление европротокола онлайн" запустят в Москве, Санкт-Петербурге, Московской и Ленинградской областях в период с ноября 2019 года по октябрь 2020 года.

Чтобы зарегистрировать происшествие через приложение, необходимо выполнение условий европротокола: количество участников ДТП должно быть не больше двух, оба участника должны иметь полисы ОСАГО, также не должно быть вреда жизни или здоровью, либо иному имуществу, кроме самих автомобилей. Оформить ДТП без вызова сотрудников ГИБДД можно уже сейчас, но пока необходимо передавать страховщику заполненное извещение на бумаге (и виновник, и потерпевший должны сделать это в течение 5 дней).

Согласно постановлению правительства, зафиксировать данные о ДТП можно будет с помощью приложения, интегрированного с "Госуслугами", либо с помощью бортовых устройств, здесь речь идет о системе реагирования ЭРА-ГЛОНАСС. Информация попадает в автоматизированную систему ОСАГО Российского союза автостраховщиков (РСА), откуда ее могут затем получить страховщики.

Работа по внедрению в странах Таможенного союза системы экстренного реагирования при авариях ЭРА ГЛОНАСС идет активно, заявил журналистам в четверг президент НП "ГЛОНАСС" Александр Гурко. В России на эти цели выделено свыше 4 миллиардов рублей.

Также в постановлении указано, что именно нужно фиксировать - сюда относятся координаты автомобиля во время аварии, ее дата и время, замедление или ускорение транспортного средства во время ДТП, а также ряд других параметров, в том числе фото, список поврежденных частей автомобиля и личные данные водителей.

"Это соответствует требованиям, которые, как указывает закон, устанавливает РСА по согласованию с Банком России. Эти требования РСА установил еще в 2018 году и на основании них разработал мобильное приложение "ДТП.Европротокол", которое уже применяется для фиксации данных о ДТП, которые, в свою очередь, используются при урегулировании страховых случаев", - сообщили в РСА. Приложение пока не позволяет оформить ДТП в электронном виде без бумажного извещения, это станет возможно с 1 ноября.

В пресс-службе НП "ГЛОНАСС" пояснили РИА Новости, как работают устройства экстренного реагирования ЭРА-ГЛОНАСС. Ими автомобили обязательно оснащаются еще с 2017 года. Вызов поступает при серьезном ДТП, при возможном срабатывании подушки безопасности. Также есть возможность отправить вызов самостоятельно нажатием кнопки - согласно постановлению, это водитель должен сделать не позднее, чем через 10 минут после ДТП.

"В обоих случаях оператор получает следующие данные: координаты автомобиля с точностью до 15 метров, время ДТП, идентификационный номер транспортного средства, его скорость, величину ударных перегрузок, количество пристегнутых пассажиров, цвет машины, тип топлива... Модуль ЭРА-ГЛОНАСС имеет встроенную сим-карту, которая работает в режиме "виртуального оператора", то есть может использовать любую доступную сеть. Экстренный сигнал передается в приоритетном порядке", - объяснили в пресс-службе.

Россия. ЦФО. СЗФО > Транспорт. СМИ, ИТ > ria.ru, 5 сентября 2019 > № 3113366

Интерактивная "карта-светофор" с информацией о загрязнённости воздуха и воды на территории России заработает в ближайшее время и будет доступна любому гражданину, говорится в пресс-релизе Минприроды, посвященном работе Восточного экономического форума.

"Заместитель руководителя Росприроднадзора Рамиль Низамов сообщил, что в ближайшее время запустится доступная любому гражданину интерактивная карта, которая будет отображать информацию о загрязнённости воздуха в формате "светофора". Информация от мониторинговых станций и онлайн-датчиков с предприятий, а также данные от Росприроднадзора и Роспотребнадзора на интерактивной карте будут сведены в простое и понятное представление: "зеленый", "жёлтый" или "красный" уровни загрязнения", - говорится в пресс-релизе.

Ведомство уточняет, что подобную интерактивную карту по проекту "Чистая вода", анонсировал заместитель министра строительства и жилищно-коммунального хозяйства РФ Максим Егоров.

Пятый Восточный экономический форум проходит во Владивостоке 4-6 сентября. МИА "Россия сегодня" выступает генеральным информационным партнером ВЭФ.

Россия. ДФО > Экология. СМИ, ИТ > ria.ru, 5 сентября 2019 > № 3113365

Власти Объединенных арабских эмиратов собираются инвестировать в создание центра репродукции редких исчезающих соколиных на Камчатке и помочь России в восстановление популяции соколов, говорится в пресс-релизе Минприроды.

"Сокол, действительно, очень близок нашей культуре, мы используем соколов для охоты, это наш национальный вид спорта. Поэтому традиционно прикладываем усилия по охране кречетов в мире. Мы построили несколько соколиных центров в различных странах. За 15 лет мы добились увеличения мировой популяции кречета, а всего за это время вывели более 600 тысяч различных птиц. Нам бросилось в глаза, что когда реинтродуцируем в дикую природу хищных птиц, вся экосистема улучшается. Поэтому считаем это столь необходимым", - сказал министр по вопросам изменения климата и окружающей среды ОАЭ Тани Бин Ахмед Аль Зайюди на Восточном экономическом форуме (ВЭФ), его слова приводятся в сообщении.

Ранее Минприроды сообщало о том, что ОАЭ и Россия намерены создать Международный орнитологический Центр репродукции редких исчезающих соколиных пород на Камчатке.

По данным "Российской сети изучения и охраны пернатых хищников", сокращение популяции соколиных в России, как и во всем мире, связано с необычайной популярностью диких соколов для охоты в арабских странах. Браконьерская добыча и контрабанда диких птиц стала причиной сокращения популяции с сотен тысяч птиц до нескольких тысяч.

Пятый Восточный экономический форум проходит во Владивостоке 4-6 сентября. МИА "Россия сегодня" выступает генеральным информационным партнером ВЭФ.

Россия. ОАЭ. ДФО > Экология > ria.ru, 5 сентября 2019 > № 3113364

Американская корпорация Apple намерена добавить на дисплей iPhone функцию распознавания отпечатка пальца владельца, сообщает агентство Блумберг со ссылкой на источники, знакомые с планами компании.

"Apple разрабатывает технологию распознавания отпечатков пальцев на дисплее для iPhone, выпуск которых планируется в 2020 году", - пишет агентство со ссылкой на источники. Вместе с тем, по их данным, срок может быть сдвинут на 2021 год.

Начиная с 2017 года новые модели iPhone выпускаются без кнопки "Домой" (Home), в которую была интегрирована распознававшая отпечатки пальцев система Touch ID и которая располагалась под экраном. Взамен смартфоны получили функцию распознавания лица хозяина Face ID, которую критиковали пользователи за неудобство.

Теперь Apple намерена вернуть возможность разблокировки гаджета с помощью отпечатка пальцев, при этом сохранив новейший вид iPhone, без рамки вокруг экрана. Эта функция, как ожидается, будет работать на значительной части экрана, дополнив Face ID.

США > СМИ, ИТ > ria.ru, 5 сентября 2019 > № 3113361

Окаменелости одних из самых древних подвижных и сегментированных билатерий обнаружены в Китае, сообщается в докладе, опубликованном в журнале Nature.

Билатерии (Двусторонне-симметричные) - группа, которая включает самую большую в мире часть описанных видов многоклеточных животных. Они отличаются наличием двусторонней симметрии и системой органов.

Над исследованием работала международная группа ученых из Института геологии и палеонтологии Нанкина Китайской академии наук и Политехнического университета Виргинии (США). Останки ископаемого получили название Yilingia spiciformis.

Находки относят к Эдиакарскому периоду (635-539 миллионов лет назад), предшествовавшему кембрию. В докладе описывается билатерий, относящийся к более позднему периоду Эдиакария. Его возраст оценивается примерно в 551-539 миллионов лет.

Yilingia является удлиненным и сегментированным билатерием, имеющим трехдолевое строение тела. Вместе с окаменелостью сохранились ископаемые следы билатерий.

Как добавляет агентство Синьхуа, окаменелости были найдены в регионе "Три ущелья" на реке Янцзы в центральной части Китая.

Агентство отмечает, что несмотря на то, что ранее ученые установили при помощи датирования методом молекулярных часов существование подвижных и сегментированных билатерий в Эдиакарский период, до сих пор не было найдено убедительных доказательств их существования в виде окаменелостей.

Китай. США > СМИ, ИТ. Экология. Образование, наука > ria.ru, 5 сентября 2019 > № 3113360

Встреча Дмитрия Медведева с главой Республики Карелия Артуром Парфенчиковым

Обсуждалась реализация в регионе национальных проектов, в том числе в сфере здравоохранения, образования и дорожного строительства.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Артур Олегович, какова социально-экономическая ситуация в республике? Как идёт реализация национальных проектов? Что удалось сделать за последнее время и в чём трудности испытываете?

А.Парфенчиков: Дмитрий Анатольевич, спасибо за внимание и поддержку, которые Вы оказываете нашему региону. В рамках национальных проектов и реализации федеральной целевой программы сделаны первые шаги и достигнуты определённые результаты.

Самое главное – нам удалось впервые переломить ситуацию со смертностью в регионе. Впервые за последние годы наметилась тенденция к снижению общей смертности, в том числе от главной проблемы – сердечно-сосудистых заболеваний. По данному вопросу ещё предстоит многое сделать. Но работа проведена, в том числе по линии первичного медицинского звена: мы только в этом году открыли 17 новых ФАПов на селе. Продолжаем эту работу, проводим благодаря вашей поддержке, в том числе из резервного фонда, серьёзное переоснащение медицинским оборудованием наших медицинских учреждений. Первые результаты уже наметились, снижение смертности есть – это самое главное. Пока, к сожалению, мы остаёмся на уровне ниже среднероссийского, но тенденции есть.

По линии образования. У нас 26 школ в этом году отремонтированы, в том числе при помощи соответствующих программ. Мы в три раза увеличили средства на подготовку школ в этом году. Это тоже даёт определённые результаты.

По линии обеспечения дошкольного образования. Мы до конца года вводим 830 дополнительных мест для детей в возрасте до трёх лет. Буквально сейчас открыли два больших детских сада в Петрозаводске на 450 мест в общей сложности.

Д.Медведев: Очередь сейчас есть в детские сады?

А.Парфенчиков: Очередь есть только до трёх лет.

Д.Медведев: То есть от трёх до семи – в этом сегменте у вас…

А.Парфенчиков: Да, проблема в целом решена. Возникают определённые точечные проблемы, но мы их решаем.

Д.Медведев: Оперативная очередь всегда сохраняется. Я имею в виду – в принципе.

А.Парфенчиков: Проблемы с местами до трёх лет остаются, но я думаю, что в рамках проектов, задач, которые мы сейчас решаем, мы эту тему тоже закроем в ближайшее время.

По проекту «Безопасные дороги» мы также активно сейчас работаем, и к концу года у нас доля нормативных региональных дорог будет уже 34%. Здесь тоже ощущается очень серьёзное улучшение ситуации, в том числе в рамках Петрозаводской городской агломерации, Кондопожской.

Заработная плата выросла более чем на 8%. За последний год она достигла более 42 тыс. Конечно, для Севера, мы понимаем, нужно двигаться дальше. Но это уже всё-таки достаточно серьёзная сумма.

Д.Медведев: Это средняя зарплата, у кого-то она больше, у кого-то меньше.

А.Парфенчиков: По заработной плате бюджетников мы все соответствующие позиции выполняем. Долгов по бюджетной зарплате у нас нет. Серьёзно сократили в этом году и в целом задолженность по заработной плате: у нас она была на начало года 146 млн, сейчас меньше 120.

Д.Медведев: Это коммерческая задолженность?

А.Парфенчиков: Да, это общая коммерческая заработная плата – долги.

Поэтому в целом по линии социальной направленности есть определённые позитивы.

То же самое в сфере экономики. Вы помните, что на начало 2017 года Карелия была в числе трёх самых проблемных регионов по финансовому состоянию. У нас соотношение размера долга к доходам было 124%. Буквально за два с половиной года мы эту цифру в рамках взаимодействия с Минфином сократили до 53%. Мы сократили госдолг на 9 млрд, и у нас серьёзно выросли собственные доходы. Поэтому сегодня мы из красной зоны вышли.

У нас наблюдается рост инвестиций. По первому полугодию – 110%. Причём, что интересно, при динамике роста крупных частных инвестиций у нас серьёзно выросла и сумма инвестиций малого бизнеса – практически в полтора раза. То есть те меры, которые мы принимаем в рамках национальных проектов… Нам очень серьёзно сейчас помогает Минэк. Мы буквально сейчас получили ещё раз дополнительно очень крупную сумму на поддержку малого и среднего предпринимательства. И это даёт свои результаты: увеличивается количество субъектов малого и среднего предпринимательства, и, что самое главное, растёт инвестиционная активность малого бизнеса.

Д.Медведев: Всё, что Вы рассказываете, неплохо. Это свидетельствует о том, что перемены есть. С другой стороны, всё равно проблем в республике хватает. Это касается самых разных направлений. Мы сейчас об этом поговорим. Нужно усилия, направленные на улучшение ситуации в образовании, здравоохранении, дорожном хозяйстве и, естественно, в создании новых рабочих мест, умножать. Надеюсь, что Вы эту линию продолжите.

Россия. СЗФО > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 5 сентября 2019 > № 3112490 Артур Парфенчиков

Формула Вольтера

Культура – сердцевина национального менталитета

Юлия Скрылёва

Писатель Юрий Безе­лянский размышляет о русской эмиграции, пси­хологизме Достоевского и Кафки и о том, что помо­гает выжить в наше непро­стое время.

– Юрий Николаевич, в 2018 году в издательстве «У Никитских ворот» вышла завершающая книга вашего трёхтомника «Русские поэ­ты и писатели вне России». Что стало для вас самым интересным, а что – наибо­лее сложным в этой рабо­те?

– Тема эмиграции волнова­ла меня ещё лет 25 назад. Тогда мне на глаза попался очерк о Владимире Смоленском – молодом человеке, который оказался в эмиграции, будучи школьником. Он писал очень мрачные стихи, и его называ­ли современным Лермонтовым. Знакомство с очерком о Влади­мире Смоленском, наверное, и стало исходной точкой, с кото­рой началась работа над трёх­томником.

По своей наивности я решил, что смогу уложить все материа­лы об эмиграции в одну книж­ку, но тут начались трудно­сти. Потому что только первая волна эмиграции – это такие крупные фигуры, как Мереж­ковский, Гиппиус, Ремизов, Шмелёв, Алданов… Я работал над книгами об эмиграции три года – получилось три тома.

Особый интерес представля­ет последняя, третья книга. В ней я сталкиваю две литерату­ры: эмигрантскую и советскую.

Основная трудность состоит в том, что приходится иметь дело с большим объёмом информа­ции. Её пришлось ужимать. И ещё – такой момент. Хочет писатель этого или нет, он рабо­тает по каким-то уже сложив­шимся трафаретам. Я стара­юсь написать о каждом своём персонаже под неожиданным углом, без строгой академич­ности и непременно с ирони­ей, что меня немного роднит с моим ровесником Умберто Эко.

Разбираясь в переплетени­ях судеб, я сочинял свои даже не биографии, а произведения сложного жанра – с элемента­ми и мемуаров, и эссе, и очерка. Эта работа чрезвычайно инте­ресна и чрезвычайно трудна.

– «Давно замечено, что когда работаешь над кни­гой, материалы сами плы­вут к тебе» – так начина­ется ваше эссе «Русские беженцы в Европе и пас­порта Нансена». Из каких источников к вам «плывут» материалы?

– Я пользуюсь знаменитой формулой Вольтера: «Книги делаются из книг». С 1949 года у меня собран грандиозный личный архив.

Первый этап моей журна­листской и писательской дея­тельности был связан с созда­нием календарей мировой истории, которые печатались во многих газетах и журналах и выходили отдельными кни­гами. Помимо книги «От Рюри­ка до Ельцина», это «Огненный век» – толстенный том, вышед­ший в издательстве «Пашков дом» и отражающий хронику российских событий в ХХ веке. Когда я учил историю в шко­ле, такие имена, как Троцкий, Тухачевский, Бухарин, абсо­лютно отсутствовали, а в моём календаре они впервые были представлены.

Второе моё увлечение – это биографический и мему­арный жанр. Помимо того, что я писал о композиторах, о художниках, немножко – об архитекторах, о полити­ках, я много внимания уделял поэтам и писателям. И я, по существу, не осознавая это­го, создал свой частный, или, если можно так выразиться, подпольный литературный словарь. Я насчитал где-то пятьсот персон, о которых писал эссе, и сбился со счёту. А в «Огнях эмиграции» – око­ло трёхсот персон. Таким обра­зом, количество написанных мной биографий – уже под тысячу. Причём меня инте­ресуют не только известные всем Толстой, Достоевский, но и, например, поэт-сати­рик Минаев, и забытый всеми «рыдательный» Надсон, и мно­гие другие.

В архивах я не работаю, информация бывает рассыпана везде. В этом громадном мас­сиве всегда находятся любо­пытные детали, какие-то изю­минки. Моя задача – извлечь что-то интересное и встроить в свой литературный коллаж.

Когда увлечён чем-то, это в самом деле идёт в руки. Повсю­ду замечаешь какие-то зна­ки. Однажды я разбирал свои книжные полки, и вдруг на меня свалилась книга Троцко­го «Литература и революция». И я с большим удовольствием начал заниматься Троцким. Это очень неоднозначная и талант­ливая личность.

– Вернёмся к героям ваших книг. Кто из них наи­более близок вам?

– Я обожаю Анну Ахматову, Марину Цветаеву, Сашу Чёрно­го, очень люблю Аминадо, в то же время прохладен к Тэффи. При этом все мои персонажи мне одинаково дороги.

Культура, литература – это сердцевина нашего нацио­нального менталитета. Русская литература – одна из богатей­ших литератур в мире. Она исповедальна и назидатель­на. Она учит, ведёт человека к совершенствованию, помогает ему разбираться в своих тай­нах – вспомните хотя бы пси­хологизм прозы Достоевского.

– В одном из интервью вы сказали: «Если бы я был писателем, то был бы, наверное, как Кафка или Достоевский». Почему вы сравниваете себя именно с этими авторами?

– Достоевский и Кафка, осо­бенно Кафка, смотрели на чело­века как на придаток, как на какое-то насекомое, у которо­го нет прав, нет перспектив, нет никаких выходов и который совершенно не может ответить на вызовы времени. Знакомая нам по русской классике про­блема «маленького человека» выражена и у Франца Кафки с абсолютной психологической точностью. Помните его роман «Замок»?

Немалую часть жизни я про­жил в советское время. В офи­циальной литературе того времени тема унижения, тема страдания, тема смерти, были практически закрыты. Между тем об этом надо кричать, прав­да, это будет крик в пустыне. Человечество идёт какой-то своей абсурдной дорогой и очень бодрым шагом движется к всемирной катастрофе.

То, что происходит вокруг, – отдельная песня, и ещё более грустная, чем тема эмиграции. Мы живём в беспокойное, почти безумное время – всюду нераз­бериха, хаос и абсурд, а уж в России – тем более. Николай Заболоцкий писал как-то в сти­хотворении о Данте: «Так бей, звонарь, в свои колокола, / Не забывай, что мир в кровавой пене. / Я пожелал покоиться в Равенне, / Но и Равенна мне не помогла». Для меня Равен­на – это литература, книги, они помогают выжить и дают импульс к жизни.

– Рассказ о судьбах рус­ской эмиграции невозмо­жен без культурно-соци­ального контекста. Как современному читателю погрузиться в эту эпоху и не утонуть в море информа­ции, не всегда правдивой и проверенной?

– Я с детства был воспитан советской пропагандой, вос­хищался полётами Чкалова, пел пионерские песни. А когда начал читать классическую литературу, поразился тому, что Достоевский, Тургенев, Гоголь и другие наши кори­феи, по существу, описывали всё, что неискоренимо в рус­ском народе и русской власти...

Когда я попал на радио, где отработал 15 лет, то получил доступ к информации с гри­фом «для служебного пользо­вания». Я сопоставлял то, что было написано в «Правде», и то, что писали в западногер­манском журнале «Штерн», во французском «Фигаро». И эта разительная разница двух интерпретаций одних и тех же событий меня просто поража­ла. Чем больше я вникал, тем лучше начинал разбираться, где правда, а где ложь. То есть, чтобы не утонуть в информа­ционном море, нужно вникать, сопоставлять, думать, анализи­ровать. Вообще думать трудно. Легче развлекаться, прожигать жизнь.

– Написать книгу – толь­ко полдела. Хорошо бы её ёще и издать, а затем и реализовать. С выпуском художественных произве­дений дело обстоит непро­сто. А какая ситуация с био­графиями?

– Есть счастливчики, кото­рые печатаются и продвига­ются независимо от таланта. И есть масса литераторов, которые мечтают издать хотя бы одну книгу. В этом смыс­ле мне, наверное, очень повез­ло. Я принёс первую книж­ку («От Рюрика до Ельцина») в издательство, и она вышла пятидесятитысячным тира­жом, имела большой успех и даже дошла до Конгресса США, как рассказал мне товарищ, вернувшийся из Америки.

Потом я плотно работал с «Радугой», где выпустил 13 книг, в том числе «Культовые име­на: От Эразма Роттердамского до Умберто Эко», «Прекрасные безумцы». Затем было сотруд­ничество с «Эксмо», где я издал четыре книжки, в том числе «99 имён Серебряного века».

Но в последнее время нача­лась пробуксовка, и в неко­тором отчаянии я издал три книжки за свой счёт. В том чис­ле – «Плач по возрасту», кото­рую хотел бы где-то переиздать.

Новые книги выпускают­ся маленькими тиражами, но 40 книг я издал, и издам, наверное, свои дневники и вос­поминания.

В целом наблюдается спад, издательства закрываются, та же «Радуга» в лучшие времена была третьим издательством в России по тиражам и чис­лу наименований. Закрылся «Вагриус»… То есть идёт тен­денция к сворачиванию куль­туры.

– Скоро открывает­ся крупнейшая книжная ярмарка на ВДНХ. Какие книги вы будете представ­лять?

– На ярмарке будут три тома об эмиграции и новая книга «Мужские игры на все време­на», которуцю мы написали совместно с женой – Анной Безелянской. В ней собраны работы о судьбах известных людей. С моей стороны пред­ставлены, например, такие персоны, как Фаддей Булгарин, Константин Симонов, Кази­мир Малевич. Все эти «чёрные квадраты» я выставляю на суд читателя.

«ЛГ»-ДОСЬЕ

Безелянский Юрий Николаевич – писатель, публицист, жур­налист, культуролог. Родился в 1932 году в Москве. 15 лет работал на радио редактором в отделе вещания на страны Латинской Америки. Автор литературно-исторического ка­лендаря, трёхтомника «Русские поэты и писатели вне Рос­сии», книг «От Рюрика до Ельцина», «Улыбка Джоконды», «5-й пункт, или «Коктейль Россия», «Огненный век. Хроника российских событий в ХХ веке», «Ангел над бездной», «Плач по возрасту» и других.

Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > lgz.ru, 4 сентября 2019 > № 3236466 Юрий Безе­лянский

Александр Любимов: «Мы были идеалистами и верили в рынок»

Один из самых известных телеведущих времён перестройки о себе, стране и массмедиа

Саркисов Григорий

Нам они запомнились дерзкими, не боящимися говорить правду молодыми людьми, в конце восьмидесятых ворвавшимися в серо-унылую телесреду. Каждую пятницу мы, затаив дыхание, слушали то, что сегодня кажется само собой разумеющимся и даже банальным, а тогда воспринималось как величайшее откровение. А потом страны под названием Советский Союз не стало, пришли новые комиссары в пыльных шлемах, решившие, что эти молодые телевизионные гуру сделали своё дело, а значит, могут уходить. И тут случилось то, чего не случалось никогда до и, наверное, не случится никогда после: на Манежной площади собрались более полумиллиона человек, требовавших не закрывать «Взгляд»!..

Сегодня отношение к этой передаче двоякое – одни обвиняют её в развале Советского Союза, другие за это же и боготворят. А как ныне относятся к своему детищу её создатели? Об этом и о состоянии современных СМИ размышляет один из основателей телекомпании ВИД, ведущий «Взгляда», тележурналист, теле- и кинопродюсер, медиаменеджер Александр Любимов.

– Александр Михайлович, взглядовскую четвёрку – Любимова, Листьева, Захарова и Политковского – нередко сравнивали с «Битлз». Подобно тому, как битлы изменили мир музыки, «Взгляд» изменил наше ТВ и многие наши представления об этом мире.

– Меня сравнения с битлами удивляют, но особо не занимают. Музыка и телевидение – разные вещи, и если музыка ближе к искусству и культуре, то журналистика – это по большому счёту обработка информации. Да, телевидение предполагает и определённую артистичность, и телеведущий должен уметь «держать публику» не хуже актёра, но это всё же не искусство. Для меня «Взгляд» – давно уже прошлое, мне скучно вспоминать то, что было, куда интереснее то, что будет. Да, было время бурления, наложившееся на стагнацию тогдашнего миропорядка. Закономерно, что именно в это время Анатолий Лысенко и Эдуард Сагалаев запустили «Взгляд».

– Говорят, взглядовцы, несмотря на большую разницу в возрасте, называли Анатолия Григорьевича по имени?

– Да, мы звали его Толей, хотя, признаюсь, поначалу меня такая демократичность немного коробила, но с возрастом разница в летах ощущается уже не так сильно, и я стал называть его по имени, как все. Это было время экспериментов, никто не знал толком, каким должно быть новое ТВ. Наша команда сложилась во многом случайно, да к нам особо никто и не рвался – то ли боялись, то ли не хватало сил и энергии. Сегодня понятно, что все форматы современного ТВ были опробованы во «Взгляде», но мы действовали практически вслепую, на ощупь. Нас спрашивали: как можно еженедельно делать телевизионную игру, когда у нас даже КВН выходит, дай Бог, раз шесть в год? Потом удивлялись, как можно делать ежедневную игру вроде «Угадай мелодию». Потом интересовались, как можно готовить прямые еженедельные шоу типа «Темы» или «Красного квадрата», а тем более ежедневные «Час пик» и «Здесь и сейчас». А мы и не знали, как можно, мы просто делали эти программы. Тогда это казалось невероятным, сейчас это – нормально.

– Это были ваши оригинальные программы или что-то подглядели на западном ТВ?

– Телевидение – это особый, универсальный язык, идеи тут витают, что называется, в воздухе, и мне странно слушать споры о том, кто у кого что подглядел. На ТВ есть условный рынок форматов, но здесь нет ноу-хау, это же творчество, а не наука, и здесь трудно что-то просчитать наверняка. Когда-то в Израиле запустили «Голос», программа оказалась популярной, и её купили десятки телеканалов. Откуда такая популярность именно «Голоса», никто вам не скажет, ведь и до этого в мире было много похожих программ. Опять же невозможно угадать, как пойдёт программа, успешная в одной стране, в других странах. Например, «Последний герой» делали в Великобритании и Скандинавии под брендом «Операция Робинзон». Но там это не пошло, а вот у нас и в Штатах программа стала одной из самых рейтинговых.

– Возможно, тут многое зависит от качества производства?

– Да, качество часто становится решающим фактором успеха, хотя и не всегда. Мы, например, не раз сталкивались с комплексом унтер-офицерской вдовы, когда говорят, что «у нас не могут делать хороших программ», а раз мы такие тупые, значит, надо либо воровать, либо покупать зарубежные форматы, которые все сплошь качественные. Это чушь. Любую программу в любой стране делают по-своему, никто не работает «под копирку». Менталитет у зрителей разный, отсюда и разные судьбы у одних и тех же программ. Вот Дисней купил «Жди меня». У нас это смотрят, в Америке смотреть не стали. Программа не пошла, потому что проект был плохо сделан.

– «Медные трубы» взглядовцев не испортили?

– Нет, мы общаемся с Димой Захаровым и другими коллегами, никто на лаврах не почивает и себя в «великих» не числит. А «Взгляд» делали полторы сотни человек, у нас работали Дима Дибров, Слава Флярковский и многие другие известные сегодня телевизионщики. Если на тебя смотрят на улице или в метро, это ещё не значит, что ты такой весь из себя распрекрасный, – тебя просто узнают, потому что видели по телевизору. А само по себе появление на телеэкране ещё никого мудрецом не сделало.

– Многие телевизионщики девяностых считают сегодняшний уровень ТВ низким. Но ведь и техника сейчас куда совершеннее, и профессионалов меньше не стало. В чём тут дело?

– В конце 80-х в «Литературной газете» шли дискуссии «почвенников» и «западников», там выступали выдающиеся наши писатели и мыслители. Этот диалог был крайне интересен, и именно тогда «Литературку» стали называть «пространством мысли».

Сегодняшний медиарынок я бы, за редкими исключениями, назвал «одноклеточным». В нашем обществе есть чрезвычайная потребность в диалоге с властью, в обмене мыслями, но власть до диалога и дискуссий с обществом не снисходит, а в медиапространстве, в том числе на ТВ, царит весьма опасное единомыслие. Политические ток-шоу превращаются в постановочные программы с людьми, желающими услышать свой голос, либо, хуже того, со статистами, у которых расписаны роли. Кто главный в таких программах? Правильно, ведущий. Который становится уже не столько ведущим, сколько диктатором. И если во «Взгляде» мы старались давать разные точки зрения, приглашали самых разных людей с диаметрально противоположными мнениями, то в нынешних ток-шоу, как только кто-то пытается сказать что-то своё, его тут же, извините, затыкают.

Мы явно забыли или не желаем помнить, что телевидение и интересно тем, что там высказываются разные точки зрения. Вот недавно на похоронах Сергея Доренко меня спросили, зачем я пришёл, если не разделял взглядов Сергея Леонидовича? То есть нынче предполагается, что люди с разными взглядами должны быть врагами до гробовой доски? Я действительно не соглашался с Доренко по многим вопросам, но почему я должен его не уважать? Да, он, как не чуждый эпатажу человек, и сам называл себя «ставленником олигархов», и я могу с этим согласиться, зная некоторые нюансы избирательной кампании 1999 года. Но тогда у телезрителя был выбор, он мог увидеть и услышать не только Доренко и Любимова, но и Евгения Киселёва, и Светлану Сорокину, и того же Николая Сванидзе, с которым мы недавно спорили в «Ельцин-центре». Зритель мог выбирать, кого слушать и с кем соглашаться. А сегодня даже мои слова, сказанные на похоронах Доренко, не передал ни один телеканал.

– Слова не вписались в «генеральную линию»?

– О причинах можно только догадываться. Что сегодня происходит? Один человек взял на себя ответственность за всю страну. Люди привыкли жить, «не высовываясь», потому что «он всё знает и всё решает за нас». Но это ведь неправильно, когда всё зависит только от персональной способности ВВП критически смотреть на себя и свои решения. А если у него с самокритикой станет не очень? К чему это приведёт? К чему приводит такая ситуация уже сегодня, когда, например, Мосгордума имеет минимальное количество полномочий, и всё решает не представительная, а исполнительная власть столицы, то есть не выбранные москвичами депутаты, а назначенные чиновниками чиновники? И вот они взяли и придумали проводить выборы в начале сентября, во времена дач и отпусков, когда ни один кандидат не сможет провести полноценную избирательную кампанию. А ведь ему ещё предстоит собрать запредельное количество подписей. А потом самоназначенные «графологи» из МВД будут определять, правильные это подписи или нет, и проверить работу этих «графологов» тоже невозможно. Это называется – «выборы»? Но разве можно выиграть у казино? А запрос людей на диалог с властью растёт. Да, пока двадцать тысяч человек смогли заявить об этом на недавнем, слава Богу, разрешённом митинге на проспекте Сахарова. Но кто их услышал? Кто с ними говорил? Разве непонятно, что только диалог вовлечёт общество в созидание? Иначе главным становится слово «НЕТ».

Вот, сейчас собираются строить мусоросжигательные заводы, чтобы решить тяжелейшую проблему с мусорными полигонами, под которыми находятся уже то ли пять, то ли восемь миллионов гектаров нашей земли. Хорошая идея? Может, и хорошая. Будут эти заводы безопасными? Может, и будут. Вот, и общественную экологическую экспертизу власти грозятся провести. Но в выводы этой экспертизы поверят далеко не все, как раз потому что нет доверия к власти.

– Как говаривал булгаковский профессор Преображенский: мало ли что они туда плеснули?

– Вот-вот, что бы власть ни делала, какими бы благими намерениями она ни руководствовалась, всё отрицается именно из-за высокого уровня недоверия к ней. Люди не участвуют в общественной жизни, они боятся власти. Возьмите «дело Голунова». Кто нам сказал, откуда взялись подброшенные ему наркотики? Возьмите все эти «громкие» дела полковников-миллиардеров из МВД и ФСБ: кто нам сказал, откуда у одного 9 миллиардов, а у другого – 4 миллиарда? Неужели не хватило тридцати лет, чтобы построить вменяемую полицию и независимую судебную систему?! Я спрашиваю себя: эти люди – плохие менеджеры? Они не умеют или не хотят строить нормальное государство, а не иллюстрацию к Кафке? Ответа на этот вопрос у меня нет, в головы людям не заглянешь. Мне, как гражданину, было бы очень обидно опять стать свидетелем ситуации 1991 года. Тогда я был молод и понимал, что идёт борьба с колоссальной машиной коммунизма, которая завела страну в тупик. Но сегодня мы не супердержава, мы почти не влезаем в мировые конфликты, у нас даже нет идеологии, а значит, нет и идеологического противостояния с Западом. Но в обществе накапливаются противоречия, и это уж очень напоминает ситуацию перед 1991 годом. В те времена мы были идеалистами и верили, что придёт рыночная экономика и люди заживут лучше. Они и зажили лучше, богаче и безопаснее, и молодец Путин, что установил мир на Северном Кавказе. Но теперь, наевшись и перестав числить джинсовые штаны предметом роскоши, люди хотят большего. Они хотят участвовать в жизни страны не только от выборов до выборов, но – всегда.

– Но ведь и то хорошо, что у нас нет власти олигархов?

– Раньше шёл спор, кто хуже – Березовский, Ходорковский, Гусинский или Потанин с Прохоровым, кто участвовал в залоговых аукционах и кто бесплатно получил наше народное богатство. Я не поклонник отечественного олигархата, но давайте подумаем: а кто в девяностые хотел брать на себя ответственность за коллективы «падающих» предприятий? Помню, мы летали с Прохоровым в Норильск. Это было страшно: в городе орудовали вооружённые банды, он был буквально поделён между бандитами на зоны влияния, и люди, которые тогда занимались предприятиями, рисковали уже не только своими деньгами, но и собственной головой. Сегодняшние богачи уже ничем не рискуют, они сидят на госзаказе у Газпрома или Роснефти и живут на казённые деньги. А самые богатые люди в стране – полковник МВД и полковник ФСБ, у которых нашли миллиарды рублей в гаражах и на квартирах. Вывезти эти деньги полковники-миллиардеры не могли, находясь под санкциями. Потратить – тоже не успели. Когда поднялся скандал, полковников быстренько посадили, деньги перевели в доход государства, но чьи это были деньги, так и остаётся загадкой. Не думаю, что полковника Захарченко кто-то собирался выгораживать – он был отработанным материалом, надо было «обрезать хвосты», и от полковника поспешили избавиться, хотя дело его живёт, ибо незаменимых у нас нет…

– Борьба с коррупцией вообще загадочное дело. Помните, была у Юрия Щекочихина статья «Лев готовится к прыжку»?

– Да, мы с Юрой в своё время обсуждали эту тему. Я считаю порочной такую «борьбу с коррупцией», как порочна вообще любая борьба не «за», а «против». Не «борьбы с коррупцией» в её нынешнем виде, а создания условий для эффективного развития экономики – вот чего ждут люди. Иначе такая «борьба» больше смахивает на манипулирование общественным мнением. Вопрос же не в том, сколько украли, вопрос в том, кого поймали и посадили за воровство.

– Одно время вы активно занимались политикой, входили в «Правое дело», потом в «Гражданскую платформу», в начале 90-х годов были народным депутатом РСФСР и даже учредили фракцию «Смена – Новая политика». Сейчас в политику не тянет?

– Я поддерживаю Бориса Титова, являюсь федеральным секретарём «Партии Роста». Мне очень импонирует, что Борис сумел построить систему, позволяющую предпринимателям выходить из мест лишения свободы, а иногда даже удаётся отменить обвинительные приговоры. Пока это отдельные случаи, у нас по-прежнему действуют чудовищные 193-я и 210-я статьи, по которым предпринимателя могут надолго засадить по самым нелепым поводам, – например, «за незаконный вывоз денег». Извините, а с зарубежными партнёрами чем расплачиваться? Фантиками?

– Многие говорят, что вообще не интересуются политикой, и им надоели постоянные разговоры про Сирию с террористами и про Украину с нацистами…

– Политикой я интересуюсь, и очень даже живо. Сегодня часто спрашивают, не упустили ли мы Украину и Грузию и кто в этом виноват. Увы, пока на Украине не видят возможности создать украинскую идентичность без борьбы со всем русским. Не будем забывать, что в 1991 году, с распадом СССР, разрушился старый мировой порядок, а новый ещё формируется. Мы не знаем, что будет дальше, появятся ли, к примеру, какие-то «цифровые острова», вроде «Острова Google» или «Острова Yandex». Но мы знаем, что американский империализм в девяностых начал политику глобализации. И когда сейчас ругают Горбачёва за то, что он не добился от Запада письменных гарантий нерасширения НАТО на восток, забывают, что тогда об этом никто и не думал, и, например, британцев куда больше волновало объединение Германии, поскольку в Лондоне опасались появления Четвертого рейха… Американцы же ударились в мессианство и стали учить жизни весь мир, пытаясь управлять им из Вашингтона.

– Советский Союз тоже грешил мессианством…

– Да, но это было мессианство другого уровня, мы строили заводы в союзных нам странах, вкладывали в них немалые деньги, а американское мессианство основано на выкачивании соков из других государств. И это вызвало вполне естественное сопротивление не только в странах третьего мира, но и в Европе. У всех свои представления о жизни, и не все желают кушать гамбургеры и запивать их кока-колой – нам куда ближе шашлык и водка, французы обожают сухое вино, а англосаксы плохо готовят, но у них есть виски, прекрасные парки и верность традициям. У каждой страны своё очарование, и глупо подводить всех под общий знаменатель. Не менее глупо выглядит ультранационализм. Нет сдержанности у политиков, нет понимания последствий политических решений. Возможно, когда-нибудь человечество дойдёт до простой истины: все мы только гости на этой планете, принадлежащей не нам, а всем землянам, настоящим и будущим.

– Давайте о приятном. В юности вы увлекались тяжёлым роком, пели песни на стихи отца, разведчика и писателя Михаила Любимова, и даже, говорят, научили играть на гитаре соседа по даче, юного Алексея Кортнева. А сейчас на музицирование время остаётся?

– Мне гораздо интереснее в профессии, здесь у меня совмещаются хобби и работа. С удовольствием занимаюсь всем – сценариями, съёмками, работой с актёрами, режиссёрами, продюсерами, телеканалами. От этого я никогда не устаю. Мы живём в интереснейшее время, когда традиционное телевидение умирает, но каким будет следующий этап – никто до конца не понимает. Потребление видеопродукта через интернет-платформы – более эмоциональная и более индивидуальная связь человека с контентом. Мы приходим к куда более живому взаимодействию со зрителем, это совершенно новый уровень и новая эпоха в развитии медиапространства. Уходит в прошлое всевластие телеимперий, появляются другие медиагиганты, такие как Google или Yandex. Вообще всё меняется, и меняется очень быстро, впору говорить об уплотнении времени, когда за единицу времени создаётся всё больше и больше нового.

Очевидно, мы приходим к компьютерной цивилизации, где человек будет уже не участником процесса, а потребителем. Компьютерный интеллект становится этаким Генеральным Аналитиком, разлагая на алгоритмы наши действия. В этом уже сегодня может убедиться любой пользователь Сети – стоит заказать, например, рыболовные крючки, и компьютер начнёт заваливать вас разнообразнейшей информацией о рыбалке…

– Добро пожаловать в прекрасный новый мир? А мы не деградируем? В жвачных не превратимся?

– Не знаю, пока это скорее философский вопрос. Так или иначе, возникнут политические силы, которые будут требовать, чтобы данные гражданина о пользовании ресурсами в интернете принадлежали ему, а не государству или корпорациям. Иначе чаша несвободы переполнится настолько, что народ начнёт выбрасывать гаджеты и убегать в леса. Это дело будущего, но не такого далёкого, как кому-то кажется.

– Пока трафик окончательно не съел человечество, задам ещё один «философический» вопрос. Что главное в этой жизни?

– Это кому как. Кто-то считает, что главное – успех, кто-то говорит о счастье. Сейчас медиа рекламируют «удобную жизнь», вроде как счастье – в комфорте. Но я считаю, что смысл жизни для мужчины – охота. Конечно, у каждого своя охота: вы пишете книги, я создаю телепродукцию, и у каждого свой «мамонт», которого надо добыть. Знаете, когда я вижу своих сотрудников с унылыми лицами, я спрашиваю их, зачем они проводят на работе большую часть жизни, если работа им не нравится и они не получают от неё удовольствия? А они отвечают, что им важен комфорт, который дают им деньги, а деньги даёт успех, которого они добиваются на работе, чтобы жить комфортно. Всё логично, но всё ли правильно в таких рассуждениях? Для меня главное – не успех, а счастье, это разные вещи. А впрягаться в погоню за успехом, чтобы потом мировая индустрия моды и дизайна подкидывала тебе новые приманки, – это, извините, не счастье, а бег по кругу. Бесперспективный путь.

– В 1984 году вам, выпускнику МГИМО, предложили работу в советском посольстве в Копенгагене, а вы отказались. Почему?

– Я был в нашем посольстве на практике и ещё тогда понял – это не моё. Да, там была интересная работа, был элемент творчества. Но творчески можно подходить к любой работе, я в этом убедился, подрабатывая грузчиком на Микояновском мясокомбинате…

– Грузчиком?! А вас во многих статьях причисляют к «золотой молодёжи», выросшей в больших московских квартирах…

– Насчёт «большой квартиры» – мама с отчимом жили в шестиметровой комнатке в коммуналке, и я два года провёл в интернате. Это было трудно, но зато там быстро постигаешь, что надо делать, когда тебя пытаются побить в туалете пять человек. Такая вот школа жизни… Кстати, когда после интерната я пошёл в обычную школу, то благодаря знанию народного русского языка сразу стал популярным в классе человеком. Что касается подработки на мясокомбинате, мне просто нужны были деньги, чтобы водить девушек в ресторан.

– Могли же у родителей попросить…

– Мужчина не должен просить денег, он должен деньги зарабатывать. В 1998 году была очень плохая ситуация, дефолт, а у нас работает три тысячи человек… Впору было впасть в отчаяние, но – не впали. А знаете почему? Я понимал, что в любое время могу пойти грузчиком на мясокомбинат и прокормить семью. Это понимание даёт душевное спокойствие, приходишь в состояние холодного рассудка и находишь выход даже из самой сложной ситуации. Предвижу следующий вопрос и сразу отвечаю: дети мои воспитаны точно так же, они у меня ребята самостоятельные. Вообще, семья должна воспитывать детей, нельзя перекладывать это на школу. Вот есть у меня хороший друг, очень тонкий, по-настоящему интеллигентный человек, и мало кто догадается, что пятнадцать лет жизни он провёл в местах не столь отдалённых. Мама у него преподаватель, учит детей играть на виолончели, и, как рассказывал мне друг, в детстве он больше всего ненавидел уроки сольфеджио. И вот когда у него был юбилей, я сказал провокационный тост: что для него важнее – знание сольфеджио или Уголовного кодекса? Ответ простой: сольфеджио важнее. Потому что именно занятия музыкой помогли моему другу сохранить душу в самых тяжёлых условиях и остаться хорошим, светлым человеком.

– Что бы сказал Александр Любимов «образца» 2019 года Александру Любимову «образца» 1989 года?

– Если честно – не знаю. Мы все меняемся с возрастом, и наши взгляды на жизнь проходят какую-то эволюцию. Становится меньше радикализма, появляется более осмысленное, адекватное, взвешенное и гармоничное восприятие действительности. Не знаю, как бы я жил, согласись в 1984 году на работу в посольстве. Может, сделал бы карьеру дипломата, хотя стал бы я от этого счастливее? Жизнь многовариантна, но переиграть её, к сожалению или к счастью, нельзя – кем-то же прочерчен наш жизненный маршрут. А мне повезло: я занимался и занимаюсь любимым делом, у меня счастливая семья и верные друзья, и в жизни я встретил много хороших людей, ведь мне довелось брать интервью у таких «глыб», как Сахаров, Солженицын, Окуджава, Лихачёв, Битов, Щекочихин, Шафаревич…

Было много и интересных «простых» людей, которые оставили след в моей душе, я встречал их и в огромных мегаполисах, и в деревне белуджей, и в высокогорном таджикском ауле, и на нашем Дальнем Востоке.

– Словом, будет о чём писать мемуары на склоне лет?

– Пока до мемуаров далеко, и, наверное, я встретил ещё не всех интересных людей. Так что поживём – увидим.

Беседу вёл

Григорий Саркисов

Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > lgz.ru, 4 сентября 2019 > № 3235086 Александр Любимов

Орешкин — о долгах населения, четырехдневной неделе и необходимости распространить эксперимент с самозанятыми на всю страну

Глава министерства экономического развития дал Business FM интервью на Восточном экономическом форуме

Министр экономического развития России Максим Орешкин дал Business FM интервью в ходе Восточного экономического форума. В частности, он сказал, что банки должны нести ответственность за «хищническое кредитование» населения и блокировку счетов бизнеса.

Давайте начнем с недавнего уточненного экономического прогноза, это произошло буквально за неделю до форума, и причем в этот же день Владимир Путин высказал обеспокоенность тем, что доходы россиян растут медленнее, чем хотелось бы. Но в уточненном прогнозе самая главная цифра, на которую, конечно, все обратили внимание, — это снижение планов по росту дохода с 1% до практически нулевого — 0,1%. С чем это связано и что этому можно противопоставить?

Максим Орешкин: Во многом уточнения 2019 года — это просто уточнения под те фактические тренды, которые у нас сейчас складываются. Если смотреть 2020-й и 2021 год, то там в среднем выше 2% начинается рост доходов, мы выходим на вот такую траекторию, поэтому по прогнозному горизонту каких-то серьезных изменений нет. За счет чего можно достичь ускорения динамики? Да, действительно, в этом году мы ожидаем лишь небольшой, по сути нулевой, без изменений, показатель реальных доходов, и, конечно же, увеличение спроса на труд — развитие экономики, создание новых рабочих мест, формирование спроса, спроса на качественный труд, спроса на труд с высоким уровнем заработной платы. Именно на это у нас сейчас нацелен целый план мер, который мы сейчас обсуждаем в правительстве, там восемь направлений — от улучшения инвестиционного климата, развития технологий и много-много других историй, которые будут именно нацелены на то, чтобы снимать издержки и формировать дополнительный спрос на труд. Но только о факторах предложения стороны говорить неправильно, важно говорить о стороне спроса. И здесь тема, которая у нас активно обсуждается в этом году, — потребительский кредит, это как раз та история, которая, с одной стороны, через формирование структуры спроса, смещенного в потребительскую активность благодаря такому виду кредитования. Все это приводит к тому, что спрос на труд снижается. Здесь цепочка очень простая: более высокие потребительские кредиты, более высокий потребительский спрос, более высокая инфляция, более высокие ставки ЦБ, ниже ипотечное и корпоративное кредитование, ниже спрос на труд, ниже рост заработных плат. Это первый фактор. Второй фактор — это, конечно, формируемые платежи. Как процентные платежи, так и в принципе платежи по этим долгам. Есть абсолютно неправильная логика, что кредиты берут потому, что доходы низкие, потому что, когда берут 100% от своего годового дохода, мы видим, что значительная часть кредитов — это уже кредиты, где долг составляет годовой доход человека. Понятно, что на принятие таких решений больше влияет сам факт попадания человека в долговую ловушку. Взяв один кредит, начав оплачивать высокие процентные платежи, высокие суммы по основному долгу, человек вынужден для того, чтобы в этом случае сохранить хоть какой-то пристойный уровень потребления, рефинансировать и набирать дополнительный долг. И мы видим, что людей с высокой долговой нагрузкой у нас в экономике становится все больше и больше. Так вот проценты — это все давит на доходы населения. По нашим оценкам, в первом полугодии 0,7 процентного пункта из реально располагаемых доходов «съели» именно процентные платежи по кредитам. Если бы этого фактора не было, в этом году мы как раз были бы близки к тому первоначальному прогнозу, который у нас был.

А в следующем году этот фактор уйдет?

Максим Орешкин: Во-первых, он будет постепенно уходить, потому что мы ожидаем серьезного замедления выдачи новых кредитов, на это нацелено новое регулирование ЦБ, которое вводится с 1 октября. Будем надеяться, что оно будет гораздо более удачным и успешным, добьется поставленных целей, потому что мы до этого видели, что все предыдущие решения не приводили к существенному замедлению роста кредитной нагрузки. Поэтому с этой точки зрения влияние на этот фактор с точки зрения роста процентных расходов будет уменьшаться, потому что процентные расходы стабилизируются примерно на текущем уровне. Ну и второе, замедление потребительского кредитования откроет пространство для снижения процентной ставки Банка России. Мы видим, что уже два раза ЦБ снизил ставку по всей коммуникации, которая исходит от ЦБ, он готовится сделать это еще раз.

Если не случится чего-нибудь непредвиденного.

Максим Орешкин: Ну, здесь, понимаете, надо всегда смотреть на реальность, на то, что происходит. Можно всегда бояться, что что-то случится, но тогда ущерб от такой боязни, от такого страха будет гораздо больше, чем потенциальная минимизация рисков в будущем. Риски будут, есть инструменты, чтобы с ними справляться. И с рисками нужно будет справляться тогда, когда они в значительной степени будут реализовываться. Поэтому реакцией на снижение ставок рано или поздно станет увеличение и ипотечного кредитования, и корпоративного кредитования. Значит, [будет] рост спроса на труд и более активный рост заработных плат, потому что без роста спроса на труд, без формирования такой структуры спроса в экономике, которая продуцируется просто на труд, роста доходов не будет.

Я немного расскажу о той регуляторной новой политике, которая вводится с 1 октября этого года. Там смысл в том, что банки будут смотреть на долговую нагрузку своих клиентов и в зависимости от этого будут резервировать часть капитала под эти кредиты, и это должно охладить рынок. Но есть такое мнение: банки просто будут выдавать потребительские кредиты на более долгий срок. Это будет точно такая же по большому счету ипотека.

Максим Орешкин: Я же про это и говорю, что здесь все зависит от ЦБ. Если ЦБ вводит меры, он должен следить за тем, чтобы они были эффективны. Но это очень смешная ситуация, когда банки спокойно в этом плане обманывают ЦБ, что-то там подкручивают, и в итоге регуляторика не действует. Значит, регуляторика продумана неправильно, и качество регуляторики в данном случае будет характеризоваться именно конечным результатом. А конечный результат есть замедление темпов роста: долго — значит, результат достигнут, нет — значит, меры оказались неэффективными.

Но ЦБ с вами в вашей полемике не согласен, что у нас кредитный пузырь.

Максим Орешкин: Еще раз — у нас значительное количество людей уже имеют долг выше годового дохода. Платежи у 15% населения превышают 70% дохода ежегодно. Это, конечно, перегрузка существенной массы населения, и при этом, что еще очень важно, есть и перегрузка, с одной стороны, а с другой стороны, есть темпы роста — 20-25% годовых при росте доходов номинальных ниже 10% в год. 20-25%. Значит, конструкция абсолютно неустойчива. При сохранении текущих темпов мы будем попадать в ситуацию, когда долговая нагрузка будет ухудшаться, ухудшаться и ухудшаться. Это очевидные признаки формирования пузыря. Вот с нашей точки зрения замедление темпов роста долга до уровня дохода или чуть ниже, то есть это где-то в диапазон порядка 5% в год, это как раз оптимальная траектория. Нельзя пережать так, чтобы долг начал сразу падать. Это будет очень сложно компенсировать с точки зрения денежно-кредитной политики. А вот замедление до темпов, соответствующих доходам и предполагающих плавное снижение долговой нагрузки населения, — это правильная стратегия.

Но вспомним в связи с этим идею Минэкономики, которую недавно в СМИ опубликовали: это возможность россиян самим выкупить свой долг и, грубо говоря, простить его себе потом. Сразу же появилось мнение, что это может привести к злоупотреблениям со стороны должников.

Максим Орешкин: Мне кажется, в ситуации, когда человек попадает в долговую яму, виноваты обе стороны: и банк, кредитная или микрофинансовая организация, которая продавала продукт, понимая, что человек будет находиться в трудной жизненной ситуации, и, конечно, сам человек. Поэтому очевидно, что нельзя делать так, чтобы от этой ситуации страдали только люди. Банки должны нести ответственность за такое хищническое кредитование в некоторых случаях, которое они ведут. Поэтому очевидно: если банки предлагают такие продукты, которые человека заводят в очень тяжелую ситуацию, потери от такого кредитования должны в значительной степени нести банки. Поэтому сейчас мы имеем наше подготовленное предложение, например, по упрощенному банкротству физических лиц. Ведь что там сейчас происходит? Стоимость этой процедуры сейчас 200 тысяч рублей.

Банкротство физлица?

Максим Орешкин: Да. Накрутили разных посредников, разные процедуры, которые на самом деле абсолютно не нужны. Вот сейчас мы вносим предложение для того, чтобы стоимость этой процедуры для человека упала до 10 тысяч рублей. С 200 тысяч до 10 тысяч, чтобы эту процедуру можно было пройти гораздо проще. Очевидно, что люди в тяжелой ситуации должны проходить процедуру банкротства. Это будет иметь для них последствия с точки зрения их будущего кредитного профиля, все будут понимать, что они уже один раз не справились со своими долгами. Это та цена, которую они заплатят за свое неразумное поведение. Но очевидно, что потеря по этому кредиту должна стать убытком банков и банки тоже должны думать о том, кому и как они выдают кредиты. Они должны работать со своим заемщиком. Не наживаться на нем, а работать для того, чтобы он имел умеренные долговые нагрузки, понимал свой кредитный профиль, и объяснять ему риски. Зачастую у нас банки просто сконцентрированы на том, чтобы продать тот или иной кредитный продукт человеку, не думая о том, что в жизни этого человека произойдет потом, какие для него будут последствия.

Если банк расскажет человеку о последствиях, о рисках, он просто развернется, может быть, и уйдет, а банк не получит свою маржу.

Максим Орешкин: Банк в таком случае должен просто получать убыток от банкротства такого человека или от любых других последующих событий.

Ну а все-таки о злоупотреблениях: не считаете ли вы, что они могут быть намеренными? Например, я взял кредит в 1 млн рублей, а потом уволился с работы, принес справку о том, что я ее потерял. Встал на биржу труда, выкупил за 3% свой долг…

Максим Орешкин: Если открыть статистику заработных плат в экономике, у нас банковская сфера одна из самых высокооплачиваемых, если не самая высокооплачиваемая. Специалистам, которые получают такие деньги, нужно делать так, чтобы их не могли обмануть. Не надо переживать о том, что у нас банки бедные, что сейчас их обманут и так далее. В банках высокая зарплата, грамотные специалисты, вот пусть они работают и делают так, чтобы их не обманули.

Я не переживаю, я за справедливость. Потому что я привык свои долги платить и хочу, чтобы остальные делали точно так же.

Максим Орешкин: Еще раз повторю, это очень важный момент: ответственность за то, что люди попадают в тяжелую ситуацию из-за долговой нагрузки, лежит не только на человеке. Понятно, что человек, который это взял, принимал свое решение.

Взрослый же человек.

Максим Орешкин: Да, но нет всегда понимания кредитного продукта, нет достаточного уровня финансовой грамотности. Поэтому здесь банки должны выполнять не роль того, кто загоняет человека в долговую ловушку, а того, кто вместе с человеком работает и делает все, чтобы человек понимал, какие последствия от того, что он возьмет кредит по ставке, там, 15-20%, и какие у него платежи будут, и как он будет выходить. Чтобы он вместе с человеком садился и вырабатывал тот план-график погашения этого кредита, чтобы он понимал, из каких источников дохода, сколько ему дохода нужно будет получать. А не так просто — дал кредит, а дальше уже делай что хочешь.

И понимал, что ставка 15% — это эффективная ставка, а не та, которую ему говорят.

Максим Орешкин: Да, и которая значительно превышает и уровень инфляции, и темпы роста доходов, и, несмотря на то что человек в период получения кредита увеличит свое потребление, дальше в течение двух-трех лет он будет иметь возможность тратить гораздо меньше, чем он тратил до этого.

Вот и получается эта горка, которую вы нарисовали в самом начале, приводящая в итоге к снижению.

Максим Орешкин: Конечно.

Давайте к другой теме — регуляторная гильотина. Кстати, мы часто общаемся с бизнесом, и четко понятие «регуляторная гильотина» понимают не так, как понимают ее экономисты, что надо отсечь излишние требования, а так, что гильотина уже есть, и это как раз те требования, которые бизнесу предъявляют, и они падают в виде этого ножа. Я вам хочу процитировать человека, который говорил в нашем эфире, это глава компании «Русит», она занимается тканями: «Мы делаем продукцию, в которой одна из составляющих очень небольшая — это шерсть. Оказывается, для того чтобы это делать, мне нужно получить разрешение от ветеринаров. Затраты на это составят порядка 700 тысяч рублей. Могу назвать пять-шесть служб, которые за последние два года, которые требуют от нас какие-то необоснованные вещи. Каждый раз пугают, что за нарушение всего этого мероприятия выписываются значительные штрафы». Грубо говоря, ткань, на ней кусочек шерсти, и на эту шерсть нужно получить ветеринарное свидетельство. Может ли регуляторная реформа предотвратить такие начинания наших проверяющих?

Максим Орешкин: Самая главная задача — это снижать издержки бизнеса, чтобы люди, которые занимаются предпринимательством, которые создают добавленную стоимость в нашей экономике, не теряли ни деньги, ни время. Потому что при потере и того и другого количество инвестиционных проектов к реализации, конечно, серьезно уменьшается. Есть у нас два проекта, которые направлены на то, чтобы снижать эти издержки. Первый проект, вы правильно сказали, регуляторная гильотина, это касается сферы контроля и надзора и отсечения всех тех требований, которые накапливались годами. Их переработка, исходя из принципов рискоориентированности, удобности и понятности. В качестве одного примера, чтобы всем было понятно, что мы в этой сфере делаем, — это та «белая книга», которая у нас вышла по ресторанам, где мы серьезно уменьшили объем требований и в ясной и доступной форме объяснили рестораторам, что нужно делать для того, чтобы получать качественный продукт на выходе и не иметь никаких претензий со стороны контрольно-надзорных органов. Здесь для того, чтобы эта книга вступила в силу, еще придется поработать, и мы сейчас активно этим занимаемся, но это образец того, к чему мы стремимся. И еще второй момент. Помимо регуляторной гильотины есть еще ряд отраслевых требований, других административных барьеров, которые у нас существуют, которые напрямую не связаны с контролем и надзором. Здесь у нас второй механизм — это трансформация делового климата. Там мы работаем с деловыми объединениями, с отраслевыми союзами, с регионами, собираем как раз вот эти избыточные административные требования, избыточное регулирование отраслевое, и через диалог с профильными органами власти мы стараемся их снимать. У нас первый пакет вышел в начале года, сейчас мы готовы утверждать второй пакет таких изменений. То есть через эти два механизма мы стараемся за максимально короткий срок уменьшить ненужные издержки денег и времени для бизнеса, чтобы повысить эффективность той деятельности, чтобы люди могли заниматься именно производительной деятельностью, а не тем, что никому не нужно.

По поводу рестораторов. У них же главная просьба была: «Проверяйте, пожалуйста, готовую продукцию, и тогда все будет понятно». Вот продукция хорошая, значит, не важно, в каком поддоне это готовилось и на какой сковородке и так далее.

Максим Орешкин: Абсолютно. Как раз все эти истории у нас из «белой книги» по общепиту пропали, важно минимизировать те риски, которые есть и связаны с продукцией. Поэтому я и сказал «рискоориентированный подход», когда нам контрольно-надзорные органы будут говорить, какого риска они пытаются избежать, вводя то или иное требование. И как раз завязка требований на риск для потребителей — это ключевое условие всей той работы, которую мы делаем.

А у контролеров, наоборот, у них другая психология. Как мы из рассказов бизнеса понимаем, абсолютно другая. Они не могут не заглянуть в сковородку, потому что им кажется, если не заглянут, то это неправильно, с одной стороны. Во-вторых, у них цель не помочь человеку все правильно сделать, а найти нарушения.

Максим Орешкин: Наша задача совместно с бизнесом оставить в списке требований только те, которые касаются реальных рисков, а не процессных, процедурных вещей. Потому что именно к процессным, процедурным вещам контролеры зачастую начинают придираться, особенно те, которые не соответствуют духу контроля и надзора. Что такое дух контроля и надзора? Это желание помочь бизнесу и сделать так, чтобы ни для бизнеса в будущем, ни для потребителей не было каких-то серьезных рисков. Подсказать, что нужно сделать, чтобы не рисковать ни своим бизнесом, ни здоровьем потребителей. К сожалению, не все контролеры, которые у нас есть, соответствуют этому духу. Вот в этом-то и проблема.

Они потом отводят предпринимателя в сторонку и говорят: «Вы уж простите нас, пожалуйста, но если мы ничего не найдем тут, то нас потом накажут за это».

Максим Орешкин: Именно об этом я и говорю.

Потому что это именно психологическая проблема. Ее можно решить?

Максим Орешкин: Должны остаться только те требования, которые направлены на предотвращение рисков. Соответственно, меньше ненужных требований — меньше пространства для злоупотребления. Ну и в целом вообще, это, конечно, цифровизация всего и вся. В значительной степени нужно переходить, например, для тех же промышленных предприятий на автоматические системы контроля. Если у тебя стоит камера, которая показывает твою производственную линию и позволяет дистанционно смотреть за исполнением требований, контролерам вообще не нужно приходить на то или иное предприятие. Ну и так далее. С цифровизацией минимизация требований, ориентирование их на реальные риски — вот ответ на сложившуюся ситуацию. Понятно, что система складывалась годами и десятилетиями, ее инерция и противодействие очень сильные, поэтому здесь без активной позиции бизнес-сообщества будет сложно эту ситуацию переломить. Но мы со своей стороны будем стараться делать все, чтобы такой перелом в этой ситуации произошел.

Мне кажется, иногда должно прямо поколение смениться для того, чтобы перелом произошел.

Максим Орешкин: Поколенческий вопрос вообще глубокий, он касается не только контроля и надзора, а вообще многих сфер нашей жизни.

Теперь о второй части, это трансформация делового климата. Появились публикации с важнейшими темами: это банковская блокировка и таможенное регулирование. По первой — вроде бы уже ЦБ что только не делал для этого, в том числе предпринимал шаги, чтобы уйти из черного списка, когда тебя внесли туда, было как можно проще. Но, судя, опять же, по рассказам, которые к нам приходят, ничего не меняется.

Максим Орешкин: Абсолютно. Мы много сейчас ездим по стране, вот недавно с Антоном Германовичем Силуановым были в Калининграде, буквально пять-шесть дней маршрут от Калининграда до Владивостока. Везде предприниматели жалуются: первое — зачастую ты можешь попасть в этот список на самом деле совершенно случайно, второе — выйти из этого списка и оказаться обратно в белом списке очень сложно. Некоторые банки даже делают из этого бизнес и берут комиссию за разблокировку счета.

Я знаю их названия.

Максим Орешкин: Вот это, конечно, абсолютно неприемлемо.

Комиссия 15-20%.

Максим Орешкин: Видите, вот именно об этом я и говорю, и с этим надо бороться. У нас много где в вопросах банковской сферы получилось, что права и возможности банков оказались гораздо шире, чем права и возможности тех, кто пользуется их услугами. Мы уже поговорили про кредитование, точно такая же ситуация с блокировкой счетов. Понятно, что банки должны иметь возможность в случае, когда они видят риски отмыва капитала, от противоправных каких-то действий эти блокировки осуществлять. Но они должны нести ответственность в том случае, если они сделали это неправильно, неправомерно. И тут человека должны не только вернуть в белый список, но можно говорить о какой-то компенсации, которую он должен получить. Банковская сфера одна из самых самооплачиваемых, поэтому здесь качественные специалисты должны работать не над тем, чтобы переложить свои проблемы на население, на предпринимателей, а должны над тем, чтобы их услуги и качество их работы было такое, чтобы издержки для населения, издержки для бизнеса были минимальны.

А как можно ущемить их немного в правах и кто будет арбитром, который придет и скажет: да, здесь блокировка была абсолютно немотивированной, незаконной, поэтому будьте любезны, не бизнесмен вам заплатит 15% за вывод средств со счета, а вы ему 15%?

Максим Орешкин: Вот как раз сейчас и с бизнес-сообществом, и с ЦБ будем работать над тем, чтобы сформировать такие условия, чтобы это происходило.

Подробностей пока нет?

Максим Орешкин: Пока рано.

Хорошо, по поводу таможенного урегулирования. Я читал, вы предлагаете, чтобы проверки осуществлялись выборочно.

Максим Орешкин: Смотрите, первое, о чем я бы хотел сказать, что таможня сделала очень большой шаг вперед за последние несколько лет, и здесь спасибо большое Владимиру Ивановичу Булавину, который на 100% нацелен на то, чтобы работа таможни была максимально честной, максимально прозрачной и несла наименьшие издержки для экономики и бизнеса. Но, как мы говорили про контроль и надзор, инерция системы очень большая. Понятно, что так же, как и контроль и надзор, и в других схемах цифровизация всех процессов, их автоматизация — это путь к тому, чтобы снижать ненужные издержки. Здесь у нас идет очень хорошая работа с таможней, таможня всегда откликается на те инициативы, которые дают сейчас бизнес-объединения, и мы шаг за шагом разбираем, что еще можно улучшить, где автоматизировать, где какие-то регламенты более явным образом прописать для того, чтобы и товары проходили быстрее, и возможностей для злоупотреблений у тех, кто нечист на руку, было меньше. Поэтому здесь также есть цели, есть цель по сокращению потери времени на 30%. Мы в рамках этой цели вместе с таможней будем работать. Наша роль здесь — помощь в коммуникации деловых объединений, хотя и у самой таможни с этим больших проблем нет.

Еще из рассказов бизнеса: больше всего как раз жалуются именно на таможню, особенно в сочетании с документами Россельхознадзора, когда ищут какие-то бактерии в каких-то брусках.

Максим Орешкин: Это тоже очень важный момент: обвинять только таможню в том, что происходит, зачастую неправильно, потому что много ведомств на этой площадке собираются, при пересечении груза на таможне участвуют много подразделений. Для каждой службы будет записан KPI с точки зрения максимального времени нахождения товара на границе. Это как раз один из показателей, который влияет на рейтинг России в Doing Business. Именно по направлению пересечения таможни, торговли экспортом и импортом Россия показывает одно из не самых приятных мест — 99-я позиция, притом что мы в целом идем на 31-м месте. Есть понимание, кто создает затыки, и для них будут конкретные целевые показатели, на которые они должны выйти.

Вы недавно проехались на Lada из Москвы в Тольятти через несколько городов. Ваши впечатления?

Максим Орешкин: Во-первых, я люблю ездить на машине. Во-вторых, это очень полезно с рабочей точки зрения: то, что ты видишь в отчетах, справках, на картах, ассоциируется с реальными дорогами, реальными пробками, с реальными людьми. Постоял в пробке в Балашихе, Покрове, ряде других мест. Те, кто ездят в этих направлениях, эти пробки знают хорошо. Поэтому есть понимание того, что в реальности происходит. И третий момент — это, конечно, приятные впечатления, потому что страна у нас красивая, и когда ты едешь сам за рулем, смотришь на Волгу, на Каму, на другие интересные места, это очень приятно.

Вы встречались с представителями бизнеса. На что они жаловались, о чем рассказывали?

Максим Орешкин: Мы встречались, например, в Покрове, там проблема в том, что большая трасса, которую собираются провести через город Покров, может отрезать большое количество малых предприятий от доступа к трассе и люди де-факто теряют бизнес. Эта проблема неучета интересов малого бизнеса при реализации крупных проектов — это, конечно же, очень серьезная история. Встречались с теми, кто работает в теневой экономике.

Они не стеснялись, не скрывались?

Максим Орешкин: Люди у нас открытые, готовы общаться. Когда человек пенсионного возраста продает огурцы на трассе, это не от хорошей жизни, и скрываться ему не от чего. Приобрели огурцы, поговорили о тех проблемах, которые есть, и о том, что происходит.

После этой поездки вы высказали мнение о том, что, на ваш взгляд, правильнее будет реконструировать трассу М7, нежели строить платную дорогу.

Максим Орешкин: Не совсем так. В чем заключается наша позиция? Если смотреть трассу М7 на всем протяжении, есть первый кусок — от Москвы до Владимира, где расширение абсолютно невозможно. Здесь платный дублер серьезно улучшит транспортную ситуацию. Есть по существующей трассе, например кусок от Нижнего Новгорода до Казани. Даже если построить платную трассу, все равно между этими двумя крупными российскими городами, между двумя миллионниками, все движение будет происходить по старой трассе. А здесь мы имеем местами даже две полосы, низкую безопасность и так далее. В этой части, от Нижнего Новгорода до Казани, нужно модифицировать трассу таким образом, чтобы повысить безопасность, чтобы смертей на дороге было меньше. К сожалению, даже во время моей поездки я стал свидетелем смерти на дороге. Когда ехал уже из Казани в Самару по региональной дороге, меня несколько раз обогнал мотоциклист, а потом я увидел его лежащим, к сожалению, уже мертвым на дороге из-за того, что он попал в ДТП. Вопрос безопасности — это вообще критичная история. Даже у меня была ситуация, когда я ехал по трассе с двумя полосами, навстречу легковая машина обгоняла грузовую машину, нам втроем пришлось разъезжаться на довольно узкой трассе. Поэтому решение вопросов безопасности — это ключевое. Существующая дорога должна была подняться до минимального уровня требований безопасности, минимум три полосы, чтобы можно было спокойно обгонять, не выезжая на встречку. Автомобилисты это все прекрасно понимают. Что касается платной трассы, кусок до Владимира просто обязателен, он должен от МКАД до Владимира быть реализован в максимально короткие сроки. Это первый момент. Второй момент: если мы говорим о развитии нашей дорожной сети, России необходима трасса от Москвы до Екатеринбурга, даже не до Казани. Такие цели надо точно ставить не позднее 2030 года и реализовывать этот комплексный проект с первым обязательными этапом строительства трассы от Москвы до Владимира. А дальше это вопрос наличия финансовых ресурсов, как по годам распланировать эту работу. Очевидно, что Москва — Владимир плюс приведение существующей трассы до хотя бы удовлетворительного состояния — это то, что нужно сделать в первую очередь, а дальше думать о том, как реализовывать этапы строительства этой большой трассы, которая, очевидно, должна быть платной, до Екатеринбурга, куда должно уйти большегрузное движение, потому что эффект здесь будет и с точки зрения безопасности по всей дорожной сети, и ускорения сроков доставки грузов. Связывание центральных регионов России с Уралом очень важно с точки зрения экономического развития.

Это не отменяет еще один проект, который свяжет Китай и Германию и пройдет южнее?

Максим Орешкин: Абсолютно не отменяет, потому что проект «Меридиан» нацелен на транзитный поток, он проходит гораздо южнее, это де-факто два параллельных канала. Я считаю, необходимо строить платную трассу Москва — Екатеринбург, мы должны такую трассу высокого качества, высокоскоростную, иметь самое позднее к 2030 году, а лучше бы и раньше.

Еще одна тема — четырехдневная рабочая неделя, о которой сейчас снова заговорили, причем на уровне премьер-министра. Каково ваше отношение? Мы опрашивали бизнес — он против.

Максим Орешкин: Первое, о чем нужно говорить, — о том, чтобы уровень зарплаты и уровень производительности труда были высокими. Если эти два условия выполняются, в ситуации высоких доходов, высокой производительности и работодатели, и работники легко могут говорить и будут поддерживать идею четырехдневной рабочей недели. Сейчас же зачастую эта идея ассоциируется с тем, что будут меньше платить, что производительность и так упадет. Поэтому в первую очередь нужно решать вопросы повышения уровня дохода и производительности труда. Две эти задачи, решенные вместе, откроют возможности и для любых других решений в части, например, продолжительности рабочей недели.

Видимо, это будет тогда нескоро.

Максим Орешкин: Здесь предстоит очень большая работа.

Еще одна тема — снижение инфляции как фактор, который сдерживает рост. Бизнес все-таки хочет, чтобы доходы у них росли. Наш взгляд — более агрессивное снижение ставок ЦБ, рефинансирование ранее выданных кредитов по более низким ставкам...

Максим Орешкин: Задача денежно-кредитной политики сейчас, инфляционного таргетирования не в низкой инфляции, а в низкой и стабильной инфляции. Сейчас мы, например, видим риск, и вы видите это в наших прогнозах, и если посмотреть динамику инфляции, снижение идет даже агрессивнее, чем заложено в нашем прогнозе. Если посмотреть наш прогноз, 3,8% в этом году, 3% уже в первом квартале следующего года. А это значит серьезное отклонение от целевого значения. Низкая инфляция означает, что уровень спроса в экономике, уровень дохода и бизнеса, и людей ниже, чем он мог бы быть при стабильной инфляции. Этого, конечно, нужно избежать. Есть два инструмента управления совокупным спросом в экономике — это общая бюджетная политика и денежно-кредитная политика. У нас общая бюджетная политика сейчас законодательно зарегулирована бюджетным правилом, и там понятно, какие будут доходы и расходы на среднесрочную перспективу. Поэтому сейчас вся гибкость находится на стороне денежно-кредитной политики.

На стороне Центробанка.

Максим Орешкин: Очень важно, чтобы политика ЦБ была симметричной, чтобы как превышение целевого уровня инфляции, так и снижение ниже него рассматривались одинаково как негатив, как риск, потому что высокая инфляция — это риски финансовой стабильности, низкая инфляция — это недополученные доходы предприятий, недополученные доходы населения.

Минэкономики отвечает за национальный проект по развитию малого и среднего бизнеса. Какие основные идеи и какие должны быть результаты?

Максим Орешкин: Результаты понятны: это цели, поставленные в указе президента, — увеличение занятости в этом секторе, увеличение экономической активности, а с точки зрения того, что мы делаем, это как раз попытка сделать жизнь бизнесмена проще от момента создания предприятия до его развития. Соответственно, весь комплекс мероприятий, который делается, — это снижение административных барьеров, упрощение финансирования, работа региональных микрофинансовых организаций, гарантийных механизмов, лизинговых схем, кредитование по ставке не выше 8,5%. Программа, которая сейчас начинает набирать обороты, мы постепенно ее расширяем, сейчас уже больше 100 млрд рублей кредитов, выданных по этому году. И, например, создание тех же производственных площадок, промпарков, технопарков. Это уже касается в первую очередь более крупных предприятий, которые хотят развиваться, делать экспансию. Увеличение количества площадок с готовой инфраструктурой для того, чтобы создавать новые производства, новые бизнесы, — все вместе это и есть та цепочка наших действий, которые мы делаем для того, чтобы достичь целевых результатов. Помогаем от самых маленьких (и здесь новый режим для самозанятых, который сейчас активно развивается, около 150 тысяч зарегистрированных человек в этой системе) до помощи уже более крупным предприятиям: это и кредиты, которые могут достигать 1-1,5 млрд рублей, и производственные площадки, соответственно, это уже те производства, которые будут давать большой вклад в ВВП.

Вы довольны тем, как идет эксперимент с режимом для самозанятых?

Максим Орешкин: Да. Мы видим, что значительная часть тех, кто регистрируется, — это те, кто раньше не был зарегистрирован и считался безработным. Это те люди, которые раньше работали в тени. Мы создали удобный инструмент, который позволяет людям из тени выходить в белую, становиться прозрачными, что открывает для них возможности по дальнейшему развитию с точки зрения банковского кредитования и с точки зрения целого ряда других факторов. Поэтому эффект есть, надо пилотный режим, который у нас есть в четырех субъектах, распространять на всю страну.

Они уже пользуются этими преимуществами?

Максим Орешкин: Постепенно да. Гораздо удобнее стало работать, например, и агрегаторам, которые работают в этой сфере. «Яндекс.Такси», например, полностью перевел свою систему на работу через механизм самозанятых. Это упрощает жизнь тем, кто работает в такой системе. Снижение денежных издержек, временных издержек — это ключевое условие для того, чтобы у предпринимателей было больше времени заниматься тем, чем они должны заниматься, а именно созданием добавленной стоимости и развитием нашей страны.

И в первую очередь это финансирование и регулирование.

Максим Орешкин: Именно так.

Михаил Сафонов

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > bfm.ru, 4 сентября 2019 > № 3173771 Максим Орешкин

МТС банк предложил перенести опыт платежных сервисов Москвы на Дальний Восток

На Восточном экономическом форуме, проходящем во Владивостоке в эти дни, МТС банк подписал соглашение о сотрудничестве с «Корпорацией развития Дальнего Востока». Документ предусматривает обеспечение территорий опережающего развития Дальнего Востока современными финансовыми сервисами

О том, какие финансовые сервисы МТС банк готов предоставить региону, в интервью Business FM рассказал председатель правления МТС банка Илья Филатов.

В чем суть вашего соглашения с «Корпорацией развития Дальнего Востока»?

Илья Филатов: Корпорация развития формирует сейчас пул банков, необходимых для предоставления финансовых услуг своим участникам. Сегодня это порядка 2 тысяч участников — соответственно, есть достаточно большая потребность в финансировании, в современных услугах, в обеспечении их внешнеэкономической деятельности, платформенных и инфраструктурных решениях, в нормальном качестве обслуживания, в предоставлении гарантий в рамках государственных контрактов и так далее. МТС банк, подписав соглашение, становится одним из аккредитованных банков-участников. Для нас территория Дальнего Востока приоритетнейшее направление. Мы представлены здесь как собственной сетью отделений, так и салонами связи МТС. Для нас это соглашение говорит о том, что мы хотели бы предоставлять участникам платформенные решения в рамках цифровизации, предоставления услуг связи, обеспечения финансовых услуг, внешнеэкономической деятельности и онлайн-решений.

Речь идет о корпоративных клиентах?

Илья Филатов: Да, и в случае если корпоративный клиент предоставляет сервисы для физических лиц — то и для физических лиц в том числе.

Насколько Дальний Восток насыщен современными финансовыми услугами?

Илья Филатов: Нет, я бы сказал, не насыщен. Поэтому совершенно точно есть что делать. Особенно в дальних городах. Особенно в городах Приморья. Есть территории, где мы представлены физической сетью, где есть населенные пункты по 3 тысячи человек. Мы сталкиваемся с тем, что люди сегодня в основном все так же пользуются наличными. То есть не имеют возможности получить качественные современные финансовые сервисы. Все сервисы, которые предоставляются в рамках диджитализации, работают, но с точки зрения физической инфраструктуры этого пока нет.

А как повысить доступность этих услуг для населения?

Илья Филатов: До каждой точки дотянуться крайне сложно, и в этом случае мы будем предлагать людям те самые услуги, которые будут конвертироваться в конечных устройствах связи. Сегодня, пользуясь современными услугами финансовых технологий, можно в два клика получить виртуальную карту, оплатить все возможные сервисы, которые людям нужны, — начиная от ЖКХ, заканчивая погашением кредитов. Для юридических лиц это получение онлайн-гарантий для участия в государственных конкурсах и контрактах, это конвертации валют, это расчетные счета — то есть, по сути, все те услуги, которые можно получать в рамках удаленного сервиса.

МТС банк уже не первый год является основным финансовым оператором сервиса mos.ru, который позволяет москвичам оплачивать «коммуналку», налоги, штрафы и так далее. Будете ли вы как-то транслировать этот опыт на Дальний Восток?

Илья Филатов: Да, одна из основных тем, которые мы обсуждали сегодня и будем обсуждать завтра и послезавтра, — это как раз сервисы, которые мы готовы предоставлять как региональным властям, так и муниципалитетам. Речь о предоставлении централизованного сервиса по уплате всевозможных платежей, начиная от налогов и заканчивая «коммуналкой». Сегодня проект mos.ru — это гораздо больше, чем оплата коммунальных платежей. Правительство Москвы сделало огромный шаг с точки зрения цифровизации. Здесь речь идет о работе с детскими садами, со школами, муниципальными заведениями в рамках министерств и ведомств, которые, по сути, передают все эти сервисы на этот диджитал-портал. Поэтому у нас есть действительно хороший опыт, и мы готовы предлагать этот сервис регионам. На наш взгляд, для них есть значимые плюсы от этого сотрудничества.

Верна ли цифра: 30% всех платежей, необходимых москвичам, проходит через этот сервис?

Илья Филатов: Справедливо, и месяц к месяцу показатели растут. Уже более 10 млрд рублей — объем платежей, который проходит ежегодно в рамках этого сервиса. То есть это большая, кропотливая работа. Этот опыт надо транслировать в регионы, показывать, предлагать, рассказывать. И, как видно по первым переговорам, которые мы сегодня провели с рядом руководителей краев и территорий, это крайне интересно. Потому что собираемость платежей по налогам, ЖКХ, различным муниципальным платежам существенно возрастает — это удобно, своевременно, есть часть сервисов, которые просто списывают регулярные платежи. И деньги приходят вовремя, и расчеты приходят вовремя — и для конечного получателя услуги это удобно, информативно и понятно.

В прошлом году МТС консолидировала 95% МТС банка. Какие результаты уже видны?

Илья Филатов: Безусловно, в последние годы уже видны результаты этой интеграции финансовых сервисов и оператора — и по прибыли банка, и по темпам роста активов. Розничные активы банка выросли за прошлый год на 60%. И количество клиентов растет — сейчас это уже более 3 млн человек.

Эти показатели — результат синергии?

Илья Филатов: Определенно. Потому что тот объем информации, которым сегодня владеет оператор, позволяет делать эти сервисы доступными, более удобными, предоставлять их на всех конечных устройствах и во всех физических салонах связи. Сегодня основные сервисы и продукты доступны в любом салоне связи МТС, поэтому потенциал роста колоссальный.

Все в одном флаконе — и финансовые услуги, и услуги связи, и инфраструктура в виде смартфонов, которые позволяют получать доступ к этим услугам…

Илья Филатов: Надеюсь, этот флакон станет еще больше — речь идет про экосистему МТС. Это не только финансовые сервисы и связь, это и диджитал-платформа, и медиа МТС. Сегодня и акционеры, и менеджмент компании думают о том, каким образом диверсифицировать бизнес, перейдя от просто связи к дополнительным бизнесам.

Марина Эфендиева

Россия. ДФО. ЦФО > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bfm.ru, 4 сентября 2019 > № 3126810 Илья Филатов

Орешкин — о долгах населения, четырехдневной неделе и необходимости распространить эксперимент с самозанятыми на всю страну

Министр экономического развития России Максим Орешкин дал Business FM интервью в ходе Восточного экономического форума. В частности, он сказал, что банки должны нести ответственность за «хищническое кредитование» населения и блокировку счетов бизнеса.

Давайте начнем с недавнего уточненного экономического прогноза, это произошло буквально за неделю до форума, и причем в этот же день Владимир Путин высказал обеспокоенность тем, что доходы россиян растут медленнее, чем хотелось бы. Но в уточненном прогнозе самая главная цифра, на которую, конечно, все обратили внимание, — это снижение планов по росту дохода с 1% до практически нулевого — 0,1%. С чем это связано и что этому можно противопоставить?

Максим Орешкин: Во многом уточнения 2019 года — это просто уточнения под те фактические тренды, которые у нас сейчас складываются. Если смотреть 2020-й и 2021 год, то там в среднем выше 2% начинается рост доходов, мы выходим на вот такую траекторию, поэтому по прогнозному горизонту каких-то серьезных изменений нет. За счет чего можно достичь ускорения динамики? Да, действительно, в этом году мы ожидаем лишь небольшой, по сути нулевой, без изменений, показатель реальных доходов, и, конечно же, увеличение спроса на труд — развитие экономики, создание новых рабочих мест, формирование спроса, спроса на качественный труд, спроса на труд с высоким уровнем заработной платы. Именно на это у нас сейчас нацелен целый план мер, который мы сейчас обсуждаем в правительстве, там восемь направлений — от улучшения инвестиционного климата, развития технологий и много-много других историй, которые будут именно нацелены на то, чтобы снимать издержки и формировать дополнительный спрос на труд. Но только о факторах предложения стороны говорить неправильно, важно говорить о стороне спроса. И здесь тема, которая у нас активно обсуждается в этом году, — потребительский кредит, это как раз та история, которая, с одной стороны, через формирование структуры спроса, смещенного в потребительскую активность благодаря такому виду кредитования. Все это приводит к тому, что спрос на труд снижается. Здесь цепочка очень простая: более высокие потребительские кредиты, более высокий потребительский спрос, более высокая инфляция, более высокие ставки ЦБ, ниже ипотечное и корпоративное кредитование, ниже спрос на труд, ниже рост заработных плат. Это первый фактор. Второй фактор — это, конечно, формируемые платежи. Как процентные платежи, так и в принципе платежи по этим долгам. Есть абсолютно неправильная логика, что кредиты берут потому, что доходы низкие, потому что, когда берут 100% от своего годового дохода, мы видим, что значительная часть кредитов — это уже кредиты, где долг составляет годовой доход человека. Понятно, что на принятие таких решений больше влияет сам факт попадания человека в долговую ловушку. Взяв один кредит, начав оплачивать высокие процентные платежи, высокие суммы по основному долгу, человек вынужден для того, чтобы в этом случае сохранить хоть какой-то пристойный уровень потребления, рефинансировать и набирать дополнительный долг. И мы видим, что людей с высокой долговой нагрузкой у нас в экономике становится все больше и больше. Так вот проценты — это все давит на доходы населения. По нашим оценкам, в первом полугодии 0,7 процентного пункта из реально располагаемых доходов «съели» именно процентные платежи по кредитам. Если бы этого фактора не было, в этом году мы как раз были бы близки к тому первоначальному прогнозу, который у нас был.

А в следующем году этот фактор уйдет?

Максим Орешкин: Во-первых, он будет постепенно уходить, потому что мы ожидаем серьезного замедления выдачи новых кредитов, на это нацелено новое регулирование ЦБ, которое вводится с 1 октября. Будем надеяться, что оно будет гораздо более удачным и успешным, добьется поставленных целей, потому что мы до этого видели, что все предыдущие решения не приводили к существенному замедлению роста кредитной нагрузки. Поэтому с этой точки зрения влияние на этот фактор с точки зрения роста процентных расходов будет уменьшаться, потому что процентные расходы стабилизируются примерно на текущем уровне. Ну и второе, замедление потребительского кредитования откроет пространство для снижения процентной ставки Банка России. Мы видим, что уже два раза ЦБ снизил ставку по всей коммуникации, которая исходит от ЦБ, он готовится сделать это еще раз.

Если не случится чего-нибудь непредвиденного.

Максим Орешкин: Ну, здесь, понимаете, надо всегда смотреть на реальность, на то, что происходит. Можно всегда бояться, что что-то случится, но тогда ущерб от такой боязни, от такого страха будет гораздо больше, чем потенциальная минимизация рисков в будущем. Риски будут, есть инструменты, чтобы с ними справляться. И с рисками нужно будет справляться тогда, когда они в значительной степени будут реализовываться. Поэтому реакцией на снижение ставок рано или поздно станет увеличение и ипотечного кредитования, и корпоративного кредитования. Значит, [будет] рост спроса на труд и более активный рост заработных плат, потому что без роста спроса на труд, без формирования такой структуры спроса в экономике, которая продуцируется просто на труд, роста доходов не будет.

Я немного расскажу о той регуляторной новой политике, которая вводится с 1 октября этого года. Там смысл в том, что банки будут смотреть на долговую нагрузку своих клиентов и в зависимости от этого будут резервировать часть капитала под эти кредиты, и это должно охладить рынок. Но есть такое мнение: банки просто будут выдавать потребительские кредиты на более долгий срок. Это будет точно такая же по большому счету ипотека.

Максим Орешкин: Я же про это и говорю, что здесь все зависит от ЦБ. Если ЦБ вводит меры, он должен следить за тем, чтобы они были эффективны. Но это очень смешная ситуация, когда банки спокойно в этом плане обманывают ЦБ, что-то там подкручивают, и в итоге регуляторика не действует. Значит, регуляторика продумана неправильно, и качество регуляторики в данном случае будет характеризоваться именно конечным результатом. А конечный результат есть замедление темпов роста: долго — значит, результат достигнут, нет — значит, меры оказались неэффективными.

Но ЦБ с вами в вашей полемике не согласен, что у нас кредитный пузырь.

Максим Орешкин: Еще раз — у нас значительное количество людей уже имеют долг выше годового дохода. Платежи у 15% населения превышают 70% дохода ежегодно. Это, конечно, перегрузка существенной массы населения, и при этом, что еще очень важно, есть и перегрузка, с одной стороны, а с другой стороны, есть темпы роста — 20-25% годовых при росте доходов номинальных ниже 10% в год. 20-25%. Значит, конструкция абсолютно неустойчива. При сохранении текущих темпов мы будем попадать в ситуацию, когда долговая нагрузка будет ухудшаться, ухудшаться и ухудшаться. Это очевидные признаки формирования пузыря. Вот с нашей точки зрения замедление темпов роста долга до уровня дохода или чуть ниже, то есть это где-то в диапазон порядка 5% в год, это как раз оптимальная траектория. Нельзя пережать так, чтобы долг начал сразу падать. Это будет очень сложно компенсировать с точки зрения денежно-кредитной политики. А вот замедление до темпов, соответствующих доходам и предполагающих плавное снижение долговой нагрузки населения, — это правильная стратегия.

Но вспомним в связи с этим идею Минэкономики, которую недавно в СМИ опубликовали: это возможность россиян самим выкупить свой долг и, грубо говоря, простить его себе потом. Сразу же появилось мнение, что это может привести к злоупотреблениям со стороны должников.

Максим Орешкин: Мне кажется, в ситуации, когда человек попадает в долговую яму, виноваты обе стороны: и банк, кредитная или микрофинансовая организация, которая продавала продукт, понимая, что человек будет находиться в трудной жизненной ситуации, и, конечно, сам человек. Поэтому очевидно, что нельзя делать так, чтобы от этой ситуации страдали только люди. Банки должны нести ответственность за такое хищническое кредитование в некоторых случаях, которое они ведут. Поэтому очевидно: если банки предлагают такие продукты, которые человека заводят в очень тяжелую ситуацию, потери от такого кредитования должны в значительной степени нести банки. Поэтому сейчас мы имеем наше подготовленное предложение, например, по упрощенному банкротству физических лиц. Ведь что там сейчас происходит? Стоимость этой процедуры сейчас 200 тысяч рублей.

Банкротство физлица?

Максим Орешкин: Да. Накрутили разных посредников, разные процедуры, которые на самом деле абсолютно не нужны. Вот сейчас мы вносим предложение для того, чтобы стоимость этой процедуры для человека упала до 10 тысяч рублей. С 200 тысяч до 10 тысяч, чтобы эту процедуру можно было пройти гораздо проще. Очевидно, что люди в тяжелой ситуации должны проходить процедуру банкротства. Это будет иметь для них последствия с точки зрения их будущего кредитного профиля, все будут понимать, что они уже один раз не справились со своими долгами. Это та цена, которую они заплатят за свое неразумное поведение. Но очевидно, что потеря по этому кредиту должна стать убытком банков и банки тоже должны думать о том, кому и как они выдают кредиты. Они должны работать со своим заемщиком. Не наживаться на нем, а работать для того, чтобы он имел умеренные долговые нагрузки, понимал свой кредитный профиль, и объяснять ему риски. Зачастую у нас банки просто сконцентрированы на том, чтобы продать тот или иной кредитный продукт человеку, не думая о том, что в жизни этого человека произойдет потом, какие для него будут последствия.

Если банк расскажет человеку о последствиях, о рисках, он просто развернется, может быть, и уйдет, а банк не получит свою маржу.

Максим Орешкин: Банк в таком случае должен просто получать убыток от банкротства такого человека или от любых других последующих событий.

Ну а все-таки о злоупотреблениях: не считаете ли вы, что они могут быть намеренными? Например, я взял кредит в 1 млн рублей, а потом уволился с работы, принес справку о том, что я ее потерял. Встал на биржу труда, выкупил за 3% свой долг…

Максим Орешкин: Если открыть статистику заработных плат в экономике, у нас банковская сфера одна из самых высокооплачиваемых, если не самая высокооплачиваемая. Специалистам, которые получают такие деньги, нужно делать так, чтобы их не могли обмануть. Не надо переживать о том, что у нас банки бедные, что сейчас их обманут и так далее. В банках высокая зарплата, грамотные специалисты, вот пусть они работают и делают так, чтобы их не обманули.

Я не переживаю, я за справедливость. Потому что я привык свои долги платить и хочу, чтобы остальные делали точно так же.

Максим Орешкин: Еще раз повторю, это очень важный момент: ответственность за то, что люди попадают в тяжелую ситуацию из-за долговой нагрузки, лежит не только на человеке. Понятно, что человек, который это взял, принимал свое решение.

Взрослый же человек.

Максим Орешкин: Да, но нет всегда понимания кредитного продукта, нет достаточного уровня финансовой грамотности. Поэтому здесь банки должны выполнять не роль того, кто загоняет человека в долговую ловушку, а того, кто вместе с человеком работает и делает все, чтобы человек понимал, какие последствия от того, что он возьмет кредит по ставке, там, 15-20%, и какие у него платежи будут, и как он будет выходить. Чтобы он вместе с человеком садился и вырабатывал тот план-график погашения этого кредита, чтобы он понимал, из каких источников дохода, сколько ему дохода нужно будет получать. А не так просто — дал кредит, а дальше уже делай что хочешь.

И понимал, что ставка 15% — это эффективная ставка, а не та, которую ему говорят.

Максим Орешкин: Да, и которая значительно превышает и уровень инфляции, и темпы роста доходов, и, несмотря на то что человек в период получения кредита увеличит свое потребление, дальше в течение двух-трех лет он будет иметь возможность тратить гораздо меньше, чем он тратил до этого.

Вот и получается эта горка, которую вы нарисовали в самом начале, приводящая в итоге к снижению.

Максим Орешкин: Конечно.

Давайте к другой теме — регуляторная гильотина. Кстати, мы часто общаемся с бизнесом, и четко понятие «регуляторная гильотина» понимают не так, как понимают ее экономисты, что надо отсечь излишние требования, а так, что гильотина уже есть, и это как раз те требования, которые бизнесу предъявляют, и они падают в виде этого ножа. Я вам хочу процитировать человека, который говорил в нашем эфире, это глава компании «Русит», она занимается тканями: «Мы делаем продукцию, в которой одна из составляющих очень небольшая — это шерсть. Оказывается, для того чтобы это делать, мне нужно получить разрешение от ветеринаров. Затраты на это составят порядка 700 тысяч рублей. Могу назвать пять-шесть служб, которые за последние два года, которые требуют от нас какие-то необоснованные вещи. Каждый раз пугают, что за нарушение всего этого мероприятия выписываются значительные штрафы». Грубо говоря, ткань, на ней кусочек шерсти, и на эту шерсть нужно получить ветеринарное свидетельство. Может ли регуляторная реформа предотвратить такие начинания наших проверяющих?

Максим Орешкин: Самая главная задача — это снижать издержки бизнеса, чтобы люди, которые занимаются предпринимательством, которые создают добавленную стоимость в нашей экономике, не теряли ни деньги, ни время. Потому что при потере и того и другого количество инвестиционных проектов к реализации, конечно, серьезно уменьшается. Есть у нас два проекта, которые направлены на то, чтобы снижать эти издержки. Первый проект, вы правильно сказали, регуляторная гильотина, это касается сферы контроля и надзора и отсечения всех тех требований, которые накапливались годами. Их переработка, исходя из принципов рискоориентированности, удобности и понятности. В качестве одного примера, чтобы всем было понятно, что мы в этой сфере делаем, — это та «белая книга», которая у нас вышла по ресторанам, где мы серьезно уменьшили объем требований и в ясной и доступной форме объяснили рестораторам, что нужно делать для того, чтобы получать качественный продукт на выходе и не иметь никаких претензий со стороны контрольно-надзорных органов. Здесь для того, чтобы эта книга вступила в силу, еще придется поработать, и мы сейчас активно этим занимаемся, но это образец того, к чему мы стремимся. И еще второй момент. Помимо регуляторной гильотины есть еще ряд отраслевых требований, других административных барьеров, которые у нас существуют, которые напрямую не связаны с контролем и надзором. Здесь у нас второй механизм — это трансформация делового климата. Там мы работаем с деловыми объединениями, с отраслевыми союзами, с регионами, собираем как раз вот эти избыточные административные требования, избыточное регулирование отраслевое, и через диалог с профильными органами власти мы стараемся их снимать. У нас первый пакет вышел в начале года, сейчас мы готовы утверждать второй пакет таких изменений. То есть через эти два механизма мы стараемся за максимально короткий срок уменьшить ненужные издержки денег и времени для бизнеса, чтобы повысить эффективность той деятельности, чтобы люди могли заниматься именно производительной деятельностью, а не тем, что никому не нужно.

По поводу рестораторов. У них же главная просьба была: «Проверяйте, пожалуйста, готовую продукцию, и тогда все будет понятно». Вот продукция хорошая, значит, не важно, в каком поддоне это готовилось и на какой сковородке и так далее.

Максим Орешкин: Абсолютно. Как раз все эти истории у нас из «белой книги» по общепиту пропали, важно минимизировать те риски, которые есть и связаны с продукцией. Поэтому я и сказал «рискоориентированный подход», когда нам контрольно-надзорные органы будут говорить, какого риска они пытаются избежать, вводя то или иное требование. И как раз завязка требований на риск для потребителей — это ключевое условие всей той работы, которую мы делаем.

А у контролеров, наоборот, у них другая психология. Как мы из рассказов бизнеса понимаем, абсолютно другая. Они не могут не заглянуть в сковородку, потому что им кажется, если не заглянут, то это неправильно, с одной стороны. Во-вторых, у них цель не помочь человеку все правильно сделать, а найти нарушения.

Максим Орешкин: Наша задача совместно с бизнесом оставить в списке требований только те, которые касаются реальных рисков, а не процессных, процедурных вещей. Потому что именно к процессным, процедурным вещам контролеры зачастую начинают придираться, особенно те, которые не соответствуют духу контроля и надзора. Что такое дух контроля и надзора? Это желание помочь бизнесу и сделать так, чтобы ни для бизнеса в будущем, ни для потребителей не было каких-то серьезных рисков. Подсказать, что нужно сделать, чтобы не рисковать ни своим бизнесом, ни здоровьем потребителей. К сожалению, не все контролеры, которые у нас есть, соответствуют этому духу. Вот в этом-то и проблема.

Они потом отводят предпринимателя в сторонку и говорят: «Вы уж простите нас, пожалуйста, но если мы ничего не найдем тут, то нас потом накажут за это».

Максим Орешкин: Именно об этом я и говорю.

Потому что это именно психологическая проблема. Ее можно решить?

Максим Орешкин: Должны остаться только те требования, которые направлены на предотвращение рисков. Соответственно, меньше ненужных требований, меньше пространства для злоупотребления. Ну и в целом вообще, это, конечно, цифровизация всего и вся. В значительной степени нужно переходить, например, для тех же промышленных предприятий на автоматические системы контроля. если у тебя стоит камера, которая показывает твою производственную линию и позволяет дистанционно смотреть за исполнением требований, контролерам вообще не нужно приходить на то или иное предприятие. Ну и так далее. С цифровизацией минимизация требований, ориентирование их на реальные риски — вот ответ на сложившуюся ситуацию. Понятно, что система складывалась годами и десятилетиями, ее инерция и противодействие очень сильные, поэтому здесь без активной позиции бизнес-сообщества будет сложно эту ситуацию переломить. Но мы со своей стороны будем стараться делать все, чтобы такой перелом в этой ситуации произошел.

Мне кажется, иногда должно прямо поколение смениться для того, чтобы перелом произошел.

Максим Орешкин: Поколенческий вопрос вообще глубокий, он касается не только контроля и надзора, а вообще многих сфер нашей жизни.

Теперь о второй части, это трансформация делового климата. Появились публикации с важнейшими темами: это банковская блокировка и таможенное регулирование. По первой — вроде бы уже ЦБ что только не делал для этого, в том числе предпринимал шаги, чтобы уйти из черного списка, когда тебя внесли туда, было как можно проще. Но, судя, опять же, по рассказам, которые к нам приходят, ничего не меняется.

Максим Орешкин: Абсолютно. Мы много сейчас ездим по стране, вот недавно с Антоном Германовичем Силуановым были в Калининграде, буквально пять-шесть дней маршрут от Калининграда до Владивостока. Везде предприниматели жалуются: первое — зачастую ты можешь попасть в этот список, на самом деле совершенно случайно, второе — выйти из этого списка и оказаться обратно в белом списке очень сложно. Некоторые банки даже делают из этого бизнес и берут комиссию за разблокировку счета.

Я знаю их названия.

Максим Орешкин: Вот это конечно абсолютно неприемлемо.

Комиссия 15-20%.

Максим Орешкин: Видите, вот именно об этом я и говорю, и с этим надо бороться. У нас много где в вопросах банковской сферы получилось, что права и возможности банков оказались гораздо шире, чем права и возможности тех, кто пользуется их услугами. Мы уже поговорили про кредитование, точно такая же ситуация с блокировкой счетов. Понятно, что банки должны иметь возможность в случае, когда они видят риски отмыва капитала, от противоправных каких-то действий эти блокировки осуществлять. Но они должны нести ответственность в том случае, если они сделали это неправильно, неправомерно. И тут человека должны не только вернуть в белый список, но можно говорить о какой-то компенсации, которую он должен получить. Банковская сфера одна из самых самооплачиваемых, поэтому здесь качественные специалисты должны работать не над тем, чтобы переложить свои проблемы на население, на предпринимателей, а должны над тем, чтобы их услуги и качество их работы было такое, чтобы издержки для населения, издержки для бизнеса были минимальны.

А как можно ущемить их немного в правах, и кто будет арбитром, который придет и скажет: да, здесь блокировка была абсолютно немотивированной, незаконной, поэтому будьте любезны, не бизнесмен вам заплатит 15% за вывод средств со счета, а вы ему 15%?

Максим Орешкин: Вот как раз сейчас и с бизнес-сообществом и с ЦБ будем работать над тем, чтобы сформировать такие условия, чтобы это происходило.

Подробностей пока нет?

Максим Орешкин: Пока рано.

Хорошо, по поводу таможенного урегулирования. Я читал, вы предлагаете, чтобы проверки осуществлялись выборочно.

Максим Орешкин: Смотрите, первое, о чем я бы хотел сказать, что таможня сделала очень большой шаг вперед за последние несколько лет и здесь спасибо большое Владимиру Ивановичу Булавину, который на 100% нацелен на то, чтобы работа таможни была максимально честной, максимально прозрачной и несла наименьшие издержки для экономики и бизнеса. Но как мы говорили про контроль и надзор, инерция системы очень большая. Понятно, что так же как и контроль и надзор, и в других схемах цифровизация всех процессов, их автоматизация — это путь к тому, чтобы снижать ненужные издержки. Здесь у нас идет очень хорошая работа с таможней, таможня всегда откликается на те инициативы, которые дают сейчас бизнес-объединения, и мы в шаг за шагом разбираем, что еще можно улучшить, где автоматизировать, где какие-то регламенты более явным образом прописать для того, чтобы и товары проходили быстрее, и возможностей для злоупотреблений у тех, кто не чист на руку, было меньше. Поэтому здесь также есть цели, есть цель по сокращению потери времени на 30%. Мы в рамках этой цели вместе с таможней будем работать. Наша роль здесь — помощь в коммуникации деловых объединений, хотя и у самой таможни с этим больших проблем нет.

Еще из рассказов бизнеса: больше всего как раз жалуются именно на таможню, особенно в сочетании с документами Россельхознадзора, когда ищут каких-то бактерий в каких-то брусках.

Максим Орешкин: Это тоже очень важный момент: обвинять только таможню в том, что происходит зачастую, неправильно, потому что много ведомств на этой площадке собираются, при пересечении груза на таможне участвует много подразделений. Для каждой службы будет записан KPI с точки зрения максимального времени нахождения товара на границе. Это как раз один из показателей, который влияет на рейтинг России в Doing Business. Именно по направлению пересечения таможни, торговли экспортом и импортом Россия показывает одно из не самых приятных мест — 99-я позиция, при том что мы в целом идем на 31-м месте. Есть понимание, кто создает затыки, и для них будут конкретные целевые показатели, на которые они должны выйти.

Вы недавно проехались на Lada из Москвы в Тольятти через несколько городов. Ваши впечатления?

Максим Орешкин: Во-первых, я люблю ездить на машине. Во-вторых, это очень полезно с рабочей точки зрения: то, что ты видишь в отчетах, справках, на картах, ассоциируется с реальными дорогами, реальными пробками, с реальными людьми. Постоял в пробке в Балашихе, Покрове, ряде других мест. Те, кто ездят в этих направлениях, эти пробки знают хорошо. Поэтому есть понимание того, что в реальности происходит. И третий момент — это, конечно, приятные впечатления, потому что страна у нас красивая, и когда ты едешь сам за рулем, смотришь на Волгу, на Каму, на другие интересные места, это очень приятно.

Вы встречались с представителями бизнеса. На что они жаловались, о чем рассказывали?

Максим Орешкин: Мы встречались, например, в Покрове, там проблема в том, что большая трасса, которую собираются провести через город Покров, может отрезать большое количество малых предприятий от доступа к трассе, и люди де-факто теряют бизнес. Эта проблема неучета интересов малого бизнеса при реализации крупных проектов — это, конечно же, очень серьезная история. Встречались с теми, кто работает в теневой экономике.

Они не стеснялись, не скрывались?

Максим Орешкин: Люди у нас открытые, готовы общаться. Когда человек пенсионного возраста продает огурцы на трассе, это не от хорошей жизни, и скрываться ему не от чего. Приобрели огурцы, поговорили о тех проблемах, которые есть, и о том, что происходит.

После этой поездки вы высказали мнение о том, что, на ваш взгляд, правильнее будет реконструировать трассу М7 нежели строить платную дорогу.

Максим Орешкин: Не совсем так. В чем заключается наша позиция? Если смотреть трассу М7 на всем протяжении, есть первый кусок — от Москвы до Владимира, где расширение абсолютно невозможно. Здесь платный дублер серьезно улучшит транспортную ситуацию. Есть по существующей трассе, например, кусок от Нижнего Новгорода до Казани. Даже если построить платную трассу, все равно между этими двумя крупными российскими городами, между двумя миллионниками, все движение будет происходить по старой трассе. А здесь мы имеем местами даже две полосы, низкую безопасность и так далее. В этой части, от Нижнего Новгорода до Казани, нужно модифицировать трассу таким образом, чтобы повысить безопасность, чтобы смертей на дороге было меньше. К сожалению, даже во время моей поездки я стал свидетелем смерти на дороге. Когда ехал уже из Казани в Самару по региональной дороге, меня несколько раз обогнал мотоциклист, а потом я увидел его лежащим, к сожалению, уже мертвым на дороге из-за того, что он попал в ДТП. Вопрос безопасности — это вообще критичная история. Даже у меня была ситуация, когда я ехал по трассе с двумя полосами, навстречу легковая машина обгоняла грузовую машину, нам втроем пришлось разъезжаться на довольно узкой трассе. Поэтому решение вопросов безопасности — это ключевое. Существующая дорога должна была подняться до минимального уровня требований безопасности, минимум три полосы, чтобы можно было спокойно обгонять, не выезжая на встречку. Автомобилисты это все прекрасно понимают. Что касается платной трассы, кусок до Владимира просто обязателен, он должен от МКАД до Владимира быть реализован в максимально короткие сроки. Это первый момент. Второй момент: если мы говорим о развитии нашей дорожной сети, России необходима трасса от Москвы до Екатеринбурга, даже не до Казани. Такие цели надо точно ставить не позднее 2030 года и реализовывать этот комплексный проект с первым обязательными этапом строительства трассы от Москвы до Владимира. А дальше это вопрос наличия финансовых ресурсов, как по годам распланировать эту работу. Очевидно, что «Москва — Владимир» плюс приведение существующей трассы до хотя бы удовлетворительного состояния — это то, что нужно сделать в первую очередь, а дальше думать о том, как реализовывать этапы строительства этой большой трассы, которая, очевидно, должна быть платной, до Екатеринбурга, куда должно уйти большегрузное движение, потому что эффект здесь будет и с точки зрения безопасности по всей дорожной сети, и ускорения сроков доставки грузов. Связывание центральных регионов России с Уралом очень важно с точки зрения экономического развития.

Это не отменяет еще один проект, который свяжет Китай и Германию и пройдет южнее?

Максим Орешкин: Абсолютно не отменяет, потому что проект «Меридиан» нацелен на транзитный поток, он проходит гораздо южнее, это де-факто два параллельных канала. Я считаю, необходимо строить платную трассу «Москва — Екатеринбург», мы должны такую трассу высокого качества, высокоскоростную, иметь самое позднее к 2030 году, а лучше бы и раньше.

Еще одна тема — четырехдневная рабочая неделя, о которой сейчас снова заговорили, причем на уровне премьер-министра. Каково ваше отношение? Мы опрашивали бизнес — он против.

Максим Орешкин: Первое, о чем нужно говорить, о том, чтобы уровень зарплаты и уровень производительности труда были высокими. Если эти два условия выполняются, в ситуации высоких доходов, высокой производительности и работодатели, и работники легко могут говорить и будут поддерживать идею четырехдневной рабочей недели. Сейчас же зачастую эта идея ассоциируется с тем, что будут меньше платить и так более низкой зарплаты, что производительность и так упадет. Поэтому, в первую очередь, нужно решать вопросы повышения уровня дохода и производительности труда. Две эти задачи, решенные вместе, откроют возможности и для любых других решений в части, например, продолжительности рабочей недели.

Видимо, это будет тогда не скоро.

Максим Орешкин: Здесь предстоит очень большая работа.

Еще одна тема — снижение инфляции как фактор, который сдерживает рост. Бизнес все-таки хочет, чтобы доходы у них росли. Наш взгляд, более агрессивное снижение ставок ЦБ, рефинансирование ранее выданных кредитов по более низким ставкам...

Максим Орешкин: Задача денежно-кредитной политики сейчас, инфляционного таргетирования не в низкой инфляции, а в низкой и стабильной инфляции. Сейчас мы, например, видим риск, и вы видите это в наших прогнозах, и если посмотреть динамику инфляции, снижение идет даже агрессивнее, чем заложено в нашем прогнозе. Если посмотреть наш прогноз, 3,8% в этом году, 3% уже в первом квартале следующего года. А это значит серьезное отклонение от целевого значения. Низкая инфляция означает, что уровень спроса в экономике, уровень дохода и бизнеса, и людей ниже, чем он мог бы быть при стабильной инфляции. Этого, конечно, нужно избежать. Есть два инструмента управления совокупным спросом в экономике — это общая бюджетная политика и денежно-кредитная политика. У нас общая бюджетная политика сейчас законодательно зарегулирована бюджетным правилом, и там понятно, какие будут доходы и расходы на среднесрочную перспективу. Поэтому сейчас вся гибкость находится на стороне денежно-кредитной политики.

На стороне Центробанка.

Максим Орешкин: Очень важно, чтобы политика ЦБ была симметричной, чтобы как превышение целевого уровня инфляции, так и снижение ниже него рассматривались одинаково как негатив, как риск, потому что высокая инфляция — это риски финансовой стабильности, низкая инфляция — это недополученные доходы предприятий, недополученные доходы населения.

Минэкономики отвечает за национальный проект по развитию малого и среднего бизнеса. Какие основные идеи и какие должны быть результаты?

Максим Орешкин: Результаты понятны: это цели, поставленные в указе президента — увеличение занятости в этом секторе, увеличение экономической активности, а с точки зрения того, что мы делаем, это как раз попытка сделать жизнь бизнесмена проще от момента создания предприятия до его развития. Соответственно, весь комплекс мероприятий, который делается, это снижение административных барьеров, упрощение финансирования, работа региональных микрофинансовых организаций, гарантийных механизмов, лизинговых схем, кредитование по ставке не выше 8,5%. Программа, которая сейчас начинает набирать обороты, мы постепенно ее расширяем, сейчас уже больше 100 млрд рублей кредитов, выданных по этому году. И, например, создание тех же производственных площадок, промпарков, технопарков. Это уже касается, в первую очередь, более крупных предприятий, которые хотят развиваться, делать экспансию. Увеличение количества площадок с готовой инфраструктурой для того, чтобы создавать новые производства, новые бизнеса — все вместе это и есть та цепочка наших действий, которые мы делаем для того, чтобы достичь целевых результатов. Помогаем от самых маленьких (и здесь новый режим для самозанятых, который сейчас активно развивается, около 150 тысяч зарегистрированных человек в этой системе) до помощи уже более крупным предприятиям: это и кредиты, которые могут достигать 1-1,5 млрд рублей, и производственные площадки, соответственно, это уже те производства, которые будут давать большой вклад в ВВП.

Вы довольны тем, как идет эксперимент с режимом для самозанятых?

Максим Орешкин: Да. Мы видим, что значительная часть тех, кто регистрируется, это те, кто раньше не был зарегистрирован и считался безработным. Это те люди, которые раньше работали в тени. Мы создали удобный инструмент, который позволяет людям из тени выходить в белую, становиться прозрачными, что открывает для них возможности по дальнейшему развитию с точки зрения банковского кредитования и с точки зрения целого ряда других факторов. Поэтому эффект есть, надо пилотный режим, который у нас есть в четырех субъектах, распространять на всю страну.

Они уже пользуются этими преимуществами?

Максим Орешкин: Постепенно да. Гораздо удобнее стало работать, например, и агрегаторам, которые работают в этой сфере. «Яндекс.Такси», например, полностью перевел свою систему на работу через механизм самозанятых. Это упрощает жизнь тем, кто работает в такой системе. Снижение денежных издержек, временных издержек — это ключевое условие для того, чтобы у предпринимателей было больше времени заниматься тем, чем они должны заниматься, а именно — созданием добавленной стоимости и развитием нашей страны.

И в первую очередь, это финансирование и регулирование.

Максим Орешкин: Именно так.

www.bfm.ru

Россия > Госбюджет, налоги, цены > economy.gov.ru, 4 сентября 2019 > № 3126150 Максим Орешкин

Максим Орешкин: к 2025 году планируем нарастить товарооборот с Индией до $30 млрд

Министр экономического развития РФ Максим Орешкин по итогам переговоров Президента РФ Владимира Путина и Премьер министра Индии Наренды Мори подписал «Стратегию действий по активизации российской-индийского торгово-экономического сотрудничества». С индийской стороны документ подписал Посол Индии в России Бала Венкатеш Варма.

Долгосрочная цель торгово-экономических отношений России и Индии – увеличение к 2025 году двусторонней торговли до 30 млрд. долл., объема инвестиций до 15 млрд. долл. с каждой стороны. На сегодняшний день товарооборот между нашими странами составляет 11 млрд. долл., объём услуг – 1 млрд. долл., взаимные инвестиции – 765 млн. долл.

В документе отражены ключевые направления сотрудничества на среднесрочную перспективу, в их числе: совершенствование торгово-инвестиционного режима и договорно-правовой базы экономического сотрудничества, реализация потенциала в финансово-банковской сфере, развитие транспортно-логистической инфраструктуры, диверсификация энергетического сотрудничества, сотрудничество в агропромышленной сфере, развитие сотрудничества в сфере науки, технологий и инноваций.

В развитие Стратегии будет разработан План отраслевых проектов и мероприятий до конца 2021 г. Планируется его согласовать в ближайшие месяцы, чтобы как можно быстрее перевести документ в практическое поле.

Россия. Индия > Внешэкономсвязи, политика > economy.gov.ru, 4 сентября 2019 > № 3126138 Максим Орешкин

Вплотную к отметке

Стоимость массовых новостроек Москвы приблизилась к психологическому рубежу

Управляющий партнер компании «Метриум» (участник партнерской сети CBRE) Мария Литинецкая в блиц-интервью рассказала «СГ-Онлайн» о тенденциях московского рынка новостроек массового сегмента в августе. Любопытный факт – цены продолжают преодолевать психологически важные для покупателей отметки, несмотря на отпускной сезон и выход на рынок новых проектов.

«СГ-Онлайн»: Мария, расскажите вкратце об основных итогах августа в массовом сегменте в цифрах. Что с объемом (в метрах, лотах) и динамикой предложения?

М. Л.: В августе суммарная площадь всех продаваемых на массовом рынке квартир в Москве вновь превысила 1 млн кв. метров впервые с марта 2018 года. Общее количество объектов достигло 17,3 тыс. единиц в 88 проектах жилых комплексах. С прошлого месяца объема рынка увеличился на 7%, а с августа 2018 года – на 30%. Основная причина этого процесса – появление в продаже двух новых жилых комплексов, а также нескольких корпусов в старых проектах. Помимо этого, на статистический результат могло повлиять сезонное замедление активности покупателей.

«СГ-Онлайн»: Какие изменения произошли в структуре предложения?

М. Л.: В ушедшем месяце значительно возросла доля предложения на начальной стадии строительства. Количество квартир в корпусах, которые еще не поднялись выше котлована, достигло 23% от общего объема предложения, хотя месяц назад она составляла 14%. Тем не менее, основной объем предложения по-прежнему представлен в корпусах, в которых идет сооружение этажей (46% на четыре п. п. меньше, чем в июле). В остальном серьезных структурных изменений зафиксировано не было – больше всего квартир по-прежнему в ЮВАО (28%) и в основном речь идет о «двушках» (41%) и «однушках» (30%).

«СГ-Онлайн»: Как вели себя цены?

М. Л.: Цены продолжали хулиганить и наглеть. Несмотря на отпускной сезон и выход на рынок новых проектов, средний «квадрат» вырос в цене за месяц почти на 1% и достиг 169 тыс. рублей. Хотя в столичных округах наблюдалась разнонаправленная динамика, в некоторых из них показатели стоимости перевалили за 180 тыс. рублей за кв. метр. Скажем, в САО массовые новостройки стоят 184 тыс. рублей, а в ВАО – 182 тыс. рублей. Наиболее дешевые варианты сейчас можно найти в ЮВАО (155 тыс. рублей) и, как ни странно, в престижном ЮЗАО (153 тыс. рублей). Правда, нужно понимать, что на цену в этой локации сильно влияют проекты за МКАД.

«СГ-Онлайн»: Что происходит с реальным спросом и количеством сделок?

М. Л.: По сравнению с не очень удачным с точки зрения продаж июлем, в августе ситуация на рынке улучшилась. Спрос увеличился на 9% за прошедший месяц. Я связываю это со снижением ипотечных ставок, которое произошло летом и несколько стимулировало активность покупателей. Тем не менее, во многих проектах новостроек ощущалось замедление активности покупателей, очевидно вызванное завышенным уровнем цен.

«СГ-Онлайн»: Выделите основную тенденцию августа на первичном рынке массового сегмента

М. Л.: Средняя цена по рынку массового жилья продолжает расти. В августе она вплотную приблизилась к психологически важной отметке в 170 тыс. рублей. Примечательно, что если раньше выход нового предложения обычно снижал средний уровень цен, то теперь зависимость стала обратной. Появляются примеры новых комплексов и корпусов, в которых реализация начинается по средним ценам и даже выше. К такой ситуации приводит обязательное условие реализации квартир по эскроу-счетам. Несмотря на то, что цены становятся выше, застройщики пока не меняют дисконтную политику. В сравнении с прошлым месяцем, а также аналогичным периодом прошлого года средние скидки остались на прежнем уровне (5%).

Автор: СГ-Онлайн

Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство > stroygaz.ru, 4 сентября 2019 > № 3124652 Мария Литинецкая

Выпускники швейцарских училищ могут продолжить учёбу. Но должны хорошо подготовиться

Получив профессиональную подготовку в Швейцарии (ученичество), студент может продолжить обучение в специализированном университете. Однако на это требуется немало сил и времени.

Швейцария славится прикладной системой обучения. Ученичество, как правило, двухдневное: 1-2 дня в профессиональном училище и остальное время – сугубо практика, на рабочем месте в компании. 3-4-летний курс обеспечивает федеральный диплом о профессиональном образовании и обучении (VET). Такой вариант выбирает большинство молодых людей, сообщает SWI.

После окончания училища выпускник может продолжить обучение в университете, но вначале должен пройти специальный подготовительный курс. Это позволит попасть в один из восьми швейцарских университетов прикладных наук (UAS). Есть два варианта такой предподготовки: или параллельно с ученичеством, или после как отдельный курс.

Чтобы поступить в один из 10 кантональных университетов или в один из двух ведущих федеральных технологических институтов Швейцарии (ETH Zurich и EPFL Lausanne), студенты, прошедшие подготовительный курс, также должны будут выполнить тест на технические способности UAT. Подготовка к нему занимает год.

Согласно швейцарскому отчёту об образовании 2018 года, около 40% студентов выбирают продолжить обучение после ученичества и идут на подготовительный курс. Однако процент поступления низок. Например, в 2014 году экзамены сдавали 14 222 человека, но только 7 231 приступили в UAS. Не так много людей сдают UAT: в 2016 году было всего 959 пропусков. Большинство идут в университеты по направлению, которое отличается от их профессиональной квалификации.

Автор: Виктория Закирова

Швейцария > Образование, наука > prian.ru, 4 сентября 2019 > № 3115200

ПО РАЗВИТИЮ МАЛОГО БИЗНЕСА МЫ ПОЗАДИ ПЛАНЕТЫ ВСЕЙ

Малый бизнес в России развит недостаточно, о чем заявил Дмитрий Медведев на заседании правительства.

Оно было посвящено докладу Федеральной антимонопольной службы, в котором речь шла о развитии конкуренции - этого кислорода для рыночной экономики. Что касается малого и среднего предпринимательства (МСП), то оно в России пока не в состоянии составить конкуренцию крупному бизнесу.

Доля МСП в ВВП у нас сильно отстает от этого показателя во всех развитых и многих развивающихся государствах. Так, в США, Турции и Японии эта доля составляет от 53 до 56%, в Китае - 55%, в Финляндии - 60%, в Италии - 68%. Даже некоторые страны СНГ нас по темпам развития МСП заметно опережают. Например, доля МСП в ВВП Казахстана - 27%. У нас же со скрипом дотягивает до 20%.

И это очень плохо!

Дело в том, что именно МСП создает большую часть рабочих мест, обеспечивая миллионы людей куском хлеба, а значит, снижая вероятность социальных взрывов. Понимают ли это наши власти? В теории - да. Около 500 млрд рублей выделено на нацпроект «Малое и среднее предпринимательство и поддержка индивидуальной предпринимательской инициативы» (рассчитан на 2019-2024 гг.).

Нацпроект есть, деньги тоже, но реальной поддержки МСП по-прежнему не ощущает. Проблем у него меньше не становится. Это и невозможность получить льготный кредит в банке, и безудержный рост тарифов на услуги естественных монополий, и многочисленные проверки.

Стоит ли удивляться, что, по данным «Опоры России», количество предприятий МСП за последний год сократилось на 4%, до 5,7 млн, а занятых в этом сегменте - на 5%, до 15,2 млн человек.

Между тем президент поставил задачу - к концу 2024 г. увеличить долю МСП в ВВП до 32,5%, а число занятых в этой сфере - до 25 млн человек. Непонятно, как будет решаться эта задача. Пока, несмотря на заявления с высоких трибун о поддержке МСП и важности развития данного сегмента экономики, он не развивается, а, как видим, наоборот, подобно шагреневой коже, все больше скукоживается.

Выступление премьера на заседании кабинета министров показало, что власти осознают «недостаточность развития» МСП. Это хорошо, но было бы куда лучше, чтобы за правильными словами о поддержке МСП наконец-то последовали реальные дела.

Георгий Палашевский

Россия > Приватизация, инвестиции > mirnov.ru, 4 сентября 2019 > № 3114310

Заявления для прессы по итогам российско-индийских переговоров

В.Путин: Уважаемый господин Премьер-министр, дорогой друг! Дамы и господа!

Мы всегда рады принимать в России действительно большого друга нашей страны господина Премьер-министра Индии Нарендру Моди. Его официальный визит приурочен к участию в Восточном экономическом форуме: завтра мы с господином Моди выступим на пленарном заседании.

Подчеркну: Индия является одним из ключевых партнёров России. Отношения между нашими государствами носят действительно стратегический и особо привилегированный характер, поступательно развиваются на дружественной, взаимовыгодной основе.

Мы с господином Моди поддерживаем тесные рабочие, личные контакты, проводим регулярные встречи, которые стали уже доброй традицией. Совсем недавно виделись на полях заседания Совета глав государств Шанхайской организации сотрудничества в Бишкеке и саммита «Группы двадцати» в Осаке. При этом наши переговоры всегда проходят в дружеской, откровенной атмосфере, неизменно содержательно и конструктивно.

Так было и в этот раз. Сначала вдвоём, с глазу на глаз, а затем с участием делегаций обменялись мнениями по ключевым вопросам двустороннего сотрудничества, обсудили ход реализации решений прошлогоднего саммита в Нью-Дели, наметили конкретные задачи на перспективу, которые нашли отражение в принятом нами сегодня совместном заявлении.

Подписанный только что солидный пакет межведомственных и корпоративных соглашений охватывает самые разные направления и, безусловно, послужит дальнейшему расширению многоплановых российско-индийских связей.

Конечно же, приоритетное внимание мы уделили вопросам торгово-инвестиционного взаимодействия. В прошлом году двусторонний товарооборот прибавил почти 17 процентов и составил 11 миллиардов долларов. Считаем, что есть все предпосылки для его дальнейшего роста.

На активизацию экономического сотрудничества нацелена утверждённая сегодня масштабная стратегия взаимодействия между российскими и индийскими профильными ведомствами. Документ предполагает устранение барьеров в инвестиционной сфере, продвижение крупных взаимовыгодных совместных проектов в приоритетных областях, наращивание научно-технологического и инновационного сотрудничества.

Убеждён, дополнительные возможности для диверсификации товарных потоков откроются с созданием зоны свободной торговли между Индией и Евразийским экономическим союзом. Это наша общая цель, и в ближайшее время состоится первый раунд переговоров по выработке соответствующего соглашения.

Важной составляющей совместной работы с индийскими партнёрами считаем внедрение практики использования национальных валют в наших расчётах. Обеспечению бесперебойного проведения межбанковских транзакций способствовало бы подключение Индии к Системе передачи финансовых сообщений Банка России.

Конечно, предметно обсудили с господином Премьер-министром взаимодействие в энергетике – в стратегической сфере нашего сотрудничества. Россия является надёжным поставщиком энергоресурсов на индийский рынок. По итогам прошлого года отгружено порядка 2,3 миллиона тонн нефти, почти 550 тысяч тонн нефтепродуктов, 4,5 миллиона тонн угля. Значительная часть экспорта российских углеводородов в Индию идёт с Дальнего Востока России.

Индийским партнёрам принадлежит 20 процентов в проекте «Сахалин-1». Энергоконцерны Индии приглашаются к участию и в других перспективных проектах, таких как «Дальневосточный СПГ», «Арктик СПГ-2».

В качестве флагманского совместного проекта рассматриваем сотрудничество «Росатома» с индийскими партнёрами, в том числе строительство современной АЭС «Куданкулам». В рабочем режиме функционируют первые два её блока. По графику ведётся сооружение третьего и четвёртого блоков. По имеющимся договорённостям в течение 20 лет будет возведено не менее 12 энергоблоков по российскому дизайну.

Россия и Индия тесно взаимодействуют в сфере военно-технического сотрудничества. Успешно выполняется двусторонняя программа по ВТС до 2020 года, прорабатывается её новая редакция ещё на ближайшие 10 лет. Отмечу, что наша страна более полувека оказывает содействие в оснащении и модернизации вооружённых сил Индии, включая, конечно, и военно-морской флот. В составе индийских ВМС служат многие корабли российского производства, в том числе и авианосец «Викрамадитья».

Сегодня мы с господином Премьер-министром посетили судостроительный комплекс «Звезда» в городе Большой Камень, где в своё время проходила модернизацию атомная подводная лодка, принятая на вооружение военно-морских сил Индии, под названием «Чакра». Там же осуществлялась и подготовка индийского экипажа подводников.

Россия не только поставляет в Индию вооружение. Вместе с индийскими партнёрами налажено производство новейшей продукции военного назначения, реализуются совместные проекты по выпуску в Индии стрелкового оружия серии «Калашников», вертолётов Ка-226Т, ракетных ударных систем. Ценим достигнутый уровень двустороннего военно-технического сотрудничества и готовы к его дальнейшему развитию.

И конечно, в ходе переговоров мы подробно обсуждали тематику двусторонних гуманитарных связей. В ближайшие дни во Владивостоке состоятся первые мероприятия в рамках проводимого в нашей стране очередного фестиваля индийской культуры. В соответствии с его программой во многих российских городах будут организованы гастроли творческих коллективов из Индии, инструментальных и вокальных ансамблей, выступления танцевальных групп, мастеров боевых искусств.

Нельзя не сказать о том глубоком интересе, который народы наших стран на протяжении веков проявляют к культуре, истории и духовным ценностям друг друга. Напомню, что одним из первых европейцев, достигших Индии, был русский путешественник Афанасий Никитин: более 500 лет назад он подробно описал индийские обычаи и традиции. Долгое время жил и работал в Индии русский художник и мыслитель Николай Рерих, творчество которого и в наши дни почитается в Индии.

В свою очередь мы в России с большим уважением относимся к памяти и наследию выдающегося индийского политика, учёного и философа Махатмы Ганди. По случаю 150-летия со дня его рождения, которое отмечается в текущем году, в России выпущена памятная почтовая марка.

При обсуждении международной тематики была подтверждена близость позиций России и Индии по ключевым глобальным и региональным проблемам. Наши государства осуществляют внешнеполитическую координацию в рамках ведущих многосторонних форматов, в частности в ООН, в «Группе двадцати», в Шанхайской организации сотрудничества и БРИКС.

Россия и Индия совместно работают по вопросам обеспечения безопасности и стабильности в Азии, в регионах Индийского и Тихого океанов. Мы взаимодействуем в формате РИК (Россия, Индия, Китай): 28 июня в Осаке на полях саммита «Группы двадцати» состоялась очередная трёхсторонняя встреча.

Конечно, мы обсуждали и другие вопросы сегодняшней международной повестки дня, включая Афганистан.

В заключение хотел бы выразить признательность господину Премьер-министру, всем индийским коллегам за продуктивные и содержательные переговоры. Уверен, достигнутые сегодня договорённости послужат дальнейшему всестороннему развитию российско-индийского стратегического партнёрства, укреплению дружбы между нашими народами.

Также хочу поблагодарить господина Моди за то, что он принял наше приглашение и будет присутствовать 9 мая следующего года в Москве на торжественных мероприятиях, посвящённых 75-летию Победы в Великой Отечественной войне. Уважаемый господин Премьер-министр, мы ждём Вас в Москве.

Благодарю вас за внимание.

Н.Моди (как переведено): Ваше превосходительство господин Президент! Друзья!

Добрый вечер! Я очень рад быть здесь, во Владивостоке.

Во Владивостоке солнце встаёт раньше, чем в других регионах мира. Это торжество природы, и это действительно источник вдохновения для всего мира.

Когда слагаются истории развития человечества в XXI веке, то говорят о том, что Владивосток определяется приверженностью людей к труду, и для меня честь быть в этом городе. Всё стало возможным благодаря приглашению моего близкого друга Президента Путина. Это приглашение также дало мне возможность быть первым индийским премьер-министром, который посетил Владивосток. Я очень благодарен Президенту Путину, моему другу, за эту возможность. И это своеобразное историческое совпадение, что Президент Путин и я только что завершили XX ежегодный российско-индийский саммит.

В 2001 году, когда прошёл первый такой саммит в России, мой друг Президент Путин так же был Президентом России. Я тогда сопровождал нашего премьер-министра [Атала Бихари Ваджпаи]: в то время как главный министр штата Гуджарат я был членом индийской делегации. И во время нашего совместного политического пути мы также развивали нашу дружбу и партнёрство между нашими странами, причём очень быстрыми темпами.

В это время наше особое привилегированное стратегическое партнёрство не только отвечало стратегическим интересам наших стран, но также было связано с развитием наших народов и пошло на пользу нашим народам. Президент Путин и я подняли наши отношения на новый уровень сотрудничества на основе доверия и партнёрства. Мы увидели не только количественный скачок, но и качественный скачок в наших достижениях.

Прежде всего мы вывели сотрудничество из спектра сотрудничества исключительно между нашими правительствами: мы наладили контакты между нашими людьми и между частными компаниями, и сегодня мы увидели подписание огромного количества бизнес-соглашений.

Что касается стратегических областей, например области обороны, то мы здесь подписали соглашение о создании совместных предприятий, о производстве запасных частей в Индии. Это действительно станет огромным толчком для всей нашей индустрии и промышленности. И что касается совместного предприятия по производству автоматов АК-203: оно позволит вывести наше сотрудничество в области обороны за рамки узких отношений, а также даст очень надёжный тыл в виде нашего совместного производства.

Повышение уровня локализации в том, что касается АЭС, которая строится в Индии при поддержке России, также позволит нам налаживать сотрудничество.

Кроме того, мы выводим наши отношения за пределы наших столиц и устанавливаем связь между различными штатами Индии и регионами России. Это неудивительно, потому что, с одной стороны, я был главным министром штата Гуджарат 13 лет, а Президент Путин также очень хорошо понимает потенциал и возможности российских регионов. Поэтому естественно, что он создал Восточный экономический форум и осознал важность тесных связей между такой страной, как Индия, которая полна разнообразия, с этой инициативой. И мы всегда будем благодарны за такую инициативу.

После того как мы получили приглашение, мы начали очень серьёзно готовиться к этому форуму. Ключевые министры из четырёх индийских штатов и более 150 бизнесменов приехали во Владивосток. Мы увидели позитивные результаты различных встреч с представителем Президента на Дальнем Востоке и с другими представителями Дальнего Востока. Это позволило нам создать схему развития, дружбы между нашими регионами, открыло множество новых возможностей в том, что касается угольной индустрии, алмазной индустрии, лесообработки, сельского хозяйства и туризма. И теперь, для того чтобы повысить взаимосвязанность между нашими регионами, морское сообщение между Ченнаи и Владивостоком было предложено как проект.

Кроме того, мы разнообразили наше двустороннее сотрудничество, дали ему новый толчок и открыли новые измерения в этом сотрудничестве. И сегодня мы прежде всего говорим не о сделках между Россией и Индией по нефти и газу, а о беспрецедентном уровне инвестиций со стороны обеих стран в углеводороды. Мы также согласовали пятилетнюю «дорожную карту» по сотрудничеству в этой области, а также по сотрудничеству в сфере добычи углеводородов и развитию СПГ на Дальнем Востоке и в Арктическом регионе.

Наше долгосрочное сотрудничество в космосе также достигло новых высот. «Гаганьян» – это проект пилотируемых полётов в Индии с участием индийских космонавтов. Индийские космонавты как раз будут проходить подготовку в России.

Для того чтобы использовать полный потенциал совместных инвестиций, мы согласились в будущем подписать соглашение о защите капиталовложений.

Россия, а также мумбайский офис российского дальневосточного Агентства по привлечению инвестиций [и поддержке экспорта] могут помочь нам наращивать наше сотрудничество в дальнейшем. Таким образом, мы создаём новые главы в истории нашего стратегического партнёрства.

Учения «Индра-2018» также являются знаком дружбы и сотрудничества между нашими странами.

Когда появлялась необходимость, Россия и Индия приходили друг другу на помощь не только в известных областях, но даже и в Антарктике и в Арктике. Обе наши страны понимают, что сегодня, для того чтобы добиться мира и стабильности, нам нужен многополярный мир. Наше сотрудничество по этому вопросу и координация будут необходимыми факторами достижения такого мира. Именно поэтому в БРИКС, ШОС и в других организациях, на других площадках нам нужно налаживать наше сотрудничество.

Сегодня, как и всегда, мы провели открытые и содержательные переговоры по важным международным и региональным вопросам. Индия хочет увидеть Афганистан независимым, безопасным, объединённым, мирным и демократичным. Обе наши страны выступают против внешнего вмешательства во внутренние дела какой бы то ни было страны. Кроме того, мы провели полезные обсуждения индийской концепции открытого и инклюзивного Индо-Тихоокеанского региона.

Что касается кибербезопасности, борьбы с терроризмом, защиты окружающей среды, мы будем и в дальнейшем в этих областях наращивать сотрудничество между нашими странами.

В следующем году Россия и Индия соберутся вместе, для того чтобы вместе организовать форум высокого уровня по сохранению популяции тигров.

И ещё раз я бы хотел выразить свою сердечную благодарность моему другу Президенту Путину за это приглашение и за очень тёплый приём. С нетерпением жду своего участия в мероприятиях Восточного экономического форума завтра с ним и с другими моими друзьями. Жду визита Президента Путина на ежегодный саммит в Индию в следующем году.

В 2020 году Россия будет председателем в ШОС и БРИКС. Уверен, что под умелым руководством Президента Путина эти организации будут достигать новых уровней успеха, и я лично окажу всяческую поддержку Президенту Путину.

Большое спасибо.

Индия. БРИКС. ДФО > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 4 сентября 2019 > № 3112480 Владимир Путин, Нарендра Моди

Россия. Тихоокеанское омовение

о гранях дальневосточной мечты

Василий Авченко

Что такое дальневосточная мечта? Как она соотносится с общерусской? Жива ли она сегодня как осознанный сюжет существования Дальнего Востока? Зачем вообще России её восточное крыло? Вопросов много. Готовых ответов нет.

Опыт прошлого: Дальний Восток как полигон

Дальний Восток — не данность, а итог работы многих поколений наших предков. И одновременно — долгосрочная задача для всей страны. Как мы с ней справимся — вопрос. Раньше как-то справлялись, несмотря на несовершенство технологий, внешние угрозы, внутренние проблемы вроде недальновидности и жадности чиновников…

У России был удивительный, невероятный XVII век: за какие-то полстолетия отряды казаков, пройдя космически необъятную Сибирь, вышли к Ледовитому и Тихому океанам, шагнули на соседний континент — в Русскую Америку (задолго до образования США). Россия стала самой большой страной мира, хотя территория ещё не была освоена и контролировалась слабо. Можно сказать и так: Россия по-настоящему стала собой. Без сибирского, азиатского крыла она рисковала стать рядовой европейской страной.

Енисейск и Охотск — узловые точки на восточном пути — старше Петербурга. Уже 1 октября 1639 года казаки Ивана Москвитина вывели судёнышко в Охотское море. Эта дата должна отмечаться как национальный праздник — Тихоокеанский день России.

Азиатский, океанский ландшафт изменил русского человека, обогатив новыми словами, смыслами, блюдами… И всё-таки в главном он остался собой; больше принёс, чем впитал.

Если представить страну организмом, в котором нет лишних аппендиксов, увидим: у каждого региона — своя миссия.

Порой пишут, что Сибирь (под Сибирью раньше понимали всё, что лежит к востоку от Урала, — до Берингова пролива) русские заняли сугубо ради соболя — "мягкой рухляди", валютоёмкого экспортного ресурса. Но всё-таки сводить освоение целого континента к соболю было бы слишком просто и неверно.

Пушкин, обратившись к национальной истории, вышел на три главных темы: государственность и прогресс (петровская эпоха); свобода и революция (восстание Пугачёва); приращение новых земель. В последние дни жизни он конспектировал "Описание земли Камчатки" Степана Крашенинникова. Обращал особое внимание на освоение новой земли, выстраивание отношений с местными народами… Не успел создать законченного произведения о Камчатке, но наметил вектор, который уловили Гончаров, отправившийся на "Палладе" в Японию, и Чехов, поехавший на каторжный Сахалин. Из классики XIX века, из записок путешественников Невельского, Венюкова, Пржевальского родился первый дальневосточный гений места — Арсеньев. Его продолжили Фадеев ("Последний из удэге"), Пришвин ("Женьшень"), Куваев ("Через триста лет после радуги")… Так рождалась литература дальневосточного фронтира. Нить не оборвана: в наши дни написаны "Язычник" Кузнецова-Тулянина, "Тойота-Креста" Тарковского, "Роза ветров" Геласимова, так или иначе наследующие названным и неназванным именам.

Помимо "меховой", Дальнему Востоку досталась другая миссия: защищать Россию. Причём — не от Востока, а, прежде всего, — от Запада. Именно экспансионистская активность европейских держав на Тихом океане в XIX веке толкнула Россию к занятию Приморья и Приамурья, которые фактически были ничьими, хотя формально относились к сфере интересов Китая. Здесь могли возникнуть западные колонии: новые Гонконги, Макао, Циндао; европейцы заняли бы Амур, Сахалин, Приморье, что означало бы появление совершенно иного расклада на века вперёд. Но для нас счастливо совпал ряд обстоятельств: Невельской, рискуя карьерой, доказал, что Сахалин — остров, устье Амура судоходно, а на самом Амуре нет китайцев; Николай I его поощрил, несмотря на недовольство топ-чиновников вроде Нессельроде; дипломаты Муравьёв и Игнатьев выиграли судьбоносную шахматную партию, защитив измученный Китай от очередной атаки англичан и французов, а взамен выторговав для России Амур и Уссури. А ведь англичане уже нанесли на карты бухту, где позже появился Владивосток, и нарекли её "Порт-Мэй". Однако основание Владивостока — ещё до заключения Пекинского договора — поставило мир перед фактом. Выход России к Японскому морю стал послесловием к Крымской войне и компенсацией за крушение старой мечты о проливах и Царьграде. Именно поэтому бухту, в которой возник Владивосток, назвали Золотым Рогом, как в Константинополе, пролив между городом и островом Русским — Босфором-Восточным. Владивосток с его несколько самонадеянно звучащим именем объявлялся — ни больше, ни меньше — Четвёртым Римом. Это была блестящая дипломатическая победа — прежде всего, над Западом.

К началу ХХ века регион стал, по слову Арсеньева, "буфером, выдерживающим натиски жёлтой расы". Учёный имел в виду прежде всего японцев, стремительно — за полвека — вестернизировавшихся, свернувших политику самоизоляции и одолевших Россию на сопках Маньчжурии и в водах Цусимы. На первую половину ХХ века главной угрозой с востока стала Япония: интервенция, Маньчжоу-го, Хасан, Халхин-Гол… — до маньчжурского блицкрига маршала Василевского в августе 1945-го. Эта угроза вынуждала не только держать на восточных рубежах войска (их в 1941-м будут отправлять под Москву — знаменитые "сибирские дивизии", большая часть которых формировалась на Дальнем Востоке), но и строить города, заводы, дороги, привлекать население. Проект БАМа как дублёра Транссиба, находящегося в опасной близости от границы, появился ещё до войны — именно в связи с японской угрозой. Позже проект реанимировали из-за рухнувших при Хрущёве отношений с Китаем. Перестроечные публицисты называли БАМ "дорогой в никуда" — а теперь мы слышим о необходимости прокладки второй очереди БАМа в силу уже не военных, а экономических соображений. Хочется верить, что дорога эта будет способствовать не только экспорту сырья, но и освоению территории.

На восток бежали от государства — и тем самым, по закону имперской диалектики, его укрепляли. Ссыльные мятежники и народовольцы: Янковский, Пилсудский, Серошевский, Тан-Богораз… — становились учёными, писателями, меценатами, укрепляя на востоке позиции той самой власти, против которой ещё недавно боролись.

Дальний Восток стал полигоном, где отрабатывались новые формы социальной организации: царская каторга и сталинский Дальстрой (где в первые годы, как и при Чехове на Сахалине, широко экспериментировали с зачётами и вольными поселениями), порто-франко и перевозка крестьян-переселенцев из Одессы судами Доброфлота, Дальневосточная республика ("красный буфер" между Советской Россией и занятым японцами Приморьем) и КВЖД — щупальце, протянутое Россией в Китай, украинский "Зелёный Клин" и Еврейская автономная область, золотой Магадан и "город Юности" Комсомольск, который строили арестант-поэт Заболоцкий и комсомолец-энтузиаст, будущий герой-лётчик Маресьев.

В 1930-х регион стал полем гигантских строек и в то же время — передним краем. На границе искрило; ожидалось, что новая большая война начнётся именно здесь. Не случайно именно в Хабаровске Аркадий Гайдар начал писать свою "Военную тайну", дышащую тревогой.

На мировых войнах неуязвимый для немецких подлодок Владивосток был перевалочной базой для союзнических грузов. Новыми соболями стали чукотское олово, колымское золото, якутские алмазы… Они шли на индустриализацию, оплату помощи союзников, восстановление страны.

В пору холодной войны на Камчатке появились атомные подводные "стратеги". Заполярный остров Врангеля стал аэродромом подскока для гипотетического удара по Америке. Тихоокеанский флот, отвечавший за Индийский и Тихий океаны, получил базу во Вьетнаме.

Зияющие высоты настоящего: дальневосточным гектаром по демографическому провалу

С крушением Советского Союза регион, более зависимый от государства, чем близкие к Москве развитые земли, потерял смысл и стержень своего существования. Офицеры, учёные, моряки шли в челноки; торговали корейской лапшой, китайскими шмотками, японскими автомобилями.

Государство вспомнило о Дальнем Востоке в середине нулевых; символическим перевалом стало решение провести во Владивостоке саммит АТЭС. Сегодня регион — и Владивосток, как его нервный центр, — вживается в новую роль. Это уже не только военный форпост — это окно в Азию, центр международного сотрудничества России в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Новый выход в мир — уже не через балтийскую форточку.

В Приамурье построен космодром "Восточный", а обеспечивающий его работу Углегорск превращён в Циолковский — первый город, названный именем великого русского космиста. Владивосток пережил инфраструктурную перезагрузку, хотя построено ещё далеко не всё из запланированного. Оживление Севморпути и БАМа; возведение суперверфи в Большом Камне… — всё это проекты, без дураков, огромные и очень важные, невзирая на распилы, откаты и посадки. Путин бывает во Владивостоке чаще, чем любой из предыдущих руководителей государства.

Восточный поворот Россия обозначила ещё до Крыма и Донбасса; ухудшение отношений с Западом, по идее, должно интенсифицировать процесс нашей "истернизации".

Проблема в том, что усилия по "ускоренному развитию" Дальнего Востока часто кажутся декларациями. Создано Министерство по развитию Дальнего Востока, ряд госкорпораций, запущено несколько программ… — но результативность этих шагов пока, к сожалению, остаётся сомнительной. Наконец осознав, что Дальний Восток — не "чемодан без ручки", Москва не очень понимает, что с ним делать; к тому же наивно представлять Кремль как нечто монолитное. Греф до сих пор не запустил работу Сбербанка в Крыму — а его экс-заместитель, ныне глава Аэрофлота Савельев заявляет: "социальные" ("плоские") тарифы на полёты с Дальнего Востока в Москву могут отменить. Что чревато ослаблением территориальной связанности страны, её культурного единства.

Порой кремлёвские мечтатели, отчаявшись избавить Дальний Восток от родового проклятия отсталой территории, пытаются откопать ответы на наболевшие вопросы в прошлом. Когда-то на тихоокеанском побережье действовал режим порто-франко для снабжения Приамурья, оторванного от столиц, товарами — и вот во Владивостоке создают "свободный порт", а вокруг — "территории опережающего развития". Когда-то крестьяне ехали в Сибирь за землёй — и вот каждому дальневосточнику (в том числе потенциальному) предлагают бесплатный гектар, хотя уже ясно, что программа эта — мертворожденная.

К 20-м годам XXI века Дальний Восток слишком серьёзно изменился по сравнению с царскими и советскими временами. Но мы, если вспомнить слова Юрия Андропова, по-прежнему "не знаем страны, в которой живём". Кажется, что "дальневосточные" инициативы рождаются в изолированном кабинете, где нет даже карты России.

При царе и Советах тоже не всё шло гладко. Тот же Венюков писал: борьба за Амур выиграна в петербургских кабинетах. Война шла со своими же чиновниками, которые считали занятие Амура "муравьёвской затеей". Вспомним, сколько копий ломали вокруг проекта "Желтороссия"; как получившие головокружение от успехов при подавлении восстания "боксёров" в Китае генералы — тот же Стессель — сдавали Порт-Артур; сколько было "возвратников" — переселенцев, не прижившихся в Приморье…

Однако, так или иначе, в царское и советское время население Дальнего Востока росло, а после краха СССР стало падать. Если в 1991 году на Дальнем Востоке жило свыше 8 млн. человек, то через 20 лет осталось 6 млн. — на четверть меньше. В южном Владивостоке ситуация мягче, в северном Магадане — критичнее; единственное исключение — Якутск, население которого заметно прибыло (зато в целом по Якутии — упало). Даже в Приморье — относительно благополучном, южном, комфортном регионе — население сократилось с 2,5 до 1,9 млн. человек.

Сейчас, правда, дальневосточников вновь насчитывается свыше 8 млн. — но не потому, что сюда устремились переселенцы или что мы стали активнее рожать. Просто Бурятию и Забайкальский край передали из Сибирского в Дальневосточный федеральный округ. Однако в реальности, а не на бумаге, отток продолжается: дальневосточники уезжают в Москву, Петербург, на Кубань, в Калининград… В своё время президентский полпред Исхаков обещал переселить на Дальний Восток 18(!) млн. человек. Однако и эта, и другие программы провалены и забыты.

Формальным поводом для включения Улан-Удэ и Читы в число дальневосточных городов стало решение распространить на Забайкалье действие новых экономических инструментов — территории опережающего развития, дальневосточный гектар… Но уже сама перекройка границ регионов показывает: мы толком не понимаем, где у нас Дальний Восток, где Сибирь, где Забайкалье. Понятие "Дальний Восток" условно; это огромный и крайне неоднородный регион, как нечто единое существующий только на бумаге. Трудно найти более несхожие земли, чем заполярная Чукотка и субтропическое Приморье, промороженная Якутия и бамбуковый Сахалин. Границы административные не всегда соответствуют культурным, историческим и даже географическим.

Или взять недавний перенос дальневосточной столицы из Хабаровска во Владивосток. Действительно, Владивосток давно перетягивает одеяло на себя: здесь построены мосты, новый аэропорт с аэроэкспрессом, филиал Мариинки, действуют десятки дипломатических миссий… Де-факто Владивосток стал ведущим городом Дальневосточного региона. Но не менее резонны и возражения. Объективно Дальний Восток би-столичен: часть окружных структур квартирует в Хабаровске, часть — во Владивостоке. Хабаровск расположен ближе к географическому центру гигантского региона. Не случайно здесь находилась штаб-квартира приамурского генерал-губернатора; центром Дальневосточного края, существовавшего до 1938 года, тоже был Хабаровск. Генерал Пуликовский — первый дальневосточный полпред президента — в 2000 году обосновался в Хабаровске. Владивосток же расположен на краю, куда дальше Хабаровска от северных периферий. Недавнее включение в пределы ДВФО двух регионов, ранее относившихся к Сибири, делает перенос центра во Владивосток ещё менее осмысленным; с другой стороны, Хабаровск с утратой столичного статуса рискует резко провинциализироваться. А ведь внимания требуют все территории Дальнего Востока — не только сравнительно развитые Владивосток с Хабаровском. Дальневосточный географ, кандидат экономических наук Юрий Авдеев считает: с ролью центра ДВФО прекрасно справился бы Хабаровск, перед Владивостоком же стоит более серьёзная задача — быть восточной столицей страны, её окном в АТР. Порой звучат предложения превратить Владивосток в город федерального значения — "восточный Севастополь", что "зарифмует" Крым с Приморьем, увеличит значимость восточного форпоста, укрепит тихоокеанскую опору страны. Визионер Лимонов говорит о шаге ещё более радикальном — переносе столицы России в Сибирь…

"Восточный проект" есть, но пока он невнятен, будто соткан из морского тумана. Куда мы идём? Есть ли чёткий образ дальневосточного будущего России?

Призрачные очертания будущего: курсом на восток и север

Перед Россией стоит задача, масштаб которой сопоставим с тектоническими сдвигами петровских и ленинских времён.

Дальний Восток получает новую миссию, для которой его сегодняшнее имя уже не подходит. Да и вообще "Дальний Восток" — не имя, а лишь географическое определение, ничего объективного не означающее. Для приморца даже Иран — запад; для жителя Южно-Курильска и Япония — страна заходящего солнца. Под "центральной Россией" принято понимать её Дальний Запад: географический центр страны — где-то севернее Красноярска.

Сама конфигурация России очевидным образом показывает: противопоставление Европы и Азии утратило смысл. Деление по "Камню" (Уралу) давно устарело; Европа окопалась на тихоокеанских берегах.

Географ, академик РАН Пётр Бакланов считает: в названии "Дальний Восток" слышны относительность и евроцентризм. "Может быть, для Европы мы и дальние, но для Азии и, тем более, для самих себя — нет", — говорит член-корреспондент РАН, историк Виктор Лaрин. Он убеждён: термин "Дальний Восток" — вериги, влияющие на отношение Москвы к соответствующим землям и водам.

В качестве альтернативы "Дальнему Востоку" предлагается "Тихоокеанская Россия". Если "Дальний Восток" ориентирован вовнутрь, то "Тихоокеанская Россия" — вовне. Мы включаем в поле зрения океан (ведь Дальний Восток — не только территория, но и акватория: 200-мильная экономическая зона России, выход в Мировой океан) и подчёркиваем российскую принадлежность соответствующих земель и вод (это важно, потому что в мире под Far East понимают что угодно, только не ДВФО).

Предложенная романтиками от науки "Тихоокеанская Россия" — точнее и содержательнее привычного "Дальнего Востока". Это распахнутая в океан бесконечность, прочно связанная с родным материком. Вместо "дали" и "востока" — Россия на Тихом океане.

Никто, впрочем, не предлагает переименовать Дальневосточный федеральный округ в Тихоокеанскую Россию — хотя бы потому, что данные понятия не совпадают. Скажем, Якутию или Бурятию едва ли можно причислить к Тихоокеанской России. Оба термина могут существовать параллельно; можно говорить о Дальнем Востоке в контексте административного деления страны и о Тихоокеанской России как о планетарной геополитической категории, международном названии области от Чукотки до Приморья, — Pacific Russia.

Конечно, содержание восточной политики важнее вывески. Но и слова имеют значение. Сколь принципиальны азиатские соседи: то, что для нас Южные Курилы, для Японии — исключительно "северные территории". Корейцы не признают названия "Японское море" — только "Восточное море Кореи". Русские, несмотря на сложный анамнез отношений с Японией, толерантнее: пусть будет Японское…

Не раскрытый по-настоящему потенциал — связи с АТР. В прошлом году исполнилось 400 лет контактам России с Китаем, но культурное их взаимовлияние — очень слабое, даже на Дальнем Востоке. Мешает миф о "жёлтой опасности" и китайской экспансии: говорят, что российский Дальний Восток "неизбежно" отойдёт Китаю, что фактически он уже китаизирован… Редкий случай: здесь либералы сходятся с патриотами. Хотя на Дальнем-то Востоке очевидно: китайцев здесь нет, кроме туристов и горстки коммерсантов с парикмахерами; а если в Китай гонят контрабандой сибирский лес — проблема не в китайцах, а в наших законодателях, исполнителях и силовиках. Ни отторгать российские территории, ни заселять даже свои "севера" Китай не хочет и не может, население КНР сосредоточено в мегаполисах юга страны. Да и, в конце концов, это русская армия несколько раз вступала в Китай и даже штурмовала Пекин — а не наоборот. С Европой мы воевали куда чаще и страшнее; почему же не поверить, к примеру, в захват шведами или финнами Выборга? Или в захват теми же китайцами не России, а — Казахстана, Монголии, Вьетнама? Тайваня для начала? А, может, Россия вслед за Крымом вернёт себе КВЖД и Аляску? Кроме шуток: чем такая постановка вопроса абсурднее фобий о передаче Дальнего Востока Китаю? Китайское соседство следует понимать не как опасность, но как возможность.

Примерно понятно, что следует делать на тактическом уровне: уровень жизни, инфраструктура, возможности, кадры, социалка, культура… В самой большой стране одним из нацпроектов должны быть дороги: скоростные поезда, недорогие самолёты, "кометы". Тем более — на Дальнем Востоке. Где, к примеру, на Камчатку и на Чукотку автомобильных и железных дорог нет вообще.

А — на стратегическом? Что России делать с Дальним Востоком? Лишний он — или необходимый?

Готовых ответов на "проклятые" вопросы нет, их нужно искать. В ходе поиска Москве следовало бы чутче прислушиваться к дальневосточному экспертному сообществу — немногочисленному, но неравнодушному и, по большей части, патриотичному. Возможно, нужен Дальневосточный институт международных отношений, который бы вырабатывал понимание того, как нам жить с азиатскими "тиграми". Владивосток и Хабаровск должны стать полноценными интеллектуальными центрами страны. Однако пока взаимопонимание между Москвой и отдалёнными перифериями зачастую даёт сбои.

"Необходимо выбрать стратегическое направление развития региона. Важнейшая задача — взаимодействие со странами АТР. Принципиальный вопрос: мы встраиваемся в арьергард сложившихся международных альянсов и выполняем функцию сырьевого придатка — или у нас есть потенциал, который обеспечит нам лидерские позиции?" — размышляет Юрий Авдеев. — Имеются сферы деятельности, где сохраняется мировой авторитет России. Они могли бы стать приоритетными для развития дальневосточной экономики. Это всё, что связано с Мировым океаном; освоение космоса; культурное взаимодействие. Нужно формировать платформы для взаимодействия между государствами там, где можно избежать конфронтации. Ориентироваться не на конкуренцию — на сотрудничество".

Океан сегодня познан меньше, чем космос. А ведь в нём водятся не только лососи и подлодки; это нефть, транспорт, тот же космос, связи с АТР… Дальневосточные учёные ищут в морских ежах средство от рака и старения.

Север — перспектива на столетия, особенно с учётом потепления (вот: буквально на днях гидрографы Северного флота открыли пять островов, выползших из-под съёжившегося ледника у Земли Франца-Иосифа). Освоение шельфа, Севморпуть… Не случайно говорят о будущей битве за Арктику, а Трамп приценивается к Гренландии.

Заявив о восточном повороте, Россия ещё не поняла, что ей делать на Дальнем Востоке. Страна наша — центростремительная, консервативная, ориентированная, по большей части, на Европу. На то есть объективные причины: большая часть населения сосредоточена в европейской части страны, восточнее Красноярска нет ни одного города-миллионника; мы растём на русской, европейской, американской литературе и музыке… Обе головы нашего орла, как правило, смотрят на запад. В этой инертности — и спасение наше, и беда.

Следует, не умаляя значимости европейской компоненты, усилить восточную опору страны. России предстоит по-настоящему осознать себя в качестве тихоокеанской державы. Сам Пётр сегодня рубил бы новое окно — в Азию. Да ведь он и успел перед смертью снарядить Камчатскую экспедицию Беринга.

Нужно менять сознание — чтобы оно определяло бытие. Необходимо новое открытие, новое освоение Дальнего Востока, чтобы поэзия сопрягалась с рациональностью, а Запад — с Востоком, не нейтрализуя, а дополняя друг друга. Возможно, в этом и состоит наша сегодняшняя дальневосточная мечта.

Россия. ДФО > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > zavtra.ru, 4 сентября 2019 > № 3112287 Василий Авченко

Сегодня во Владивостокском морском торговом порту на полях V Восточного экономического форума состоялась демонстрация нового электронного сервиса оформления перевозки внешнеторговых грузов в рамках проекта ИНТЕРТРАН. Контейнерный поезд с товарами из Японии был отправлен из порта Владивостока в направлении Москвы с использованием исключительно электронных документов, что позволило сократить время оформления документов в порту на 4 суток.

Проект предусматривает эффективное цифровое взаимодействие между железной дорогой, морскими портами и контролирующими органами, создает стимулы для повышения уровня контейнеризации внутренних и внешнеторговых грузопотоков.

В мероприятии приняли участие первый заместитель генерального директора ОАО РЖД Александр Мишарин, заместитель министра транспорта Юрий Цветков, президент Транспортной группы FESCO Александр Исурин.

Внедренная информационная технология основана на существующей нормативно-правовой базе. С помощью нового информационно-логистического сервиса можно сопровождать перевозку контейнера любого экспедитора или оператора электронными данными на всем пути следования, обеспечить необходимой электронной информацией не только заинтересованных лиц, но и государственные контролирующие органы. Кроме того, внедрение мобильных рабочих мест для работников железнодорожной станции позволяет оптимизировать оформление технологических операций.

Проект ИНТЕРТРАН инициирован ОАО «РЖД» в рамках участия в Азиатско-Тихоокеанской региональной ассамблее Международного союза железных дорог (АТРА МСЖД) при поддержке Экономической и социальной комиссии для Азии и Тихого океана ООН (ЭСКАТО ООН). Проект направлен на развитие мультимодальных перевозок Азиатско-Тихоокеанского региона и повышение конкурентоспособности железнодорожного транспорта.

ОАО «РЖД» совместно с партнерами планируют распространить эту универсальную информационную технологию мультимодальных перевозок на все международные транспортные коридоры.

Ирина Таранец

Япония. ДФО > Транспорт. СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > gudok.ru, 4 сентября 2019 > № 3110325

Выступление заместителя Министра иностранных дел России О.В.Сыромолотова на второй международной конференции по предупреждению коррупции в спорте, Вена, 3 сентября 2019 года

Уважаемый Юрий Викторович,

Ваши превосходительства,

Уважаемые дамы и господа,

Рад приветствовать вас на международной конференции по предупреждению коррупции в спорте.

Позвольте поблагодарить Управление ООН по наркотикам и преступности за всестороннюю поддержку в подготовке данного мероприятия. Мы проводим такой тематический форум на венской площадке ООН во второй раз. Первый состоялся в прошлом году в преддверии Чемпионата мира по футболу. Он получил большое количество положительных откликов, подтвердив необходимость развития международного сотрудничества в сфере защиты спорта от коррупции. В этой связи Российская Федерация приняла решение поддержать проведение второй конференции в развитие этой инициативы.

Программа предстоящих двух дней основывается на положениях резолюции 7/8 о коррупции в спорте Конференции государств-участников Конвенции ООН против коррупции, автором которой является Итальянская Республика. С учетом этого выбор соорганизатора форума стал для нас очевиден. Признательны Италии за готовность выступить в данном качестве, а также за обеспечение широкого круга и высокого уровня итальянских участников. Отрадно, что приглашение приняли также другие страны-члены ООН, Международный олимпийский комитет, спортивные федерации и организации. Такой состав, без сомнения, позволит развить плодотворную дискуссию, обменяться передовыми наработками и углубить понимание заявленной проблематики. Участвующие в конференции российские эксперты готовы внести свой вклад в ее успешное проведение.

Уважаемые участники конференции,

В последние годы на территории Российской Федераций состоялся ряд значимых международных спортивных соревнований. В их числе – олимпийские и паралимпийские игры, чемпионаты мира по футболу, фигурному катанию и легкой атлетике, чемпионат Европы по художественной гимнастике, всемирные летняя и зимняя универсиады. Такие проекты требуют существенных финансовых вливаний, подключения большого количества представителей различных сфер, создания сложных организационных инструментов и механизмов.

В качестве примера хотел бы привести недавний опыт организации Чемпионата мира по футболу. Матчи прошли в 11 городах на 12 стадионах, отвечающих всем стандартам ФИФА. На его подготовку и проведение Россия потратила порядка 10,5 млрд долл. США, из них большую часть – 8,7 млрд долл. – составили капитальные затраты. По расчетам экспертов, в течение ближайших пяти лет построенная к Чемпионату инфраструктура будет давать дополнительно порядка 3 млрд долл. для ВВП. По данным оргкомитета «Россия-2018», суммарный эффект Чемпионата для ВВП России за пять лет – с 2013 по 2018 гг. – составил почти 15 млрд долл. или около 1% годового ВВП. Кроме того, рост притока туристов позволил российской экономике дополнительно «заработать» около 3 млрд долл. По случаю Чемпионата было выдано свыше 1,8 млн. «паспортов болельщика», из них более 830 тыс. – гражданам иностранных государств. Матчи посетило более 3 млн. человек, порядка 6 млн. поклонников футбола следили за выступлениями своих команд в фан-зонах.

Во многом благодаря этому солидному опыту в России сформировалась широкая законодательная база, обеспечивающая функционирование долгосрочных механизмов регулирования и руководства организацией крупных мероприятий, в том числе с учетом коррупционных рисков. Она включает Национальную стратегию по противодействию коррупции, а также ряд специализированных федеральных законов. Очередной Национальный план противодействия коррупции на 2018-2020 гг. уделяет приоритетное внимание проблематике обеспечения чистоты закупок для государственных и муниципальных нужд, предупреждению и урегулированию конфликта интересов, а также противодействию коррупции в сфере бизнеса. Проделана большая работа по повышению прозрачности контрактной системы, ужесточена ответственность за противоправное влияние на результаты спортивных соревнований, усилен контроль за деятельностью букмекерских организаций. Подробнее национальный опыт предупреждения коррупции в спорте осветят в своих выступлениях российские эксперты.

Наши компетентные органы также проводят работу по повышению общественной грамотности в сфере предупреждения коррупции в спорте. Генеральная прокуратура Российской Федерации совместно с Министерством спорта Российской Федерации подготовила памятку по данной проблематике, предназначенную для широкой аудитории, на русском и английском языках. Она включена в число пособий и материалов, распространяемых среди участников конференции. Вы также можете ознакомиться с памяткой на сайте Генеральной прокуратуры Российской Федерации.

Уважаемые участники конференции,

Основной особенностью «спортивной» преступности является ее интернациональный характер, высокая степень латентности и непредсказуемости. В этой связи Российская Федерация уделяет большое внимание международному сотрудничеству в данной сфере. Наша страна является участницей ряда международно-правовых договоров по предупреждению коррупции в спорте – конвенций Совета Европы об уголовной ответственности за коррупцию и по единому подходу к безопасности, защите и обслуживанию во время футбольных матчей и иных спортивных мероприятий. В соответствии с утвержденным Правительством Российской Федерации планом, национальные компетентные ведомства проводят работу по подготовке к ратификации Конвенции Совета Европы против манипулирования спортивными соревнованиями.

Мы также выступаем в поддержку укрепления правового регулирования деятельности международных неправительственных спортивных организаций, внедрения принципов надлежащего управления, разработки просветительских программ, направленных на создание атмосферы нетерпимости к коррупции в спорте. Очевидно, что установить единые антикоррупционные стандарты в этой области непросто с учетом специфики каждого отдельного вида спорта, а также автономности спортивных организаций как на национальном, так и на международном уровне. Значительная часть исследований свидетельствует о том, что существующие инструменты не в полной мере эффективны и нуждаются в совершенствовании.

Уверен, что конференция станет хорошей возможностью для продолжения обмена мнениями по этим и другим наиболее значимым вопросам, обсуждения способов урегулирования имеющихся проблем и установления полезных профессиональных контактов.

Кроме того, считаем полезным обобщить результаты двух тематических форумов и определить дальнейшие шаги по укреплению международного сотрудничества в сфере предупреждения коррупции в спорте. Прежде всего, полагаем целесообразным, объединить усилия различных международных форматов, занимающихся этой проблематикой, под эгидой ООН для системного изучения совместно с заинтересованными странами масштабов, специфики и причин преступлений коррупционной направленности в спорте, а также наиболее эффективных методов их пресечения. Такие наработки могли бы лечь в основу комплексного тематического исследования с теоретическими выкладками, практическими выводами и примерами наиболее успешных видов передовой практики. Российская Федерация готова оказать всестороннее содействие такой работе.

Благодарю за внимание.

Россия. Австрия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > mid.ru, 3 сентября 2019 > № 3150308 Олег Сыромолотов

Статья Посла России в Албании А.Р. Карпушина "Горькие уроки 80-летия начала Второй мировой», опубликованная 1 сентября 2019г. в издании "Газета Шчиптаре"

В эти дни мир будет отмечать скорбную дату — ровно 80 лет назад, 1 сентября 1939 года, немецкие войска перешли польскую границу, начав тем самым Вторую мировую войну, которая унесла десятки миллионов жизней.

В связи с этой годовщиной на Западе иногда звучат голоса о том, что ответственность за развязывание войны несет не только нацистская Германия, но и СССР - дескать, "пакт Молотова — Риббентропа" дал Гитлеру зеленый свет. Однако эти комментаторы почему-то совершенно забывают о том, что привело к подписанию советско-германского договора 1939 года. И что до этого был Мюнхенский сговор — когда Англия и Франция в сентябре 1938 года отдали Гитлеру на растерзание Судетскую область Чехословакии, а Польша не позволила советским войскам оказать помощь этой стране, не пропустив через свою территорию авиацию и воинский контингент СССР. И уже в середине марта 1939 года нацистская Германия, опять же не встретив сопротивления со стороны западных держав, захватила всю территорию Чехии, создав в Словакии марионеточное государство. Москва в тот момент единственная из всех великих европейских держав не запачкала руки договорами с Гитлером.

Но что было делать дальше? Необходимо было обеспечить свои национально-государственные интересы, остановить дальнейшее движение агрессии Гитлера на восток. В Москве знали, что следующей жертвой Гитлера станет Польша, а затем и Прибалтика. А это означало бы выход германских войск к советским границам, причем в непосредственной близости от Ленинграда, Минска, Киева, Одессы — важнейших политических, индустриальных и культурных центров СССР. Москва приложила тогда максимум усилий, чтобы создать коалицию против агрессора, но понимания в Лондоне и Париже не нашла. Все открытые архивные документы свидетельствуют, что Москва получала отписки из Парижа и Лондона. Нас кормили завтраками, выдумывались несерьезные поводы для отмены визитов делегаций и проведения переговоров. Дальнейшее промедление было опасно для ещё не готового к войне Советского Союза.

Советско-германский пакт 1939 года стал ответом на мюнхенский сговор. Если бы не было Мюнхена — не было бы и советско-германского договора о ненападении.

Иногда СССР упрекают в том, что после договора 23 августа 1939 года СССР стал "союзником" Германии. Обычно ссылаются на так называемый освободительный поход Красной армии 17 сентября и название договора от 28 сентября 1939 года — "О дружбе и границе".

Однако в результате договоренностей августа-сентября никакого "союза" между ними не возникло. Продвигая свои границы на запад, СССР выносил фронт будущей войны, отдалял его от жизненных центров СССР на 300 и более километров. Тем самым СССР ограничивал аппетиты Германии в ее продвижении на Восток.

Антигерманский характер советской акции 17 сентября был понятен, например, тому же Черчиллю. Выступая 1 октября 1939 года по радио, он заявил: "То, что русские армии должны были встать на этой линии, было совершенно необходимо для безопасности России против нацистской угрозы. Как бы то ни было, эта линия существует, и создан Восточный фронт, который нацистская Германия не осмелится атаковать". В этом смысле все происходящее между СССР и Германией было лишь временным перемирием перед решающей схваткой. Наиболее умные и дальновидные люди на Западе понимали это еще тогда.

Следует признать, что добавление в название договора от 28 сентября о границе слова "дружба" выглядит ошибкой. Возможно, этот риторический прием понадобился в целях демонстрации Берлину своей готовности соблюдать договоренности — в конечном счете в целях отсрочить на возможно большее время "поворот Гитлера на Восток". В реальности было ясно, что ни о какой дружбе речь не шла.

После подписания пакта Молотова-Риббентропа Советский Союз остался нейтральным государством и продолжал им быть до 22 июня 1941 года, до непосредственной агрессии Третьего Рейха против нашей страны. Нейтралитет СССР, о котором официально было заявлено 17 сентября, признавался и Великобританией, и Францией, и США. Когда СССР ввел войска на территорию Польши, ни Франция, ни Великобритания, ни даже сама Польша не квалифицировала это как акт войны.

К сожалению, сейчас в ряде стран Европы утверждается, что освобождение Европы от нацизма в 1944-45 гг. было новой оккупацией, только теперь коммунистической.

В этой связи можно задать только один вопрос: что было бы с такими оккупированными в 1939–1941 годы странами, как Польша, Югославия, Чехословакия, или со странами, которые попали под полную зависимость от Гитлера, если бы туда не пришел советский солдат-освободитель? Сколько еще времени там продолжался бы геноцид местного населения, убивали мирных людей — детей, стариков, женщин? И был ли бы возможен в принципе хотя бы разговор о европейских ценностях, если бы примерно миллионы советских солдат не отдали бы свои жизни в борьбе против нацистской чумы?

Мы готовы так же решительно, как наши предки, противостоять любому агрессору. Но русские не хотят войны, не хотят повторения ужасов и страданий. Историческое предназначение нашего народа – быть на страже мира. Мира, который мы стараемся сохранить. У западных коллег уже давно есть наши предложения, открывающие реалистичные пути к преодолению конфронтации и созданию надежного заслона всем, кто допускает возможность ядерной войны. Имеющий уши да услышит.

http://www.gsh.al/2019/09/01/mesimet-e-hidhura-te-80-vjetorit-te-fillimit-te-luftes-se-dyte-boterore/?fbclid=IwAR0rMBnrQ9WVfH9zaqDt5iN_SKZ-8u9JKywBG99U9DpOFSwk1LTp5YZjhqA

Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > mid.ru, 3 сентября 2019 > № 3150282 Михаил Афанасьев

Новое видение «старой науки»

М.Н. Грачев – доктор политических наук, профессор кафедры теоретической и прикладной политологии факультета истории, политологии и права Историко-архивного института Российского государственного гуманитарного университета.

Резюме Учебное пособие «Политическая география» кандидата политических наук, доцента МГИМО МИД России Игоря Окунева своевременно и актуально. Всплеск интереса к политической географии в нашей стране проявился в 90-е гг. ушедшего столетия, когда она встала в один ряд с экономической и социальной географией.

И.Ю. Окунев. «Политическая география», М.: Аспект Пресс, 2019. 505 с. ISBN: 978-5-7567-0995-7

Учебное пособие «Политическая география» кандидата политических наук, доцента МГИМО МИД России Игоря Окунева своевременно и актуально. Всплеск интереса к политической географии в нашей стране проявился в 90-е гг. ушедшего столетия, когда она встала в один ряд с экономической и социальной географией. Однако за истекшую четверть века внимание к ней как к самостоятельной комплексной дисциплине заметно ослабло. Акцент сместился на такие отдельные ее направления, как лимология, политическая регионалистика, электоральная география, геополитика и ряд других, которые продолжали развиваться и дополняться новыми знаниями.

Среди обществоведов бытует мнение, что в политической географии уже все исследовано, а сама она ушла в детали и частности, узкие направления, превратившись в своего рода вспомогательный инструмент для других областей знания – политологии, международных отношений, регионоведения. Отчасти это происходит и потому, что география, как отмечает политолог Ирина Бусыгина в статье «Судьба географических знаний в политической науке и образовании», «недооценивает сама себя». При этом «пренебрежение географическими знаниями отражается не только на политической науке и международных отношениях, но и – крайне резко – на образовании по этим направлениям».

Игорь Окунев адресует учебное пособие студентам-политологам, международникам, регионоведам, справедливо полагая, что политическая география – это базовая дисциплина, на основе которой формируются знания и компетенции обучающихся по указанным направлениям. Данное обстоятельство предопределяет оригинальную авторскую логику изложения материала, разделенного на 12 взаимосвязанных и выстроенных в определенной последовательности глав. В конце каждой главы представлены рассматриваемые в ней базовые понятия, а также предложены контрольные вопросы и практические задания в виде дискуссий, деловых игр и так далее в актуальном интерактивном стиле, что, несомненно, делает изучение более живым и запоминающимся. Кроме того, в каждом разделе приведены исчерпывающие перечни основной и дополнительной литературы.

Первая глава представляет собой введение в политическую географию, в котором автор приглашает читателей активно включиться в осмысление предметного поля дисциплины. Хорошим приемом, призванным привлечь внимание, представляется наглядная демонстрация уровней политико-территориальной организации общества, сопровождаемая таблицами (сс. 11–14). Представляя методы политико-географических исследований, автор, конечно же, не мог не упомянуть о полевых работах (сс. 21–22), поскольку он сам в течение нескольких лет успешно руководил экспедициями, которые проводились клубом «Terra Cognita», действующим при Научно-студенческом обществе МГИМО. В теоретическом плане интересны новаторские идеи автора, связанные с анализом организации политического пространства и возможностью выделения регионального унитаризма и регионального федерализма второго и третьего порядка – феноменов, примеры которых отсутствуют на современной политической карте мира, но в принципе могут существовать (с. 16).

Во второй главе рассматриваются глобальные геополитические системы. Разделяя, как и многие современные ученые, представления о том, что «геополитика – это пространственная базовая концепция (география международных отношений), которая является основой для анализа глобальной политики», автор полагает, что «политика – это порождение географии», возникшее как результат неравномерности распределения ресурсов (с. 40). Заслуживают внимания разделы, посвященные бинарным и тернарным геополитическим системам. Однако следует отметить, что материалы данной главы весьма неравномерно распределены по параграфам: так, например, основным понятиям классической геополитики – «Хартленд», «Леналенд», «Римленд» – отведено значительно больше места, чем анализу цивилизаций или геополитической системы в целом. При этом остается не совсем понятной позиция автора по отношению к «концентрической геополитической системе», критические высказывания в адрес которой содержатся только в одном небольшом фрагменте.

Вызывает вопросы и предлагаемая автором типология великих держав, основанная на критерии стабильности данного статуса (с. 44), где в качестве «постоянной» державы выделяются США, главным образом вследствие своего глобального военного присутствия (около 800 военных баз по всему миру), тогда как Россия отнесена к числу «ревизионистских». Подобный подход во многом сближается с классификацией, получившей распространение в современной американской политической науке, где наряду с Россией к «ревизионистстким» державам относится и Китай, о котором автор почему-то предпочитает не упоминать. Однако эта точка зрения представляется спорной, поскольку, как хорошо известно, сам Китай предпочитает позиционировать себя в качестве «возвышающейся» державы, – и, на наш взгляд, такое определение более корректно, чем «возникающая» держава. В этой связи иллюстративный материал «Динамика обретения статуса великой державы» (с. 45), вероятно, следовало бы сопроводить более детальными пояснениями.

Третья глава посвящена интеграционным объединениям, разные типы которых рассматриваются в отдельных параграфах: трансграничные регионы, транспортные коридоры, зоны безвизового режима и свободной торговли, таможенные, экономические, валютные и прочие союзы. В этой же главе представлены материалы о различных политических союзах и интеграционных системах, что позволяет сформировать достаточно полное представление о подобных образованиях. Все подразделы главы проиллюстрированы многочисленными примерами. В частности, весьма информативна и наглядна таблица «Интеграционные объединения мира» (с. 96). Автор предлагает выделять в интеграционных системах такие структурные элементы, как ядро, периферия и контур, с чем, конечно, трудно не согласиться. Однако утверждение, что на макрорегиональном уровне можно выделить только две модели интеграции: европейскую и евразийскую (с. 101), вызывает сомнения.

В четвертой главе основное внимание уделяется государству «как системообразующему элементу политико-географической структуры мира», его возникновению и эволюции. Достаточно подробно проанализированы исторические формы государственности, интересно представлен материал об исторических титулах монархических государств. Много говорится о формах правления и национальном строительстве, которые рассматриваются с точки зрения формирования идентичности (концепция «мы» – «другие» Томаса Эриксена; внутреннего «другого» Кори Джонсона и Аманды Коулман) и маркирования ментальных границ сообщества. Автор также обращается и к концепции постколониализма Эдварда Саида, говоря о том, что «представления об отсталости периферии можно считать мифом о внутреннем ориентализме». При этом роль «внутреннего ориентализма» подробно раскрыта на примере процессов формирования и поддержания российской государственности.

Также в данной главе приведены исчерпывающие примеры, иллюстрирующие модели регулирования отношений в многонациональных государствах (сс. 131–133). В отдельные параграфы выделены материалы о разделенных государствах, нациях без государственности, суверенных государствах, государствах-юрисдикциях. Большое внимание уделено несостоявшимся, частично признанным, непризнанным, повстанческим государствам с актуальными кейсами на современной политической карте мира. Интересны разделы, посвященные протогосударствам, которые в авторской интерпретации предстают не как «вождества», а как сепаратистские проекты, реализуемые общественно-политическими организациями или движениями в новой и новейшей истории.

К несомненным достоинствам следует отнести детальный разбор таких понятий, как «автохтонность», «суверенность» и «государственная состоятельность», а также базирующийся на принципах Конвенции Монтевидео, подписанной рядом стран в 1933 г., подробный анализ ключевых признаков государства, определяющих его основные политико-географические элементы – территорию, границы и столицу (сс. 138–139). В табл. 4.5 (с. 140) приведены возможные варианты соотношения государственности и суверенитета. Следует согласиться с автором в том, что фундаментальная роль пространственного фактора в политических процессах связывается с вариативностью выбора сценариев и инструментов для развития государственности.

Несколько необычно, на наш взгляд, включение в учебное пособие по политической географии материалов, относящихся к вексиллологии – вспомогательной исторической дисциплине, изучающей флаги, знамена и штандарты. Тем не менее автор полагает, что данную область знания можно рассматривать в качестве субдисциплины политической географии (с. 163). Однако этот раздел сам по себе интересен, и, наверное, его можно было бы дополнить материалами по геральдике, поскольку предмет ее изучения, так же, как и вексиллологии, дает представление о некоем «сублимированном образе страны» (с. 163).

Последующие разделы книги более традиционны для курса политической географии. В пятой главе «Свойства территории государства» подробно рассматривается политико-географическое положение государства (ПГП) как его ключевая характеристика. При этом автор вводит термин «эндо-ПГП» для оценки положения страны «относительно ее внутренних элементов и центр-периферийных взаимодействий по отношению к внутренним зонам напряженности, конфликтов, линиям политических, этнорелигиозных, социокультурных и экономических расколов» (с. 172). Существенная роль отведена исследованиям размеров государства, основанным на трудах отечественных географов Исаака Майергойза и Андрея Трейвиша (индексы размеров государств), а также политологов Хосепа Коломера и Михаила Ильина (классификация стран по соотношению размеров государства и их функции в международных отношениях). Следует, однако, отметить, что автор допускает небольшую неточность, когда характеризует картографическую проекцию Меркатора: искажения в ней все более отчетливо проявляются не по направлению с севера к югу, а увеличивают размеры территории на карте по мере приближения к полюсам, достигая максимума около них.

Опираясь на свои предыдущие работы, Окунев видит в качестве одной из важных задач обсуждение вопросов, связанных с соотношением физических характеристик государства и уровнем развития политической системы, совершая исторический экскурс по трудам Платона и Аристотеля, Шарля Луи де Монтескье и Жан-Жака Руссо, Джеймса Мэдисона и Аренда Лейпхарта, а также обращаясь к работе Роберта Даля и Эдварда Тафта «Размер и демократия». Материалы данной главы наглядно демонстрируют возможности применения количественных методов для оценки свойств территории государства, в частности – использования индексов размера, компактности, вытянутости и сопредельности. Автор не только уделяет внимание традиционным для политической географии факторам наличия выхода к морю либо островного положения, но и подробнейшим образом останавливается на таких специфических формах государственной территории, как анклавы и эксклавы, выделяя различные их типы (сс. 190–196), а также территориальные коридоры (сс. 196–202).

Шестая глава посвящена изучению состава территории государства. Наряду с традиционным для политической географии рассмотрением сухопутного и водного пространств, автор обращает внимание читателей на проблемы, касающиеся воздушного пространства и земных недр – аэротории и литотории. Интересны и познавательны разделы, связанные с анализом различных форм владения территориями (арендованные и оккупированные территории, экстерриториальности, широкий спектр особых территориальных зон) и видами территориальных изменений государств (цессия, сецессия, ирредента, аннексия, адъюдикация, реторсия, репрессалии, морская аккреция, регрессия, трансгрессия). Единственное замечание по содержанию данной главы связано с тем, что ко времени выхода книги из печати уже была принята Конвенция о Каспийском море, и при последующих переизданиях это обязательно следует отразить в разделе, посвященном замкнутым морям.

В седьмой главе рассматриваются различные международные территории: открытое море, международный район морского дна, открытое воздушное и космическое пространство, Арктика и Антарктика, международные проливы, морские каналы, реки и озера. В ней также дана развернутая характеристика буферных зон, свободных и ничейных территорий, встречающихся на современной политической карте мира. Данный раздел содержит актуальные сведения не только политико-географического, но и правового характера. Однако, к сожалению, автор не всегда аккуратно использует соответствующую терминологию: так, Конвенция ООН по морскому праву упоминается и под своим действительным названием (сс. 212 и 261), и как «морская хартия» (с. 251).

Восьмая глава знакомит читателей с проблематикой зависимых территорий, существовавших в прошлом и сохранившихся до настоящего времени. Начинаясь с интересного рассуждения об экспансии человечества как вида, она во многом носит историко-географический характер и охватывает такие явления, как внешняя и внутренняя колонизация, колониализм, империализм, деколониализм, неоколониализм, постколониализм. Автор досконально проработал разделы, связанные с различными формами колониального освоения и подчинения пространства: миссиями, редукциями, факториями, колониальными кампаниями, коронными и мандатными территориями и так далее. Не менее подробно представлены и материалы о несамоуправляющихся, неинкорпорированных и инкорпрорированных неорганизованных и организованных территориях, бантустанах, резервациях, кондоминиумах, доминионах, сателлитах и протекторатах, а также о динамических, вассальных, ассоциированных, марионеточных и лимитрофных государствах. Следует тем не менее указать на некоторые недочеты: так, государство Свазиленд теперь носит новое название – Королевство Эсватини (с. 318), а в Новой Каледонии в 2018 г. был проведен уже второй референдум о независимости, который, правда, тоже не увенчался успехом (с. 320).

Девятая глава «Столицы и центры» может заинтересовать не только будущих политологов, международников и регионоведов, но также и географов, экономистов, урбанистов. Данная проблематика для автора не нова: он уже исследовал ее в монографии «Столицы в зеркале критической геополитики» (М.: «Аспект Пресс», 2017 г.), отдельные материалы которой были частично переработаны и адаптированы для настоящего издания. Несомненным достоинством является широкое использование математических методов, применимых для изучения не только уже существующих столиц, но и городов, претендующих на такой статус (индекс эксцентральности столицы, коэффициент столичности, закон Ципфа и другие). Автор подробно разбирает такие понятия, как многостоличность, квазистоличность, гипертрофия и гипотрофия столиц; приводит примеры расчета коэффициента столичности и показывает корреляцию между данным параметром и численностью населения. Особенно хотелось бы отметить приведенное в конце главы практическое задание № 12 «Столичность»: оно развивает у студентов пространственное воображение, способность анализировать, систематизировать, обобщать имеющиеся сведения и синтезировать новое знание. Вместе с тем содержание данной главы не свободно от некоторых неточностей и недочетов. В частности, не совсем понятно, почему одни те же города – Веллингтон, Додома и Оттава – фигурируют в разных случаях в качестве микростолиц моноцентрических и полицентрических государств (табл. 9.3. и рис. 9.10 и 9.11 на сс. 368–369); кроме того, в табл. 9.5 (с. 375) новая и старая столицы Нигерии перепутаны местами.

Десятая глава «Границы и размежевания», наряду с традиционной для политической географии тематикой, освещает целый ряд вопросов, представляющих несомненный интерес для будущих политологов и специалистов в области теории и истории международных отношений. Установлению таких междисциплинарных связей способствует, в частности, обращение автора к теории размежевания Стейна Роккана и Сеймура Липсета и концепции «голубого банана» Роже Брюне. Среди материалов, включенных в главу, следует отметить небольшой раздел по лимологии, где наглядно представлены основные подходы к выделению типов государственных границ, и фрагмент, связанный с процессами их делимитации и демаркации. Внимание читателей, несомненно, привлекут исторические факты о строительстве особых приграничных сооружений – укрепленных рубежей со сторожевыми башнями, называемыми лимесами, и разделительных стен, а также примеры существования разделенных городов. Однако данная глава, вероятно, смотрелась бы еще более выигрышно, если бы в ней несколько шире были освещены вопросы электоральной географии, о которых автор, на наш взгляд, говорит кратко. Кроме того, было бы любопытно сравнить феномен фронтира в эпоху освоения Дикого Запада в США с процессом постепенного присоединения к Российской Империи континентальных пространств Центральной Азии примерно в то же время.

В одиннадцатой главе «Регионы и муниципалитеты» рассматриваются различные формы политико-территориального устройства государств – унитаризм и федерализм, а также разные типы территориальных единиц. В ней представлен обширный справочный материал: полный перечень всех автономий унитарных государств мира (с. 409, табл. 11.2), перечень субъектов Российской Федерации с указанием их административных центров (с. 413, табл. 11.3), федеральные территории стран мира (с. 420, табл. 11.4), сложносоставные регионы России (сс. 424-425, табл. 11.6, 11.7). Особо следует отметить удачную попытку автора представить в одной таблице федеральные, судебные, военные округа, экономические районы и часовые пояса современной России (с. 428, табл. 11.8).

В целом глава получилась весьма информативной, однако по своему содержанию она выходит за рамки базового курса политической географии для студентов бакалавриата. Разделы, посвященные супрарегиональным объединениям, субрегиональным единицам, субрегиональным автономиям и федерациям, невключенным территориям и городским режимам, вполне могут войти в программы углубленных спецкурсов, в том числе и разрабатываемых для магистратуры.

Заключительная глава «Пространственная идентичность» свидетельствует о стремлении автора охватить все многообразие проблем, связанных с политико-географическим осмыслением пространства. На наш взгляд, она представляет собой хороший задел для будущих исследований на стыке политологии, политической философии и политической географии. Тем не менее некоторые ее параграфы, было бы неплохо расширить, поскольку в своем нынешнем виде глава воспринимается скорее приложением к основному тексту, а не его органической частью.

Высказанные нами замечания не носят принципиального характера, не снижают значимости проделанной работы – их нужно рассматривать скорее в качестве рекомендаций для подготовки новых изданий, которые непременно должны последовать. Не вызывает сомнений, что книга будет востребована – прежде всего, благодаря своей комплексности, синтетическому охвату актуальных проблем политической географии и смежных с нею областей знания.

Отличительной особенностью книги является ее универсальный, энциклопедический характер. Она в буквальном смысле насыщена актуальным справочным и иллюстративным материалом: таблицами, схемами, графиками, картами, в том числе и так называемыми mental maps, – все это в значительной мере обогащает издание. После основного текста следует примерная образовательная программа по политической географии с подробным тематическим планом лекционных и семинарских занятий, приводятся перечни обязательной политико-географической номенклатуры, терминологии и аббревиатур, что делает пособие весьма удобным как для студентов, так и для преподавателей.

Пособие написано хорошим и понятным языком, изобилует множеством интересных и малоизвестных примеров по каждому разделу. Будучи по своему первому образованию филологом, автор иногда, но всегда к месту, позволяет себе отойти от академического стиля изложения, наполняя текст красивыми и поэтичными метафорами. Показателен в этом смысле фрагмент, посвященный судьбе португальской колониальной империи: «Дух колониализма, вырвавшийся на самой юго-западной оконечности Европы в Сагрешской навигационной школе Генриха Мореплавателя, спустя ровно 555 лет развеялся где-то в водах Тиморского моря между Индийским и Тихим океаном» (с. 299).

На наш взгляд, не вызывает сомнений, что новая книга Игоря Окунева займет достойное место в ряду учебных пособий для студентов, специализирующихся в области общественных наук, в первую очередь для будущих политологов, международников и регионоведов, а также станет авторитетным ресурсом, к которому будут обращаться исследователи широкого круга научных проблем, связанных с политической географией.

В заключение хотелось бы отметить, что предлагаемое издание является прекрасным примером того, как юношеское увлечение автора географией, и, в частности, географией политической, вылилось спустя годы в оригинальное переосмысление предмета, которое в свою очередь, как это нам представляется, будет способствовать проявлению у студентов интереса к этой дисциплине и в той или иной мере поможет новому поколению исследователей определить свой путь в науке.

США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Образование, наука > globalaffairs.ru, 3 сентября 2019 > № 3138490 Михаил Грачев

Танкерная война. Версия 2.0?

Американо-иранские противоречия в Ормузском проливе

Павел Гудев – кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник ИМЭМО им. Е.М. Примакова РАН.

Резюме Уровень провокационной активности в Ормузском проливе со стороны как Ирана, так и США и их союзников зашкаливает. Стороны ходят по грани «красной линии», пересечение которой чревато прямой военной эскалацией. Взаимные обвинения и троллинг вряд ли приведут к чему-то хорошему.

Во время ирано-иракской войны 1980–1988 гг. обе стороны активно наносили удары по судам, прежде всего экспортирующим нефть из государств Персидского залива. В танкерную войну оказались втянуты не только Иран и Ирак, ее последствия испытало около 30 внерегиональных государств (включая США и СССР), суда и корабли которых пересекали опасные акватории. По статистике, за 1984–1987 гг. было повреждено почти 340 кораблей и судов (в основном – танкеров), убиты 116 гражданских и военных моряков, 167 – ранены. В 1987 г. Соединенные Штаты были вынуждены для обеспечения безопасности судоходства и транспортировки энергоресурсов не только качественно и количественно нарастить свое присутствие в районе Персидского залива, но и начать сопровождение сначала американских, а затем и всех гражданских судов, следовавших через его акватории.

Сегодня Вашингтон вновь предлагает создать международную коалицию для патрулирования Ормузского пролива с целью предотвращения инцидентов, связанных с незаконным задержанием Ираном нефтеналивных танкеров. Тегаран в ответ напоминает о своих возможностях полностью блокировать пролив, подчеркивая, правда, что мера эта крайне нежелательная, но абсолютно неизбежная в случае возрастания давления.

Хроника эскалации – 2019

Хронология обострения американо-иранских взаимоотношений в 2019 г. насчитывает целую серию инцидентов, по итогам которых стороны не стеснялись обвинять друг друга в спланированных провокациях. Началось все с майской «диверсионной» атаки на четыре торговых судна в портовых водах ОАЭ. Затем, 13 июня, торпедному нападению в Оманском заливе подверглись два танкера под японским и норвежским флагами, американская разведка возложила ответственность за «теракты» на Иран. 20 июня иранские силы ПВО сбили американский БПЛА за нарушение границы национального воздушного пространства. Президент Дональд Трамп лишь в последний момент отменил ракетный удар возмездия, но иранские сети демонстративно подвергаются кибератакам. 4 июля в районе Гибралтара силы специального назначения Великобритании задержали по запросу США танкер Grace-1, перевозящий иранскую нефть в Сирию, что якобы является нарушением санкций ЕС против правительства Башара Асада. Действия Ирана не заставили себя ждать: 19 июля Корпус стражей исламской революции (КСИР) задерживает танкер Stena Impero под британским флагом за нарушение правил судоходства. Это событие становится кульминацией того, что можно считать новой танкерной войной в Персидском заливе.

Попробуем разобраться, насколько легитимны действия той или иной стороны с политико-правовой точки зрения и кто больше или меньше замешан в провокациях.

Сведения о подрыве танкеров в водах ОАЭ и Оманском заливе настолько противоречивы, что эти сюжеты лучше оставить за пределами нашего анализа. Относительно сбитого американского беспилотника позиции противоположны: Соединенные Штаты настаивали на том, что он был сбит в международном, а Иран – в национальном воздушном пространстве. Какие версии возможны?

Некоторые эксперты поспешили связать это происшествие с давним американо-иранским спором о том, что такое «Ормузский пролив», какими правами здесь наделены третьи страны и где проходят границы тех или иных морских и воздушных зон.

Напомним, что США, вполне традиционно, считают этот пролив международным с правом транзитного прохода в рамках Конвенции ООН по морскому праву 1982 года. Последнее распространяется на все гражданские суда и военные корабли, а также включает в себя право полета гражданской/военной авиации, причем транзитный проход (в нашем случае – полет) не может быть приостановлен. Позиция Ирана основана на том, что Ормузский пролив в его самой узкой части полностью перекрыт территориальными морями двух государств – Ирана и Омана, на которые распространяется полный государственный суверенитет, включая воздушное пространство. Иран считает, что здесь действует более жестко регламентированное право мирного, а не транзитного прохода, которое, в свою очередь, не предусматривает свободы полетов, в том числе БПЛА. На уровне национального законодательства эту позицию разделяет и Оман.

Однако американский беспилотник был сбит около входа в Ормузский пролив со стороны Оманского залива, что не снимает вопроса о правовом статусе вод пролива, но поворачивает ситуацию в иное русло. Может быть, действительно, БПЛА нарушил здесь границу между международным и национальным воздушным пространством, которая совпадает с внешней границей 12-мильного территориального моря Ирана? Такой вариант вполне допустим, ведь БПЛА, вне всяких сомнений, осуществлял разведывательную деятельность. У Ирана было полное право на приостановление полета, хотя вопрос о соразмерности применимых мер со ссылкой на статью 51 Устава ООН (право на коллективную/индивидуальную самооборону) – предмет для отдельной дискуссии.

С меньшей долей вероятности, но все же – это могла быть ошибка или же провокация американцев. Так, они никогда не соглашались с внешними границами морских зон, в том числе территориального моря, которые установил Иран. Они полагали, что проведение Тегераном прямых исходных линий для отсчета предписанных Конвенцией 1982 г. морских зон суверенитета и юрисдикции осуществлено с явными нарушениями: на слишком большом расстоянии от берега и с заметным отклонением от его общего направления. Соответственно, разное понимание того, где проходит внешняя граница территориального моря Ирана, могло стать причиной случайного или же намеренного вторжения американского беспилотника в иранское воздушное пространство.

Еще одна версия заключается в том, что американский БПЛА не нарушал национального воздушного пространства, но находился в пределах иранского района полетной информации (Flight Information Region, FIR). Такой район включает в себя часть международного воздушного пространства, устанавливается для обеспечения полетно-информационного обслуживания, а регулирование в его рамках применимо исключительно к международным коммерческим полетам. Теоретически можно предположить, что местное командование Корпуса стражей исламской революции (КСИР), наблюдая полет американского БПЛА в иранской FIR, могло ошибочно посчитать, что его деятельность осуществляется в иранском воздушном пространстве. В итоге решение о необходимости остановить полет БПЛА было принято на местах, без согласования с центральным руководством в Тегеране и на основе некорректного понимания норм и положений международного права. По мнению американских экспертов, именно такая интерпретация привела к тому, что президент Трамп решил в последний момент отложить ракетный удар.

Выпадом на выпад

Ситуация с задержанием в Гибралтарском проливе танкера с иранской нефтью, которая якобы предназначалась сирийскому режиму, допускает куда меньше толкований. Этот танкер замечен в постоянном отключении автоматической системы идентификации (AIS), значит, можно смело предположить, что он регулярно задействован в теневых схемах по транспортировке не совсем легальных грузов. Однако этого явно недостаточно для задержания. Согласимся с иранской позицией: фактически, это акт «экономического терроризма».

Его арест обнажил еще одну серьезную проблему, вернее – давний конфликт, касающийся британо-испанского спора относительно суверенитета над Гибралтаром. Испания оспаривает не только сегодняшние границы Гибралтара, считая, что определенная его часть не принадлежит Великобритании, но и утверждает, что Утрехтский договор 1713 г. не дает Лондону прав на установление каких-либо морских зон вокруг полуострова. Мадрид готов признать суверенитет Британии исключительно над портовыми водами Гибралтара. Однако власти Великобритании установили внешние границы территориального моря в 3 морские мили к востоку и югу от полуострова, и в 2 морские мили в Бухте Альхесирас (она же – Гибралтарский залив).

Складывается интересная картина: танкер с иранской нефтью через Гибралтарский пролив заходит в территориальное море Гибралтара, чтобы пополнить запасы провизии и запасных частей. Здесь же осуществляется его захват с помощью британского спецназа, скорее всего, по запросу из США, и судно помещается под арест властями Гибралтара. Таким образом, захват танкера произошел в водах, которые Испания считает своими, но никто не посчитал нужным ее уведомить и уж тем более запросить ее разрешения. Весьма вялая реакция испанского правительства на этот инцидент, выраженная, с одной стороны, в недовольстве ситуацией, а с другой – в констатации приверженности европейским санкциям, фактически размывает претензии Мадрида на данные акватории. Правовая позиция Испании, что в акватории Гибралтарского пролива есть только два прибрежных государства – Испания и Марокко – стала существенно менее прочной и последовательной.

Задержание Ираном судна, шедшего под британским флагом, – прямая реакция на арест в Гибралтаре танкера с иранской нефтью. При этом Тегеран настаивает, что причина остановки была серьезная: оно якобы пренебрегло установленными правилами прохода через Ормузский пролив и двигалось в «неверном» направлении – навстречу выходящим из Персидского залива судам. Правда, позже была предъявлена и другая версия: танкер якобы причастен к аварии с рыболовецким судном, но каким и где – никто не уточнял.

Если исходить из первой версии, то действительно – в Ормузском проливе введена Схема разделения движением судов (СРД), одобренная Международной морской организацией (IMO). В соответствии с ней, заход в Персидский залив осуществляется по северному коридору, а выход в Оманский залив – через южный коридор. Ширина коридоров около 2 морских миль, а между ними расположена зона «разделения» шириной от 2 до 3 морских миль.

Проблема, однако, в том, что расположение СРД в центральной, самой узкой части пролива (через которую как раз пролегал маршрут танкера) таково, что она полностью находится в территориальном море Омана. Это означает, что КСИР захватил танкер в водах, находящихся под суверенитетом Омана, и затем уже отконвоировал его в иранские воды. Такие действия с правовой точки зрения возможны только в случае, если бы нарушение произошло исключительно (!) в иранских водах и корабли КСИР осуществляли бы конвенционное право «преследования по горячим следам» (статья 111 Конвенции 1982 г.). А чтобы вторгнуться в оманские воды, Тегеран должен иметь двухстороннее соглашение с Маскатом о правомочности преследования и задержания в акватории его территориального моря.

Более того, если все же рассматривать Ормузский пролив как международный с правом транзитного прохода (позиция США), последний не может быть приостановлен, так как по своей сути – это видоизмененное в рамках Конвенции 1982 г. право свободы судоходства в отношении проливов. Припроливные страны вправе принимать меры по обеспечению безопасности судоходства, предотвращению загрязнений, которые, однако, не должны вести к лишению, нарушению или ущемлению права транзитного прохода. Поэтому задержание британского танкера на основе весьма спекулятивных обвинений – фактически акт разбоя на море со стороны Ирана.

При этом Иран, видимо, и дальше будет продолжать провокации против коммерческого судоходства в проливе. По последним данным, Тегеран создает помехи спутниковой навигации GPS, в том числе давая ложные сведения о геопозиции. Можно предположить, что Иран тем самым провоцирует суда и самолеты нарушать иранские морские и воздушные границы для их задержания.

Иран неоднократно заявлял, что в случае экономического и военно-политического шантажа он оставляет за собой право на ответные меры, в том числе на закрытие Ормузского пролива. Пока Иран лишь пугает американцев, а также экспортеров и импортеров ближневосточной нефти своей решимостью пойти на такой шаг. Но может ли он приостановить судоходство в проливе и каковы будут международно-правовые последствия?

Иран обладает достаточно серьезным военно-морским потенциалом для противостояния США и их союзникам в регионе. Прежде всего, это быстроходные катера КСИР (около 1,5 тыс.) – так называемый «москитный флот», оснащенный в том числе противокорабельными ракетами; противокорабельные комплексы (около двух десятков, радиус действия от 30 до 300 км), размещенные вдоль береговой линии, на островах и нефтяных платформах; надводные и подводные корабли ВМС Ирана с противокорабельными ракетами и торпедами (6 фрегатов, 3 корвета и ряд других кораблей рангом ниже, 3 дизельных подводных лодки класса «Варшавянка).

Однако использование сил и средств ВМС и КСИР для закрытия пролива – это фактически объявление войны. Поэтому наиболее простой, дешевый и эффективный способ – минные заграждения. Принимая во внимание узость Ормузского пролива – около 21 морской мили в самом узком месте – Ирану легко «завалить» большую часть судоходной акватории минами. Иранские минные запасы оцениваются примерно в 3–6 тыс. мин советского/российского, китайского и северокорейского, а также собственного производства. Для их размещения можно использовать как быстроходные катера, военные корабли, подводные лодки, так и коммерческие суда (например, рыболовецкие). Однако не всё так просто и очевидно.

Во-первых, современные танкеры, как правило, являются двухкорпусными, и даже взрыв мины не грозит им затоплением.

Во-вторых, опыт показывает, что судоходные компании достаточно быстро адаптируются к возникающим рискам и угрозам, – во время последних танкерных инцидентов поток нефтепродуктов из Персидского залива лишь в самом начале упал на 25%, а потом вновь стабилизировался на прежней отметке. Более того, страны региона подстрахованы на случай закрытия Ормузского пролива: ОАЭ и Саудовская Аравия могут обеспечить частичный экспорт своей продукции по трубопроводам. Наконец, сам Иран зависит от поставок своей нефти через акваторию пролива, правда, в последнее время этот объем существенно сократился – с 2,5 млн до 250–500 тыс. баррелей в сутки.

В-третьих, проблема разминирования акватории Ормузского пролива и Персидского залива с технической точки зрения решаема за счет применения кораблей- и вертолетов-тральщиков, а также роботизированного оборудования. Это вопрос исключительно времени. По предварительным подсчетам, разминирование около 10% акватории позволит полностью восстановить навигацию, а для того, чтобы достичь цифры в 80% потребуется около месяца.

Наконец, такие действия Ирана нелегитимны и должны осуществляться скрытно. И здесь встает вопрос: сколько мин сможет установить Тегеран, пока его действия не станут известны другим странам и участникам международного сообщества?

Нельзя забывать и о том, что суверенитет и юрисдикция Ирана распространяются не на всю акваторию Ормузского пролива, здесь есть морские зоны Омана и ОАЭ. Установка минных заграждений, например, в пределах территориальных вод этих государств – прямое нарушение их суверенитета и может трактоваться как применение силы против территориальной неприкосновенности и политической независимости (статья 2(4) Устава ООН).

Хотя морские мины в отличие от противопехотных не являются запрещенным видом оружия, их установка в мирное время может расцениваться как акт агрессии, поскольку ведет к блокированию морских портов государств Персидского залива. Последние, неся экономические потери от прекращения навигации через Ормузский пролив, могут посчитать себя вправе применить вооруженную силу против Ирана как средство самозащиты.

Поэтому, несмотря на грозные заявления Тегерана, даже ужесточение санкционного режима в его отношении не может быть законным поводом для перекрытия Ормузского пролива. Более того, сам факт угроз по ограничению мирного судоходства, а уж тем более посредством установки мин, может интерпретироваться как прямое нарушение норм и положений международного обычного права (то есть права, исходящего из практики или обычаев государств).

Международный суд ООН также не остался в стороне от рассмотрения вопроса о минных заграждениях. Существует три хрестоматийных решения: дело о проливе Корфу 1949 г. (Великобритания против Албании); дело, касающееся нарушения международного права и поощрения терроризма в Никарагуа 1986 г. (Никарагуа против США); дело о нефтяных платформах 2003 г. (Исламская Республика Иран против Соединенных Штатов).

В деле о проливе Корфу суд посчитал, что Албания несет полную ответственность за причиненный британским кораблям и экипажам ущерб вследствие установки минных заграждений, хотя это было сделано не ее кораблями, но с ее ведома. Она была обязана уведомить британцев об опасности, которой они подвергаются, следуя через пролив. Впоследствии Албания признала вину и в 1996 г. выплатила 2 млн долларов Великобритании. Однако принудительное разминирование, на котором настаивал Лондон, было признано нарушающим государственный суверенитет Албании.

В деле «Никарагуа против США» суд постановил, что установка Соединенными Штатами мин во внутренних водах и территориальном море Никарагуа было вмешательством во внутренние дела, использованием силы против другого государства и препятствовало мирной морской торговле. В частности, было сказано, что установка мин неизбежно затрагивает суверенитет прибрежного государства и что если право входа в порты ущемлено в результате установки мин другим государством, то нарушается свобода коммуникации и морской торговли. Суд отметил, что установка мин в водах другого государства без предупреждения или уведомления является не только противозаконным действием, но и нарушением принципов гуманитарного права, лежащим в основе Гаагской конвенции №VIII 1907 года. Действия Соединенных Штатов были признаны противоправными, так как ни в процессе установки мин, ни впоследствии они не предупредили участников международного судоходства о существовании и местах установки мин, что привело к гибели людей, созданию новых рисков, вследствие чего выросли ставки морского страхования.

Иск Ирана против США, касающийся американских атак на иранские нефтедобывающие платформы в 1987–1988 гг., для нас наиболее интересен. В его основе – реакция Вашингтона на подрывы на минах кувейтского танкера Sea Isle City под американским флагом и американского военного корабля Samuel B. Roberts, нарвавшегося на мину близ Бахрейна. Хотя минные заграждения в ходе «танкерной войны» ставили обе стороны (Иран и Ирак), США возложили всю ответственность исключительно на Иран. В качестве ответных мер американцы атаковали нефтедобывающие платформы Ирана, рассматривая свои действия как пример допустимой самообороны. Однако суд посчитал, что представленных Вашингтоном доказательств причастности Ирана к установлению минных заграждений недостаточно, и, соответственно, действия Соединенных Штатов в отношении нефтедобывающих платформ не могут считаться соразмерной самообороной.

Эти примеры в целом свидетельствуют о том, что для объявления войны Ирану, используя в качестве обоснования установку мин, потребуется убедительная доказательная база. Тем не менее нельзя сбрасывать со счетов тот факт, что американская концепция ведения боевых действий допускает применение силы в ответ на враждебные акты и даже на враждебные намерения. А неучастие США в исках, инициированных Никарагуа и Ираном, лишь подтверждает, что американцы не согласны с теми ограничениями, которые содержатся в решениях Международного суда ООН.

Еще один вопрос, который вытекает из последних событий в Персидском заливе: а действительно ли Соединенные Штаты, равно как и Иран, имеют право использовать военную силу в ответ на те или иные провокации?

Вашингтон обвинил Иран в попытках подрыва танкеров с помощью их минирования и практически приравнял эту ситуацию к намеренному применению силы/вооруженному нападению Ирана, в ответ на которое США и другие страны имеют право на самооборону. Хотя ранее Международный суд ООН встал на сторону Ирана и отказался приравнивать использование ракет или мин к полноценному вооруженному нападению, американская сторона осталась при своем: любая атака с помощью ракет или мин одного государства на другое дает право на самооборону.

Однако необходимо учитывать, что события 2019 г. не привели к каким-либо серьезным последствиям: не было человеческих жертв, а среди команды судов не было американских граждан. Позиции Норвегии и Японии, под чьими флагами ходят данные танкеры, остались сдержанными. Это дает основания полагать, что их точка зрения в большей степени соответствовала решениям Международного суда ООН по делу Никарагуа против США, когда было установлено, что только наиболее серьезные формы применения силы представляют собой вооруженное нападение и дают право на самооборону. Иран, кстати, тогда полностью поддержал такой подход, согласно которому понятие вооруженного нападения, приводящего к применению права на самооборону, должно толковаться более узко, чем понятие незаконного применения силы в статье 2(4) Устава ООН.

Но реакция Тегерана на сбитый американский беспилотник свидетельствует об определенном отходе Ирана от предыдущей концепции. В частности, вторжение в национальное воздушное пространство было трактовано как нарушение статьи 2(4) Устава ООН (воздерживаться от угрозы силой или ее применения против территориальной неприкосновенности или политической независимости любого государства), которое автоматически влечет за собой возможность апелляции к статье 51 Устава ООН (право на коллективную или индивидуальную самооборону в ответ на вооруженное нападение). На уровне международного права существует фактически универсальное мнение, что не всякое нарушение статьи 2(4) влечет за собой право на использование статьи 51 Устава ООН. Однако вторжение беспилотника Тегеран расценил как вооруженное нападение. Несмотря на то, что его полет не нанес видимого ущерба, сам факт нарушения границы национального воздушного пространства Иран истолковал как достаточный для использования права на самооборону.

Такие метаморфозы свидетельствуют о принципиальном изменении позиции Ирана: сейчас любое применение силы рассматривается как вооруженное нападение и влечет за собой использование права на самооборону. Как ни парадоксально, это делает Иран куда ближе к философии восприятия подобных ситуаций Соединенными Штатами, которые полагают, что право на самооборону может быть использовано против любого незаконного применения силы. К сожалению, то, что Иран стал во все большей степени ориентироваться на американский подход, не снижает градус напряженности, а наоборот – провоцирует ее дальнейший рост в регионе.

Конвенция и конфликт интерпретаций

Применительно к Ормузскому проливу особое значение имеет Конвенция ООН по морскому праву 1982 года. Иран не является ее полноправным участником: он подписал, но не ратифицировал это соглашение. И хотя сам факт подписания Конвенции обязывает Тегеран как минимум не действовать против ее норм, его поведение в прилежащих акваториях зачатую весьма условно соотносится с ключевыми статьями этого международного договора.

Так, еще на этапе подписания Конвенции Иран заявил о праве требовать предварительного разрешения на проход военных кораблей иностранных государств через свое территориальное море для обеспечения и защиты своих интересов в области безопасности. В 1993 г. это положение, прямо противоречащее букве и духу Конвенции, было закреплено на уровне иранского национального законодательства. В соответствии с ним проход военных кораблей, подводных лодок, судов с ядерными силовыми установками или же каких-либо других плавательных средств, перевозящих опасные или вредные вещества, способные нанести ущерб окружающей среде, через территориальное море осуществляется при условии получения предварительного разрешения Ирана.

Конвенция дает прибрежному государству право осуществлять в 24-мильной прилежащей зоне контроль лишь в области предотвращения или же нарушения таможенных, фискальных, иммиграционных и санитарных законов. Иран же настаивает на своих правах по контролю за соблюдением морского и экологического законодательства, а также регулирования в сфере безопасности. Иран вразрез с положениями Конвенции претендует на право устанавливать соответствующие зоны охраны и безопасности в пределах 200-мильной исключительной экономической зоны (ИЭЗ), хотя Конвенция говорит о том, что прибрежное государство наделено таким правом лишь по отношению к искусственным островам, установкам и сооружениям. Более того, Иран закрепил положение, согласно которому иностранная военная деятельность и практика, сбор информации и любая иная деятельность, несовместимая с правами и интересами Исламской Республики Иран, в исключительной экономической зоне и на континентальном шельфе запрещены. Хотя в рамках Конвенции в пределах ИЭЗ должны действовать три из шести свобод открытого моря – судоходства, полетов, прокладки кабелей и трубопроводов, соответственно, прибрежное государство не имеет полномочий регулировать, а тем более запрещать любые виды военно-морской деятельности в пределах своей 200 мильной ИЭЗ.

Таким образом, позиция Ирана в отношении норм и положений Конвенции 1982 г. достаточно противоречива. С одной стороны, Тегеран допускает весьма расширенное толкование ее ключевых статей. С другой – практика показывает, что претензии Ирана пока не выходят за пределы принятых официальных документов. Иран в целом допускает транзитный проход американских кораблей и судов через Ормузский пролив: военные корабли США и союзников осуществляли различные виды военно-морских маневров в пределах иранской ИЭЗ во время войны в Персидском заливе; американские и иные зарубежные суда и корабли регулярно пересекают территориальные воды Ирана, не запрашивая предварительного разрешения.

На ситуацию в Ормузском проливе и американо-иранские отношения накладывают отпечаток давние разногласия относительно правового статуса пролива и режима прохода через него. Напомним, что Соединенные Штаты не только не ратифицировали, но и не подписали Конвенцию 1982 года. Однако, с их точки зрения, она является документом, кодифицирующим нормы обычного права (международных обычаев), обязательные для исполнения всеми государствами-членами международного сообщества. С позиции США, Ормузский пролив, соединяющий одну часть открытого моря/ИЭЗ с другой частью открытого моря/ИЭЗ, является международным проливом с правом транзитного прохода. Последнее – устоявшаяся норма обычного права, и Иран не обладает полномочиями как-либо его ограничивать. Подход США к Конвенции 1982 г. и праву транзитного прохода полностью соответствует их экономическим и военно-стратегическим интересам.

По их логике, другие страны, в том числе не участвующие в Конвенции (Иран, Северная Корея, Сирия, Ливия, и другие) обязаны исполнять нормы обычного права, якобы кодифицированные в этом документе.

Кроме того, США являются последовательными защитниками права транзита применительно ко всем проливам, которые используются или же могут быть использованы для международного судоходства. Они неоднократно выступали против претензий прибрежных государств, не признающих или ограничивающих право транзита, в отношении следующих проливов: Баб-эль-Мандебский, Бонифачо, Головнина, Зондский, Гибралтар, Ломбокский, Ормузский, Торресов, Фриза, а также проливы на трассе российского Северного морского пути и Канадского арктического архипелага, формирующие Северо-Западный проход.

США считают, что отсутствие юридически сформулированного права «транзитного прохода» до принятия Конвенции 1982 г. было обусловлено исключительно тем, что государства не имели возможности легально расширить границу своего территориального моря сверх положенных 3 морских миль, а не тем, что это было кем-либо запрещено. Соответственно, это не мешало американским кораблям и судам проходить по выделенным коридорам открытого моря в тех или иных международных проливах. Введение 12-мильного лимита территориального моря потребовало разработки условий транзита для того, чтобы сохранить права государств на проход через международные проливы. Однако США убеждены, что поскольку право прохода военных и гражданских судов через международные проливы существовало и до принятия Конвенции 1982 г., значит, это устоявшаяся норма международного обычного права.

Иран при подписании Конвенции 1982 г. воспользовался предоставленным ей правом выступить с отдельным заявлением, в котором выразил позицию как в отношении самой Конвенции, так и отдельных ее положений. В частности, Иран заявил: «Несмотря на предполагаемый характер Конвенции как конвенции общего применения и законодательного характера, ряд ее положений являются лишь продуктом quid pro quo (услуга за услугу – Авт.), которые не обязательно направлены на кодификацию существующих обычаев или установившихся видов использования (практики), рассматриваемых как носящих обязательный характер. Поэтому представляется естественным и согласующимся со статьей 34 Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г., что только государства-участники Конвенции по морскому праву обладают полномочиями пользоваться предусмотренными в ней договорными правами. Вышеизложенные соображения относятся конкретно (но не исключительно) к нижеследующему:

Право транзитного прохода через проливы, используемые для международного судоходства (Часть III, раздел 2, статья 38).

Понятие "исключительная экономическая зона" (часть V).

Все вопросы, касающиеся Международного района морского дна и концепции "Общего наследия человечества" (Часть XI)».

Таким образом, позиция Ирана по транзитному проходу заключалась и заключается в том, что это исключительно договорная, а не обычная норма международного права. Это право, основанное на «контракте», и оно распространяется только на те страны, которые приняли на себя все обязательства, зафиксированные в Конвенции. А значит, Иран имеет потенциальную возможность не признавать право транзита через Ормузский пролив в отношении США до тех пор, пока те не присоединились к этому международному соглашению.

Иранская позиция в целом находит поддержку на уровне международной доктрины права. Еще в 1982 г. председатель III Конференции ООН по морскому праву Томи Т.Б. Ко заявил: «Эта Конвенция не является конвенцией, кодифицирующей правовые нормы. Утверждение о том, что, за исключением части XI, Конвенция представляет собой кодификацию обычного права либо отражает существующую международную практику, является неверным с фактической точки зрения и юридически необоснованным. Режим транзитного прохода через проливы, используемые для международного судоходства, и режим архипелажного прохода по морским коридорам являются двумя примерами из многих новых концепций, воплощенных в Конвенции».

Сегодня устоявшаяся точка зрения состоит в том, что транзитный проход стал новеллой международного морского права, закрепленной в Конвенции. И это положение движется в сторону того, чтобы в перспективе стать нормой международного обычного права. Соответственно, Иран имеет основания считать, что в Ормузском проливе в отношении США действует не конвенционное право транзитного прохода – предельно либеральная норма, а исключительно право мирного прохода – максимально регламентированная норма морского права, напрямую запрещающая те или иные виды деятельности (см.: статья 19(2) Конвенции 1982 г.). Правда, с одним существенным «расширением»: применительно к международным проливам такой проход не может быть приостановлен (статья 16(4) Конвенции о территориальном море и прилежащей зоне 1958 г.). Плюс, как мы уже упоминали выше, Иран ввел разрешительный порядок мирного прохода иностранных военных кораблей через его территориальные воды.

Интересно, что на III Конференции ООН по морском праву (1973–1982 гг.) Иран настаивал на том, что правом на мирный проход, который не может быть приостановлен, должны обладать исключительно государства, омываемые водами Персидского залива, так как эта акватория является полузамкнутым морским регионом, а проход судов и кораблей внерегиональных стран может носить явно немирный характер.

Соединенные Штаты не могут согласиться с такими ограничениями, хоть и зафиксированными исключительно на уровне иранского национального законодательства. Неслучайно, Иран – страна, в отношении которой США практически ежегодно проводят те или иные мероприятия в рамках программы Freedom of Navigation (FON). Причем своя логика присутствует и с американской стороны.

В частности, США полагают: сам факт расширения внешней границы территориального моря с 3 до 12 морских миль, предпринятого Ираном со ссылкой на Конвенцию 1982 г., говорит о том, что право мирного прохода через его территориальное море в Ормузском проливе было автоматически заменено на конвенционное право транзитного прохода. Это обусловлено тем, что расширение внешней границы территориального моря до 12 морских миль и введение права транзитного прохода были взаимосвязаны в рамках Конвенции 1982 г., они являлись составной частью так называемого «пакетного» подхода. Пакетный подход предполагает, что государство либо признает все положения Конвенции, либо отрицает все соглашение целиком. Установление 12-мильного лимита территориального моря, а также 200-мильного лимита исключительной экономической зоны стали краеугольными нововведениями Конвенции, которые находятся в прямой зависимости от других положений документа, в частности признания права транзитного прохода через международные проливы.

С американской точки зрения, непризнание Ираном конвенционного права транзита означает, что Тегеран, во-первых, не может пользоваться правом установления 12-мильной внешней границы территориального моря вдоль своего побережья, а, во-вторых, правом транзитного прохода своих судов и кораблей в других международных проливах. Таким образом, непризнание Тегераном права транзитного прохода фактически восстанавливает ситуацию, которая существовала до разработки и принятия Конвенции: в Ормузском проливе существует трехмильная зона территориального моря Ирана, за пределами которой все суда и корабли обладают всеми свободами открытого моря, включая свободу судоходства.

Как будет разрешен этот спор – предсказать трудно, очевидно лишь одно: принципиально разные позиции Вашингтона и Тегерана по Ормузскому проливу могут стать поводом для военных провокаций и даже локального военного столкновения.

* * *

Очень многие аспекты американо-иранских противоречий лежат в политико-правовой сфере. Было бы идеально урегулировать их в рамках международных судебных инстанций, однако надежды на такой исход мало. Соединенные Штаты традиционно скептически относятся к участию в международных судебных разбирательствах, инициированных против них. А Иран пойдёт на подобный шаг, только если ему придётся отвечать на крайне недружественные действия в его отношении.

При этом уровень провокационной активности со стороны Ирана, США и их союзников зашкаливает. Стороны ходят по грани «красной линии», пересечение которой может означать прямую военную эскалацию. Взаимные обвинения и троллинг тоже вряд ли приведут к чему-то хорошему. Поэтому предложение России по формированию международной группы, обеспечивающей коллективную безопасность в районе Персидского залива, с участием ключевых внерегионалов (Индии, Китая) – идеальная модель сохранения хрупкого мира и стабильности в этом морском регионе.

США. Иран. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 3 сентября 2019 > № 3138489 Павел Гудев

Свобода маневра

Россия на Ближнем Востоке: о пользе внеблоковой вовлеченности

Мария Ходынская-Голенищева – доктор исторических наук, старший советник Департамента внешнеполитического планирования МИД России

Резюме Долгосрочной целью России является создание сети устойчивых партнерств со всеми крупными региональными игроками для наращивания присутствия на Ближнем и Среднем Востоке. Равноприближенность к главным региональным центрам силы и деидеологизированность – непременные составляющие успеха.

Данный материал подготовлен по заказу Международного дискуссионного клуба «Валдай» и опубликован в разделе «Аналитика». Другие материалы из этого раздела можно прочитать здесь http://ru.valdaiclub.com/a/highlights/

Инициативы Москвы на Ближнем Востоке предполагают объединение усилий в борьбе с общими угрозами или в обеспечении деэскалации. Россия избегает блокирования с теми или иными игроками/группами игроков, дабы обеспечить себе свободу рук, в том числе в развитии двусторонней повестки с каждым из государств.

Политику России на Ближнем Востоке и в Северной Африке невозможно понять в отрыве от истории вовлеченности СССР в дела региона. Народы Ближнего Востока помнят о роли Советского Союза в деколонизации, становлении государственности этих стран, военном содействии, создании ключевых инфраструктурных объектов. Однако сегодня Россия может с большей эффективностью использовать свои естественные конкурентные преимущества. Ближний Восток не является более ареной противостояния сверхдержав в классическом блоковом понимании. Прекращение холодной войны и, соответственно, получение Москвой возможности осуществлять политику, свободную от идеологического противостояния, – все это позволяет нашей стране проводить многовекторный курс на Ближнем Востоке. Надо признать, что политика России в регионе в настоящее время является, пожалуй, наиболее диверсифицированной и деидеологизированной – по крайней мере, в сравнении с линией США.

Свободное от блоковости внешнеполитическое мышление позволило России стать участником всех многосторонних площадок сирийского урегулирования – от Международной группы поддержки Сирии до «Астаны» – и параллельно реализовывать двусторонние договоренности в контексте тех или иных существующих форматов. Например, можно вспомнить подписанные летом 2017 г. в Каире российскими военными и оппозиционными группировками соглашения о прекращении огня в Восточной Гуте, Джобаре и Хомсе или переговоры российских представителей с незаконными вооруженными формированиями о ликвидации зон деэскалации, которые привели к передаче трех или четырех таких зон под контроль правительства Сирии – Восточная Гута, Юг, Хама/Хомс. Все это результат реализации договоренностей «Астаны». Работа с силами «на земле» страховалась контактами со спонсорами тех или иных формирований, которым – в отличие от США – внутриполитическая ситуация позволяла идти на уступки или размены.

Начало операции ВКС России в Сирии осенью 2015 г. в поддержку антитеррористических усилий правительства Сирии стало, без сомнения, поворотным моментом, своего рода game changer, сирийского урегулирования. Парадоксальным образом силовой шаг был позитивно воспринят большинством региональных игроков – даже теми, кто в то время поддерживал антиправительственные силы в Сирии: Турцией, Катаром, Саудовской Аравией, Объединенными Арабскими Эмиратами. В еще большей степени это касается стран, делающих упор на антитеррористической повестке или выступивших против приостановки членства Сирии в Лиге арабских государств – например, Египта, Ирака, Алжира. Хотя операция ВКС России объективно усиливала позиции сирийского правительства, в глобальном контексте «возвращение России на Ближний Восток» (именно эта формулировка зачастую употреблялась в беседах с представителями арабского мира) считалось позитивным фактором, уравновешивающим политику США в регионе, которая оценивалась далеко не однозначно даже американскими союзниками.

Ни одна из стран региона, включая спонсоров сирийской вооруженной оппозиции, на официальном уровне не присоединилась к антироссийской информационной кампании Запада, направленной на критику действий руководства России, не продемонстрировала несогласия с линией Москвы на сирийском направлении. Критике подвергался исключительно официальный Дамаск.

В этом контексте характерно, что задача дискредитации гуманитарно-правозащитных аспектов операции ВКС России была поручена финансируемым Западом организациям – таким как «Международная амнистия» и Human Rights Watch, а также структурам со штаб-квартирами в странах Запада, действующим с опорой на «сирийских активистов» (либо из числа мигрантов, либо ориентированных на незаконные вооруженные формирования), – Сирийскому центру мониторинга за соблюдением прав человека (Лондон), Сирийскому комитету за права человека (Лондон), организации «Врачи за права человека» (Нью-Йорк, Бостон, Вашингтон) и другим. Они собирали и обрабатывали информацию таким образом, чтобы подвести Башара Асада и российских служащих к обвинению в военных преступлениях и преступлениях против человечности (последнее – в отношении официального Дамаска). Затем с целью «легитимации» эти данные проходили «черный ящик ООН» (Управление Верховного комиссара ООН по правам человека, Независимая комиссия Совета по правам человека по расследованию в Сирии и так далее) и впоследствии использовались западными лидерами для выстраивания незамысловатой логической цепочки: «Асад и его окружение, по данным ООН, военные преступники. Россия помогает Асаду совершать массовые нарушения прав человека – и, значит, несет свою часть ответственности». Однако страны региона, если и подвергали критике операцию ВКС России в Сирии, то руками подконтрольных оппозиционеров или клерикалов, воздерживаясь от прямых выпадов в адрес Москвы на официальном уровне.

Если Запад воспринял начало операции российских ВКС в Сирии как вызов, то в регионе усмотрели в этом возвращение ситуации на круги своя. Реинкарнация вынесенного на периферию соперничества великих держав была квалифицирована как положительный, уравновешивающий фактор, способный удерживать одного игрока (читай – США) от непредсказуемой политики, выстроенной на презумпции вседозволенности. И в долгосрочном смысле это перевешивало негатив от усложнения задачи свержения режима Асада.

России в отличие от США удается поддерживать рабочие отношения со всеми региональными игроками. Сирийское урегулирование стало катализатором активизации взаимодействия России и государств региона (по проблематике, находящейся за скобками двусторонних отношений). Точкой отсчета условно можно считать провал реализации российско-американского соглашения по Восточному Алеппо (сентябрь 2016 г.) в силу неспособности Вашингтона выполнить его условия (отвод частей оппозиции и принадлежавшего ей тяжелого вооружения от окружной трассы «Кастелло»). Это продемонстрировало крайне ограниченное влияние Вашингтона на воюющие силы и подтолкнуло Москву к поиску партнеров для переговоров среди стран региона, имевших куда большее влияние на незаконные формирования. Решение проблемы Восточного Алеппо в контактах с турецкой стороной в конце 2016 г. (путем вывода радикальной части вооруженной оппозиции в Идлиб) создало условия для зарождения астанинского формата (Россия, Турция, Иран), в рамках которого достигнуты важные договоренности. В частности, проведен Конгресс сирийского национального диалога в Сочи, принято решение о создании Конституционного комитета и так далее.

Опыт участия России в форматах сирийского урегулирования с различным составом участников подтверждает, что наибольших результатов можно добиться путем оптимизации вовлеченных игроков, делая ставку на стороны, имеющие реальное влияние на участников конфликта. В этом смысле показательна работа Международной группы поддержки Сирии при российско-американском сопредседательстве, созданной в 2015 г. для решения конкретных проблем, однако превратившейся в дискуссионный клуб. Причина – наличие в ее составе стран, не имевших влияния на сирийские стороны и стремившихся политизировать обсуждение (Нидерланды, Япония, Австралия, Канада и другие). Оптимальное сочетание вовлеченных в процесс игроков – пожалуй, главное условие успеха того или иного коллективного внешнеполитического начинания в контексте современных региональных кризисов. В этом плане можно говорить о востребованности расширения Международной группы поддержки Сирии – прежде всего, за счет арабских государств, влияющих на сирийскую оппозицию, в том числе в потенциально взрывоопасных областях на юге Сирии и Заевфратье. И в целом с учетом наличия в астанинском формате неарабских Турции и Ирана повышение арабского «компонента» на этой многосторонней площадке весьма важно, в том числе в виду назревшего возвращения Сирии в ЛАГ.

К слову, акцент некоторых (в первую очередь западных) коллег на некой обратной стороне медали применительно к взаимодействию России и Ирана на сирийском направлении (в двустороннем формате и на астанинской площадке) несостоятелен. Речь идет о попытках преподнести сотрудничество Москвы и Тегерана как некую российско-шиитскую ось, отталкивающую от России арабский мир, страны Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива, а также суннитскую сирийскую оппозицию. Однако факты опровергают такую постановку вопроса. Россия стала единственным вовлеченным в сирийскую коллизию государством, сохранившим контакты со всеми без исключения игроками на внутрисирийском поле – правительством Сирии, организациями политической и вооруженной оппозиции (кроме внесенных в списки террористов), а также с государствами, участвующими в сирийском урегулировании.

Имеются примеры совместных действий России и вооруженной суннитской оппозиции – участие летом 2018 г. группировки «Шабаб ас-Сунна» в операции по освобождению от ДАИШ (запрещена в России – прим. ред.) долины реки Ярмук, в которой были задействованы ВКС России. То же самое можно сказать и о российско-израильском взаимодействии, не омраченном сотрудничеством Москвы и Тегерана. В рамках сирийского урегулирования Россия и Израиль не только вели диалог по «деконфликтингу», но и взаимодействовали на практике. Не стоит забывать о том, что именно Москва обеспечивала отвод проиранских сил от Голан, равно как и о том, что российская военная полиция находится в районе Голанских высот, гарантируя безопасность и, таким образом, создавая условия для деятельности Сил ООН по наблюдению за разъединением.

Построению Западом линейных обвинительных конструкций явно мешает многослойный клубок внутрирегиональных противоречий. Так, параллельно арабо-иранскому противостоянию (имеющему и суннито-шиитское измерение) развивается внутрисуннитский конфликт (в частности, между арабской «четверкой» и Катаром). Это обессмысливает упрощенные построения, типа «Москва – сторонница шиитов», направленные в том числе и на российскую мусульманскую аудиторию.

Россия стремится уходить от блокирования с теми или иными игроками/группами игроков, дабы обеспечить себе свободу рук, в том числе в развитии двусторонней повестки с каждым из государств. Инициативы Москвы на Ближнем Востоке предполагают сложение усилий для борьбы с общими угрозами – будь то выдвинутая в 2015 г. Владимиром Путиным идея формирования международной антитеррористической коалиции или Российская концепция коллективной безопасности в зоне Персидского залива 2019 г. и другие.

Сегодня много говорится о формировании полицентричного миропорядка. Этот процесс хорошо виден на Ближнем Востоке, где наблюдается увеличение числа региональных игроков, готовых все активнее отстаивать свои интересы. Складывающаяся ситуация предоставляет шанс, воспользоваться которым может только государство, стоящее вне блоков.

Безусловно, двусторонние отношения с каждой страной Ближнего Востока имеют для России самоценное значение. Если приподняться над двусторонней повесткой в общерегиональную сферу, приоритетом для Москвы является снижение террористической угрозы. Это связано с интересами национальной безопасности. Одной из важнейших задач, имеющих проекцию на Ближний Восток и Северную Африку, является сохранение государственности ближневосточных стран и направление любых процессов трансформации существующих режимов в конституционное русло. Этот принцип имеет непреходящее значение вне зависимости от страновой принадлежности (будь то Украина, Венесуэла или Сирия) и обусловлен – не в последнюю очередь – внутриполитическими соображениями, а также стремлением не допустить реализации проектов внешнеполитического инжениринга в стратегически важном постсоветском пространстве.

В более широком смысле долгосрочной целью России является создание «сетки» устойчивых партнерств со всеми крупными региональными игроками для закрепления и последующего наращивания присутствия на Ближнем и Среднем Востоке. Равноприближенность к главным региональным центрам силы и деидеологизированность – безальтернативные составляющие успешного курса России в регионе.

Россия. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 3 сентября 2019 > № 3138488 Мария Ходынская-Голенищева

Через тернии к миру

Сирийский кризис и его последствия

А.Г. Аксенёнок – Чрезвычайный и полномочный посол Российской Федерации, вице-президент Российского совета по международным делам (РСМД).

Резюме Как показывает мировой опыт гражданских войн, полная победа одной из сторон не гарантирует мира, если проблемы, ставшие источником конфликта, не решены и сохраняется недружественное для победителей внешнее окружение. К Сирии это относится в полной мере.

Данная статья – сокращенная версия материала, написанного по заказу Валдайского клуба и вышедшая в серии Валдайских записок в июле 2019 г. С полной версией можно ознакомиться здесь: http://ru.valdaiclub.com/a/valdai-papers/valdayskaya-zapiska-104/

Второе десятилетие 2000-х гг. началось с череды протестных взрывов на Ближнем Востоке и в Северной Африке, которые дестабилизировали весь регион. Он стал территорией насилия и террора, внутригосударственных потрясений и гуманитарных катастроф. В попытке исправить ситуацию в ряде стран запущены нужные, пусть и запоздалые, социально-экономические реформы с труднопрогнозируемым результатом (Египет, Тунис, Марокко, Иордания, Саудовская Аравия). В других государствах вопрос о власти решается через гражданские войны (Сирия, Ливия, Йемен). Выход из глубокого кризиса, носящего системный характер, до сих пор не найден.

Специфика конфликта

Сирийский кризис, хотя и отражает общее болезненное состояние Ближнего Востока, все же представляет собой особый случай. Он стал следствием глубинных перемен в расстановке сил на глобальном и региональном уровнях. Именно здесь сфокусировалось большинство геополитических, идеологических, социальных и этноконфессиональных катаклизмов XXI века.

Конфликт разворачивался в тот исторический период, когда отношения России и США от партнерства конца 1990-х – начала 2000-х гг. постепенно сползали к конфронтационной модели холодной войны. Нормы международного права подвергались ревизии в одностороннем порядке, а коллективный механизм «разрешения кризисных ситуаций», предложенный президентом России Владимиром Путиным на Ежегодном заседании Международного дискуссионного клуба «Валдай» в 2014 г., не появился. Такой механизм мог бы включать «внятную систему взаимных обязательств и договоренностей» и «четкие условия, при которых вмешательство является необходимым и законным».

Сирийский кризис поставил международное сообщество перед серьезным вызовом: способно ли оно совместными усилиями стабилизировать конфликты или верх возьмет соперничество в продвижении геополитических интересов и непомерные амбиции региональных центров силы. В этом смысле исход противоборства в Сирии будет иметь последствия, выходящие далеко за пределы региона. В годы националистического подъема Египет называли «головой арабизма», а Сирию – его «сердцем». С тех пор понятие «арабизм» потеряло прежнее значение, Египет утратил позиции лидерства, в Персидском заливе появились новые центры финансового и политического влияния, повысилась роль «неарабских регионалов», таких как Турция, Иран, Израиль. Изменившаяся расстановка сил сделала Сирию ареной столкновения суннитской Саудовской Аравии и шиитского Ирана – двух религиозных центров и апологетов ведущих течений в исламском мире. В гражданском конфликте в центре арабского мира переплелись где-то сталкивающиеся, а в чем-то и совпадающие интересы множества сторон, что затрудняло поиски взаимоприемлемых договоренностей и делало коалиционные связи подвижными и двусмысленными.

На территории Сирии в непосредственной близости находятся воинские контингенты и военные базы шести иностранных государств (России, Ирана, Турции, США, Франции и Великобритании). Причем только Россия и Иран – на легальном международно-правовом основании, то есть по приглашению сирийского правительства. Столь компактное иностранное военное присутствие, в том числе в виде негосударственных военизированных формирований (proxies), не только чревато непредсказуемыми рисками, но и дает каждому игроку военно-политические инструменты, позволяющие срывать любой неприемлемый для него исход. В зеркале сирийского кризиса отразился также рост влияния региональных акторов, ведущих собственные партии в большой ближневосточной игре, все чаще не совпадающие с интересами крупных держав.

Специфика сирийского кризиса состоит еще и в том, что многосторонние переговоры о будущем государственном устройстве проходили на фоне непрекращающихся военных действий с короткими перерывами на хрупкие соглашения о прекращении огня. В международной практике институциональные реформы обычно начинаются после завершения военной фазы конфликта. В сирийском урегулировании договоренности о реформах должны стать условием прекращения боевых действий и направления общих усилий против террористической опасности.

Текущее положение на карте военного противоборства

Сирийский кризис можно разбить на два этапа: до военного вмешательства России в сентябре 2015 г. и после того, как российские военно-космические силы начали операцию в Сирии. Последнее позволило Дамаску восстановить контроль над большинством потерянных территорий, уничтожить военную инфраструктуру ИГИЛ (запрещено в России. – Ред.) и других террористических группировок.

Спорадические антиправительственные выступления в конце февраля – начале марта 2011 г. носили изначально мирный характер. Протесты стали распространяться по всей стране после того, как верх в сирийском руководстве взяли силовики, потребовавшие перейти к подавлению восстания. В апреле–мае против демонстрантов применили тяжелые виды вооружений. Законодательные меры по частичной либерализации режима, призывы к началу национального диалога и даже принятие новой конституции в феврале 2012 г. уже не смогли разрядить обстановку.

Сирийская оппозиция, представленная эмиграцией и в основном подпольными организациями гражданского общества с разношерстными установками (от либералов до троцкистов и радикальных исламистов), сама по себе не представляла угрозу режиму с отлаженным механизмом авторитарной власти. Быстрый, по сути одномоментный, переход к военной фазе был результатом поразительной синергии стихийных протестов с широким применением современных технологий связи и непропорционального военного ответа властей, а также дезертирства из армии в сочетании с массовым притоком боевиков и вооружений из соседних государств при прямой поддержке Турции и финансовой подпитке со стороны арабских монархий Персидского залива, в первую очередь Саудовской Аравии и Катара. Региональные лидеры имели к тому же старые счеты с Башаром Асадом, отношения с которым в предшествующий период колебались от тесного сотрудничества до взаимных нападок и обвинений. Конфессиональные факторы существенной роли вначале не играли, но с расширением боевых действий и вовлечением новых участников использовались всеми сторонами в качестве мобилизационного ресурса.

Соединенные Штаты и ведущие страны Евросоюза объявили режим Асада нелегитимным, признали политическое крыло оппозиции законным представителем сирийского народа и начали давление на Дамаск через ООН и другие международные площадки. Лига арабских государств (ЛАГ) приняла беспрецедентное решение о приостановке членства Сирии. На тот момент антиасадовскую коалицию объединяла цель свержения режима по ливийскому сценарию. Со временем конфликт интересов между США и их региональными партнерами, а также между крупными игроками в регионе (Турцией, Саудовской Аравией, ОАЭ и Катаром) привел к переменам в конфигурации коалиционных связей, что придало кризису новое измерение.

Однако первая реакция стала крупным политическим просчетом. Соединенным Штатам не удалось создать прочную опору среди арабской части вооруженной оппозиции и отделить умеренных исламистов от террористов. Но настойчивые требования отставки Асада питали иллюзии оппозиции о возможности военной победы, разжигали соперничество в ее рядах в борьбе за политическое влияние и контроль над потоками вооружений и внешнего финансирования. Безоговорочная поддержка оппозиционного движения, в котором быстро набирали силу джихадисты, связанные с ИГИЛ и «Аль-Каидой» (запрещена в России. – Ред.), лишило американскую дипломатию свободы маневра. Вашингтон стал заложником непомерных требований эмигрантских политиков и их региональных спонсоров. Дело дошло до того, что политика США стала слишком явно играть на руку терроризму. Летом 2014 г. военные успехи ИГИЛ в Ираке и Сирии поставили администрацию Барака Обамы в щепетильное положение.

В 2012–2015 гг. внутренние ресурсы Дамаска постепенно истощались. Вооруженная оппозиция расширяла зоны территориального контроля не только на севере и востоке страны, куда прибывали радикальные исламисты из Ирака, но и в центральных густонаселенных районах. Сирийская армия не была готова к боям в городских условиях и переходила к обороне, сосредоточившись на защите дальних подступов к столице, стратегических узлов и важных транспортных коммуникаций.

Присоединение к боевым действиям отрядов ливанской «Хезболлы» в 2012 г. и наращивание прямой военной помощи Ирана, в том числе с привлечением шиитских ополчений из Ирака, Афганистана и Пакистана, позволило на время затормозить продвижение к жизненно важным центрам, но обострило межобщинные разногласия, придав конфликту особое ожесточение. Иран, установивший тесные отношения с Сирией еще в середине 1980-х гг., сумел закрепиться в Ираке и Ливане и создать протяженную военную инфраструктуру. Сирийская территория рассматривается Тегераном как ключевое звено в стратегии национальной безопасности, в основу которой заложено противодействие Саудовской Аравии и ее претензиям на лидерство в исламском мире. После того как США при администрации Дональда Трампа вышли в одностороннем порядке из Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД) и перешли к тактике экономического и политического давления на Иран, его региональная стратегия подвергается серьезным испытаниям. На фоне растущих экономических трудностей и потерь в сирийской войне все чаще проявляется внутреннее недовольство. Возникают вопросы о пределах региональной безопасности Ирана и месте в ней Сирии как важного звена в стратегических отношениях с США и Саудовской Аравией.

Позиция Турции, сделавшей ставку на быструю смену режима в Дамаске и приход к власти идеологически близких партии Реджепа Эрдогана исламистских организаций, пережила в ходе конфликта метаморфозы. Смена акцентов происходила под воздействием осложнений в процессе перехода от парламентской республики к жесткой президентской власти, разочарований в сирийской политике США и Евросоюза, с одной стороны, и осознания преимуществ налаживания взаимодействия с Россией – с другой.

Региональную картину во многом определял курдский фактор, роль которого во внутренней политике Сирии, Турции и Ирака всегда оставалась значительной. Вскоре после начала военных действий правительство Сирии свернуло военное присутствие в северо-восточных районах страны, которые перешли под контроль курдского большинства. Проводимая Эрдоганом война на два фронта – с режимом Асада и курдскими формированиями – привела к наращиванию террористических атак ИГИЛ уже в самой Турции. Участились трения с американцами, которые сделали ставку на курдов, проявивших высокую боеспособность в операциях против ИГИЛ. В результате сирийские курды, впервые получившие возможность сомкнуть анклавы в Африне и Кобани, сочли момент благоприятным для создания на северных границах с Турцией автономного ареала (своего рода Западного Курдистана) с претензиями на независимость. После разрыва перемирия с Рабочей партией Курдистана и прекращения легальной деятельности курдской оппозиции внутри Турции курдские отряды самообороны и их политическое крыло в Сирии – партия «Демократический союз» – стали рассматриваться турецким руководством как террористические организации наравне с ИГИЛ.

Курс на зачистку от курдских отрядов пограничной территории к востоку от Евфрата, создание буферной зоны безопасности на территории Сирии и условий для возвращения беженцев стали официальным обоснованием совместных операций турецких вооруженных сил и Свободной сирийской армии на севере Сирии. Россия, поддерживающая партнерские отношения с Турцией в рамках «астанинской тройки», с пониманием относится к этим озабоченностям, исходя из заверений Анкары о приверженности принципу территориальной целостности Сирии как конечной цели политического процесса.

Роль Саудовской Аравии в сирийском конфликте также изменилась. Бурное развитие событий в регионе и расширение сферы иранского влияния в Ираке, Ливане и Бахрейне укрепили в Эр-Рияде представление о том, что Тегеран стремится окружить «шиитским поясом» святыни ислама и дестабилизировать саудовскую монархию. С началом конфликта усилия саудовцев были направлены на создание в Сирии противовеса Ирану путем консолидации идеологически близких к ним исламистских сил. Финансирование этой части вооруженной оппозиции и распространение саудовского влияния на структурирование ее политической части сыграли роль в эскалации военных действий не в пользу правительственных войск.

По мере того, как в развитии конфликта происходил перелом, баланс выигрышей и неудач складывался не в пользу группировок, находящихся под саудовским влиянием. Политика, направленная на подрыв законного режима в Сирии, вступала в противоречие с затянувшимся вооруженным вмешательством в Йемене под лозунгом восстановления «конституционной законности». Война на два фронта становилась все более обременительной. Закрепление ИГИЛ в Сирии и Ираке дало импульс к расширению террористической активности на юге Аравийского полуострова и в самой Саудовской Аравии. Переход от ставки на падение режима Асада к более реалистическому видению перспектив происходило на фоне осложнившихся отношений с Соединенными Штатами. Несмотря на общую антииранскую направленность, в Эр-Рияде усиливалось недовольство хаотичной и непредсказуемой политикой Трампа на Ближнем Востоке. Возникли опасения, что США готовятся уйти из региона, и, соответственно, ощущение неуверенности в поддержке, если Иран воспользуется образовавшимся вакуумом.

Параллельно разногласиям между Саудовской Аравией и Россией по Сирии шел процесс выстраивания отношений между ними на базе совместных интересов в региональной и глобальной политике. В ходе регулярных контактов, в том числе на высшем уровне, постепенно достигалось взаимопонимание и по принципиальным подходам к сирийскому урегулированию, таким как искоренение терроризма, скорейшее начало работы Конституционного комитета, содействие расширению гуманитарных поставок и возвращению беженцев.

Действия России – и это признается ее оппонентами – внесли коренной перелом в развитие сирийского кризиса. К моменту начала военной кампании в Сирии правительственная армия и лояльные ей милицейские формирования вели бои на окраинах столицы, с трудом сдерживая наступление боевиков на южном фронте. Приход к власти «зеленого интернационала» в центре арабского мира был вполне прогнозируем. Именно тогда, летом 2015 г., президент Асад произнес фразу о необходимости «сохранить полезную Сирию», то есть «алавитский коридор» в западной части страны вдоль побережья от Даръа на юге до Латакии на севере, то есть не более 30–35% сирийской территории.

Сегодня ситуация совершенно иная. Дамаск вернул контроль над большей частью страны (по различным оценкам 68–70%), оппозиция лишена возможности вести активные боевые действия, сохранив некоторые анклавы на северо-западе. «Арабский халифат» как квазигосударственное террористическое образование и его военная инфраструктура разгромлены. В то же время на пути к постконфликтному урегулированию предстоит преодолеть множество препятствий. Примерно треть сирийской территории контролируется Турцией (северный анклав от турецкой провинции Хатай до западного берега реки Евфрат) и «Сирийскими демократическими силами», получившими специальную подготовку и оснащение в США (северные и северо-восточные районы вдоль Евфрата). И, наконец, нерешенность проблемы провинции Идлиб на западе, где зона деэскалации захватывает часть провинций Халеб и Хама. Доминирующие позиции там удерживают радикальные исламисты, сгруппировавшиеся вокруг террористической организации «Хайат Тахрир Аш-Шам» (бывшая «Джебхат ан-Нусра» – запрещена в России. – Ред.).

Перипетии международного посредничества: между Женевой и Астаной

За восемь лет конфликта, который с самого начала был интернационализирован в первую очередь самими арабскими государствами, сменилось три специальных представителя генерального секретаря ООН по Сирии и предпринималось множество попыток найти пути урегулирования. Предметом международных дискуссий стали такие вопросы посреднической роли ООН, как: способен ли ее специальный посланник сохранять беспристрастность, если члены Совета Безопасности, перед которым он отчитывается, поддерживают разные стороны в конфликте, зависит ли успех миссии посредника от содержания его мандата и может ли «жесткий мандат», каким, например, располагал верховный представитель Евросоюза в Боснии, быть более эффективным для поддержания необходимого давления на противоборствующие стороны.

В первые месяцы вооруженных столкновений попытки посредничества предприняла ЛАГ, но они не увенчались успехом. Режим и оппозиция рассчитывали на скорую победу при поддержке извне, а сирийское руководство имело все основания не доверять Лиге, находящейся под влиянием Саудовской Аравии и Катара. С февраля 2012 г. началось посредничество по линии ООН. После того, как Совбез оказался неспособен выработать согласованные решения (курс Запада и арабских государств Персидского залива на международную легализацию вмешательства наталкивался на решительное вето России и Китая), Генеральная ассамблея поручила генеральному секретарю назначить специального представителя по Сирии. Им стал бывший генеральный секретарь ООН Кофи Аннан, имевший большой опыт миротворческой деятельности.

План из шести пунктов, разработанный международным посредником, предусматривал прекращение военных действий, развертывание наблюдательной миссии ООН и начало межсирийских переговоров при международном содействии. Однако этот простой и в теории правильный план не получил поддержки в СБ ООН, а его реализация была сорвана самими сирийцами. Наблюдатели ООН не смогли продолжать работу в условиях непрекращавшихся военных действий, провокаций и ограничений на передвижение. В июне 2012 г. Аннан подал в отставку, не проработав и шести месяцев. Вместе с тем миссия Аннана подготовила почву для выработки первого консенсусного международного документа, Женевского коммюнике от 30 июня 2012 г., и затем на этой основе – резолюции СБ ООН 2254 (2015 г.), заложивших правовую базу сирийского урегулирования. Ведущую роль в этой работе сыграло взаимодействие России и США, которые, несмотря на имеющиеся разногласия в рамках «Группы действий» по урегулированию в Сирии, смогли прийти к согласию в отношении главных принципов международного сопровождения усилий самих сирийцев по выходу из кризиса. Эти документы оставались основой мандата для последующих спецпредставителей генерального секретаря – бывшего министра иностранных дел Алжира Лахдара Брахими и Стаффана де Мистуры, возглавлявшего ранее миссии ООН в Ираке и Афганистане.

С самого начала ооновского посредничества политический процесс столкнулся с трудностями. Принятые международно-правовые документы содержали руководящие принципы урегулирования и «дорожную карту» с указанием ориентиров по времени для каждого из его этапов. Из всего комплекса причин, заведших в конечном счете переговорный процесс на женевском треке в тупик, наиболее существенными представляются следующие:

СБ ООН рассматривается как главный и единственный механизм имплементации и поддержки спецпредставителя. При расколе в рядах Совбеза политический капитал международного посредничества девальвировался.

Обострение российско-американских разногласий относительно трактовки положений Женевского коммюнике и резолюции СБ ООН 2254, относящихся к содержанию переходного периода и очередности шагов. В особенности по таким вопросам, как статус и полномочия «переходного управляющего органа», роль и место в этот период президента Асада. Вплоть до последнего времени США и оппозиция ставили его отставку условием начала прямых межсирийских переговоров. Для такой интерпретации в текстах основополагающих документов весомых оснований не было.

Отсутствие поддержки сирийскими сторонами, связывающими свои расчеты с военной победой. В сентябре 2016 г. российско-американское взаимодействие было прервано, что осложнило усилия по принуждению сирийцев к переговорам. Перерывы между раундами становились все продолжительней, эскалация насилия продолжалась, а политические вопросы затенялись гуманитарными проблемами.

Долгие дискуссии на тему, что вначале, а что потом: борьба с терроризмом или договоренности о параметрах переходного периода, то есть раздела власти.

Разрозненность политической оппозиции, внутренние трения и перестановки в ее рядах в борьбе за лидерство, неспособность заручиться поддержкой боевых командиров на местах, между которыми также разгорались конфликты, отражающие соперничество Саудовской Аравии, Катара и Турции.

Недостаточное внешнее давление на сирийские стороны. Если по мере успехов сирийской армии после российского вмешательства завышенные требования оппозиции сменились более умеренными, то Дамаск проявлял все меньше готовности к уступкам.

Фрагментация межсирийских и международных переговорных площадок снижала значимость женевского формата.

Двум крупным дипломатам, наделенным международным мандатом, не удалось добиться эффективного прекращения военных действий, обеспечить беспрепятственную доставку гуманитарной помощи и вывести правительство Сирии и оппозицию на прямые переговоры. В то же время во многом благодаря их усилиям вялый процесс в Женеве поддерживался на плаву и постепенно вырисовывались его слабые места. С начала 2017 г. стало понятно, что для выхода из политического тупика требуется стабилизация военной обстановки. Акцент с российской стороны был сделан на взаимодействие с Турцией, которая расширила к тому времени влияние на различные организации сирийских боевиков и, со своей стороны, проявляла желание сотрудничать с Россией. С подключением Ирана, также заинтересованного в деэскалации военных действий, образовался астанинский формат переговоров (по старому названию столицы Казахстана, где проходили первые встречи).

Работа в этом формате, в которой принимал участие и Стаффан де Мистура, имела свои особенности и преимущества. Представители сирийского правительства впервые сели за стол переговоров с командирами вооруженной оппозиции, теми самыми, которых называли в Дамаске «террористами». Россия, Турция и Иран выступали гарантами выполнения достигнутых договоренностей. Анкара обеспечивала «кооперабельное поведение» тех отрядов, на которых она имеет влияние, а Россия старалась добиться того же от Дамаска. Иран должен был сдерживать действия «Хезболлы» и отрядов шиитского ополчения. Важным итогом регулярных встреч «астанинской тройки» стали соглашения о четырех зонах деэскалации, которые позволили на время снизить накал военных действий, активизировать работу по достижению перемирия на местах. Оппозиция придавала большое значение вопросам, связанным с мерами доверия (освобождение заключенных, обмен пленными), разблокированием ряда населенных пунктов и оказанием гуманитарной помощи районам, находившимся в бедственном положении.

Повестка дня межсирийских переговоров в Астане стала расширяться. Это вызвало негативную реакцию США и ведущих стран Евросоюза, по заявлениям которых астанинский формат зашел на политическое поле, отведенное по резолюции СБ ООН 2254 Женеве. Вопрос о том, как соотносятся эти форматы, долгое время отягощал отношения с западными партнерами, которые высказывали недоверие к миротворческим усилиям Москвы, подозревая ее в попытках «обойти» ключевые положения ооновских документов и девальвировать роль ООН в сирийском урегулировании. С российской стороны при этом не раз давались разъяснения, что переговоры в Астане и встречи в верхах между Россией, Турцией и Ираном нацелены на «поиск компромиссных решений» с целью «помочь женевскому процессу», что политико-дипломатическому решению сирийского кризиса на международно-правовой основе нет альтернативы.

В то же время новые реалии в военном противостоянии и изменение соотношения сил между режимом и оппозицией потребовали внесения корректировок в порядок действий по выполнению ключевых положений резолюции 2254. Сирийское руководство, сотрудничая со спецпредставителем ООН, отказывалось обсуждать по существу вопрос о создании «переходного управляющего органа», способного «в полном объеме осуществлять полномочия исполнительной власти», как об этом сказано в Женевском коммюнике. Вместо этого выдвигались различные варианты проведения в Дамаске широкого диалога с целью формирования правительства национального единства – для оппозиции совершенно неприемлемые.

Отсюда возникла идея начать межсирийский диалог с обсуждения проекта новой конституции, принятие которой включено одним из центральных пунктов в «дорожную карту» политического процесса. С конца 2017 г. фокус работы спецпредставителя с сирийскими сторонами при содействии России, Турции и Ирана, проводивших регулярные встречи на высшем уровне, переместился на формирование состава Конституционного комитета. Значительный вклад внес Конгресс сирийского национального диалога в Сочи (январь 2018 г.), который принял решение о начале конкретной работы по линии ООН над подготовкой проекта конституции.

Усилия Стаффана де Мистуры в этом направлении, продолжавшиеся вплоть до его отставки в январе 2019 г., со всей очевидностью показали, насколько велика пропасть взаимного недоверия между всеми сторонами, имеющими рычаги политического влияния, и как трудно найти точки совпадения интересов. Россия стремилась выстроить широкое поле согласия на «сбалансированной и инклюзивной основе» вокруг кандидатур в состав «третьего списка», представляющего гражданское общество и независимых экспертов (состав членов Комитета от правительства и оппозиции был в конце концов представлен). Однако ее ведущая роль на этом направлении вызывала ревность западных партнеров. В то же время формирование окончательного состава Конституционного комитета осложнялось позицией Дамаска, который видит подготовку конституции как «чисто суверенное дело» сирийского народа без «какого-либо иностранного вмешательства».

Вместе с тем к началу 2019 г. сложилась обстановка, в целом благоприятствующая постепенному переходу от военного противостояния к политическому процессу. Наметился своего рода консенсус вокруг того, что в новой ситуации парадигма переговорного трека «Женева-2» по схеме «платформа режима versus платформа оппозиции» себя изжила и дальнейшее продвижение по этому пути малоперспективно. Новые военные реалии признаются Соединенными Штатами и европейскими партнерами России, которые в настоящее время не заостряют вопрос о смене режима, делая акцент на проведение конституционной реформы и последующие свободные выборы под эгидой ООН. Вопрос в том, как привести к единому знаменателю все составные части политического процесса и возможно ли это в условиях нарастающего конфликта между Россией и Западом.

Основные компоненты сирийского урегулирования

К числу базовых элементов, без которых возвращение Сирии к миру и национальному примирению не представляется возможным, относятся такие направления, как реформа конституционно-государственного устройства, экономическая реконструкция и гуманитарная помощь, возвращение беженцев, реорганизация армии и силовых структур, проведение выборов под надзором ООН и многое другое.

Государственно-политическое устройство послевоенной Сирии и его конституционная легитимация – один из ключевых вопросов, вокруг которого сталкиваются интересы внешних сил и концентрируются межсирийские разногласия. Определение графика и процедуры разработки проекта новой конституции записано в резолюции 2254 как одно из центральных положений перехода к «инклюзивному правлению на внеконфессиональной основе». При всех разночтениях, касающихся последовательности шагов в переходный период, в международном сообществе постепенно вырисовывается более или менее общее понимание – отправным пунктом должно быть начало конституционного процесса, ведомого, как предусмотрено резолюцией, самими сирийцами.

Среди сирийских юристов и политологов обозначилось два подхода – принятие новой конституции либо внесение поправок в ныне действующий закон 2012 года. Дамаск подвергает сомнению необходимость принятия новой конституции, полагая, что способен решить все вопросы самостоятельно, без существенных уступок. Сирийская оппозиция, раздираемая противоречиями по многим другим вопросам, выступала за разработку и принятие новой конституции. Одобренная на референдуме в условиях нараставшего гражданского конфликта конституция 2012 г., по мнению оппозиционеров, не может считаться продуктом национального консенсуса. Конституционная комиссия тогда была образована декретом президента. Проект конституции не прошел публичного обсуждения, что в условиях вооруженных столкновений вряд ли было возможно. Однако в последнее время многие реалистически мыслящие оппозиционеры соглашаются взять за основу конституцию 2012 г., но при условии внесения в нее существенных поправок. Их смысл, по существу, сводится к переходу от жестко президентской к президентско-парламентской форме правления с децентрализацией административно-государственного устройства, но при сохранении унитарного характера государства и гарантиях его территориальной целостности. Любые формы федерации рассматриваются как расчленение Сирии и категорически отклоняются как режимом, так и большинством в оппозиции.

Формирование Конституционного комитета, столкнувшееся с серьезными трудностями, показало, что выработка поправок в текст действующей конституции потребует немало времени. С учетом курдского фактора особое место занимает тема территориально-административного устройства страны.

За время военных действий курдам при поддержке американцев, сделавших на них ставку в борьбе с ИГИЛ, удалось создать сильную военную структуру и сформировать в северных и восточных районах Сирии систему местных органов власти, неподконтрольных Дамаску. Неопределенность с сохранением военного присутствия США в Сирии и непредсказуемость Вашингтона в качестве союзника поставили курдов перед выбором между отражением военной угрозы со стороны Турции и достижением договоренностей с Дамаском. Курдское руководство стремится сохранить автономность своих кантонов, где они имеют позиции де-факто, и не допустить расформирования подразделений «Сирийских демократических сил», которые могли бы взять на себя ответственность за обеспечение безопасности территорий к востоку от Евфрата.

Позиция правительства Сирии в отношении предоставления курдам особого административного статуса существенно не изменилась. Согласно заявлению министра по вопросам национального примирения Али Хайдара, ни одна из сирийских провинций не может иметь «преференции, отличающие ее от других провинций или этнических групп». Переговоры на этот счет продолжаются, и речь может идти о различных форматах децентрализации, в том числе на уровне местных сообществ, или о создании некой ассиметричной территориально-административной структуры. Подходящей основой для обсуждения комплекса этих вопросов мог бы стать приемлемый для оппозиции действующий закон №107 о местном самоуправлении.

Другой насущный вопрос – восстановление экономики. Из всех конфликтных очагов в регионе Сирия понесла наибольшие потери. За годы войны ВВП республики сократился более чем вдвое, в то время как по предвоенному экономическому плану он должен был вырасти на 40%. Бюджетный дефицит увеличился более чем в 16 раз. Общий ущерб от военных действий оценивается ООН в 250 млрд долларов, в то время как Дамаск говорит о 400 млрд, необходимых только для восстановления инфраструктуры. Нужда в гуманитарной помощи, по подсчетам экспертов, также составляет внушительную сумму – 20 млрд долларов. От недоедания страдают более 70% семей, жизнь 80% сирийцев опустилась ниже черты бедности, а ее продолжительность сократилась на 20 лет.

Сирия не может восстановиться без привлечения внешней помощи. Финансовый ущерб и разрушения достигли таких масштабов, которые делают задачу реконструкции экономики неподъемной ни для самой Сирии, ни для какого-либо одного государства или даже группы государств. Исходя из понимания важности экономической и гуманитарной составляющих в процессе урегулирования, Россия предложила США, ЕС и другим потенциальным донорам объединить усилия для мобилизации ресурсов на восстановление экономики и возвращение беженцев.

Однако при осознании масштабов материального ущерба и гуманитарной катастрофы, самой крупной со времени Второй мировой войны, согласованная линия на международном уровне, в том числе в системе ООН, по-прежнему отсутствует. США и Евросоюз отказываются финансировать реконструкцию районов, находящихся под контролем сирийского правительства (а это более 70% наиболее населенной территории с наиболее разрушенной инфраструктурой). В качестве условия выдвигается трансформация Сирии в соответствии с «заслуживающим доверия» политическим процессом.

Экономическую помощь Запад рассчитывает использовать как инструмент давления на Дамаск и его союзников. Отказ сотрудничать напрямую с сирийским правительством – кроме политических соображений – аргументируется необходимостью проведения реформ государственного управления, изменения законодательства в сфере собственности и инвестиций. В условиях действующей в стране «военной экономики» поступление международной помощи через официальные каналы, по мнению западных экспертов, неизбежно приведет к закреплению позиций обслуживающих интересы режима коррумпированных бизнесменов и различных связанных с ним структур, удерживающих власть на местах. Руководство Сирии, со своей стороны, также политизирует вопросы экономического восстановления, декларируя неготовность получать помощь от «пособников терроризма». Расчет при этом делается на то, что подходы ряда стран Евросоюза могут измениться, если Дамаск проявит твердость. Среди европейских стран в последнее время действительно наметились расхождения между теми, кто решительно против сотрудничества с «режимом, не подлежащим реформированию», и теми, кто придерживается примиренческого подхода в расчете на скорую стабилизацию и участие в выгодных проектах. Выработка согласованного проекта экономической реабилитации Сирии является задачей всего международного сообщества, учитывая, что политические и гуманитарные последствия конфликта вышли далеко за пределы региона.

С реконструкцией Сирии неразрывно связана проблема возвращения беженцев. Сирийские беженцы составляют сегодня не менее трети перемещенных лиц во всем мире. В результате конфликта, по данным ООН, мест постоянного проживания лишилось около половины довоенного населения Сирии (5,6 млн беженцев и 6,6 млн внутренне перемещенных лиц). Наибольшее число беженцев сосредоточено в Турции (3,5 млн), Ливане (1 млн) и в Иордании (650 тыс.). Эта проблема воздействует на экономику соседних стран, создает серьезные внутриполитические трудности. Для Ливана, где сирийцы составляют 20% населения, беженцы, по выражению премьер-министра Саада Харири, превратились в «бомбу замедленного действия». Рост реального ВВП Иордании в течение последних трех лет сокращается, а показатель дохода на душу населения с 2012 г. находится на нуле.

Правительство Сирии должно быть заинтересовано в создании благоприятных условий для возвращения беженцев по целому ряду причин. Это и восстановление доверия, и привлечение в экономику среднего предпринимательского класса, и нормализация отношений с Западом, и, что немаловажно, легитимность выборов (президентские выборы предстоят в 2021 г.). По призыву России и во многом благодаря ее инициативам в середине 2018 г. началось возвращение беженцев – в основном из Ливана и Иордании, а также из Турции – в районы, не контролируемые Дамаском. Полномасштабному возвращению препятствует ряд обстоятельств. В первую очередь, позиция США и ЕС, которые считают, что внутренние условия для добровольной и безопасной репатриации пока не созданы. Такой же позиции придерживается Управление верховного комиссара ООН по делам беженцев. Его представители добиваются от правительства Сирии более широкого присутствия в стране для оказания помощи беженцам на местах и повышения степени доверия. Согласно исследованию Фонда Карнеги, «несмотря на желание большинства беженцев вернуться домой, маловероятно, что они смогут сделать это в ближайшее время, даже в том случае, если прекратятся военные действия».

Международная практика свидетельствует, что для создания внутренней среды, которая стимулировала бы процесс возвращения, требуется соблюдение ряда условий. Среди них решение таких вопросов, как обеспечение безопасности, правовые гарантии прав собственности, возможность вернуться в прежние места проживания, амнистия уклонистов от призыва в армию, наличие рабочих мест и социальных услуг, восстановление системы здравоохранения и образования. То есть многое здесь зависит от самого правительства – насколько оно способно решать такие масштабные задачи и имеется ли для этого политическая воля.

Между тем представители оппозиции, склонной договариваться с правительством, и западные источники отмечают непоследовательность и противоречивость действий Дамаска. Большое недоумение вызвал принятый 2 апреля 2018 г. закон №10 о недвижимости, позволяющий правительству изымать ее и пускать под городскую застройку (редевелопмент) без соблюдения надлежащих процедур и выплаты компенсации владельцам. Жителям Сирии независимо от мест их фактического проживания предписывалось в течение 30 дней предоставить документы о собственности, что для беженцев практически невозможно. По многим оценкам, новый закон направлен против противников режима с целью заселить районы новых застроек в крупных городах «лоялистами». Хотя впоследствии давались успокаивающие пояснения и вносились поправки, факт принятия этого закона имел отрицательный резонанс.

Выполнение других условий, способствующих возвращению, потребует проведения реальных социально-экономических реформ, реорганизации спецслужб и армии, реинтеграции комбатантов в мирную жизнь, перестройки правовой системы и, что самое главное, – отказа от мышления категориями «победитель получает все» в пользу подлинного национального примирения по принципу «ни победителей, ни побежденных».

Перспективы послевоенной Сирии: интересы России

Россия, в том числе ее военная дипломатия, достигла многих стратегических целей, которые ставились перед сирийской операцией:

поставлен предел насильственной смене режима в Сирии;

предотвращен приход к власти радикальных исламистов с дальнейшей дестабилизацией всего региона и перетеканием воинствующего исламизма на территорию России;

ИГИЛ как террористическое образование и его военная инфраструктура разгромлены, и хотя совместную антитеррористическую коалицию, к чему призывала Москва, создать не удалось, Россия и США действовали в борьбе с ИГИЛ, пусть и раздельно, но на параллельных курсах;

под контроль правительства Сирии возвращено более двух третей территории страны;

закреплены позиции России в восточной части Средиземноморья, исторически важные для российского флота;

подтвержден статус России как мировой державы.

Возникает вопрос: что дальше? Какова должна быть последовательность действий в сочетании военных усилий и дипломатии?

Военно-политическая обстановка «на земле» ограничивает возможности Дамаска принимать самостоятельные решения о дальнейшем продвижении правительственных войск. Освобождение Идлиба, северных и восточных территорий силовым путем помимо трудностей военного и гуманитарного порядка сопряжено с достижением политических договоренностей и каких-то сложных компромиссных решений в более широком формате – не только между Россией, Турцией и Ираном. На этом этапе от России требуется дипломатическое искусство, чтобы сохранить взаимопонимание с партнерами по астанинскому процессу и в то же время не оттолкнуть Израиль. Совместить законные опасения Ирана и Израиля в сфере безопасности и не допустить столкновения между ними – непростая задача.

Нельзя сбрасывать со счетов и возможность налаживания рабочих отношений с США по постконфликтному урегулированию в Сирии, то есть за пределами военных каналов связи, которые, по оценкам обеих сторон, функционируют успешно. Несмотря на заявления Трампа, Соединенные Штаты не намерены сворачивать военное присутствие. Будет ли сокращение и, если будет, то насколько, не имеет значения, поскольку спецназ на востоке Сирии, как это уже показывали американцы, находится под постоянной защитой ВВС США. Сохранение ограниченного контингента в Сирии, по мнению большинства в американском военно-политическом истеблишменте, рассматривается как способ «держать флаг» в ходе многосторонних переговоров по Сирии и одновременно контролировать линии военных коммуникаций Ирана между Ираком, Иорданией и Ливаном.

Новый расклад сил в конфликте ознаменовал как бы завершение его военной фазы и создал предпосылки для политического продвижения. Вопрос в том, что понимать под политическим решением – урегулирование на долговременной основе или его имитацию поверхностными изменениями. Уже сейчас заметно, что рисуется картина одержанной победы. Это особенно проявляется в триумфаторских настроениях Дамаска. Военное решение, о невозможности которого твердили все участники конфликта, мол, уже состоялось, и дальнейший политический процесс должен проходить под диктовку победителей. Тактика сирийского руководства, как ее наметил президент Асад, состоит в том, чтобы добиваться примирения, а если это окажется недейственным, использовать военную силу для освобождения всей страны, в том числе и от «американской оккупации».

Как показывает мировой опыт гражданских войн, полная победа одной из сторон не гарантирует мира, если проблемы, ставшие источником конфликта, не решены и сохраняется недружественное для победителей внешнее окружение.

Запад фактически признает ключевую роль России, однако чинит препятствия, добиваясь от нее давления на Дамаск, который всегда был для Москвы нужным, хотя и трудным партнером. Тем самым на Дамаск и его «союзников» в определенной степени возлагается ответственность за конечный результат. Если получится найти точки соприкосновения с Россией на почве совместного видения послевоенной Сирии, то США и Европа будут готовы к взаимодействию, если нет – то любой из игроков на сирийском направлении имеет возможность дестабилизировать обстановку.

В интересах России – урегулирование на устойчивой основе, исходя из понимания, что политическое устройство Сирии не может оставаться таким, каким оно было до войны. Новая военная реальность должна закрепиться построением властной конструкции, основанной на действительно инклюзивной базе, представляющей широкий спектр национально-патриотических сил, в том числе интересы суннитского большинства. В противном случае плоды военного успеха со временем могут быть упущены.

Важное значение для достижения долговременного урегулирования имеет восстановление отношений Сирии не только с ближайшим окружением – здесь наметились некоторые сдвиги, – но и с внешним миром. В интересах России – добиваться урегулирования на основе международного согласия. Составной частью такого согласия должно быть признание легитимности реформированного сирийского режима и военного присутствия России в Сирии на долгосрочной основе. У Москвы имеется достаточно возможностей и военно-политического влияния для обеспечения своих интересов в Сирии неконфронтационным путем. Растопить лед взаимной вражды и ненависти после стольких жертв и гуманитарных катастроф можно только путем долгих и, главное, непрерывных многосторонних усилий.

Сирия. Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 3 сентября 2019 > № 3138487 Александр Аксененок

Диалектический реализм как мировоззрение

Почему России нельзя отказываться от советского идейного наследия

Даян Джаятиллека – доктор политических наук, чрезвычайный и полномочный посол Демократической Социалистической Республики Шри-Ланка в Российской Федерации.

Резюме Ирония состоит в том, что современная российская мысль, отвергающая по понятным причинам либеральный идеализм Фукуямы сотоварищи, решила взять за основу американский же реализм Киссинджера, Хантингтона и Миршаймера. Между тем советский стратегический реализм – гораздо более глубокая и аутентичная разновидность реалистической школы.

Какая идея или набор идей из области философии и истории мировой политики наилучшим образом подходит России в международном контексте? Какой внешнеполитический курс отвечал бы ее интересам? Концепция встраивания в мировой порядок, доминировавшая с конца 1980-х и в 1990-е гг., а также призрак «социализма в одной отдельно взятой стране», но без социализма – вот два образа мышления, мешающие России использовать свой потенциал, чтобы возглавить борьбу за демократический миропорядок.

Ирония в том, что современная российская мысль, отвергающая по понятным причинам либеральный идеализм Фрэнсиса Фукуямы, решила взять за основу американский, или же западный, реализм Генри Киссинджера, Сэмюэля Хантингтона и Джона Миршаймера. Между тем советский стратегический реализм – гораздо более глубокая и аутентичная разновидность реалистической школы, но он оказался погребен или растворен в сегодняшней российской дискуссии. Советские реалисты понимали принцип диалектики, состоящий в единстве противоположностей. Проводимая Западом односторонняя эскалация требует ответа в виде российского реализма, корни которого в диалектическом неосоветском реализме.

Гегемония как принцип

Надеюсь, читатели простят мне грех цитирования собственного высказывания, опубликованного в одном из московских журналов зимой 2012 г.: «США и их союзники не допустят по-настоящему многополярного мирового порядка. Даже минимальная роль России и Китая в мировой политике, которая отвечала бы их интересам, противоречит той максимальной роли, которую хотят играть в мировой политике США и их союзники, не готовые идти даже на минимальные уступки… Когда существовал параллельный стратегический проект, объединивший две основные евразийские державы, это способствовало достижению устойчивого баланса в мировом порядке. Но этот баланс был необратимо подорван… из-за некомпетентности руководства, что создало брешь, которой воспользовались Соединенные Штаты, переживающие относительный упадок. Нарушение этого уравнения или равенства означало разрушение евразийского противовеса и его замену уравнением “Запад – Восток” с целью изоляции России… Сегодня в интересах и России, и Китая сформировать неидеологический, светский стратегический альянс, обеспечивающий стратегическое пространство и глубину обороны для обоих государств». (Конец равновесия в мире: возражения со стороны Юга // Security index (Индекс безопасности), №1 (100), том 18, 2012 год.)

После холодной войны в международных отношениях можно обнаружить пять вех, которые демонстрируют, как Запад под руководством США понимал правила игры, когда Россия уже не была конкурентом, а считалась другом и партнером.

(1) Игнорирование франко-российской мирной инициативы накануне войны в Персидском заливе 1991 года.

(2) Игнорирование точки зрения и интересов России в войне в Косово 1999 года.

(3) Удар крылатыми ракетами по китайскому посольству в Белграде (когда США могли бы обсудить полученную от Китая информацию с китайскими лидерами, позвонив им по телефону).

(4) Вторжение в Ирак, которое явно не вписывалось в рамки «Войны с террором» в Афганистане, начавшейся после событий 11 сентября при поддержке мирового сообщества, России в том числе.

(5) Коварная и кровопролитная смена режима в Ливии, которая вышла за рамки резолюции Совета Безопасности ООН, одобренной Россией.

Мнения и интересы российских и китайских «партнеров» не только не принимались во внимание, но и грубо попирались. Что еще хуже, эти действия были прямо противоположны и враждебны их интересам. То, что подобные эпизоды имели место и при республиканской, и при демократической администрациях, придерживавшихся разных убеждений – от реализма и неоконсерватизма до неолиберализма, – и что все они (за исключением вторжения в Ирак) произошли не тогда, когда у руля российского государства стоял Владимир Путин, ясно показывают, каким мыслился мировой порядок после окончания холодной войны. Главная слабость этого порядка не в его либерализме, а в однополярности. А это, в свою очередь, означает, что Соединенные Штаты будут вести за собой мир или доминировать так, как сочтут нужным.

Мечта России о том, что Европа к ней присоединится или что она сама сможет присоединиться к Европе как автономное континентальное образование, не осуществилась. Она изначально была несбыточной (хотя некоторые до сих пор к этому стремятся). Бывший президент СССР Михаил Горбачёв согласился с мирным воссоединением Германии, получив гарантии, что НАТО не будет расширяться на Восток. Решающая роль, которую Германия затем сыграла в развале Югославии, роль Европы в войне альянса против Югославии, а также расширение самого блока за пределы отведенного ему поля действий в нарушение ранее достигнутых договоренностей многое говорят об этических нормах, возобладавших после холодной войны.

Величайший парадокс современности – в следующем. Запад, который ценит культурное многообразие и политический плюрализм внутри своих демократических стран, отвергает идею о том, что мировой порядок должен характеризоваться политическим плюрализмом и многообразием ценностей, норм и путей. Мировой порядок, провозглашающий равенство суверенитетов и дающий право на выбор пути, оказывается неприемлемым для стран, гордящихся созданием и поддержанием такого порядка внутри своих обществ. При этом они оправдывают сопротивление этому порядку тем, что их соперники не практикуют демократию и плюрализм в своем обществе.

Россия не может в полной мере разоблачить лицемерие Запада и эксплуатировать его, потому что пока не разрешила собственные противоречия. Главным является противоречие между ее представлением о демократическом миропорядке и ее самоощущением, что во многом объясняется беспрецедентно огромными размерами страны, представляющей собой целую вселенную. Россия не столько разделена на традиционные лагеря тех, кто ориентирован на Запад и Восток, сколько на разные менталитеты: одни видят ее частью мирового порядка под руководством Запада, тогда как их конкуренты считают ее самодостаточной «галактикой» или мини-империей. Концепция встраивания в мировой порядок, доминировавшая в конце 1980-х и 1990-х гг., а также призрак «социализма в одной отдельно взятой стране» без социализма – два образа мышления, мешающие России использовать свой потенциал.

От отдельно взятой к международно привлекательной

Социализм в отдельно взятой стране не был ошибочной концепцией. Напротив, она была исторически верна и имела гораздо больше смысла, чем то, что предлагалось ее критиками, такими как Лев Троцкий с его доктриной перманентной революции. Однако со временем эта концепция утратила актуальность, и ее главный адепт Иосиф Сталин без лишней шумихи отказался от нее, когда после Второй мировой войны сложилась совершенно иная историческая обстановка.

Социализм в одной отдельно взятой стране признавался дееспособной теорией прежде всего Лениным. В отличие от Троцкого он понимал: капитализм развивается так неравномерно, что это не только открывает возможности для победы социализма в одной стране, но и для стабилизации нового строя на длительное время, несмотря на враждебное окружение. Однако для Ленина это был путь Б, тогда как путем А в его понимании была мировая революция, особенно в Европе. После поражения восстаний в Германии и неудачного наступления Красной армии в Польше в 1920 г. ленинский путь А сместился с Запада на Восток, то есть на периферию мирового капитализма, тогда как путь Б, который тогда еще не назывался социализмом в отдельно взятой стране, все больше начал реализовываться в виде Генуэзской конференции и Рапалльского договора, нэпа и предложения концессий западным инвесторам на золотых приисках Сибири.

То, что в учении Ленина присутствовало в латентной форме, явно проявилось у Сталина, при котором А и Б поменялись местами. Это соответствовало фактическому раскладу сил и изоляции СССР. Социализм в одной стране стал доктриной и служил мобилизации народа на дело стремительного построения индустриального общества. Это сочетание национальных и классовых интересов, государственных и общественных устремлений создало фундамент для победы в Великой Отечественной войне.

Парадокс в том, что ментальность построения социализма в одной отдельно взятой стране жива до сих пор, хотя даже Сталин больше не упоминал об этой доктрине после победы над нацизмом. Он осознал послевоенные реалии и сформулировал стратегию, основанную на защите и максимизации завоеваний ВОВ и ее последствий. Он воспользовался историческим моментом, чтобы покончить с изоляцией русской революции в национальных границах и экспортировать социализм на Запад и Восток. Благодаря этому, удалось избавиться от геополитической и геостратегической изолированности советского государства.

После окончания холодной войны российские политики сначала бросились в одну крайность, питая иллюзии о том, что Россию можно встроить в мировой порядок под руководством Запада. Затем в другую – взяв на вооружение долгое эхо доктрины «социализм в одной стране». Но получилась неполная и раздробленная версия изначальной формулы: не «социализм в одной стране», а просто – «в одной стране». Данная ментальность принимала разные идеологические формы, такие как «великодержавный национализм в одной стране», «цивилизационный реализм в одной стране» или «суверенная демократия в одной стране». Подобное шараханье из одной крайности в другую напоминало «левый уклон» и «правый уклон» советского лексикона, который изначально ассоциировался, соответственно, с именами Льва Троцкого и Николая Бухарина. Философ Славой Жижек любит повторять со свойственной ему язвительной иронией ответ Сталина на вопрос журналиста: «Товарищ Сталин, что хуже: правый уклон или левый уклон?». «Оба хуже», – сказал Сталин, имея в виду, что существует правильная стратегическая перспектива, третий (ленинский) путь. Аналогичным образом, после окончания холодной войны у России был и третий путь, который не предусматривал ни воссоединения с Западом, ни самовлюбленного национализма.

Сталин заменил в свое время устаревший концепт «социализма в одной стране» концептом «социалистического лагеря “от Эльбы до Китая”». После холодной войны западный фланг полностью отпал, Советский Союз развалился, а затем даже его жизненно важные части превратились в плацдарм стратегического противника. Однако всё пошло не так уж плохо, если подумать о том, что Россия вполне могла бы получить угрозу и на восточном фланге, как это было на протяжении нескольких прошедших десятилетий. Вместо этого произошло сближение России и Китая, что сделало очевидной стратегическую, экзистенциальную и психологическую нецелесообразность возврата к принципу «в одной стране». Таким образом, главные столпы сталинской доктрины, взятой на вооружение после окончания Второй мировой войны и начала холодной войны, остаются неизменными и актуальными.

Важность Китая

Однако возникает вопрос, насколько эта доктрина оправдана с учетом прошлого опыта Компартии Китая с ее уклонами «вправо» и «влево». И не будет ли принцип «в одной стране» наилучшим образом соответствовать интересам России, поскольку дает максимальную свободу, не ограниченную стратегическим политическим лагерем, блоком, альянсом или объединенным фронтом.

Россия пытается решить две экзистенциальные проблемы большой стратегии: какую модель разработать и взять на вооружение в уравнении с Китаем и как не допустить своего возвращения в долгосрочной перспективе к обновленной версии политики умиротворения или тайного сговора с Западом. Последний стремится проводить эту политику посредством гибридной войны на российской периферии, смены поколений в российской политике и мирной смены режима (что китайцы называют «мирной эволюцией»).

На оба вопроса имеется единый ответ. Системный характер отношений с Китаем будет сдерживающим фактором возможной непредсказуемости в поведении китайцев, а также возможного возвращения к умиротворению со стороны России. Поскольку переменчивость китайской политики и крен в политике российской – исторически прослеживаемые факторы, не раз вредившие государственным интересам обеих стран, только структурный подход позволит упредить повторение подобных прецедентов.

Внимательное изучение истории Коммунистической партии Китая показывает, что отклонения влево и вправо имели место, но есть основания предполагать, что они были вызваны разрывом китайско-советских отношений. Конечно, этот разрыв произошел вследствие левого уклона руководства китайской Компартии под названием «Большой скачок», но в этом уклоне уже присутствовали зародыши его гибели, что стало очевидно после краткосрочной победы китайских реалистов во главе с Лю Шаоци. Мысль здесь двоякая: уклон влево стал причиной антагонизма и привел к разрыву отношений, потому что Никита Хрущёв явно перегнул палку, в одностороннем порядке отменив все планы и отозвав советских экспертов из Китая в 1959–1960 годах. А победа китайских реалистов после «Большого скачка» оказалась временным явлением из-за разрыва отношений с СССР. Если бы альянс сохранился, правление китайских реалистов могло бы быть более долговременным. Однако именно разрыв отношений с Москвой создал пространство для ультралевой ксенофобии эпохи «Великой пролетарской культурной революции». Анархия, ставшая следствием этого эксперимента, породила экстремальный крен вправо в виде теории о двух сверхдержавах, которая затем эволюционировала в представление о том, что СССР – чуть ли не главный и единственный враг и целесообразно создать квазиальянс с США.

В Компартии Китая всегда были реалисты – как в области экономики, так и в сфере международных отношений. Можно даже утверждать, что у отдельных лидеров – Мао Цзэдуна, Чжоу Эньлая, Дэна Сяопина – были периоды политического реализма, предшествовавшие их «левым» и «правым» уклонам. Наиболее явно реалистские элементы проявлялись в периоды прочных китайско-советских отношений и были наименее отчетливыми, когда такие отношения разрывались.

Политика стратегического терпения и реализма, побуждавшая сохранять системное или структурное уравнение с Пекином, скорее всего, сделала бы невозможной поддержку Китаем Пакистана, который сыграл ключевую роль в противодействии СССР во время афганского конфликта. Без помощи Пакистана Збигнев Бжезинский не смог бы превратить Афганистан во «Вьетнам» для Советского Союза. Ослабление же престижа, влияния и роли Советской армии и ее представителей в правительстве и властных структурах по причине провала в Афганистане привело к нарушению баланса во внутренней политике СССР и позволило либеральным реформаторам насадить свое видение мира в конце 1980-х и в 1990-е годы.

Непостоянство политической линии Компартии Китая не должно быть сдерживающим фактором для союзнических отношений между Россией и КНР. Напротив, именно устранение альянса привело к уничтожению сдержек и противовесов для профилактики такого непостоянства. Потенциальная изменчивость политической линии Китая – аргумент не против союза, а за него. Не в последнюю очередь потому, что разрыв отношений между двумя странами позволил Китаю перекинуться к альянсу с Западом, который прямо повлиял на судьбы Советского Союза и России. Только прочные и продуманные структурные и системные отношения между Москвой и Пекином могут свести к минимуму вредные «отклонения» и быть достаточно сильным глобальным противовесом однополярному миру и стратегическому наступлению США на всех фронтах. Они могут также стать своего рода «повитухой» при рождении многополярного мирового порядка. Это вынудит Вашингтон смириться с новой реальностью и вести себя более сдержанно. Таков единственный способ добиться сдерживания или контрсдерживания Соединенных Штатов в их стремлении к гегемонии.

В своей статье «Отсталая Европа, передовая Азия» Ленин доказывал, что поднимающая голову азиатская буржуазия все еще борется за достижения классических задач национального строительства: национальную независимость и суверенитет, а потому противостоит империализму. В то же время на Западе буржуазия давно уже не решает этих задач и преследует прямо противоположные цели. Впоследствии он разъяснил, что верхняя прослойка рабочего класса подкуплена буржуазией и отказалась от борьбы.

В своем развороте на Восток Ленин не остановился на концептуально-стратегической стадии. После того, как Красная армия потерпела неудачу в Польше от рук католического националиста Юзефа Пилсудского и перешла к обороне на западном фронте, Ленин развернул советскую политику и Коминтерн в направлении Китая, предоставив военную помощь Сунь Ятсену – отнюдь не коммунисту, а националисту, выступавшему за модернизацию страны. В продолжение ленинской политики был создан Коммунистический университет трудящихся Востока. Одновременно советские инструкторы прибыли в Академию Вампу (военная школа для подготовки революционных офицерских кадров Китая), где работал наставником Чжоу Эньлай, уже вступивший к тому времени в ряды Коминтерна.

Сталин пошел еще дальше, аргументируя с легким сарказмом в 1925 г., что коль скоро лейбористская партия Британии получает выгоду от империализма и не протестует против него, то пока Афганистан все еще сражается с британским империализмом, эмир Афганистана прогрессивнее лейбористской партии Британии.

Эта точка зрения явно применима к подъему Азии в XXI веке и большому значению битвы за национальный и государственный суверенитет, которая не может не быть главным стержнем борьбы за сдерживание или контрсдерживание однополярного диктата.

Заветы Ильича

Сегодня у России и Китая есть три альтернативы. Первая связана с надеждой на встраивание в мировой порядок под руководством США, прежде всего в экономическом плане. Эта альтернатива ущербна. Кто бы ни стал американским президентом, генеральная линия этой страны – усиление давления на Китай и Россию, сжимание пространства для их политических маневров, пусть и несколько неравномерно в отношении этих двух стран. Даже если восстановится ранее существовавшее положение, это лишь будет означать, что Россия и Китай все также останутся заложниками политики «стой – вперед» в том, что касается военного строительства, двусторонних отношений и экономических санкций.

Вторая альтернатива – это идеология «в одной стране», то есть великодержавный национализм и цивилизационная исключительность, которая делает заявку на вроде бы естественную автономию, но уязвима для противника с глобальным размахом – контролирующего мировую экономику, обладающего всемирной сетью союзников и партнеров, проповедующего идеологию универсализма.

Третья альтернатива – адаптация теории итальянского философа Антонио Грамши, сказавшего, что ни одна общественно-политическая формация не может нацеливаться на гегемонию, если продвигает только свои узкие запросы: она должна представлять более широкие и всеобъемлющие интересы, общие для всех стран. Это единственный способ добиться достижения и более локальных целей. Грамши говорил о рабочем классе, углубляя и усложняя идею Ленина о том, что пролетариат не должен ограничиваться экономическими и отраслевыми требованиями, которые отстаивают профсоюзы («экономизмом» по его терминологии), но что ему следует выходить в политическую плоскость и отстаивать интересы всего социума, исключая, понятное дело, класс капиталистов.

Но, как говорил Ленин, для этого одних профсоюзов недостаточно, и только политическая партия, состоящая из высокообразованных кадров, способных видеть за нуждами конкретного рабочего картину в целом, способна справиться с такой задачей. То, что справедливо в отношении класса, действует и для страны, нации, государства. Лишь поднявшись на уровень представления интересов всего мирового сообщества, человечества, страна сможет устойчиво и последовательно отстаивать собственные национальные интересы.

Таким образом, третий вариант – мировая система, основанная на альтернативной сети альянсов, контрсистема, нацеленная на лучшее представительство интересов человечества в целом. Раньше это называлось «интернационализмом», который понимается не как абстрактный космополитизм, а как диалектическое уравнение двух аспектов бытия – национального и интернационального. У него географические корни, но он охватывает все человечество.

Высочайший престиж и статус, которые Россия имела в мировой истории и политике, пришлись на эпоху Советского Союза. Несогласные с таким тезисом историки утверждают, что если бы реформы Сергея Витте и Петра Столыпина были доведены до логического конца, развитие России не было бы прервано большевистской революцией, достигнутые темпы индустриализации позволили бы России добиться статуса сверхдержавы. Но этого никто точно не знает. Зато известно, что царская Россия рухнула, потому что единственное место, которое она могла занимать в империалистическом порядке – это быть младшим партнером западного империализма, который втянул ее в войну, тогда как понесенные потери и внутренняя репутация лишили ее идеологической легитимности. К сожалению, реформаторы 1990-х г. не усвоили этот исторический урок.

Сегодня Россия может лишь сохранять и возрождать то, что осталось от советской сверхдержавы. У США, Франции и Китая есть четкие даты перехода к современному государству: 1776, 1789 и 1949 годы. То, что все эти даты связаны с революциями, наделяет их романтическим ореолом универсализма. В России это событие стало наиболее драматичным из всех – 1917 г., породивший мощное историческое цунами, затронувшее множество умов и сердец. Отказавшись от наследия 1917 г., российское государство в одностороннем порядке удалило свои источники мягкой силы.

Движущая сила политики – феномен борьбы, иногда достигающий наиболее интенсивной и решительной стадии конфликта. Ни одна другая философская школа не понимает суть борьбы лучше, чем диалектическая. Поэтому подлинный реализм – это диалектический реализм (если можно его так назвать). Советские реалисты понимали принцип диалектики, борьбы противоположностей, концепцию противоречий, особенно ленинское разграничение на «противоречия» и «антагонизмы» (иначе их можно назвать дружественными и антагонистическими противоречиями – именно так это было перефразировано и популяризировано Мао). Они глубоко понимали принцип, сформулированный более тысячи лет назад Сунь Цзы: «Познай себя, познай своего врага». В каком-то смысле они были «экзистенциальными реалистами» – с точки зрения истории философии и понимания диалектики истории.

С учетом того, что Запад сегодня ведет себя более самонадеянно, чем в советские годы, наступательное развертывание не остановилось и уж тем более не обратилось вспять после падения Советского Союза, а только ускоряется, логично настаивать на том, что российский реализм должен иметь сильную неосоветскую составляющую. Тем более что односторонняя эскалация – это специфическое постсоветское явление.

Ни один политик не мыслил более диалектично и не был более способен точечно сосредоточить и собрать в кулак политическую волю, чем Ленин. Его можно воспринимать как превосходного теоретика и практика политической борьбы, так что Карл Маркс в данном контексте отходит на второй план. Ленина как политического мыслителя можно освободить от оболочки марксизма, а ленинизм следовало бы переосмыслить как политическую философию борьбы и конфликта. Можно даже отбросить термины «ленинизм» и «ленинист» из-за их догматических коннотаций, потому что Ленина следует воспринимать как отца диалектического реализма, выдающегося философа борьбы, конфликта и политических сражений.

Ленин был главным реалистом, потому что в период «позднего модернизма», наверное, не было никого, кто мог бы яснее и быстрее понять конкретную политическую ситуацию со всеми ее нюансами, точно диагностировать сложившийся баланс сил и мобилизовать политическую волю.

Российский интеллектуал Ленин до сих пор остается универсальным мыслителем, оказавшим наибольшее влияние на весь мир, на человеческие воззрения и действия. Не стоит отказываться от его наследия, не оценив при этом последствия утраты его интеллектуального вклада. Переоценка Ленина как политического философа должна быть предпринята в том же духе, что и переоценка наследия Никколо Макиавелли, а также его реабилитация, осуществленная Грамши. Или в духе самого Макиавелли, когда тот вернулся к летописям древнего историка и записал свои «Рассуждения о первой декаде Тита Ливия».

Россия. Шри-Ланка > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 3 сентября 2019 > № 3138486 Даян Джаятиллека

Александр Круглов: «Стекла с нанопокрытием помогают экономить энергию и деньги»

Курс на энергоэффективность, взятый в строительстве и ЖКХ, невозможен без внедрения в эти отрасли современных технологий производства стекла. В этом уверен специалист по архитектурным проектам компании SP Glass Александр Круглов. Он рассказал «Строительному Еженедельнику» о том, как стекла с нанопокрытием, производимые заводом Pilkington Glass Russia (входит в холдинг SP Glass), помогают повысить комфорт в помещениях и экономить денежные средства.

— В чем особенности стекла с напылением, которые выпускает Pilkington Glass Russia? Более ли затратно его производить, чем обычное?

— Стекла с напылением мы начали выпускать в 2014 году. Суть в том, что на стекло наносится специальное покрытие, которое придает ему дополнительные характеристики и свойства. В Pilkington Glass Russia с помощью специальной вакуумно-магнетронной установки на стекло, среди десятка других функциональных слоев, наносится и серебро толщиной в 12 нанометров. Его можно назвать нанонапылением, такие слои не видны человеческому глазу.

Серебро позволяет придать обычному стеклу уникальные энергоэффективные свойства. Благодаря минимальному расходу сравнительно недешевого металла производство мультифункционального стекла ненамного затратнее обычного.

— А отличается ли стоимость стеклопакетов с нанопокрытием от более стандартных?

— Они стоят немного дороже, но не в разы. Вместе с тем, в отличие от стандартных стеклопакетов, они позволяют экономить. К примеру, эксплуатация кондиционеров в летний период, батареи с повышенной температурой в холодное время приводят к тому, что собственник несет дополнительные финансовые расходы на оплату электроэнергии, теплоснабжения. Стекла с покрытием имеют уникальные защитные свойства и позволяют без дополнительных затрат создавать комфортный микроклимат в помещениях и зимой, и летом. Стеклопакеты с таким стеклом будут долгие годы радовать своим качеством потребителей, экономя их денежные средства.

— Есть ли какие-то внешние отличия энергоэффективного стекла?

— Неспециалисту отличить энергоэффективное стекло с нейтральным оттенком от обычного будет непросто. Необходимо понимать, как отражается свет. Специа-лист же всегда сможет определить наличие функционального покрытия на стекле. Для определения может использоваться специальный прибор, который оценивает проводимость тока на поверхности стекла. Отдельные же виды покрытий сразу себя выдают, любой наблюдатель сможет определить их, даже без специальной подготовки. У всех стекол, выпускаемых по современным технологиям, есть сертификаты соответствия и необходимая сопроводительная документация. Добавлю, что Pilkington Glass Russia выпускает большой ассортимент стекла, как с видимыми, так и внешне не видимыми отличиями. В частности, сейчас при строительстве офисных центров востребованы и зеркальные энергоэффективные витражи, и стекла, внешний вид которых особых свойств «не выдает».

— На Ваш взгляд, в связи со взятым курсом на энергоэффективность в строительстве и ЖКХ станут ли стекла с покрытием еще более востребованными?

— Безусловно. Мы уже сейчас видим повышенный интерес к такой продукции от застройщиков, управляющих компаний, частных лиц. С учетом того, что требования к энергоэффективности зданий каждые три-четыре года будут ужесточаться, можно предположить, что мультифункциональные стекла через определенное время полностью займут рынок.

Источник: Агентства Строительных Новостей

Великобритания. ЦФО > Недвижимость, строительство. Химпром > rusnano.com, 3 сентября 2019 > № 3131532 Александр Круглов

Вадим Сорокин: «Накопленный инженерный потенциал «ГАЗа» никакими санкциями не убьешь»

По его словам, новая «Газель NN» — это машина-партнер, которая взаимодействует с человеком, находящимся за рулем

В Москве проходит международная выставка коммерческого транспорта COMTRANS 2019, и один из ее ключевых участников — группа «ГАЗ». О новых моделях, которые компания разработала в этом году, Михаил Сафонов поговорил с президентом группы «ГАЗ» Вадимом Сорокиным.

В Москве сейчас проходит выставка коммерческого транспорта, и вы на ней представили целую серию новинок. Расскажите, пожалуйста, о них и о «Газели» нового поколения.

Вадим Сорокин: Действительно, мы показываем новую «Газель», и это машина нового поколения. Но на самом деле это нечто большее: это база в единой платформе, на основе которой будет идти развитие наших моделей в течение достаточно долгого времени. Если говорить образно, то все предыдущие модели — это инструмент в руках водителя, а новая машина — это машина-партнер. Она видит, слышит, оценивает дорожную обстановку, взаимодействует с человеком, который находится за рулем. Для этого в машине установлены «глаза» и «уши»: камеры, ультразвуковые датчики, радары, есть центральный блок управления — компьютер, который принимает решения от всех систем и общается с водителем. Машина видит дорожные знаки, неожиданные препятствия, следит за соблюдением полосы, имеет круговой обзор и подает сигналы или через экран, или через органы управления. Например, если вы выезжаете за полосу движения, вы почувствуете необходимость приложить дополнительные усилия на руле. Особенность новой платформы — это ее универсальность. Она подходит и для двигателей внутреннего сгорания, и для электродвигателей, для различных кузовных вариантов и позволяет внедрять интеллектуальные системы по мере необходимости и развития спроса. Мы назвали новую машину «Газель NN» — это и New Next, и Next Next, а еще одна возможная расшифровка — это Нижний Новгород. В 2021 году городу исполняется 800 лет, и эта разработка — своего рода подарок Горьковского автомобильного завода своему любимому городу.

На этой выставке представлены и электромобили. Насколько, на ваш взгляд, тема электрической тяги важна для России?

Вадим Сорокин: Это сложная тема: так или иначе, мы не сможем не рассматривать вопрос перехода транспортных средств на электропривод — мы придем к этому постепенно. Что касается оснований такого перехода — это тяга человечества к беспилотному автомобилю. Управление автомобилем базируется на электронных сигналах и импульсах, оно будет более быстрым и, как результат, безопасным. Мы придем к этому — это вопрос времени.

По Москве уже ездят электробусы, а у вас есть контракты со столичным правительством.

Вадим Сорокин: Да, московское правительство приняло революционное решение по развитию электрического транспорта и впервые в истории заказало большую промышленную партию электробусов. И именно благодаря этому решению отрасль получила новый импульс развития.

Это низкопольные автобусы?

Вадим Сорокин: Да, конечно.

Насколько это важно — делать именно такой транспорт?

Вадим Сорокин: Здесь мы уже говорим не об автомобилях, а об обществе, его отношении к людям с ограниченными физическими возможностями. При наблюдении за изменившимися требованиями к общественному транспорту заметно, что общество становится более гуманным и начинает думать о пожилых людях, о людях с ограниченными возможностями, о людях с тяжелыми сумками. Поэтому автобус с низким уровнем пола, позволяющий легко входить и выходить из автобуса, — свидетельство этой тенденции. Кстати, еще одна новинка, которую мы представляем на выставке, — это низкопольный микроавтобус, предназначенный для городских маршрутных перевозок. Причем эта машина изначально была разработана именно как маршрутное такси, а не как автомобиль для перевозки грузов, который потом адаптируют для пассажирских перевозок. Она рассчитана на 22 места, у нее низкий уровень пола, площадка для детских колясок, и есть облегченный заезд и место для инвалидных кресел. Мы уверены, что этот автомобиль скоро появится в крупных городах, а потом и по всей стране.

Мы говорим об электричестве как о перспективной теме, а если брать сегодняшний день, на ваш взгляд, какое топливо наиболее эффективно для коммерческого транспорта?

Вадим Сорокин: Сегодня с точки зрения стоимости самый эффективный и дешевый вид топлива для транспорта — природный газ. Также с точки зрения стоимости затрат на один километр природный газ более выгоден для любого вида транспорта по сравнению с дизелем и бензином. И с точки зрения экологии, и с точки зрения того, что запасы природного газа в нашей стране огромны. К тому же переход на газомоторное топливо позволит нивелировать отечественный конкурентный недостаток — огромные расстояния. Ведь всегда в себестоимости товаров, которые мы видим на прилавках наших магазинов, транспортная составляющая значительна. Единственное ограничение на развитие газового транспорта — это неразвитость заправочных решений. Однако за последние годы количество газовых станций растет и растет спрос на газовые автобусы. У нас уже есть полная линейка этих автомобилей. Мы первыми в стране освоили газовые двигатели и стали применять их и на среднетоннажных автомобилях, и на автобусах. На выставке мы впервые покажем новую модель грузовика «ГАЗон NEXT», работающую как на сжатом, так и на сжиженном газе. Последнее — это новое направление для России, но мы уверены, что оно будет активно развиваться в ряде регионов, особенно в Сибири с ее большими расстояниями.

Осталось только построить инфраструктуру.

Вадим Сорокин: Да и группа «ГАЗ» активно в этом участвует и оказывает поддержку.

Вы уже упомянули юбилей Нижнего Новгорода, но в этом году также исполняется 25 лет легендарной «Газели», которая буквально перевернула наш рынок коммерческого транспорта. Сохранилось ли что-то общее между сегодняшней «Газелью Next» и ее предшественницей?

Вадим Сорокин: Конечно, сохранилось. И вообще, наша стратегия — это развиваться эволюционно. Мы понимаем, что производим не легковые автомобили, где принятие решения о покупке зависит от моды и эмоций. Покупка коммерческого автомобиля подчиняется расчету и очень прагматична. Она зависит от стоимости владения, экономической эффективности, функциональности. За 25 лет мы продали порядка 2,2 млн «Газелей». Понятно, что это востребованный автомобиль, потому что он максимально соответствует требованиям потребителя. У наших конструкторов очень сложная задача — делать машины, которые обладают максимальной функциональностью, но при этом выгоднее, чем у конкурентов. А ведь это не только цена, но и простота, и невысокая стоимость обслуживания, и гарантия, и еще много факторов. Кстати, в новой «Газели NN», при всей сложности той технической начинки, которая у нее имеется, есть опция помогать водителю экономить деньги за счет снижения расхода топлива, предиктивной диагностики, снижения аварийности и других факторов.

К сожалению, компания уже больше года находится под американскими санкциями. Вы говорите о новых разработках, а как вам удается, находясь под санкциями, их производить и привлекали ли вы сторонние компании для этого?

Вадим Сорокин: Отвечая на этот вопрос, я бы хотел упомянуть еще одну юбилейную дату. В этом году инженерному центру «ГАЗа» исполнилось 90 лет. Это конструкторская школа для всей страны. У нас компетенция разработки автомобилей по полному циклу. И все те разработки, которые мы сейчас делаем, полностью наши. Сегодня мы сотрудничаем с российскими вузами и создаем инновационную среду для развития молодых инженеров. Вот этот накопленный инженерный потенциал «ГАЗа» так быстро никакими санкциями не убьешь. Но, конечно, надо признать, что проблемы из-за санкций есть и довольно серьезные. Министерство финансов США дает нам отсрочку по вступлению санкций в силу каждые три-четыре месяца.

Но все равно это дамоклов меч.

Вадим Сорокин: Да. Но что обычно происходит перед тем, как эта дата наступит? Мы не можем разместить новые заказы у поставщиков, пока не будет объявлена новая отсрочка, они не размещают заказ у своих поставщиков. И никто не знает, продлят или не продлят лицензию. После того как нам продлевают лицензию, мы приходим к своим поставщикам с новыми заказами, а они говорят: «Подождите, мы не можем вам их изготовить, потому что мы не заказали те или иные компоненты у своих уже поставщиков». Это создает значительные трудности, и то, что наши специалисты в этих условиях продолжают разрабатывать новые машины, наверное, это подвиг.

Я вспоминаю слова вице-премьера Дмитрия Козака, он как-то сказал, что у «ГАЗа» около 600 иностранных поставщиков. И вот в условиях санкций можно ли обеспечить локализацию, ну, если не 100%, то хотя бы близкую к этой цифре?

Вадим Сорокин: Вы правы, это масштабная задача. По сути, санкции выявили системную проблему отрасли — это чрезмерная импортозависимость, которая может в любой момент привести к остановке всей отрасли. И, конечно же, это вопрос добавленной стоимости. Например, сейчас, как мы с вами обсуждали, на рынке развивается новая технология — техника на электроприводе, но компонентной базы в стране для этого нет. Если мы эту технологию не освоим, если мы не будем производить соответствующие требованиям электротранспорта электродвигатели, батареи, системы управления двигателями, то через эту технологию, через автомобильные заводы все деньги утекут за периметр России. Куда? Совершенно понятно куда: Китай, Южная Корея, Европа. И в целом это касается не только новых видов транспорта: у нас нет производств, которые обеспечивают ключевую функцию автомобиля — движение. Это компоненты двигателя, компоненты коробок передач, системы управления, рулевое управление, тормозные системы. Есть проблемы с субкомпонентами, материалами. Например, резинотехнические изделия, современные подшипники: все это нужно заново создавать. И для этого должна быть общая отраслевая программа, чтобы такие производства создавались для всей отрасли, не только для «ГАЗа». Мы знаем, что Минпром работает над такой программой: ее основной принцип — максимальная унифицированность разрабатываемых компонентов, создание центров тех или иных компетенций, в которых должны быть сконцентрированы инженерные кадры и технологическая база. Этим нужно заниматься именно сегодня, когда происходят кризисные явления на рынке, сокращаются объемы производства, снижается занятость персонала. Новые компонентные производства дадут и новые рабочие места, и, что самое главное, технологический суверенитет страны.

К сожалению, компонентная база — это не только ваша проблема, это проблема, например, и космической отрасли.

Вадим Сорокин: Конечно, единственное отличие — это количество. Для космической отрасли нужны штуки, единицы, а автомобильная промышленность требует тысячи, сотни тысяч и миллионы тех или иных деталей. И управление этим комплексом, и создание комплекса по производству своих собственных отечественных автокомпонентов — это конечно же, государственная задача.

Михаил Сафонов

Россия. ПФО. ЦФО > Авиапром, автопром. Транспорт > bfm.ru, 3 сентября 2019 > № 3126814 Вадим Сорокин

«Мне нужна твоя одежда, ботинки и мотоцикл!»

Когда принимали федеральный закон «О рыболовстве…», то документом оговаривались условия лишения квот по нескольким причинам: за злостное браконьерство, за неспособность выловить то, что положено, и в государственных нуждах.

Браконьерство сошло на нет, менее удачливые рыбаки со своими квотами распрощались. А что касается государственных нужд, то столь размытые условия каждый мог трактовать в меру сообразительности: в памяти всплывали то истории с продразверсткой, то с военным временем: все для фронта, все для победы.

Однако объявленное изъятие квот сложно оправдать «государственными нуждами». Ведь не планируется использовать их в научных и образовательных целях, бесплатно раздавать рыбу людям для сокращения бедности или улучшения питания российских граждан. Защита конституционного строя, борьба с экстремизмом, оборона государства от внешних угроз – ни с одной из этих функций, которые относятся к прямым обязанностям государства, запланированный отъем квот не связан.

Так с какими же целями страна требует от рыбаков и квот, и денег?

Внятной единой позиции по этому вопросу как не было, так и нет.

Сначала чиновники объявили, что квоты изымаются в целях повышения конкуренции в отрасли, для привлечения новых игроков.

Потом решили заодно и пополнить бюджет. Росрыболовство оптимистично и с гордостью спрогнозировало цифру больше 100 миллиардов рублей.

И, как ни странно, чиновники по-прежнему считают, что в результате манипуляций по изъятию сначала квот, а потом и денег из отрасли продукция почему-то должна стать для российских граждан дешевле.

Государство оказалось с революционными взглядами – отнять и переделить, как сто лет назад, только с учетом рыночных правил – давая понять, что рыбаки, у которых «отполовинили» квоты, могут еще раз их купить.

Однако, бывшие владельцы квот, на самом деле на аукционах вас никто не ждет. Потому что какая это конкуренция, если вы просто еще раз, даже за большие деньги, выкупите свои же квоты? И где же новые игроки? Это называется не повышение конкуренции, а снижение капитализации.

И этот сигнал прочитан многими рыбаками: не надо идти на аукционы, дайте купить квоты другим. Пусть приходят, пусть покажут, как надо работать.

Сегодня рыбаки становятся разменной монетой, у них появляются все новые и новые обременения. Начали с того, что переложили на них ответственность за развитие отечественного судостроения и судоремонта.

Какие требования будут завтра – вообще трудно предположить. Не стройте там – стройте здесь. Не продавайте сюда – продавайте туда. Не продавайте это, продавайте то.

Какое отношение имеют эти манипуляции с квотами к развитию рыбохозяйственного комплекса России, невозможно даже представить. К увеличению поступлений в бюджет – да. К увеличению доходности банковской деятельности – безусловно. К развитию смежных отраслей – возможно. К доступности рыбы и морепродуктов для населения России это никакого отношения не имеет.

Не кажется ли вам, что мы скатываемся в хаос?

Но в дурдоме тоже можно жить. И тоже можно изымать простыни и пододеяльники у старожилов и продавать вновь прибывшим пациентам. Хороший бизнес!

Эдуард Климов, председатель совета директоров медиахолдинга Fishnews

Россия > Рыба. Госбюджет, налоги, цены > fishnews.ru, 3 сентября 2019 > № 3116490 Эдуард Климов

Средняя зарплата в Эстонии продолжает увеличиваться

Во втором квартале 2019 года среднемесячная зарплата в стране выросла на 7,4% по сравнению с тем же периодом прошлого года. Средняя почасовая оплата достигла €8,22, что на 9% больше, чем в том же квартале 2018.

По данным Статистического управления Эстонии, среднемесячная зарплата в Эстонии составила €1411 в апреле, €1400 в мае и €1445 в июне 2019. По сравнению с первым кварталом 2019, средний доход в стране вырос на 5,9%. Хотя в годовом исчислении рост зарплаты был на 0,5% ниже, чем в предыдущем квартале, сообщает The Baltic Course. Реальная заработная плата с учётом повышения потребительских цен увеличилась на 4,4% по сравнению со вторым кварталом 2018 года.

Самая высокая оплата труда зафиксирована в информационно-коммуникационной сфере (€2 390), финансовой и страховой деятельности (€2 296), а также в энергетическом секторе (€1 913). Хотя по сравнению со вторым кварталом 2018 года доходы больше всего увеличились в таких сферах, как ремонт бытовых изделий, косметические процедуры, а снизились — в сельском хозяйстве и сфере недвижимости.

Если делать региональную разбивку, самые высокие показатели – в Харьюском (€1 545) и Тартусском (€1 440) уездах, самые низкие – в Сааре (€1 084), Валге (€1 060) и Хииу (€971).

Автор: Виктория Закирова

Эстония > Госбюджет, налоги, цены > prian.ru, 3 сентября 2019 > № 3115172

Система здравоохранения Таиланда — на высоте

Хотя Таиланд не входит в число самых богатых стран мира, государству удалось внедрить доступную систему, которая позитивно повлияла на поддержку здоровья населения.

Радикальные реформы, в которых здравоохранение финансируется за счёт налогов, сделали страну примером универсальной системы для развивающихся рынков. Показатели детской смертности снизились, сократились расходы на медицинское обеспечение. До введения в 2001 году в Таиланде Всеобщей системы страхования (ВСС) действующие локальные программы обеспечивали неравномерное и зачастую неподъёмное покрытие. В результате около четверти жителей страны оставались незастрахованными, сообщает Thailand Business News.

Всеобщая система страхования (ВСС) охватывает три четверти населения (около 47 миллионов человек) и составляет 17% расходов страны на здравоохранение. Финансируемая за счёт налогов, она возлагает максимальное бремя расходов на тех, кто в наибольшей степени может себе это позволить. Таким образом, самые крупные «получатели» этой программы - лица с самыми низкими доходами, в частности женщины детородного возраста.

За десятилетие, прошедшее с момента введения ВСС, соотношение между бедностью и детской смертностью уменьшилось. К 2011 году 98% населения имели доступ к здравоохранению. Сейчас расходы Таиланда в этой сфере почти в 4 раза выше, чем в 2000 году. Государственный вклад в ВСС неуклонно растёт с момента введения, при этом средние медицинские затраты на душу населения - в целом по стране - составляли $220 на человека в 2015 году против $60 в 2000.

Внедрение таиландской системы свидетельствует о том, что Всеобщее медицинское страхование возможно в странах с доходом ниже среднего при соответствующих обстоятельствах. Сейчас такая модель является одним из ключевых среднесрочных приоритетов для президента Кении Ухуру Кениаты, который сотрудничает с Таиландом в рамках соглашения об обмене знаниями.

Автор: Виктория Закирова

Таиланд > Медицина. Госбюджет, налоги, цены > prian.ru, 3 сентября 2019 > № 3115169

Интервью с руководителем Территориального управления Росимущества в Ставропольском крае Алексеем Крышкой

Об итогах деятельности Территориального управления Росимущества в Ставропольском крае по неналоговым поступлениям за первое полугодие 2019 года рассказал руководитель Управления Алексей Крышка.

Как выстроена работа по вовлечению в хозяйственный оборот земельных участков и объектов имущества казны в Ставропольском крае?

Работа Территориального управления осуществляется в рамках приоритетных направлений деятельности Росимущества. В первую очередь, мы ставим своей целью увеличение в текущем году объема поступлений денежных средств в федеральный бюджет от сдачи в аренду федерального имущества.

Основные мероприятия, которые реализует Территориальное управление в этом направлении:

- инвентаризация имущества государственной казны РФ с целью определения возможности вовлечения в хозяйственный оборот объектов недвижимости;

- выявление в ходе проверок фактов использования федерального имущества без надлежащих прав, а также неиспользуемого или используемого не по назначению федерального имущества, закрепленного на праве оперативного управления за территориальными органами ФОГВ и федеральными организациями;

- проведение работы с территориальными органами ФОГВ и федеральными организациями с целью перераспределения (отказа) от имущественных прав на объекты, не используемые ими для выполнения соответствующих государственных функций;

- взаимодействие с Управлением Росреестра по устранению сведений ЕГРН, препятствующих вовлечению в хозяйственных оборот, обеспечение иных обязательных условий для эффективной передачи конкретного федерального имущества на возмездной основе;

- информирование собственников объектов недвижимости о необходимости оформления прав на земельные участки (в аренду или собственность), а также работа с заявителями на предмет формирования комплекта документов в соответствии с действующим законодательством;

- проведение аукционов (конкурсов) для вовлечения федерального имущества в хозяйственный оборот.

Расскажите, что, на Ваш взгляд, является залогом успешного выполнения плана по неналоговым поступлениям в федеральный бюджет?

Территориальное управление выполнило в полном объеме плановые показатели по неналоговым поступлениям в федеральный бюджет от сдачи в аренду имущества казны и находящихся в федеральной собственности земельных участков. В бюджет от аренды земельных участков, находящихся в федеральной собственности, поступило 127,3 млн рублей, т.е. более 170 % плана. Мы также обеспечили поступлений на 3,9 млн рублей от аренды имущества казны, что составляет 182 % планового показателя.

Достижение увеличенных плановых показателей - это, прежде всего, совокупный результат проведенных нами мероприятий: анализа условий ранее заключенных договоров аренды земли и претензионно-исковая работа, кроме того, эффективная совместная работа с УФССП России по Ставропольскому краю.

В отчетном периоде заключено 38 договоров аренды 56 земельных участков общей площадью более 14 тысяч гектаров на сумму 6,6 млн рублей. Управление провело результативную претензионную работу в отношении арендаторов федерального имущества, с которых взыскано в пользу государства 13,4 млн рублей.

Какие планы в этом направлении намечены в Территориальном управлении на второе полугодие 2019 года?

Территориальное управление провело анализ результатов по поступлениям от администрируемых доходов в федеральный бюджет в первом полугодии текущего года: 141,5 млн рублей, из них: от продажи права аренды за земли - 127,3 млн рублей, 3,9 млн рублей - от сдачи в аренду имущества, составляющего казну Российской Федерации. Также проведен анализ фактического состояния исполнения договорных обязательств контрагентами по арендной плате за период 4 квартал 2018 года - 1 полугодие 2019 года дебиторская задолженность составляет 40 млн рублей. Именно эти показатели определяют приоритеты в нашей работе в текущем времени.

Поэтому важным направлением в деятельности Управления и источником для увеличения неналоговых поступлений в федеральный бюджет остается взыскание просроченной дебиторской задолженности по арендной плате за федеральное недвижимое имущество.

Задолженности на 1 июля текущего года в Территориальном управлении составляла 150,767 млн рублей, из которых 65 млн рублей планируется к списанию в предусмотренном порядке, подано исков на сумму 88,6 млн рублей, из них 13,7 млн рублей уже взыскано по решениям судов. Практически вся дебиторская задолженность, возможная к взысканию, сформирована за счет неплатежей за аренду земельных участков.

По результатам претензионно-исковой работы Территориального управления в 1-м полугодии 2019 году в федеральный бюджет поступило 18,5 млн рублей.

Имеется ли в Территориальном управлении федеральное имущество, которое можно дополнительно вовлечь в оборот в целях исполнения плановых показателей?

Для управления определены конкретные задачи по количеству объектов недвижимого имущества казны Российской Федерации и земельных участков, находящихся в федеральной собственности, для вовлечения в хозяйственный оборот в 2019 году.

Вовлечение федерального имущества в коммерческий оборот через сдачу в аренду - это один из источников для обеспечения увеличения неналоговых поступлений в федеральный бюджет, предусмотренный плановым заданием.

В связи с этим Территориальное управление, определяя приоритетной целью в работе обеспечение роста администрируемых доходов от аренды федерального имущества, а не само количество объектов, вовлечённых в коммерческий оборот, проводит оценку состава недвижимого имущества, учитываемого в казне Российской Федерации, на предмет возможности и перспективы его вовлечения в хозяйственный оборот.

Поэтому в план работы во втором полугодии этого года внесены коррективы в части перечня федерального имущества, намеченного к вовлечению в коммерческий оборот, как в части сроков проведения торгов по конкретным объектам, так и дополнительному вовлечению высвобождаемого «ликвидного» федерального имущества (отделение Банка России по СК, ГУ МВД России по СК, Управление Росреестра по СК, ФГАОУ ДПО «Кавминводский ЦППК», ПУ ФСБ России по КЧР и др.).

Как Вы оцениваете потенциальные возможности выполнения планового задания по итогам 2019 г.?

В целом, плановое задание по объему поступлений денежных средств в федеральный бюджет от сдачи в аренду федерального имущества считаем для себя реальным и выполнимым. По итогам года планируем обеспечить поступления в федеральный бюджет с превышением от установленных показателей по сдаче в аренду земельных участков - до 190 млн рублей (110% плана), от аренды имущества казны - до 7 млн рублей (150 % с учетом согласованного увеличения плана для Управления).

Россия. СКФО > Госбюджет, налоги, цены > rosim.gov.ru, 3 сентября 2019 > № 3114596 Алексей Крышка

5G: пока что уши и глаза, но не мозги

у России есть реальная возможность занять самые передовые позиции

Алексей Анпилогов

Российский оператор мобильной связи МТС совместно с китайской компанией Huawei запустили в Москве и Кронштадте пилотные сети связи пятого поколения. Сетью 5G теперь покрыта вся населённая площадь небольшого города на острове Котлин в Финском заливе и территория московского ВДНХ.

Что важно, сеть 5G развёрнута в Москве и в Кронштадте сразу в двух диапазонах — «низком», базовом, с частотой в 4,9 ГГц и в «высоком», расширенном — с частотой 28 ГГц. Базовый диапазон 5G в основном повторяет частоты обычных теперь уже сетей предыдущего поколения, 4G и лишь немного расширяет их возможности. С его использованием, кстати, есть и определённая трудность — чуть ниже его лежат так называемые «золотые» частоты, которые используются для специальной и военной спутниковой связи. Поэтому базовые частоты 5G оказываются буквально «зажаты» между старыми потребителями частотного пространства, которых будет достаточно трудно, если не невозможно убрать куда-либо из используемого диапазона. Поэтому, как заявил в своём интервью вице-премьер Юрий Борисов, использование низких частот для 5G является временным решением — а в перспективе её сигналы уйдут гораздо выше по частоте, чтобы не мешать спецсвязи и военным.

Кроме того, это диктуется техническими и коммерческими перспективами, которые обеспечивает дополнительный диапазон. Он действительно раскрывает возможности сетей нового поколения по полной, так как позволяет очень сильно, практически на порядок, увеличить ширину канала сигнала и уменьшить время отклика сети. А это, в свою очередь, крайне важно для того, ради чего стандарт 5G, собственно говоря, и делали — для «интернета вещей», обеспечения беспилотного движения автомобилей по дорогам общего пользования, поддержки таких инфраструктурных проектов, как скоростные поезда, метрополитен и роботизированная индустрия и медицина.

Именно в высоком диапазоне, который начал работать в Кронштадте и Москве, можно обеспечить подключение миллионов устройств на площади в квадратный километр, что крайне важно для перегруженной системы связи в центре больших мегаполисов. Кроме того, использование миллиметровых волн на частоте в 28 ГГц позволит сопровождать все эти устройства в режиме крайне низкой задержки сигнала — около 1 миллисекунды, в десять раз лучше, чем у сигнала 4G. Кажущийся ничтожным промежуток в одну тысячную долю секунды очень важен для транспортных проектов — даже на обычной дороге относительные скорости встречных автомобилей могут достигать 500 км/час. А это означает, что за время в 10-20 мс такие автомобили уже переместятся на несколько метров, возможно — в опасной дорожной обстановке. Учитывая же то, что любая беспилотная система использует для оценки дорожной обстановки минимум два-три «среза» окружающей картинки — оказывается, что даже быстродействие сетей 4G оказывалось недостаточным для уверенного контроля дороги. С внедрением же сетей 5G использование машин-роботов становится вполне реальным.

С ровно такими же проблемами до сих пор сталкивалась и роботизированная индустрия и медицина. Здесь скорости промышленных или медицинских манипуляторов были, конечно, поскромнее, чем у автомобилей или скоростных поездов, но и требования к точности были просто запредельными — доли миллиметра для большинства промышленных роботов или даже микроны и нанометры для медицинских инструментов или точных манипуляторов. Сети предыдущего поколения опять-таки запаздывали с реакцией — «картинка» о состоянии рабочего поля, будь то собираемой микросхемы или оперируемого кровеносного сосуда, безнадёжно запаздывала по времени. Теперь же такой эффект будет сведён к допустимому минимуму.

Конечно, пока что всё это великолепие полностью роботизированного и взаимосвязанного мира выглядит красивой утопией. Масса современных систем, необходимых для автономных производств, транспорта или «интернета вещей», пока что находятся в стадии разработки или тестирования. Безусловно, главной задачей является создание достаточно компетентного искусственного интеллекта — условно говоря, с внедрением 5G мы только обеспечим такой машинный разум зоркими «глазами», чуткими «ушами» и точными «руками», но отнюдь не создадим его «мозги». Впрочем, прорыв в создании настоящего заменителя человеческого разума уже достаточно близок — буквально на днях на «Ростсельмаше» прошёл успешные испытания полностью автономный комбайн с российской системой машинного интеллекта разработки компании Cognitive Technologies, который убрал первые 120 гектар пшеницы без какой-либо помощи людей.

Как говорится, «труд создал человека», а в нём именно руки стали проводником развития мозга. Если у будущего искусственного интеллекта появится реальные сферы применения, можно сказать, что его развитие неизбежно пойдёт гораздо быстрее, чем сейчас. И, конечно, отрадно, что в этом направлении у России есть реальная возможность занять самые передовые позиции, обеспечив нашей стране лидерство в новом мире.

Китай. ЦФО. СЗФО > СМИ, ИТ > zavtra.ru, 3 сентября 2019 > № 3112280

Коды Русской истории

нынешний противник обладает мощным инструментарием, позволяющим блокировать развитие Российского государства

Александр Проханов

В сознании русских людей присутствуют коды, которые, как драгоценные клады, были добыты народом на всём протяжении его исторического пути. Эти коды позволяют народу преодолевать великие трудности, превращать поражение в победу, возрождать из праха падающее государство Российское. Этими кодами владели великие русские правители: князья, цари и вожди, — используя их для создания великого царства между трёх океанов. Хотя в этом были задействованы батальоны, дипломатические ухищрения, казна. Эти русские правители соединяли видимые инструменты с невидимыми кодами и достигали грандиозных исторических результатов. Последним, кто владел этими тайными кодами, был Иосиф Виссарионович Сталин. Благодаря этим кодам он провёл стремительную и жестокую модернизацию страны. Благодаря этим кодам он выиграл величайшую в истории войну. Благодаря этим кодам измученный, израненный народ в считанные годы восстановил разорённое государство.

Последующие советские правители забыли эти коды, государство существовало стихийно, по инерции, доживая свои последние десятилетия. И там, где была цветущая идеология, осталась сухая бессмысленная шелуха.

Но эти заповедные русские коды изучал стратегический противник. Огромное количество американских и европейских советологов и русологов в исследовательских центрах изучали русские летописи, песни, русскую литературу, мысли великих русских философов и провидцев. Они извлекали эти коды и учились их уничтожать в процессе холодной войны. Горбачёвская перестройка — это чудовищная бойня, в которой противник, оснащённый знанием, убивал драгоценные константы, живущие в русском сознании, константы, на которых держалось государство. Когда последний код, последний постулат были разгромлены и раздавлены, советское государство пало.

Сегодняшнее государство Российское чудом возникло из чёрной дыры истории вопреки могучему победителю. Русское государство ныне слабо владеет этими кодами, действует рефлекторно, сражаясь с противником, наносит удары в пустоту. Чего не скажешь об умном, оснащённом враге, который является всё тем же вековечным русским недругом, не меняющим свою сущность от столетия к столетию. Нынешний противник, оснащённый опытом разрушения СССР, обладает мощным инструментарием, позволяющим блокировать развитие Российского государства. Он наносит удары в самые чувствительные и незащищённые места, управляет энергиями, разрушающими Российское государство. Эта невидимая для неподготовленного сознания брань едва обнаруживается в доктринах безопасности, в экономическом курсе, в конструировании многонационального государства имперского типа. Эта схватка отчётливо наблюдается во внегосударственной, общественной сфере. Наиболее яркие, прозорливые художники, общественные деятели, публицисты в своих выступлениях и делах демонстрируют эту схватку.

Блистательный лидер "Ночных волков" Хирург устраивает грандиозные байк-шоу, собирает на них сотни тысяч молодых людей, которые зачарованно взирают на огненные грохочущие мистерии, самозабвенно скандируя: "Россия! Россия! Севастополь! Севастополь! Сталинград! Сталинград!". Хирург создал несколько потрясающих мистерий, таких как "Пятая империя" — рассказ о появлении нынешнего государства Российского. "Русский реактор" — о том, как Крым разбудил русское сознание и вновь превратил русский народ в пассионарный субъект истории. "Русское чудо" — о том, как вопреки исторической логике каждый раз из пепла восставало государство Российское. "Русская мечта" — о той загадочной и восхитительной силе, что ведёт народ через все тернии к божественным высотам. "Вавилон и Ковчег спасения" — о том, как рушится современная Европа, и Россия принимает к себе гибнущие европейские ценности, сберегая их до будущих времён.

Хирург умудряется высокую метафизику облечь в грохот мотоциклетных моторов, в полыхание лазерных вспышек, в могучий тяжёлый рок. Это делает Хирурга художником абсолютно нового народного типа.

Ему противостоит Александр Невзоров — блестящий метафорист, тотальный нигилист, виртуозный словесник. Он, как и Хирург, владеет этими русскими кодами и направляет свою энергию на их истребление. Его жизненный путь — это сканирование основных явлений потаённых русских энергий. Он пел в церковном хоре и знает не понаслышке внутреннюю жизнь храма, знает православные ценности. Он сражался с Собчаком и с его сварливой, высокомерной супругой, называя её "дамой в тюрбане", он знает подоплёку либеральных воззрений. Он был апологетом советских ценностей, защищая в своих незабвенных "600­х секундах" падающий Советский Союз. Работая с Березовским, создавая с олигархом ельцинскую идеологию нового патриотизма, он великолепно изучил великую русскую традицию. Сегодня, работая на "Эхе Москвы", еженедельно в своих "Невзоровских средах" он сжигает из огнемёта эти волшебные русские коды.

Если говорить о сегодняшних противоречиях в русском самосознании — это не противоречия официального государства и протестантов Навального. Это не политические битвы вокруг выборов, будь то выборы в Государственную думу или Мосгордуму. Эта схватка отчётливо видна в сражении Хирурга с Невзоровым. Хирург в своих потрясающих байк-­шоу выпускает в грохочущее небо русских ангелов на мотоциклах "Ямаха". Невзоров сбивает этих ангелов на взлёте, вонзая в них огненные стрелы своего сарказма. Ангелы с опалёнными крыльями устремляются к земле. Но их подхватывает Хирург и вновь запускает в русское небо.

Пусть государственные мужи современной России внимательно исследуют эту схватку. Тогда они поймут, почему многие их начинания, многие титанические усилия не достигают цели. Почему исчезли, как дым, созданные администрацией патриотические движения "Наши" и "Молодая гвардия". Почему затуманилось солнце Крыма. Почему Иосиф Сталин и через сто лет — всё такой же желанный вождь России.

Кремлёвские мужи, умейте читать потаённые коды России!

Россия > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 3 сентября 2019 > № 3112278 Александр Проханов

Андрей Зубов: ещё раз о том, кто развязал Вторую Мировую войну

Именно договор с СССР развязал руки Гитлеру: заключи Сталин пакт с Англией и Францией - войны бы не было

Размышления о причинах Второй мировой войны опубликовал в своём блоге известный российский историк и общественный деятель Андрей Зубов:

«Исполнилось 80 лет началу величайшего преступления против человечности - Второй Мировой войны. Эта шестилетняя война (1 сентября 1939 - 2 сентября 1945) шла на всех континентах - Европа, Азия, Африка, Океания и Новая Гвинея, Алеутские острова Америки и вызвала насильственную или безвременную смерть 55-80 миллионов людей. От 2/5 до половины погибших - граждане тогдашнего СССР. 13,5 млн. потерял Китай, 6,5 - Германия, 6 - Польша, 3,75 - Япония, 3,0 - Индия. Более пяти миллионов солдат Красной армии оказалось в германском плену и половина из них погибла. Более десяти миллионов людей были насильственно перемещены. И в эти цифры потерь не включена война против собственного народа в СССР - депортации калмыков, немцев, чеченцев, крымских татар, поляков и многих иных народов терявших во время этих насильственных действий от 10 до 40 процентов людей.

А война против украинского, литовского, латвийского и эстонского освободительного движения силами НКВД до 1953-56 гг. И опять сотни тысяч убитых. А гражданская война в Китае? - миллионы убитых до 1949 года. По очень приблизительным подсчетам в СССР было разрушено до 6 млн. домов, в Японии - 3 млн, во Франции и Германии - по два миллиона. В Германии было разрушено 34 тысячи километров железнодорожных путей, во Франции - 37 тысяч километров, в Японии - 50 тысяч километров. Германия должна была выплатить репарации в размере 20 млрд долларов. Половину этой суммы - СССР и Польше. Запад в 1947 г. от своей половины отказался и был включен план обратной помощи всем разоренным странам - и побежденным и победителям. А на востоке репарации были выплачены полностью и даже взяты с излишком. Только процветанию России и Польши это не помогло. Цифры говорят о масштабе трагедии далеко не полно. Ведь не менее страшны огромные моральные, психологические травмы, замороженные конфликты, связанные с переделом границ. На Западе их в целом удалось залечить за полвека. На Востоке они сочатся кровью и сейчас. И швы могут разойтись в любой момент.

Я пришёл сегодня в Госархив (ГАРФ) где открыта скромная выставка "1939 год. Начало Второй мировой войны". Три небольших зала, большей частью - известные уже документы. Из нового - советский подлинник Пакта 23 августа с секретным протоколом. Многих уже опубликованных важнейших документов нет, другие представлены фрагментарно - не все страницы. И нет и намека на те тайны, которых ждут историки - протоколы майских 1939 г. конференций руководства СССР по внешней политике, гипотетического заседания политбюро 19 августа, на котором было принято решение подписать Пакт с Германией. Нет и предполагаемой военной конвенцией на случай объявления войны Англией и Францией СССР в результате раздела Польши или активных действий этих стран на Западе, в ответ на нападение Германии на Польшу. Можно с уверенностью сказать, что в той или иной форме такой документ существует. Этому есть много косвенных документальных свидетельств. Так что ничего принципиально нового, но на сердце безумно тяжело.

И когда я шел из Архива домой через Девичье поле, я думал - почему так тягостно от этих событий 80-летней давности. И мне стало совершенно ясно - так тягостно потому, что не все уроки этой величайшей трагедии выучены и не все выводы сделаны.

Убийство на фронте 27 млн людей, Холокост - 6 млн, гибель десятков миллионов мирных жителей - всего этого могло бы не быть если не трусость одних, беспринципная алчность других, безумие реванша третьих, страусиная политика четвёртых.

Шаг за шагом.

Мюнхенский сговор. Англия и Франция не должны были отдавать Чехословакию на расчленение Германии и по моральным и по чисто военным соображениям - Чехословацкая промышленность была лучше немецкой и захватив её и золотой запас этой богатой страны нацисты существенно окрепли. Чехи должны были воевать с немцами, а не поднимать руки вверх - "план аэроплан" Бенеша был позорным. Иногда лучше воевать и погибнуть, чем добровольно встать на колени и сохранить жизнь для бандита, который распорядится ею по своему усмотрению.

Вторжение в остатки Чехо-Словакии 15 марта 1939 г. должно было вызвать объявление войны Англией, Францией и Польшей Германии. Не вызвало. Никто не хотел войны, все помнили ужас Первой мировой. Думали - так рассосётся. Польша даже прихватила у расчленяемой Чехословакии Тешин и пару перевалов в словацких Татрах, Венгрия - Карпатскую Русь.

Конечно ключевым преступлением, открывшим войну и величайшей дипломатической глупостью, стоившей СССР 30 млн жизней, был Пакт о ненападении 23 августа. Именно он развязал руки Гитлеру. Заключи СССР пакт с Англией и Францией - войны бы не было. Гитлер размышлял о войне на два фронта - с Польшей на Востоке, с Англией и Францией на Западе - в те дни (эти документы представлены), и не решался идти на неё. Но имея Россию в кармане - пошёл. Он хотел втянуть Россию в войну полностью на своей стороне, но Сталин этого не хотел. И ему на руку Англия и Франция не объявили СССР войну, хотя он занял половину Польши. Да и с Германией война велась "странная". Потери исчислялись тысячами погибших до мая 1940, когда началось всерьёз.

Англия и Франция, гаранты Версальского мира, этим миром пожертвовали ради мира своих народов, и в итоге, как сказал в 1938 г. Черчилль, получили и войну, и позор.

Сталин, напротив, жаждал власти над миром, но мечтал о войне Германии с Англией и Францией, в которую он ввяжется последним и будет диктовать свою волю Европе. А вышло совсем иначе. Безумный Гитлер, прельстившись слабостью Красной Армии, показанной в войне с Финляндией, решил начать войну на два фронта. А тут и Япония сочла, что ее час настал, и напала на Гавайи и Гонконг.

И вот эта цепь безумств, трусости, алчности, бесчеловечности. Маниакальный фельдфебель Гитлер, ненасытный людоед сапожник Сталин, миротворцы и джентльмены Чемберлен и Деладье, изоляционисты в США... Все они внесли, пусть и неравный, но необходимый вклад, чтобы мир рухнул 80 лет назад и началась бойня.

А сейчас есть два пути - видеть свою вину и видеть вину других. Первое - гарантия того, что кошмар не повторится. Второе - почти верный путь к повторению ужаса 80-летней давности.

Только что на конференции в Праге я сказал, что СССР и Сталин, подписав Пакт развязали войну - не говорите так, возразила мне немецкая исследовательница. Так у нас говорят только неофашисты, приуменьшающие вину Германии. Мы виноваты всецело и виноваты в том, что увлекли Сталина. Для Германии мнение коллеги абсолютно нравственно верно. Мы в России должны видеть ситуацию нравственно на 180 градусов иначе. А с точки зрения архивных фактов - виноваты все, в разной мере, но все. И потому та война - общая трагедия и общая беда мира, на то она и мировая.

И я склоняю голову и колени перед всеми народами, пострадавшими от той войны, за вину своего народа, допустившего до власти людоеда Сталина и пошедшего за ним. Наша вина колоссальна. И жертвы нашего народа, ни мало не искупая нашу вину, свидетельствуют о ней...»

Германия. Евросоюз. Евросоюз. Россия > Армия, полиция. СМИ, ИТ > newizv.ru, 3 сентября 2019 > № 3110328 Андрей Зубов

В Москве открылся центр общественных процедур "Защита Бизнеса"

В Москве открылся Центр общественных процедур «Защита Бизнеса». Платформа будет защищать предпринимателей от незаконного уголовного преследования, отстаивать их права и интересы. Оказавшимся под прессом бизнесменам помогут ведущие адвокаты, омбудсмены, представители Общественных советов при правоохранительных органах.

Центр общественных процедур «Защита бизнеса» - филиал работающего уже 8 лет федерального Центра общественных процедур «Бизнес против коррупции» (ЦОП БПК).

В компетенции Центра - рассмотрение обращений предпринимателей по конкретным случаям рейдерства, коррупции и незаконного уголовного преследования.

Столичная «Защита бизнеса» также будет проводить собственную независимую оценку по делам преследуемых предпринимателей и на ее основе выстраивать диалог с правоохранительными и судебными органами, институтами государственной власти.

Помимо этого общественное объединение намерено формировать законодательные предложения, направленные на улучшение экономического климата в России.

На установочном заседании Центра общественных процедур «Защита Бизнеса» Москвы выступили члены президиума, адвокаты-партнеры и юристы, представители Московской торгово-промышленной палаты Москвы и руководители столичных деловых ассоциаций.

- Функция центра как завершающего звена общественной инфраструктуры Уполномоченного - разбирать на общественных слушаниях самые сложные кейсы уголовного преследования предпринимателей, чтобы иметь возможность опираться в работе с ними на оформленное общественное мнение, - выступила на открытии Уполномоченный по защите прав предпринимателей Москвы Татьяна Минеева. - И ключевой фактор успеха в этой работе – это, конечно, сотрудничество со столичными бизнес-ассоциациями - «Деловой Россией», Московской торгово-промышленной палатой, Палатой общественных уполномоченных, Ассоциацией предпринимателей Москвы. Их опыт – надежный фундамент для организации работающего общественного института по защите предпринимателей и всего бизнес-сообщества.

По данным бизнес-омбудсмена, к настоящему дню филиалы центров «Бизнес против коррупции» действуют в 27 регионах страны, а с сегодня – и в Москве. Примерно 40% всех громких дел против предпринимателей по статистике обращений территориально приходится на Москву, поэтому долгожданное открытие московского отделения ЦОП БПК выглядит логичным решением.

Татьяна Минеева высказала уверенность в том, что в перспективе миссия московской «Защиты бизнеса» будет расширена, и сам Центр со временем станет авторитетной, многоохватной площадкой для медиации корпоративных споров.

3240 уголовных дел против предпринимателей за полгода

Проблема уголовного преследования актуальна в России, но особенно в Москве, где в силу большого числа предпринимателей эксцессы случаются чаще, сказала омбудсмен и привела основные цифры:

3240 новых уголовных дела по «предпринимательским» статьям, по данным прокуратуры, возбуждено в Москве с 1 января 2019 года по конец июля 2019 года. Всего в производстве на сегодня находится 5354 уголовных дела против предпринимателей. 1334 обвиняемых по экономическим статьям находятся в московских СИЗО, из них – львиная доля – 1033 человека сидят по «резиновой статье» 159 УК РФ «Мошенничество». 64 обвиняемым (или 5%, что беспрецедентно много) при этом параллельно вменяется статья 210 ст. УК РФ «Организация преступного сообщества (преступной организации) или участие в нем (ней)».

Эффективный медиатор, общественная поддержка предпринимателей, восстановление их прав, совершенствование делового климата, мониторинг и оценка уровня развития деловой среды, экспертно-аналитическая работа, освещение случаев в СМИ, перечислил основные функции Центра общественных процедур «Защита бизнеса» его директор Евгений Базылев.

Структура московского Центра, как и Всероссийского будет состоять из Общественного совета, совещательных и научно-консультативных органов, Наблюдательного совета.

- Ни для кого из собравшихся незаконные уголовные преследования в экономической сфере – не новость. Такие платформы как «Бизнес против коррупции» как раз и существует уже 8 лет для того, чтобы с этим разрушающим явлением бороться, - сказал во вступительном слове исполнительный сопредседатель Центра общественных процедур «Бизнес против коррупции», сопредседатель Общероссийской общественной организации «Деловая Россия» Андрей Назаров. - За это время мы разобрали более 1700 обращений предпринимателей. Одним из значимых достижений стало привлечение к сотрудничеству с нами 65 министерств и ведомств, а также появление межведомственной группы при Прокуратуре. Благодаря этому каждое четвертое дело обратившихся к нам заканчивается в пользу предпринимателей.

70% преследуемых предпринимателей "разводят" на сделку со следствием

- Информирование, правовая грамота среди предпринимателей – то направление, которое сегодня наряду с защитой постфактум тоже остро нуждается в ускоренном развитии, - говорит Президент Московской торгово-промышленной палаты, бывший заместитель районного прокурора Москвы Владимир Платонов. – У нас многие предприниматели начинают учиться основам юридической самопомощи, когда уже слишком поздно. Если случай доходит до возбуждения уголовного дела – это уже слишком поздно. Итог: общественность идет во всеоружии в прокуратуру, а прокурор спрашивает: «А какого оправдательного приговора вы хотите, если ваш клиент уже на явке с повинной и на сделке со следствием?»

Платонов приводит цифры: 70% предпринимателей из-за элементарного незнания процессуальных норм действительно уговаривают на заключение сделки со следствием, обещая мифические преференции и упрощенное рассмотрение дела. Исход – судимость и часто тюрьма. Вместе с тем, при допускаемой законодательством частоте проверок прокуратура всегда находит, к чему прицепиться. Причина – непорядок в документации.

- Необходимо создавать условия, когда у предпринимателей при непрекращающемся вале проверок с документами, тем не менее, было б все в порядке. Это вопрос элементарного обеспечения безопасности, культура порядка. И этим направлением тоже нужно заниматься, иначе из рядовой документации хозяйствующего субъекта и далее будут вырастать уголовные дела, - подытоживает Платонов.

Наброски новой законодательной базы и общественный протекторат

Общественная работа в интересах бизнес-сообщества крайне важна еще и в контексте продвижения законодательных инициатив, отмечает Председатель Общественного совета при МВД России, адвокат Анатолий Кучерена.

- Без проделанной работы было бы сложно убеждать и законодателей, и ведомства вносить изменения в законы, которые помогают защищать наших предпринимателей, - говорит адвокат.

Именно из наработанного практического материала, из конкретных примеров потом вырастают законодательные инициативы, которые помогают добиваться внесения изменений в Уголовный кодекс.

На деле и общественность, и журналисты, и адвокаты приходят к выводу, что обычными механизмами очень сложно сегодня оперативно восстанавливать нарушенные права. Для этого и создаются такие площадки как ЦОП «Защита бизнеса», считает Общественный представитель Уполномоченного при Президенте РФ в сфере экстрадиции, депортации, федерального и международного розыска Дмитрий Григориади:

- Есть все исходные данные, что открываемая сегодня платформа быстро станет авторитетным центром, где профессионалы своего дела будут оперативно помогать преследуемым предпринимателям. Центр общественных процедур «Защита бизнеса» создан для того, чтобы наладить эффективное взаимодействие между правоохранительными органами и представителями бизнеса, чьи права были нарушены.

- Очень важно, что есть площадка, на которой можно построить диалог между бизнесом и правоохранительными органами, дать возможность предпринимателям не просто обратиться в ещё одну инстанцию, а получить объективную обратную связь и экспертное рассмотрение обращений, поступивших в адрес Уполномоченного по защите прав предпринимателей, - говорит адвокат и управляющий партнёр Адвокатского бюро города Москвы «Толпегин и партнёры», эксперт PRO BONO PUBLICO Аркадий Толпегин. - Защита предпринимателей в отрыве от профессионального сообщества, в отрыве от общественности не может быть эффективной. Только привлекая внимание и получив широкую общественную поддержку, можно решить многие вопросы, которые до сих пор остаются неразрешенными или только кажутся такими.

"Дело Козлова"

На своем первом заседании президиум московского Центра общественных процедур “Защита бизнеса” рассмотрел обращение генерального директора ООО «23БЕТ.РУ» Павла Козлова, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч.2 ст. 201 УК РФ «Злоупотребление полномочиями». Предприниматель находится в СИЗО №4 города Москвы.

Исходя из анализа доступных материалов дела и фактов процессуальных нарушений по «Делу Козлова», президиум на первом заседании пришел к нескольким выводам, указывающим на незаконный характер преследования. Так, установлено, что : 1. уголовное преследование предпринимателя произошло в результате корпоративного конфликта между учредителями компании. 2. доводы следствия, использованные в суде для избрания меры пресечения, базируются не на доказательствах совершенного преступного деяния, а лишь на факте осуществления подозреваемым своих полномочий по управлению организацией. 3. для избрания меры пресечения следствием искусственно были созданы условия для объявления подозреваемого в федеральный розыск. 4. кроме этого, общественная экспертиза выявила ряд процессуальных нарушений в отношении предпринимателя.

Чем Центр «Защиты бизнеса» решил помочь предпринимателю? Президиум постановил оказать генеральному директору ООО «23БЕТ.РУ» Павлу Козлову всестороннюю защиту от незаконного преследования, добиваться отмены меры пресечения в виде содержания под стражей, дать собственную правовую оценку действиям предпринимателя на основе доступных сведений и материалов дела.

Россия. ЦФО > Приватизация, инвестиции. Внешэкономсвязи, политика > newizv.ru, 3 сентября 2019 > № 3110327

На Читинской детской железной дороге подвели итоги 48-го сезона пассажирских перевозок и летней практики. За июнь-август 2019 года юные железнодорожники перевезли около 15 тыс. пассажиров – на 15% больше, чем в прошлом году. Всего было организовано 742 рейса, сообщает служба корпоративных коммуникаций Забайкальской железной дороги.

Летнюю практику на Читинской детской железной дороги прошли 1143 школьника из Читы и районов Забайкальского края. Ребята осваивали такие железнодорожные профессии, как: осмотрщик вагона, ревизор, проводник пассажирского вагона, дежурный по станции, поездной диспетчер, бригадир поезда, машинист тепловоза.

В этом году свидетельства об окончании обучения на ЧДЖД получили около 250 выпускников.

Во время торжественной церемонии закрытия производственной практики юным воспитанникам рассказали о детском технопарке «Кванториум», который откроется на базе Читинской детской железной дороги осенью 2019 года. Ожидается, что ежегодно в нем будут заниматься около 500 человек в возрасте от 5 до 18 лет.

Россия. СФО > Транспорт. Образование, наука > gudok.ru, 3 сентября 2019 > № 3110252

Создан алгоритм работы по внедрению BIM-технологий в Москве

Технологию информационного моделирования зданий (BIM) внедряют в Стройкомплексе столицы, сообщил председатель Москомэкспертизы Валерий Леонов.

«BIM-технологии – это инновационный подход к строительству, оснащению, обеспечению эксплуатации и ремонту здания. Столица стала пилотным регионом внедрения, и утвержденный План, координатором которого назначена Москомэкспертиза, создал детализированный алгоритм работы по этому направлению», – сказал Валерий Леонов.

По его словам, с 2017 года на базе Мосгосэкспертизы сформирован проектный офис. Программа по внедрению BIM-технологий проходит в 4 этапа.

«Технология информационного моделирования позволяет сделать серьезный шаг вперед при проработке объекта – от принятия концептуального решения при проектировании до ввода здания в эксплуатацию.BIM-технологии – это естественный способ развития строительной отрасли страны», – добавил Леонов.

Напомним, BIM (Building Information Modeling) – информационное моделирование здания. Особенность такого подхода в том, что строительный объект проектируется как единое целое. Изменение какого-либо параметра влечет за собой автоматическое изменение связанных с ним параметров и объектов, вплоть до чертежей, визуализаций, спецификаций и календарного графика.

Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство. СМИ, ИТ > stroi.mos.ru, 3 сентября 2019 > № 3109439

Хуснуллин: ж/д платформа Ховрино откроется в начале 2020 года

Железнодорожную платформу Ховрино планируется открыть в начале следующего года, сообщил заместитель мэра Москвы по вопросам градостроительной политики и строительства Марат Хуснуллин.

«Вместо старой платформы строится новая, которая будет на 500 метров ближе к одноименной станции метро Замоскворецкой линии», - сказал Марат Хуснуллин.

По его словам, она станет частью крупного транспортно-пересадочного узла (ТПУ) «Ховрино», который объединит метро, железную дорогу и наземный общественный и личный транспорт.

Напомним, транспортно-пересадочный узел «Ховрино» формируется на базе одноименной станции метро. В его состав войдет международный автовокзал Северные Ворота. Он уже открыт. В марте 2020 года вокзал начнет принимать международные рейсы.

Кроме того, строится платформа Ховрино-2 Октябрьской железной дороги. Также в ТПУ появятся пешеходные мосты через ж/д пути в районы Западное Дегунино и Ховрино, отстойно-разворотная площадка общественного транспорта и здание конечной станции, перехватывающие парковки.

ТПУ «Ховрино» полностью будет готов в 2020 году.

Ольга Завершнева

Россия. ЦФО > Транспорт > stroi.mos.ru, 3 сентября 2019 > № 3109438

Площадь Савеловского вокзала благоустроят к запуску МЦД

Основные работы по благоустройству площади Савеловского вокзала планируется завершить к концу этого года, сообщил заместитель мэра Москвы по вопросам градостроительной политики и строительства Марат Хуснуллин.

«Думаю, что к концу года мы закончим там основные работы и к запуску Московских центральных диаметров у нас будет благоустроенная площадь. Там же мы, по просьбе Департамента транспорта, делаем зарядные устройства для электробусов», - сказал Марат Хуснуллин.

По его словам, с правой стороны от Савеловского вокзала планируется построить гостиницу.

«Сейчас площадка готовится на конкурс», - отметил заммэра.

Напомним, Московские центральные диаметры (МЦД) – новый вид транспорта, который объединит формат пригородных электричек и метро, создав фактически систему наземного метро.

Особенность МЦД в том, что диаметры будут проходить Москву насквозь, в то время как обычные электрички имеют конечную остановку на вокзалах. Это увеличит комфорт передвижения по столице и создаст массу новых вариантов маршрутов в Москве и области.

Маршруты интегрируют в систему транспортной инфраструктуры города, интервал движения в часы пик составит 5-6 минут.

МЦД-1 «Одинцово – Лобня» (52 км) и МЦД-2 «Нахабино – Подольск» (80 км) готовятся к открытию в конце 2019 года. На них будет 66 станций и 27 пересадок.

Сейчас для этих двух маршрутов уже закуплены 39 современных поездов «Иволга», из них 26 уже проходят обкатку. Составы – российского производства.

Позднее планируется запустить маршруты МЦД «Зеленоград – Раменское», «Апрелевка – Железнодорожный» и «Пушкино – Домодедово».

Все пять диаметров общей длиной 375 км со 186 станциями заработают до конца 2024 года.

Общий пассажиропоток МЦД превысит 300 млн человек в год, а нагрузка на транспортную инфраструктуру Москвы снизится на 10-12%.

Ольга Завершнева

Россия. ЦФО > Транспорт > stroi.mos.ru, 3 сентября 2019 > № 3109437

Собянин открыл развязку МКАД – Бесединское шоссе

Запущено автомобильное движение по обновленной транспортной развязке на пересечении Бесединского шоссе и МКАД, сообщил сегодня журналистам мэр Москвы Сергей Собянин.

«Мы продолжаем системную и сложную работу по реконструкции развязок на МКАД. Сегодня открываем 15-ю по счету, причем досрочно. Этот дорожный объект касается полумиллиона москвичей трех районов столицы, а также жителей Подмосковья. Запускаем!» – сказал Сергей Собянин.

Устаревший «неполный клевер» заменили на современную многоуровневую развязку с направленными съездами.

«Раньше здесь были постоянные пробки. Сегодня мы открываем современную развязку. Для жителей близлежащих районов столицы это очень важный объект. Строители сделали все возможное, чтобы сдать объект на год раньше», – подчеркнул первый заместитель руководителя Департамента строительства Москвы Петр Аксенов.

В рамках реконструкции Бесединской развязки должно быть построено 5,3 км дорог, из них сегодня открылось 4,6 км основных дорожных сооружений, включая:

эстакаду-съезд с внешней стороны МКАД на Бесединское шоссе в сторону центра;

реконструированный путепровод с подходами на пересечении МКАД с Бесединским шоссе;

съезд/заезд с Бесединского шоссе (из центра) на МКАД;

съезд/выезд с МКАД в село Беседы;

боковые проезды и переходно-скоростные полосы на МКАД.

В районе села Беседы установлены шумозащитные экраны.

Несколько лет назад в районе развязки построили междугородний автовокзал и торговый центр «Южные ворота». Серьезной проблемой являлось и то, что круговое движение со стороны села Беседы не обеспечивало достаточной пропускной способности, создавая заторы как при съезде, так и при выезде на внешнюю сторону МКАД.

В рамках благоустройства прилегающей территории разбили 4,5 га газонов. В ближайшие месяцы планируется завершить строительство заезда и выезда с внутренней стороны МКАД к междугороднему автовокзалу и ТЦ «Южные ворота», надземного пешеходного перехода через МКАД, а также высадку 100 деревьев ясеня и 1,8 тыс. кустов кизильника.

Реконструкция развязки сделает более комфортным выезд на МКАД по Бесединскому шоссе, и тем самым существенно улучшит транспортную доступность московских районов Марьино, Зябликово, Братеево, а также села Беседы Московской области, где проживает около 500 тысяч человек.

Уменьшение заторов на МКАД принесет пользу миллионам пассажиров общественного транспорта и автомобилистов, которые пользуются юго-восточным сектором этой магистрали.

В результате реконструкции развязки загрузка прилегающего участка МКАД снизится на 14%, Бесединского шоссе – на 7%.

Ольга Зеневич

Россия. ЦФО > Транспорт > stroi.mos.ru, 3 сентября 2019 > № 3109436

Выступление и ответы на вопросы Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе встречи со студентами и профессорско-преподавательским составом МГИМО МИД России по случаю начала учебного года, Москва, 2 сентября 2019 года

Дорогие друзья,

Уважаемый Анатолий Васильевич,

Уважаемый Александр Владимирович,

Как сказал ректор, наши встречи в стенах Альма-матер стали уже давно традиционными и ежегодными. Прежде всего хотел бы поздравить первокурсников, которые поступили в это прекрасное учебное заведение, пройдя очень серьезный конкурс, о чем сейчас было отмечено особо, показав не только высокий результат по ЕГЭ, но и пройдя дополнительные, серьезные и непростые испытания. Впереди вас ждут годы напряженной работы, поэтому расслабляться не надо. Уверен, что наряду с интенсивной и напряженной учебой (а здесь качество образования очень высокое, хочу очередной раз отметить профессорско-преподавательский состав) у вас будет возможность хорошо отдыхать. В МГИМО есть традиции укреплять свою студенческую корпоративность, к которой мы с Анатолием Васильевичем приложили руку. Правда, это было очень давно, но с тех пор эти традиции живут – это очень приятно.

У вас в распоряжении есть все необходимое. МГИМО отвечает всем требованиям современного мирового уровня образовательного учреждения. За 75 лет снискал себе славу и репутацию главного центра по подготовке высококвалифицированных специалистов-международников. Сегодня тысячи выпускников МГИМО трудятся в самых разных сферах – от государственного управления до бизнеса во многих странах мира.

Есть отдельные примеры, когда буквально в одной-двух странах диплом МГИМО перестал считаться пропуском в большую жизнь. Выпускники университета подвергались гонениям, теряли работу. Поэтому я особо отмечаю мужество тех наших иностранных гостей, которые поступили в наш университет. Уверен, что, когда вы вернетесь на работу в свои страны, годы студенческой дружбы обеспечат дополнительный вклад в усилия, которые мы сегодня предпринимаем, чтобы не допустить «сваливания» международных отношений в хаос и конфронтацию. Задача это непростая. Полагаемся, в том числе, и на экспертный потенциал МГИМО, и Дипломатической академии МИД России. Еще раз хотел бы здесь поприветствовать нового ректора Дипакадемии А.В.Яковенко. Человек известный, занимал самые разные ответственные должности в центральном аппарате МИД России и за границей.

Возвращаясь к теме нашей сегодняшней беседы. В условиях, когда мировую политику серьезно лихорадит, когда в ней проявляются очень непростые тенденции в том, что касается линии наших американских коллег на развал всей системы, обеспечивающей стратегическую стабильность и контроль над вооружениями, выхода из иранской ядерной программы, игнорирования решений Совета Безопасности ООН по многим вопросам, включая ближневосточное урегулирование. В этих условиях, конечно же, мы должны мобилизовать наш интеллектуальный потенциал. Еще раз скажу, рассчитываем на вклад наших коллег из МГИМО и Дипломатической академии МИД России.

Ситуация в сфере контроля над вооружениями серьезно негативная. Вслед за выходом в начале 2000-х гг. из Договора об ограничении систем противоракетной обороны США, буквально пару недель назад прекратили существование еще одного важного инструмента – Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности. Под вопросом судьба Договора о СНВ-3, срок действия которого истекает в феврале 2021 года. Мы выступили за то, чтобы в соответствии с предусмотренным этим документом положением, продлить действие Договора еще на пять лет. Пока не видим четкой реакции на это предложение со стороны США. Но работу мы продолжаем.

Наряду с такими тревожными тенденциями в сфере контроля над вооружениями, в сфере стратегической стабильности, мы наблюдаем попытки США и их ближайших союзников не допустить продвижение объективного исторического процесса, когда формируются новые центры экономической мощи, финансового и политического влияния. Попытки наших западных коллег заключаются даже не в игнорировании этих объективных тенденций, а в противодействии им. Конечно, они носят антиисторический характер, направлены на то, чтобы искусственно задержать доминирование Запада, которое продолжалось более пяти столетий в современной истории цивилизаций. Эти искусственные попытки создают дополнительное напряжение. Тем более, что в реализации этой линии лидеры западного мира не останавливаются перед методами недобросовестной конкуренции, в ход идут односторонние нелегитимные санкции, протекционизм в его наиболее откровенных проявлениях, торговые войны и так далее.

Есть еще такая линия наших западных коллег в русле своего общего желания не допустить формирования многополярного мира (а этот процесс, повторю еще раз, объективный) – попытки уходить от легитимных международных структур, подменить международное право, которое зиждется на Уставе ООН, неким порядком, основанным на правилах. Эти правила изобретаются от случая к случаю в зависимости от политической целесообразности. Примеров тому множество. Если будут вопросы на этот счет, я готов позднее, в интерактивном сегменте нашей встречи на этом остановиться поподробнее.

Коллективную работу в международно-признанных, легитимных, универсальных структурах пытаются подменить формулами, которые выносят за пределы ООН, собирают «компании по интересам», договариваются в своем кругу и затем пытаются навязать продукты таких дискуссий всем остальным членам мирового сообщества как истину в последней инстанции.

Я думаю, что сегодня растет понимание того, что продвигаемые нашими западными коллегами порядок, предполагающий наличие одного центра принятия решений, по определению не может быть эффективным. Как я уже сказал, он не учитывает появление и укрепление новых мировых центров, которые не хотят быть «разменными монетами» в чужой игре. Руководствуются, прежде всего, собственными национальными интересами. Хотят и демонстрируют готовность активно и энергично участвовать в формировании и реализации международной и региональной повестки дня.

Осознание кардинальных изменений, которые происходят в геополитической картине современного мира, проявилось, в частности, совсем недавно, в очень ярком выступлении на совещании французских послов Президента Франции Э.Макрона, который прямо заявил о конце западной гегемонии в международных отношениях и о необходимости налаживать коллективную работу с привлечением России, Китая и других ведущих государств современного мира. Конечно же, мы можем только приветствовать такие предложения и инициативы, главное, чтобы они воплощались в практические дела, помогали налаживать равноправный, основанный на взаимном уважении, культуре консенсуса диалог с прицелом на достижение конкретных договоренностей.

Россия – крупнейшая евразийская держава. Будем продолжать содействовать упрочению международной и региональной безопасности во всех ее измерениях: от военного и политического до экономического и энергетического и других. Будем работать над тем, чтобы у нас не было разделительных линий, которые, к сожалению, после окончания «холодной войны» вопреки всем заклинаниям, обещаниям не исчезли в Европе, а сохраняются, передвигаются все ближе к нашим границам и даже кое-где, как говорится, становятся глубже.

Мы будем и впредь отстаивать ценности Устава ООН, активно использовать свое положение постоянного члена СБ ООН, будем активно использовать Генеральную Ассамблею ООН и другие органы Всемирной организации, а также возможности таких структур, как «Группа двадцати», БРИКС, ШОС. В них решения не навязываются «старшими товарищами», а принимаются на основе выверенного консенсуса.

В числе наших приоритетов – укрепление правовых начал международного общения. Я уже сказал, что они подвергаются весьма серьезным нападкам и испытаниям. Мы будем отстаивать фундаментальные нормы международного права, включая суверенное равенство всех государств, недопустимость вмешательства во внутренние дела, необходимость мирного урегулирования споров, неприемлемость применения силы или угрозы силой, необходимость уважать право на выбор своего пути развития, которое принадлежит органично всем государствам, входящим в состав ООН. При таком понимании мы всегда готовы искать договоренности, опирающиеся на баланс интересов. При наличии доброй воли со стороны партнеров это всегда возможно. Пути к продвижению таких задач, конечно же, необходимо рассматривать конкретно, равно, как и еще одна важнейшая задача, – необходимость осмыслить то, что происходит в сфере стратегической стабильности и контроля над вооружением, о чем я упоминал чуть выше, и постараться найти образ действий, который в максимальной степени будет обеспечивать интересы Российской Федерации, в том числе в отношении международных аспектов этой проблемы, и в необходимости понять насколько реален в этой ситуации диалог.

Еще раз скажу, что мы рассчитываем на экспертизу наших коллег МГИМО и Дипломатической академии МИД России. Будем активно опираться, как это происходило раньше и происходит сейчас при выработке внешнеполитических инициатив, на ваш научный потенциал, креативность. Приветствуем такого рода инициативы.

Разумеется, продолжим взаимодействие с нашими союзниками, соседями в рамках ОДКБ, СНГ, ЕАЭС. Еще раз скажу: делаем все для защиты наших национальных интересов. Всегда открыты для равноправного диалога с западными партнерами в самых разных форматах. Наша цель должны быть общей – не допустить дальнейшего соскальзывания международной ситуации к хаосу. В идеале мы, конечно, хотим, чтобы воплотились в практические дела те политические декларации, которые принимались за последние тридцать лет в рамках ОБСЕ о том, чтобы сформировать в Евроатлантике и Евразии обновлённую перспективную архитектуру мира, равной и неделимой безопасности и широкого экономического сотрудничества. Запрос на такую работу существует. Это очень ярко подтвердилось в ходе недавнего визита Президента Российской Федерации В.В.Путина во Французскую Республику и его переговоров с Президентом Э.Макроном в Форте Брегансон.

Очень актуальной является задача выработки таких подходов к нашей общей архитектуре, где не будет ведущих и ведомых, все будут видеть, что их интересы надежно обеспечены. Важным шагом в этом направлении стала бы реализация инициативы Президента России В.В.Путина о формировании Большого евразийского партнерства с участием всех без исключения государств, расположенных на нашем общем Евразийском континенте, будь то члены ЕАЭС, ШОС, АСЕАН. В перспективе при наличии заинтересованности такой процесс должен быть открыт и для стран-участниц Европейского союза. Думаю, что последовательная реализация такого масштабного подхода, который незапрограммирован заранее, а призван реализовываться по мере того, как страны-участницы будут видеть в этом для себя пользу, будет не только помогать обеспечивать поступательный рост национальных экономик, но и существенно укрепит предсказуемость и стабильность на обширных пространствах от Лиссабона до Джакарты.

На этом хотел бы остановиться и перейти к интерактивной части нашего общения. Готов ответить на ваши вопросы.

Вопрос: Имеются ли на сегодняшний день основания для позитивной оценки перспектив выполнения условий Совместного всеобъемлющего плана действий по иранской ядерной программе (СВПД)? Имеются ли у международного сообщества альтернативные варианты урегулирования этого кризиса?

С.В.Лавров: Безусловно, ситуация тревожная. СВПД, вступивший в силу в 2015 г., характеризовался всеми без исключения участниками мирового сообщества как выдающееся достижение международной дипломатии последних десятилетий не только с точки зрения обеспечения успокоения ситуации вокруг Ирана и в районе Персидского залива, но и в плане его значения для укрепления режима нераспространения ядерного оружия. Когда США в одностороннем порядке прекратили выполнять это соглашение, у всех возникла серьезная озабоченность. Но США на этом не остановились. Они запретили всем остальным странам мира выполнять СВПД, хотя он был утвержден резолюцией СБ ООН обязательной к исполнению всеми членами Организации.

Эта ситуация создала кризис, поскольку план базировался на балансе интересов, уступок. Это большой компромисс, неотъемлемой частью которого является право Ирана обогащать уран в известных пределах для целей ядерной энергетической программы и производить в определенных пределах тяжелую воду. Но самое главное, этот пакет включал в себя неотъемлемое право Ирана торговать с внешним миром прежде всего своей нефтью и получать за это положенные средства от продаж. Когда США запретили всем покупать иранскую нефть и совершать какие-либо банковские переводы в долларах в качестве платы за поставляемые из Ирана товары, подавляющее большинство стран (прежде всего компаний) оказалось в тяжелом положении. Они зависят от американского рынка, от доллара, который из-за этих действий теряет свою репутацию в глазах мирового сообщества. Вашингтон, конечно, подорвал позиции доллара как мировой платежной валюты не только своими решениями по Ирану, но и другими санкциями, в соответствии с которыми долларовые расчеты запрещались той или иной стране, если там находилось неугодное американцам правительство. Сказав это, подчеркну еще раз, что Россия вместе с остальными участниками сделки по иранской ядерной программе неизменно подтверждает свою приверженность ей. Мы провели две встречи в прошлом году на уровне министров иностранных дел стран-участниц этой программы без США, выработали договорённости, в соответствии с которыми европейцы обязались согласовать и запустить механизм, позволяющий вести расчеты с Ираном в обход контролируемых американцами каналов. Пока этот механизм не запущен.

Я уже упоминал инициативы Президента Франции Э.Макрона, которые он обсуждал с Президентом России В.В.Путиным в форте Брегансон пару недель назад. Среди них была одна, направленная на преодоление кризиса вокруг выполнения СВПД. С ее деталями вы можете ознакомиться в СМИ – не буду на этом подробно останавливаться. Этот процесс еще идет, и не хочу делать сейчас прогнозы. Надеемся, что действия Франции, ее Президента принесут результат. Президент России В.В.Путин поддержал направление мысли, которым с ним поделился Э.Макрон. Буквально сразу после нашей встречи я буду принимать Министра иностранных дел Ирана М.Д.Зарифа. В ходе переговоров мы лучше поймем насколько реалистично добиться результатов по выдвинутым Президентом Франции инициативам.

Вопрос: Корреспонденты российских СМИ часто становились объектами дискриминации со стороны властей Франции. Какова ситуация с журналистами «РТ Франс» и «Спутник Франс» на текущий момент?

С.В.Лавров: Ситуация не очень оптимистичная. Если за последние пару дней ничего не произошло, то корреспонденты «РТ Франс» и «Спутник» в Париже по-прежнему лишены аккредитации в Елисейском дворце. Поднимал этот вопрос во время визита Президента России В.В.Путина во Францию. У нас была отдельная беседа с Министром иностранных дел Франции Ж.-И. Ле Дрианом, с дипломатическим советником Президента Франции Э.Боном. Подтвердил, что такое отношение к журналистам противоречит всем нормам цивилизованного поведения и договорённостям, которые многократно принимались, в т.ч. в рамках ОБСЕ. В них идет речь о том, что все граждане любой страны ОБСЕ имеют право на беспрепятственный доступ к информации, которая проистекает как изнутри страны гражданина, так и из-за рубежа. Государства обязались в соответствии с этими политическими документами ОБСЕ не чинить препятствий для свободного потока информации. К сожалению, наши западные коллеги, которые очень ревностно относятся к происходящему у нас с регулированием демократических процессов в соответствии с законами, предпринимают шаги в противоположном направлении. Во Франции некоторое время назад был принят закон, привязанный к выборам и их освещению, который позволяет в ускоренном судебном порядке с участием одного судьи без представителей защиты за 48 часов принимать решение о запрете тому или иному СМИ работать над освещением предвыборной кампании во Франции, если регулятор без объяснения причин сочтет, что оно сопровождается неким вмешательством во внутренние дела. Это очень нетранспарентная, непрозрачная процедура. Этот закон вызвал большую критику в самой Франции. Надеюсь, что сейчас в Национальном собрании Франции будут рассмотрены шаги, которые позволили бы этой демократической стране не прибегать к такого рода недемократическим методам.

Такие проблемы случаются не только во Франции. Недавно в Лондоне состоялось мероприятие «Глобальная конференция по свободе СМИ», куда был закрыт путь для «РТ», равно как и официальные представители российской стороны были приглашены на уровне, не отвечающем принципам равноправия и демократического рассмотрения проблем. Ставим эти вопросы перед Советом Европы и ОБСЕ. Хочу отметить в позитиве, что Представитель ОБСЕ по вопросам свободы СМИ А.Дезир (кстати, гражданин Франции) в последнее время стал больше внимания уделять необходимости обеспечивать равное рассмотрение ситуаций, складывающихся в разных странах-участницах ОБСЕ. Но работы еще непочатый край.

Вопрос: Каким вопросам международной правозащитной повестки дня Россия планирует уделить наибольшее внимание в рамках деятельности Совета ООН по правам человека в 2021-2023 гг.?

С.В.Лавров: Нам сначала нужно избраться в СПЧ ООН, так как сейчас мы не являемся его членом. Ведем активную кампанию по обеспечению нашего избрания на период 2021-2023 гг. Но и в качестве наблюдателя, каковым мы сейчас являемся, у нас есть достаточно возможностей участвовать в заседаниях Совета, работать с делегациями, продвигать свои инициативы.

В Совете ООН по правам человека, в других международных структурах, занимающихся этой проблематикой, прежде всего в ОБСЕ и Совете Европы, достаточно последовательно, особенно в прошлом и текущем годах, продвигаем тему обеспечения прав национальных меньшинств – их языковых, религиозных и прочих прав. Причиной такого внимания послужили действия предыдущего руководства Украины, режима П.А.Порошенко. При поддержке его администрации Верховная Рада приняла целую серию законов, грубо нарушающих не только международные обязательства Украины по обеспечению прав национальных меньшинств, но и Конституцию украинского государства. Это касается закона об образовании, закона об украинском языке как государственном, в которых, по сути дела, грубо дискриминируются все языки национальных меньшинств по сравнению с украинским. В ответ на критику Совета Европы и других правозащитных структур в Европе и ООН, украинское руководство при П.А.Порошенко стало делать заявления о том, что снабдит эти законы дополнением, в соответствии с которым из-под его действия будут исключены языки ЕС. Если это так, то единственным дискриминируемым языком в соответствии с этими т.н. законами будет русский. Учитывая это, мы призвали наших коллег из ЕС даже не рассматривать провокационные обращения подобного рода, имеющие одну цель – буквально «купить» европейцев, удовлетворить их озабоченности судьбой венгерского, румынского, польского языков на Украине и тем самым «умыть руки», оставив русский – главный язык, на котором говорят миллионы украинцев (помимо украинского), – в дискриминационном положении. Будем продвигать соответствующие инициативы в рамках Генассамблеи ООН, ее Третьего комитета, занимающегося правами человека, Совета министров иностранных дел ОБСЕ и в целом в рамках ОБСЕ. Насчет Совета ООН по правам человека в 2021-2023 гг., надеюсь, до этого периода проблема решится, она срочная. Но если будет необходимо, то и в Совете ООН по правам человека, когда мы, надеюсь, туда изберемся, эта тема будет для нас одной из приоритетных.

Вопрос: Ряд экспертов придерживается мнения, что создание Конституционного комитета по Сирии при всей важности этого события не гарантирует успеха. Как Вы считаете, какие шаги необходимо предпринять для наиболее действенного функционирования этого органа?

С.В.Лавров: Конституционный комитет призван начать выполнение очень важного положения, заложенного в резолюции 2254 СБ ООН, а именно – начать конституционную реформу. Убеждены, как и все без исключения другие страны, что это неотъемлемая часть усилий по устойчивому урегулированию сирийского кризиса. К сожалению, не всем нравится, что Конституционный комитет формируется, прежде всего, по инициативе «астанинской тройки», по предложению которой был созван Конгресс сирийского национального диалога в Сочи в феврале прошлого года. Как раз он положил начало усилиям по созданию Конституционного комитета, определил принципы его формирования. Решения Конгресса были одобрены ООН. Есть страны, которые видят в усилиях вокруг сирийского кризиса не задачу успокоить ситуацию, обеспечить суверенитет Сирии, право ее народа на определение своей судьбы, а возможность продолжать геополитические игры. Если бы наши западные коллеги руководствовались задачами, все-таки более отвечающими интересам урегулирования, то Конституционный комитет начал бы работать уже в конце прошлого – начале нынешнего года. Несмотря на искусственно создаваемые препятствия, мы вместе с нашими партнёрами по «астанинскому формату» Турцией и Ираном делаем все, чтобы найти устраивающий всех состав Конституционного комитета. Остались буквально одна-две фамилии. Если честно, смешно цепляться за одну-две фамилии из 150 в ситуации, когда принятие решений в такого рода комитете (это уже согласовано) будет основываться на принципе консенсуса или, в случае невозможности его достижения, на необходимости получить

75 % голосов. То есть любой участник Конституционного комитета – правительственная часть, часть от оппозиции и гражданского общества смогут заблокировать нежелательные для себя решения. В такой ситуации цепляться за одну-две фамилии не очень серьезно.

Вы сказали, что создание Конституционного комитета, по оценке некоторых экспертов, не гарантирует успех. Я с Вами согласен. Но пока не начнем работать, мы не поймем, насколько этот комитет сможет продвинуться в выработке общеприемлемого для всех сирийцев варианта конституционной реформы. Не ошибается тот, кто ничего не делает. Тот гарантировано не достигает результатов, кто боится предпринимать конкретные важные шаги. А в этом случае не надо бояться, потому что это предусмотрено резолюцией СБ ООН, и ее нужно выполнять.

Вопрос: Как Вы оцениваете работу по мобилизации международных усилий, направленных на содействие возращению сирийских беженцев и внутренне перемещенных лиц? С какими трудностями приходится сталкиваться? Как можно их преодолеть?

С.В.Лавров: Если говорить о конкретных задачах, решение которых будет способствовать возвращению беженцев, то трудности заключаются, прежде всего, в недостаточном внимании большинства западных стран созданию условий «на земле» для возвращения беженцев и перемещенных лиц. По сути дела, этим занимаемся только мы, в известной степени наши индийские коллеги и китайские партнёры. Но Запад категорически отказывается от вложений в создание условий для обеспечения нормальной жизни, чтобы граждане Сирии могли вернуться в свои дома, под предлогом того, что они не могут начинать подобного рода действия, пока не будет ясности с политическим процессом. Когда он начнется, и будет прогрессировать, тогда они обещают подумать, как вкладываться или не вкладываться в создание инфраструктуры для возращения тех, кто покинул свои дома. При этом критерий прогресса они сознательно оставляют достаточно расплывчатым, чтобы иметь возможность и далее манипулировать этим вопросом. Мы считаем подобный подход ошибочным и предвзятым. Есть несколько хороших примеров. Во-первых, они говорят, мы не можем вкладывать деньги, потому что это будет означать содействие экономическому развитию Сирии, а это запрещено, пока не будет ясно, чем закончится политический процесс. Запрещено решениями ЕС, которые, как Вы понимаете, тоже односторонние и являются весьма спорными. Но речь идет не о том, чтобы создавать там заводы, фабрики и прочие промышленные объекты, а о том, чтобы обеспечить в населенных пунктах элементарные крыши над головой, водоснабжение, электроснабжение, элементарные медицинские и образовательные услуги. Больше ни о чем. Это прекрасно вписывается в критерии гуманитарной помощи, которая не запрещена даже решениями ЕС. Еще один пример: на восточном берегу Евфрата, который не контролирует сирийское правительство, активно работают американцы, пытаются разыгрывать «курдскую карту», чем естественно вызывают недовольство в Турции, идут переговоры между турками и американцами относительно того, чтобы курды не расселялись, как того хотят американцы, на землях, где традиционно жили арабские племена. Там очень сложное переплетение противоречий. Но на восточном берегу Евфрата американцы не только не препятствуют вложениям других стран в создание нормальной инфраструктуры, но и стимулируют такие вложения. В этом мы усматриваем замыслы подвергать испытаниям и сомнениям территориальную целостность САР. Такое отношение на основе откровенных двойных стандартов не помогает усилиям по выполнению резолюций СБ ООН. Третий момент, который тоже характеризует позицию Запада, создающего проблемы для возвращения беженцев – несколько месяцев назад в Брюсселе прошла очередная конференция по помощи сирийским беженцам, на которой было объявлено, что страны-участницы готовы выделить добровольные взносы на 7 млрд евро. Но львиная доля этих обязательств предназначена для содействия тем странам, на территории которых находятся миллионы сирийских беженцев. Не на создание условий для их возвращения, а на обустройство их в лагерях беженцев в Турции, Иордании, Ливане, т.е , по сути дела, на увековечение ситуации, когда сирийские беженцы остаются в лагерях за пределами своей страны. В чем причина такого странного направления ресурсов? Наверное, западные коллеги, которые все-таки должны вместе со всеми выполнять резолюцию СБ ООН, которая предусматривает выборы, не прочь сохранить максимальное количество сирийских беженцев в лагерях за границей, в расчете на то, что там они проголосуют более «правильно» с точки зрения Запада. Я не говорю, что это так, это может быть одной из причин, потому что другую причину найти очень трудно. Но если это так, то опять же задача урегулирования подменяется геополитической игрой, направленной на пресловутую смену режима. К этому методу Запад прибегал неоднократно и прибегает до сих пор. Надеюсь, что провал всех предыдущих попыток творить подобные революции в регионе путем вмешательства извне послужит уроком для того, чтобы Запад все-таки изменил свою позицию. Много стран понимают, что вопросы с беженцами нужно решать быстро. Мы к этому готовы. Россия активно содействует возвращению беженцев в САР, в частности из Ливана и Иордании. Наши военные, которые находятся там по приглашению законного Правительства и Президента Б.Асада, активно участвуют в подготовке необходимых условий в соответствующих населенных пунктах. Мы информируем находящихся за границей беженцев, о том, что данные конкретные территории вполне пригодны для возвращения. Количество возвращающихся из Ливана и Иордании достаточно серьезно – более тысячи ежедневно. С июля 2018 г. в САР вернулось около четырехсот тысяч человек. Если брать период за весь конфликт, который продолжается с 2011 года, то вернулось около 1,5 млн беженцев. Поэтому разговоры о том, что сирийское правительство не создает достаточных условий для этого, политизированы и предвзяты. Были конкретные претензии со стороны наших западных коллег относительно некоторых законов, которые были приняты в Сирии и касались имущественных прав возвращающихся, а также критериев, по которым они могут или не могут призываться для службы в армии и ряда других вопросов. По всем темам, которые вызывают вопросы у международных структур, занимающихся беженцами, мы обращались к сирийскому Правительству, и все пожелания и замечания учитываются в принимаемых документах. Если есть какие-то еще факторы, необходимые, чтобы беженцы активнее начинали возвращаться, мы будем работать с сирийским Правительством в контакте с Управлением верховного комиссара ООН по делам беженцев.

Вопрос: С развитием информационно-коммуникационных технологий перед компаниями и государствами остро стоит задача обеспечения безопасности как в военной, так и в гражданской сфере. Каждое государство выстраивает свою тактику и стратегию кибербезопасности. Мы также понимаем, что кибервойны между странами идут постоянно, что не раз демонстрировали наши международные партнеры. Но киберпреступники и кибертеррористы вне зависимости от национальности – всеобщая глобальная проблема. Актуально ли, по Вашему мнению, говорить о реальном формировании глобального режима информационной безопасности? С какими противоречиями сталкиваются государства при сотрудничестве по данному вопросу?

С.В.Лавров: Это очень острая тема. Она появилась не вчера. За последние пару лет она существенно обострилась в связи с попытками обвинить, в том числе и Российскую Федерацию, во взламывании американских ресурсов в контексте проведения выборов Президента. Ни единое обвинение не получило какого-либо мало-мальски убедительного подтверждения, но этот миф продолжает циркулировать по американским и западными СМИ, продолжает подниматься в выступлениях отдельных западных политиков. Все это происходит на фоне наших многократных предложений создать рабочие группы для предметного рассмотрения конкретных претензий друг к другу с каждой из западных стран, которые высказывают подобные опасения, в рамках отношений России с Западом, будь то ЕС, НАТО или какие-либо другие структуры. У нас тоже есть основания, причем более солидные, подозревать, что западные коллеги проявляют повышенное внимание к нашим интернет-ресурсам. Это не раз проявлялось. Об этом говорили представители Центрального Банка России, Сбербанка и других государственных структур.

Много лет назад Россия была первой страной, которая поставила в ООН проблему международной информационной безопасности, с точки зрения влияния информационных и коммуникационных технологий на обеспечение военно-политической безопасности каждого государства-члена ООН. Эти дискуссии шли с переменным успехом. На каком-то этапе наши западные коллеги высказывали нецелесообразность рассмотрения этой темы, которая может, мол, вполне регулироваться действующим международным правом. Мы так не думали и приводили конкретные примеры. На каком-то этапе три-четыре года назад был консенсус при принятии соответствующей резолюции. Была создана группа правительственных экспертов. Она представила неплохой доклад и предложила дальнейшие направления работы в ООН с тем, чтобы выработать правила ответственного поведения в информационно-коммуникационном пространстве. В прошлом году на 73-й сессии ГА ООН наши американские коллеги уже при поддержке своих ближайших союзников стали возражать против продолжения этой работы. Аргумент был очень простой и примитивный: Россия повсеместно вмешивается в выборы и другие политические процессы в западных странах, пытается замаскировать свою неприглядную линию продвижением как бы правильных и благородных резолюций в ООН. Если есть о чем говорить, то надо садиться и обсуждать, а голословно обвинять в несуществующих планах – несерьезно. По крайней мере, резолюция, о которой идет речь, которая препроводила проект правил ответственного поведения государств в информационном пространстве, была принята подавляющим большинством голосов. В соответствии с ней была создана рабочая группа ГА ООН, в которую могут войти все государства-члены, т.н. рабочая группа открытого состава. Она будет рассматривать существо предложений России, которые поддержаны всеми государствами ШОС, по формированию правил ответственного поведения в информационном пространстве. Параллельно была принята резолюция по инициативе США, которая предполагает создание группы экспертов ограниченного состава. Задачи этой группы заключаются в том, чтобы определить, насколько действующие нормы международного права могут применяться для регулирования киберпространства. Я уже упомянул, что мы считаем, что для этого необходимы дополнительные нормативные универсальные акты. Запад пытается убедить всех остальных, что ничего не нужно делать в плане регулирования этой сферы.

Вы также упомянули киберпреступность и кибертерроризм. Да, помимо вопросов, связанных с безопасностью государств, эта проблема тоже стоит очень остро. Мы привлекаем к ней внимание. По нашей инициативе была принята еще одна резолюция ГА ООН, которая посвящена уже киберпреступности – терроризм, наркотрафик, отмывание денег и прочие формы нарушения закона. Эта резолюция пригласила все страны высказать свое мнение Генеральному секретарю ООН, как лучше наладить контроль за этой проблемой.

В принципе, в более широком плане, еще задолго до того, как были начаты эти процессы в ГА ООН, Россия вместе с целым рядом других партнеров в Международном союзе электросвязи поставила вопрос, чтобы Союз занялся вопросами регулирования интернета. Вы понимаете, о чем идет речь. Мы убеждены, что формы и методы регулирования интернета должны быть доступны, прозрачны и понятны для всех стран. Никто не должен иметь некое монопольное право на то, чтобы регулировать всемирную паутину. Пока вопрос продолжает обсуждаться. Понятно, что есть небольшая группа стран, которая сопротивляется этим дискуссиям, но они продолжаются. Это очень важное направление нашей дипломатии.

Вопрос: Какой самый ценный и полезный совет Вы получили в жизни?

С.В.Лавров: Не могу сейчас вычленить какой-то один момент из тех советов, просьб, нравоучений, которые мне особенно помогли в жизни. Оставайтесь всегда честными. Главное, никого не предавать в жизни – ни в работе, ни в отношениях с товарищами. Остальное – учиться, учиться и учиться.

Вопрос: 24 октября в Сочи состоится саммит Россия-Африка. Это первое мероприятие такого уровня за всю историю отношений России и Африки. Стоит ли ожидать существенного прорыва в отношениях России и стран данного региона?

С.В.Лавров: Вы, по сути дела, сформулировали ответ. Это, действительно, первый в истории саммит Россия-Африка. У нас были очень тесные, во многом союзнические отношения с большинством африканских стран в период деколонизации Африки. Советский Союз был инициатором этих процессов в ООН. Мы отмечаем годовщины этой эпохи, как посвященные освобождению каждой африканской страны, так и принятию эпохального рубежного документа ГА ООН – Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам. К ней до сих пор прибегают политики и юристы, в том числе судьи Международного суда ООН, отмечая, что есть еще несколько территорий, которые не освобождены колонизаторами в соответствии с Декларацией, о которой я упомянул. По понятным причинам, когда Советский Союз прекратил свое существование, Россия оказалась в абсолютно новой ситуации: 25 млн русских в одночасье оказались за границей, у нас не было оборудованных границ с нашими соседями, потому что это было единое государство, были колоссальные финансовые долги и много других проблем. Конечно, отношения со многими зарубежными странами отошли на второй план по сравнению с теми задачами, которые страна решала для того, чтобы сохранить свою государственность. По мере того, как у нас восстановилась государственность, управляемость страной, стала развиваться экономика, социальная сфера, российский бизнес начал присматриваться к перспективным, интересующим страну проектам за рубежом, мы стали возвращаться в Африку. Этот процесс идет последние 15 лет. Это возвращение имеет форму возобновления очень тесного политического диалога, который всегда находился на стратегическом и дружественном уровне, а также форму гуманитарных, культурных, образовательных связей: 15 тыс. африканцев сейчас обучаются в Российской Федерации, примерно треть из них – по стипендиям, которые предоставляет российское государство. Конечно, это возвращение касается и сферы экономики. Наши африканские партнеры заинтересованы в том, чтобы российский бизнес работал там более активно. Это обеспечивает более широкую конкуренцию между компаниями западных стран, Китая, России. В условиях, когда наблюдается такая конкуренция в сфере освоения минеральных ресурсов Африки, африканским коллегам проще и дешевле выбирать себе партнеров.

Мы всегда стараемся вести дело таким образом – и настраиваем наши компании на такое поведение, – чтобы в полной мере учитывать задачи развития национальных экономик африканских стран. Это касается сферы добычи углеводородов, других минеральных ресурсов, энергетики, в том числе ядерной. Мы обсуждаем такие проекты с целым рядом африканских стран.

В целом нам, конечно, далеко до абсолютных цифр, характеризующих торговлю и инвестиционное сотрудничество африканских стран, скажем, с Китайской Народной Республикой (КНР). Но за последний год наш товарооборот вырос на 17% (это очень солидная прибавка), превысил 20 млрд долларов и продолжает расти.

Для отражения и закрепления всех этих тенденций, для того, чтобы составить планы дальнейшего развития нашего партнерства с африканскими странами, Президент России В.В.Путин в прошлом году, когда был саммит БРИКС в Йоханнесбурге, выступил с инициативой проведения саммита Россия-Африка. Инициатива была активно поддержана. Она будет реализовываться под сопредседательством глав России и Египта, поскольку в текущем году Египет возглавляет Африканский союз. Свое участие в африкано-российском саммите в Сочи уже подтвердили более 40 глав государство и правительств, руководители 8 региональных и субрегиональных организаций на Африканском континенте и президент Африканского экспортно-импортного банка (Афрэксимбанк). Саммиту будет предшествовать экономический саммит, где главы государств и правительств вместе с лидерами компаний из России и Африки проведут дискуссии. Затем состоится саммит на политическом уровне, который пройдет 24 октября. Готовятся документы. О них будет сказано по мере завершения переговоров.

Я думаю, что это на самом деле очень важное событие, которое подведет черту под нынешним этапом нашего партнерства и наметит пути его углубления во всех областях.

Вопрос: Может ли выход США из Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности (ДРСМД) повлечь за собой полный слом существующей архитектуры поддержания стратегической стабильности в мире? Какие шаги в данном контексте будет предпринимать российская сторона?

С.В.Лавров: То, что США сломали Договор о противоракетной обороне и сейчас сломали ДРСМД под надуманным предлогом – это уже состоявшийся факт. США уже испытали ракету средней дальности наземного базирования, используя установку, которую они всегда отстаивали как способную запускать исключительно противоракеты, а мы говорили об обратном. Американцы подтвердили нашу правоту. Эти действия показывают, что они не собираются возвращаться в этот Договор. Выдвигаются требования, предварительные условия, ведутся дискуссии о том, что делать с ракетами средней и меньшей дальности. Главным предварительным условием является участие КНР в этих будущих переговорах. Китай заявил о том, что масштабы его ядерного потенциала несопоставимы с американским и российским, поэтому его участие не может быть поддержано. Но американцы продолжают заявлять об этом, просят нас уговаривать КНР. Мы не будем этим заниматься. Если США получат согласие КНР, тогда мы будем готовы разговаривать. Но заставлять Пекин помимо его воли – я считаю, это неправильно и некорректно.

Есть другие ядерные державы. Как неоднократно говорил Президент России В.В.Путин, мы готовы встречаться в любых форматах. В любом случае, формат ядерной «пятерки» является одним из главных. Мы на повседневной основе работаем вместе в ООН, в других столицах. В зависимости от наличия согласия соответствующих стран, мы готовы встречаться в любых форматах. Напомню, несмотря на разрушение США Договора о ракетах средней и меньшей дальности, мы сделали очень важный политический жест. В.В.Путин сказал, что Договор более не существует, но мы будем действовать зеркально. Если США начнут разрабатывать соответствующие средства, мы оставляем за собой право поступить таким же образом. Если будут испытывать – и у нас будет такое право. Но при этом Президент подчеркнул, что мы не будем развертывать такие ракеты средней и меньшей дальности в случае их создания в тех регионах мира, где не будут развернуты системы американского производства. Если США воздержатся от развертывания в Европе или Азии, то мы не будем предпринимать таких же шагов. Это серьезное предложение, по сути дела, – мораторий, который мы довели до сведения членов НАТО. Предложили им коллективно присоединиться к этому мораторию. Они пока не ответили согласием.

Что касается вопроса о прекращении действия ДРСМД, означает ли это полный развал контроля над вооружением, то есть Договор о стратегических наступательных вооружениях (СНВ-3) от 2010 г., действие которого истекает в феврале 2021 г., и в пользу продления которого вплоть до 5 лет уже высказалась Российская Федерация. Мы ожидаем реакции Вашингтона. Президент В.В.Путин говорил об этом с Президентом США Д.Трампом, когда они встречались в Осаке на саммите «Группы двадцати» в июне этого года. Пока реакции мы не получили. Возникают определенные вопросы к тому, как этот Договор выполняется в настоящее время. Думаю, что диалог по этой важной проблеме в любом случае необходим. Основным ориентиром в этом диалоге мы бы предпочли видеть стремление продлить его на очередные пять лет.

Вопрос: Я являюсь автором студенческого издания МГИМО «Международник». В этом году в МГИМО впервые поступили дети XXI века – те, кто родился в 2001 г. Как Вы думаете, сможет ли измениться расклад международных отношений с приходом нового поколения дипломатов, или прошлые обиды и распри с другими странами останутся с нами?

С.В.Лавров: Мы с А.В.Торкуновым тоже выпускали «Международник», но тогда это было не печатное издание (не в смысле «непечатное»), а рисованное. Мы в буквальном смысле раскладывали десяток листов ватмана; ползали с гуашью, тушью, чернилами; писали от руки статьи, стишки, песенки; рисовали карикатуры. Спасибо, что «Международник» продолжает жить. Это очень хорошее студенческое дело.

Что касается детей нового века и того, насколько их приход в университетскую жизнь, а затем и в политику, бизнес, другие сферы жизнедеятельности повлияет на отношения между странами, здесь есть несколько мнений. Одно из них все чаще высказывают некоторые политологи, которые называют себя реалистами и просят не считать их пессимистами. Оно заключается в том, что поколение, которое не только не видело войны, но и в большинстве своем уже не воспитывается теми, кто эту войну пережили, будет терять страх перед войной, перед теми негативными явлениями, которые накапливаются в международной жизни. Прежде всего это касается реальной угрозы новой гонки вооружений, которую нам пытаются навязать, но в которую мы не будем вовлекаться, как не раз говорил Президент России В.В.Путин.

Эта точка зрения имеет право на существование. Поэтому очень важно сохранять историческую память, не позволять ее похоронить, навязать толкование истории, которое откровенно нацелено на то, чтобы унизить наш народ, его достижения в период Великой Отечественной войны (об этом сейчас идет очень громкая, противоречивая дискуссия и у нас, и на Западе). Но факты на нашей стороне. Когда мы отстаиваем свою точку зрения на историю Второй мировой войны, мы не скрываем ни единого факта. Наши западные коллеги, как это проявилось при освещении мероприятий, проводившихся в Варшаве в связи с 80-летием начала Второй мировой войны, пытаются выборочно презентовать факты своему населению, общественному мнению, умалчивая о тех страницах, которые не делают чести ни западным державам, ни той же Польше. Это проблема. Ее решение заключается в необходимости открытых и честных разговоров между историками. А политики обязаны руководствоваться международно-правовыми рамками и нормами. А они заключаются, во-первых, в приговоре Нюрнбергского трибунала, который четко определил, кто должен понести наказание за бесчинства, развязанные во время Второй мировой войны. Во-вторых, эти нормы определяются Уставом ООН, который в одной из своих статей гласит, что все, что сделано державами-победительницами, пересмотру не подлежит. Это одна группа мнений.

Другая группа мнений, которая не противоречит логике первой, заключается в том, что новое поколение, свободное от тех конфронтационных проявлений, которые были в период «холодной войны», накапливались в последние годы в отношениях между Россией и Западом, окажется более способным подняться над этими разногласиями и сконцентрироваться на том, чтобы все молодые люди, которые становятся все более зрелыми и входят во взрослую жизнь, поставили на первый план общие угрозы человечеству. Это и потепление климата (теперь для всех очевидно, что с этим нужно что-то делать), и терроризм, и наркобизнес, который вырывает из молодого поколения огромное количество жизней, и другие формы организованной преступности, продовольственная безопасность. Не зря сейчас 16-летняя девушка из Швеции Г.Тунберг продвигает борьбу за чистый климат. Может быть, кто-то из таких же молодых и ответственных граждан нашей планеты начнет движение за мир против той конфронтации, которая сейчас всем портит кровь.

Если у Вас есть такие инициативы, я Вам советую не прятать их от общественности, а смелее их высказывать.

Закончу тем, что я упомянул в начале. То, что здесь присутствуют студенты из многих зарубежных стран, создает пусть небольшой, но очень важный элемент усилий по выстраиванию взаимопонимания между нашими людьми. А где есть взаимопонимание между людьми, там будет легче договариваться и между народами.

Большое спасибо!

Россия. ЦФО > Внешэкономсвязи, политика. Образование, наука > mid.ru, 2 сентября 2019 > № 3150301 Сергей Лавров

Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел Российской Федерации С.В.Лаврова в ходе совместной пресс-конференции по итогам переговоров с Министром иностранных дел Исламской Республики Иран М.Дж.Зарифом, Москва, 2 сентября 2019 года

Уважаемые дамы и господа,

Мы провели весьма содержательные переговоры.

Обсудили большинство вопросов, которые стоят на повестке дня российско-иранских отношений в русле тех принципиальных договоренностей, достигнутых в ходе предыдущих встреч президентов России и Ирана, включая договоренности в ходе встреч в Сочи в феврале этого года и в июне в Бишкеке «на полях» саммита ШОС.

У нас обоюдное стремление к дальнейшему укреплению партнерства в политической, экономической и гуманитарной областях, в сфере безопасности, в борьбе с терроризмом и в целом на внешнеполитическом направлении.

С удовлетворением констатировали рост товарооборота за первые шесть месяцев текущего года на 17 %. Важную роль в закреплении положительной динамики играет Постоянная Российско-Иранская комиссия по торгово-экономическому сотрудничеству, очередное пленарное заседание которой проводилось летом этого года в Иране под сопредседательством министров энергетики. Сегодня министры энергетики России и Ирана встречаются в Москве. Мы уверены, что они более подробно рассмотрят задачи, стоящие на экономическом направлении в интересах выполнения поручений, которые были согласованы президентами. Речь идет об осуществлении перспективных российско-иранских инициатив, прежде всего в энергетике, в том числе атомной, в области транспорта, промышленной кооперации и финансово-банковского сотрудничества.

Россия и Иран испытывают влияние нелегитимных односторонних рестрикций, введенных США, которые нацелены на блокирование внешнеэкономических связей Исламской Республики Иран. Договорились и далее предпринимать совместные усилия по расширению мер защиты торгово-экономических проектов с Ираном по обеспечению независимости от каналов расчета в долларах. Доллар как валюта международных платежей, конечно же, существенно подорвал доверие к себе не только со стороны наших стран, но и со стороны большинства других государств, которые понимают ненормальность нынешних действий Вашингтона в навязывании своих односторонних решений, в том числе в контексте пересмотра норм ВТО в контексте продвижения мер абсолютно недобросовестной конкуренции в интересах выторговывания, выжимания для себя односторонних преимуществ.

Мы с иранскими коллегами исходим из того, что дополнительный импульс развитию наших торгово-экономических связей призвана придать реализация Временного соглашения о продвижении к созданию зоны свободной торговли между Ираном и ЕАЭС.

У нас обоюдный интерес в пользу наращивания взаимодействия в гуманитарной сфере. До конца года запланированы мероприятия в рамках Дней культуры России в Иране. Сегодня обсудили задачи обеспечения прочной международно-правовой базы для деятельности иранского Культурного центра в России и российского Культурного центра в Иране.

Подробно обсудили актуальные проблемы региональной и международной повестки дня. У нас по большинству вопросов позиции совпадают или очень близки. В центре дискуссии была ситуация вокруг Совместного всеобъемлющего плана действий по урегулированию иранской ядерной программы. Подтвердили твердую, принципиальную приверженность сохранению этого важнейшего соглашения, которое было утверждено резолюцией СБ ООН. Мы едины в том, что ситуация, которая сложилась вокруг СВПД, является прямым следствием деструктивных шагов американской Администрации, которая не только вышла из этой договоренности, одобренной СБ ООН, но и пытается запрещать всем остальным государствам-членам ООН выполнять это обязательное к исполнению решение СБ ООН. У нас нет никаких сомнений, что именно эта линия США на подрыв международно-правовой договоренности вынудила наших иранских коллег частично приостановить выполнение обязательств, которые в соответствии с СВПД они взяли на себя добровольно.

Обменялись мнениями по сирийскому урегулированию, в первую очередь в контексте подготовки к запланированному на середину сентября саммиту в «астанинском формате» (президентов России, Ирана и Турции), который состоится на турецкой территории. Говорили о необходимости дальнейших усилий по стабилизации обстановки «на земле» в Сирии параллельно с бескомпромиссной борьбой с террористами. Говорили о необходимости параллельных усилий по постконфликтному восстановлению Сирии, по содействию возвращению сирийских беженцев и ВПЛ. Обсудили перспективы политического процесса, прежде всего, с прицелом на скорейший запуск деятельности Конституционного комитета. Надеемся, что больше не будет попыток «вставлять палки в колеса» этим усилиям и, что наши коллеги в ООН не будут более медлить с одобрением того списка, который согласован между Правительством и оппозицией, а также с одобрением тех правил процедуры, которые были разработаны и, как нам известно, приемлемы для Дамаска и для оппозиционеров, равно как и для представителей гражданского общества, которые включены в состав Конституционного комитета.

В целом я считаю, что наши переговоры, как всегда, весьма полезны. Договорились продолжать контакты по всем этим и другим вопросам региональной безопасности, в том числе по проблемам обеспечения безопасности, стабильности в районе Персидского залива, где сейчас разворачиваются непростые процессы. Российская Федерация и Исламская Республика Иран заинтересованы в том, чтобы все прибрежные страны Персидского залива и все их международные партнеры договаривались об обоюдно приемлемых путях обеспечения безопасности в этом важнейшем регионе мира. На этот счет есть иранская и российские инициативы, которые открыты и понятны. Мы будем продвигать договоренности, которые опирались бы на интересы всех задействованных в этом регионе сторон.

Вопрос: Насколько инициатива Президента Франции Э.Макрона подлежит реализации для снижения напряженности между Ираном и США?

С.В.Лавров (отвечает после М.Дж.Зарифа): Когда несколько недель назад Президент России В.В.Путин по приглашению Э.Макрона посещал Францию в форте Брегансон у них состоялся продолжительный разговор и в «узком» формате – один на один, – и с участием делегаций. Э.Макрон упомянул о тех усилиях, которые он лично и Франция стремятся предпринять, чтобы спасти Совместный всеобъемлющий план действий (СВПД). В.В.Путин поддержал настрой французского лидера при том понимании, что эта инициатива нацелена на выполнение СВПД в полном объеме, без каких-либо «довесков» или изъятий. Любые дополнительные идеи, которые могут в этой связи возникать, должны обсуждаться отдельно, не затрагивая обязательств всех сторон по СВПД.

Надеемся, что эта полезная инициатива французского Президента принесет результат. Признательны нашим иранским друзьям за подробную доверительную информацию и за их оценки того, в какой стадии сейчас находится этот процесс.

Вопрос: Обсуждались ли вопросы, связанные с иранской баллистической ракетной программой, а также иранское присутствие в регионе? Насколько нам известно, это является основным условием США, а также их союзников, в частности, Израиля для достижения прогресса в переговорах по иранской ядерной программе. Некоторые даже говорят о новой договоренности.

С.В.Лавров: Относительно взаимосвязи между усилиями по возвращению к выполнению базовых принципов СВПД с одной стороны и выдвигаемыми вопросами, касающимися баллистической ракетной программы Ирана и ситуации в регионе под углом роли ИРИ, я уже коснулся этой темы в своем ответе на предыдущий вопрос. Мы, как и наши иранские друзья, твердо исходим из того, что договоренности нужно выполнять, тем более, договоренности, которые утверждены как обязательные для исполнения всеми резолюцией Совета безопасности ООН. Именно под этим углом зрения мы рассматриваем те инициативы, которые предпринимаются нашими французскими коллегами, и желаем им успеха. Как я уже сказал, мы обмениваемся оценками, в том числе в контексте тех контактов, которые заместитель М.Дж.Зарифа проводит сегодня в Париже. Будем продолжать тесно взаимодействовать по вопросу сохранения и обеспечения выполнения всех обязательств всех сторон по СВПД.

Что касается темы, связанной с баллистической ракетной программой Ирана, ситуацией в регионе, здесь, как я понимаю, наши иранские коллеги уже высказались в том плане, что параллельно с подтверждением целостности и обязательного характера СВПД они готовы рассматривать любые предложения о дальнейшем развитии диалога. Мы считаем это естественным. Если у кого-то возникает идея созвать некий форум, и обсудить какие-то новые инициативы, мы никогда не будем от этого отказываться, естественно, не предрешая исхода этой дискуссии. Для того, чтобы быть устойчивой, любая договоренность должна опираться на консенсус всех заинтересованных сторон. Это касается и разговоров про баллистическую ракетную программу Ирана, которая развивается в полном соответствии с международным правом, не подвержена никаким запретам. Это касается и дискуссии о положении в регионе.

Вопрос (М.Дж.Зарифу): На днях в СМИ прошла информация о том, что Саудовская Аравия приветствует переговоры по вопросу безопасности в Персидском заливе. Этот вопрос обсуждается и США. Можете ли Вы подтвердить данную информацию? Насколько она пересекается с российской инициативой по коллективной безопасности и с Вашей инициативой по безопасности в Персидском заливе?

С.В.Лавров (отвечает после М.Дж.Зарифа): Мы должны быть реалистами. Регион вызывает много озабоченностей у всех стран, которые расположены здесь, в Европе, у США, у России. Мы обеспокоены тем, что здесь нагнетается конфронтация, и целый ряд инициатив направлен на то, чтобы не создавать условия для компромиссов, а чтобы нагнетать напряженность в конфронтационном ключе. Высказываются многочисленные идеи о том, как организовать некое патрулирование в районе Персидского залива, Ормузского и Баб-эль-Мандебского проливов. Эти инициативы во многом опираются на принцип «свой-чужой»: мы – за, против кого-то. Это не позиция России. Мы давно продвигаем концепцию безопасности в Персидском заливе. Искать решения проблем здесь необходимо исключительно через взаимоуважительный, равноправный диалог без каких-либо предварительных условий между всеми прибрежными странами Персидского залива. Имею в виду и Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ), и ИРИ – при активном участии внешних игроков. Таковыми должны быть и Лига арабских государств (ЛАГ), и Организация Исламского сотрудничества (ОИС), «пятерка» постоянных членов Совета безопасности ООН. Возможны и другие внешние участники.

Это все должно развиваться на основе равноправного, взаимоуважительного диалога. Наша позиция, которую в очередной раз поддержали наши иранские коллеги, предполагает поиск именно таких форматов и подходов к решению проблем Персидского залива. Понятно, что Персидский залив – отнюдь не единственная часть региона, в которой требуются какие-то дополнительные миротворческие усилия. Есть и палестинская проблема, о чем сегодня говорилось, и ситуации в Ираке, Афганистане, Йемене, Ливии. Любой из этих конфликтных очагов необходимо рассматривать исключительно с точки зрения организации диалога всех тех, кто может помочь создать условия для инклюзивных политических переговоров в каждой из этих точек для поиска национального согласия, для поиска решений, опирающихся на имеющиеся договоренности и резолюции ООН. Любые попытки заранее назначать в каждом из этих и в любом другом конфликте виновных и ответственных не добавляют позитива к тому, что сейчас происходит в регионе. Мы будем отстаивать необходимость партнерского, равноправного, взаимоуважительного процесса и не будем поддерживать односторонние конфронтационные схемы и концепции.

Вопрос (обоим министрам): Одновременно с вашими переговорами в Москве делегация из МИД Ирана проводит консультации в Париже относительно СВПД. Насколько такие меры могут способствовать сохранению СВПД? Насколько третий шаг Ирана по снижению уровня выполнения обязательств в рамках СВПД сможет убедить европейцев в выполнении своих обязательств? Насколько важна роль России в данном контексте?

С.В.Лавров (отвечает после М.Дж.Зарифа): Я могу добавить, что наши американские партнеры при поддержке некоторых своих региональных союзников откровенно пытаются спровоцировать Иран. Американцы объявили о том, что для них СВПД более не является обязательным и при этом от Ирана требуют неукоснительного выполнения всех иранских обязательств по СВПД.

Еще раз напомню, СВПД – это очень деликатный баланс интересов, обязательств и компромиссов. Он не может быть разобран на части (одна часть подлежит выполнению, вторая часть – необязательная). Абсолютно исключено. Мы прекрасно понимаем, что шаги, которые Иран вынужден предпринимать по частичной приостановке выполнения своих добровольных обязательств по СВПД, являются прямым следствием неприемлемых действий США по отношению к важнейшему документу, который был одобрен СБ ООН. Налицо попытки спровоцировать Иран на нарушения режима нераспространения, подрыв сотрудничества с МАГАТЭ, чтобы, видимо, получить повод для реализации силовых сценариев, которые мы категорически осуждаем и которые будут, безусловно, губительны для всего региона. Поэтому мы отмечаем выдержку наших иранских коллег, их строгое следование всем международно-правовым нормам, которые существуют в сфере нераспространения оружия массового уничтожения, в данном случае – ядерного оружия. Рассчитываем, что это поведение Ирана будет по достоинству оценено всеми остальными участниками СВПД.

Вопрос (М.Дж.Зарифу): В четверг на прошлой неделе специальный представитель Генерального секретаря ООН по Сирии Г.Педерсен сообщил о своем намерении в ближайшее время посетить Иран. Запланирована ли уже Ваша встреча с Г.Педерсеном и состоится ли она до трехстороннего саммита Россия-Иран-Турция, который запланирован на 11 сентября? Если да, то какие вопросы планируется обсудить?

Поддерживаете ли Вы идею Г.Педерсена о проведении совместного форума между участниками «астанинского формата» и т.н. малой группы по Сирии? Если да, то, когда Вы считаете целесообразным проведение данного форума в Женеве?

На данный момент США и представитель Движения талибов (ДТ) близки к подписанию мирного соглашения в стране, которое подразумевает частичный вывод иностранных войск из страны. Как Вы оцениваете подвижки по переговорам между США и ДТ? Какова позиция Ирана по данному вопросу с учетом того, что часть войск все-таки останется в Афганистане?

С.В.Лавров (отвечает после М.Дж.Зарифа): Что касается перспектив проведения встреч между «астанинской тройкой» и членами т.н. малой группы по Сирии. Мы, как неоднократно подчеркивал Президент России В.В.Путин, не против любых форматов по любому вопросу. Главное, чтобы был толк от таких встреч.

Напомню, что эмиссары малой группы (наши французские и немецкие коллеги – Президент Франции Э.Макрон, Канцлер Германии А.Меркель) в октябре прошлого года инициировали встречу с Турцией и Россией как представляющих «астанинский формат». Франция и Германия представляли малую группу. Встреча состоялась в Стамбуле, в ходе которой наши французские и германские коллеги настоятельно призывали Россию и Турцию поскорее посодействовать завершению формирования Конституционного комитета, который в конце прошлого года был уже практически сверстан. Если быть конкретными, то оставалось шесть имен. Когда Россия и Турция при поддержке наших иранских коллег обеспечили согласие Правительства и оппозиции на окончательный список, именно наши коллеги из малой группы по Сирии предприняли демарши перед Генеральным секретарем ООН (это «секрет Полишинеля»), призвав его не одобрять этот список, поскольку им показалось, что несколько фамилий из него заслуживают того, чтобы их отложить в сторону и заменить другими персоналиями. Скоро будет год с того момента, когда Конституционный комитет уже мог бы начать работать.

Отвечая на вопрос уважаемой журналистки о том, как относятся присутствующие здесь министры к идеям о проведении контактов между «астанинской стройкой» и малой группой, хотел бы сказать, что мы готовы к любым контактам. Главное понимать, какая будет добавленная стоимость. Если сейчас те усилия, которые после срыва начала работы Конституционного комитета в декабре прошлого года увенчаются успехом, и он будет объявлен, презентован, соберется в Женеве, одобрит свои правила и процедуры, наверное, это можно было бы увенчать проведением встречи представителей малой группы по Сирии и «астанинского формата». Но встреча ради встречи, наверное, большого смысла не имеет. Мы откровенно об этом сказали Г.Педерсену в ответ на его предложение как можно скорее провести такую встречу.

Вопрос: Совпадают ли позиции России и Ирана относительно зоны деэскалации, которую планируют создать Турция и США?

С.В.Лавров: Я бы выделил здесь несколько критериев. Мы всегда поддерживаем любые договорённости, которые идут на пользу делу, помогают снизить вооруженное противостояние, облегчить страдания гражданского населения, создавать условия для решения гуманитарных вопросов и продвижения политического урегулирования.

Мы внимательно следим за переговорами между США и Турцией по поводу обеспечения безопасности на иракско-турецкой границе. Президент Турции Р.Эрдоган, который был на прошлой неделе в России на переговорах с Президентом Российской Федерации В.В.Путиным, подробно информировал о ходе переговоров, а также о вопросах, которые пока еще не поддаются решению. Мы за этим заинтересованно следим, исходя из нескольких соображений. Во-первых, как уже говорилось, мы признаем законные интересы Турции в обеспечении безопасности своих границ. Во-вторых, признаем необходимость решений, которые не будут превращать курдский вопрос в очередную серьезную общерегиональную проблему. В-третьих, мы за то, чтобы любые решения, которые принимаются в контексте американо-турецких переговоров, уважали интересы арабских племен, традиционно проживающих на территориях, где сейчас разворачиваются события, на восточном берегу Евфрата. В-четвертых, (но по важности в приоритетном порядке), будем поддерживать только такие решения, которые в полной мере уважают суверенитет и территориальную целостность Сирии.

Россия. Иран > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 2 сентября 2019 > № 3150300 Сергей Лавров

Александр Кузьмин: Российские АЗС — между кофе и «сопуткой»

О перспективах развития нетопливного ретейла в России «НиК» рассказал эксперт Комитета по энергетике Государственной Думы РФ, генеральный директор компании Русхолтс/Retail& Horeca Александр Кузьмин

На фоне сегодняшней ситуации на российском топливном рынке, характеризующемся снижением доходности от реализации топлива в розничном сегменте, премиальностью экспортных цен в сравнении с внутрироссийскими и ростом затрат на обслуживание и развитие розничных сетей АЗС, совет президента «Роснефти» Игоря Сечина развивать нетопливный бизнес укладывается в российский тренд на увеличение доли сопутствующих товаров в совокупной выручке. Эта мысль не нова, но если раньше высокая доходность сопутствующих товаров и услуг была неочевидна, то сегодня реализация 10 литров бензина сопоставима по доходности с продажей чашки кофе. О перспективах развития нетопливного ретейла в России «НиК» рассказал эксперт Комитета по энергетике Государственной Думы РФ, генеральный директор компании Русхолтс/Retail& Horeca Александр Кузьмин.

«НиК»: Что выгоднее продавать на АЗС: топливо или кофе и продукты? Почему современным заправкам нужно развивать торговлю, меняя отношение к магазинам как к чему-то второстепенному?

— Если посмотреть на прибыль АЗС глобально, в разрезе общих объемов реализации и выручки, то продажа топлива, конечно же, является более прибыльным бизнесом, чем продажа сопутствующих товаров. Но если рассматривать ситуацию с точки зрения маржинальности, то продажа сопутствующих товаров, конечно же, более прибыльна. Это подтверждается практикой российских нефтяных компаний: например, «Роснефть» по итогам 2018 г. заработала 4 млрд руб. на продаже кофе на АЗС — почти 1% от выручки розничной реализации топлива; «Газпром нефть», у которой сеть АЗС в 2,5 раза меньше, — около 3 млрд руб.

В целом по России продажи сопутствующих товаров и услуг (СТУ) на АЗС растут в 2–3 раза быстрее продаж топлива.

Но разделять эти бизнесы некорректно: если на АЗС отказаться от «сопутки», сильно упадут продажи топлива. Если отказаться от топлива, практически исчезнут продажи «сопутки».

«НиК»: Каковы объемы, по вашим оценкам, рынка сопутствующих товаров на АЗС? Это растущий рынок, и если да, то каковы перспективы роста?

— По моим оценкам, объем реализации сопутствующих товаров и услуг на российских АЗС составляет 80–120 млрд руб. в год. Рынок, безусловно, растущий, и при должном развитии нетопливного сегмента в ближайшие годы он может вырасти на 50–100%. Это видно и по данным, предоставляемым нефтяными компа­ниями: так, «Роснефть» в 2018 г. увеличила выручку от продажи нетопливных товаров и услуг более чем на 6%, причем выручка от продажи кофе возросла на 14%; «Газпром нефть» смогла достичь показателя роста в 10% в 2018 г. и увеличить выручку от реализации нетопливных товаров и услуг почти на 10%. Рост выручки от реализации СТУ демонстрируют и крупные независимые сети АЗС, такие как Shell, Neste, а также крупные российские сетевые топливные ретейлеры.

«НиК»: Какие направления в сопутствующем бизнесе наиболее привлекательны?

— В России, как и в любой другой стране мира, на АЗС главным локомотивом сопутствующего бизнеса являются услуги общественного питания. На этом рынке мы ожидаем большое количество прорывов — от кооперации российских компаний с международными брендами до создания локальных брендов.

Главный тормоз для развития — традиционная модель принятия решений в крупных вертикально интегрированных нефтяных компаниях: любой инвестпроект (а развитие общепита на АЗС требует инвестиций) проходит целый ряд стандартных процедур рассмотрения, согласования и утверждения.

Поскольку розничный нетопливный бизнес в целом и бизнес общественного питания в частности для нефтяных компаний является делом относительно новым и в целом непрофильным, порой крайне непросто обосновать выделение инвестиций на то, в чем нефтяные компании ранее не разбирались; сложно предсказать, какой будет эффект от инвестиций. Лишь твердая воля высшего руководства способна столкнуть с места этот камень и освободить дорогу для инновационного развития направления общественного питания при АЗС.

Пока нефтяные компании достаточно консервативны в развитии направления СТУ, хотя положительные результаты последних двух лет и темпы роста как самого рынка СТУ, так и выручки от сопутствующего бизнеса позволяют надеяться, что этот бизнес займет в структуре ВИНК самостоятельное и достойное место.

«НиК»: Казалось бы, продажа еды и кофе на АЗС — несложный бизнес, здесь трудно придумать что-то новое. Так ли это?

— Напротив, продажа кофе на АЗС — непростой бизнес со множеством технологических особенностей. В 1990–2000-х гг. с точки зрения технологий мало что менялось, а вот за последние 10 лет произошел целый ряд технологических сдвигов.

Мало кто знает, что Starbucks использует полностью автоматические кофемашины, аналог WMF Espresso, очень похожие на традиционные рожковые. Приготовление кофе в них происходит без магических манипуляций бариста, достаточно нажать кнопку. Лет через 5 кофейные бизнесы будут соревноваться уже не кофейным зерном, которое у всех будет близко к усредненно-идеальному, а степенью инновационности бизнес-моделей.

Победит тот, кто автоматизирует цепочку создания ценности «от плантации до чашки» и сможет создать высочайший уровень доверия клиентов к своему кофейному бренду. Как этого достичь? Открытостью информации в режиме онлайн. Можно дать клиенту возможность видеть дату, место и даже видео сбора кофейного зерна на плантациях. Видеть дату обжарки зерна, фамилию и имя приемщика-тестировщика. В режиме онлайн видеть температуру бойлера кофемашины, граммовку кофе, дату последнего сервисного обслуживания и профиль в социальных сетях мастера, который ее калибровал. Видеть периодичность регламентных операций по уходу за оборудованием и даже видео с дегустации нового кофейного купажа.

Этот бизнес становится все более технологичным и стремительно превращается из банальной кофеварки на АЗС в сложный, инновационный и маржинальный сегмент нефтяного бизнеса.

В бизнесе современной АЗС кофе — продукт № 2 после топлива, и отношение к этому продукту должно соответствовать его статусу.

Но многие руководители в ранге вице-президентов нефтяных компаний называют проекты развития продаж кофе «данью моде» и «баловством линейных менеджеров».

Давайте посчитаем потенциал этого «баловства».

Средний объем заправки на одной АЗС ВИНК составляет 20 литров топлива, что позволяет станции получать с каждого среднего покупателя 40–80 руб. прибыли в качестве наценки на реализуемые нефтепродукты. Среднее число посетителей АЗС ВИНК — 1000 человек в сутки, т. е. общая суточная прибыль заправочной станции составит 40–80 тыс. руб. (в зависимости от ценовой ситуации на оптовом топливном рынке).

На этой же станции при правильном построении кофейного бизнеса охват (конверсия) топливных покупателей составляет 10–25%, т. е. станция в день может продавать 100–250 чашек. Доходность по наценке с продажи одной чашки составляет 70–80 руб., т. е. АЗС получает доход около 20 тыс. руб.

Таким образом, при высоких оптовых ценах на нефтепродукты доход от продажи кофе может достигнуть 50% всего дохода АЗС.

Поскольку продажи кофе всегда сопровождаются покупками товаров в кафе и магазине, показатель доли нетопливного бизнеса в общем доходе заправочной станции может составлять и 60–70%. В любом случае доход существенен и пренебрегать им не стоит.

«НиК»: Насколько затратен этот бизнес? По карману ли будет развитие «сопутки» небольшим сетям АЗС?

— Организация современной технологичной зоны продажи кофе на АЗС обойдется в 1–1,5 млн руб. Небольшие сети сейчас в очень сложной ситуации, и без соинвестиций со стороны поставщиков вариантов прорывного развития для них я не вижу. Конечно, у крупных сетей АЗС ВИНК больше возможностей в плане развития сопутствующего бизнеса: на их стороне возможность крупных инвестиций, доступ к современным технологиям и поставщикам оборудования и товаров, более высокая устойчивость бизнеса, позволяющая экспериментировать без риска нанести непоправимый ущерб компании.

При этом развитие сегмента СТУ оборачивается для крупных компаний существенным положительным эффектом, заключающимся в возможности покрытия затрат на обслуживание АЗС за счет выручки от СТУ. Уже сегодня выручка от реализации нетопливных товаров в России покрывает операционные расходы АЗС «ЛУКОЙЛа» на 33%; в планах компании достичь доли покрытия в 50%. Еще дальше идет «Роснефть», планируя выручкой от СТУ покрывать до 100% операционных затрат на АЗС, и этот план не несбыточен — за рубежом покрытие OPEX на АЗС за счет «сопутки» уже давно норма.

«НиК»: Как этот бизнес развивается в других странах? Какие тенденции характерны для всех и есть ли у российских предпринимателей «свой путь»?

— Объем реализации нетопливных товаров и услуг на АЗС в России составляет около 5–10%, что значительно ниже уров­ня западных аналогов (до 70% в Нидерландах, до 90% в Великобритании). Лучше меня скажет результат исследования глобальной компании Accenture от 2018 г. Согласно опросу крупнейших сетей АЗС мира, 81% из них значительно увеличит инвестиции в цифровизацию розничного бизнеса в ближайшие 3–5 лет. Наибольшее число опрошенных (66%) считает, что именно автоматизация может повлиять на рост продаж.

Что же касается структуры зарубежного рынка и тенденций его развития, то, прежде всего, хочу отметить, что все большее число как отдельных АЗС, так и крупных сетей переходит под управление, а иногда и во владение независимых ретейлеров, причем ряд из них не имеет никакого отношения к нефтяному бизнесу и продажам топлива.

Фактически многие объекты топливной розницы из АЗС с магазином или кафе превращаются в магазин формата МШД (магазин шаговой доступности), который, помимо прочего, торгует и топливом!

В США из 181 тыс. магазинов формата МШД 69% торгуют топливом, причем преимущественно под нетопливным брендом. Стоит вспомнить компанию Alimentation Couche-Tard Inc. — одного из крупнейших ретейлеров и владельцев супермаркетов, которому принадлежат такие топливные бренды, как Circle K, Mac’s, Statoil Fuel& Retail, Kangaroo Express. Французский Carrefour открыл 49 мини-супермаркетов под брендом Proxi на бензозаправках BP. Британская Marks& Spencer тестирует новый розничный формат: продовольственная сеть M& S Simply Food открывает свои магазины на автозаправках BP Connect в Великобритании.

Супермаркеты на бензозаправочных станциях привлекают даже не имеющих автомобилей покупателей — значительная их часть работает в круглосуточном режиме и бывает открыта по воскресеньям, в отличие от остальных магазинов в Европе. Супермаркеты превращаются в операторов АЗС — под своими брендами открывают АЗС Carrefour, E.Leclerc и другие сети гипермаркетов. Первую собственную сеть создал E.Leclerc в 1990 г. Carrefour уже владеет 24 АЗС под собственным брендом во Франции. В Великобритании стремительно расширяют присутствие на рынке горючего розничные сети Tesco и Asda. Сеть из 1383 собственных и дилерских АЗС имеет Wallmart (США).

«НиК»: Есть ли положительные примеры и перспективы сотрудничества топливных компаний и нетопливных ретейлеров в России?

— Любой пример сотрудничества я считаю положительным, поскольку это идет на пользу развитию рынка АЗС в целом. Пока что я не знаю успешных примеров с точки зрения бизнес-результата, но нужно понимать, что эти компании меняют устои и предубеждения потребителей. А чтобы произвести такие изменения в умах автомобилистов, нужно время и определенная критическая масса удачных с точки зрения потребительского опыта примеров сотрудничества.

Попытки такого сотрудничества были (стоит вспомнить проекты «Ленты» и ПТК, а также «Роснефти» с итальянской Autogrill и попытки Х5 Retail Group и «Магнита» договориться с несколькими нефтяными компаниями), но их сдерживает консерватизм и осторожность и топливных, и нетопливных компаний, зачастую несочетаемость требований и условий бизнеса одних и других… Но я уверен, что рынок все равно будет и дальше идти по этому пути, так как за рубежом это направление успешно работает, а наш рынок развивается по этому же сценарию.

«НиК»: Нетопливные ретейлеры имеют существенное конкурентное преимущество за счет низких цен. За счет чего могут конкурировать с ними сети АЗС?

— Какой человеческий ресурс не является возобновляемым? Конечно же, время. Если человек осознает ценность своего времени, он готов пожертвовать 100 руб., которые он переплатит в магазине на АЗС, ради экономии 30 минут своего времени. Это математика, которую нужно доносить до потребителя. Удобство и скорость — вот то, ради чего мы жертвуем даже конфиденциальностью. Когда только появилась функция разблокирования телефона по отпечатку пальца, многие говорили, что человек будет ее саботировать, чтобы избежать, по сути, тотальной слежки. Время показало, что ради удобства и скорости мы готовы на очень многое.

Если АЗС станет неким one-stop-hub, где ты одновременно можешь сдать/получить вещи из химчистки, забрать покупки из онлайн-магазина, пообедать вкусной и здоровой пищей и, главное, сделать все это с потрясающим клиентским опытом, АЗС станет принципиально новым форматом «удобного магазина» (convenience store).

Удобство должно быть возведено в квадрат для того, чтобы разница в цене с дискаунтерами стала второстепенной.

«НиК»: Сопутствующий бизнес — это только продукты и кофе или, может быть, что-то еще? Замороженные продукты или собственная пекарня? Только снеки или полноценный набор продуктов? Аптека? Промтовары?

— Сопутствующий бизнес — все, кроме продажи топлива. Не важно, что является сопутствующим бизнесом на АЗС. Важно, чтобы удобство клиента было в центре бизнес-модели и стратегии сети АЗС. Если думать о клиенте, а не о товарах, то наполнение ассортиментом магазина и кафе произойдет гармонично и естественно. Тестирование гипотез и пилотные проекты позволят отделить зерна от плевел.

«НиК»: Продукция собственных торговых марок — что это за товары, какая доля продаж на них приходится?

— СТМ (собственная торговая марка) — любой товар, продающийся под торговой маркой, принадлежащей сети АЗС. Это могут быть и кофе, и фаст-фуд, и лампочки накаливания, и даже презервативы. Но, создавая СТМ, нужно разделять товары на две категории: где критически важно доверие к бренду и где это доверие можно «заслужить в бою». Например, выпуск презервативов под брендом «ГазНефтьУгольПром» не позволит быстро сформировать доверие к этому товару без неадекватных маркетинговых вложений. А вот жидкость для розжига под этим брендом вполне можно выпустить и начать успешно продавать без особых затрат на маркетинг. СТМ — это не только незамерзайка и брендированные автомелочи, это может быть и бренд для кафе — например, собственный кофейный бренд сети «Газпром нефть» Drive Cafe. Компания не просто наклеивает свой логотип на чей-то кофе: специально для сети АЗС создан оригинальный кофейный купаж, который обжаривается на специализированном предприятии в Подмосковье. «Газпром нефть» планирует вывести Drive Cafe за стены АЗС — 3 кафе уже работают в Санкт-Петербурге. В ближайшее время запускаются пилотные проекты кофеен трассового питания на АЗС вдоль федеральных автодорог Московской и Владимирской областей.

«НиК»: Есть ли перспективы прихода в этот сегмент зарубежных компаний? Возможен ли выход российских нетопливных ретейлеров за рубеж? Российскому бизнесу есть что предложить зарубежным компаниям?

— «Роснефть» и ЛУКОЙЛ уже давно и широко присутствуют в других странах и при наличии воли могут расширять это направление. Такие же возможности есть и у других сетей, но сдерживающими факторами будут являться в первую очередь бюрократия и политика.

Что касается прихода иностранных игроков в Россию, не могу выразить большого оптимизма. Все же надеюсь, что какие-то игроки, например Socar, рискнут и помогут усилить конкуренцию в борьбе за сердца российских автомобилистов. Любая естественная рыночная конкуренция идет на пользу развитию отрасли.

Россия > Нефть, газ, уголь > oilcapital.ru, 2 сентября 2019 > № 3133528 Александр Кузьмин

В Шардже будут печатать дома на 3D-принтере

Крупнейший парк исследований, технологий и инноваций в эмирате объявил о привлечении международных компаний, специализирующихся на 3D-печати. Первый такой дом будет построен уже к третьему кварталу 2019 года.

Шарджийский парк исследований, технологий и инноваций (STRI Park), созданный по инициативе Американского университета предприятий Шарджи (AUSE), учреждён в 2016 году королевским указом Его Высочества д-ра Султана бен Мухаммеда Аль-Касими, Правителя Шарджи и Член Верховного Совета ОАЭ. Он призван открыть новую эру, которая определит будущее исследований и разработок в регионе, пишет Arabian Business.

Цель - развитие и управление инновационной экосистемой в свободной зоне, которая способствует исследованиям и разработкам, а также поддерживает деятельность предприятий и сотрудничество между промышленностью, правительством и научными кругами.

Комплекс зданий ориентирован на шесть вертикалей: водные технологии, цифровизация, транспорт и логистика, экологические технологии, возобновляемые технологии и производство, дизайн и архитектура.

Первый парк состоит из трех взаимосвязанных построек общей площадью около 60 000 квадратных футов. В них разместятся штаб-квартира, лаборатории и инновационные центры, а также множество стартапов и ведущих компаний, занимающихся исследованиями, разработками и инновациями.

Будущие этапы будут включать центр передового опыта, музей технологий, гостиницу, конференц-центр и жилые единицы.

Проект 3D-домов - результат сотрудничества между государственными, частными и академическими учреждениями. Голландская фирма CyBe Construction выбрана в качестве поставщика технологий для строительства. Американский университет Шарджи (AUS) поддержит инициативу.

Все здания напечатают с использованием современных технологий. Этот шаг направлен на то, чтобы сделать Шарджу центром мировой будущей архитектуры.

Как прогнозирует Arabian Business, SRTI Park создаст активную и благоприятную среду для экспериментов и исследований в области будущих строительных технологий и технологий четвертого поколения. Кроме того, ожидается, что новое начинание сократит расходы на сбор, транспортировку и строительство.

Генеральный директор SRTI Park Хуссейн Аль Махмуди рассказал, что в парке можно будет увидеть работающую гидропонную фермерскую лабораторию, использующую испарённую солнечной энергией морскую воду прямо с побережья Шарджи. А также сборный дом, построенный из переработанного пластика - более прочного, чем сталь.

Автор: Ольга Петегирич

ОАЭ > Образование, наука. СМИ, ИТ > prian.ru, 2 сентября 2019 > № 3115164

Индия намерена ввести пятилетние электронные визы

Виза на 30 дней в период с июня по март будет стоить $25, в остальное время года – $10. Электронное разрешение на пять лет обойдётся всего в $80, а на один год - в $40.

Об этом рассказал министр туризма страны Прахлад Патель. На данный момент электронная виза в Индию для россиян стоит без учёта дополнительных сборов $60 (однократная) и $105,2 (двукратная, коридор – 5 месяцев, период пребывания – 60 дней), сообщает АТОР.

Но, по мнению экспертов, радоваться пока рано – подобные обещания по снижению стоимости визы уже поступали от индийского правительства в 2018 году, но до сих пор исполнены не были. Последнее нововведение – виза за $100, из-за которой большинство туристов сместили внимание на безвизовые Вьетнам и Таиланд. Пока министр туризма Индии не сообщает конкретных дат введения новых правил, но туроператоры отмечают, что нововведения бы сильно помогли в продаже туров, особенно в Гоа.

Глава Ростуризма Зарина Догузова уже предлагала Индии взаимно отменить краткосрочные туристические визы. Страна заинтересовалась проектом и предложила обдумать идею о бесплатном въезде на срок до 21 дня. Разговор состоялся 10 июля 2019 года. Пока о продвижении переговоров ничего не известно.

Между тем, приток иностранного капитала на рынок недвижимости Индии увеличился на 31% за год.

Автор: Виктория Закирова

Индия. Россия > Миграция, виза, туризм > prian.ru, 2 сентября 2019 > № 3115162

КАЗАХСТАН И США ВСЕ БОЛЬШЕ СБЛИЖАЮТСЯ

На днях завершилось центрально-азиатское турне заместителя госсекретаря США Дэвида Хэйла.

Он побывал в Казахстане и Узбекистане. Отношениям с этими постсоветскими странами Вашингтон придает особое значение.

Узбекистан рассматривается Белым домом прежде всего как политический переговорщик в афганском урегулировании. Казахстан же в Вашингтоне считается основным партнером в регионе. Американский бизнес участвует в казахстанских энергетических и транспортных проектах, в разработке недр республики, содержащих практически всю таблицу Менделеева.

Крупнейшие нефтегазовые месторождения Республики Казахстан (РК) - Тенгиз, Карачаганак, Кашаган - осваивают международные консорциумы, в которых США играют первую скрипку. С точки зрения геополитики Вашингтон стремится минимизировать участие РК в таких интеграционных проектах, как Евразийский экономический союз и военно-политический блок ОДКБ, организатором и вдохновителем которых является Россия.

И, надо прямо сказать, у американцев это неплохо получается. Задачу им облегчает многовекторный курс во внешней политике Казахстана, занимающего подчеркнуто нейтральную позицию по поводу российских инициатив. Независимо от того, нравится нам это или нет. Руководство РК неоднократно заявляло, что придает особое значение развитию отношений с США и НАТО.

Крайне раздражает Москву, к примеру, то, что Казахстан разрешил Пентагону использовать каспийские порты Актау и Курык для транзита военных грузов в Афганистан. Сегодняшние перевалочные базы завтра могут превратиться в базы военные под боком у России.

А чего стоит подписанный в Вашингтоне план военного сотрудничества с Казахстаном на 2018-2022 гг.! Американцы уже передавали РК военную технику, они проводят обучение армии этой страны по стандартам НАТО для того, чтобы та была способна участвовать в зарубежных операциях альянса. Американские наблюдатели присутствуют на всех военных учениях, проводимых в Казахстане (наших приглашают не всегда).

Казахстан - суверенное государство и волен крепить отношения с любыми государствами, включая США. Однако западный дрейф страны, которую наряду с Белоруссией мы всегда считали ближайшим партнером и другом, не может не тревожить. И неминуемо задаешься вопросом об эффективности нашей внешней политики на постсоветском пространстве.

Игорь Вересков

США. Казахстан. НАТО > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > mirnov.ru, 2 сентября 2019 > № 3114306

Интервью монгольской газете «Одрийн сонин»

В преддверии визита в Монголию Владимир Путин дал интервью монгольской газете «Одрийн сонин».

Вопрос: Как Вы оцениваете битву на Халхин–Голе и значение победы для российско–монгольских отношений?

В.Путин: Исторически и географически Россия и Монголия не просто близкие соседи. Народы наших стран объединяют тесные и доверительные отношения, основанные на дружбе и взаимном уважении.

Одним из самых ярких, знаковых событий нашей общей истории стала совместная победа над японскими войсками на реке Халхин–Гол. Напомню, что в тридцатые годы прошлого столетия ситуация на восточной границе Монголии была весьма неспокойной, нарастала напряжённость. В 1935 году начались первые серьёзные вооружённые столкновения. В этой ситуации 12 марта 1936 года СССР и Монгольская Народная Республика подписали Протокол о взаимопомощи, который позволил развернуть на территории Монголии части Красной армии. В завершающей стадии ожесточённых боёв, которые продолжались с 20 августа по 16 сентября 1939 года, плечом к плечу с монгольскими воинами они разгромили захватчиков, отстояли суверенитет и территориальную целостность Монголии.

Победа на Халхин–Голе имела большое военно–политическое значение. Она стала одной из основных причин отказа Японии от нападения на Советский Союз в 1941 году, замедлила её вступление во Вторую мировую войну. Это позволило советскому руководству уже в конце 1941 года перебросить на запад страны части и соединения, которые впоследствии сыграли важную роль в битве под Москвой.

В России с благодарностью вспоминают помощь Монголии в суровые годы Великой Отечественной войны. Монгольские граждане пересылали советским бойцам, воевавшим на фронте, тёплые вещи, продовольствие, передавали в конные части своих лошадей. Отказывая себе во многом, собрали средства на формирование танковой колонны «Революционная Монголия» и истребительной эскадрильи «Монгольский арат».

Рассчитываем, что в мае следующего года Президент Монголии Халтмаагийн Баттулга примет участие в торжествах по случаю 75–летия Победы в Великой Отечественной войне, которые пройдут в Москве.

Вопрос: В чём помимо совместного празднования 80–летия победы на Халхин-Голе состоит цель Вашего предстоящего визита? Какие вопросы будут обсуждаться?

В.Путин: Как уже отмечал, наши народы связывает не только боевое братство и дружба, но и богатая история взаимовыгодного сотрудничества. Нынешний год насыщен совместными юбилеями. Исполнилось 70 лет флагману нашего двустороннего хозяйственного взаимодействия – межгосударственному совместному предприятию АО «Улан-Баторская железная дорога». 60 лет назад при содействии наших специалистов началось освоение целинных земель Монголии.

Сегодня сотрудничество между Россией и Монголией носит комплексный, многосторонний характер и охватывает политическую, торгово–экономическую, инвестиционную, финансовую, промышленную, сельскохозяйственную, научно–образовательную, культурную, спортивную и другие сферы.

В ходе переговоров с Президентом Халтмаагийн Баттулгой и встреч с Председателем Великого Государственного Хурала Гомбожавын Занданшатаром и Премьер-министром Ухнаагийн Хурэлсухом подробно обсудим перспективы дальнейшего наращивания взаимовыгодного сотрудничества, в том числе ход реализации Среднесрочной программы развития стратегического партнёрства между Российской Федерацией и Монголией.

По итогам визита будет подписан межгосударственный Договор о дружественных отношениях и всеобъемлющем стратегическом партнёрстве, который выводит наши двусторонние отношения на качественно новый уровень. Отмечу, что этот документ, подготовленный на основе Договора о дружественных отношениях и сотрудничестве от 1993 года, будет иметь бессрочный характер.

Вопрос: Монголия и Россия – вечные соседи. По объективным причинам в 1990–е гг. экономические связи сокращались, однако в последнее время они имеют растущую динамику. Как Вы считаете, в каких отраслях в дальнейшем два государства могут взаимовыгодно сотрудничать? Говорят, что на экономический оборот негативно влияют высокие таможенные пошлины. Будет ли идти речь об их снижении до приемлемого уровня?

В.Путин: Развитие многоплановых связей с Монголией является одним из приоритетов России в Азии.

Действительно, в последние годы двусторонняя торговля развивается высокими темпами. По итогам 2018 года товарооборот увеличился почти на 21% и составил 1,65 миллиарда долларов. За январь–июнь текущего года он вырос ещё на 11,8% – до 800 миллионов долларов.

Эффективная работа по углублению практического взаимодействия проводится по линии Межправительственной комиссии по торгово–экономическому и научно–техническому сотрудничеству, её профильных подкомиссий и рабочих групп.

Большое внимание в двустороннем диалоге уделяем транспортно–инфраструктурной сфере, дальнейшему раскрытию транзитного потенциала Монголии. В этих целях «РЖД» планирует модернизацию Улан-Баторской железной дороги – ключевой для страны транспортной артерии.

Другое важное направление сотрудничества – энергетика. Российские компании осуществляют поставки электроэнергии в Монголию и участвуют в техническом перевооружении её генерирующих мощностей. Интересные проекты реализуются или планируются в области промышленности и сельского хозяйства.

Активное сотрудничество ведётся в санитарной и ветеринарной сферах. В прошлом году успешно завершён второй этап гуманитарной программы вакцинации скота на территории Монголии, что позволит облегчить доступ монгольской животноводческой продукции на российский рынок.

Большое значение придаём вопросам охраны окружающей среды. Ведутся переговоры о создании ряда совместных заповедников в приграничных районах. Это будет способствовать сохранению уникального биоразнообразия общего региона.

Продолжаем оказывать содействие монгольской стороне в подготовке национальных кадров. Сегодня в высших учебных заведениях России обучается около трёх тысяч граждан Монголии. Ежегодно выделяем 500 государственных стипендий для монгольских студентов.

Что касается снижения таможенных пошлин, то в 2015 году между Евразийской экономической комиссией и монгольской стороной была создана совместная рабочая группа, которая занимается повышением эффективности взаимной торговли, включая устранение барьеров, улучшение таможенного администрирования, гармонизацию санитарных норм. Зачастую упрощение технических требований даёт гораздо бо?льший импульс деловому взаимодействию, чем уменьшение пошлин.

Вопрос: Какое воздействие на Ваши личные связи с Президентом Х.Баттулгой оказывает ваш обоюдный интерес к дзюдо и увлечение спортом?

В.Путин: Для меня дзюдо – это не просто спорт. Дзюдо воспитывает в человеке силу воли, уважительное отношение к окружающим, выдержку, умение держать удар и с достоинством выходить из сложных ситуаций.

Знаю, что и Президент Монголии Х.Баттулга занимается и дзюдо, и самбо, является всемирно признанным мастером единоборств. Общие интересы и схожий образ мыслей помогли нам очень быстро наладить взаимопонимание, или, как говорят, настроиться на одну волну. Сегодня это позволяет нам поддерживать эффективный диалог, в конструктивном ключе решать актуальные вопросы двустороннего сотрудничества, добиваться больших успехов в реализации перспективных проектов. Конечно, стараемся встречаться не только на политических мероприятиях или экономических форумах, но и на трибунах чемпионатов мира по дзюдо.

Монголия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 2 сентября 2019 > № 3109414 Владимир Путин