Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

К концу июня 2019 г. Банк Китая выделил на реализацию более 600 крупных проектов в рамках инициативы "Пояса и пути" кредиты общим объемом свыше $140 млрд.

По итогам первой половины текущего года, суммарные активы банка составили 22,27 трлн юаней. При этом доход достиг 276,7 млрд юаней. Это на 10% больше, чем за аналогичный период 2018 г. К концу июня 2019 г. чистая прибыль банка составила 121,4 млрд юаней. Она выросла на 5% в годовом сопоставлении. Коэффициент достаточности собственного капитала достиг 15,33%.

Напомним, что в июле этого года Банк Китая получил разрешение на привлечение до 20 млрд юаней ($2,9 млрд) или эквивалентной суммы в любой иностранной валюте посредством продажи привилегированных акций за рубежом. Банк Китая планирует выпустить 200 млн привилегированных акций на зарубежных рынках. Держатели привилегированных акций обладают приоритетными правами в распределении прибылей и остаточных средств.

Общие активы финансовых учреждений Китая к концу 2018 г. достигли 293,52 трлн юаней ($43,8 трлн). Это на 6,4% больше, чем в конце 2017 г.

Китай. Азия > Финансы, банки. Внешэкономсвязи, политика > chinapro.ru, 2 сентября 2019 > № 3108550

Инвестиционный фонд государственных предприятий центрального подчинения Китая для развития производства в бедных районах страны привлек более 31,4 млрд юаней ($4,61 млрд), включая 16 млрд юаней на третьем этапе привлечения капитала, завершившемся на днях.

Объем привлеченных средств на третьем этапе превышает аналогичный показатель за первый и второй этапы вместе взятые.

Капитал планируется направить в 14 особо нуждающихся районов КНР. Средства пойдут на поддержку ведущих предприятий и проекты первичного размещение акций (IPO).

Инвестиционный фонд государственных предприятий центрального подчинения Китая для развития производства в бедных районах учрежден в октябре 2016 г. В него вошли Комитет по контролю и управлению государственным имуществом при Госсовете КНР при активном участии Министерства финансов КНР, предприятия центрального подчинения. Всего в фонде сейчас насчитывается 103 акционера.

Ранее сообщалось, что из центрального бюджета Китайской Народной Республики выделены дополнительные 35,12 млрд юаней ($5,1 млрд) на борьбу с бедностью. Таким образом правительство стран увеличило ассигнования на улучшение жизни населения до 126,1 млрд юаней. Норма на 2019 г. выполнена полностью. В текущем году на эти цели выделено на 18,85% больше, чем в 2018 г. Прирост составил 20 млрд юаней уже четвертый год подряд. Эти средства пойдут на нужды населения районов, находящихся в условиях крайней бедности.

Китай > Госбюджет, налоги, цены > chinapro.ru, 2 сентября 2019 > № 3108548

Владислав Кочетков: «Серьезный приток клиентов будет сохраняться»

Об основных тенденциях развития российского фондового рынка, его перспективах и проблемах, интересе к нему со стороны частных инвесторов в интервью «Финансовой Газете» рассказал президент ГК «ФИНАМ» Владислав Кочетков.

Борис Соловьев

– В этом году резко вырос приток новых клиентов на рынок брокерских услуг. С чем вы это связываете?

– Я бы не сказал, что это тенденция именно этого года – статистика показывает, что существенное увеличение притока частных инвесторов на российский фондовый рынок началось во второй половине 2018-го, в этом году мы видим продолжение данного тренда. Этому есть как объективные, так и субъективные причины. Объективные – падение ставок по банковским депозитам, что увеличило интерес к рынку со стороны консервативных инвесторов, распространение технологий дистанционного открытия счетов, все большее распространение информации о налоговых вычетах при инвестировании через индивидуальные инвестиционные счета.

Субъективные – рост активности крупных государственных банков с гигантской клиентской базой, которые стали активнее продвигать свои инвестиционные услуги, развивать сервисную линейку, упростили открытие счетов, а также с действия Тинькофф Банка, проведшего беспрецедентную для российского рынка рекламную кампанию. Традиционные лидеры фондового рынка также показывают хорошие темпы прироста клиентской базы, в том числе за счет внедрения новых услуг и большей технологичности.

– Насколько новым клиентам интересны готовые инвестиционные решения?

– Очень интересны. Это еще один важный тренд последних лет – значительное упрощение инвестиционных продуктов, предлагаемых брокерам своим клиентам. По сути вложить средства в биржевые инструменты сейчас не сложнее, чем открыть вклад в банке. И не с технологической точки зрения, а именно с точки зрения понятности и прозрачности инвестиционного продукта для инвестора, не имеющего специальных знаний в финансовой сфере. И это могут быть довольно сложные с точки зрения внутренней структуры стратегии, но инвестору необязательно разбираться в этих тонкостях: он получает готовый «коробочный» продукт с понятными финансовыми характеристиками.

– К сервису автоматического повторения сделок Comon это относится?

– Да, в полной мере.

– Но там же значительное число готовых стратегий – счет на сотни. Может ли неопытный инвестор разобраться в этом разнообразии?

– Во-первых, можно задать фильтры – с какими инструментами работает стратегия, уровень риска, желательный срок инвестирования и т.п. Хотя, конечно, в целом вы правы – не всем инвесторам хватает времени или подготовки, чтобы самостоятельно выбрать стратегию на Comon, особенно если человек никогда не инвестировал в продукты сложнее депозита. Но есть и другие способы паковать сложные финансовые инструменты и стратегии в формат, понятный неподготовленному инвестору. Например, мне кажется очень перспективным направлением такие коробочные решения, как готовые инвестиционные портфели с заранее известным потенциалом доходности, степенью защиты капитала и сроком инвестирования. Условно, вы формируете портфель из двух частей – консервативной, это облигации, и рискованной – это спекулятивная стратегия, или опцион, или их комбинация. Чем больше консервативная часть, тем выше уровень защиты капитала, чем больше рискованная, тем выше потенциальная доходность. Думаю, и пока практика это подтверждает, что среди тех клиентов, которые сейчас переводят средства с депозитов на фондовый рынок, наиболее популярны будут портфели со 100-процентной защитой капитала.

– Что вы ждет от рынка в части притока и активности клиентов до конца года?

– Думаю, серьезный приток клиентов будет сохраняться – тем более что как на мировых, так и на российском рынке, судя по всему, намечается новый цикл снижения процентных ставок, что автоматически означает снижение доходности банковских депозитов. Вообще же, на наш взгляд, российский рынок ценных бумаг уже сейчас вполне готов принять сотни тысяч и миллионы клиентов. Речь идет как о технологической готовности, так и о законодательной инфраструктуре. В стране созданы комфортный налоговый режим – ИИС, трехгодичная льгота, освобождение от налогов купона по ряду облигаций и т.д., есть базовые элементы защиты прав инвесторов, компании все более щедро делятся с акционерами своей прибылью в виде дивидендов, обратного выкупа акций, формируется практика борьбы с инсайдом и манипулированием. Кроме того, если судить по отзыву лицензий и санациям, инвестиционные компании оказались более устойчивыми структурами по сравнению с банками.

– А каковы основные проблемы?

– Понятно, что проблем много: низкая ликвидность отечественного рынка и ограниченный ассортимент доступных на нем инструментов, слабый уровень корпоративного управления, особенно у эмитентов малой и средней капитализации, которые сейчас активно выходят на рынок, отсутствие страхования счетов, трансграничный арбитраж – многие инвесторы предпочитают открывать счета в иностранных компаниях, предоставляющих больший выбор инвестиционных инструментов. Опять же, некоторый риск для развития рынка несут и действия регулятора – в частности, недавние инициативы по новым подходам к определению квалификации клиентов могут существенного ограничить инвестиционные возможности российских граждан. Тем не менее общая тенденция выглядит обнадеживающе – интерес к фондовому рынку со стороны массового инвестора стабильно растет.

Россия > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > fingazeta.ru, 1 сентября 2019 > № 3200085 Владислав Кочетков

Программы обучения технологиям искусственного интеллекта стартуют в 100 вузах России, сообщили РИА Новости в пресс-службе Минобрнауки РФ.

Как сообщил РИА Новости гендиректор "Университета 20.35" Василий Третьяков, каждый специалист должен обладать навыками работы с технологиями искусственного интеллекта, "это позволит ему стать успешным и эффективным в своей сфере деятельности".

"Не зависимо от того, будет строителем, лингвистом или художником. Задача проекта - дать всем студентам и сотрудников вузов понимание того, как искусственный интеллект меняет сферу деятельности и какие решения на основе искусственного интеллекта можно создать. "Университет 20.35" предоставит возможность обучения на онлайн-курсах и проведения интенсивных образовательных очных модулей. К проекту присоединилось более 100 вузов", - сказал РИА Новости Третьяков.

В Минобрнауки рассказали, что в список вузов, в которых начнутся программы по технологиям искусственного интеллекта вошли вузы: Московский авиационный институт, Московский политехнический университет, Московский физико-технический институт "МФТИ", Национальный исследовательский Нижегородский государственный университет им. Н. И. Лобачевского, Национальный исследовательский технологический университет "МИСиС", Национальный исследовательский университет Высшая школа экономики, Национальный исследовательский ядерный университет "МИФИ" и другие.

Проректор Высшей школы экономики Сергей Рощин рассказал РИА Новости, что вуз достаточно давно подключился к массовому формированию у студентов цифровых навыков и навыков работы с данными, которые и лежат в основе технологий искусственного интеллекта.

"Кроме того, мы делаем это безотносительно к тем профессиональным отраслям, которые студенты осваивают в качестве базы. Так, начиная с 2015 года, в университете был запущен майнор по интеллектуальному анализу данных: студенты любой бакалаврской программы нетехнического профиля – от философов до дизайнеров - могут последовательно с нуля изучать 4 дисциплины по Data Science и освоить даже машинное обучение", - отметил Рощин.

Он подчеркнул, что с 2017 года в ВШЭ реализуется проект Data Culture, в рамках которого абсолютно все студенты бакалавриата осваивают цифровые навыки и учатся работе с данными.

"Для дальнейшего погружения в вопросы Data Science студентам доступен широкий спектр онлайн курсов, в том числе и подготовленная преподавателями ВШЭ на платформе Coursera специализация Advanced Machine Learning, которая очень популярна у пользователей всего мира", - добавил проректор.

Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ > ria.ru, 1 сентября 2019 > № 3109145

Рабочая встреча с главой Чеченской Республики Рамзаном Кадыровым

Глава Чечни информировал Президента о социально-экономической ситуации в регионе.

В.Путин: Рамзан Ахматович, как прошло открытие мечети?

Р.Кадыров: Спасибо, Владимир Владимирович, в первую очередь за поздравление, за поддержку. Пользуясь случаем, я хотел бы Вам передать слова искренней признательности от десятков учёных, алимов, муфтиев. Они меня просили, чтобы я Вам передал слова признательности за то, что Вы оказываете поддержку исламскому миру.

В.Путин: Это действительно самая большая в Европе?

Р.Кадыров: Да, самая большая. И самая красивая мечеть в мире, на самом деле.

В.Путин: Самая красивая в мире – это в Петербурге.

Р.Кадыров: Не могу спорить с Вами, Владимир Владимирович.

Наши старейшины, учёные на меня уже начали «наезжать». Они говорят: Рамзан Ахматович, почему Президент не приезжает к нам? Это твоя вина, у меня спрашивают, или как? Я говорю: я ему, если увижу, передам.

Владимир Владимирович, если у Вас получится. Знаю, что у Вас загруженный график. Вы приезжали к нам, когда у нас были серьёзные проблемы. Но благодаря Вам у нас сегодня совсем другая жизнь. Республику мы восстановили, экономическая ситуация у нас очень хорошая, несмотря на все санкции, всё недружеское отношение к России и Чеченской Республике. Решаем все социальные вопросы. Или в ноябре, или в декабре, когда у Вас получится…

В.Путин: Я давно у вас не был, хочу приехать и обязательно приеду, обязательно.

Знаю, что республика развивается достаточно хорошими темпами. Мы с Вами помним, в каком она была состоянии определённое количество лет назад. Ситуация поменялась просто кардинально благодаря усилиям и талантам чеченского народа, благодаря Вашим настойчивым усилиям. Я знаю, сколько Вы уделяете этому времени, да практически всю свою жизнь. Так же, как Ваш отец когда-то посвятил всю свою жизнь Чечне, чеченскому народу, так и Вы служите Чечне. И я с удовольствием посмотрю, как развивается Чечня прямо, что называется, наяву. Но давайте сейчас поговорим о том, как идёт развитие – по документам, по бумагам, как вы готовитесь к первому сентября.

Р.Кадыров: Владимир Владимирович, к первому сентября у нас уже готовы все школы, которые есть, 470 школ. Обучающиеся – 282 тысячи, в первый класс пойдут 33800 детей. Первый класс – это тоже хороший показатель, у нас рождаемость, как Вы знаете, самая высокая. Все образовательные учреждения у нас готовы на сто процентов, я проводил лично совещания и просто лично проверял. Вы давали поручения по трёхсменкам, но я думаю, что сегодня с Вами получится обсудить этот вопрос.

Самое главное у нас по линии экономики есть показательная динамика, валовый региональный продукт за 2018 год составил более 197 миллиардов рублей. Инвестиции в основной капитал по итогам первого полугодия 2019 года выросли на 127 процентов.

В.Путин: Это хороший рост.

Р.Кадыров: И у нас ещё на стадии реализации 628 проектов стоимостью 228 миллиардов рублей, что позволяет нам создать еще 20 тысяч рабочих мест.

Вы нам дали поручение по безработице – она у нас уже снизилась до 8 процентов, и я думаю, что в ближайшем будущем мы этот вопрос решим.

По указам 2012 года Чечня занимает лидирующее место по вопросам отдельных категорий бюджетников. Мы даже входим в четвёрку регионов, которые удержали зарплаты бюджетников на уровне майских указов.

В.Путин: Не снижайте только.

Р.Кадыров: Да, стараемся, все будем делать, как Вы нам поручили.

В рамках реализации национальных проектов ведётся строительство и реконструкция более 100 объектов и экономики, и социальной сферы, из которых 30 объектов уже практически готовы.

Владимир Владимирович, есть положительная динамика. Вы знаете, как к нам относится Западная Европа, европейские государства, но всё-таки благодаря Вашей поддержке мы не снижаем темпы. По всем показателям, которые необходимы, по удобству, созданию комфортной жизни мы занимаем лидирующие места.

Россия. СКФО > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 31 августа 2019 > № 3109413 Рамзан Кадыров

Каких роботов производят в России для медицины, промышленности, грузоперевозок и образования

Обзор рынка робототехники: кто занимается производством роботов и какие есть перспективы у отрасли

На рынке робототехники выделяют два основных направления — промышленное и сервисное. В России обе отрасли только формируются, но больший потенциал есть у производства сервисных роботов, считаютаналитики «Сбербанка» и Национальной ассоциации участников рынка робототехники (НАУРР).

Промышленная робототехника

«Заходить на рынок промышленной робототехники надо с продуктом, который сможет существовать в условиях серьезных требований, — говорит генеральный директор компании „Битроботикс“ Святослав Стесин, создатель первого в России промышленного дельта-робота. — Речь не столько о программном обеспечении, сколько об инженерных решениях».

В 2018 году в России было продано 860 промышленных роботов (на 147 больше, чем в 2017 году), только 5% из них — отечественного производства. На 10 тысяч работников в России приходится всего четыре робота (в Европе — 106, в США — 91, в Азии — 75).

По информации НАУРР, разработка промышленных роботов, как правило, — дополнительный бизнес российских компаний. Роботов редко производят серийно — в основном это изготовление штучных экземпляров под заказ.

«Аркодим»

С 2016 года казанская компания «Аркодим» поставляет промышленных роботов-манипуляторов на производства в Москве, Ростове-на-Дону, Рязани, Новосибирске. Популярные модели — робот-сварщик, упаковщик, работник конвейера.

Роботов производят в Казани и Новосибирске. Стоимость базовой комплектации — от 900 тысяч рублей.

В 2018 году «Аркодим» вместе с университетом «Иннополис» создалпервого в России коллаборативного робота (кобота). В отличие от обычного промышленного робота, он не может травмировать людей, которые работают на производстве. Сейчас компания ищет заказчиков на новый продукт.

«Битроботикс»

Московская компания «Битроботикс» в 2014 году создала первого российского промышленного дельта-робота. Его используют в отраслях FMСG (fast moving consumer goods — «товары повседневного спроса»).

Сейчас четыре таких робота работают на хлебозаводах «Простор» и «Черемушки» в Москве. В проработке у компании ряд проектов на рынках кондитерской, молочной и мясоперерабатывающей промышленности, бытовой химии, парфюмерии и косметики.

Святослав Стесин, генеральный директор «Битроботикс»: «Мы пока пионеры на российском рынке производства решений по автоматизации технологических процессов FMCG. Это процессинг, укладка и упаковка товаров при строгих требованиях к гигиеническому дизайну, непрерывной эксплуатации и высокой производительности. Мы сами пишем софт, проектируем и производим роботов, конвейерные системы, рамы. То есть внедряем уже готовое инженерное решение. Закупаем только общепромышленную автоматику: тачпады, пневматику, двигатели и периферию. Стартапов в нашем сегменте пока нет. Если они будут появляться, мы готовы их поддерживать и вкладывать в них — соответствующие ресурсы имеются. На рынке товаров повседневного спроса большие предпосылки для замены человека роботами. Стоимость человеческого труда и затраты на его привлечение растут, а в регионах есть проблемы с кадрами».

В июле 2019 года компания получила статус резидента особой экономической зоны «Технополис Москва» и раунд в $2 млн. По словам Стесина, серийное производство на территории технопарка планируют запустить в марте 2020 года.

Aripix Robotics

Стартап Aripix Robotics — молодой игрок на рынке промышленной робототехники. С 2017 года компания выпускает шестиосевого робота-манипулятора Aripix A1.

В ноябре 2018 года стартап привлек $500 тысяч инвестиций и стал резидентом технопарка «Мосгормаш». На эти деньги Aripix Robotics планирует организовать серийное производство.

Компания получила больше 40 предзаказов от заводов Ahmad Tea, «Москабель», «Иннотех», Волжского шинного завода. Стоимость Aripix A1 — 2 млн рублей.

Сейчас компания производит трех роботов в месяц, а к началу 2020 года планирует увеличить этот показатель до 15 роботов. Запланированная выручка к концу 2019 года — 15–20 млн рублей в месяц.

Сервисная робототехника

Рынок мировой сервисной робототехники еще формируется и растет быстрее промышленной. По прогнозам экспертов, с 2019 по 2021 год продажи профессиональных сервисных роботов в мире ежегодно будут увеличиваться в среднем на 21%, и у России есть потенциал, чтобы занять долю рынка.

В России нет единой системы учета компаний сервисной робототехники. По оценкам НАУРР, на этом рынке работают около сотни предприятий, но данные экспертам предоставляют только десять из них.

За 2017 год продажи этих десяти компаний выросли на 50% и составили 340 млн рублей. Самые прибыльные отрасли — роботы для общественных пространств (144 млн рублей), обучение (108 млн рублей), медицина (49 млн рублей). Дальше идут логистика (19 млн рублей) и сельское хозяйство (12 млн рублей).

Около 20% (303 робота) российских сервисных роботов в 2017 году ушли на экспорт. Доходы от продажи за рубеж профессиональных роботов составили 45 млн рублей, персональных — 6 млн рублей.

По данным лаборатории робототехники «Сбербанка», наиболее перспективные направления в сервисной робототехнике — логистические роботы, беспилотники, промышленные экзоскелеты и персональные ассистенты.

Медицина: «Экзоатлет»

Стартап «Экзоатлет» с 2016 года серийно производит и продает медицинские экзоскелеты для реабилитации людей, которые не могут ходить после травм или инсульта.

Компания выпустила больше 100 экзоскелетов. Их купили 26 российских клиник. В 2018 году экзоскелет сертифицировали в Южной Корее. Тогда же «Экзоатлет» привлек $5 млн инвестиций от южнокорейской компании Cosmo and Company Co. До конца 2019 года компания планирует выйти на рынки Европы, США и Японии.

Новая разработка «Экзоатлета» — Exoatlet Bambini для реабилитации детей и подростков, которые не могут ходить. На этот проект компания получила 116,8 млн рублей из федерального бюджета. В 2020 году «Экзоатлет» планирует завершить испытания продукта, а в 2021 году — начать продажи.

Ассистенты: Promobot и «Вера»

За шесть лет Promobot превратился из студенческого стартапа в компанию, которая поставляет человекоподобных роботов в 35 стран. Роботы Promobot умеют общаться, отвечать на вопросы, распознавать лица и эмоции.

Они работают администраторами, хостес, музейными гидами, консультантами, консьержами в банках, бизнес-центрах, жилых комплексах, торговых центрах.

Розничная цена Promobot в России — около 1,2 млн рублей. Компания производит 18 роботов в месяц, ежемесячный оборот превысил 26 млн рублей.

В 2018 году Promobot подписала контракт на пять лет с американской компанией Intellitronix о продаже 2800 роботов. Эта сделка может принести компании до $56,7 млн.

Олег Кивокурцев, со-основатель Promobot: «Promobot входит в тройку ведущих мировых компаний-производителей роботов, которые используются в индустрии сервиса. Мировой рынок делят три компании: французско-японская Aldebaran Robotics, китайская Quihan и российская Promobot. В отличие от нас, конкуренты неприбыльны и более пяти лет пытаются выйти на окупаемость. С 2015 года мы выпустили четыре версии робота, а наши коллеги — по одной. С точки зрения продукта в сервисной робототехнике — Россия на пять лет впереди остального мира. Но с точки зрения сбыта — пока отстает. У России есть все, чтобы стать лидером в робототехнике, в том числе талантливые программисты, которые успели стать международным брендом. Тормозит развитие то, что робототехника, как любой инновационный бизнес, на первых этапах требует навыков продаж, маркетинга, продвижения, чем российские робототехники похвастаться не могут».

Робота-рекрутера «Веру» в 2016 году вывел на рынок стартап Stafory. «Вера» умеет отбирать резюме кандидатов на сайтах, звонить им, анализировать ответы, распознавать эмоции и проводить видеособеседования.

Услугами «Веры» воспользовались около 200 компаний, в том числе МТС, PepsiCo, «Альфа-банк», «Ростелеком» и IKEA. Цена на пакет услуг стартует от 500 тысяч рублей.

За время существования проект привлек 300 млн рублей инвестиций. Из них 226 млн рублей компания получила в 2018 году для выхода на зарубежные рынки. У стартапа есть клиенты в Объединенных Арабских Эмиратах, Сербии и Индии. В планах — выход на рынок США.

Логистика: Ronavi

Ronavi Robotics (входит в группу компаний «ТехноСпарк») — первая российская компания, которая разработала логистического робота и в 2019 году начала его серийное производство. Робот может перемещать большие грузы на складах без участия человека.

Иван Бородин, генеральный директор Ronavi Robotics: «Рынок логистической робототехники в России пока отсутствует. Но это означает, что есть огромный потенциал для роста этого сегмента. Чтобы предложить рынку качественный продукт по правильной цене, производителю складских роботов необходимо пройти три глобальных стадии: разработать прототипы, запустить серийное производство, снизить производственную себестоимость. Ronavi Robotics — единственная в России компания, которая запустила серийное производство в России и Нидерландах, то есть прошла вторую стадию, — и вывела на российский рынок серийный продукт по конкурентной цене. Из мировых компаний в Россию зашел только один китайский стартап год назад, но коммерческих поставок пока не было. Существуют также три-четыре российских стартапа, которые иногда показывают прототипы роботов на выставках. Первую партию роботов для европейского рынка мы произведем до конца 2019 года. Для нас это один из целевых рынков сбыта».

Одно из конкурентных преимуществ Ronavi — цена. Российский робот стоит $30 тысяч, а его аналоги на мировом рынке — от $30 тысяч до $70 тысяч. Компания собирается снизить цену до $10 тысяч, когда выйдет на производство в тысячу роботов в год.

Беспилотники: Skyf

Созданный казанской компанией ARDN Technology беспилотник Skyf — первый в мире промышленный дрон, который поднимает грузы до 250 кг. Беспилотники могут выполнять разные задачи — от сельскохозяйственных работ до тушения пожаров.

Тестовые полеты грузовых дронов прошли в конце 2018 года. Компания уже заключила соглашения с партнерами из Саудовской Аравии (доставка запчастей для нефтегазового гиганта Saudi Aramco), Вьетнама (перевозка грузов в порту), Японии (тушение пожаров в небоскребах и дроны-строители вместо подъемных кранов).

В создание дронов инвестировали более 640 млн рублей. Серийное производство дронов запланировано на 2020 год. В приоритете у Skyf бизнес-модель оплаты летных часов. Но возможна и продажа аппаратов, стоимость которых составляет около 15 млн рублей за штуку.

Компания запустила собственную блокчейн-платформу Skyfchain и провела ICO на $5 млн. Проект поддержали почти 8000 инвесторов из 56 стран.

Образование: «Трик» и «Роббо»

Олег Кивокурцев, со-основатель Promobot: «Мировой лидер на рынке образовательной робототехники — датская компания Lego. Но она делает роботов только для детей младших классов. А для старших — когда нужно изучать сенсоры, языки программирования — есть российские компании „Роббо“ и „Кибертех“, обе находятся в Петербурге. С точки зрения качества продукции они — самые успешные компании. С точки зрения объема производства — входят в топ-100».

Кибернетический конструктор «Трик» разработала петербургская компания «Кибертех» в 2014 году. В наборе есть все для сборки робота, который «слышит», «видит» и разговаривает.

В 2015 году «Кибертех» наладила серийное производство конструкторов и вышла на оборот в несколько миллионов рублей за три месяца. Тогда же начались зарубежные продажи во Францию, Сингапур, Китай, Германию.

Сегодня роботы «Трик» используют более 500 учебных заведений в России и за границей. Их стоимость колеблется от 41 тысячи до 122 тысяч рублей.

Компания «Роббо» создает конструкторы, которые учат робототехнике и программированию, и продает франшизы «Роббо Клуб». Общий объем вложений в оба проекта в компании оценивают примерно в $2 млн.

Наборы «Роббо», которые позволяют собрать робота и написать для него программу, купили около 50 школ в России и около 70 за рубежом: в Финляндии, Англии, США и Таиланде. Средний чек такой покупки — 400–500 тысяч рублей. Также «Роббо» продала более 90 франшиз.

Автор: Мария Цыплёнкова

Источник: VC.RU

Россия > СМИ, ИТ > rusnano.com, 31 августа 2019 > № 3107014

Новые «сюрпризы» сертификации: отправка документов в архивную часть. Как выбрать надежных поставщиков в области сертификации?

Елена Венгерская

С мая 2019 года Федеральной службой по аккредитации было аннулировано около 4 000 сертификатов и более 40 000 деклараций о соответствии, оформленных несколькими органами по сертификации. Это привело к негативным последствиям для более чем 10 000 компаний-изготовителей и импортеров: срывам поставок продукции, претензиям торговых сетей и покупателей, штрафам со стороны таможенных органов за недостоверное декларирование товаров при ввозе и пр.

О том, как можно обезопасить себя при выборе поставщика сертификационных услуг, мы поговорили с Сергеем Вишняковым — руководителем аналитического проекта «СертИнформ», занимающегося исследованием данных рынка подтверждения соответствия.

CL: Сергей, вы безусловно в курсе ситуации с массовым аннулированием документов Росаккредитацией. В чем, по-вашему, состоит основная первопричина происходящего?

Сергей Вишняков: В нашей стране вся непосредственная деятельность по подтверждению соответствия отдана на откуп обычным юридическим лицам. Большинство из них — коммерческие организации, основная уставная цель которых — получение прибыли. Но хорошо зарабатывать, полностью соблюдая все правила проведения работ по сертификации, довольно сложно — себестоимость оказания услуги получается слишком высокой. Поэтому каждый пытается заработать по-своему. Кто-то старается «упростить» процесс, например, при помощи «карманных» лабораторий, далеко не всегда проводящих испытания. Кто-то принимает себе в штат специалистами по сертификации третьих лиц, часто выезжающих за рубеж, прикрывая тем самым выезды для оценки состояния производств. А кто-то и вовсе включает на несколько месяцев «печатный станок», чтобы отбить расходы на аккредитацию и заработать, а затем, в преддверии проверки, закрывает орган «по заявлению». Вот только в некоторых случаях это приводит к аннулированию результатов работы таких органов, от чего страдают заказчики, а не эти аккредитованные лица.

CL: Есть ли какие-то критерии, которые позволяют выявлять органы по сертификации, нарушающие процедуры?

Сергей Вишняков: Да, есть. Такие органы выявить можно по целому ряду критериев.

Во-первых, это безусловно индикаторы риска нарушения аккредитованными лицами сертификационных процедур, которые утверждены Приказом Минэкономразвития России от 28.08.2017 № 437 и контролируются Росаккредитацией. Именно выход этих показателей за пределы нормативных дает надзорному ведомству основания для проведения внеплановых проверок.

Во-вторых, это соотношение объемов выпускаемых органом документов к числу экспертов данного органа. Согласитесь, что весьма подозрительна картина, когда всего три эксперта органа выдают 500 сертификатов соответствия в месяц, при этом ими в основном сертифицируется серийный выпуск импортной продукции, требующий как выезда на иностранное производство для его оценки, так и проведения процедуры отбора образцов продукции на нем.

В-третьих, это безусловно тщательное изучение группы лабораторий, с которыми взаимодействует орган по сертификации. Например, ситуаций, когда основная партнерская лаборатория находится на значительном удалении от органа в пределах страны или же органом без видимых причин используются протоколы аккредитованных испытательных лабораторий других стран-участниц ЕАЭС. Стоит также обратить внимание и на лаборатории, указываемые органом при регистрации деклараций о соответствии. Если это в большинстве своем лаборатории, компетентность которых признана в какой-либо добровольной системе, то тут стоит задуматься: могли ли независимые заявители из разных регионов самостоятельно обратиться в одну и ту же малоизвестную лабораторию для получения протоколов испытаний и потом обратиться в этот ОС за регистрацией декларации? Ответ очевиден. А ведь за декларации орган не отвечает — это зона ответственности заявителя.

Кроме того, необходимо обращать внимание на сроки работы органа, на проводимые в отношении него проверки со стороны разных ведомств и их результаты, на вхождение конкретного органа в «группы компаний» и общую благонадежность этих основных игроков рынка за несколько лет… Показателей неблагонадежности множество.

CL: Можно ли выделить из этого перечня один-два критерия, которые являются гарантированным стоп-сигналом для продолжения работы с органом по сертификации?

Сергей Вишняков: Увы, нет. Для оценки рисков взаимодействия с органом по сертификации необходимо проводить тщательную комплексную оценку сразу по всем направлениям, а также внимательно изучать возможные причины выявленных отклонений в работе органа, если они были установлены.

Все органы индивидуальны: есть крупные сертификационные компании с большим штатом сотрудников, а есть малые; есть московские, а есть региональные; у всех органов по сертификации разные области аккредитации, разные возможности автоматизации деятельности и разный подход к работе… Все это необходимо учитывать при оценке его деятельности.

Для своих заказчиков мы проводим комплексные анализы текущей деятельности органов по сертификации. Одновременно в отчете мы оцениваем риск досрочного прекращения действия результатов деятельности данного органа. Данные анализируются по каждому критерию за длительный период времени и все выявленные нами риски детально расписываются. Кропотливая работа, но для крупных «белых» компаний, в том числе имеющих в штате сотрудников, отвечающих за комплаенс-контроль, она является хорошим подспорьем при выборе только благонадежных контрагентов-органов.

CL: Но ведь в данном случае оценка благонадежности является ретроспективной и не дает гарантий, что с документами конкретного органа в будущем все будет хорошо?

Сергей Вишняков: Вы абсолютно правы. Какие-либо гарантии будущей благонадежности конкретного органа в этом случае просто невозможны. Менеджмент, управляющий конкретным сертификационным бизнесом, постоянно находится под воздействием соблазна «оптимизировать» свои процессы и быстро на этом заработать. Особенно этот соблазн усиливается, если орган допустил в двух-трех десятках сертификатов довольно очевидные нарушения процедур, которые скорее всего будут замечены в ходе предстоящего планового контроля. За каждое такое нарушение органу грозит ответственность, например, по части 1 ст.14.47 КоАП РФ в виде штрафа от 400 до 500 тысяч рублей на компанию и от 20 до 40 тысяч рублей на должностное лицо. Кто же захочет потерять все заработанное? Органу проще включить на месяц-два «печатный станок» и быстро закрыться.

Или, как пример, совсем свежая ситуация с закрытием «по заявлению» одной из аккредитованных испытательных лабораторий, работавшей по направлению изделий легкой промышленности и входящей в последние месяцы в ТОП-5 по числу оформляемых протоколов. Лаборатории была назначена внеплановая выездная проверка со стороны Росаккредитации, но пока в ведомстве согласовывали ее проведение и подписывали приказы — лаборатория быстро закрылась «по собственному желанию». В самый разгар своей деятельности. Разумеется, в этом случае риски взаимодействия с тем небольшим кругом органов по сертификации, которые использовали протоколы этой лаборатории, взлетели в разы и органы в один момент перешли из категории среднего риска в высокорисковые. Думается, что многие заявители, которые оформили в этих ОС документы и осведомлены о ситуации, сейчас с опаской ожидают ее развязки.

В связи с этим в отчетах при выявлении среднего или низкого уровня риска по конкретному органу по сертификации мы обязательно рекомендуем своим клиентам периодически мониторить деятельность органа общедоступными инструментами или же раз в 2-3 месяца заказывать повторное исследование с оценкой рисков взаимодействия на свежих данных. Безусловно, при рисках «высокий» или «максимальный» мы не рекомендуем своим заказчикам продолжать работу с органом, что позволяет обезопасить заказчика от возможных материальных потерь в будущем.

CL: С вашими аналитическими исследованиями все понятно, а каким образом любая компания может самостоятельно оценить риски взаимодействия с органом по сертификации?

Сергей Вишняков: Здесь компании необходимо обратить внимание на несколько моментов.

Во-первых, это объемы выдаваемых органом сертификатов и объемы регистрируемых им деклараций о соответствии. Данные эти можно получить в общедоступных реестрах на сайте Росаккредитации. ФСА неоднократно в своих новостных публикациях заявляла о том, что она ведет постоянное систематическое наблюдение за деятельностью органов, входящих в так называемую «контрольную группу» — ТОП-20 органов по числу оформляемых ими документов. А работать с теми, кто под лупой, — это дополнительные риски.

Во-вторых, следует обращать внимание на резкие изменения объемов оформляемых органом документов (двукратные и более «всплески» помесячно, поквартально, за полугодия и за год). Ровно так, как это прописано в «индикаторах риска», о которых мы уже говорили.

В-третьих, необходимо внимательно изучить карточку органа по сертификации в реестре аккредитованных лиц на сайте Росаккредитации: когда он был создан, проходил ли процедуру подтверждения компетентности и с каким результатом, когда ему предстоит пройти следующую процедуру по плану, были ли у органа приостановки аттестата аккредитации и за какие нарушения, были ли у органа неожиданные сокращения области аккредитации и пр.

В-четвертых, при наличии у компании доступа к какому-либо сервису-агрегатору информации о юрлицах, также не будет лишним заглянуть и туда: были ли у компании, на базе которой существует аккредитованное лицо, внеплановые проверки, судебные процессы и т.д. Все это тоже косвенно свидетельствует о благонадежности органа, ведь он является неотъемлемой частью компании.

Также можно прибегнуть к оценкам деятельности данного органа, получаемых от его заказчиков, но только при условии, что эти оценки даны по существу работы и получены от специалиста, детально разбирающимся в правилах сертификационных процедур. Эмоциональные оценки типа «отличный специалист/эксперт, с которым легко можно уладить все вопросы» точно не стоит принимать во внимание.

Важно заметить, что если в ходе такого самостоятельного анализа у компании возникают вопросы, то не нужно стесняться задавать их напрямую соответствующим поставщикам услуг. Если ваш контрагент соблюдает все сертификационные процедуры в должной степени и ему дорога его репутация, то он без проблем сможет вам ответить на все ваши вопросы с конкретными аргументами, а не просто ограничится общедекларативными фразами вроде тех, сколько лет мы уже на рынке или сколько наш сертификационный холдинг включает аккредитованных лиц.

На мой взгляд, такого самостоятельного беглого анализа может быть вполне достаточно для выбора любой компанией себе нескольких потенциально благонадежных поставщиков сертификационных услуг из многих. Если же компании требуется более тщательная проверка выбранного им круга поставщиков, то ей следует либо озаботиться принятием в штат соответствующего профессионального аналитика, либо прибегнуть к услугам специализированных компаний. Например, как наша.

CL: Сергей, благодарю вас за весьма полезную для наших читателей информацию и ваше мнение.

Сергей Вишняков: Спасибо за ваш интерес к этому актуальному для многих компаний вопросу. Желаю всем читателям вашего портала отсутствия проблем и претензий по их сертификационным документам и хочу напомнить, что залог этого отсутствия проблем исключительно в их руках!

«СертИнформ» — проект, цель которого состоит в решении потребностей участников сертификационных рынка и третьих лиц в аналитической информации для их эффективной деятельности и развития.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > chinalogist.ru, 30 августа 2019 > № 3557850 Сергей Вишняков

Архитектор, достигший звезд

Виталий Головачев, обозреватель «Труда»

Галину Балашову незаслуженно забыли власти и космическое начальство, зато добрым словом поминали космонавты

Единственным на весь СССР космическим архитектором в 1960-1980-х годах была засекреченная Галина Андреевна Балашова, невысокая, немного застенчивая женщина с черными внимательными глазами и скромной прической. Ее жизнь, включившая творческие поиски при создании уюта и приемлемых условий для работы в отсеках космических кораблей и орбитальных станций, незаслуженное забвение в своей стране и громкое признание за границей, — готовый сюжет для захватывающей книги. Но пока книги нет, познакомимся, как писали в Германии, с «выдающимся архитектором, достигшим своим творчеством самых звезд».

Когда Галина в далеком 1955-м окончила Московский архитектурный институт, такой специальности, как «космический архитектор», понятно, просто не существовало. До начала космической эры — запуска первого искусственного спутника Земли — оставалось два года. Она не интересовалась ни астрономией, ни фантастикой. Но именно Балашовой предстояло открыть новое направление на стыке архитектуры и пилотируемой космонавтики.

А начиналось все весьма прозаично. Вместе с мужем Юрием, талантливым физиком, Галина переехала в подмосковный Калининград (нынче Королев). Супруг после окончания МГУ получил направление в закрытое ракетно-космическое предприятие — Опытно-конструкторское бюро № 1, которым руководил сам Сергей Павлович Королев. Сегодня это флагман нашей космонавтики — РКК «Энергия». В ОКБ-1 был отдел главного архитектора, занимавшийся застройкой заводской территории и города. В этот отдел по рекомендации мужа и была принята Галина.

Семь лет ей поручали самые земные работы — привязку пятиэтажек в Калининграде, проектирование Дворца культуры, озеленение территории... Но в 1963-м неожиданно появилась новая точка отсчета в ее биографии. Вроде бы незначительный эпизод, но на самом деле это был принципиальный момент, во многом изменивший ее работу, а впоследствии и жизнь.

— В конструкторском бюро в подмосковных Подлипках с 1962 года шла работа по созданию нового корабля «Союз», — рассказывает Галина Андреевна. — Его герметичный объем (10,45 кубических метра) планировался вдвое большим, чем на гагаринском «Востоке». В «Союзе» конструкторы предусмотрели не только кабину (спускаемый аппарат), но и бытовой отсек, позже названный орбитальным. Его делали с нуля, прототипов, в отличие от кабины, не существовало. На завершающем этапе конструкцию должен был утвердить Сергей Павлович Королев. Ему показали бытовой отсек, изготовленный в виде деревянного макета. Но главному конструктору внутренний интерьер категорически не понравился.

Это было сугубо техническое, малопривлекательное пространство, не очень-то комфортное для пребывания в нем космонавтов. В нижней сферической части отсека конструкторы установили два ящика с аппаратурой и оборудованием. Снаружи торчали рукоятки управления. Мир холодного металла. А ведь жилой объем предназначался не только для работы, экспериментов, но и для отдыха космонавтов, питания. В общем, Королев раскритиковал это детище и приказал за неделю сделать новый проект «по-человечески».

Конструкторы обратились к художнику, работавшему на фирме. Но тот отказался и порекомендовал привлечь Балашову. Объяснил: не художники, а именно архитекторы занимаются организацией пространства, умеют создавать красоту и уют. Их этому учат в институте. И вот представьте: всего лишь за выходные скромная сотрудница не самого главного отдела предприятия сумела кардинально преобразить отсек. Один ящик она превратила в симпатичный сервант, в который спрятала оборудование, пульт, другую технику. А кроме этого, предусмотрела в серванте ящички для бытовых вещей, книг. Рядом с сервантом разместила вроде бы обычное кресло. Но оно было с секретом. Если открыть крышку-сиденье, то кресло превращалось в космический туалет. Очень рационально было использовано пространство. Второй ящик, находившийся на противоположной стороне бытового отсека, по воле Балашовой стал диваном. Внутри его тоже была техника.

— Эскизы я передала руководителю проектных работ Константину Петровичу Феоктистову, а он показал начальству, — вспоминает моя собеседница. — Королеву бытовой отсек понравился, и он с благословения главного конструктора получил путевку в жизнь. И сегодня, полвека спустя, наши космонавты пользуются им.

А для Галины это был первый опыт создания жилого интерьера в космическом аппарате. Она предлагала конструкторам свои варианты вентиляционных решеток, пульта, обрамления иллюминаторов и многие другие детали интерьера. По сути, в 1963-м началась история космической архитектуры. Балашова перешла из отдела главного архитектора в конструкторское бюро. В течение четырех лет занималась не только интерьером, но и компоновкой бытового отсека — обратите внимание! — лунного орбитального корабля. Он, правда, так и не полетел, ибо программу закрыли после высадки американцев на Луну.

На кораблях «Союз» она выполняла работу не только архитектора, но и инженера-проектанта. Вместе с конструкторами и другими специалистами занималась поиском отделочных материалов. Для жилых отсеков выбрали негорючую и нетоксичную ворсовую ткань, искусственную кожу, матовые эмали. Одно из рацпредложений пытливой сотрудницы позволило сэкономить 9 кг веса за счет использования капронового материала «Богатырь» и отказа от клея. Для космической техники экономия 9 кг — это огромное достижение! Балашова доказала: лучше не приклеивать декоративную отделку, а привязывать ее специальными тесемками. Между прочим, за каждый килограмм снижения веса полагалась премия. И автор рационализаторского предложения могла получить 450 рублей при зарплате 180. Но эта премия досталась конструкторам, которые быстренько оформили на себя необходимые документы.

Особое внимание, по словам архитектора-инженера, уделялось подготовке интерьера «Союза-19» к историческому полету, когда наш корабль впервые должен был состыковаться с американским «Аполлоном». Вот одна из проблем: когда американцы перейдут в бытовой отсек «Союза», как они разместятся вместе с нашими космонавтами — Алексеем Леоновым и Валерием Кубасовым? Балашова нашла оригинальное решение: на серванте смонтировали откидной столик, по бокам которого можно было быстро откинуть два сиденья. А еще двое могли сесть на диван. Она же подобрала цвета: зеленый — для пола и дивана, светло-желтый — для потолка и стен, голубой — для откидного столика.

Наградой для космического дизайнера были оценки, данные после полета Алексеем Леоновым: «Оборудование американского командного модуля мне понравилось, но компоновочная схема корабля «Аполлон», на мой взгляд, хуже компоновочной схемы корабля «Союз». Все же намного удобнее иметь корабль, состоящий из двух отсеков». Бытовой отсек с интерьерами Балашовой выдержал экзамен на пятерку.

Помимо «Союзов» Галина Андреевна занималась также интерьерами многоразового корабля «Буран», орбитальных станций «Салют-6» и «Салют-7». Но наибольший вклад она внесла при проектировании станции «Мир». Здесь Балашова предложила два кардинальных новшества: во-первых, создать две зоны — для работы и для жилья, а во-вторых, предусмотреть две отдельные каюты для космонавтов. Сначала все это было принято проектантами, но затем второй пункт ведущие конструкторы решили исключить — потребовалось дополнительное место для размещения аппаратуры. А в те времена удобства человека всегда оставались на втором месте.

— Когда главный конструктор Глушко осматривал в Филях макет станции «Мир», на котором еще имелись каюты, хотя в чертежах их уже не было, я обратилась напрямую к Валентину Петровичу с просьбой не отказываться от кают, — говорит Балашова. — Ведь в длительном полете космонавт должен иметь возможность побыть одному, отдохнуть от общения в замкнутом пространстве, посмотреть через иллюминатор на проплывающую внизу Землю. Главный конструктор сразу же поддержал меня, потребовал не менять проект. Каюты в реальном полете очень пригодились членам экипажей многих экспедиций...

В целом же тогда получился замечательный орбитальный комплекс. Действующий мировой рекордсмен по суммарному времени пребывания в космосе, Герой России Геннадий Падалка, работавший и на «Мире», и на нынешней Международной станции (МКС), высказался на страницах «Труда» однозначно: «У наших космонавтов бытовые условия на российском сегменте МКС намного хуже, чем были на «Мире».

Балашова — трудоголик, она нередко расширяла рамки своих служебных обязанностей. Хорошо зная сопромат, до завершения компоновки систем в лунном орбитальном корабле проверяла их на прочность, проводила сложные расчеты. Ей самой важно было убедиться, что предлагаемый вариант компоновки соответствует требованиям надежности и не будет зарублен конструкторами.

На предприятии хорошо знали, что архитектор-инженер в свободное время увлекается живописью. Ее замечательные акварели, портреты написаны вполне профессионально. Талант художника заводское руководство использовало в полной мере, поручив ей разработку космической символики. Галина Андреевна является автором 28 вымпелов, посвященных космическим кораблям и международным полетам, а также эмблемы экспериментального полета «Союз» — «Аполлон» и памятной медали к 25-летию запуска первого спутника.

Пользующуюся огромным спросом сувенирную продукцию выпускал Ленинградский монетный двор. Художественный совет сувенирного завода, в соответствии с правилами, сообщал фамилию автора — Балашовой — во Всесоюзное агентство по авторским правам. И это чуть не привело к ее увольнению с работы. Однажды Галину Андреевну вызвал на ковер заместитель главного конструктора Константин Бушуев. «Как вы посмели оформить на себя авторские права?» — распекал он побледневшую женщину. Хотя на самом деле в этом не было ничего незаконного. Да и не она оформляла. Сказала об этом Бушуеву. Тогда он потребовал написать заявление в агентство об отказе от авторских прав. Что поделать, она написала, иначе запросто могли бы уволить. Начальство не любило, когда подчиненный высовывается, тем более если причитался большой авторский гонорар...

Удивительно, что такой огромный объем работы в качестве космического архитектора, инженера, дизайнера и разработчика космической символики Галина Балашова выполняла одна, при этом получала зарплату только как инженер. В США новым направлением занималась целая группа архитекторов и дизайнеров под руководством всемирно известного «отца промышленного дизайна» Раймонда Лоуи. Кстати, его в мире и сегодня считают основателем космической архитектуры, потому что в СССР подобная информация была «для служебного пользования на предприятии».

«Впервые к архитектуре в космосе, — сообщает «Википедия», — прибегли в 1968 году, когда группа под руководством Раймонда Лоуи убедила НАСА добавить в конструкцию орбитальной лаборатории «Скайлэб» обзорное окно: Так зародилась космическая архитектура».

Нет, не так и не тогда! На самом деле новое направление было открыто на пять лет раньше Галиной Балашовой, создавшей жилую атмосферу в бытовом отсеке космического корабля «Союз» благодаря таким земным, сугубо домашним вещам, как диван и сервант.

Увы, нет пророка в своем отечестве. О первом космическом архитекторе миру громко рассказала... Германия. Несколько лет назад известный немецкий архитектор и издатель Филипп Мойзер случайно узнал о работе Балашовой на космическом подмосковном предприятии. Он организовал две большие выставки ее проектов космических интерьеров в Бонне и Франкфурте-на-Майне, издал книгу, посвященную Балашовой, на немецком, английском, французском, испанском и русском языках, организовал широкую информационную кампанию.

После этого появилось несколько интервью в наших СМИ, вышел телефильм, но официального признания в России Галина Андреевна так и не получила. У нее нет ни ордена, ни медали, ни даже почетной грамоты. Она вспоминает, что из наград однажды получила премию в 10 рублей к 8 Марта. Сначала ее засекретили, потом забыли.

Спрашиваю собеседницу, не обидно ли ей. Как она воспринимает такую несправедливость, допущенную и в прошлые годы, и в нынешние?

— Стараюсь не думать об этом, — отвечает спокойно, без эмоций. — Судьба подарила мне такую возможность — заниматься творчеством, удивительной работой. Я испытывала большое удовлетворение, когда получались удачные интерьеры. И когда посвящала свободное время живописи. Знаете, у меня все хорошо. Вот только здоровье подкачало. Огорчает, что пожилые люди, похоже, никому не нужны в стране, в том числе и нашему рапортующему об успехах здравоохранению. Хотя, если повезет, можно встретить хороших, отзывчивых врачей...

87-летняя Галина Андреевна сегодня живет в Королеве одна, в маленькой двухкомнатной квартирке панельной пятиэтажки. Эти «хоромы» ее муж-физик получил от предприятия более полувека назад. Скромная обстановка, столик, диван, под которым (чтобы не скручивались) хранились 24 больших листа с эскизами интерьеров космических кораблей и станций. Вся стена комнаты увешана акварельными пейзажами и портретами, написанными Балашовой. В трудные 1990-е, уже на пенсии, она продавала свои работы в салоне на Арбате — и их неплохо покупали.

В последние годы Галина Андреевна тяжело болеет. Одно время чувствовала себя совсем плохо. В московском медицинском центре сказали, что болезнь зашла слишком далеко (упущение врача по месту жительства) и операцию делать поздно. Провели радиационную терапию. Сейчас стало вроде бы получше. Медицинские услуги обходятся Балашовой дорого. На лекарства ежемесячно тратит более 6 тысяч (выписываемые ей бесплатно не помогают). Консультации и обследования в московских медицинских центрах стоят до 8 тысяч рублей. Но даже за деньги записаться не так-то легко, порой приходится ждать неделями.

Она очень плохо ходит. Дважды падала на улице, когда ковыляла за хлебом. Для поездок в медицинские учреждения приходится брать такси. В Москву и обратно — 4 тысячи, в поликлинику в Королеве — 150 рублей в одну сторону, а лишних денег нет...

Слушал я первого в мире космического архитектора и думал: а где же так громко провозглашаемая забота о пожилых, где социальные работники, которые, как нам сообщают, постоянно приходят к старикам, заботятся о них? Где, наконец, наша эффективная бесплатная медицина?

Стыдно за прежних и нынешних руководителей космической отрасли, которые так безразлично относятся к людям, внесшим большой вклад в развитие отечественной космонавтики. Это в Германии Балашова была удостоена почетной награды — ей вручили «Золотой гвоздь». А в нашей стране в почете, похоже, «эффективные менеджеры» и мечтатели, годами рассказывающие о планах межпланетных путешествий...

Россия. ЦФО > СМИ, ИТ. Авиапром, автопром. Недвижимость, строительство > trud.ru, 30 августа 2019 > № 3165485 Галина Балашова

А сколько это будет в хирургах?

Гузель Агишева, редактор отдела «Общество»

Доход депутата Алексея Балыбердина, заклеймившего нижнетагильских хирургов за увольнение – больше 400 тысяч рублей в месяц. Кто-то остроумный спросил: а сколько это в хирургах?

В Нижнем Тагиле из-за высокой нагрузки и маленьких зарплат массово уволились хирурги городской больницы № 1. Нагрузка на них, и до того немалая, выросла еще больше, после того как из Демидовской больницы того же Нижнего Тагила ушли в начале августа четыре хирурга и в больницу № 1 перевели оттуда часть пациентов.

Как водится, Минздрав Свердловской области создал по такому поводу специальную комиссию — для проверки. А представитель ведомства попутно озвучил народу зарплаты хирургов, по местным реалиям астрономические: от 70 до 130 тысяч рублей в зависимости от квалификации. С подтекстом: ну и какого рожна им еще нужно? Однако председатель нелюбимого чиновниками профсоюза «Альянс врачей» Анастасия Васильева называет совсем иные цифры: средняя зарплата врача на ставку составляет в Свердловской области 22-25 тысяч рублей. Всего-то. А чтобы чиновники могли отчитаться о повышении зарплат, врачи должны работать на полторы-две ставки.

Такая ложь — дело привычное, ею никого не удивишь. Но вот уволиться-то эти хирурги уволились, а куда пойдут? Да есть куда. Врачи-то, как ни крути, нужны везде и всегда. Да хоть в самом Екатеринбурге, до которого 166 км. К слову, увидела бегущую строку на уральском телеканале: нужны токари в Челябинск, оклад — 75 тысяч, при средней зарплате по городу в 35?510 рублей.

Нужны врачи, нужны токари, нужны инженеры... И деньги обещают приличные. Но черт кроется в деталях. Возьмем науку. Я имею в виду не ту, что на бумаге и в громких реляциях, а ту, что на самом деле. По майским указам президента еще 2012 года средняя зарплата научного сотрудника должна быть у нас вдвое выше средней по региону. Средняя в Москве — 60 тысяч. Значит, научный сотрудник должен получать уж никак не меньше 120 тысяч рублей. Однако указ этот практически нигде не выполнен. А где выполнен, схема такая: часть научных сотрудников переводятся в лаборанты или в другой обслуживающий персонал, хотя все они по-прежнему продолжают заниматься тем же, чем и раньше — научной работой. А счастливчикам, под эту гребенку не попавшим, зарплату действительно увеличили.

Но это ведь уловки, жульничество — и не более того. Значит, либо деньги, для того чтобы осчастливить всех «научников», просто не выделяются, либо дирекция их каким-то образом присваивает. Саботаж или вредительство — выбирайте. Тогда вопрос: куда смотрят правоохранители? И почему никто не сел за ограбление такой чувствительной для страны сферы, как научно-техническая? И почему уворованные деньги не возвращены тем, кто их заработал? И почему депутаты молчат?

Хотя нет, не молчат. Депутат Алексей Балыбердин, представляющий в Госдуме интересы жителей Нижнего Тагила, прокомментировал ситуацию с увольнением хирургов с философской глубиной: «Каждому человеку хочется большего, чем у него есть. У нас у каждого есть свое призвание. Врачи, когда идут учиться в медицинские вузы, понимают, что в первую очередь они учатся для того, чтобы оказывать нуждающимся медицинскую помощь. Все остальное должно быть на втором месте, но там некоторые специалисты поставили второе на первое место».

Стесняюсь спросить: а зачем так стремятся в Думу слуги народа? Чтобы нам, избирателям, сделать жизнь лучше и справедливее? Разве не об этом все их предвыборные речи, рассылаемые в СМИ кондовые релизы, хвастливые посты в «ФБ»? Кто-то осведомленный уже уточнил: доход самого депутата Балыбердина — больше 400 тысяч рублей в месяц. На что кто-то остроумный уже спрашивает: а сколько это в хирургах?

По уровню зарплаты чиновники и депутаты развитых стран Европы близки к среднему классу. Из 28 стран Европы отношение зарплаты депутата к средней по стране самое большое в Греции — 4,7. В Италии — 4, в Великобритании — 2,96, а в Германии, Швеции и Финляндии — и того меньше: соответственно, 2,45, 1,97 и 1,9. А в России эта цифра космическая — 9,98!

Нам не раз объясняли: чиновникам и парламентариям нужно платить много, чтобы они были неподкупными. Ну, про неподкупность их мы уже знаем. И про эффективность тоже. Скажите, какой из принятых ими законов сделал нашу жизнь лучше — может, пенсионная реформа или медицинская? Или я тоже слишком многого хочу...

Россия. УФО > Медицина > trud.ru, 30 августа 2019 > № 3165482 Гузель Агишева

Околоноля

Александр Киденис

И тут вдруг выясняется, что в российской экономике не все в порядке

В понедельник, 26 августа, на совещании с руководством финансово-экономического блока Владимир Путин назвал неудовлетворительными состояние экономики и медленный рост доходов граждан. «Необходимо сделать так, чтобы экономический рост был более устойчивым и более динамичным», — заметил глава государства. На что получил зеркальный ответ.

Министр Максим Орешкин, отвечающий в правительстве за развитие и рост отечественной экономики, выступил с презентацией краткосрочного прогноза, в котором заявил о неминуемом ухудшении ситуации. В 2020 году рост ВВП снизится до 1,7% — вместо прежних перспектив в 2%. А при неблагоприятном сценарии вместо роста будет абсолютный спад — на 0,6%. С реальными доходами населения еще хуже: они вырастут на 0,1%. Вы все поняли? Эта цифра втрое ниже стандартной статистической погрешности... Если учесть, что медианные доходы (среднее между зарплатами начальника и уборщицы) в прошлом году составили 24,4 тысячи рублей, то 0,1% — это 24 рубля. На трамвай не хватит.

На самом деле в карманах россиян не будет даже этой прибавки в 0,1% — появится большой минус. По данным Счетной палаты, только в нынешнем году за январь — март прирост обязательных платежей и взносов в разные организации на каждого россиянина составил 8,4%. С точностью до наоборот выполняется обещание Дмитрия Медведева три года не повышать налоги. Не забудем и о коммунальных долгах, которые только по итогам нынешнего года достигли 564,5 млрд рублей — по 3863 рубля с каждого, включая грудных младенцев. И уж эти долги с россиян стрясут обязательно.

А еще, признался Максим Орешкин, в нынешнем году снова упадет рубль — до 65,7 за доллар (против 64,9 рубля в апрельском прогнозе), не будут выполнены задания по росту промышленного производства и инвестиций в экономику. Зато дополнительно вырастет бедность — с 12 до 12,5% населения. В общем, как сказал на прошлой неделе Владимир Путин о состоянии первичного звена российской медицины, провал. Но у министра Орешкина провал получился почти по всем пунктам нацпроектов.

Почему глава Минэкономразвития резко отказался от прежнего оптимизма и принялся рубить правду-матку, остается лишь гадать. Возможно, надоело слышать, что не бывать ему тяжеловесом в правительстве, пока не заявит собственный взгляд на ситуацию в экономике. Может, были другие причины. Но многие считают, что нынешним прогнозом министр спел лебединую песню.

В этом случае ее тем более нужно дослушать до конца. Ибо ведомство Орешкина параллельно разработало «дополнительные меры по повышению потенциала экономического роста», первая из которых требует коренных изменений вовсе не в экономике. А именно: реформа контроля и надзора, снижение административных барьеров, создание предсказуемой среды ведения бизнеса, формирование региональных программ инвестиционного развития, увеличение охвата действия инвестиционной налоговой льготы и региональных инвестиций в инфраструктуру, повышение доверия к правоохранительной системе. Вот эти направления в Минэкономразвития считают главными и потому ставят на первое место.

А месяц назад на Международном финансовом конгрессе глава ЦБ России, признанный тяжеловес во власти Эльвира Набиуллина сказала то, о чем все знают, но молчат: «Макростабильность — это еще не рост. Экономический рост создает бизнес, а не государство. Частные инвестиции — это прежде всего дополнительный акционерный капитал, собственные средства и крупного бизнеса, и малых предпринимателей, которыми они готовы рискнуть в расчете на будущее своего бизнеса и прибыли. А готовность взять на себя этот риск напрямую зависит от пресловутого инвестиционного климата. Нужны защита частной собственности, независимые суды и именно судебное урегулирование корпоративных конфликтов, лучшее качество корпоративного управления, развитие человеческого потенциала...»

В предпринимательских кругах выступление восприняли с удивлением: «Набиуллина — человек деликатный, жесткую критику правительства мы от нее слышим редко». А эксперты прокомментировали в прессе с энтузиазмом: «Правильно говорит: разруха не в клозетах, а в головах... Людям нужны правоохранительные органы, которые их защищают, а не от которых нужно защищать. Нужна власть, к которой они не будут испытывать отвращения, глядя, как богатеют ее представители, произнося дежурные речи о борьбе с бедностью, заботе о людях, достижениях и вызовах...»

В общем, отвели душу — и вернулись к нашим баранам. Численность бедняков — с доходами ниже прожиточного минимума- во втором квартале 2019 года уже составила 18,6 млн человек, или 12,7% от всего населения. Люди беднеют в по-прежнему богатой стране, которая не знает, куда деньги девать. Международные резервы России составляют 530 млрд долларов, 124 млрд уже накопилось в Фонде национального благосостояния. В последние два года Минфин ускоренно пополнял деньгами ведомственную кубышку: к началу 2019-го общая сумма достигла 2,632 трлн рублей — исторический рекорд. Только на банковских депозитах ведомство заработало 68 млрд. Плюс выпуск на внутренний рынок облигаций федерального займа принес Минфину 65 млрд — львиную долю частных капиталов, которые могли пойти в экономику. Прибавим сюда прошлогоднее повышение НДС, которое призвано добавлять в казну по 630 млрд рублей ежегодно. А профицит нынешнего годового бюджета уже превысил 1 трлн рублей.

Вопрос: зачем? Единственное внятное объяснение: таким образом правительство копило «подушку безопасности», готовясь к новому экономическому кризису, а он так и не наступил. В итоге создали свой доморощенный кризис, оставив страну без собственно российских инвестиций.

Китай борется с кризисами иначе: сначала раскочегаривает экономику, а потом сокрушается, что вместо запланированных 8-10% роста ВВП получил всего 6%. Не 0,6%, как в России. Но у нас своя «генеральная линия», принятая еще при министре финансов Алексее Кудрине: сундучить любые деньги, которые вдруг покажутся «инфляционными». Эта практика регулярного обшаривания любых карманов продолжается и нынче: только что Минфин объявил о проведенной оценке эффективности региональных налоговых льгот для бизнеса: из 253 млрд рублей прибыль в казну принесли лишь 87 млрд. В 38 регионах, включая столицу, льготы не принесли бюджетам дополнительных доходов, резюмировали проверяющие. В оставшихся положительный эффект был незначительным. Результат: к 2021 году финансисты намерены сократить объем льгот на 35% — до 165 млрд. Хотя изначально было заявлено, что этот вид господдержки помог привлечь в регионы дополнительные инвестиции и создать новые рабочие места.

Кстати, льготы были грошовые: уменьшение на 4% региональной ставки налога на прибыль, обнуление налога на имущество в пределах 2,2% от стоимости актива и т. п. Теперь Минфину предстоит подсчитать, сколько рабочих мест пропадет в результате такого крохоборства и сколько дополнительных пособий по безработице придется перечислить и без того депрессивным регионам.

На Западе, кстати, власти тоже регулярно проводят проверки эффективности предоставляемых льгот, после чего у кого-то их отбирают, а кому-то добавляют. Но там иной подход: не искать, у кого забрать, а выяснить, почему льгота не работает. В России общий объем налоговых льгот составляет около 3,5 трлн рублей — гигантские деньги. Треть уходит на льготирование нефтедобытчиков, львиная доля из оставшегося — на привлечение капиталов и людей в отдаленные и малонаселенные регионы. Иногда проверка выявляет неработоспособность бессмертной системы, и Москва принимает меры — ликвидирует нахлебников. Но дальше на месте ОЭЗ (особых экономических зон) немедленно появляются ТОРы — территории опережающего развития, а следом — еще какая-нибудь аббревиатура, через которую в чьи-то персональные карманы по-прежнему утекают деньги. И никакой персональной ответственности за это безобразие.

На заседании Экономического клуба ФБК, где за общим столом собираются видные экономисты и столичные журналисты, экс-вице-премьер Яков Уринсон говорил о падении самого важного экономического показателя — производительности труда. Не потому, что плохо и мало работаем, а из-за ухудшения структуры экономики: она все более и более становится «сырьевой».

Причина — на поверхности: во всем мире новшествами занимается частный бизнес, а экономика нашей страны с каждым годом становится все более государственной, несмотря на призывы и приказы президента. О приватизации госактивов власть уже фактически забыла: в нынешнем году планировалось получить от нее 13 млрд рублей, в следующем — 11 млрд, а в 2021-м доходы в бюджете от приватизации вообще не предусмотрены. «Сейчас увеличения частного сектора не происходит. Больше того, у нас госкомпании скупают частные активы», — констатирует Счетная палата.

А еще «не скупленные» уже не проявляют активности, не вкладываются в высокотехнологичные, в большинстве своем венчурные (то есть рискованные) проекты. «И проекты, и деньги, и люди по-прежнему утекают за рубеж, — говорит Уринсон. — Отток за 2018 год составил 60 млрд. Причем деньги уезжают параллельно с людьми и их мозгами: годовая эмиграция из России преимущественно в Европу составляет около 400 тысяч человек — молодых, высокообразованных, предприимчивых...»

«Главное, что их гонит отсюда, — отсутствие гарантий собственности, — продолжает Уринсон. — Я много езжу по стране, разговариваю с людьми. Везде одинаковые беды: если полиция отбирает киоски и палатки, то власти повыше отбирают бизнес».

«После ареста инвестора Джона Калви Россия потеряла доверие даже у финнов, — продолжает советник Института современного развития Никита Масленников. — Компании, давно действующие у нас, закрывают новые проекты. В частных разговорах признаются: держимся за счет того, что знаем, как здесь работать, но новых инвесторов не ждите — не придут!»

Россия > Госбюджет, налоги, цены > trud.ru, 30 августа 2019 > № 3165475 Александр Киденис

Апология Евровидения-2019

Опыт статистического анализа голосования стран Европы

Л.М. Григорьев – ординарный профессор, заведующий кафедрой мировой экономики факультета мировой экономики и политики Высшей школы экономики; главный советник руководителя Аналитического центра при правительстве РФ.

Резюме Зрители не свободны от политики, но все же голосуют за песню, которая им нравится. «Коллективное жюри» живет в своем эстетическом мире и выглядит снобистски.

Итоги голосования по ведущим трем певцам-победителям Евровидения-2019 вызвали достаточно бурную реакцию СМИ. В комментариях к новостям по теме искали роль имиджа певцов, качества песен и возможные заговоры. Главная драма разворачивалась при объявлении результатов голосования. Организаторы (на наш взгляд, неудачно) растягивали интригу того, как голосовали жюри стран-участников, а не зрители шоу. Долго лидировали не те исполнители, которые в конечном итоге победили. Фокус организаторов на жюри стран-участниц не совсем понятен: когда эмоции зрителей были почти исчерпаны, к сумме баллов по голосованию жюри были добавлены баллы телезрителей, которые изменили всю картину. Российские комментарии – журналистов и не только – о политизации Евровидения как явления были, по всей видимости, во многом справедливы. Но нам хочется показать, что не слишком сложный социологический анализ выступает в защиту голосовавшего населения Европы и Австралии: люди, как оказалось, в основном ценят качество и стиль исполнения. Это заставляет нас применить простые методы статистического анализа, чтобы проверить, как же выглядит структура голосования на Евровидении. Мы проследили также структуру предпочтений при выборе песен по уровню развития и региональной принадлежности стран: жюри и зрителей отдельно. Заметим, что специфика года состояла в том, что не было бесспорного хита, песни были неплохие, но перепады качества песен и исполнения были не столь велики, что способствует корректности статистического анализа.

Можно сказать, что, по всей видимости, «народное голосование» за итальянского участника Алессандро Махмуда было наиболее беспристрастным, то есть в наименьшей степени привязано к Средиземноморскому региону (Югу). Голландский певец Дункан Лоуренс имел некоторую фору любимца Центра и Севера Европы, так что Гугл легко и правильно предсказал его победу[1]. Представителю России – Сергею Лазареву или любому другому можно и нужно хорошо петь и выигрывать симпатии зрителей сразу по двум параметрам: собственно пение и стойкость духа. Напомним также, что победителем по сумме зрительских симпатий оказалась группа Кейно из Норвегии. Мы сосредоточимся на конкуренции трех победителей и двух соперников из Швеции и Северной Македонии – Джона Ландвика и Тамары Тодевской.

Средний балл «коллективного жюри» (средняя баллов жюри всех стран) по итальянскому участнику составил 5,48. Слушатели оценили Махмуда, выигравшего в песенном конкурсе Сан-Ремо, победители которого обычно представляют Италию на Евровидении, на 6,33 – разрыв существенный (выше на 16%). У голландского участника средний балл всех жюри 5,93, а от зрителей – 6,53, что выше на 10 процентов. Но неравенство в оценивании особенно заметно по выступлению Сергея Лазарева: «коллективное жюри» дало в среднем 3,15, а зрители 6,1 балла из 12: разрыв почти вдвое. Уже этого достаточно, чтобы заметить: «коллективное жюри» вообще имеет иные вкусы по сравнению с телезрителями.

Государства, участвующие в Евровидении, мы распределили на три региона: Север (Скандинавия, Австралия, Великобритания, Германия и Бенилюкс); Юг (Средиземноморье с Турцией и Израилем); и Восток (бывшие соцстраны, Восточная Европа и постсоветское пространство без бывшей Югославии). Средний ВВП (ППС) на душу в Северном регионе – 51 тыс. долл., в Южном – 28,6 тыс. долл., а в Восточном – 21,75 тыс.

Теперь обратимся к корреляционному анализу. Нам интересно, связано ли голосование населения с некоторыми социально-экономическими факторами: ВВП (ППС) по странам на душу населения, индексом «счастья» (некий расчетный индекс, существенно коррелирует с ВВП – но все-таки интересно) и регионами стран Евровидения. ВВП на душу населения и индекс «счастья» коррелируют по нашему набору стран на 0,85, что вполне очевидно: индекс создан из 12 субиндексов («за все хорошее»), но вокруг ВВП на душу населения. Так что является не опросным индексом счастья, выраженного гражданами стран. Это скорее нормативное представление, от чего жители всех стран должны быть счастливы. Так что: выше ВВП – выше «счастье».

Итак, наша стартовая гипотеза проста: за Лоуренса должны голосовать чуть больше на Севере, более богатые и «счастливые» страны. У победителя из Голландии с композицией «Arcade» все корреляционные связи незначительные – вот он победил по широкой популярности – и корреляция (по странам) между голосами от телезрителей и жюри отрицательная, хотя за него действительно больше голосовали жюри из экономически благополучных и «счастливых» стран (график 1).

За сладкую итальянскую песню «Soldi» Махмуда, теоретически, должны были голосовать на Юге, где доход скромнее. Действительно, он получил больше голосов слушателей из южных стран, но немногим больше, чем на Севере (график 2). Кстати, только в его случае среди трех победителей существует положительная корреляция между голосами жюри и слушателей.

Для России гипотеза полностью оправдалась: за песню Лазарева «Scream» голосовали жюри менее богатых стран и с более низким уровнем «счастья», а по «географии» (график 3). Как мы и полагали - российского певца поддержали страны Восточной Европы и постсоветского пространства.

Любимцами «суммарного жюри» до конца конкурса оставались двое: Джон Ландвик из Швеции и Тамара Тодевска из Северной Македонии. Преимущества этих двух песен и исполнителей в глазах жюри – когнитивная проблема для музыкальных критиков. Здесь социология теряет свой голос в недоумении – социологическая наука пока «не в курсе дела». Но заметно сильное расхождение голосов жюри с подведомственным населением стран Европы – это когнитивный диссонанс.

С точки зрения технологии телевещания, не требует, наверное, обсуждения то обстоятельство, что не надо два часа с помпой объявлять результаты работы малых групп в жюри, а потом разом «мешком» вываливать голосование слушателей. Принимая во внимание, что координация работы страновых жюри практически невозможна, остается предположить, что в большинство жюри входили люди одного круга: консервативные и политически корректные. По части консервативности их выдает голосование за единственную исполнительницу не в сапогах из латекса, а по корректности – голосование за представителя национального меньшинства из Швеции.

Баллы жюри за выступления ведущих участников

Баллы телезрителей за выступления ведущих участников

Не преминем прокомментировать накоротке поведение жюри в региональной разбивке. Жюри южных стран выдвинули вперед итальянца – это очень естественно, но Лазареву дали на уровне шведа и македонской певицы и немного меньше победителя Лоуренса. Жюри стран Восточной Европы выровняли позиции Махмуда и Лазарева, хотя двое больше дали певице из Северной Македонии и шведу (то есть вместе с северными жюри, но в контрасте с собственным населением). Наиболее яркие контрасты – у северных жюри (бескровная «игра тронов»): они дали Лазареву в три-четыре раза меньше, чем целой группе «избранных». Из всех шести групп (жюри и населения) Сергей Лазарев все-таки одно выиграл – население Востока – причем с разгромным отрывом именно против любимцев «восточных жюри».

Заметим, что жители трех стран – победительниц вели себя взаимно довольно дружественно, особенно итальянцы, которые высокие баллы и Лазареву, и Лоуренсу, хотя характер соперничества был всем понятен. Россия немного присудила итальянцу, что можно списать на сюрприз его появления, а нам голландцы не дали ничего, но это дело художественного вкуса. В совокупности (голосование жюри и зрителей) Россия присудила итальянскому участнику 1 балл (0 – жюри, 1 – зрители), голландскому – 5 баллов (0 – жюри, 5 - зрители). Равно как и Италия дала 5 баллов голландскому (0 от жюри) и российскому 8 баллов (0 – жюри). Нидерланды подарили 0 баллов российскому исполнителю и 16 итальянскому (10 – зрители, 6 – жюри). Зрители были добрее всех жюри.

Наши выводы просты: зрители не свободны от политики, но все же голосуют за песню, которая им нравится. «Коллективное жюри» живет в своем эстетическом мире и выглядит снобистски. Оно не дало шансов не только Сергею Лазареву, но и норвежской группе Кейно. Особенно заметны пристрастия «северных» и «восточных» жюри, которые могли стать решающими для победы в конкурсе, если бы не население Юга и Востока. Российский певец, несмотря на все внешние (не песенные) факторы, может рассчитывать на справедливую оценку населения Европы и может выйти на высокое место. Простые телезрители все-таки обращают внимание на трек и его исполнение, хотя их несколько испортил «региональный вопрос».

[1] Google reveals Eurovision 2019 winner predictions – Malta, the Netherlands tipped to win // Independent. URL: https://www.independent.com.mt/articles/2019-05-17/local-news/Google-reveals-Eurovision-2019-winner-predictions-Malta-the-Netherlands-tipped-to-win-6736208258

График 1. ВВП(ППС) на душу и голосование жюри, Нидерланды

График 2. ВВП(ППС) на душу и голосование жюри, Италия

График 3. ВВП(ППС) на душу и голосование жюри, Россия

Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 30 августа 2019 > № 3138495 Леонид Григорьев, Любовь Поповец

«Нам предстоит строить величие, а не изображать его»

Владимир Лукин – заместитель председателя комитета по международным делам Совета Федерации ФС РФ, профессор-исследователь Факультета мировой экономики и мировой политики Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики».

А.В. Соловьев – заместитель главного редактора журнала “Россия в глобальной политике”.

Резюме Анализируя систему международных отношений, мы делаем это по-птолемеевски, только вместо Земли в центр Вселенной ставим традиционного человека, считает Владимир Лукин. Но сейчас мы переживаем процесс критического самоанализа этой птолемеевской модели оценки нашего подхода к внешней среде в целом.

О кризисе политологии и слабостях рационального мышления, воле людей и силе вещей, переосмыслении холодной войны и национальных интересов, «обществе спектакля» XXI века и наступлении эры искусственного интеллекта, о попытке бегства в будущее от сегодняшней действительности и прочих тревожных тенденциях современности редактор журнала «Россия в глобальной политике» Александр Соловьев беседовал с дипломатом, политиком и ученым, профессором-исследователем НИУ «Высшая школа экономики» Владимиром Лукиным.

- Не кажется ли вам, что современные политологи – что российские, что западные, что китайские – поголовно превратились в начетчиков или приспособленцев, которые подпевают власти и находятся в плену какого-то одного нарратива?

- Начетчики – это, я бы сказал, формулировка из весьма специфического политического словаря сталинского времени. А то, что есть целая плеяда людей, которые хотят сделать приятное власти в значительно большей степени, чем откопать, что действительно в нашем сложном и противоречивом мире происходит, – совершенно точно. Но так было всегда. Другое дело, что сейчас это происходит в особо извращенной, базарной форме. И потому так сильно бросается в глаза.

В советское время родилось замечательное определение социалистического реализма – восхваление властей в доступной для них форме. Доступность формы – очень важный момент, поскольку угодить начальству и одновременно сохранить свою индивидуальность, прямо скажем, сложно. Так что это проблема не содержательная, это проблема нравов, этики и ценностей. Тема вечная, но и очень современная. Ведь в наш век интернета особенно непросто жить «в глухой провинции у моря».

- Только ли попытка угодить начальству является причиной конформистского нарратива?

- Любовь к начальству делится на две категории – на бескорыстную и небескорыстную. С небескорыстной все понятно – человек хочет извлечь какие-то выгоды для себя, либо меркантильные, либо измеряемые на счетах собственных амбиций. А бескорыстная любовь к начальству именуется харизмой. Иногда эта харизма доводится до экстаза, она тесно связана как с реальностью, так и с состоянием собственной души. И вот я думаю, что последние несколько лет был определенный прилив такого коллективного самоощущения, как бескорыстная любовь к начальству.

- То есть это скорее жажда символа, который отражал бы устремления общества или отдельных его групп?

- Это, прежде всего, персонификация воспроизведения гармонии в собственной душе. «Я – это он. Потому что он – это я».

- Относительно недавно один политолог упрекал коллег, которые пытаются свести разговоры о ситуации в мире к дефинициям холодной войны – «новая холодная война», «гибридная холодная война» и так далее, – в интеллектуальной трусости и лени, в невозможности оторваться от привычного набора понятий, образов, определений.

- Интеллектуальная трусость – зауженное понятие, а «леность» – оценочно-морализаторское. Мозгу свойственно воспринимать мир рационально. А является ли сам мир рациональным – большой вопрос. Причем ответа на него пока нет и, скорее всего, никогда не найдется. Сочетание рационального анализа с подозреваемым иррационализмом – вечная проблема. Эта проблема, в частности, проявляется и сейчас.

- Один из аргументов сводится к тому, что холодная война была экзистенциальным противостоянием двух идеологий. Но тогда даже в социалистическом лагере не все считали СССР истинным носителем марксистских идей – и на то были основания. Ведь в брежневские времена эрозия коммунистических идей, вплоть до профанации, была очевидна уже на уровне кухни…

- Причем на уровне кухни самого Леонида Ильича. Он одному моему близкому другу, уже покойному (тот был его речеписателем), говорил: «Слушай, вставляй в мои речи поменьше цитат из Маркса. Ну кто поверит, что Брежнев читал Маркса?».

- Может, и хорошо, что не читал? Холодную войну хвалят за то, что тогда были выработаны основные принципы выживания в ситуации конфликта, а это возможно, когда заканчивается противостояние догматов. Так вот, можно ли с учетом всего этого утверждать, что холодная война была войной идеологий, или идеологии просто использовали для манипулирования массами в угоду утилитарным задачам геополитики?

- Если мы говорим о первой стадии – там, конечно, идеологический фактор играл серьезнейшую роль, потому что такие коммунистические лидеры, как Владимир Ильич Ленин и Лев Давыдович Троцкий, были искренними носителями идей мировой революции. Причем идеи эти вовсе не казались им (да и не были) пустыми фантазиями. Революционные процессы в мире развивались циклично, и, даже если не принимать в расчет Великую французскую революцию, это явно прослеживается с 1848 года. Итальянская и французская революции 1848 г. вылились, как известно, в первую общеевропейскую – в так называемую «Весну народов». Революции начала ХХ века затронули практически всю Европу.

Идея мировой революции – вовсе не бред, а жестко идеологизированный анализ существовавшей реальности, один из возможных вариантов такого анализа. В более позднее время, конечно, произошла эрозия этой идеологической конструкции. Вообще, все секты, все идеологические структуры развиваются примерно одинаково – от сплоченной группы фанатичных героев, мучеников, готовых отдать все за застрявшую в их головах и обреченную на торжество истину, до постепенного перерождения яркого «окончательного» прозрения в ритуальное болото, которое используется только для того, чтобы сохранить и упрочить личные и/или узкогрупповые позиции. Чехи в 1968-м скандировали: «Кто боится оппозиции, тот боится за позиции».

Конечно, пред- и послевоенный мир – это геополитический мир, который кроили сначала Молотов с Риббентропом под командованием своих вождей, а потом уже союзники по коалиции в Ялте и так далее. Это был, конечно же, великодержавный раздел мира, который потом Восток прикрывал своей идеологией, а Запад – своей. Кто-то в какой-то мере данную идеологию принимал и верил в нее, кто-то был абсолютно циничен. Но это была геополитическая конструкция где-то на три четверти, а на четверть – идеологическая. Сегодня некоторые элементы ее частично воспроизводятся. Но геополитика в современном мире уже не является главным, а тем более единственным фактором существования индивида и национальных объединений.

- Такая ситуация требует иного, негеополитического, осмысления?

- Если мы находимся в плену традиционных геополитических воззрений, нам свойственно все остальные факторы, потребные для анализа окружающего нас сущего, психологически отодвигать на второй план, недооценивать, даже признавая, что они существуют. Но мы находимся в таком состоянии, когда – в этом смысле Владимир Ленин очень четко говорил – надо взяться за главное звено. Но я бы к этому прибавил, что не надо забывать про другие звенья, становящиеся все менее второстепенными.

Факторы пространства важны, но факторы времени, например, важны не менее. И когда ты рассуждаешь о геополитике в категориях Столетней войны, эпохи Ивана Грозного или Фридриха Великого, не понимая, что все происходит в совершенно другом историческом и временном контексте, то допускаешь большую ошибку. Особенно когда оказывается, что субъектами и факторами международных отношений являются не только классические державы. Когда монополисты или полумонополисты интернета оказывают на международные дела как минимум не меньшее воздействие, чем довольно крупные государства.

Мы можем громко декларировать это, но потом все равно возвращаемся к старой песне: Америка – она такая-то, а Франция – другая, хотя сегодня эти, да и другие страны являются сообщающимися сосудами. Или удивляемся тому, что, к примеру, Китай почему-то не хочет ссориться с Америкой. А не хочет он потому, что, помимо геополитики, существует много других серьезных факторов – финансовых, экономических, технологических – международных отношений. Зацикленность на каком-то одном из них при пренебрежении другими – вот что производит леность мысли. Но эта леность не преднамеренная, не криминальная, а сущностная. Это, так сказать, наша вторая натура.

- Сведение политики к фигуре политика и, соответственно, крайние оценки – превознесение или демонизация: «все проблемы Америки из-за того, что Россия агрессивная, а Путин во главе ея»; или – «все проблемы Америки из-за того, что Трамп – не политик, а бизнесмен и шоумен»…

- Проблема персонификации – одна из самых сложных. При этом она неизбежна, потому что политика – это такая игра, где сцена населена яркими людьми. Другое дело, что пытливые наблюдатели норовят иногда заглянуть за кулисы, в суфлерскую будку, под сцену, а там такое творится… И кто разберет, где кончается воля людей и начинается сила вещей? Они так тесно сплетены.

«Политика – это судьба», – любимая фраза одного из самых выдающихся государственных деятелей всех времен, Наполеона Бонапарта. Он, конечно, был потрясен своей собственной харизмой раз и навсегда, но вместе с тем чувствовал, что силу вещей, судьбу ему не превозмочь, от нее не уйти.

Кто докажет, что Владимир Ульянов был более крупной личностью, чем, например, лидер «Народной расправы» и автор «Катехизиса революционера» Сергей Нечаев, живший на одно поколение раньше? Нечаев был человеком, конечно, исключительной воли, мужества, героизма, хотя и чрезвычайно опасным. Послужил прототипом ключевого персонажа «Бесов» Федора Достоевского. Но при нем в нашей стране не случилось, как говорил Николай Чернышевский, «перемены декораций», а при Владимире Ульянове – случилась дважды: к одной он не успел в 1905 г., а в 1917-м чуть-чуть опоздал, но сумел нагнать и оседлать ее. И где здесь воля людей, а где – сила вещей? Несомненно, в том, что «красные» победили «белых» в гражданской войне. Роль личности имела важное значение. Большевики, их вожди оказались более способными, яркими и динамичными политиками. При этом надо учитывать, что основные центры по производству и хранению вооружений, боеприпасов и всего прочего были у «красных». Кроме того, соединение ружья с человеком прошло очень эффективно и под удачными лозунгами. Таким образом, сила вещей и воля людей слились воедино, и победили именно «красные», а не «белые», которые не сумели уловить этого «слияния» и проиграли в жесточайшей войне.

Соединение воли людей и силы вещей – главное условие исторических перемен. Любая революция, любое масштабное общественно-политическое изменение существует в двух ипостасях. С одной стороны, это какой-то динамичный, но поверхностный сдвиг пластов – декораций – на политической сцене. Его гениально, хотя совершенно исторически неверно изобразил Сергей Эйзенштейн в фильме «Октябрь». Или взятие Бастилии, например, – красивый, «взрывной» эпизод, но кратковременный, а потому поверхностный. В более глубоком смысле революция – это изменения, занимающие одно, два, три десятилетия, когда каждая клетка общества, начиная от твоего дома, твоего двора, твоей общины и заканчивая государством или даже группой государств, изменяется фундаментально и необратимо.

Вот это и есть настоящая революция, и в общественных изменениях такого масштаба надо отдать приоритет силе вещей, наверное. И лишь в кульминационном моменте революции на сцене (а не под сценой и не за ней) появляются люди с их ролями и масками, с удивительным совпадением их способностей с тем временем и с тем моментом, который происходит именно сейчас. Возможно, в обозримом будущем они будут играть совершенно другие роли. Как потрясающе выглядел на общественной сцене Лев Троцкий осенью 1905 г. или в октябре 1917-го и как жалко, когда его пинали со всех сторон десять лет спустя те, кого он называл «эпигонами».

Персонификация политики – лишь уникальное сочетание личности и времени. Кто-то попадает в «свое» время, кто-то – нет. А кто-то тщетно старается остановить убегающие секунды.

- На что нужно обратить внимание современным политикам, чтобы идти в ногу со «своим» временем? Какие новые проблемы, на ваш взгляд, привнес в картину мира XXI век?

- Главной проблемой современности является нарастающий разрыв и конфликт между гуманизмом и прогрессом, потому что прогресс ведет нас к утрате человеческого фактора в мироосмыслении, мировосприятии и, наконец, в преобразовании мира. Мы, видимо, не дошли еще до предела совокупных функциональных способностей нашего мозга, но если брать отдельные его функции, то во все большем количестве конкретных аспектов мы уже уступаем искусственному интеллекту.

Меня потрясло то, что искусственный интеллект окончательно победил человека в игре го. В шахматах, где вариантов развития игры, конечно, невероятно много, счетные варианты все же занимают значительно большее место, чем интуитивные. Но в го интуиция играет значительно большую роль, чем в шахматах. Что это означает? Искусственный интеллект уже способен к интуитивной реакции на изменение ситуации, а значит, постепенно произойдет совмещение, а в перспективе – и подмена такого фактора мировосприятия, мирочувствования, осмысления, который мы всегда относили к монопольно человеческому. К чему это приведет? К полной или только частичной ликвидации человеческой монополии на личностный контакт с внешней средой? Мы точно не знаем, но сейчас совершенно очевидно, что этот процесс идет потрясающе быстрыми темпами.

Не стоит твердить, что человек, появившийся 30–40 тысяч лет назад, сменивший неандертальцев, остался до сих пор неизменным и что именно этот человек пытается сегодня осмыслить мир и систему отношений между различными племенами, странами, государствами. Такой подход – проблема того же порядка, что и переоценка геополитики в ущерб всему остальному, в том числе в ущерб процессу осмысления. Осмысление меняющегося мира и осмысление меняющегося себя в этом мире должно происходить одновременно. Иначе этот процесс грозит превратиться в фикцию, в самообман.

- В последнее время философы, активисты, публицисты православно-традиционалистского толка нападают на гуманистов и просветителей, поскольку те якобы лишили человечество веры в Бога. А по-вашему выходит, что компьютер лишает человека человечности. Получается такой катастрофически самовоспроизводящийся путь, ведущий к самоуничтожению человечества.

- Анализируя сегодня систему международных отношений, мы делаем это по-птолемеевски, только вместо Земли в центр Вселенной мы ставим традиционного человека. Это замечательная идея Возрождения, которая процветала долгое время. В настоящий момент мы, видимо, переживаем процесс критического самоанализа этой птолемеевской модели оценки нашего подхода к внешней среде в целом.

Но в практической плоскости, даже будучи свидетелями фундаментальных изменений базовых параметров «нормального» существования «нормального» человека на Земле, мы продолжаем считать их фундаментально неизменными, отталкиваясь по-прежнему от идеи «птолемеевского человека», основанной на его величии, всемогуществе. Тот же Карл Маркс, кстати, был весьма религиозен, и его страстное богоборчество – как в иудейском, так и в христианском смысле – не отменяет того факта, что у него была своя религия. Был даже главный субъект этой религии – титан Прометей, который своим упорством, своим достоинством, своим презрением к сильным мира сего гордо и надменно противостоял окружающей среде. Иными словами, константный, эталонный сверхчеловек.

Но сейчас этот «прометеизм» выглядит сомнительно, потому что «сверхчеловек» забрался, как барон Мюнхгаузен, в болото, откуда пытается вытащить сам себя за волосы, и у него это неважно получается. Анализ международных отношений должен учитывать этот фактор, по-моему. Я не рискнул бы здесь задавать новые абсолютные параметры мировосприятия, но над тем, куда мы все пришли, задумываюсь постоянно.

Геополитика никуда не делась, конечно, но она стала похожа на курицу, которой голову отрубили: ноги бегут, крылья машут, а вот где голова – никто не знает.

- Каков, с вашей точки зрения, критерий эффективности внешней политики?

- Это зависит от того, на каком этаже Пизанской башни мы стоим. Если речь идет о конкретной стране – России, то здесь критерием эффективности внешней политики, на мой взгляд, является то, в какой степени она содействует продвижению тех объективных национальных задач, которые перед ней стоят.

- То, что называется национальными интересами.

- Да, безусловно. Другое дело, что сразу же возникает бездна новых вопросов. Что такое «национальный» в этой связке? И что такое «интерес»? «Национальный» – это «интерес» чего? Нации, представителем которой является государство и его структуры? Или «национальный интерес» – это интерес, который Александр Солженицын назвал сбережением народа? Мы сейчас очень любим повторять эти слова, но есть ли у нас резервы этих сбережений? Неиспользованные резервы, как говорил Брежнев, когда хотел намекнуть, что государственные дела идут совсем не так, как хотелось бы.

Надо постепенно отказываться от жесткого подчинения внешней политики геополитике. Ее никуда не денешь, конечно, мы находимся внутри этой системы, но избавиться при этом от сверхвовлеченности в нее – важная задача России. Время – не менее важный фактор, чем пространство и геополитические игры сегодняшнего дня.

- А способна ли какая-то нация, страна – в одиночку или в союзе – задавать темп ходу времени? Или же он объективен и все обречены постоянно сверять часы, чтобы не отстать?

- За временем гонятся все. Например, Соединенные Штаты, за которыми закрепилось «звание» гегемона, действительно являются сильнейшей державой современности. Но ситуация меняется. Сравните послевоенные США с сегодняшними. Тогда они производили 55% мирового валового национального продукта, а сегодня – примерно 21–22%. И в этом свете лозунг Трампа: “Make America Great Again” – очень интересная формула. США обвиняют в ревизионизме других, а разве это не ревизионизм? Это не что иное, как романтическая ностальгия по необратимому прошлому.

- Обращение к корням – всегда ревизионизм.

- «Вернуть величие» – это поиски утерянного золотого века. Кстати, по содержанию трамповский лозунг вполне коммунистический. Только в структуре коммунизма золотой век – в будущем, а здесь он в прошлом, которое надо перенести в будущее. Трампизм я бы причислил к среднесрочным явлениям, как и все остальные более или менее патриотические «измы», которые мы сейчас видим вокруг. В этой лодке Америка уже не одна.

Если говорить о России, то ее проблема заключается в том, что ей предстоит не столько изображать величие, сколько строить его. И этому строительству должна быть посвящена внешняя политика, и в этом заключается наш долговременный национальный интерес.

Как ни странно, мое личное представление о нашем национальном интересе вполне созвучно с лозунгом Трампа: сделаем Россию снова великой. Но именно сделаем, а не изобразим. Мы должны ясно понимать, что для решения наших проблем изоляция и упор лишь на внутренний ресурс – тупиковый путь. Он противоречит всему нашему историческому опыту со времен Петра I.

- Но надо ли для того, чтобы в итоге объединиться, все-таки окончательно размежеваться, как говорил классик от политики, которого вы сегодня много цитировали? Или объединяться даже не обязательно?

- Как можно размежеваться в мире, где все процессы уже запущены и охватывают далеко не одну страну? Трампизм, венгерский «орбанизм» и так далее. Это важные реактивные показатели, ответ на долговременную глобализацию, которая идет и по вертикали, и по горизонтали, затрагивает и индивидуумов, и сообщества. Как всякое мощное общественное явление, она движется скачкообразно, волнообразно, с большими откатами. Она наступает на пятки обществам и странам, иногда вызывая возмущение и даже торможение. Энтузиасты глобализации пытаются рвануть одним махом в будущее от нынешней переходной и противоречивой действительности. Подобно Фрэнсису Фукуяме, который в конце прошлого века сказал, что история закончилась, и мы пришли к рациональному, унитарному, справедливому, хорошему… Но это же глупость, и он сам это потом понял.

Многие недоумевают, зачем вообще нужны подобные перемены, если сильные пытаются отрезать от пирога глобализации кусок побольше, и сама она норовит превратиться в американизацию? Безусловно, такая тенденция есть. Но означает ли это, что мы должны объявить глобализации священную войну? По-моему, это будет очередным вариантом лечения перхоти с помощью гильотины.

Конечно, нынешние процессы – это откат. Но вызван он не только злой волей корыстных людей с Уолл-стрит. Главным образом это обусловлено объективным стремлением человечества вперед. Люди всегда спешат вперед. Владимир Ильич Ленин спешил от российской к мировой революции и далее – к победе мирового коммунизма. Построен коммунизм? Нет, не построен, но повсюду произошли удивительно мощные скачки вперед в сфере социальных гарантий. Сейчас тоже многое изменится. Конечно, в Италию не пустят всю Африку, и правильно сделают. Но от глобализации мы никуда не денемся: согласных судьба к ней ведет, а несогласных – тащит.

- Какую тенденцию мировой политики вы назвали бы самой тревожной, а какую самой благоприятной?

- Меня очень беспокоит разложение систем нераспространения ядерного оружия. И не только ядерного, но любого оружия массового уничтожения. Проблема в том, что технологии упрощаются, а значит, растут и возможности глобального уничтожения. Эта угроза диверсифицируется постоянно и исходит уже не только от государств. К сожалению, это тоже один из побочных эффектов глобализации.

Это волнует меня даже больше, чем определенные идеологические течения – тот же ИГИЛ (запрещенное в России. – Ред.). Когда мы говорим о терроризме и жестко связываем его с определенными исполнителями, мы забываем, что еще пару-тройку десятилетий назад в Европе действовали группы «Баадера – Майнхоф», «Красных бригад», которые занимались тем же и беспокоили нас столь же сильно. Исполнители меняются. Любая секта, как я уже говорил выше, проходит период вызревания, пассионарности, постепенного размывания и упадка. Я не думаю, что нынешние террористические организации вырастут во что-то принципиально новое. Но «традиционные» вызовы, помноженные на разложение систем нераспространения ОМП, – это очень тревожно.

К счастью, разрушено пока не все. Еще действуют ограничения в плане гонки вооружений, есть готовность консультироваться, когда действительно возникает серьезная необходимость, в том числе на уровне закрытых и очень предметных консультаций. Да, и эта структура в опасности. Но она все же действует, потому что сложилась в самые трудные времена холодной войны. Полвека назад казалось – что хорошего может быть после вторжения пяти стран Варшавского договора в Чехословакию 1968 года? Но уже через семь лет, в 1975 г., были достигнуты Хельсинские соглашения, возникли те самые «три корзины», к которым приобщился и СССР. А после Афганистана? Мы настолько переборщили с противостоянием, что как эмоциональная реакция на него возникла другая форма бегства от действительности, «новое политическое мышление»: вот прямо сейчас мы все сделаем и обо всем договоримся. И это одна из форм коллективной иллюзии, обгоняющей время, но отнюдь не противостоящей его потоку. Так развивается человечество – никуда не денешься.

И хотя сейчас накал страстей иногда приобретает нешуточный характер, я думаю, что придет следующая волна – на этот раз более просвещенного и зрелого – реализма в международных отношениях. И возникнет она не с нуля, а будет основана на достижениях прошлого.

Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 30 августа 2019 > № 3138485 Владимир Лукин

Максим Орешкин: 45 регионов обучат для работы в центрах «Мой бизнес»

В 45 регионах до конца 2019 г. будут сформированы 149 команд, которые окажут квалифицированную поддержку предпринимателям в центрах «Мой бизнес». Команды будут представлены сотрудниками органов государственной и муниципальной власти, а также организациями инфраструктуры.

«У нас в рамках нацпроектов одна из главных задач – большое вовлечение в предпринимательскую деятельность», - сообщил сегодня в Калининграде на Госсовете по МСП министр экономического развития России Максим Орешкин. Он объявил о запуске масштабной информационной и образовательной кампании по предпринимательству. В рамках информационной кампании люди должны узнать, как воспользоваться мерами поддержки и что для этого нужно.

Предприниматели должны знать о том, что можно получить поддержку на разных этапах ведения бизнеса: от появления идеи о создании компании до получения ресурсов на ее открытие и масштабирование. Например, уже выданы кредиты по льготной ставке 8,5% на сумму более 88 млрд. рублей. На докапитализацию микрофинансовых и региональных гарантийных организаций выделено более 8 млрд рублей субсидий. Впервые был просубсидирован выход на биржу компаний малого и среднего бизнеса на сумму 5,8 млн руб. Поэтапно снижается регуляторная нагрузка через механизм Трансформации делового климата.

Также на совещании министр сообщил, что Минэкономразвития начинает работу над «белой книгой» для гостиничного бизнеса. Предложения по «белой книге» для кафе и ресторанов принимаются по электронной почте whitebook@economy.gov.ru

В перспективе планируется распространять «белые книги» в центрах «Мой бизнес».

Россия > Приватизация, инвестиции. Образование, наука > economy.gov.ru, 30 августа 2019 > № 3126137 Максим Орешкин

Рыбаки свои обязательства выполняют

В этом году на пленарном заседании Международного рыбопромышленного форума в Санкт-Петербурге прибрежные регионы представляли два губернатора. Глава Камчатки Владимир Илюхин выступил с предложениями по развитию рыбной отрасли края и Дальнего Востока в целом. Гордость региона – камчатскую продукцию – можно было увидеть тут же: на международной выставке Seafood Expo Russia. Какие вопросы важно решить для рыбохозяйственного комплекса, Владимир Илюхин рассказал в интервью «Fishnews – Новости рыболовства».

– Владимир Иванович, какие приоритеты вы видите в развитии рыбной отрасли Камчатского края? Показатели региона ежегодно растут.

– Для нас на Камчатке рыбохозяйственный комплекс – это в принципе самое главное, и выделить в нем какую-то одну сферу невозможно. Мы всячески поддерживали и поддерживаем развитие этой отрасли, ведь она составляет основу экономики. И сегодняшняя ситуация в рыбном хозяйстве дает надежду на хорошее будущее. У нас в разы выросли инвестиции, я об этом говорил на пленарном заседании Международного рыбопромышленного форума. За последние годы в развитие рыбохозяйственного комплекса вложено свыше 40 млрд рублей, причем это частные средства.

Рыбопромышленники инвестируют в обновление флота, в создание и развитие береговых производств. В нашем крае построены более 20 заводов, и новые мощности позволяют перейти на безотходное производство. Причем заводы запускаются не только в Петропавловске-Камчатском, но и в северных районах. Таким образом решаются социальные вопросы, люди получают возможность жить и работать в этих местах.

Это, наверное, как раз и есть выполнение тех обязательств, которые рыбаки дали еще на заре наделения правом на вылов на долгосрочной основе. И любые изменения в этой сфере, конечно, требуют щепетильного подхода. Для реализации инвестиционных планов многие компании пользовались кредитными ресурсами. Не хотелось бы, чтобы появились условия, которые помешают воплощению проектов. Повторюсь: для нас на Камчатке рыбная отрасль – это приоритет. Это основа. И мы вместе с рыбаками работаем над ее развитием.

– Замминистра сельского хозяйства – руководитель Росрыболовства Илья Шестаков сообщил журналистам, что аукционный принцип распределения квот не будет распространяться на другие виды водных биоресурсов, за исключением крабов. Вы считаете это важным?

– Да, исторический принцип распределения квот должен работать, он доказал свою эффективность. По крайней мере, на Камчатке совершенно точно. Рыбаки приветствуют подход, позволяющий им планировать свою деятельность, выстраивать производственные программы на перспективу.

– Еще один актуальный вопрос, который поднимали многие предприятия, – это переоформление рыбопромысловых участков, в том числе для добычи лососей. Вы также выступали по этой теме на майском заседании ДВНПС. Важно, чтобы добросовестные пользователи заключили договор на рыболовный участок.

– Ключевое слово – «добросовестные». Вообще, это основа наших сегодняшних отношений: если к делу будут ответственно подходить власти, бизнес, органы, которые занимаются рыбоохраной и искусственным воспроизводством, тогда у нас все получится. Поэтому, конечно, будем поддерживать всех промышленников, работающих добросовестно. Сегодня все крупные компании работают прозрачно. Пока остается проблема продукции, производимой теневым путем, но с каждым годом ее объем сокращается. Еще несколько лет назад я выходил с предложением внести в законодательство изменения, которые позволили бы наказывать не только браконьеров, но и тех, кто осуществляет перевозку нелегального продукта. Чтобы все, кто этой деятельностью занимались и занимаются, почувствовали, что сегодня мы наводим порядок.

А что касается добросовестных пользователей водных биоресурсов, то мы, конечно, будем их поддерживать. Я сторонник того, чтобы отношения с ними строились на долгосрочной основе.

– По поводу создания благоприятного бизнес-климата в Камчатском крае. Какие усилия прилагаются для создания комфортной среды для предпринимателей?

– В этом направлении ведется системная работа. Когда Камчатский край сильно упал в Национальном рейтинге состояния инвестиционного климата в регионах, мы провели «работу над ошибками». Причем не только с рыбопромышленниками, но и с представителями всех сфер деятельности. В прошлом году мы поднялись до 32-й позиции, а в этом году вошли в тридцатку, выполнив поручение президента: глава государства поставил всем дальневосточным субъектам Федерации задачу по улучшению инвестклимата.

Конечно, это большая скрупулезная работа. Она точечная, потому что в каждой сфере деятельности свои нюансы. Но в целом мы наладили очень хороший диалог с бизнесом, в том числе и с рыбопромышленниками. У нас все сегодня прозрачно, обсуждаем с предпринимателями на открытых площадках многие вопросы, зачастую болезненные. Но мы на это идем, понимая, что такими и должны быть нормальные рабочие отношения. Бизнес сегодня сам такую высокую оценку поставил, и мы очень этим дорожим.

– Рыбопромышленники в Камчатском крае активно пользуются режимами территории опережающего развития (ТОР), свободного порта Владивосток (СПВ). Отслеживают возможность получения преференций.

– Да, у нас действительно достаточно много государственных гарантий. Режимы ТОР и СПВ обеспечивают большие преференции. Но и здесь, к сожалению, есть отрицательные примеры. Допустим, когда люди не хотят вкладываться, берут землю и делают там платную автостоянку. Мы уже обратились в Министерство по развитию Дальнего Востока и Арктики с предложением внести в законодательство изменения, которые позволят избежать таких случаев. Чтобы защитить саму идею преференциальных режимов, ведь она действительно хорошая, бизнес с удовольствием использует возможность работы на особых условиях, и – что важно – выполняет свои обязательства. А вот такие ситуации, когда льготы хотят получать без вложений в развитие, могут негативно повлиять на отношение к режимам ТОР и свободного порта. Поэтому мы пытаемся решить ситуацию с теми, кто не совсем правильно понимает эти механизмы, и при этом поддерживаем ответственных предпринимателей, нацеленных на развитие территории.

– Какова концепция участия Камчатки в Восточном экономическом форуме, на котором регионы российского Дальнего Востока традиционно представляют свои возможности?

– Я думаю, что мы, как всегда, удивим. Для нас это традиция, начиная с самого первого форума. Экспозиция Камчатского края на ВЭФ вновь будет на морскую тематику. Если в прошлом году это были три икринки, то теперь павильоны будут находиться внутри «камчатского краба». Экспозиция будет в современном стиле, думаю, гостей и участников ждет много интересного.

– Какие вопросы вы считаете важным решить для обеспечения рыбной продукцией жителей края? У этой темы много составляющих.

– Вы знаете, важно, чтобы рыба на столах камчатцев была. Доступная, свежая, качественная и по оптимальным ценам, насколько это возможно. На форуме в Санкт-Петербурге в этом году руководитель Федерального агентства по рыболовству отметил, что основные виды рыбы, которые добываются на Камчатке, в первую очередь это лосось, относятся, конечно, к премиум-классу. Но наши промышленники, работающие в этой сфере, несут большую социальную нагрузку. Ежегодно во время путины часть уловов раздается практически бесплатно или реализуется по минимальным ценам социально незащищенным категориям населения.

Жить на Камчатке и не иметь возможности есть лосось и красную икру – это неправильно. Безусловно, мы многие проблемы в этой сфере решаем. Работаем, чтобы для камчатцев рыба стала доступнее, чем сейчас.

Среди жителей края большое количество представителей коренных малочисленных народов Севера. В индивидуальном порядке и в составе родовых общин они наделяются объемами, позволяющими поймать лосося для личного потребления. Для всех остальных мы пока такой возможности обеспечить не можем, потому что этого не допускает федеральное законодательство. Но мы ищем пути, чтобы облегчить решение этой задачи.

Несколько лет назад я дал установку, чтобы рыбной продукцией обеспечивались садики, детские лагеря, школы. Эта задача выполняется. По-разному в зависимости от района, но работа идет. В рационе наших ребят рыба есть, хотя, безусловно, хотелось бы, чтобы ее было больше. Мы над этим работаем.

– Вы поднимаете на федеральном уровне вопросы и по традиционному рыболовству КМНС, и по любительской рыбалке.

– Конечно. Я об этом сказал: что касается коренных малочисленных народов, там проблематика возникает перед каждой лососевой путиной. И мы практически в ручном режиме этими вопросами занимаемся, чтобы люди могли освоить положенные объемы, и все это делаем в рамках действующего законодательства, которое очень жестко регламентирует эти моменты.

Должен сказать, что и со стороны Федерального агентства по рыболовству, и со стороны его Северо-Восточного теруправления практически всегда находим поддержку в решении вопросов традиционного рыболовства. Представители этих органов понимают, что люди, живущие на камчатской земле и ведущие традиционный образ жизни, должны иметь возможность обеспечить себя рыбой. Поэтому задача так или иначе решается всегда.

На форуме также шла речь о работе с торговыми сетями. Нашим рыбакам сложно заниматься этим вопросом: они специализируются на добыче водных биоресурсов, у них другой профиль. Крупные компании самостоятельно занимаются реализацией. И удается обеспечить более низкую цену для покупателей.

А вообще камчатская продукция – сама по себе бренд. На международной выставке в Санкт-Петербурге были представлены ведущие компании нашего региона: «Устькамчатрыба», РКЗ № 55, Рыболовецкий колхоз имени Ленина и другие. Наши известные производители. И я неслучайно сказал на пленарном заседании форума: ешьте камчатское! Это натуральная, полезная и вкусная продукция!

Маргарита КРЮЧКОВА, журнал « Fishnews – Новости рыболовства»

Россия. ДФО > Рыба. Госбюджет, налоги, цены > fishnews.ru, 30 августа 2019 > № 3115391 Владимир Илюхин

Александр Иванов: "Время не сеять, а пахать…"

глава издательства Ad Marginem о нигилизме, литературном процессе и способности жить "для трепета"

Владимир Винников Александр Иванов

"ЗАВТРА". Александр Терентьевич, вы больше четверти века занимаетесь изданием книг. И не просто книг как товара, хотя тоже достаточно успешно это делаете, а книг как факта культуры, культурных артефактов, если можно так выразиться. Даже ваше издательство называется Ad Marginem, латинским словосочетанием, которое в европейской и мировой культуре традиционно означает "заметки на полях", на полях или, если дословно, на краях книжной страницы, где текст граничит и соприкасается с бесконечностью, расширяет себя в неё и вбирает её в себя благодаря тем читателям, которые эту коммуникацию осуществляют. В более широком смысле — на полях культуры, хотя само слово "культура" означает, помимо прочего, "возделывание земли". Это своего рода символ прогресса всей человеческой цивилизации, того непрерывного "фронтира", который расширяет её в пространстве и времени. Нет ли у вас ощущения, что этот прогресс, этот "фронтир" за последние годы останавливается, разрывается, теряется из-за каких-то изменений внутри самого человечества или даже самого человека?

Александр ИВАНОВ. Знаете, последние десять лет я уже не издаю литературу, не участвую в литературном процессе как таковом, но, разумеется, продолжаю за ним наблюдать — он для меня небезразличен. Причём как отечественный, российский, так и международный.

"ЗАВТРА". Но ведь ваше издательство, насколько мне известно, продолжает работать, оно не закрылось?

Александр ИВАНОВ. Да, мы продолжаем работать, но это уже совсем другая история. Здесь огромную роль сыграл кризис 2008-2009 годов и ряд сопутствующих обстоятельств, из-за которых пришлось изменить весь наш, так сказать, функционал.

"ЗАВТРА". Если не секрет, чем эти изменения были вызваны и в чём они заключались? Как это видится вам, можно сказать, "от сохи" — только на культурной и книгоздательской ниве?

Александр ИВАНОВ. Кризис в 2008 году был для книгоиздателей очень тяжёлым, и его последствия в России длятся до сих пор. Общая цена книжного рынка, которая была до 2008 года, равнялась примерно 2 млрд. евро в год. Теперь она сократилась примерно в полтора раза. Для сравнения, немецкий рынок сегодня — это 8 млрд., американский — 20 млрд.

И я бы не сказал, что сегодня есть какие-то существенные различия между странами по этому параметру. По многим позициям цены сравнялись, а если они где-то и отличаются, то ненамного, от 10% до 15% максимум. Тиражи тоже сопоставимы. Я, конечно, не имею в виду рынок бестселлеров, который есть везде, и американский рынок — самый большой в мире, поэтому и бестселлеры там продаются миллионными тиражами.

"ЗАВТРА". Какие издания становятся сегодня бестселлерами?

Александр ИВАНОВ. В художественной литературе, всех жанров, бестселлерами сейчас становятся единицы, никаких закономерностей тут не просматривается, а исключения лишь подтверждают общее правило. А в non-fiction последние лет 15-20 бестселлерами чаще всего являются мемуары "звёзд": Мишель Обамы, например, или Илона Маска. За такие книги идёт издательская борьба, за них платятся многомиллионные авансы. Бестселлерами могут быть книги известного политика, бизнесмена, спортсмена, музыканта или модели, — в общем, "звезды". То есть мемуары сегодня — безусловные лидеры и фавориты рынка. Это даже не "success story", не "история успеха", рассказанная от первого лица, а "star story". "Звезда" — не просто человек, добившийся успеха и популярности, даже в мировом масштабе; сегодня это не просто знаменитость, а человек, участвующий в формировании актуальной, глобальной "повестки дня".

Например, в мире сегодня есть довольно много отличных виолончелистов, но лишь 5-10 из них являются "звёздами", у которых множество концертов на самых престижных площадках мира, с которыми подписываются самые дорогие контракты, мнение которых о музыке и информация о которых транслируется на весь мир в режиме "нон-стоп", — и так далее, и тому подобное: всё, что формирует востребованный и продаваемый медиа-образ "звезды". То же самое касается и литературы. Можно сказать, что сегодня в культур-индустрии есть "экономика звёзд" и вся остальная экономика. Есть, например, "звёздные" галереи типа галереи Gagosyan, галереи Barbara Gladstone или галереи Pace — у них обычно имеются филиалы в Лондоне, Нью-Йорке, Гонконге.

Вот эта "звёздная экономика" сегодня и доминирует, а те, кто сотрудничают со "звёздами", получают максимум, но это очень затратное сотрудничество, поскольку всю эту "звёздную систему" нужно кормить, содержать менеджеров и продюсеров. Эта система разрушает саму грибницу культуры, искусственно "провинциализируя" целые страны и жанры. В музыке это началось раньше всего, и о кризисе там заговорили ещё в начале 90-х годов прошлого века. Но в других сферах культуры идут те же процессы. Литературная сфера — не исключение.

"ЗАВТРА". И вы, так сказать, сменили позиционирование?

Александр ИВАНОВ. Если говорить в самых общих чертах, то издательство "Ad Marginem" специализируется сегодня на литературе non-fiction. Издательство, например, активно занимается со-изданиями. Мы в этом случае не покупаем права, а как бы оплачиваем тираж русского издания как составной части международного проекта, печатающегося, например, в Гонконге. Скажем, британское издательство Thames&Hudson (одно из самых престижных в мире в жанре иллюстрированных книг), с которым мы сотрудничаем, приглашает к со-изданию партнёров из разных стран. Если в книге много цветных иллюстраций, то со-издателям не нужно тратить огромные средства на оплату прав за воспроизводство изображений. Дизайн издания будет единым, и в вёрстку остаётся только "залить" переведенный текст. Такие со-издания даже печатаются в одной типографии, на одной и той же бумаге: идёт общая цветная печать, а чёрно-белая меняется в каждом из национальных тиражей. Себестоимость таких со-изданий примерно одинакова для всех участников проекта — и, соответственно, российская розничная цена на такие книги не сильно отличается от британской или немецкой.

"ЗАВТРА". Очень интересно. Но из ваших слов следует, что сегодня в индустрии книгоиздания налицо феномен, который экономисты называют "глокализмом": глобализмом, применённым к местным, локальным условиям, а политики — "имплементацией" международных соглашений? И не получается ли, что вы, Александр Терентьевич, объективно выступаете в качестве действующего агента этого глокализма в России? Не испытываете никакого внутреннего дискомфорта по этому поводу?

Александр ИВАНОВ. В любой ситуации можно быть чем-то или кем-то недовольным, в том числе — самим собой. Но нельзя не признать того факта, что современная российская культура в планетарном масштабе выглядит ещё меньшей величиной, чем современная российская экономика, которая, кажется, даёт в районе 2% мирового ВВП. И нам сначала нужно создать ту, условно говоря, пашню, в которую можно будет бросать нужные зёрна. Чем мы, собственно, и занимаемся. То есть это во многом культуртрегерская работа.

"ЗАВТРА". То есть вы сейчас — даже не сеятели "разумного, доброго, вечного", но пахари?

Александр ИВАНОВ. Скорее, агрономы, которые признали, что нынче — время не сеять, а пахать.

"ЗАВТРА". Хорошо. Что касается вашего примера из сферы экономики, то здесь, наверное, сначала надо определиться, что и как мы считаем. Например, по паритету покупательной способности доля российской экономики в мировой составит почти 3,5%, это пятое-шестое место в мире, на уровне Германии, но после Китая, США, Индии и Японии. Если же проводить исторические параллели и аналогии, то что-то новое и значимое в сфере отечественной культуры появилось у нас только лет через пятьдесят после того, как Пётр Великий "прорубил окно в Европу". С поправкой на разную скорость изменений: триста лет назад и сегодня, — первые "всходы озимых после холодной войны" уже вот-вот должны проклюнуться, а лет через двадцать, если мы с вами доживём, может состояться и явление "нового Пушкина".

Кстати, Александр Терентьевич, вообще-то, я и хотел начать эту нашу беседу с вопроса о литературе. В 1834 году, при живом Пушкине, В.Г.Белинский в самой первой своей статье заявил, что у нас, в России, "нет литературы". Писатели, мол, есть, а литературы — нет. Ещё нет. Минуло почти два века. Русская литература XIX-ХХ веков признана одним из величайших достояний мировой культуры. Но сегодня у нас, по-вашему, есть литература или её — уже нет?

Александр ИВАНОВ. Мне кажется, главная проблема здесь состоит в том, что всё понимание нашей литературы, — оно из Белинского и вышло. Поэтому "неистовый Виссарион" и сегодня актуален, и завтра будет актуален, и послезавтра тоже. Не знаю, хорошо это или плохо, но это так. Дело в том, что для Белинского литература являлась неким автономным видом деятельности, такой филогенетической линией, в которой один феномен был порождением предшествующих и сам, в свою очередь, порождал последующие. Как в Евангелии от Матфея: "Авраам родил Исаака, Исаак родил Иакова…" И в этом смысле для него существовала отдельная от всего остального культурного пространства история литературы, территория литературы, теория литературы. Это была яркая попытка институционализации литературы как отдельного вида культурной практики.

"ЗАВТРА". А разве это не так? Разве Пушкин — не наше всё? Разве все мы не вышли из гоголевской "Шинели"?

Александр ИВАНОВ. Пушкин окончательно стал общенациональным русским поэтом только в Советском Союзе после 1937 года, в результате мощного влияния системы государственного управления литпроцессом, государственного менеджмента культуры. Это привело к тому, что в нашем обществе не просто возникло, а глубоко укоренилось представление об автономии литературы. Есть академические исследовательские институты литературы, кафедры литературы в вузах, существует даже литературный институт — чисто советское изобретение, которое решились повторить, кажется, только во Вьетнаме… Так что многие элементы нынешнего российского литературного пространства зачастую являются производными от культурной политики советского периода.

"ЗАВТРА". Говорят, что мы вышли не из гоголевской, а из сталинской шинели, так что Иосиф Виссарионович является воплощённым призраком Акакия Акакиевича Башмачкина из гоголевской повести… Но с философской точки зрения, вы же — профессиональный философ, это, по-вашему, восходит к марксистской интерпретации гегельянства? Я понимаю, что Маркс — не марксист, а Гегель — не гегельянец, но всё-таки?

Александр ИВАНОВ. Нет, это не гегельянство. Это, скорее, логика радикальной автономизации, когда весь мир видится состоящим из разных монад: политической, экономической, финансовой, культурной, литературной в том числе… Это как если бы в вашей семье отдельно была ваша история, история вашей жены, история каждого ребёнка, история кошки или собаки, — и они никак не пересекались бы друг с другом. Или если бы вы в своей жизни имели отдельную историю своего чтения книг… Это довольно странная картина мира, согласитесь. Но именно она лежит в основе современной постсоветской культуры и образования…

"ЗАВТРА". А вам не кажется, что здесь очень многое зависит от фокусировки нашего восприятия? И если мы отменим, скажем, автономию литературы, литературного процесса, то просто окажемся внутри другой автономии, "в соседней камере"? И нам тогда придётся говорить уже не об автономии литературы, например, а об автономии книги или текста, как делают те же герменевтики?

Александр ИВАНОВ. Нет, речь здесь идёт об автономии как особом пространстве, в котором действуют свои собственные законы. Как писал Пушкин, нужно оценивать художника по законам, им самим над собой установленным. Это чистой воды манифестация автономии творчества.

"ЗАВТРА". Доведённая до предела и даже до явного абсурда в современном акционизме, например?

Александр ИВАНОВ. Пусть так. Но это очень сильная концепция, связанная с тезисом об изначальной свободе человеческой личности, о свободе человеческой воли. Я хотел бы подчеркнуть, что автономия строится на валоризации, то есть на придании максимальной ценности той субъективности, которая создаёт из себя и вокруг себя некое смысловое пространство.

"ЗАВТРА". То есть литература — это писатели, музыка — музыканты, и так далее?

Александр ИВАНОВ. Если включать в понятие "писатели" или "музыканты" объективированную ими в своих произведениях собственную субъективность, то — да, конечно. Автономия — это очень позитивная, в сущности, вещь. И Кант в своей третьей "Критике…" говорит, что значение гениальных творцов для человечества заключается, прежде всего, в том, что они дают остальным пример того, как следует быть самими собой, как творить по своим собственным законам. Этому, полагал Кант, нужно следовать, именно к этому нужно стремиться, а не к формальному подражанию их произведениям.

Матрица же автономии литературного процесса, искусственно удержанная здесь благодаря государственной идеологии и политике советского периода, конечно, делает современную Россию особенным местом на культурной карте мира. Потому что в институциональном смысле — пусть даже сегодня эти институции очень слабы, разрушены и едва дышат — мы всё равно остаёмся уникальной страной. Нигде в мире нет, например, "толстых журналов" или "союзов писателей" — в том виде, в каком они существуют у нас.

"ЗАВТРА". Причём если при Сталине "мастерам культуры" отводили роль "инженеров человеческих душ", то сейчас культуру считают, похоже, наоборот — таким заповедником или даже зоопарком свободы, где все нуждающиеся граждане могут, что называется, "отвести душу" и "выпустить пар". Правда, и здесь постепенно "наводят порядок".

Александр ИВАНОВ. "Инженерами человеческих душ", насколько я помню, Сталин вслед за Юрием Олешей называл не всех "мастеров культуры", а конкретно писателей. И здесь важна ключевая роль литературы. В анамнезе у нас остаётся память о центральной роли литературы. И, конечно, это резко контрастирует с тем, что происходит сейчас в среде отечественной молодёжи, у "миллениалов", для которых уже не то что литература, а любой текст, чтение как таковое — лишь один из видов коммуникативной практики, и далеко не самый важный.

"ЗАВТРА". То есть ведущим уровнем коммуникации становятся картинки и лайки-смайлики? Стимул-реакция, первая сигнальная система, по Павлову? Связано ли это со сменой физического носителя информации? Из глубины веков до нас дошло множество свидетельств о том, какую роль играла книга в жизни человеческих сообществ. Например, "книги суть реки, напояющие Вселенную" или "книги — зерцало мира" и так далее. Да что там далёкая древность? Совсем недавно, лет сорок назад, при нашей с вами жизни, книги были, если можно так выразиться, статусным активом, в советском обществе царил настоящий культ книги. Все эти собрания сочинений, букинистические отделы книжных магазинов, где "жучки" втридорога продавали "дефицит", отечественный и зарубежный, "самиздат" и "тамиздат", "а ты кафку читал?" и так далее… Это был целый мир, океан книг, в котором стотысячные тиражи были нормой. Мы были "самой читающей" страной мира. Не самой думающей, не самой работящей, но самой читающей. Потом рыночный бум 90-х, в котором детектив явно побеждал классику… Сейчас и те, и другие активно сдаются в макулатуру или лежат аккуратными пачками, перевязанными шпагатом, у мусорных баков, в лучшем случае — в гаражах и подвалах. Такое впечатление, что все библиотеки: и личные, и общественные, — заменил интернет, а наши дети книг вообще не читают, предпочитая "чатиться" в социальных сетях…

Александр ИВАНОВ. Опасения насчёт того, что интернет вытеснит традиционную книгу, были достаточно широко распространены и даже популярны лет 10-15 назад. Тогда ожидался мощный дрейф в сторону электронных и аудио-книг — и Америка была во главе этого процесса. Спрос на эти носители в те годы напоминал геометрическую прогрессию, а потом всё это не то, чтобы остановилось, но замедлилось. Вот прошло столько лет — и что? Даже в США рынок электронных "читалок", на любых носителях, составляет 15-20% общего объёма, а остальное — это по-прежнему, как там говорят, "physical books", то есть обыкновенные бумажные книги. В Европе тот же показатель составляет 5-7%, у нас — в лучшем случае 3-4%. И эти цифры держатся уже несколько лет, без явных признаков роста. Так что бумажные книги более-менее нормально себя чувствуют, и интерес к ним достаточно стабилен. Более того, есть растущие рынки книжной продукции: Китай, Индия, Юго-Восточная Азия, Латинская Америка…

Другой вопрос — что люди вообще стали читать меньше "длинных текстов". Интернет и визуализация — это особый мир, который создаёт совершенно новое пространство коммуникаций и способы извлечения смыслов. Это следствие того, что наша жизнь переполнена информацией, и мы оказываемся в том же положении, что лесковский Гуго Карлович Пекторалис с русскими блинами. Мы её "жустерим", не можем втиснуть в нашу систему координат, да, наверное, и не стоит этого делать, чтобы не отдать концы вследствие неудачной попытки "перевода". Чтение даже одного романа, не говоря уже о его написании, предполагает длительное "ничегонеделание", а для этого нужен определённый образ жизни, со своими скоростями и "замедлениями", которые сейчас редко кто практикует. Наше воображение задавлено потоком визуальных образов, которые удовлетворяют любое наше желание, даже ещё не возникшее. Это другой мир, он не хуже и не лучше — он просто другой…

"ЗАВТРА". Я даже начинаю подозревать, что на известный вопрос: "Почему человечество до сих пор не столкнулось с инопланетянами?" — помимо религиозного ответа, может существовать и другой, состоящий в том, что все цивилизации на определённой фазе развития просто уходят в свой "виртуал", и уже не возвращаются оттуда.

Александр ИВАНОВ. Возможно. Но для своего времени русская литература, особенно русский роман — в том виде, в котором он был изобретён в XIX веке, — был продуктом очень высоких гуманитарных технологий. Там в каком-то смысле произошло то, что, например, у немцев примерно тогда же произошло в философии, а у французов — в искусстве. Очень сложный комплекс приёмов, связанных с отношением между внутренним миром человека и различными феноменами мира внешнего. Любой из этих феноменов обязательно отыгрывается через внутреннее состояние героя, через его внутреннюю речь, как эта практика была позже названа в системе Станиславского. Классический пример — князь Андрей Болконский и старый дуб в "Войне и мире". Или когда у Достоевского в "Идиоте" князь Мышкин спрашивает у другого героя, в каком настроении застал тот Настасью Филипповну, то получает ответ: "В искательном". То есть она мыслями была не здесь, искала что-то иное, более важное для себя. В этом состоит великая загадка, даже тайна… Этого не было нигде в литературе того времени. Даже во Франции, где были такие литературные гиганты, как Бальзак и Стендаль… Хотя Лев Толстой — прямой ученик Стендаля. Но психологическая драма, которая была придумана и технически воплощена русскими писателями XIX века, носила прорывный, оригинальный, инновационный характер и, несомненно, стала важнейшим вкладом в мировую культуру. Потом это, с необходимыми ноу-хау, ушло в театр, в музыку, кинематограф и другие сферы искусства.

Что с этим делать сегодня, когда вся эта топология внутреннего и внешнего радикально изменилась? Вот название издательства Ad marginem — когда оно создавалось, было понятно, что есть центр и есть периферия, мы себя позиционировали как часть периферии и одновременно — "фронтира", о котором вы сказали. Но сейчас эта топология уже нерелевантна, она не работает. Нет ни центра, ни периферии. Культурное поле: хоть национальное, хоть мировое, — сегодня не организуется из какого-то единого центра.

Вся топология внутреннего переживания, внутренней речи вывернута вовне, и наоборот — внутри современного человека всё больше внешнего, границы стёрты… И можно сказать, что в каком-то смысле, а именно — в смысле технологии психологической драмы характеров — "русских романов" сегодня на русском языке почти никто не пишет, просто нет писателей, которые вообще могут выйти на этот уровень психологического письма.

"ЗАВТРА". Для технологий нужны соответствующие материалы. Как для огранки бриллиантов — алмазы…

Александр ИВАНОВ. Сейчас гораздо большее влияние, чем отечественная классика, на современную русскую прозу оказывает, скажем, англо-американский жанровый роман. В то же время технологии классического русского романа широко используются за рубежом, на других языках — по художественной технологии "русского романа" пишут свои книги турок Орхан Памук и американец Джонатан Франзен… Между современной нашей литературой и русской литературой XIX века — даже не пропасть, а целая Вселенная. Русские писатели сегодня — это по характеру своего творческого воображения, скорее, люди бизнеса, люди политики, люди идеологии в большей степени, чем люди слова. Но, как бы то ни было, я верю, что технологии русского романа XIX века и впредь будут актуализироваться — не обязательно на русском языке, но и на нём тоже…

"ЗАВТРА". Вот эти вопросы "критической массы" и стирания границ между "Я" и "не-Я" — они ведь как-то связаны с уже очевидным кризисом современной цивилизации, которая уже не на словах, а на деле столкнулась с "пределами роста"; с заявлениями Путина об исчерпании потенциала либеральной идеологии, которую его собеседники из Financial Times истолковали как "смерть либерализма"; с недавними высказываниями президента Франции Эммануэля Макрона о "смерти капитализма" или главы Банка Англии Марка Карни о "смерти доллара" в качестве глобальной валюты?

Александр ИВАНОВ. Понимаете, иногда по-настоящему наследовать традиции можно, только разрывая с ней, отвергая её. Истинный либерализм, как я его понимаю, исходящий из высшей ценности свободы для человека и человеческого общества, принципиально не отвергает свободы класть предел свободе, и так далее. Он в этом отношении достаточно рекурсивен. И полностью соответствует пониманию мира как процесса, действия, события, а не как ряда стабильных состояний и качеств. Литература, как и мир, — это глаголы и наречия, а не существительные и прилагательные. Любой герой важен нам не своими неизменными качествами, а тем, что с ним происходит, его действиями и состояниями, событиями его жизни.

Россия продуктивного либерализма, позитивного либерализма знала мало. Здесь он зачастую оборачивался нигилизмом…

"ЗАВТРА". Есть даже легенда про Отто фон Бисмарка и русское "ничего", якобы поразившее "железного канцлера" Второго рейха, с которым, на пике его успехов и славы, Лесков, кажется, ассоциировал упомянутого вами Гуго Пекторалиса из "Железной воли"…

Александр ИВАНОВ. Путинское высказывание об исчерпанности либеральной идеи, на мой взгляд, носит нигилистический характер. В этом отношении он — один из тех "русских мальчиков" Достоевского, которые нигилизм вроде бы преодолели, но на самом деле нет.

"ЗАВТРА". Получается, что Чубайс, который в своё время заявил, что Достоевский — конечно, гений, но лично ему хочется разорвать писателя на куски из-за представления о русских как избранном, святом народе и предложенного им "ложного выбора", — тоже из "русских мальчиков"-нигилистов?

Александр ИВАНОВ. Скорее всего, да. У каждого есть своё понимание какого-то идеального состояния мира, и часто оно дополняется отрицанием существующего мира как "испорченного", а эта установка не позволяет усмотреть позитивную, продуктивную сторону свободы действий. Вспомним, что у Ницше воля к могуществу — это высший позитив. Представьте себе, что желания возникают не от того, что у вас чего-то не хватает, а наоборот — потому, что у вас всё есть, вы абсолютно счастливы и именно поэтому желаете максимального расширения своего счастья, соединяете всё и вся собственной позитивной энергией, зовёте всех, весь мир присоединиться к вам, разделить с вами это чувство полноты и радости…

"ЗАВТРА". "Комплекс Бога": чего Ему не хватало, если Он мир сотворил?

Александр ИВАНОВ. Свобода: не от чего-то, а для чего-то, — несомненно, позитивная ценность. Кто хочет делать — находит возможности для этого. Но в России существует своя традиция понимания свободы, и об этом нельзя забывать. Она восходит к "Слову о Законе и Благодати", митрополита Илариона, одному из первых русских философских текстов, написанному почти тысячу лет назад. Это совершенно потрясающее произведение, в котором вроде бы повторяется идея апостольских посланий Павла о том, что Закон — это необходимость, и в этом своем модусе он — несвобода, а свобода — это Благодать, незаслуженная милость, дар Божий. Такая свобода не имеет ничего общего с политической или экономической свободой, это свобода внутреннего просветления, близкая к практике исихазма и к мистической традиции в целом.

"ЗАВТРА". Кстати, "Слово о Законе и Благодати" появилось практически в те же годы, когда князь Ярослав Владимирович Мудрый из рода Рюриковичей кодифицировал законодательство для подвластных ему земель в "Русской правде". Это был спор митрополита Илариона с государственной властью или попытка дополнить её, гармонизировать путём "симфонии"?

Александр ИВАНОВ. Почему "или"? Видимо, и то, и другое. Но если свобода — незаслуженная милость, то она может принадлежать кому угодно. Это — не твоё, это подарено тебе свыше. И как ты этот дар воспринял — так, исходя из этого дара, ты себя и ведёшь. То есть свобода — это мистическая, метафизическая сила…

"ЗАВТРА". Которую "Бог дал, Бог взял"?

Александр ИВАНОВ. Эту концепцию можно обсуждать дальше, но главное для меня заключается в том, что она принципиально отличается от концепции свободы, которую мы называем западной и которая присутствует, например, у Канта. Западный либерал — это Кант, который говорит, что если в обществе действуют хорошие законы, то в нём не может быть плохих людей. Зло в этом случае переносится из общественной, публичной территории на территорию частной жизни. Вот понятие либерализма, выраженное Кантом. Путин, мне кажется, не верит в "хорошие законы" и в их позитивную, жизнетворящую силу. По-видимому, закон для него — это форма чистой негативности, которая действует через применение силы или угрозу такого применения. А ведь закон может действовать и без этого — как то, что нас связывает и объединяет. Как в дантовском "Рае", где закон — это "любовь, что движет солнце и светила".

"ЗАВТРА". Есть рассказ о том, как китайские мудрецы отреагировали на сообщение европейцев о существовании законов природы: они якобы "нашли саму идею науки абсурдной, поскольку, хотя повелителю Поднебесной и дано устанавливать законы и требовать их исполнения под угрозой наказания, исполнять законы и подчиняться им дано лишь тем, кто способен эти законы понять, а дерево, вода и камни, очевидно, этим свойством "понятливости" не обладают: им нельзя предписывать законы и от них нельзя требовать их исполнения…"

Александр ИВАНОВ. Но, как бы то ни было, мы можем жить или поэтически (и политически, что близко друг к другу), или технически (и экономически). Исходя или из идеалов, стремясь к ним и в этом стремлении создавая нечто ранее небывалое, или из тяги к техническому совершенству, исполнительскому мастерству. Для многих сегодняшних людей бизнеса и политики главное — это "решать вопросы", добиваться результата, а не открывать новые горизонты возможностей, создавать новые смыслы. В этом отношении русский (по происхождению) нигилизм является духом времени, трендом. Поэтому возвращение в Россию политики вместо "искусства решать вопросы" будет означать и возвращение в нее поэтики (и поэзии) как способности жить "для трепета", если воспользоваться словами поэта-обэриута Леонида Липавского.

"ЗАВТРА". Что ж, от изобретения колеса до изобретения велосипеда прошло несколько тысяч лет. Благодарю вас, Александр Терентьевич, за столь содержательную и во многом неожиданную беседу. Многие "делянки" здесь обозначены, будем теперь их "пахать"…

Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука > zavtra.ru, 30 августа 2019 > № 3110299 Александр Иванов

Встреча Дмитрия Медведева с временно исполняющим обязанности губернатора Астраханской области Игорем Бабушкиным

Обсуждался ход реализации в регионе национальных проектов, а также программы по переселению из ветхого и аварийного жилья.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Игорь Юрьевич, мы посвятили довольно значительное время волжским проблемам, давайте вернёмся непосредственно к вопросам развития Астраханской области. Хотя вне контекста Волги никакого развития быть не может.

Начну с важной информации: подписано решение о выделении денег на строительство домов культуры на территории Астраханской области. В текущем году объём финансирования – 155,8 млн. Мы говорили об этом: клубная система, дома культуры востребованы у сельского населения. Обязательно надо этим заниматься. Так что прошу использовать эти средства по назначению.

И.Бабушкин: Дмитрий Анатольевич, спасибо огромное. В наших отдалённых населённых пунктах острая потребность в домах культуры. Поэтому мы целенаправленно и полноценно используем возможность, которую вы нам предоставляете.

Д.Медведев: Хорошо. Расскажите, как дела, прежде всего по нашим главным целям – национальным проектам. Здравоохранение, образование, дороги – всё, что входит в эту тему.

И.Бабушкин: Астраханская область активно участвует в реализации национальных проектов. На сегодняшний день особое внимание мы уделяем вопросам социальной значимости. Совокупное финансирование на эти проекты на этот год составляет более 9 млрд рублей. До 2024 года на эти цели будет направлено более 57 млрд рублей.

Хотел бы особое внимание уделить национальному проекту «Здравоохранение». В рамках регионального Года здоровья свыше 40 тысяч человек прошли обследования по проектам «Поезд здоровья» и «Суббота для здоровья». Нам удалось на ранней стадии выявить заболевания у 4,5 тысячи человек. К сожалению, из них у 300 человек подозревают онкозаболевания. Мы продолжим эту работу. К концу года будет построено 15 ФАПов. 400 млн мы выделили и направляем на их переоборудование и оснащение.

Активно участвуем в реализации программы по обустройству дорог. 137 км дорог запланировано построить, 50% работы выполнено. Это региональные дороги. До конца года мы эту программу завершим.

Острая проблема для астраханцев – вопросы, связанные с ветхим и аварийным жильём. До 1 января 2017 года объём составил 44 тыс. кв. м – это 180 жилых многоквартирных домов. К сожалению, тенденция продолжилась, и с 1 января 2017 года этот объём вырос ещё на 13 тыс. кв. м, прибавилось ещё 39 многоквартирных жилых домов, которые необходимо расселять. Мы совместно с Генеральной прокуратурой приняли по этому вопросу более 900 человек и полагаем, что в результате рассмотрения их обращений нам придётся признать аварийными ещё порядка 40 тыс. кв. м. Эту работу нам необходимо будет выполнять. Но есть определённые трудности по реализации программы по переселению из ветхого и аварийного жилья, и без помощи федерального центра нам, к сожалению, не обойтись. Поэтому будем обращаться к вам за поддержкой и помощью.

Д.Медведев: Эта проблема, действительно, исторически существует у нас во многих регионах, в Астраханской области в том числе. Более того, здесь объём ветхого и аварийного жилья даже выше, чем во многих других регионах страны. Программу, которая реализуется, мы продлеваем и по мере сил будем её расширять. Давайте обсудим конкретные направления: в чём можно было бы поддержку обеспечить Астраханской области по тематике, связанной с аварийным жильём. Здесь есть определённая очерёдность. Давайте посмотрим, как поступить лучше.

Россия. ЮФО > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 30 августа 2019 > № 3109424 Игорь Бабушкин

Рабочая встреча с врио губернатора Мурманской области Андреем Чибисом

Обсуждались социально–экономическая ситуация в регионе, вопросы повышения качества жизни в закрытых административно–территориальных образованиях, формирование в Мурманске научно–образовательного центра.

В.Путин: Андрей Владимирович, как у Вас настроение, как Вы чувствуете объём работы и приоритеты?

Знаю, что в целом в области осуществляется достаточно большое количество инвестпроектов, 42, и они достаточно большие, миллиардные. Тем не менее есть и проблемы, связанные со строительным комплексом, с развитием жилищного строительства, с объектами образования, некоторыми другими социальными объектами. Давайте сосредоточимся на том, что Вы считаете наиболее чувствительным и важным.

А.Чибис: Владимир Владимирович, во–первых, хочу поблагодарить Вас за доверие и за поддержку. У нас идёт очень плотное взаимодействие с федеральным Правительством, и по ключевым направлениям, по большинству болевых точек мы находим решения. Это позволяет сдвигать ситуацию с мёртвой точки.

Главный вызов для нас – это, безусловно, отток населения. Причём этот отток населения растёт: за 2018 год рост по сравнению с прошлым годом на 26 процентов. Самое страшное, что уезжает трудоспособное население, прежде всего, и наша молодёжь.

В.Путин: Молодые люди.

А.Чибис: Вот это главный вызов. Конечно, уезжают ровно потому, что набор проблем, который есть, – медицина, жильё, качество городской среды, – не устраивает и не соответствует текущим стандартам. Несмотря на то что крупные компании реализуют проекты, мы активно сейчас запустили проект по мурманскому транспорту, это новый логистический коридор для Северного морского пути, на самом деле количество рабочих мест увеличивается, но жить на Севере тяжело.

И первое, с чего я начал, это как раз с решения этих ключевых задач: с наведения элементарного порядка, чистоты в городах, с благоустройства, с решения проблем медицины. Это первые шаги, которые позволяют изменить отношение людей к Кольскому полуострову, к Северу. И мы запустили проект под слоганом «На Севере – жить!», решая все эти ключевые вопросы.

Почему? Потому что, безусловно, внимание к людям при решении конкретных бытовых вопросов, как мы говорили с Вами на первой встрече, позволит людей не только удержать, но и привлечь. И главную задачу я вижу – сделать так, чтобы через несколько лет всё–таки постараться этот тренд изменить. Если мы не изменим тренд, связанный с оттоком населения, то просто, объективно говоря, рано или поздно стратегическая область станет областью вахтовиков, чего нельзя допустить.

В.Путин: Конечно. Ведь мы только что сказали по поводу больших инвестпроектов. А трудовые ресурсы?

А.Чибис: Да, самое главное – трудовые ресурсы. И область стратегическая, это «ворота» в Арктику, это вопрос геополитических интересов. И наша главная задача – сделать так, чтобы людям было жить комфортно.

Первая, главная проблема, которая у нас «болит», это тема медицины. Мы вынуждены были оперативно принять антикризисный план: это новое оборудование, это возможность приватизировать служебное жильё врачами, это машины скорой медицинской помощи, это поддержка кадров, потому что у нас катастрофическая нехватка врачей. И сейчас, конечно, первые шаги, но люди начинают чувствовать изменения, когда в больницах появляется новое оборудование.

В.Путин: И в больницах, и в поликлиниках?

А.Чибис: Да.

В первичном звене проблема невозможности записаться на приём, длительные процедуры – это очень болезненный вопрос. И мы вынуждены в ручном режиме эти вопросы решать. Но глобально, конечно, нам нужно просто перестраивать медицинскую службу, систему здравоохранения в области. Потому что ещё одной серьёзной проблемой является то, что в южной части области, где, по сути, проживает половина населения, логистика выстроена таким образом, что там в два раза выше смертность от сердечно–сосудистых заболеваний при поступлении в медицинское учреждение. То есть правило «золотого часа» практически не работает.

Мы запустили вертолёт, санавиацию, спасли уже 115 человек. Но, конечно, нам просто перестраивать придётся систему и делать мощный медицинский комплекс, чтобы в течение часа на реанимобилях, которые мы сейчас закупили, можно было доставлять больных пациентов.

Вторая тема – это жилищно–коммунальное хозяйство. Здесь целый набор вопросов. С одной стороны, нам удалось продвинуться вперёд в наведении порядка в сфере управления жильём, потому что с первых дней, как я стал работать, я ужаснулся состоянию дворов, наледи на кровле, и в штабном режиме пришлось просто города и населённые пункты очищать от снега. Дальше в таком же штабном режиме мы занимались очисткой городов после зимы, решением проблем с мусором. И конечно, динамика изменений, динамика наведения чистоты и порядка очевидна. Это люди видят.

Но ещё одна главная проблема у нас – это тема мазутозависимости. Учитывая скачок стоимости мазута, безусловно, мы сами эту проблему решить не можем. Мы получили очень оперативно первый транш в три миллиарда рублей от федерального Правительства, подготовились к зиме, закупили мазут. Но на самом деле минимально ещё два миллиарда нам необходимо, для того чтобы эту зиму пройти, не говоря уже о том, что накопленный кассовый разрыв из–за роста стоимости мазута составляет шесть миллиардов рублей.

Конечно, мы ставим перед собой задачу в течение пяти лет радикально количество мазута сократить. Такая «дорожная карта» подготовлена, к нам приезжал Дмитрий Николаевич Козак, мы это обсудили, «дорожную карту» уже представили в Минэнерго России и с ними работаем, для того чтобы её утвердить уже на уровне Правительства.

И третий момент, которым мы сейчас оперативно занялись, – это качество городской среды. Помимо элементарного наведения порядка, конечно, не хватает катастрофически спортивных площадок, детских городков. И мы дополнительно даже к тем мероприятиям, которые были заложены в нацпроекте, более 50 таких объектов уже строим, и первые четыре уже реализованы в наших небольших населённых пунктах, а до 1 сентября новые детские площадки, причём качественные, появятся в 15 городах нашей области. Это те первые шаги, которые мы делаем.

И отдельный вопрос, который я хотел бы поднять, – это качество жизни в закрытых городах, в городах, где живут наши военные, Краснознамённого Северного флота прежде всего, которые обеспечивают безопасность и нашей страны, и геополитическую стабильность. Но качество жизни сегодня в наших ЗАТО не выдерживает никакой критики. При огромном количестве детей: почти три ребёнка на семью.

На самом деле нам надо менять эту ситуацию.

В.Путин: Не огромное, нормальное. Это правильно.

А.Чибис: Это очень хорошо. Но несколько фотографий привёз показать. Вот, кстати, количество детей.

В.Путин: А образовательные учреждения?

А.Чибис: У нас со средним образованием всё достаточно неплохо, средние специальные [образовательные учреждения] у нас тоже неплохие. Конечно, есть проблема с высшим образованием. У нас есть мореходка, МГТУ, технический университет, который всегда был [вузом] морской специализации, есть Арктический университет [Мурманский арктический государственный университет, МАГУ].

К сожалению, была попытка некорректного объединения, причём присоединения технического [университета] к МАГУ. Это лишило целого набора аккредитаций и вызвало потерю двух тысяч студентов, которые там уже учились.

И стратегическая задача, которую мы сейчас видим, – это, конечно, создание научно–образовательного центра [НОЦ]. Мы сейчас создаём [центр] регионального уровня, объединяя Кольский научный центр, это филиал Академии наук, объединяя ПИНРО [Полярный научно–исследовательский институт морского рыбного хозяйства и океанографии], это институт, которому 98 лет, занимается исследованием Баренцева моря, всем, что касается биоресурсов. Это наша база научная. Плюс объединяем вокруг этого те учебные заведения, которые есть.

И конечно, очень бы просил поддержать нас в том, чтобы этот региональный научно–образовательный центр трансформировался в научно–образовательный центр мирового уровня. Потому что принципиально важно арктическую повестку формировать на нашей территории, для того чтобы все ключевые мероприятия, всё, что касается развития Арктики, это была территория Российской Федерации и территория столицы Арктики – Мурманска. Для нас это принципиально важно.

Мы эту работу сами уже начали. Более того, мы работаем с крупнейшими работодателями, потому что реализуются крупные проекты, о которых Вы сказали, – это и «НОВАТЭК», это и Мурманский транспортный узел, модернизируется «Норникель», компания «ФосАгро» с самыми, по сути, чистыми удобрениями в мире. Мы сейчас с ними отрабатываем набор специальностей, потребностей в десятилетней перспективе, для того чтобы под это настроить систему образования, начиная со старших классов, среднего специального образования и как раз высшего образования. И коллеги – мы договорились с ними – в принципе они готовы даже инвестировать в модернизацию этих учебных заведений, чтобы мы сразу готовили классных специалистов под потребности области, чтобы молодому человеку не нужно было искать лучшей жизни в Петербурге, в Москве или у наших соседей – в Норвегии, Финляндии или других странах, чтобы молодой человек понимал, что если он адекватно, хорошо учится, у него есть нормальное качество жизни и, самое главное, хорошая, перспективная работа в высокотехнологичных компаниях.

Вот наша ключевая цель. Но для этого, Владимир Владимирович, нам нужна поддержка, чтобы всё–таки эти инновации закрепить, чтобы этот центр на территории Мурманской области развивать.

В связи с этим есть ещё один важный проект, где узловым будет НОЦ: мы хотим реализовать проект под названием «Новый Мурманск». У нас есть Мурманск классический, старый, который нужно привести в порядок, чем мы сейчас занялись, но там, по сути, отсутствует перспектива развития градостроительства, строительства.

У нас катастрофически не хватает современного жилья, у нас построено два многоквартирных дома в прошлом году, причём очень небольших. Не хватает спортивных объектов, у нас нет, например, конгресс–центра, у нас нет пятизвёздочных гостиниц. И в этом смысле мы хотим реализовать проект на западном берегу Кольского залива, напротив Мурманска – эта земля принадлежит городу, она фактически сегодня не используется, – и как раз там создать научно–образовательный центр, там создать компетенцию в виде ядерной физики. У нас атомный флот, подводный флот, подводники учатся в Обнинске, а могли бы учиться непосредственно, близко. Там поставить конгресс–центр. То есть сделать проект нового Мурманска, где фактически консолидировать всю мировую арктическую повестку, для того чтобы это происходило у нас.

Это дало бы нам новую точку роста, в том числе точку роста в экономике, и статуса Мурманской области как столицы Арктики.

В.Путин: Хорошо. Это интересные и важные проекты. Видимо, и пятизвёздочные гостиницы нужны, и конгресс–центр. Но давайте вернёмся к проблеме ЗАТО, этот вопрос требует особого внимания.

Россия. СЗФО > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 30 августа 2019 > № 3109412 Андрей Чибис

Василий Соколов: Дагестан - одна из самых перспективных территорий для развития аквакультуры

Заместитель руководителя Федерального агентства по рыболовству Василий Соколов провел совещание по вопросам развития рыбопромышленного комплекса Республики Дагестан в ходе рабочего визита.

На встрече в стенах Западно-Каспийского территориального управления Росрыболовства обсудили килечный промысел, создание современной рыбопереработки и перспективы аквакультуры в Республике.

Добыча кильки в Каспийском море стала одной из центральных тем обсуждения. По данным отраслевой науки, запасы кильки в Каспии составляют 450-500 тыс. тонн, рекомендуемый вылов определен в объеме 100 тыс. тонн. Реальная добыча находится на уровне 3 тыс. тонн.

«В последние 20 лет о кильке забыли. А это перспективный ресурс. Сегодня для вылова кильки в Дагестан зашло два судна, которые сейчас ведут поиски скоплений рыбы. Будем ориентироваться на результаты этой экспедиции. Ожидаемые выловы – от 20 тыс. тонн до 50 тыс. тонн. Считаю, что если привлекать новые добывающие предприятия и создать рыбопереработку, регион сможет стать лидером по производству консервной продукции», - отметил Василий Соколов.

Обсуждая вопрос необходимости развития рыбоперерабатывающих мощностей, выступающие отметили, что с точки зрения экономической эффективности нужно создавать производства на берегу, чтобы сократить логистическое плечо поставок уловов. Производители консервов отмечают преимущества каспийской кильки при переработке по сравнению с той балтийской и азовской, именно каспийская килька может быть использована для выпуска продукции высшего сорта.

Участники совещания также отметили перспективы Республики для развития аквакультуры, в первую очередь, по выращиванию форели – для этого у региона есть оптимальные природно-климатические условия, подходящая чистота и температура воды. «В ближайшие годы регион может занять лидирующие позиции по форелеводству», - отметил Василий Соколов.

В ходе совещания подняты и проблемные вопросы, в том числе сокращение количества мест выгрузки уловов. По словам рыбаков, их число сегодня в республике сократилось почти втрое (с 94 до 33), что доставляет определенные неудобства рыбакам, а именно, им приходится тратить на транспортировку дополнительные средства. Кроме того, за время перевозки на более дальние расстояния в летнее время рыба может испортиться. В связи с чем, необходимо внести изменения в постановление правительства Республики Дагестан №12 от 13 января 2019 года.

Решение проблемы будет рассмотрено в отдельном порядке, отметил заместитель руководителя Росрыболовства.

Источник: Пресс-служба Росрыболовства, пресс-служба Западно-Каспийского теруправления Росрыболовства

Россия. СКФО > Рыба > fish.gov.ru, 29 августа 2019 > № 3122735 Василий Соколов

Рыбаки ищут новые точки приложения сил

Введение аукционов по крабовым квотам заставило предприятия пересматривать производственные планы. Группа компаний «Антей» стремится снизить риски от изменений условий доступа к ресурсу за счет диверсификации бизнеса. Развивается направление промысла рыбы, но и тут без вопросов не обошлось, рассказал генеральный директор ООО «Антей» Андрей Поломарь.

ПЕРСПЕКТИВА АУКЦИОНОВ

– Андрей Михайлович, сейчас все обсуждают крабовый аукцион, который должен пройти в ближайшее время. Планируете ли вы участвовать в торгах? Следите ли за подготовкой постановлений правительства в рамках нового закона? Какие требования этих документов, на ваш взгляд, ключевые?

– Мы планируем принимать участие в аукционах, и поэтому все, что связано с этим процессом, нас, безусловно, волнует. Следим за всеми новостями по торгам, за всеми проектами постановлений и решениями, которые вырабатывает Росрыболовство.

К основным моментам можно отнести требования к размерениям судна, к стоимости проекта, к уровню локализации, который должен соблюдаться, чтобы судно считалось российским. Волнуют нас и сроки, которые будут определены для заключения договора на долю квоты после проведения торгов. Тут каждый день на счету, и можно просто не уложиться в отведенное постановлением правительства время.

– А требование к региону строительства судна важно или нет?

– Однозначно, очень важно. Предложено предусмотреть требование «где ловим – там и строим». На торги планируется выставить достаточно большое количество лотов в Дальневосточном бассейне, и если такой принцип войдет в итоговый документ, то на Дальнем Востоке нужно будет построить достаточно большое количество судов. Однако возможности судостроительных предприятий в ДФО не то что ограничены – они даже не изучены должным образом. Только декларируется, что верфи способны выполнить поставленную задачу.

В результате, когда рыбаки начнут размещать свои заказы, мы можем столкнуться с банальным срывом сроков. С тем что: «Да, мы планировали построить судно, но раньше у нас такого опыта не было, и, к сожалению, не получается». Много нюансов, которые сейчас не видны. Поэтому понимать, будет ли предусмотрено требование «где ловим – там и строим», очень важно.

Я бы предложил использовать ретроспективный метод и посмотреть: сколько судов построено за последние 10 лет? Или когда строилось последнее судно подобного масштаба? Так мы поймем, есть ли у верфей хороший опыт или практика. Допустим, в прошлом году они спустили на воду два среднетоннажных судна, в позапрошлом – пять. Тогда вопросов нет, заверения судостроителей вполне обоснованные, у них есть навыки и ресурсы для выполнения заказов.

Если же мы видим, что верфи за последние десять лет занимались только текущим ремонтом судов, то возникают сомнения в объективности заявлений, ведь пока процесс строительства наладится, пройдет не один месяц.

– По закону установлены достаточно жесткие сроки реализации проекта.

– Да, очень жесткие: судно должно быть построено в период не более пяти лет со дня заключения договора на долю квоты. Есть пожелания увеличить этот срок.

– Однако потребуется внесение изменений в закон, это опять время.

– Да, изменения закона и подзаконных актов. Но это очень важный вопрос. Ведь если будет даже формальная просрочка, то компания потеряет очень много денег. Во-первых, это средства, потраченные на аукционах, во-вторых, деньги на строительство судна. Допустим, оно будет построено не через пять лет, а через шесть, но ловить будет нечего, квоты уже уйдут.

– Вице-премьер – полпред президента в ДФО Юрий Трутнев, говоря о принципе «где ловишь – там и строишь», сказал также, что вести на Дальний Восток судно, построенное в европейской части России, долго и дорого.

– Не совсем согласен. У нас работает Северный морской путь, мы им уже несколько раз пользовались, перегоняя флот из Архангельска, Мурманска во Владивосток и Петропавловск-Камчатский. Да, безусловно, затратно и время требуется, но в рамках производственной деятельности некритично. Срок примерно три-четыре недели, это вполне приемлемо.

– Важный момент, на который отраслевое сообщество также обращало внимание, – электронная форма торгов. Мне кажется, такой формат достаточно новый, и опыт с распределением участков для аквакультуры показал, что по нему возникают вопросы.

– Действительно, электронная форма аукционов несет в себе риски. Участники дистанционно ведут торги, причем каналы связи, по которым осуществляется обмен информацией, напрямую зависят от возможностей самой системы. И канал связи может давать сбои.

Пример с аквакультурой показателен. Один из участников аукциона был уверен, что сделал самую высокую ставку и победил, но в момент оглашения результата с удивлением узнал, что ошибался. На вопрос, почему так получилось, он получил вполне адекватный ответ: «Извините, у вас, видимо, пропала связь, и вы не увидели предложения, которое было выше вашего». И проверить, действительно ли связь пропала, практически невозможно.

От ассоциаций поступало предложение организовать общий кабинет, где будет отражаться ход торгов, с возможностью общественного наблюдения. Но власти эту инициативу не поддержали. Было сказано, что есть определенный регламент, в рамках него какой-либо надзор не предусмотрен, что мы целиком и полностью доверяем оператору электронной площадки. Если он говорит, что абонент по техническим причинам был отключен или был не на связи, это принимается как данность. Варианты, которые предлагали участники: давайте мы приведем нотариуса, давайте мы будет делать видеозапись, опять же законодательно не предусмотрены.

– Как продвигается работа по строительству на заводе «Пелла» судна «Русь» для добычи краба?

– В принципе все идет по намеченному плану, в этом году надеемся получить судно в эксплуатацию. Но учитывая, что свободный проход по Северному морскому пути к этому времени уже закроется, на Дальний Восток заведем «Русь» позже.

ПЛАНЫ НА ИВАСИ

– Ранее вы рассказывали о планах по развитию добычи рыбы. Этот подход сохраняется?

– Да, в связи с изменением доступа к крабовому промыслу «Антей» взял курс на диверсификацию: наряду с добычей крабов последние несколько лет активно развиваем промысел рыбы. Для этого мы организовали ивасевую группу флота, она уже включает несколько судов, пополнение продолжается.

Готовимся ввести в эксплуатацию судно «Алсей». Сейчас оно в Архангельске проходит процедуру предъявления Российскому морскому регистру судоходства. Флаг России на судне уже поднят, выполняются ремонтно-подготовительные работы. Планируем, что к концу августа новый добытчик уже будет готов. Северным морским путем он проследует на Дальний Восток и сразу же приступит к промыслу. Объекты – иваси, скумбрия, то есть как раз те виды рыб, которые активно призывают осваивать на государственном уровне.

Сейчас на промысле находится судно «Северный океан». В целом показатели неплохие, на 15 августа выловлено уже более тысячи тонн. «Северный океан» и добывает рыбу, и осуществляет обработку. Дальше мы доставляем продукцию на берег, в том числе и на наше московское производство. На нем выпускается готовый для потребления продукт под брендом «Русская рыбная фактория».

Также мы готовим к промыслу пелагических видов судно «Юпитер»: оно работает в режиме сдатчика. «Юпитер» будет сдавать уловы на плавзаводы и береговое производство. Выход в район добычи планируется в конце августа.

– Какой период охватывает работа на пелагической путине?

– Примерно с июня по конец ноября - декабрь. Достаточно продолжительное время. Но важный момент – работа в японской зоне. Здесь возникли сложности, так как распределить квоты на промысел в этих водах решили через аукцион. Между тем иваси – не самый доходный объект. Мы должны подготовить судно к работе, оснастить его всем необходимым. Чтобы покрыть затраты, требуется выпускать достаточно большие объемы продукции. А спрос на иваси в настоящее время находится не на самом высоком уровне. И риски, что изменятся правила игры с японской стороны, очень велики.

И ЛОСОСЬ, И КЛЫКАЧ

– Суда холдинга в этом году участвовали в приемке лосося на Камчатке? Там вновь хорошая обстановка по уловам.

– Совершенно верно, в этом году мы продолжили традицию работы на приемке лососевых видов рыб. Работали на востоке Камчатки, в Беринговом море. Результаты неплохие. Да и для самого региона год урожайный, с рекордами по уловам.

Были планы выставиться и на западном побережье. Но в тех местах, где мы традиционно ведем приемку, мощностей и так хватало, поэтому решили ограничиться восточной частью.

Попробовали работать на севере Сахалина, но объемы рыбы совсем небольшие. В этом году Камчатка радовала, а сахалинская путина, к сожалению, нет.

– Мы уже не раз писали о вкладе, который «Антей» вносит в развитие российского рыболовства в Антарктике. В этом году вновь собираетесь выставлять флот на добычу клыкача?

– В прошлом году на промысле этой рыбы в антарктических водах у нас участвовало два судна – «Волк Арктики» и «Спарта». В этом году вновь собираемся отправить судно в экспедицию. Впереди – встреча Комиссии по сохранению морских живых ресурсов Антарктики (АНТКОМ), на которой должны быть определены условия работы рыбаков разных стран, в том числе российских.

– Планирует ли «Антей» принимать участие в Восточном экономическом форуме, на котором демонстрируются достижения и перспективы экономики региона?

– Будем участвовать в ВЭФ в рамках «Рыбного дома» Росрыболовства. Планируем выступить холдингом, то есть будет представлена продукция непосредственно «Антея» и наши перспективные направления – аквакультура (ее развивает компания «Русская марикультура») и глубокая переработка рыбы (это бренд «Русская рыбная фактория»). Нам есть что показать.

Маргарита КРЮЧКОВА, журнал « Fishnews – Новости рыболовства»

Россия. ДФО > Рыба. Госбюджет, налоги, цены > fishnews.ru, 29 августа 2019 > № 3115380 Андрей Поломарь

ДОБЬЕТ ЛИ РОССИЮ КРИЗИС В АМЕРИКЕ?

В США ожидается «великая депрессия», сравнимая с депрессией 30-х годов прошлого века. Как она отразится на России?

Мнения российских экономистов в этом вопросе разделились. Одни считают, что российская экономика из-за кризиса в Америке может опуститься на самое дно. Другие полагают, что, наоборот, «американская депрессия» поможет нашей экономике удержаться на плаву.

По оценкам экспертов, ожидаемая «великая депрессия» - не что иное, как вторая волна кризиса 2007-2009 годов. Первая волна ударила по России достаточно болезненно. Однако экономика РФ в те годы была на подъеме и смогла довольно быстро вернуться к исходному состоянию.

Теперь «больной скорее мертв, чем жив». К тому же вторая волна мирового кризиса ожидается более масштабной.

Масла в огонь подливает торговая война США с Китаем, которая бьет по ценам на нефть. А следом за нефтью дешевеет и рубль.

«Масштаб кризиса будет огромен, - говорит экономист Александр Быковский. - Пострадают все страны, особенно страны с развивающейся экономикой, к каковым относится теперь и наша страна».

По мнению Быковского, доходы населения продолжат падать и тут сыграет свою роковую роль «кредитный пузырь»:

«Людям просто нечем будет отдавать потребительские кредиты. Пузырь лопнет. Следом пострадает отечественное производство, которое сильно связано с потребительскими кредитами населения. То есть будет затронут реальный сектор экономики: поскольку покупательная способность снизится, соответственно, снизится и спрос».

По оценке Быковского, в первую очередь пострадают сельхозпроизводители и пищевая промышленность, иными словами, россияне станут еще меньше есть. Замороженными окажутся многие объекты жилищного строительства, которые и сегодня достраиваются ни шатко ни валко, в основном за счет средств муниципальных бюджетов.

«Спрос на рынке недвижимости упадет, квартиры перестанут покупать, - заявляет Быковский. - Следом остановятся заводы по производству строительных материалов... Когда одно звено рвется, то рвется вся цепь».

Спасти отрасль могут ипотечные кредиты, считает Быковский. А вот «по потребительским кредитам следует ввести ограничения и прекратить их беспорядочную выдачу».

Другая угроза в период мирового кризиса - бегство иностранного капитала. В кризис «деньги бегут домой». Тут России, что называется, повезло - у нас бежать уже просто нечему. Большинство иностранных инвесторов ушли из России после введения санкций в 2014 году.

Россия проводит изоляционистскую политику и поэтому менее зависима от мировых потрясений, чем это было в 2008 году.

Другое дело - поставки энергоносителей. Мировые кризисы всегда сопряжены с резким падением цен на нефть и газ. В результате в бюджете РФ может образоваться «дырка», которую станут покрывать за счет и без того нищающего населения, в первую очередь за счет девальвации рубля.

Доллар, по прогнозам экспертов, рискует вырасти к концу 2019 года до 70-75 рублей, а в 2020 году и вовсе до 90 рублей. Цена нефти в 2020 году может упасть в полтора раза - до 42 долларов за баррель.

Впрочем, дорогой доллар - это не самая большая проблема, которая может вылиться из «американской депрессии».

Эксперты Центра конъюнктурных исследований ИСИЭЗ НИУ ВШЭ на днях опубликовали доклад, посвященный последствиям мирового кризиса для России. Они напоминают, в частности, что падение российской экономики в 2009 году составило 7,8% и явилось худшим результатом среди стран «Большой двадцатки». Среди причин - неэффективное государственное управление и финансовая нестабильность.

Что делать россиянам в ожидании кризиса? Эксперты советуют запасаться теми же долларами, покупать квартиры и гасить долги. Советы хорошие. Вот только где взять деньги на то, чтобы воплотить их в жизнь?

Аделаида Сигида                                                                                                                                         

Россия. США > Госбюджет, налоги, цены > mirnov.ru, 29 августа 2019 > № 3106911 Александр Быковский

В ракетно-космической корпорации «Энергия» им. С.П. Королёва (входит в состав Госкорпорации «Роскосмос») состоялось заседание Совета главных конструкторов по российскому сегменту Международной космической станции.

О задачах по подготовке к запуску пилотируемого корабля «Союз МС-15» на ракете-носителе «Союз-ФГ» и готовности корабля «Союз МС-14» к завершению полета сообщил генеральный директор РКК «Энергия» Николай Севастьянов. Он отметил, что это будет завершающий пилотируемый пуск с «Гагаринского старта» космодрома Байконур. Последующие полёты кораблей «Союз МС» планируются на ракете-носителе «Союз-2.1а» со стартовой площадки № 31.

Он также подчеркнул значимую роль посадки корабля «Союз МС-14», так как в нем доработана система управления движением и навигацией в части управляемого спуска. Аналоговая система управления спуском полностью заменена цифровой на базе прибора БИУС (блок интегрирования угловых скоростей), разработанного в РКК «Энергия».

О ходе подготовки к запуску пилотируемого корабля «Союз МС-15» и готовности «Союза МС-14» к завершению полета доложил первый заместитель генерального директора РКК «Энергия» Сергей Романов.

С докладами о готовности всех систем и приборов корабля «Союз МС-15» и российского сегмента станции также выступили главные конструкторы, ответственные представители РКК «Энергия» и организаций-соисполнителей: РКЦ «Прогресс», НИИ ТП, Российские космические системы, НИИ «Субмикрон», НПП «Звезда», ЦНИИмаш, НИИ парашютостроения, КБ ХИММАШ, НИТС, НИИ СК, ЦЭНКИ, Служба ЕС АКПС, ИМБП, НИИ ЦПК, КБ «Салют» и др.

О результатах полета МКС, программе полета на предстоящий период, состоянии готовности МКС, Главной оперативной группы управления и средств обеспечения полета к выполнению программы очередной экспедиции рассказал первый заместитель генерального конструктора по лётной эксплуатации, испытаниям ракетно-космических комплексов и систем РКК «Энергия» Владимир Соловьёв. Всего в период экспедиции МКС-60 планируется к реализации 53 эксперимента, а экспедиции МКС-61 — 51 эксперимент по российской программе. Располагаемых ресурсов для выполнения программы экспедиции достаточно. Наземный комплекс, персонал управления полетом готовы к запуску корабля «Союз МС-15».

Представитель NASA Джонатан Броган рассказал о состоянии американского сегмента космической станции, заявив о готовности к прибытию пилотируемого корабля «Союз МС-15».

По итогам заседания Советом главных конструкторов одобрены предложения РКК «Энергия»:

по программе завершения полета корабля «Союз МС-14»;

по плану подготовки корабля «Союз МС-15» к запуску 25 сентября 2019 года и доставке на МКС экипажа корабля в составе трех человек.

Россия > СМИ, ИТ. Авиапром, автопром > roscosmos.ru, 29 августа 2019 > № 3105098

Оператор российских космических средств дистанционного зондирования Земли Госкорпорации «Роскосмос» продолжает оперативный мониторинг чрезвычайных ситуаций на территории Российской Федерации посредством российской орбитальной группировки.

В период с 22 по 29 августа 2019 года Роскосмос осуществлял мониторинг следующих событий:

наводнение в Дальневосточном федеральном округе (Хабаровский край, Амурская область, Приморский край).

По запросу МЧС России от 15 августа 2019 года была продлена активация Международной Хартии по космосу и крупным катастрофам, съемка пострадавших в результате наводнения районов проводится силами иностранных космических аппаратов — участников Хартии, в том числе радиолокационной аппаратурой:

природные пожары в Еврейской автономной области, Республиках Саха и Бурятия, Иркутской и Магаданской областях, Красноярском, Забайкальском и Камчатском краях, а также в Чукотском автономном округе;

подтопления в Еврейской автономной области;

подтопления в Хабаровском крае;

мониторинг плавучего энергоблока «Академик Ломоносов», Чукотский автономный округ;

обрушение стены здания в г. Новосибирск.

Кроме того, в рамках мониторинга СМИ на предмет природных и техногенных катастроф по всему миру были заведены следующие заявки:

природные пожары на Канарских островах;

природные пожары в Бразилии;

природные пожары в Италии;

природные пожары в Польше.

За отчетный период в МЧС России переданы российские данные дистанционного зондирования Земли в объеме 454 431 кв. км (81 маршрут без учета облачных). Госкорпорация «Роскосмос» поддерживает оперативное взаимодействие с МЧС России в целях своевременного реагирования на возникновение паводковой и пожароопасной ситуации и осуществления космического мониторинга пострадавших территорий.

Россия > СМИ, ИТ. Экология. Армия, полиция > roscosmos.ru, 29 августа 2019 > № 3105097

В Центре подготовки космонавтов имени Ю.А. Гагарина начались экзаменационные комплексные тренировки у основного и дублирующего экипажей МКС-61/62/ЭП-19. Первым к испытаниям на тренажёре корабля «Союз» приступил дублирующий экипаж в составе космонавта Сергея Рыжикова, астронавта Томаса Маршбёрна и участника космического полёта от ОАЭ Султана Аль Неяди.

Командир экипажа Сергей Рыжиков доложил членам экзаменационной комиссии о готовности начать тренировку. Затем экипаж вытянул билет с перечислением нештатных ситуаций, возможных во время тренировочного «полёта» на корабле. С какими именно трудностями предстоит столкнуться на тренировке, членам экипажа неизвестно, — это выяснится в ходе тренировки.

Видео: Центр подготовки космонавтов

Прежде чем занять свои места в креслах внутри тренажёра, Сергей Рыжиков, Томас Маршбёрн и Султан Аль Неяди пообщались с представителями российских и иностранных СМИ. Пять с половиной недель прошло с момента старта корабля «Союз МС-13», и вот Сергей Рыжиков и Томас Маршбёрн вновь дублируют, только с новым третьим членом экипажа. На вопрос сложнее или легче во второй раз выходить на экзаменационные тренировки, Сергей Николаевич ответил:

«Проводив товарищей в космический полёт, естественно, часть души отправилась с ними. Но повторное дублирование нам только в радость. Мы понимаем, что это на пользу нашему профессиональному развитию».

Томас Маршбёрн добавил, что сейчас легче уже сдавать экзамены, и он рад снова работать с Сергеем Рыжиковым. Говоря о Султане, командир дублёров отметил, что Аль Неяди приступил к подготовке ещё в процессе предыдущего дублирования, совместные тренировки помогли сплотить коллектив.

«Мы с Хаззаа в России уже целый год, — рассказал журналистам Султан. — У нас было много тренировок, как на тренажёрах, так и опыт выживания в лесисто-болотистой местности зимой. Мне нравится быть здесь. Надеюсь, в будущем смогу продолжать подготовку в ЦПК».

Султан подчеркнул, что для Объединённых Арабских Эмиратов Хаззаа Аль Мансури отождествляется с Юрием Гагариным, и он горд дублировать его. На что представители СМИ пожелали Аль Неяди стать арабским Германом Титовым, то есть космонавтом № 2 ОАЭ. Затем на российском сегменте МКС началась тренировка у основного экипажа МКС-61/62/ЭП-19 в составе космонавта Олега Скрипочки, астронавта Джессики Меир и участника космического полёта от ОАЭ Хаззаа Аль Мансури. Перед началом экзамена был пресс-подход экипажа. Корреспондентов интересовали самые разнообразные вопросы, в том числе о предстоящей научной программе, эмблеме экипажа, запланированных выходах в открытый космос и взаимоотношении в экипаже.

«Отсутствие опыта космических полётов у моих коллег компенсируется их высокой профессиональной подготовкой, — подчеркнул командир корабля „Союз МС-15“, бортинженер МКС-61 и бортинженер МКС-62 Олег Скрипочка, за плечами которого два космических полёта. — Экипаж у нас грамотный, есть желание работать в команде, но при этом у каждого отличная индивидуальная подготовка».

«Я горжусь тем, что стану первым арабским космонавтом на МКС, — признался Хаззаа Аль Мансури. — У меня будет много экспериментов, как совместных с коллегами, так и чисто арабских. Например, я посажу семечко финика и буду наблюдать, как он растёт на орбите».

Отвечая на вопрос о выходе в открытый космос, Олег Скрипочка рассказал о запланированных работах внекорабельной деятельности:

«В первую очередь, необходимо будет вернуть на Землю определённые элементы корабля „Союз МС“, что послужит основой для решения о продлении его ресурса. Сейчас это 210 суток. Может быть, получится данный срок увеличить. Один из ключевых моментов для работы МКС — заменить сменную панель системы терморегулирования станции».

Когда основной экипаж приступил к экзаменационным комплексным тренировкам, российским и иностранным журналистам представилась возможность пообщаться с начальником ЦПК имени Ю.А. Гагарина Героем Российской Федерации, заслуженным лётчиком-испытателем РФ Павлом Власовым, который рассказал о том, что во время 61/62-й экспедиции на МКС по российской научной программе запланировано 53 эксперимента. В числе новых экспериментов Павел Николаевич упомянул о «Биомаг-М», заключающемся в исследовании влияния факторов космического пространства при экранировании магнитного поля Земли на свойства культур микроорганизмов различных систематических групп, и «УФ-атмосфера» — картография ночной атмосферы в ближнем УФ-диапазоне широкоугольным детектором с большой апертурой и высоким пространственно-временным разрешением.

На вопрос о том, как повлияло на подготовку астронавтов из ОАЭ изменение программы полёта МКС на 2019 год в связи с неудачным стартом корабля «Союз МС-10», Павел Власов ответил:

«Когда стали понятны сроки завершения подготовки, у нас был сделан перерыв, астронавты съездили в отпуск на родину. Затем мы включили откорректированную программу подготовки, которая была успешно выполнена. Думаю, сегодня и завтра на экзаменационной комплексной тренировке экипажи подтвердят, что подготовка проведена качественно и надёжно».

Россия. ОАЭ. ЦФО > СМИ, ИТ. Авиапром, автопром > roscosmos.ru, 29 августа 2019 > № 3105095

Брифинг руководителя Федеральной антимонопольной службы Игоря Артемьева по завершении заседания Правительства

Из стенограммы:

И.Артемьев: Мне сегодня была предоставлена возможность уже в 13-й раз представить доклад о состоянии конкуренции в стране. Ещё в 2005 году в законе о конкуренции появилось требование, чтобы Федеральная антимонопольная служба готовила такой доклад. Очень мало стран приняли законодательство, предусматривающее, что Правительство в полном составе слушает доклад о состоянии конкуренции.

Мы всегда рассказывали не столько о достижениях, которые есть, сколько о недостатках, которые нам надо обязательно преодолеть. Сегодня, наверное, впервые за 13 лет я говорил о том, что есть определённый перелом. На мой взгляд, он произошёл, потому что появился указ Президента, который утвердил национальный план по развитию конкуренции. В развитие его Правительство приняло 18 отраслевых программ развития конкуренции – от образования до электроэнергетики и сельского хозяйства. Эти программы исполняются пока только наполовину, но они исполняются. По решению Президента и Госсовета программы развития конкуренции были приняты в каждом регионе. Я и мои заместители облетели два раза все регионы России, вместе с губернаторами провели соответствующие совещания. И сейчас губернаторы во всех регионах утвердили свои программы развития конкуренции. Это означает, что мы, ФАС, переходим от функции чисто охранительной к функции созидательной. Надо развивать конкуренцию.

Сегодня мы говорили о многих позитивных чертах. На них не буду останавливаться. Скажу о том, что нас беспокоит.

Целый ряд федеральных законов, которые мы разработали и которые согласованы в Правительстве, к сожалению, получили отрицательное заключение Государственно-правового управления Администрации Президента. Мы очень уважаем их мнение и будем работать над тем, чтобы в эту зимнюю сессию они были приняты. Что это такое? Это пятый цифровой антимонопольный пакет. Нельзя работать на основании законодательных норм, которые восходят по своему содержанию к 1960–1970-м годам прошлого века. Это невозможно, мир изменился, поэтому и законодательство должно быть другим.

Это закон об основах регулирования тарифов. Мы сейчас делаем грандиозную реформу тарифного регулирования. Сегодня мы говорили о том, что переходим на долгосрочные, десятилетние тарифы и даже в некоторых случаях можем думать о переходе на двадцатилетние тарифы. По принципу «инфляция минус». Это даёт стабильности компаниям, огромный инвестиционный и кредитный ресурс. Это изменяет всю ситуацию сразу, потому что даёт все необходимые элементы предсказуемости политики государства с точки зрения финансовых средств компаний. Под это можно брать кредиты, выпускать ценные бумаги. Совершенно другая история.

Это целый ряд вопросов, связанных с оборотом лекарств. Нам удалось под руководством Татьяны Алексеевны Голиковой вместе с Минздравом подготовить закон о взаимозаменяемости, по сути дела. Это означает, что будут конкурентные процедуры на торгах. И главное, у потребителя в аптеке будет выбор. Сегодня люди часто не понимают, не знают (и юридически это никак не оформлено), что если одна и та же органическая молекула с одним способом введения – это одно и то же лекарство. А разница в ценах достигает сотен раз! За счёт рекламы люди иногда вынуждены отказываться от лечения, не понимая, что рядом лежит российский препарат, который стоит 17 рублей. Такие вещи не решены сегодня, мы добиваемся решения этих вопросов. Сегодня надеемся получить ещё раз принципиальную поддержку Правительства в отношении того, что эти законы должны быть приняты в эту зимнюю сессию. Они являются составной частью национального плана по развитию конкуренции.

Много хорошего сделано в регионах. На федеральном уровне я бы отметил развитие биржевой торговли, которое сыграло существенную роль. Ведь как устроена жизнь? Я приводил пример на заседании Правительства, чуть подробнее о нём расскажу. Десятки случаев. У вас работает предприятие, но истекает пятилетний контракт с «Газпромом». Вам нужен газ. У вас есть инвестиции, вы хотите модернизировать своё предприятие, купить новое оборудование, но вы не знаете, будет ли продлён контракт. Вы приходите, и первое, что вам говорит служащий «Газпрома»: «Газа нет». Вы можете догадываться, каким способом решается эта проблема. Так было всегда. Что сейчас? А сейчас директор может на это наплевать. Он идёт и каждый день покупает газ на бирже. Там есть объёмы. Ему ни к кому не надо ходить. И «Газпром» обязан поставить через свою трубу газ, купленный на бирже, в приоритетном порядке.

То же самое касается нефтепродуктов. Придите в крупную компанию, особенно в наших огромных регионах, где монополизм процветает по нефтепродуктам. Попробуйте получить для своей частной бензоколонки, которую вы хотите развивать как малый бизнес, квоту на бензин. Ничего не получите. Пока, опять понятным способом, не договоритесь с кем-нибудь. А сейчас идёте на биржу и покупаете этот бензин.

Поэтому главное в биржевой торговле – вовсе не то, что есть индикаторы по ценам (что исключительно важно: есть с чем сравнивать цены, возникает понимание, сколько что стоит, рыночная конъюнктура, то есть это огромный шаг к рыночной экономике), а то, что это и есть реальная демонополизация рынков. Вот что важно, что сделало Правительство за последние годы.

Конечно, мы были двигателями всего этого, и нам очень приятно, что Минэнерго стало двигателем в этом отношении, Министерство экономики стало развивать всё это, Минфин, который увидел в этом отличную возможность собирать налоги. Поскольку на бирже все сделки легальные, тут же налоги берутся. Их не спрячешь через цепочку посредников или за офшоры, они прямо перед вами.

Мы не были бы ФАС, если бы не говорили о недостатках. Какие мы видим самые крупные недостатки?

Во-первых, я уже говорил, большинство законопроектов, подготовленных в развитие указов Президента, не принято парламентом. Мы прошли мучительную процедуру согласования по очень сложным законам. Достаточно сказать, что одним из законов мы отменяем вообще закон о естественных монополиях. Представляете, какая битва идёт вокруг него? Мы пока не продвинулись. Мы просим поддержки Председателя Правительства, который принимает личное участие и очень многое делает для того, чтобы законы были приняты. Например, закон о государственных унитарных предприятиях – практически о запрете этой формы. Если бы не вмешательство премьер-министра и личная позиция Президента, мы ничего бы не добились.

В проекте закона об основах тарифного регулирования укладывается вся система: что должно быть в тарифе, чего никогда не должно быть в тарифе, по каким нормативам он рассчитывается, по каким формулам. Ни в царской России, ни в Советском Союзе никогда закона о тарифах не было. Ничего этого нет сейчас. В результате тарифы водопроводных станций могут отличаться в одном и том же регионе в 50 раз. Вдумайтесь, что это такое? Вы в одном районе, я в другом. У нас рельеф один и тот же. Климат один и тот же. Почему кто-то должен платить в 50 раз больше? Можете это объяснить? Поэтому нужно заложить систему. И мы написали этот закон. Он прошёл сложный путь согласования, сейчас одобрен Правительством. Но опять есть отрицательное заключение ГПУ, к сожалению. Будем работать.

Как можно жить в одной из важнейших экономических регулирующих составляющих без федерального закона, когда это всё разбито по тысячам правительственных актов и актов местного значения? Как это всё собирать с точки зрения инвестиций? Ты приходишь со своим капиталом и говоришь: «Я хочу в Липецкой области построить завод. А какой у меня будет тариф?» А в ответ: «Какой будет, такой и будет». «Ну хотя бы в следующем году?» – «А мы не знаем». И опять начинается та же история, как с газом. А закон говорит, как это всё решается, какие эталоны, от чего отсчитывается, в какую сторону. Плюс мы закрыли дырки в законодательстве, через которые регионы сверх установленных Правительством нормативов по тарифам – на 3% («инфляция минус» же) – поднимали свои тарифы на 70%, 100%. Таких случаев было от 900 до 1800 каждый год.

Эти дырки закрыты нами с помощью парламента и Правительства, конечно.

Приняты федеральные поправки в закон об электроэнергетике и акты Правительства, которые не позволяют повышать тариф больше сверх установленного лимита, если нет согласия Антимонопольной службы и признания того, что тариф экономически действительно не обоснован. А экономически обоснованный уровень теперь не с потолка берётся, а с эталона. Он рассчитан. Это конкретная цифра на этот год. Тариф к этому эталону должен прийти, но выше он не должен подняться.

Поэтому повторяю ещё раз, тарифы в Российской Федерации в двух третях случаев выше эталонов, то есть завышены. И это то, что мы должны перевести в обязательные инвестиции. И то, что платит сегодня потребитель, нужно направлять на строительство и модернизацию новых станций. На ликвидацию потерь воды, тепла. Этот ресурс сегодня оценивается нами примерно в 180 млрд рублей, которые можно на это направить.

Конечно, большой бедой является картелизация экономики. Сегодня картели в дорожном строительстве, в фармакологии – они везде. Это сговор на торгах. Это означает, что цена для государства самая высокая. Платятся из бюджета огромные деньги. Но в чём беда? Когда мы заставляем компании на торгах вступать в конкурентные отношения, цена падает на 50, 60, 70%. А что говорит закон о госзакупках? Если вы сэкономили за счёт падения цены на торгах, вы можете по сложившейся цене за единицу купить больше на все оставшиеся средства. То есть вы можете пролечить не 100 тысяч больных, а 200 тысяч больных, если цена упала на 50%. А что это значит, если это онкология детская или неизлечимая другая болезнь? Это значит спасти 100 тысяч жизней.

У меня часто спрашивают, как конкуренция связана с жизнью. Вот вам пример из жизни. Одни торги могут спасти 100 тысяч человеческих жизней. А мы не можем сегодня добиться во многих случаях этой конкуренции на торгах. По многим причинам, которые лежат в законодательной области. Просто надо принять эти законы, надо выполнить указ Президента. Поэтому выполнение меньше чем на 50% «дорожных карт» — это, конечно, большой ущерб. Сейчас, правда, год ещё не закончился, но всё равно надо двигаться.

Низкие темпы приватизации, огосударствление экономики, мы всегда об этом говорим, массовые нарушения на торгах, в том числе по нацпроектам. Поэтому нужно интегрировать нацпроекты в национальные планы. Премьер и Президент дали такие поручения, мы этим занимаемся.

Недискриминационного доступа в газовую отрасль 20 лет так и нет. Везде есть, а там нет, там заповедник архаичных процедур. Если бы не биржевое окно, о котором я рассказал, то вообще была бы беда.

Медленное развёртывание электронной системы сопоставления цен. Сейчас компьютер, если вы правильно сформулировали программу и юридически всё правильно оформили, может вам за секунду дать систему сопоставления цен по какому-либо лекарству по всей стране. И вы знаете, какие разницы? 10, 50, 70 раз в пересчёте на одну таблетку. Значит, если у нас такая система сопоставления будет публична и развёрнута, мы можем моментально отправить кого надо на скамью подсудимых. И тогда таких желающих будет мало. Сейчас же мы добились всеобщей электронизации торгов. Теперь у нас всё идёт через электронные площадки – конкурсы, аукционы. Всё это теперь заведено в систему и независимого регистратора, и в единую систему сопоставления цен. Мы никак не можем её достроить, но достроим. Мы станем первым государством в мире, тем более, таким огромным, которое на всю свою территорию создаст единое электронное пространство госзакупок. И тогда эти цены дадут нам понятные индикаторы, сложившиеся в этот день, в этот час, в этот месяц. Злоупотреблений, и коррупционных в том числе, станет меньше.

У нас с госзакупками более или менее хорошие перспективы. А мы говорили сегодня о том, что у нас происходит с госпродажами. Приватизация медленно идёт, но там процедуры прозрачные. А посмотрите, сколько у нас неконкурентных процедур при продажах имущества. Рыбная квота – достаётся бесплатно. Кому? Почему? Почему там не провести аукцион? Мы об этом много лет говорим. А вы слышали где-нибудь или видели хоть одно объявление о продаже таможенного конфиската? Хоть один раз вы видели где-то в интернете оферту о том, что можно куда-нибудь прийти, и там будут продавать таможенный конфискат? Нет, конечно. Но если говорить общо, то у нас существует 54 разные процедуры. Почти все они закрытые или полузакрытые. На миллиарды долларов продаётся различного рода ресурсов, товаров, услуг, деньги за которые должны идти в бюджет, неизвестным образом. Я сегодня уже говорил, что я седьмой год подряд об этом говорю. Мы написали закон – мы не можем его принять. Министерство экономики написало свой закон – не может его принять. Мы просим Председателя обратить на это внимание. И с вице-премьером –министром финансов Антоном Силуановым я об этом дважды разговаривал, мы должны добиться единой аукционной процедуры продажи. Ведь что нужно на продаже имущества государству? Побольше денег в бюджет, чтобы на социальную сферу это пустить. Какие ещё тут могут быть процедуры, какие предквалификации? Пришёл, купил и отдал деньги – все пошли в бюджет, всё понятно. Ничего этого не происходит. У нас процедура банкротств, например, когда там тоже часть имущества государства, по сути дела, реализуется… Площадки электронные некоторые создаются специально на одну единственную процедуру – чтобы провести это банкротство фальшивым образом и закрыться. Вот такие истории бывают. Но это же тоже большой вопрос.

Теперь самое главное в этой части — планы. Надо, во-первых, просто исполнить указ Президента и решения Правительства, Госсовета по развитию конкуренции в стране. Теперь правовая основа есть. И вторая задача на перспективу — нужно сделать новый национальный план по развитию конкуренции на 2021—2025 годы. Содержательно важный. Не слова ради слов, а конкретных мероприятий по каждой отрасли, что нужно сделать. Это самое главное сейчас, к этому надо готовиться. Уже в 2020 году мы должны Президенту представить от имени Правительства проект указа Президента. И так делать каждые пять лет. Пятилетнее планирование — хороший срок для такого рода мероприятий.

И коротко о законе о комплаенсе. Спасибо Правительству, что оно поддержало сегодня. В чём здесь смысл? Во многих странах и теперь в нашей стране есть законодательные новеллы, которые говорят о чём? Что если сама компания — хозяйствующий субъект (частная, государственная, какая угодно) устанавливает, как правило, довольно стандартный набор мер предупреждения нарушений антимонопольного законодательства, обучает своих сотрудников под подписку, говорит вот это делать нельзя, нельзя вступать в картельные сговоры с конкурентом по фиксации цен на продукцию, нельзя делить рынок, и компания наказывает своих сотрудников сама, без всякого нашего вмешательства, либо судов, либо прокуратуры, за то, что они что-то из этого нарушают… Вот они делают сейчас это, очень многие компании, такие как «Сибур», пивоваренная компания «Балтика», МТС сделали уже с нашей помощью эти комплаенсы. А Ассоциация антимонопольных экспертов сделала шаблон-протокол, какой должен быть комплаенс — принимайте и работайте. Так вот я сегодня достаточно подробно объяснял, почему бизнесу это выгодно? Казалось бы, это затраты на обучение и всё остальное. Во-первых, ты не попадёшь под оборотный штраф, потому что ты предупредишь нарушение, а второе – есть проблема квалификаций. Ведь часто мы приходим и снимаем информацию с компьютеров во время проверки в компании и видим, что начальник одного сбыта, заместитель генерального директора, по электронной переписке сговаривается о ценах с заместителем генерального директора другого сбыта в конкурирующей компании. Это картель. Сейчас мы что сделаем? Мы компанию — на оборотный штраф, и, соответственно, она будет платить, её ещё и не допустят потом к госзаказу, то есть будет много проблем как уголовного характера, так и административного. Что произойдёт в случае, если мы видим, что это сотрудник в рамках принятого комплаенса расписался, что он знает, что так делать нельзя? Он проходил обучение, сдал соответствующие зачёты и экзамены, проходил переквалификацию – компания сделала всё, чтобы он так не делал. Мы, скорее всего, на компанию не будем накладывать штраф. Мы этого человека сдадим правоохранительным органам как мошенника, пусть его судят и отправят на скамью подсудимых, а компанию оставим в покое. Вот зачем бизнесу нужно принятие такого закона. Тут совпали интересы государства и бизнеса. Такой закон будет принят в ближайшее время.

Вопрос: Расскажите про законопроект о ликвидации унитарных предприятий. В него внесены поправки, он лежит. Расскажите об основных проблемах с этим законопроектом, основных позициях. Есть ли среди унитарных предприятий лоббисты, которые против этого законопроекта?

И.Артемьев: Основные лоббисты против этого закона – губернаторы. В чём смысл этого закона? Мы говорим, что ГУП – это очень плохая форма, потому что даже реестр имущества не виден, оттуда имущество уплывает налево, это незаметно, финансовые результаты и так далее. Закрытая контора, которая нужна была для спасения в 1990-е годы, чтобы кто-нибудь возник и что-нибудь сделал. После этого был принят закон об акционерных обществах, обществах с ограниченной ответственностью, потом целую реформу Сергей Семёнович Собянин проводил в отношении бюджетных учреждений. Мы не говорим: убейте это, чтобы там ничего не было. Вы просто преобразуйте унитарное предприятие в бюджетное учреждение, где всё прозрачно, ведётся реестр имущества, реестр движения средств. Воровство прекратите, прекратите антиконкурентные истории, в том числе примите комплаенс, о котором я говорил. Мы работаем как в XIX веке, когда самое лучшее, что было, – это телеграф или телефон. Речь идёт о том, чтобы это были современные формы хозяйствования, прозрачные и открытые для налоговой сферы, бюджетной, для контроля за расходованием бюджетных средств. Это же государственные предприятия. Но многие губернаторы в силу инерции, будем говорить так, а некоторые не в силу инерции, а в силу того, что они отлично понимают, зачем рыбу ловить в мутной воде, стали лоббировать этот вопрос на уровне прежде всего Земельной палаты, Совета Федерации. И убедили и депутатов Совета Федерации – они выступили резко против этого закона, – а потом и депутатов Госдумы, и депутаты очень сильно колебались. Мы проводили слушания во всех фракциях парламента и везде слышали критику. Мы подготовили пакет поправок, который исключил оттуда запрет таких предприятий в сфере культуры, например, или на Российской Севере, где экстремальные условия. Но в конечном итоге принципиальную позицию занял Председатель Правительства: он доложил Президенту, что это принципиально важно для развития конкуренции в стране. А Президент подписал, как вы знаете, национальный план, где было прямо написано, что это всё нужно сделать. Да, с переходным периодом – мы продлили его до 2025 года. Но сделать. И сегодня на доклад Председателя Правительства Президент ответил, что он согласен, и ушла рекомендация Президента и Председателя Правительства парламенту принимать этот закон. Принимать, потому что Правительство убеждено в его необходимости и Президент убеждён. Он будет принят.

Вопрос: Игорь Юрьевич, Вы сегодня сказали, что уже пора принимать новый национальный план. Можете назвать самые амбициозные задачи на будущее?

И.Артемьев: Знаете, один будет вытекать из другого. И мы, конечно, должны включить обратную связь. Мы вначале посмотрим, чего достигли не на бумаге, не в отчётах, а в реальности российские регионы и мы все здесь, на федеральном уровне. Но общие тенденции остаются: ликвидация государственной экономики, массовая приватизация, решительная поддержка малого и среднего бизнеса во всём, изменение соответствующих экономических режимов для инвесторов – инвестиции дают конкуренцию. Это меры, как ни странно, защиты труда, повышения производительности труда, безусловно. Это автоматизация, которая даёт гораздо более высокий прогресс инноваций и развивает конкуренцию. Это защита прав интеллектуальной собственности и многие другие вопросы.

Но вначале мы сделаем небольшую остановку. Мы проанализируем: мы всё это придумали, а мы реализовали на бумаге или в реальности? Мы проедем все российские регионы, посмотрим на все сделанные объекты, на все принятые нормативные акты, чтобы убедиться, что мы не впустую работали.

И тогда мы предложим Президенту план. Безусловно, мы думаем заложить в национальный план несколько новых стратегических идей. Одну из них могу назвать: надо уничтожить российские госкорпорации, перевести их в другие организационные формы, в акционерные общества. И поскольку госкорпорации сегодня утверждаются официально федеральным законом, пусть они сейчас уже меня услышат, ещё за несколько лет: они должны стать простыми акционерными обществами без привилегий. Тогда будет конкуренция.

Вопрос: ВТБ говорил, что хотел купить половину терминалов в Тамани у украинской «Кернел». Давали ли вам такую заявку?

И.Артемьев: Пока нет.

Вопрос: Ещё говорили, что консорциум инвесторов во главе с китайской Fosun хотят купить компанию «Голд». У вас было это на рассмотрении, но вы продлили. Почему?

И.Артемьев: Мы продлили, потому что надо разобраться. Поскольку приходит иностранный инвестор, то, первое, нам нужно разобраться, попадает ли эта сделка уже не под закон о защите конкуренции, а под 57-й закон – закон об иностранных инвестициях в стратегические сферы. Поскольку хозяином этой компании является Китайская Народная Республика, мы, возможно, должны готовить этот вопрос на правительственную комиссию по иностранным инвестициям. Об этом говориться в 57-м законе. Я думаю, что у этой сделки будет хорошая судьба, но мы должны соблюсти все процедуры. Теперь, раз мы идём не только по 135-му, но и по 57-му закону (возможно, окончательное решение мы вынесем сегодня), то нам нужно время для согласования с двенадцатью ФОИВ. Они должны высказать своё мнение, насколько инвестиция полезна для России, целесообразна. И тогда правительственная комиссия во главе с премьер-министром скажет да и эта сделка будет реализована. Это более сложный механизм.

Мы сегодня должны сказать, применим ли к этой сделке 57-й закон. Пока могу сказать только одно: то, что я читаю (сейчас готовится заключение юридической службы профильного управления) – может быть, там понадобится 57-й закон.

Вопрос: Игорь Юрьевич, а как относитесь к предложению ВТБ о создании объединённого зернового холдинга? Это же будет фактически огромная государственная корпорация, об уничтожении которых Вы только что сказали.

И.Артемьев: Так и отношусь, как сказал. Если мы хотим, чтобы эти корпорации, то бишь наши российские «чеболи», говоря корейским словом... Я уже не раз говорил о том, что корейское экономическое чудо появилось исключительно благодаря тому, что они разрушили свои корпорации-монополии. Все говорят, что надо сэкономить на эффекте масштаба, но никто не понимает, что конкуренция при этом просто будет убита и результат будет экономически плачевный. Они провели гигантскую реформу – они преобразовали свои «чеболи» в акционерные общества, раздробили их, поддержали малый бизнес и достигли корейского экономического чуда. Весь смысл национальных планов, что мы пишем, похож на это. Мы хотим российского экономического чуда – без конкуренции его не будет. Но мы движемся в этом направлении. Количество в качество обязательно перейдёт.

Поэтому здесь ответ такой: здесь важен размер и важны преференции, ведь акционерные общества равны, а поскольку госкорпорации принимаются специальным федеральным законом, у них очень много преференций и особенностей. Они их используют как антиконкурентное преимущество, убивают всех своих конкурентов. Так какая может быть рыночная экономика? Не может такого быть. В оборонке, в закрытых сферах я могу это понимать, там это надо иногда. А на открытых рынках это бред какой-то. В дорожном строительстве зачем это?

Вопрос: Относится это к ВТБ и зерну, то, что Вы говорите?

И.Артемьев: Зерно – открытый рынок, конечно.

Вопрос: Игорь Юрьевич, некоторое количество времени назад Вы предлагали также изменить принцип распределения допусков авиакомпаний к международным рейсам. Какая-то конкретика есть уже, предложения?

И.Артемьев: Наше письмо на эту тему скоро уйдёт в Правительство вице-премьеру Акимову и в Росавиацию, мы над ним работаем. И мы опубликуем его, я думаю.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 29 августа 2019 > № 3104390 Игорь Артемьев

Заседание Правительства

Первый вопрос повестки – о состоянии конкуренции в Российской Федерации.

Из стенограммы:

Вступительное слово Дмитрия Медведева на заседании Правительства

Д.Медведев: Уважаемые коллеги!

Начнём с вопроса, посвящённого состоянию конкуренции в нашей стране. Мы этот вопрос регулярно, один раз в год, рассматриваем, поскольку здоровая конкуренция – это одно из ключевых условий развития и функционирования рыночной экономики в любой стране и лучший механизм отбора эффективных идей и решений. Подробнее о ситуации доложит руководитель антимонопольной службы, а я обозначу несколько ключевых моментов.

В докладе традиционно уделяется внимание вызовам, стоящим перед нашей экономикой. Прежде всего это изменение факторов, которые отвечают за её рост. Это происходит не только с нашей экономикой, а вообще с экономиками мира. На это надо реагировать. Такие вещи, как богатство природных ресурсов и дешевизна труда, уступают место технологиям и инновациям, стираются прежние границы. А цифровые технологии активно используются не только в позитивном измерении, но и для завуалированной монополизации рынка и картельных сговоров. Это тоже надо понимать. Существуют и другие негативные факторы. Сохраняются такие тенденции по государственному ресурсу, который используется подчас с избытком. Доля государства в экономике остаётся высокой, об этом неоднократно говорили аналитики, коллеги, которые отвечают за эти вопросы.

Очевидно, что есть ещё один вызов – это слабый уровень развития малого и среднего предпринимательства. Именно поэтому у нас есть специальный проект на эту тему, есть национальный план по развитию конкуренции, приняты «дорожные карты» по отдельным отраслям. Мы утвердили новый стандарт развития конкуренции в регионах. Ведётся актуализация «дорожных карт» в этой сфере.

Здесь есть результаты. Есть и цели, которые не достигнуты. В 2018 году был подготовлен ряд существенных законодательных инициатив. Сейчас рассматривается законопроект о запрете создания унитарных предприятий на конкурентных рынках. Исхожу из того, что в осеннюю сессию этот документ будет принят. Готовятся и другие решения.

Работа по улучшению деловой среды влияет на ситуацию в стране, с другой стороны – находится под влиянием внешних факторов. Всё это отражается на рейтингах и на целом ряде других вопросов, о которых коллеги знают.

Сегодня также рассмотрим изменения в Градостроительный кодекс и закон о предоставлении государственных и муниципальных услуг в сфере строительства. Этот законопроект унифицирует порядок и условия предоставления государственных и муниципальных услуг в сфере строительства на территории всей страны. В соответствии с ним с 1 января 2020 года сокращается срок выдачи разрешения на строительство – с 7 до 5 рабочих дней, а также срок выдачи градостроительного плана земельного участка – с 20 до 14 рабочих дней, что должно ускорить прохождение этих процедур.

Обсудим и законопроект о ратификации соглашения с Европейской организацией ядерных исследований (ЦЕРН). Это крупнейший в мире научно-исследовательский центр. Я там относительно недавно был – 10 июня. Посмотрел, как организована работа, пообщался с нашими учёными. Это, конечно, производит впечатление. Мы уже не одно десятилетие успешно сотрудничаем с ЦЕРН и заинтересованы в продолжении и развитии этих контактов. Новое соглашение создаёт для этого необходимую правовую базу.

Распределяется целый ряд субсидий и трансфертов.

Выделяем деньги на развитие системы здравоохранения четырём регионам: Красноярский край, Хакасия, Кемеровская и Самарская области. Кроме того, продолжаем оказывать поддержку людям, пострадавшим от паводков в Иркутской области. Здесь выделяются деньги для поддержки малого и среднего бизнеса из резервов Правительства – такое предложение есть. И на поддержку сельхозтоваропроизводителей тоже выделяются деньги. В общей сложности – в районе 800 млн рублей.

Давайте рассмотрим эти вопросы. Начнём с доклада руководителя Федеральной антимонопольной службы. Пожалуйста, Игорь Юрьевич.

И.Артемьев: Позвольте в соответствии с законом «О защите конкуренции в Российской Федерации» представить 13-й ежегодный доклад Федеральной антимонопольной службы о состоянии конкуренции в стране.

Как сказал уже Дмитрий Анатольевич, большим достижением было принятие указа Президента, утвердившего национальный план по развитию конкуренции, а также решение Правительства, утвердившее огромную «дорожную карту», состоящую из 18 отраслевых «дорожных карт» развития конкуренции, и решение Госсовета, которое привело к изменению стандарта развития конкуренции в российских регионах. Тем самым была создана правовая основа развития конкуренции в нашей стране.

Одной из главных задач на этом этапе по исполнению национального плана является интеграция российских национальных проектов, в которые вкладываются огромные средства, с национальным планом по развитию конкуренции. Вы, Дмитрий Анатольевич, уже распорядились обеспечить безусловное исполнение мероприятий национального плана по развитию конкуренции, интегрировав его в национальные проекты.

Мы исходим из того, что национальные проекты, куда вкладываются большие деньги, должны проходить конкурентно, открыто и транспарентно. Кроме того, они должны создавать не только рабочие места, но и новые конкурентные предприятия и формировать условия для развития конкуренции в тех отраслях, в которых национальные проекты реализуются. В противном случае это может превратиться в простое освоение средств, и только.

Как идёт исполнение «дорожных карт», утверждённых Правительством? Средний уровень исполнения отражает отношение прежде всего отраслевых ведомств к конкуренции в принципе, на мой взгляд. Исполнение по срокам, которые были установлены решением Правительства, составило 41,5%, в некоторых случаях ещё ниже. Высокая степень исполнения у Минфина, Минэнерго, Минтруда, более слабое исполнение – у Минздрава, Минстроя, Минсельхоза.

Я понимаю, что это могут быть разного калибра мероприятия и задачи, которые годами не решались, но тем не менее, Дмитрий Анатольевич, очень хотелось бы в сегодняшнем проекте решения отметить необходимость исполнения и, в общем, конечно, помощи нам с контролем за исполнением этих планов. Эти планы выстраданы, выверены, они десятилетиями готовились, и поэтому, конечно, их неисполнение тормозит развитие конкуренции, всей нашей экономики и её эффективность.

По регионам. Мы облетели все наши регионы дважды, я и мои заместители, все абсолютно губернаторы вместе с нами не просто провели совещания… 100% субъектов утвердили ключевые показатели конкуренции, они могли из 43 показателей выбрать 33, которые им подходят. Они внесли изменения в соответствующие положения об органах исполнительной власти, они приняли соответствующие акты о предупреждении нарушения антимонопольного законодательства в системе самой власти в регионах.

В итоге на 14% снизилось нарушение самими органами власти как на федеральном, так и на региональном уровне закона о конкуренции и сопутствующих ему законов – закона о госзакупках и других. В целом за последние три-четыре года это снижение составило более 40%. Напомню, что Президент утвердил нам показатель снизить в полтора раза к 2020 году. Мы близки к этой цифре. Мы близки и к цифре, которая говорит о том, сколько в госзакупках должны получать малые предприниматели по 44-му закону. Целевой показатель был определён Президентом в 31%, сейчас уже 29,7. А вот по 223-му закону, где целевой показатель 18%, всего 12% – сегодня наши компании не очень охотно работают с малым бизнесом, можем сделать такой вывод.

У нас не очень благополучно обстоят дела с законодательными актами, которые принимаются в рамках национального плана. Дмитрий Анатольевич, я ещё раз хочу сказать Вам огромное спасибо и Президенту России за то, что закон об ограничении использования такой организационной формы, как унитарные предприятия, безусловно, будет принят в эту сессию парламента, но для этого потребовались титанические усилия.

Все остальные законы (их семь), ключевые законы – пятый цифровой антимонопольный пакет, закон об основах регулирования тарифов, реформирования и правового регулирования естественных монополий – не приняты. Они все мучительно согласованы в Правительстве, одобрены вице-премьерами, но на всех них имеются отрицательные заключения ГПУ.

Мы продолжаем работать с Государственно-правовым управлением Администрации Президента, стараемся, но очень медленно движемся в силу разногласий, которые у нас возникли.

Далее. Утверждены правила недискриминационного доступа, а это основополагающий документ, регулирующий не просто экономику в нашей сфере, а её эффективность. Правила недискриминационного доступа на товарный рынок почтовой связи и теплоснабжения – это очень важно. Внесены нами пока в Правительство уточнённые акты аналогичного содержания по газу, газохранилищам. Они пока не приняты. 20 лет уже как они не приняты, и 20 лет на этом рынке продолжается то, что продолжается.

Тарифное регулирование. Мы впервые переработали вместе с нашими коллегами из отраслевых ведомств все нормативные акты и нормативную базу. Мы перешли к долгосрочным тарифам на формульное ценообразование. Мы уже утверждаем семи- и десятилетние тарифы, что резко повышает инвестиционную привлекательность компаний, таких как «РЖД». Второе – все средства, полученные в результате сокращения издержек, остаются в распоряжении компаний. Вместе с тем сама система тарифного регулирования, особенно после принятия закона об основах тарифного регулирования с переводом на эталонную, в ближайшие два года должна быть кардинально реформирована и стать современной, как в некоторых странах мира.

Иду дальше по линии уже конкурентных процедур и торгов. Я хочу привести пример не из закона о госзакупках, а то, что реализовало на практике Министерство связи.

По результатам первого и второго этапа электронных торгов по подключению социально значимых объектов к сети Интернет было сделано не просто всё по закону, а правильно. В результате уже на первых торгах экономия составила 53%, или 3 миллиарда рублей, а в целом по всей системе по всей стране она может составить до 90 млрд рублей. Вот ресурсы бюджета, и это притом что нарушения на торгах составляют в общей сложности… Примерно в одной трети торгов и более нарушается законодательство о госзакупках и конкуренции, экономия составляет 0,5%.

Биржевая торговля – инструмент развития конкуренции. Биржевую торговлю мы очень активно развивали, не только по газу и нефтепродуктам, но и по целому ряду других материалов: по лесу, по минеральным удобрениям, по сельхозпродукции, также по вагонам, углю, лому чёрных металлов и так далее.

Хочу объяснить, что здесь дело не только в справедливых ценах и появлении индикатора. Главное не в этом. Главное в демонополизации отрасли. Если раньше какое-то предприятие, которое хотело поставить инновационное оборудование, но нуждалось в поставках газа на длинный период, должно было идти на поклон к служащему «Газпрома» и выпрашивать пятилетний контракт, то теперь оно (может, конечно, оно его и выпрашивает, но у него есть второе окно) может всегда, каждый день (там идут ежедневные торги), купить его на бирже без всяких проблем, и он ему будет поставлен в обязательном порядке.

Это и есть демонополизация в газовой отрасли, снижение доминирующего положения на рынке поставки нефтепродуктов. Это огромная работа, проведённая всем Правительством, прежде всего Минэнерго, Министерством экономики и нами, для того чтобы достичь этих целей. Эти цели достигнуты.

После принятия четвёртого антимонопольного пакета нам следовало ещё больше следить за глобальными сделками, которые проходят в мире, которые ограничивают конкуренцию в России. Координируя эту работу вместе с такими странами БРИКС, как Китай, Индия, Бразилия и ЮАР, и выдвигая согласованные позиции, например, в таких сделках, как «Байер» и «Монсанто», мы добились для восстановления конкуренции компенсаций на сумму до 500 млн американских долларов безвозмездно, для того чтобы они передали нам соответствующие семена, уникальные генетические линии.

Можно сказать, что это на самом деле приведёт к тому, что мы спасли пять лет нашего времени. Так нужно делать и по другим сделкам. Мы это делаем под руководством вице-премьеров.

О международном сотрудничестве. Даже с трибуны ООН нам предстоит выступать по борьбе с международными картелями. Внесён в повестку ООН вопрос о так называемом Приложении F, которое говорит о плохих практиках транснациональных корпораций. Мы знаем, из каких стран они происходят, эти транснациональные корпорации, которые осуществляют дискриминацию целых стран и народов, в том числе и нашей страны. И ООН должна это признать, приняв соответствующее положение. Мы это делали вместе с МИДом.

Малое предпринимательство. Здесь плохо. С одной стороны, мы можем сказать, что госзакупки сегодня, те, которые попадают в руки малого бизнеса по 223 и 44-му законам, составили уже 2,7 трлн рублей, и это огромный успех (напомню, что шесть, семь, восемь лет назад это было 200 млрд и даже меньше), но вместе с тем они сокращаются. Сокращается малый бизнес на 4–5% ежегодно. Значит, причина не в госзакупках, причина в другом, и надо искать эти причины.

Картели. Самые картелизованные рынки – это стройка, фармакология прежде всего. Мы об этом много раз говорили.

И теперь о задачах и проблемах очень коротко.

Во-первых, надо просто национальный план и законы принять, о которых мы говорили, в том числе по тарифам. По картелизации экономики принят специальный план и поправки в закон.

Низкие темпы приватизации следует отметить, нарушения на торгах носят массовый характер, в том числе при реализации национальных проектов. Отсутствие правил недискриминационного доступа к газу, устаревшие правила недискриминационного доступа в «РЖД»; медленное развёртывание современных электронных систем контроля сопоставления цен (фармацевтика, строительство, государственный заказ); огосударствление финансового сектора, в том числе и по объективным причинам; неконкурентное предоставление природных ресурсов хозяйствующим структурам, то есть это, что называется, и без торгов, и «под столом»; отсутствие единых процедур по продаже имущества.

Мы очень много говорили о госзакупках, но о продажах имущества сегодня вы вообще не услышите нигде. И ещё раз хочу повторить, уже, наверное, в восьмой раз я хочу об этом сказать, в восьмом докладе: мы не увидим нигде публичных объявлений о продаже конфиската, вещественных доказательств, которые использует следствие. Я уж не говорю о природных ресурсах, которые мы раздаём бесплатно, без конкурентных процедур во многих случаях, и кто-то обогащается, создаётся неконкурентная среда.

Завершая выступление, хочу сказать ещё одну вещь, перед тем как перейти к формулированию уже стратегии на ближайший год. Мне хотелось бы обратить внимание, что заработная плата центрального аппарата Федеральной антимонопольной службы (да и территориальных органов) в два раза ниже, чем у наших друзей из Налоговой службы. Это просто чтобы сказать, какое обеспечение мы сегодня имеем.

Основная задача – исполнить указ Президента «О национальном плане» и акты Правительства и начинать подготовку… Уважаемый Дмитрий Анатольевич, я хотел бы, чтобы это тоже нашло отражение в решении: подготовить и принять новый национальный план по развитию конкуренции в России на 2021–2025 годы, который обеспечит развитие конкуренции в стране на федеральном, региональном и муниципальном уровнях, то есть по всем уровням власти.

Д.Медведев: Коллеги, какие будут вопросы, комментарии, предложения к решению?

В.Скворцова: Доклад, который представила Федеральная антимонопольная служба, был внимательно проанализирован Минздравом, и в мае мы представили замечания к проекту доклада в связи с тем, что доклад не учёл большое количество нормативных актов, выпущенных Минздравом, те позиции Минздрава, по которым выиграны суды (по некоторым позициям) с Федеральной антимонопольной службой. Ни одно замечание из этого свода не было учтено в докладе.

В июне, увидев, что замечания не были учтены, мы послали повторное письмо с просьбой провести согласительное совещание и при невозможности такого подхода – зафиксировать особое отношение, особую позицию Минздрава. Это касается развития фармацевтического рынка, первой в нашей стране электронной системы сопоставления цен, которая фактически отрабатывается на основе фармацевтики, и других позиций.

Я убедительно прошу, Дмитрий Анатольевич, дать поручение доработать вместе с ФАС доклад, учтя позиции Минздрава по сфере здравоохранения и фармацевтики, при необходимости провести согласительную рабочую встречу на площадке вице-премьера.

Д.Медведев: Игорь Юрьевич, с учётом позиции Минздрава я просил бы вас совместно поработать, потом мне доложить окончательные предложения или, если вы не сойдётесь в чём-то, тогда уже просто отдельно позиции по вашим подходам.

И.Артемьев: Сделаем это с удовольствием.

Д.Медведев: Давайте это отметим в протокольном решении, так же как и предложения, которые были высказаны руководителем антимонопольной службы, и тогда примем решение.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 29 августа 2019 > № 3104388 Дмитрий Медведев

Встреча с врио губернатора Забайкальского края Александром Осиповым

Александр Осипов информировал Президента о ходе работы в рамках ликвидации последствий пожаров и планах социально-экономического развития региона.

А.Осипов: Я хотел бы доложить Вам, как у нас развивается сейчас ситуация. Первое, о чём хотел бы доложить, – это о ходе ликвидации последствий крупномасштабных пожаров, которые у нас произошли 19 и 21 апреля. Тогда пострадало почти 900 человек. Всем на сегодняшний день осуществлены социальные выплаты. Почти 120 семей потеряли жильё. На сегодняшний день 85 из них жильём обеспечены, 33 сейчас в стадии строительства, приобретения жилья. Восстанавливаем мосты, водозаборы, библиотеки. Хотя непросто это даётся, в целом везде находимся в сроках, которые определили Вы своим указом.

Ключевой задачей для нас является восстановление сельского хозяйства. У нас сгорело 120 чабанских животноводческих стоянок. На сегодняшний день организована работа по их восстановлению.

Мы как государство несём обязанность выплатить весь ущерб пострадавшим, но мы не оставляем людей и знаем Вашу бескомпромиссность во всём, что касается интересов людей. Поэтому мы и сами так же к этому относимся, стараемся помочь. И с подрядчиками – смотрим, чтобы подрядчики выполняли свои обязательства, и эти деньги никуда не ушли, и чтобы до холодов были восстановлены все пострадавшие стоянки.

В.Путин: 33 семьи ещё нужно жильём обеспечить?

А.Осипов: Мы сейчас занимаемся: приобретаем и строим.

Хотел бы поблагодарить, отметить министров, которые помогали нам в восстановлении, – и Патрушева, и Якушева, и Зиничева, и Мединского, даже всех можно назвать, – за очень оперативную, качественную поддержку в ликвидации последствий.

Хотели бы очень поблагодарить Вас за то, что Вы пошли на то, чтобы издать отдельный указ, который нам позволил, во-первых, сроки обеспечить, во-вторых, восстанавливать реально утерянные объекты. Спасибо.

Сейчас хотел бы рассказать ещё Вам о том, что мы делаем по развитию. Вы сами знаете, в каком состоянии Забайкальский край, социально-экономическое положение.

Мы разработали по прямому указанию Дмитрия Анатольевича, под руководством Антона Германовича Силуанова, с участием Минвостокразвития и федеральных министерств, план экономического и социального развития. Он предполагает привлечение 1,3 триллиона рублей инвестиций, позволяет удвоить нам практически ВРП, позволяет создать 60 тысяч новых рабочих мест. На сегодняшний день он находится в стадии согласования, позволит принципиально изменить экономику и занятость. Первые 15 проектов, мы уже начали их реализацию, они погружаются сейчас в территорию опережающего развития, которую мы создали по решению Дмитрия Анатольевича 1 августа. Территорию опережающего развития создали, первые 15 проектов там – проекты предельно конкретные, понятны участники, кто там, соответственно. Поэтому сейчас уже непосредственно реализуем.

В.Путин: На Удокане что-то происходит?

А.Осипов: Да, идёт нарезка карьера, идёт подготовка извлекающей фабрики, строится инфраструктура, всё осуществляется. Мы параллельно договорились и будем делать, у нас это удалённая северная территория, договорились о том, что будем поддерживать социальной инфраструктурой, делать специальные профессиональные, образовательные учреждения, по всем видам социального обеспечения помогать.

Есть два важных ограничения у нас касательно реализации этого плана. Первое из них – это тарифы. Я уже к Вам обращался, и Вы тогда принимали положительное решение. В принципе, сейчас эта работа ведётся.

В.Путин: Там разница очень большая с соседними регионами. С Иркутском 70 процентов, по-моему?

А.Осипов: Да, большая разница со всеми соседними регионами. Сейчас подготовлено два решения. По одному из них есть вариант принятия решения, может быть, даже с начала года. Поэтому просили бы Вашей поддержки.

Что ещё позволяет сделать план, который мы разработали. Вы знаете о том, что у нас регион очень дотационный. Реализация этого плана, получение результатов позволяет изменить степень дотационности бюджета. Уже к 2024 году мы можем на треть снизить степень дотационности, к 2026 году – вполовину, и в последующем стать бездотационным регионом. Поэтому могут принципиально измениться наши и социальные возможности, и бюджетные возможности в случае реализации этого плана.

Мы активно вошли в национальные проекты. На сегодняшний день, Владимир Владимирович, у нас уже есть положительная тенденция. Впервые за несколько лет у нас идёт положительный рост промышленного производства, оборота розничной торговли, объёма платных услуг населению, и снизилась на один процент безработица в крае.

Конечно, большей частью это эффект от ожиданий, надежд и от веры бизнеса в то, что мы делаем. Это ещё не те эффекты, которые мы могли бы получить в результате реализации плана, потому что там, естественно, надо год, два, три. Но это уже показывает, что поддерживается то, что мы сегодня делаем.

Активно мы вошли в национальные проекты, реализуем более 120 крупных объектов, строительство и ремонты осуществляем. Запланировали поставить 300 детских площадок, почти 250 спортивных площадок. Будем делать около 16 школ, 60 детских садов и ясельных пристроек, ещё объекты физической культуры, спорта и так далее.

В.Путин: Не забывайте про ремонт.

А.Осипов: Вот я хотел как раз с этим к Вам обратиться.

В.Путин: Новые обязательно надо строить, но надо не забывать и о состоянии тех учреждений, которые уже работают, и по школам, и по детским садам.

А.Осипов: Абсолютно верно, Вы предвосхитили вопрос. У нас четыре тысячи объектов. К сожалению, за прошедшие годы накопилась такая ситуация: 999 – удивительная цифра получилась – объектов прошлого века в деревянном исполнении. И мы, конечно, сейчас национальными проектами в общем подходе распределения денег не охватываем эту специфику нашего края. 1500 объектов находятся за пределами эксплуатации и требуют ремонта. Поэтому мы сейчас готовим план восстановления социальной инфраструктуры, но нужна будет поддержка федерального центра.

И аналогичная ситуация у нас по жилищно-коммунальному хозяйству. Из 880 населённых пунктов у нас только 100 имеют централизованное водоснабжение, канализацию, и большинство этих объектов тоже с износом 80 процентов. Остальные населённые пункты не имеют даже. Поэтому тоже необходима специальная программа, которую мы сейчас на краевом уровне разрабатываем, с Минстроем обсуждаем. Нужна поддержка в том, чтобы восстановить наше жилищно-коммунальное хозяйство. В теплоэнергетике износ 80 процентов.

В.Путин: И уровень заработной платы какой?

А.Осипов: 35 тысяч рублей сейчас.

В.Путин: А в территориальных подразделениях федеральных органов власти? Посмотрите, сколько там. У них вообще в целом по стране уровень доходов ниже, зарплата ниже часто, чем в региональных органах.

А.Осипов: Вы абсолютно правы, и у нас из-за этого недокомплект. Есть районный коэффициент заработной платы. Получилось так, по-моему, это всё-таки ошибка советского ещё планирования, когда он был занижен для Забайкальского края. И это приводит к тому, что при суровом климате…

В.Путин: 1,4 у Вас?

А.Осипов: 1,2. При очень суровом климате, бесснежных зимах, летом жара, зимой – якутские морозы, самый «горимый» регион. В общем, суровые условия, много ограничений, а коэффициент всего 1,2.

В.Путин: Вообще по всем территориальным органам федеральных ведомств нужно будет принимать решение о повышении заработной платы.

А.Осипов: Мы полностью поддерживаем.

Россия. ДФО > Госбюджет, налоги, цены. Экология > kremlin.ru, 29 августа 2019 > № 3104381 Александр Осипов

Со временем надо дружить

Актуальный разговор накануне Дня знаний

На что должен обратить внимание каждый родитель в первый учебный день? Возможно ли сохранить у ребёнка тягу к знаниям до окончания школы? От чего зависит развитие интеллекта? Какие знания будут востребованы в ближайшем будущем? Об этом мы беседуем с членом Союза писателей России, автором многих книг о времени и о законах управления им Евдокией Лучезарновой.

– Новый учебный год начинается с Дня знаний.

– Начало занятий для мозга – это всегда счастье. Наконец-то мозг будет работать, наконец-то он будет необходим. То есть День знаний – день начала работы мозга, мозг чувствует себя ликующим и востребованным.

– Насколько человеку важно помнить, как он первый раз пошёл в школу?

– Если есть начало, то обязательно будет продолжение как процесс и затем будет окончание. Поэтому первый день занятий – это как стартовая позиция. Если мы в школу пошли радостными, счастливыми, с бантиками, с цветами, в бабочке или в галстуке, то и школьные годы пройдут достаточно интересно, радостно. Много зависит от взаимодействия с учителем. Если учительница в первый день взяла ребёнка за руку, ему и потом будет приятно получать знания от учителей.

– Ещё в начале 90-х годов вы заговорили о необходимости отделения знания от памяти. Для чего это нужно делать и в чём различие этих двух понятий?

– Знание – это то, что мозг впитал и считает своим. Память часто выносится на наружные носители. Сейчас их всё больше. Помнить могут записная книжка, компьютер и другие гаджеты. Это всё наружная память. У человека угасает необходимость что-то вводить вовнутрь. Жаль, потому что количество знаний тоже уменьшается.

– Какие знания актуальны? Какие будут востребованы в будущем?

– Я считаю, первое, что человек должен знать, – из чего он состоит. Как поесть, помыться, привести себя в порядок, обслужить своё тело, понравиться другим людям. Знания должны быть полезными и прикладными прямо сейчас. Дальше – как грамотно общаться с людьми, которые старше тебя, с теми, которые младше, с ровесниками. Здесь уже подключается время. Ну а знание будущего, думаю, как и знание настоящего, – это, конечно, ритмология. Поскольку, если человек знает собственный ритм, знает ритм человека, находящегося рядом, и знает, как совместить эти ритмы, он всегда со всеми договорится и будет жить без конфликтов.

– Одна из ваших книг называется «Освобождение от информации». Очень неожиданно…

– Информация сейчас накрыла человечество. Мозг сам уже не пытается ничего выбрать, ему достаточно обратиться к интернету за готовыми сведениями. Вспоминается случай, когда на Байкале под девочкой затрещал лёд и она закричала: «Сейчас погуглю, что делать!» У молодёжи другое сознание и зачастую отсутствуют практические навыки выживания. Этому и надо научить сейчас.

Когда человек освобождается от информации, которая на него надвигается стеной, он начинает жить собственным мозгом. И у него появляются собственные ценности. Он уже не верит просто подряд всем источникам, всегда проверяет. Мозг работает двоично, поэтому нельзя выслушивать мнение меньше двух человек об одном и том же событии, иначе вы примете неправильное решение. Человек должен верить прежде всего в себя, в свой собственный мозг и всегда задавать вопрос: «Кому выгодна эта информация? Зачем её нам подают? Кто заказчик этой информации? Какую пользу я из неё должен извлечь?»

– В своей книге вы призываете к «Спасению интеллекта». Есть ли у вас конкретные рекомендации?

– Чтобы спасти интеллект, нужно всегда перепроверять: кто заказчик данной информации – и затем всё-таки своим мозгом заниматься, его правильно кормить. А кормить его можно только бесконфликтной информацией.

– Сейчас во многих странах знания становятся более практическими. Многие системы образования уходят от сложных теоретических знаний, мотивируя это тем, что в жизни они не пригодятся. В чём, по вашему мнению, ценность теоретических знаний? И нужно ли их сохранить в современной школе?

– Я считаю, что теоретические знания – это тренировка мозга. Сам мозг работает по принципу солитона, или, если упростить, по принципу конуса. То есть практические знания – это те, что внизу конуса, или там, где солитон цепляется за поверхность. А всё, что мы накопили, – это теоретические знания. Когда много теоретических знаний, их легко практически использовать. А если их нет, то мозг не тренирован абсолютно.

– Ваши пожелания нашим читателям и рекомендации, как идти в ногу со временем?

– Самое главное – входите в бесконфликтную информацию и получайте полезные, необходимые лично вам знания. Ну и дружите со временем. Желаю, чтобы вы были внутри времени и, если вас время куда-то несёт, всегда могли внутри него чувствовать себя уютно. И знать, что время – ваш главный друг. Тем, кто считает, что старость неминуема, хочу сказать – можно миновать ветхость и дряхлость, и тогда интеллект будет в порядке. Потеря памяти? Считаете, что она неминуема с возрастом, – это совсем не так. Если вы находитесь внутри времени, ваша память остаётся в полном порядке и расцвете. А иногда – расцветает с возрастом. Если вы во времени – вы востребованы.

Беседу вела Евгения Кайгородцева

В этом году зафиксировано рекордное количество школьников за последние 10 лет. За парты сядут более пятнадцати миллионов учеников, из них около двух миллионов – первоклассники.

Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ > lgz.ru, 28 августа 2019 > № 3233093 Евдокия Лучезарнова

Константин Богомолов: «Да, я потерял многих, но ни о ком не жалею»

Новый худрук Театра на Малой Бронной о грядущих премьерах, перстне Табакова, кризисе среднего возраста, конфликте с фейсбук-сообществом, одиночестве и любви

Константин Богомолов обживает кабинет худрука Театра на Малой Бронной. На стене – доска, где фломастером расписаны грядущие премьеры и их даты. В шкафу – початая бутылка коньяка. Хозяин достаёт два бокала. Вот так: в одних театрах новые худруки вводят сухой закон, а в других – гостеприимно наливают пятьдесят грамм…

– Похоже, ваш тёзка Станиславский, он же Алексеев, ошибался: театр начинается не с вешалки, а со скандала.

– Почему?

– Год театра пока ассоциируется не с премьерами, а с тем, как старейший Волковский театр из Ярославля хотели присоединить к питерской Александринке, новый худрук МХАТа имени Горького Бояков не может поделить полномочия с президентом Татьяной Дорониной, а в театр «У Никитских ворот» вернулась главный свидетель по делу «Седьмой студии» Нина Масляева…

– Что делать? Видимо, современный театр лишь начинается с вешалки, а продолжается скандалом. Новое прочтение классики…

– Ваш, Константин, приход тоже внёс лепту в модный тренд.

– Да я вроде бы пришёл тихо-мирно.

– Только для этого прежний худрук Сергей Голомазов вынужден был проститься с Малой Бронной.

– Сергей Анатольевич ведь уходил не в пустоту, он возглавил Русский театр имени Чехова в Риге, и ему предстояло определиться, выбрать что-то одно. Невозможно работать в театре и отсутствовать в нём бóльшую часть времени. Голомазов руководил Театром на Малой Бронной с 2007 года и, видимо, захотел чего-то нового.

Но я не особо задумываюсь, что предшествовало моему приходу. Оцениваю сегодняшнее состояние дел в театре, смотрю репертуар, ближе знакомлюсь с труппой, провожу диагностику, опираясь в том числе на информацию о продаваемости билетов.

– И каков диагноз? Пациент серьёзно болен?

– Организм находится, скажем так, в замороженном состоянии. Но эта криокамера не омолаживает, а консервирует положение дел. Тут нет потенциала для возрождения и развития, происходит медленное умирание. Это кома, если говорить совсем откровенно и жёстко.

– И как собираетесь выводить труппу из коматозного состояния?

– Методика, по сути, всегда одна. Её исповедовал мой учитель Олег Табаков. Видите на безымянном пальце кольцо, подаренное им после спектакля «Юбилей ювелира»? С чайкой и надписью МХТ, выложенной маленькими бриллиантами? Такое кольцо Олег Павлович заказал себе, а после премьеры «Юбилея» сделал ещё одно для меня. Пока я работал в МХТ, периодически надевал его. Сказать по совести, я не очень люблю украшения. Когда ушёл из Художественного театра, естественно, снял кольцо, оно лежало в коробочке.

А утром 1 августа, собираясь идти на сбор труппы, взял подарок учителя, надел на палец и с тех пор ношу. Кольцо как бы помогает мне. Не могу утверждать, но очень надеюсь, это так. Я суеверный человек… Так вот. Возвращаюсь к вопросу о коме. У Олега Павловича была простая метода: все трудности он преодолевал работой. И внешние кризисы, и личные переживания. Думаю, здесь, на Бронной, тоже надо впахивать. Это необходимо любому театру.

– У вас есть карт-бланш, как, скажем, в своё время у Кирилла Серебренникова, который, создавая «Гоголь-центр», зачистил большую часть старой труппы Театра им. Гоголя?

– У меня категорически иная ситуация: не могу никого увольнять и не собираюсь этого делать. Не считаю такое поведение правильным. Проще просить департамент культуры Москвы расформировать театр и создать на его месте новый.

– Но иногда ампутация – единственный способ спасения.

– Повторяю, мне интереснее лечить, а не резать. Пока вижу, что в театре было мало работы, актёры растренированы. Что я должен сделать? Загрузить их по максимуму.

Веду переговоры с режиссёрами и драматургами, иду в РАТИ, договариваюсь с продюсерским факультетом, приглашаю на позицию линейных продюсеров студентов старших курсов. Они будут курировать каждый спектакль, а в дальнейшем могут стать помощниками режиссёров, которые у нас в дефиците. В театре нет видеоцеха, без чего сегодня невозможно работать. Прошу в департаменте культуры деньги на техническое обновление.

Строго говоря, здесь вообще нет денег, поэтому вынужден был создать фонд помощи театру имени Соломона Михоэлса, великого актёра, с которого начиналась жизнь этого здания. Здесь находился ГОСЕТ – Государственный еврейский театр. Я договорился с внучкой Михоэлса Викторией Бишопс, она дала согласие, чтобы имя её деда присвоили фонду. Под него встречаюсь с бизнесменами и прошу деньги. Никогда этим не занимался, а тут пришлось…

– Дают?

– Дают. Но я ведь прошу не для себя. Сразу объясняю, что фестиваля спектаклей Богомолова не будет, показываю программу, рассказываю о планах. Бизнесмены – люди конкретные, их убеждают имена режиссёров, названия пьес, которые собираемся ставить.

– Огласите весь список.

– Пока рано, но несколько фамилий назову. Максим Диденко, Олег Долин, Кирилл Вытоптов, Филипп Григорьян, для которого покупаем пьесу у артового драматурга Павла Пряжко. Его «Лунная масленица», по сути, русская «Синяя птица», чистый Метерлинк. Замечательный художник Андрей Бартенев будет делать спектакль в рамках задуманной мною программы «Большие режиссёры маленьким зрителям».

В конце мая уже следующего года Иван Вырыпаев выпустит свою DreamWorks. Будет «Вишнёвый сад» Владислава Наставшева, латышского режиссёра, который сегодня много работает и в Петербурге, и в Москве, в «Гоголь-центре» в частности.

– А как же вы, Константин?

– Буду делать «Покровские ворота». Михаил Козаков поставил пьесу Леонида Зорина в Театре на Малой Бронной до того, как снял знаменитый фильм. Мои родители дружили с Михал Михалычем, я тоже много с ним общался, приезжал в Израиль за полгода до его смерти, мы сидели, долго разговаривали. Спектакль «Покровские ворота» будет посвящением памяти Козакова.

Ещё собираюсь ставить «Ифигению в Авлиде» Еврипида, где хочу задействовать замечательную Катю Дурову, которая имела мало достойной работы в театре. Клитемнестра – её масштаб.

Будет ещё масса интересного. Сейчас готовим ко Дню города концерт «Старые песни о Главной».

– Где в роли Главной выступит… кто?

– Москва, конечно. Будут не только Дунаевский и Хренников, но и те мелодии, которые редко звучат на официозных мероприятиях. Ретроконцерт из забытых песен – трогательных, нежных, тонких, лиричных.

– Вас попросили или это душевный порыв?

– Наш театр – столичное учреждение культуры, он обязан участвовать в городской активности. Потом у нас будет и Рождественский концерт. После Нового года запланирован переезд во Дворец на Яузе, здесь у нас будет ремонт.

– Вы пока не объяснили, зачем вам понадобился театр. Чего вам не хватало?

– Люблю работать – это раз. Люблю максимально сложные вызовы – это два. Считаю, что давно созрел для менеджерской работы, – это три. Продвигать себя я умею. Но многие ребята-режиссёры не обладают такими способностями. Им нужна помощь. Табаков был выдающимся актёром и одновременно отличным менеджером. Он собирал под своё крыло всё талантливое. И у меня есть схожая амбиция. Она даже сильнее желания самому делать крутые спектакли.

Хочу создать театр, где будет много классной энергии. Вот мой главный менеджерский вызов. Ведь в последние годы у меня был тяжёлый кризис во взаимоотношениях с театром.

– После расставания с МХТ?

– Ещё на этапе работы над «Мушкетёрами». Это 2015 год. За пару лет до смерти Олега Павловича. А к уходу из Художественного театра я внутренне готовился, чувствовал, что всё это рухнет.

– Почему?

– Понимал: никто из тех, кто придёт в МХТ после Табакова, кроме, может, Валерия Фокина, не оставит меня и мою команду в театре. Слишком она была сильная и успешная, чтобы терпеть под своей крышей. Мало худруков, способных на такое. Исключение, пожалуй, только Фокин. У него есть закваска.

Беседу вёл Андрей Ванденко, автор проекта ТАСС «Первые лица»

Россия > СМИ, ИТ > lgz.ru, 28 августа 2019 > № 3233088 Константин Богомолов

Вячеслав Мищенко: Рынок и геополитика — кто кого?

В последние несколько месяцев давление геополитики на нефтяной рынок значительно выросло. Трейдеры оглядываются на антикитайскую риторику президента США Дональда Трампа, военные инциденты в районе Персидского залива и американские санкции против нефтедобывающих стран. Иногда политические шаги главного регулятора мирового энергорынка приводят к неожиданным результатам. Так, агентство Bloomberg сообщило, что в результате американских санкций против Венесуэлы и Ирана увеличился экспорт тяжелой высокосернистой нефти Urals из России. Но это скорее исключение из правил. В последнее время геополитические проблемы все сильнее давят именно на традиционных поставщиков, в том числе и Россию. О том, какие вызовы стоят перед мировым нефтегазовым сектором и с чем предстоит столкнуться в среднесрочной перспективе российским экспортерам, «НиК» поговорил с исполнительным директором Центра энергетики московской школы управления «Сколково» Вячеславом Мищенко.

«НиК»: В плену каких факторов оказался мировой нефтегазовый рынок, на что стоит больше всего обращать внимание?

— Мы живем в период очень высокой волатильности на всех рынках. Это связано с изменениями торговых отношений между ключевыми мировыми экономиками и в первую очередь с напряженностью, присутствующей и нарастающей между США и Китаем. Неопределенность привносят и другие конфликты: между Ираном и США, усиление противоречий между Вашингтоном и Брюсселем. В последние месяцы к этим факторам добавилась и Турция. Перечисленные выше мировые экономики являются крупнейшими потребителями энергоресурсов.

В течение последних 5 лет мы пережили очередной кризис на мировом нефтяном рынке, перераспределение между спросом и предложением. В 2015 и начале 2016 г. падение цен на нефть составило около $30 за баррель. На авансцену вышли новые игроки. США стали крупнейшим производителем и поставщиком энергоресурсов, в первую очередь нефти и производных нефтепродуктов и природного газа. Американское сырье вышло на мировой рынок и на рынки сопредельных стран. США активно наращивают производство по всем направлениям. В ближайшее время они обгонят Саудовскую Аравию и Россию.

На энергетической конференции CERAWeek в Хьюстоне Минэнерго США объявило, что к 2024 г. Штаты будут производить приблизительно 15 млн баррелей нефти и газоконденсата в сутки.

Россия добывает примерно 11,16 млн б/с, производство нефти в Саудовской Аравии находится в этих же пределах. В связи с этим ожидается, что текущая пятилетка будет рекордной по добыче именно для США.

«НиК»: Какова роль коммерческой и ценовой стратегии на внешних рынках для российских компаний?

— У России есть два ключевых направления поставок: европейское, включающее северо-западные страны ЕС, и средиземноморский юг Европы. В средиземноморском направлении объемы поставок неуклонно снижаются. Urals уже практически вытеснили альтернативные сорта, которые приходят на нефтеперерабатывающие заводы в первую очередь Турции, Италии, Греции, Испании, — активно используются новые сорта из Западной Африки, с Ближнего Востока. США также активно наращивают экспорт и в европейском направлении.

Urals остается как технический эталонный сорт, но на рынке физических сделок и спота его доля существенно уменьшилась. Это связано с появлением новых, агрессивных по ценовой политике поставщиков.

В северо-западных странах ЕС ситуация достаточно стабильна; Россия по совокупности поставок занимает около 30% нефтяного рынка Западной Европы. Но ситуация также далеко не безоблачная: тенденция выдавливания и с этого рынка явно присутствует. Американская и саудовская нефть приходит на терминалы Гданьска (Польша), прибалтийских стран. Во многом это связано с геополитическими тенденциями, напряженностью вокруг антироссийских санкций, а также проблемами взаимоотношений России с бывшими странами социалистического блока и бывшими республиками СССР. Скорее всего, это не приведет к серьезному падению объемов поставок Urals в Северо-Западную Европу. Но у нефтепереработчиков, которые традиционно закупали российское сырье, появляется альтернатива.

Второе ключевое экспортное направление поставок российской нефти, развивающееся в последние 10 лет, — страны Азиатско-Тихоокеанского региона. Оно представлено крупнейшей нефтепроводной системой Восточная Сибирь — Тихий океан (ВСТО), по ней экспортируется новый экспортный сорт ВСТО. Это более легкая нефть, она премиальна по отношению к экспортному бенчмарку — сорту Dubai Crude, эталонному для поставок в регион. Российская нефть активно экспортируется в Китай, и поставки активно наращиваются. В ближайшее время ВСТО сможет экспортировать до 80 млн т нефти.

«НиК»: Россия подтвердила приверженность договоренностям в рамках ОПЕК+. Однако многие аналитики говорят, что у России появился шанс расширить присутствие на рынке, при том что США начинают играть все большую роль. Как коррелируются эти тезисы?

— ОПЕК+ свидетельствует, что успешное взаимодействие членов картеля с не входящими в него странами продолжается. Прежде всего, это взаимоотношения Саудовской Аравии и России. Эта сделка, или платформа (многие говорят о некой постоянной платформе), существует уже 3 года и позволяет достаточно действенно регулировать поставки нефти на мировой рынок, прежде всего с точки зрения предложения. Сделка успешная, как бы ее ни критиковали. Факты говорят, что дисциплина по соглашению все это время соблюдалась. В среднем срезали добычу на 1,7 млн б/с. Россия взяла обязательство сократить 300 тыс. б/с, Саудовская Аравия — 600 тыс. б/с. На последней встрече договорились, что общий объем сокращения будет порядка 1,2 млн б/с. Есть много вопросов вокруг этих объемов и состояния рынка. Однако эффект от сделки был, цены пошли вверх. Порядка $50 за баррель стоила нефть в конце 2016 г., когда договаривались о сделке, к концу 2018 г. цена доходила до $80.

В то же время сделка ОПЕК+ позволила американским производителям существенно нарастить добычу и экспорт.

Сейчас у США одно ограничение — экспортные терминалы и трубопроводные мощности, которые сейчас активно строятся. США быстро наращивают добычу, поскольку уровень цен порядка $65 за баррель, который мы наблюдаем сейчас, комфортен для американских производителей. Критики сделки ОПЕК+ говорят, что она работает исключительно на пользу производителей США. Я бы так однозначно не утверждал, но в целом тенденция действительно очевидна.

Опасность ее в том, что, с одной стороны, комфортный уровень цен, который мы сейчас наблюдаем, устраивает и производителей, и покупателей. Все понимают, что жить при серьезной волатильности очень сложно и поставщикам, и покупателям.

Тем не менее один подводный камень, который мы в ближайшее время увидим, — выход на проектную мощность инфраструктурных проектов, строящихся в Мексиканском заливе США.

Существующие мощности компаний Соединенных Штатов позволяют экспортировать более 2 млн б/с, в I полугодии 2020 г. мощности будут удвоены. В перспективе два крупнейших терминала — Corpus Christi и Sabine Pass — смогут совокупно экспортировать до 8 млн б/с. Это будет очень крупный энергетический хаб. Напомню, что в настоящее время Россия экспортирует 5,2 млн б/с. Буквально в течение года США могут обогнать Россию.

«НиК»: Получается, что ситуация с производством нефти в США может нивелировать в среднесрочной перспективе эффект от сделки ОПЕК+?

— Аналитики часто не обращают внимания на важный фактор — торговую и коммерческую стратегию ценообразования. Вопрос не только в том, кто сколько сможет добывать, а в том, сколько должна добывать Россия. Это уже не одно десятилетие мучает чиновников и руководителей российских нефтегазовых компаний. В 1990-х гг. экспортный рынок был наиболее премиальным, но не хватало экспортных мощностей. Затем они были построены, появилось такое понятие, как нетбэк — цена экспортного рынка. Сейчас самую важную роль играет ценовая стратегия и необходимо ответить на вопрос, сколько должна добывать Россия. Сколько она должна поставить на внутренний рынок, и сколько мы сможем продать, по какой цене и на каких условиях. Вопрос не только в наращивании добычи или ее поддержании в неких объемах, а в сохранении экспортной выручки, рентабельности и маржинальности поставок.

Стратегия упирается в использование ценовых индикаторов. Это очень сложная тема, даже внутри отрасли нет единого мнения. Мы говорим о тех индикаторах, которыми традиционно пользуются российские экспортеры после распада СССР. Urals привязан к североморскому сорту Brent, корзине североморских сортов нефти. Его используют африканские и ближневосточные поставщики, но ситуация с использованием ценовых индикаторов очень нестабильна, поскольку на рынок активно выходит американская нефть.

Поставки из Мексиканского залива привязаны к американскому сорту WTI.

Мексиканский залив становится новым центром мировой нефтеторговли и ценообразования. А американским компаниям и поставщикам выгодно пользоваться индикаторами, которые они устанавливают у себя в регионе.

В России попытки запуска собственных индикаторов не увенчались успехом. Первым был российский экспортный контракт REBCO (Russian Export Blend Crude Oil), он торговался на Нью-Йоркской товарно-сырьевой бирже, но неудачно. Санкт-Петербургская международная товарно-сырьевая биржа 3 года назад запустила так называемый фьючерсный контракт на Urals, который также не обрел твердой почвы среди нефтетрейдеров и не является индикатором.

Сейчас встал вопрос, что будет происходить по мере того, как США удвоят или учетверят экспортные мощности. С 2015 г., когда был снят запрет на экспорт нефти из Соединенных Штатов, в стране произошла логистическая революция. Американская нефть будет приходить на различные рынки, включая традиционно российские; что будет происходить с ценообразованием на американскую нефть — большой вопрос. Европейские бенчмарки стагнируют, уменьшается их добыча, они имеют мало общего с физическим рынком нефти, Brent просто исчезает. Как долго трейдерское и финансовое сообщество будет это терпеть — неизвестно, и не захотят ли серьезные игроки использовать американский бенчмарк? Непонятно, что будет делать Россия и российские нефтяные компании, продающие сырье на европейском рынке. Решения проблемы нет ни у чиновников, ни у компаний. Я хорошо понимаю специфику взаимоотношений с финансовыми игроками нефтяного рынка при потенциальной возможности введения новых санкций. Поэтому проблему ценовых индикаторов продажи нефти на европейских рынках надо решать уже сейчас.

По восточному направлению ситуация выглядит гораздо лучше, поскольку экспортный сорт ВСТО, по сути, уже почти бенчмарк.

Там до сих пор используются котировки, как на Dubai Crude, но российский сорт торгуется с премией. У него есть больше шансов закрепиться в качестве эталона, учитывая еще и то, что очевидно стратегическое влияние китайского рынка. Напомню, что львиная доля нефти ВСТО идет в Китай. Есть и другие направления: Южная Корея и Тайвань, Япония. Раньше этот сорт доходил и до побережья США.

Резюмируя, замечу, что для компаний кране важна способность гибко реагировать на волатильность рынка как с точки зрения ценового предложения, так и посредством коммерческой стратегии: можешь ли ты уступать в чем-то, предлагать более гибкие схемы, гибкие контракты, адаптированную к конкретному клиенту ценовую формулу. В этом случае российским компаниям не будут страшны ни объемы, ни качество нефти, которую они продают. США до сих пор дефицитная страна с точки зрения импорта нефти: добываемое сырье очень легкое, нефтепереработчики вынуждены закупать более тяжелые сорта. Рынок гораздо сложнее, чем просто совокупность показателей добычи нефти.

«НиК»: Какой фактор сейчас больше всего влияет на нефтяные цены?

— Скорее, совокупность факторов. В первую очередь торговые войны. Когда на рынок стали поступать новости, что торговая война между США и Китаем смягчается, а Пекин готов пойти на уступки, на данную информацию очень быстро отреагировали игроки физических и бумажных рынков, а цена на нефть в рамках контрактов быстро пошла вниз.

«НиК»: Сколь велико влияние на цену нефти геополитической ситуации на Ближнем Востоке?

— Обострение конфликта налицо. Несколько месяцев ежедневно появляется информация об инцидентах в Персидском заливе и Ормузском проливе, через который экспортируется до 65% нефти из стран региона, в первую очередь из Саудовской Аравии. Ситуация очень взрывоопасная. Первое время игроки рынка реагировали на нее, но сейчас они адаптировались, новостной фон не слишком сильно влияет на котировки. Но напряженность сохраняется. Вопрос лишь в том, какая из сторон пойдет на обострение. Прозвучали заявления, что США готовы отправить в регион авианосную группу, ужесточить режим контроля в заливе. Но для Ирана Ормузский пролив — внутренние воды, там уже оперируют иранские ВМС.

Что может произойти? В первую очередь, военный конфликт с Ираном. В каком виде, насколько он окажется затяжным, предсказать невозможно, сценариев никаких нет.

Боевые действия могут возникнуть по целому ряду причин, в том числе и из-за провокаций. Какие будут последствия для региона, будут ли втянуты в конфликт другие участники рынка, в частности Саудовская Аравия и ОАЭ, неизвестно, но вероятность такого развития событий очень высока. На это накладываются и жесткие санкции США в отношении Ирана, нежелание Вашингтона делать исключения для покупки иранской нефти — ранее 8 стран пользовались исключениями. Будет ли придерживаться санкций Китай — неизвестно. Иран продолжает продавать нефть.

Ситуация может разрешиться прямым диалогом США и Ирана. Но такое развитие событий маловероятно из-за позиции общественности этих стран. В Иране сильны антиамериканские настроения. В США переговоры будут расценены как слабость, на президента обрушится шквал критики и обвинений в торговле американскими интересами.

На нефтяной рынок влияет и сокращение объемов добычи и экспорта иранской нефти. До санкций Иран планировал выйти на уровень производства в 2,5 млн б/с, сейчас этот показатель упал до 500–600 б/с. Это также добавляет волатильности.

«НиК»: Санкции распространяются и на нефть Венесуэлы. Как это влияет на рынок?

— В Венесуэле относительно стабилизировалась политическая ситуация. Попытки «полувооруженного переворота» потерпели неудачу, оппозиция в состоянии неопределенности. Россия и Китай заявили, что они не позволят менять власть в регионе, где у них серьезные экономические интересы, в первую очередь в нефтегазовых проектах. Но экономическая ситуация в стране тяжелая, а добыча нефти за 2 года упала в 2 раза. Себестоимость добычи высокая, и любой скачок цен влияет на цепочку, связанную с поставками нефти. Насколько быстро страна сможет нормализовать все эти взаимосвязи и «залатать» дыры в нефтегазовом секторе, остается большим вопросом. Но благодаря относительно стабильной политической ситуации можно предположить, что контракты PDVSA с контрагентами будут выполняться. Тем не менее Венесуэла пока не способна нарастить добычу.

«НиК»: Как влияют на рынок крупнейшие импортеры сырья, например Индия?

— Это сложный игрок на энергетическом рынке. Страна, с одной стороны, крупнейший потребитель энергоресурсов, в том числе нефти, а с другой — активно наращивает проекты добычи не только на своей территории, но и в сопредельных странах. Индия строит крупнейшие нефтеперерабатывающие предприятия, в частности 20-миллионник НПЗ Reliance.

Индия активно выходит на нефтяной рынок, но собирается ли она соблюдать правила игры, которые устанавливают США, предсказать сложно.

Напомню, ранее Иран был одним из ключевых поставщиков нефти на индийском направлении.

«НиК»: Какие еще страны будут активно влиять на энергорынок?

— Я бы отметил Турцию. Она традиционно, как страна суннитского блока, в конфликтных отношениях с Ираном. Кроме того, Анкара претендует на лидерство в регионе. Но жизнь подсказывает, что в ближайшие несколько лет Турции придется не только по Сирии, но и по экономическим направлениям развивать отношения с иранскими компаниями. Поэтому ее позиция в регионе очень важна. Пока Турция на военно-политическом уровне демонстрировала высокую самостоятельность. Сможет ли ее руководство удержаться на таком уровне принятия самостоятельных решений при закупках нефти у Ирана, тоже будет играть существенную роль в балансе спроса и предложения, ну и в целом влиять на ситуацию в регионе.

«НиК»: Что делать в этой ситуации России и ее нефтегазовым компаниям?

— Первое, напомню, заниматься развитием ценовых и коммерческих стратегий. Гибко и аккуратно реагировать на изменения рынка, постоянно меняющуюся конъюнктуру рынка и геополитические проблемы — Россия и ее нефтегазовый сектор под американскими санкциями.

Единой торговой стратегии ждать не стоит. Каждый игрок должен сам определять направление поставок, коммерческую стратегию и ценовую политику. Тем не менее координация должна быть. Геополитические условия бизнеса для российских нефтегазовых компаний достаточно жесткие. Очень высока конкуренция, высока цена ошибки. Как пример могу привести работу «Газпрома». 10 лет назад концерн оказался вынужден вести работу в крайне неприятных условиях на рынке ЕС. Несколько негативных факторов одновременно повлияли на работу компании: падение цен на нефть, начало активного производства природного газа на американском рынке в связи со сланцевыми проектами, экспорт катарского СПГ, который не смог удержаться на американском рынке, плюс изменение в европейском законодательстве и отвязка цен на газ от нефтяной формулы. В данной ситуации «Газпром» был вынужден найти решения для сохранения своей доли рынка.

Ситуация была непредсказуема, но концерн достойно прошел этот период. Ему пришлось приспосабливаться, он поменял ценовую стратегию. В 2011 г., кроме фор­мульных нефтяных индикаторов, компания включила индикаторы собственного европейского рынка. Сейчас активно используется так называемая гибридная ценовая формула, которую «Газпром» активно внедряет во все контракты. «Газпром» успешно развивает и другие финансовые механизмы, например аукционные, биржевые продажи. Российские нефтяные компании также должны пройти «революцию» с точки зрения ценообразования и коммерческой стратегии.

«НиК»: С учетом развивающейся торговой войны США и Китая, активной переориентации российских поставок на рынки КНР можно ли предположить, что в регионе может сформироваться собственный ценовой индекс, способный стать для данного региона определяющим и даже посоперничать с традиционными европейскими и американскими?

— Китай — крупная экономика, потребляющая огромное количество энергоресурсов. Сейчас он отказывается от угольных электростанций из-за сложной экологической обстановки. Газ — топливо переходного периода, Россия активно пытается занять эту нишу.

«НиК»: Таримский нефтегазоносный бассейн Китаю разрабатывать сложно и дорого?

— Нельзя сказать, что Китай в обозримом будущем станет крупнейшим производителем газа, будет себя обеспечивать и определять цены на определенные энергоресурсы.

В ближайшие 20 лет Китай останется крупнейшим потребителем и импортером углеводородного сырья, в первую очередь нефти.

Российское сырье доминирует на китайском рынке. Что касается ценообразования, то Китай активно им занимается, но со своих позиций: он формирует цену входящей нефти на Шанхайской товарно-сырьевой бирже, активно пытаясь влиять на финансовые рынки и на рынки физических объемов раскруткой ликвидности торговли фьючерсами на бирже. Задача Китая — выйти на торговлю в юанях, как у России — на торговлю в рублях. Но даже если Китай успешно создаст ликвидный и устойчивый индикатор, скорее всего, он останется региональным. Заменит ли это систему использования Dubai Crude на Дубайской товарно-сырьевой бирже? Наверное, нет. Российский экспортный сырьевой сорт ВСТО мог бы в региональном разрезе занять определенную нишу. Но по политическим причинам им как индикатором вряд ли будут пользоваться другие игроки, в первую очередь американские.

России, скорее всего, надо продавливать нишу регионального бенчмарка. Должен быть и фьючерсный, и физический индикатор. Учитывая стратегическое сотрудничество российской и китайской стороны, можно было бы рассчитывать на позитивную динамику, формирование взаимоотношений, которые привели бы к успешному решению вопроса в региональном разрезе.

На европейском направлении ситуация несколько иная. Недавние проблемы качества российской нефти сильно испугали европейских нефтепереработчиков и трейдеров. И утверждать, что эта тема будет рассматриваться в трейдерском сообществе, я не могу. Западное направление можно пока отставить в сторону, ожидая нормализации обстановки.

Признание Urals как технического бенчмарка возможно. Даже на юге Европы, где доминируют пришлые нефти, а физические поставки российского сырья выдавлены, технически НПЗ создают некий аналог Urals из смеси нефтей.

Это не приносит прибыли российским компаниям, но позволяет незримо присутствовать в умах и головах рынка.

Что делать на северо-западном направлении, где 30% российской нефти по-прежнему продается физически, непонятно. Возможно, создавать биржевые механизмы продажи российской нефти на европейских площадках.

Никто не будет отдавать ценообразование в руки конкурентов. Саудовская Аравия и Россия в рамках ОПЕК+ активно взаимодействуют, но это скорее тактический союз. Еще 4 года назад мы были злейшими врагами: со стороны Эр-Рияда звучали достаточно воинственные высказывания. И ценовая гонка была развязана Саудовской Аравией в первую очередь против России и США.

Быстрого успеха не будет. Но если где-то какой-то контракт начнет работать и вокруг него сложится какая-то ликвидность, его тут же заметят финансовые спекулянты и хеджеры. Как дальше сложится мировая политика — неизвестно: мы живем в период тектонических изменений политических и внешнеэкономических стратегий. Америка стала ключевым производителем и скоро может стать ключевым экспортером нефти и газа, 10 лет назад об этом даже не думали.

«НиК»: В ближайшей перспективе выборы в США. Трампа может сменить менее истеричный и консервативный персонаж, опять произойдут серьезные геополитические изменения. Как это отразится на нефтяном рынке?

— Мир вошел в фазу динамичных изменений: меняются интересы и стратегии, на авансцену выходят новые игроки. Рынок нефти — самый чувствительный к мировой политике, он огромен по финансовым и физическим объемам. Важность углеводородного сырья никуда не делась, несмотря на развитие альтернативных источников энергии.

Ближайший год будет очень сложным с точки зрения изменений работы рынка.

До последнего времени от геополитических потрясений мы спасались только гибкостью налоговой политики, использованием гибкой платформы по экспортным пошлинам, привязанной к стоимости нефти. Это позволило пройти кризисные периоды с потерями для бюджета, но падение рубля смягчило ситуацию для нефтяных компаний. Тем не менее ценовая и коммерческая стратегии также должны видоизменяться в соответствии с очень быстро меняющимся международным ландшафтом. Компании должны быть похожи не на игроков в гольф, а на участников турнира по пинг-понгу. Нужно слушать покупателей, потому что время монополизма безнадежно прошло.

Беседовала Екатерина Дейнего

Россия. США. Китай. Весь мир > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > oilcapital.ru, 28 августа 2019 > № 3191099 Вячеслав Мищенко

Великобритания предоставит Афганистану помощь в размере 250 тысяч фунтов на поддержку средств массовой информации и свободы слова, сообщила в среду посол Соединённого Королевства в Кабуле Элисон Блейк.

В своём выступлении женщина-дипломат высоко оценила усилия по развитию афганских СМИ на протяжении последних 18 лет, однако признала, что вооружённый конфликт по-прежнему представляет серьёзную угрозу для журналистской деятельности в стране.

«Поддержка свободы прессы – глобальная цель для правительства Великобритании, и в Афганистане мы работаем над этим, отстаивая безопасность журналистов, поддерживая женщин-журналисток и содействуя продвижению доступа к информации», – отметила Блейк.

Посол поприветствовала усилия афганского правительства по обеспечению безопасности журналистов, от лица своей страны пообещав продолжить содействие деятельности на данном направлении.

Выделенные средства будут предоставлены профильным организациям на осуществление проектов по расширению возможностей и повышения квалификации афганских журналисток за пределами Кабула, обеспечению безопасности для работников СМИ, а также разработки платформы для получения и обмена информацией.

Как ранее отмечал «Афганистан.Ру», в настоящее время работа средств массовой информации на территории страны по-прежнему сопряжена с серьёзной опасностью. В ходе различных атак в текущем году погибли по меньшей мере семь журналистов.

Кроме того, два месяца тому назад запрещённое в России движение «Талибан» в очередной раз опубликовало угрозы в адрес местных СМИ, угрожая атаками в ответ на правительственную социальную рекламу.

Афганистан. Великобритания > СМИ, ИТ > afghanistan.ru, 28 августа 2019 > № 3175639

Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе совместной пресс-конференции по итогам переговоров с Министром иностранных дел Республики Индии С.Джайшанкаром, Москва, 28 августа 2019 года

Мы конструктивно и полезно провели переговоры с моим индийским коллегой. Эта наша первая полноформатная встреча с С.Джайшанкаром в качестве нового главы внешнеполитического ведомства Индии.

Сегодня договорились о том, как нам и далее наращивать наше особо привилегированное, стратегическое партнерство, в том числе во внешнеполитической сфере. Это партнерство является самоценным, оно не подвержено каким-либо конъюнктурным колебаниям и активно поддерживается на самом высоком уровне в ходе регулярных встреч Президента В.В.Путина и Премьер-министра Н.Моди. В прошлом году они встречались пять раз. А в текущем – дважды.

Сегодня основное внимание уделили подготовке визита Премьер-министра Индии Н.Моди в Российскую Федерацию для переговоров с В.В.Путиным и для участия в пятом Восточном экономическом форуме во Владивостоке в качестве главного гостя. Предметно обсудили содержательное наполнение этого визита. Пришли к выводу, что мы на верном пути.

Констатировали позитивную динамику торгово-экономических связей. По итогам прошлого года объем товарооборота вырос более, чем на 17%, достиг почти 11 млрд долл.США. Хорошие темпы сохраняются и в этом году. Вопросы нашего торгово-экономического и инвестиционного взаимодействия Министр иностранных дел Индии С.Джайшанкар рассмотрит подробнее после наших переговоров в ходе встречи с Вице-премьером Ю.И.Борисовым в качестве сопредседателя Межправительственной комиссии по торгово-экономическому, научно-техническому и культурному сотрудничеству.

У нас общая позитивная оценка состояния и перспектив военно-технического взаимодействия, включая возможности расширения совместного производства современных видов вооружений. Договорились наращивать многоплановую кооперацию в сфере освоения космоса, в сфере ядерной энергетики и в других высокотехнологичных областях.

С совпадающих или весьма близких позиций обсудили ключевые проблемы глобальной и региональной повестки дня. Мы едины в необходимости выстраивания межгосударственного диалога на принципах Устава ООН, при уважении права народов на самостоятельный выбор моделей развития. У нас тесное сотрудничество и координация в рамках ООН, в «Группе двадцати», по линии БРИКС, ШОС, РИК.

Рассмотрели ряд специфических вопросов, включая необходимость интенсифицировать работу в формате Россия-Индия-Иран по созданию Международного транспортного коридора «Север-Юг». Соответствующие ведомства продолжают предметные консультации по этой теме.

Также отметили, что углубление торгово-экономического взаимодействия с Нью-Дели находится в фокусе внимания Евразийского экономического союза. На сегодняшний день выполнены все необходимые процедуры для начала официальных переговоров по заключению соглашения о зоне свободной торговли между ЕАЭС и Индией. Скорейший запуск соответствующего переговорного процесса будет важным этапом на пути взаимодействия между Индией и ЕАЭС.

В целом, итоги встречи подчеркивают, как я уже сказал, особо привилегированный характер нашего стратегического партнёрства. С обеих сторон есть твердое намерение выполнять установки Президента России В.В.Путина и Премьер-министра Индии Н.Моди на углубление этих отношений.

Вопрос: Как Вы можете прокомментировать недавнее заявление Президента США Д.Трампа о том, что в определенный момент России и Индии придётся бороться с террористами в Афганистане?

С.В.Лавров: Борьба с терроризмом, с подпитывающим его наркотрафиком — в центре нашей позиции по Афганистану и цель всех наших усилий, которые мы предпринимаем и в Московском формате, и в рамках деятельности «тройки» Россия-США-Китай, к работе которой мы хотели бы подключить и другие страны, включая Индию, Пакистан, Иран. Все эти усилия нацелены на то, чтобы содействовать такому политическому урегулированию в Афганистане, которое было бы приемлемо для всех основных этноконфессиональных политических групп, опиралось бы на общенациональный консенсус и исключало бы угрозы терроризма, экстремизма, наркобизнеса, исходящие с территории Афганистана. Эта позиция, которая совпадает с основными подходами наших индийских друзей и большинства других стран, которые участвуют в работе по содействию достижению такого урегулирования.

В более предметном плане оказываем и продолжим оказывать содействие в оснащении афганской армии, сил безопасности Афганистана. Пока еще они не в состоянии самостоятельно действовать по искоренению террористической угрозы, поэтому такие усилия должны продолжаться. Безусловно, борьба с терроризмом должна проводиться без каких-либо «двойных стандартов».

В силу целого ряда причин, включая развязанные США и их союзниками войны в Ираке, Ливии и Сирии, т.наз. «Исламское государство» (ИГИЛ) уже расползается по другим странам, в том числе и в Афганистан, где игиловцы пытаются «окопаться» на севере и создать там плацдарм для проецирования своей деятельности на наших союзников в Центральной Азии. Есть беспокоящие сообщения, которые появились давно и не исчезают, о том, что некоторые наши западные коллеги проявляют «двойные стандарты» в отношении этой запрещенной Советом Безопасности ООН террористической группировки, пытаются их использовать для достижения своих односторонних геополитических задач в Афганистане. Не буду вдаваться в детали, мы такую дискуссию ведём с соответствующими государствами. Могу лишь заверить, что в том, что в части, касающейся афганских проблем, у нас практически полное совпадение позиций с индийской стороной. Договорились сегодня продолжать тесную координацию по этой теме.

Вопрос (С.В.Лаврову): Сергей Викторович, как в России оценивают инициативу Франции по смягчению санкционного режима против Исламской Республики Иран?

С.В.Лавров: Относительно инициатив по преодолению кризиса вокруг Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД) по иранской ядерной программе, которое выдвинуло французское руководство, то был подробный разговор Президента России В.В.Путина и Президента Франции Э.Макрона неделю назад в Бергансоне на таком внеочередном российско-французском саммите. Президент В.В.Путин поддержал предложение Президента Э.Макрона, направленное на то, чтобы восстановить жизнеспособность СВПД и всех договоренностей, которые в нем закреплены. Что касается конкретных шагов на этом направлении (я не буду на них подробно останавливаться, т.к. это все-таки еще процесс переговоров и доверительных консультаций), то они, конечно же, будут успешными в том случае, если будут приемлемы для всех участников СВПД, включая Исламскую Республику Иран. Мы будем готовы содействовать достижению такого результата.

Вопрос (С.В.Лаврову): Во время грядущего российско-индийского саммита и экономического форума Вы собираетесь обсуждать новые сферы двустороннего сотрудничества. Собираетесь ли вы популяризировать российскую продукцию в Индии? Например, сыр, мед, травы и другие товары для потребителей, которые могут найти свой рынок в Индии.

С.В.Лавров: Спасибо, что упомянули сыр среди достижений российского сельского хозяйства. Это говорит о том, что политика импортозамещения не только работает в России, но уже получила признание во всем мире, по крайней мере, в крупнейшей демократии современного мира.

Мы не нуждаемся в том, чтобы специально популяризировать нашу продукцию в Индии, потому что индийские партнеры очень хорошо знают российский рынок. У нас очень тесные контакты по линии соответствующих министерств, ведомств, частных компаний и государственных корпораций. Рынок друг друга очень хорошо изучен. О наших возможностях в тех или иных областях — не только в сыроварении и производстве меда, но и в высокотехнологичных отраслях — индийские партнеры очень хорошо информированы. Более того, уже не один год реализуется целый ряд проектов по использованию российских технологий в Индии, в том числе и в гражданской области, и в военно-технической области. Мы стараемся в полной мере учитывать программу под названием «Делай в Индии», которую выдвинул Премьер-министр Н.Моди. Мы с удовольствием прорабатываем конкретные проекты. Думаю, что саммит во Владивостоке, который состоится на полях Восточного экономического форума (ВЭФ), принесет в этой связи дополнительные конкретные результаты.

Россия. Индия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 28 августа 2019 > № 3150302 Сергей Лавров

Самоуничтожение американской власти

Как Вашингтон растратил «однополярный момент»

Фарид Закария – ведущий программы Fareed Zakaria GPS на CNN и автор книги «Постамериканский мир».

Резюме Вашингтон всегда давал другим странам один и тот же совет: шоковая терапия в экономике и мгновенный переход к демократии. Что-то более медленное и сложное – то есть напоминающее путь самого Запада к либерализации экономики и демократизации политики – было неприемлемо.

Опубликовано в журнале Foreign Affairs, № 4, 2019 год. © Council on Foreign Relations, Inc.

Американское доминирование оказалось коротким бурным периодом – около 30 лет, – который ознаменовался двумя сломами. Эпоха зародилась на развалинах Берлинской стены в 1989 году. Концом ее, вернее – началом конца, стал провал в Ираке в 2003-м, далее мы наблюдали медленное разрушение. Окончательная утрата гегемонии США произошла в последние два года. Была ли потеря экстраординарного статуса результатом воздействия внешних факторов или же Вашингтон ускорил собственный крах дурными привычками и непродуманными действиями? Об этом историки будут спорить годами. Пока же попробуем поделиться предварительными наблюдениями.

Как обычно бывает, летальный исход обусловило сочетание многих факторов. Глубинные структурные силы международной системы неумолимо работали против аккумулирования власти в руках одной державы. Однако в данном случае удивляет, как Вашингтон, обладая беспрецедентным положением, растрачивал гегемонию и злоупотреблял своим влиянием, теряя союзников и заводя врагов. При Дональде Трампе США, кажется, утратили интерес и даже веру в те идеи и цели, которые определяли присутствие страны на международной арене на протяжении 75 лет.

Звезда родилась

Гегемония США после холодной войны не имеет аналогов со времен Римской империи. Историки обычно считают началом «американского века» 1945 г., когда издатель Генри Люс, собственно, и ввел этот термин. Однако эпоха после Второй мировой войны отличалась от той, что наступила после 1989 года.

После 1945 г. Франция и Великобритания оставались империями и обладали значительным влиянием. Вскоре Советский Союз стал супердержавой и начал оспаривать влияние Вашингтона во всех уголках планеты. Вспомните, термин «третий мир» подчеркивал деление планеты на три части. К «первому миру» относились США и Западная Европа, ко «второму» – коммунистические страны. «Третий» – то есть все остальные – должен был выбирать между США и СССР. Большинство стран – от Польши до Китая – вряд ли назовут это время американским веком.

После холодной войны американское превосходство было поначалу трудноуловимым. Как я отмечал в The New Yorker в 2002 г., большинство участников международной системы его не заметили. В 1990 г. британский премьер-министр Маргарет Тэтчер утверждала, что мир поделен на три политических сферы, в которых доминируют доллар, иена и немецкая марка. В книге «Дипломатия» 1994 г. Генри Киссинджер прогнозировал зарождение новой многополярной эпохи. В самих Соединенных Штатах подъема тоже не ощущалось. Президентская кампания 1992 г. характеризовалась чувством слабости и усталости. «Холодная война закончилась, Япония и Германия победили», – вновь и вновь повторял кандидат от демократов Пол Цонгас. В Азии заговорили о «тихоокеанском веке».

Исключением можно считать статью консервативного комментатора Чарльза Краутхаммера «Однополярный момент», опубликованную в Foreign Affairs в 1990 году. Но и здесь триумфаторский настрой был сдержанным. Краутхаммер признавал, что «однополярный момент будет коротким» и скоро Германия и Япония, две растущие «региональные супердержавы», будут проводить независимую от Соединенных Штатов внешнюю политику.

Все приветствовали угасание однополярности, которое считали неизбежным. Когда в 1991 г. начались войны на Балканах, глава Совета Европейского союза Жак Поос заявил: «Наступил час Европы». «Если европейцы и способны разрешить какую-то проблему, то это – Югославия. Она – европейская страна, и американцам здесь нечего делать», – настаивал он. Но оказалось, что силой и влиянием, необходимыми для эффективного вмешательства и преодоления этого кризиса, обладают только США.

Аналогичным образом, когда в конце 1990-х гг. экономическая паника охватила страны Восточной Азии, только Соединенные Штаты оказались в состоянии стабилизировать мировую финансовую систему. Наиболее пострадавшим государствам выделили помощь в размере 120 млрд долл., и кризис был разрешен. На обложке Time (февраль 1999 г.) появилась фотография трех американцев – министра финансов Роберта Рубина, его заместителя Лоуренса Саммерса и главы ФРС Алана Гринспена – под заголовком «Комитет спасения мира».

Начало конца

Так же незаметно, как американская гегемония укреплялась в начале 1990-х гг., в конце десятилетия стали подниматься силы, которые ее подорвали. США продолжали величать «незаменимой нацией» и «единственной супердержавой в мире». Но начался рост Китая. Теперь кажется, что уже тогда легко было предсказать: Пекин станет единственным серьезным конкурентом Вашингтона. Но четверть века назад это не представлялось столь очевидным. Внушительный рост отмечался в КНР с 1980-х гг., но начался он с чрезвычайно низкой базы. Немногие страны способны сохранять подобный темп более 20 лет. События на площади Тяньаньмэнь вроде бы только подтверждали, насколько хрупко странное сочетание капитализма и ленинизма.

Подъем, однако, продолжался, и страна превратилась в новую великую державу, обладающую достаточной мощью и амбициями, чтобы соперничать с Америкой. Россия, в свою очередь, прошла путь от слабости и бездействия в начале 1990-х гг. к позиции реваншистской державы, мирового раздражителя, обладающего и возможностями, и коварством. За пределами международной системы, выстроенной Соединенными Штатами, возникли два ключевых глобальных игрока, и мир вступил в постамериканскую эпоху. Сегодня США – по-прежнему самая влиятельная страна на планете. Но она существует в мире глобальных и региональных держав, которые способны дать отпор и регулярно это делают.

Теракты 11 сентября и распространение исламского терроризма сыграли двойственную роль в упадке американской гегемонии. Сначала теракты мобилизовали Вашингтон и стимулировали его к действиям. В 2001 г. Соединенные Штаты, по-прежнему превосходившие пять крупнейших экономик мира вместе взятых, увеличили военные расходы почти на 50 млрд долл. – больше, чем годовой оборонный бюджет Великобритании. Когда Вашингтон вторгся в Афганистан, ему удалось добиться единодушной, даже со стороны России, поддержки операции. Спустя два года, несмотря на многочисленные возражения, США все же собрали международную коалицию для вторжения в Ирак. Вообще, первые годы нового столетия можно считать пиком американской империи: Вашингтон хотел переделать абсолютно чужеродные страны – Афганистан и Ирак, находящиеся за тысячи миль от собственных границ, вопреки молчаливому недовольству или прямому противодействию остального мира.

Ирак стал поворотным пунктом. США вступили в войну, проигнорировав всеобщие опасения. Вашингтон пытался добиться поддержки ООН, но, выяснив, что это трудно, просто отмахнулся от этой организации. Была проигнорирована и одна из идей доктрины Уайнбергера-Пауэлла: войну стоит начинать, если затронуты жизненно важные национальные интересы и гарантирована убедительная победа. Администрация Буша-младшего настаивала: для оккупации Ирака достаточно малых сил. Иракская кампания себя окупит, утверждали в Вашингтоне. Взяв Багдад, американцы решили уничтожить иракское государство, распустив армию и чиновников, что вызвало хаос и способствовало активизации повстанцев. Любую из этих ошибок можно было исправить, но в сумме они привели к дорогостоящему фиаско.

После терактов 11 сентября Вашингтон в спешке и страхе принял ряд решений, которые сказываются по сей день. Тогда казалось, что стране грозит смертельная опасность и требуется предпринять все возможное для защиты – от вторжения в Ирак и непомерных расходов на внутреннюю безопасность до применения пыток. Весь мир видел, как страна, столкнувшись с терроризмом, с которым другие государства живут годами, ведет себя как раненый лев, разрушая международные альянсы и нормы. В первые два года администрация Джорджа Буша-младшего вышла из множества международных соглашений. (Президенту Трампу, безусловно, уже удалось побить этот рекорд.) Действия Америки за границей при Буше подорвали моральный и политический авторитет США – даже такие давние союзники, как Канада и Франция, разошлись с Вашингтоном в понимании сути, моральности и стиля внешней политики.

Гол в свои ворота

Так что же подточило американскую гегемонию: появление новых конкурентов или имперское перенапряжение? Как и в случае со всеми сложными историческими явлениями, скорее всего, и то и другое. Подъем Китая стал одним из тектонических сдвигов, способных подорвать власть любого гегемона независимо от его дипломатического искусства. Возвращение России – более сложный феномен. Сегодня уже плохо помнится, что в начале 1990-х гг. российское руководство было полно решимости превратить страну в либеральную демократию, европейскую державу и союзника Запада. Эдуард Шеварднадзе, министр иностранных дел СССР, поддержал США в войне с Ираком в 1990–1991 годы. Еще большим либералом, интернационалистом и сторонником прав человека был Андрей Козырев – первый министр иностранных дел России после распада Советского Союза.

Кто потерял Россию – тема для другой статьи. Но стоит отметить, что, хотя Вашингтон дал Москве определенный статус и уважение, – например, расширив G7 до G8, – он никогда не принимал всерьез опасения России по поводу собственной безопасности. Он быстро и напористо расширял НАТО. Этот процесс, безусловно, был необходим для таких стран, как Польша, исторически ощущающих угрозу со стороны России, но он шел бездумно, без учета озабоченностей Москвы и сегодня распространился уже на Македонию. Сейчас агрессивное поведение Владимира Путина, кажется, оправдывает любые действия против его страны. Но стоит задаться вопросом, какие силы содействовали укреплению позиций Путина и его внешней политики? Конечно, в основном это внутренние факторы, но и действия США сыграли роль в разжигании реваншизма в России.

Самая большая ошибка, допущенная Соединенными Штатами в период однополярности в отношениях с Россией и вообще, – это пренебрежение. После распада СССР американцы хотели вернуться домой и так и сделали. В годы холодной войны США интересовались событиями в Центральной Америке, Юго-Восточной Азии, Тайваньском проливе и даже в Анголе и Намибии. К середине 1990-х гг. интерес утратился. Репортажи иностранных бюро NBC сократились с 1013 минут в 1988-м до 327 в 1996-м. (Сегодня три крупнейшие сети суммарно посвящают такое же количество времени сюжетам из иностранных корпунктов, как одна NBC в 1988 г.) Во времена Буша-младшего ни Белый дом, ни Конгресс не предпринимали усилий для трансформации России, не хотели разрабатывать новую версию «Плана Маршалла» или глубоко вникать в ситуацию в стране. Даже во время экономических кризисов 1990-х гг. администрации Клинтона приходилось импровизировать, зная, что Конгресс не одобрит оказание помощи Мексике, Таиланду или Индонезии. Американские политики предлагали свои рекомендации, но в основном участие Вашингтона сводилось к роли доброжелателя на расстоянии, а не заинтересованной супердержавы.

После Первой мировой войны Соединенные Штаты захотели изменить мир. Реальная возможность это сделать появилась в 1990-е гг. Страны начали следовать по американскому пути. Вой­на в Персидском заливе ознаменовала новую веху мирового порядка – наказание ради поддержания норм, ограниченный масштаб, одобрение ведущих держав и легитимация международным правом. Но параллельно с позитивными преобразованиями Соединенные Штаты потеряли интерес к мировым делам. В 1990-е гг. американские политики еще хотели изменить планету, но без затрат. У них не было необходимого политического капитала или ресурсов. Именно поэтому Вашингтон всегда давал другим странам один и тот же совет: шоковая терапия в экономике и мгновенный переход к демократии. Что-то более медленное и сложное – то есть напоминающее путь самого Запада к либерализации экономики и демократизации политики – было неприемлемо. До 11 сентября, столкнувшись с вызовами, американцы предпочитали атаковать на расстоянии – например, используя экономические санкции и точечные авиаудары. Политолог Элиот Коэн называл это характерными чертами современных ухаживаний: «удовлетворение без обязательств».

Конечно, нежелание США нести затраты и брать на себя ответственность не меняли риторику политиков. Поэтому в статье в The New York Times Magazine в 1998 г. я отмечал, что американская внешняя политика определяется «риторикой трансформации и реальностью приспособления». В результате возникала «пустая гегемония». Эта пустота только нарастала.

Завершающий удар

Администрация Дональда Трампа продолжила выхолащивать американскую внешнюю политику. По своим инстинктам Трамп похож на президента Эндрю Джексона. Его также не интересуют мировые дела, он убежден, что другие страны живут за счет США. Он националист, протекционист и популист, для которого Америка «прежде всего».

Но на самом деле Трамп покидает поле. При нём США вышли из Транстихоокеанского партнерства и тесного взаимодействия со странами Азии в целом. Он готов отмежеваться от 70-летнего союза с Европой. Отношения с Латинской Америкой видятся лишь через призму сдерживания иммигрантов и получения голосов во Флориде. США даже удалось дистанцироваться от Канады (не великое достижение).

Ближневосточная политика делегирована Израилю и Саудовской Аравии. За редким импульсивным исключением – обусловленным нарциссическим желанием получить Нобелевскую премию за достижение мира с Северной Кореей – отличительной чертой внешней политики Трампа является ее отсутствие.

Когда Великобритания была супердержавой своего времени, ее гегемонию подорвали мощные структурные силы – подъем Германии, США и Советского Союза. Но она потеряла контроль над своей империей и из-за собственного перенапряжения и высокомерия. В 1900 г., когда четверть мирового населения находилась под контролем Британии, ее основные колонии просили лишь ограниченной автономии – «статуса доминиона», или «самоуправления» в терминах того времени. Если бы метрополия быстро предоставила такие права всем колониям, возможно, она продлила бы жизнь империи на пару десятилетий. Но Лондон этого не сделал, настаивая на собственных эгоистичных целях и пренебрегая интересами империи в целом.

Можно провести аналогию с Соединенными Штатами. Действуй Вашингтон более последовательно ради широких интересов и идей, он продлил бы свое влияние на десятилетия (хотя и в иной форме). Правило сохранения либеральной гегемонии кажется простым: больше либерализма и меньше гегемонии. Но Вашингтон слишком часто и очевидно преследовал собственные узкие интересы, отталкивая союзников и приобретая врагов. В отличие от Великобритании в конце ее доминирования Соединенным Штатам не угрожает ни банкротство, ни имперское перенапряжение. Они остаются самой мощной страной на планете, будут и дальше обладать огромным влиянием – большим, чем любое другое государство. Но США уже не будут способны определять международную систему и доминировать в ней, как это было на протяжении почти 30 лет.

Значит, остаются американские идеи. США были уникальным гегемоном, расширившим влияние настолько, чтобы создать новый мировой порядок, о котором мечтал Вудро Вильсон и который тщательно продумывал Франклин Рузвельт. Этот мир, иногда называемый «либеральным международным порядком», был наполовину возведен после 1945 года. Вскоре из него выпал Советский Союз, сформировавший собственную сферу влияния. Но свободный мир выдержал холодную войну – после 1991 г. он расширился, объединив большинство стран. Идеи, лежащие в основе такого миропорядка, обеспечивали стабильность и процветание на протяжении последних 75 лет. Вопрос в том, выдержит ли международная система упадок американской власти, которая ее спонсировала, включая правила, нормы и ценности. Или Америка станет свидетелем упадка империи своих идей?

США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 28 августа 2019 > № 3138484 Фарид Закария

Всесильно, потому что верно?

Истоки политического мессианства и судьба либерализма

И.А. Истомин – кандидат политических наук, доцент кафедры прикладного анализа международных проблем МГИМО МИД России.

Резюме Универсалистские идеологии неизбежно вызывают противодействие правительств, ощущающих угрозу своей легитимности. Стремление построить идейную гегемонию может оказаться очень затратной для лидеров либерализма и контрпродуктивной – для достижения поставленной цели.

Последние годы отмечены дискуссиями о кризисе либерализма как доминирующей идейной доктрины современности и либерального мирового порядка как институциональной рамки международной системы. Изначальный изъян таких дебатов – дефицит понятийной точности и размытость предмета обсуждения. Нередко игнорируется, что современный либерализм – это сложная система представлений, охватывающая различные сферы общественной жизни. Следовательно, не все аспекты либерального учения оспариваются в равной мере и не всегда одними и теми же игроками.

Немало копий уже сломано вокруг экономического либерализма и принципа свободной торговли. Не отрицая глубину возможных последствий торговых войн между США и Китаем, стоит отметить, что в данном случае противоречия относительно правил функционирования мирового хозяйства выступают инструментальной производной от статусной борьбы на международной арене. В содержательном плане гораздо более серьезную концептуальную оппозицию вызывают политические аспекты либеральной доктрины. Попытки универсализировать западную форму организации власти создают очаги напряженности и побуждают к выстраиванию новых коалиций.

Последующие рассуждения будут посвящены как раз эволюции либеральной модели политической организации, а также попыткам Соединенных Штатов и других стран Запада добиться их признания в качестве единственного приемлемого варианта правления.

Пути политизации либеральной идеи

Парадоксальным образом поначалу либеральные идеи были лишены мессианской ориентации и имели сугубо оборонительное значение. Как отмечает в недавней книге американский теоретик Джон Миршаймер, появление либерализма – реакция на неспособность представителей различных ветвей западного христианства договориться о фундаментальных основаниях не только веры, но и общественной жизни. После религиозных войн XVI–XVII веков это идейное течение противопоставило католическому, лютеранскому, кальвинистскому универсализму радикальный индивидуализм.

Чтобы остановить безрезультатную борьбу за установление правильной веры, либерализм предложил право каждому выбирать близкую ему концепцию добра и зла. Подобное решение при всей простоте порождало новую проблему: как в условиях сосуществования различных ценностных представлений и образов жизни обеспечить взаимодействие в рамках общества? Ответ был найден в утверждении примата толерантности – готовности признать право другого на собственные суждения и образ жизни. Сочетание свободы выбора и терпимости к чужим взглядам и составило ядро либерального учения. Следствием новой доктрины стало не только утверждение веротерпимости, но и расширение пространства свободы человека, опиравшегося на возможности личностного выбора. При этом либерализм оставался социальным учением, а не политической идеологией в полном смысле, так как не предписывал никакой конкретной модели организации власти. Государственный Левиафан мог принимать любую форму до тех пор, пока не пытался заполонить собой все общественное пространство и оставлял место для реализации индивидуальных целей и представлений.

Миршаймер объясняет трансформацию изначального, ограниченного либерализма в более наступательную идеологию дополнением негативных свобод от внешнего принуждения концепцией позитивных прав. Последняя выражала признание за человеком набора неотъемлемых возможностей и благ, выходящих за рамки свободы индивидуального выбора. Одновременно она закрепляла за государством обязанность их обеспечить. Американский специалист видит в этом изменении истоки западного либерального интервенционизма, стремящегося распространить реализацию естественных прав на весь мир.

Такое объяснение не кажется вполне убедительным. Оно игнорирует внутреннюю противоречивость самой либеральной идеологии в том виде, какой она приняла на Западе в XX веке, а также значимость ее собственно политического измерения. Более того, представления Миршаймера о распространении либерально-демократической модели как отражении благодушного стремления западных государств спроецировать собственные убеждения на иные общества не соответствуют степени ее фиксации на исключительно эгоистических интересах того же Запада.

Либерализм приобрел нынешние черты не в результате внедрения позитивных прав, а благодаря слиянию идей республиканизма и выборной демократии. Это привело к его преобразованию из социально-философского учения, обосновывающего свободу личных убеждений, частную собственность и толерантность, в полноценную политическую идеологию, предписывающую конкретную систему организации власти. Речь пошла уже не только о резервировании пространства для индивидов, огражденного от государственного или иного вмешательства, но и о том, кто и как должен править.

Соединение в единой идеологической системе личных свобод и демократического правления не было естественным или априори заданным. Более того, они во многом противоречат друг другу – либерализм провозглашает неотчуждаемость прав человека; народовластие, напротив, предполагает абсолютизацию власти большинства. Англия, в которой идея личной свободы находила наиболее последовательное воплощение на протяжении XVII–XIX веков, в политическом смысле сохраняла приверженность династическому монархизму и легализованной олигархии, демонстрируя искреннее презрение к демократическому правлению. Допуск широких масс к управлению страной воспринимался как угроза индивидуальным правам, которые могли бы пасть жертвой толпы.

История предлагает множество примеров республиканских институтов, существовавших задолго до утверждения примата либеральных свобод. Политические режимы в этих случаях строились на подчинении личности воле сообщества. Иллюстрацией антилиберального характера традиционных демократий был остракизм, практиковавшийся в Древних Афинах. Народное собрание имело право изгнать любого гражданина на десятилетний срок за пределы города (не говоря уже о фактическом бесправии неграждан и тем более рабов, которые составляли реальное большинство населения полиса).

Нынешняя западная политическая форма не представляется логичной, внутренне непротиворечивой системой взаимодополняющих институтов. Она отражает опыт взаимной подгонки и балансирования двух принципов: индивидуальной свободы и правления большинства. Их соединение стало результатом болезненного поиска и неочевидных компромиссов, а вовсе не исторической предопределенности и естественной необходимости. Итог эволюционного процесса – модель политического порядка, декларирующая превосходство над любыми другими системами правления. Вместе с тем либерализм – далеко не первое учение, претендующее на такого рода уникальное положение. Рассмотрение его положений в более широком историческом контексте позволяет вскрыть логику развития мессианских политических идеологий и международные последствия их появления.

Методологическая интерлюдия: значение идейного универсализма

Как и большинство категорий, характеризующих общественные явления, понятие «политическая идеология» допускает множество интерпретаций. В практическом смысле оно может описывать систему коллективных убеждений по поводу принципов организации власти в стране. В самом общем виде политическая идеология отвечает на вопросы: где проходят границы политического сообщества; кто должен в нем править; каким образом обретается и теряется власть.

Функциональная роль политической идеологии заключается в легитимации государства как такового, а также правящих в нем элит. Устойчивая власть не может основываться исключительно на грубом насилии. Любой режим стремится обосновать свою нужность населению. Идеология формирует ценностную опору существующей системы правления, убеждая, что она лучше доступных альтернатив. Но делать это можно по-разному.

Ряд идейных учений утверждает, что предлагаемая ими модель политической организации является объективно лучшей, применимой к любому социуму, а потому универсальной. В частности, теократические представления, основанные на мировых религиях, нередко стремятся представить земную государственность пусть и несовершенным, но отражением божественного порядка. Для такого рода ойкуменистических воззрений местная специфика не имеет существенного значения, так как они обращены ко всему человечеству.

Другие концепции акцентируют не универсальную природу власти, а уникальность конкретного сообщества, обосновывая свое локальное превосходство апелляцией к историческому опыту отдельной страны. Нередко они оперируют представлениями об особом пути развития, географической или социальной специ­фике, требующих индивидуальных решений и в политической сфере. В этой связи рост национализма в XIX–XX веках способствовал распространению убеждений, что каждый народ имеет не только право на собственную государственность, но и возможность самостоятельно определять ее форму.

Универсалистские и партикуляристские идейные представления порой причудливо сочетаются в отдельных странах, порождая странные гибриды. Так, концепция «социализма с китайской спецификой» выражает стремление, с одной стороны, присвоить мобилизационный потенциал марксистской модели, пользовавшейся глобальным признанием, а с другой – обосновать отклонение от нее ссылкой на национальную уникальность. Вместе с тем в каждом конкретном случае один из двух элементов оказывается преобладающим. Например, в Китае по мере ослабления классовой основы организации политической системы происходил неуклонный сдвиг в сторону партикулярности.

Из положений универсалистской идеологии вытекает нетерпимость к любым альтернативным системам правления – только одна модель организации власти является лучшей для всех, только она может быть легитимной. Наличие иных версий политического порядка, а тем более успешность их функционирования при решении социальных, экономических, военных задач подрывает аргументацию универсализма. Если другие общества не выбирают модель, претендующую на превосходство, собственное население может засомневаться в ней.

Таким образом, правящие элиты, опирающиеся в обосновании своей власти на универсалистскую идеологию, заинтересованы в ее распространении за рубежом. Идеологический прозелитизм необязательно становится их единственной внешнеполитической целью (как правило, они решают также множество других задач – например, защита от территориальной агрессии или повышение материального благосостояния), но способен занять высокое место в списке приоритетов. От широты международного признания политической модели начинает зависеть (по крайней мере отчасти) стабильность внутри страны. В случае преобладания партикулярных представлений аналогичных стимулов к идейному экспансионизму не возникает – как чужие успехи, так и собственное отставание обосновываются культурной, цивилизационной или иной национальной спецификой.

Хотя системы политических убеждений – это мыслительные конструкты, их последователи используют не только силу слова. Контроль над государственными институтами открывает возможности мобилизации всех инструментов национальной мощи в целях распространения исповедуемой политической модели. Упоминавшиеся межконфессиональные войны начала Нового времени были борьбой не только за правильную веру, но и за соответствующую ей форму властвования. Протестантизм, отвергавший иерархическую логику католической церкви, подрывал и принципы построения Священной Римской Империи, а некоторые направления религиозной Реформации ставили под сомнение сам институт династической монархии.

Экспансионизм универсалистской идеологии заставляет государства, сталкивающиеся с давлением ее приверженцев, выбирать между тремя стратегиями. Они могут принять стандарты данной идеологии, согласившись на преобразование своей политической системы (или по крайней мере убедительно имитируя реформы). Они также могут попытаться доказать стране, стремящейся навязать собственную модель правления, что принесут больше пользы, например, с экономической или военной точки зрения, сохранив прежний режим. Следуя такой стратегии «выкупа», они получают шанс хотя бы на время вывести себя из-под идеологической угрозы. Наконец, они могут постараться остановить волну идейно-политического прессинга по аналогии с тем, как они сдерживают территориальную агрессию. Такой курс во многих случаях требует не только убедительной пропагандистской реакции на утверждения адептов универсалистской идеологии, но и готовности ответить на широкий спектр мер дипломатического, экономического и военного давления. Идейные расхождения относительно предпочтительных моделей политической организации могут вести к значительным материальным издержкам.

На практике первые две линии поведения возможны не всегда.

Во-первых, принятие навязываемых стандартов и проведение реформ способно угрожать интересам местных элит или повышать риск общей дестабилизации в стране. Во-вторых, у государства не всегда наличествуют достаточные ресурсы для торга и даже тактического умиротворения идеологического оппонента. В этих условиях значительная часть стран идет по третьему пути и вынуждена мобилизовать доступный потенциал, чтобы сбалансировать оказываемое давление.

Одним из элементов ответа на вызов универсалистской модели становится кооперация с другими игроками, которые также не готовы менять форму правления. Это сотрудничество порождает международные коалиции, которые можно обозначить как контридеологические. Их участники стремятся ответить на общий идейно-политический вызов, но не нуждаются в сходстве убеждений и политических режимов для сотрудничества. Перефразируя утверждение Джорджа Лиски, они создаются прежде всего против кого-то или чего-то и лишь во вторую очередь – за что-то. Подобная негативная повестка характерна для большинства межгосударственных объединений.

Такие союзы могут быть достаточно прочными и сохраняться сравнительно долго, по крайней мере до тех пор, пока не исчезнет породивший их вызов. Универсалистские идеологии сами способствуют формированию таких балансирующих коалиций, изображая все альтернативы как различные градации политического заблуждения. Подобное упрощение во многом неизбежно, ведь признание многообразия «зла» потребовало бы допущения множественности «добра», а значит – ослабило бы утверждения об исключительности предлагаемой модели.

В XVI–XVII веках объединению остро конкурировавших между собой реформистских движений способствовала католическая неразборчивость, которая привела к тому, что они начали игнорировать несовместимость их религиозных догматов, социальных доктрин, политических установок. Схожим образом на протяжении XX века советские сторонники мировой революции раз за разом отталкивали от себя умеренные социал-реформистские движения в Европе, отклонявшиеся от ортодоксального марксизма. Отсутствие гибкости в этом вопросе способствовало консолидации Запада в противодействии коммунистическому экспансионизму.

Утверждение универсалистских идеологий в качестве источника легитимации политических элит (особенно в крупных государствах) ведет к наступательности внешнеполитического курса, росту напряженности на международной арене и возникновению новых линий раздела. Оно нередко стимулирует появление балансирующих коалиций, объединяющих игроков, неготовых принять навязываемую им модель политического устройства. Способность универсалистских идеологий сближать своих противников не раз приводила к ослаблению государств, которые их проповедовали. История либерального учения не является исключением в этом отношении.

Предыстория современного либерального экспансионизма

Возникновение нынешней западной формы политической организации связано с наследием американской и французской революций конца XVIII века. Порожденные ими режимы впервые постарались воплотить или хотя бы декларировать то сочетание политических и гражданских идеалов, которые определяют основы современной западной модели. Во многих отношениях они были далеки от представлений нынешнего либерализма, отражая продолжавшийся эксперимент с формами республиканской государственности. Тем не менее эти прецеденты показательны для осмысления международного значения внутриполитических изменений.

В частности, падение ancien régime во Франции немедленно сказалось на европейской политике. Новая власть, не успев утвердиться внутри страны, приступила к активному и даже насильственному распространению своих идеалов за рубежом. Результатом стал продолжительный период революционных и наполеоновских войн, в ходе которого сменяющие друг друга монархические коалиции пытались справиться с мобилизационным потенциалом французского радикализма. Мир в Европе был восстановлен спустя четверть столетия, после реставрации династического правления в Париже.

Возникшие несколько ранее Соединенные Штаты несколько отличались от революционной Франции.

Во-первых, американская республика в первые годы существования выдвигала куда менее радикальную программу социальных и политических изменений. Сохранение рабства в Новом свете контрастировало с отменой феодальной зависимости и привилегий в Европе. Что еще важнее с точки зрения политической организации, американская система правления оставалась в значительной мере патрицианской. Она включала ряд механизмов, обособлявших политику от влияния народных масс (включая сохраняющийся доныне институт непрямых выборов президента).

Во-вторых, хотя американские колонии провозгласили, что все индивиды имеют неотчуждаемые свободы и «для обеспечения этих прав людьми учреждаются правительства, черпающие свои законные полномочия из согласия управляемых», для них было характерно ощущение собственной исключительности. Оно логично вытекало из истории заселения континента. Выходцы из Европы самим фактом переезда свидетельствовали о невозможности реализовать свои устремления в тех странах, которые они покинули.

США с момента появления были экспансионистским государством в территориальном смысле, ориентированным на освоение западного фронтира. Они также рано заявили претензии на доминирование в Западном полушарии, выдвинув доктрину Монро. Более того, в ценностном отношении Соединенные Штаты хотели выступать «сияющим градом на холме», образцом для остального человечества. Тем не менее изначально они не стремились к непосредственному экспорту своей политической системы за рубеж. Легитимность американской государственности определялась ее контрастом с другими, а не наличием последователей.

Подобное положение позволило новой республике сравнительно быстро интегрироваться в международную систему в отличие от революционного Парижа. Идеологическая угроза, которую США создавали для европейских монархий, была несравнима с опасениями, которые Франция, Испания, Голландия или даже Россия испытывали в отношении британского могущества. В результате большинство европейских держав или напрямую поддержали восставшие американские колонии, или сохраняли дружественный нейтралитет в период их борьбы за независимость.

Поскольку французский эксперимент потерпел поражение, а американская республика дистанцировалась от европейской политики, либеральная демократия лишалась субъекта, на который могла бы опереться, – государства, готового предоставить собственный потенциал для ее распространения. Революционная угроза монархиям сохранялась на протяжении всего XIX века, свидетельством чего стали сменявшие друг друга сдерживающие коалиции консервативных держав (в первую очередь Австрии, России и Пруссии). Однако эта угроза была отчасти остановлена, отчасти канализирована осторожными реформами. В результате единственной державой на континенте, которая пережила возврат к республиканской форме правления, оставалась Франция. Объединение Италии и Германии, а также трансформация Японии проходили на монархической основе.

Первая мировая война, казалось бы, создала благоприятные условия для популяризации либерально-демократической модели – раз уж последняя была характерна для держав-победительниц. Но Британия и Франция оказались слишком заняты попытками обратить вспять закат собственного могущества, а Соединенные Штаты оставались в политической самоизоляции. Желание президента Вудро Вильсона мобилизовать США на проведение активного международного курса под лозунгами либеральной идеологии не нашло понимания в стране, по-прежнему испытывавшей скепсис в отношении внешнего мира.

В период Второй мировой войны противостояние с «державами оси» побудило США сменить курс. При этом их транзит к глобальной роли проходил под лозунгами защиты «свободного мира». По окончании войны уже на фоне обострения отношений с СССР Вашингтон занялся конструированием либерально-демократических режимов в Западной Европе и Японии. Однако эта политика осуществлялась непоследовательно и недолго. Еще в годы Второй мировой, несмотря на идеологизированную риторику, Соединенные Штаты проявили готовность вступать в союзы не только с британской демократией, но и с советскими коммунистами. После рьяно поддерживали лояльных монархов и полезных диктаторов – всех, кто представлялся полезным в борьбе с недавними союзниками по антигитлеровской коалиции. При этом практически за каждым народно-демократическим или антиколониальным движением США видели руку Москвы.

В первые десятилетия холодной войны идеология, безусловно, оказывала влияние на американскую стратегию, но это была зависимость «от противного». Соединенные Штаты не столько стремились распространить собственный вариант политической организации, сколько испытывали опасения по поводу популярности социалистической модели.

Американское лицо либерального мессианства

В конце 1970-х гг. ситуация стала меняться. Ключевую роль в идеологизации внешней политики сыграл наметившийся кризис доверия американского общества к национальной политической системе. Разоблачения, вызванные войной во Вьетнаме и Уотергейтом, дискредитировали правящую элиту. Вера в американскую исключительность не исчезла, но в глазах населения власти все больше представали коррумпированными и некомпетентными. Общественное недоверие затрагивало представителей обеих ведущих партий, так как и демократы, и республиканцы несли ответственность за внешнеполитические провалы и вскрывшиеся обманы.

Осознание уязвимости заставило американские элиты перейти к либеральному мессианству на мировой арене. Первые шаги предпринял президент-демократ Джимми Картер, акцентировавший борьбу за права человека. Эта линия быстро получила развитие и поддержку обеих партий. Символичным стало создание в 1983 г. Национального фонда демократии – спонсируемой из бюджета организации, занимающейся распространением западной политической модели. Впоследствии представления о ее работе по смещению «неблагонадежных» режимов приобрели поистине конспирологический ореол, но даже официальные сведения свидетельствуют об идеологической ориентации фонда.

Распад Советского Союза в начале 1990-х гг. дискредитировал главную универсалистскую альтернативу либеральной демократии, породив чувство идеологического триумфа в Соединенных Штатах. На этой волне президент Билл Клинтон объявил основанием стратегии национальной безопасности США расширение сообщества, базирующегося на западных ценностях. Следующий американский лидер Джордж Буш-младший схожим образом провозгласил приоритетом внешней политики «повестку поддержки свободы» (freedom agenda).

Стратегия демократизации предполагала не только убеждение пламенной риторикой, но и практические шаги. Последние включали как помощь странам, принявшим западную модель, так и давление на сомневающихся. Вашингтон стремился политически и экономически изолировать режимы, определяемые как недемократические. Присваивая им ярлыки «государств-изгоев», он старался обосновать связь между авторитаризмом и угрозами международной безопасности – разработкой оружия массового уничтожения, локальными конфликтами, поддержкой терроризма.

После распада биполярной системы в США и других западных странах сформировалось убеждение, что в долгосрочной перспективе альтернативы либерально-демократической модели не существует. Рано или поздно все общества должны были усвоить преимущества выборности властей, политического плюрализма и индивидуальных свобод. Отсутствие признаков демократизации в отдельных странах (например, в Китае) представлялось временным явлением. Трудности в проведении реформ (в том числе в России) не принимались всерьез.

Такой фатализм пресловутого «конца истории» может рассматриваться как проявление высокомерия Запада. Вместе с тем он лишал Вашингтон стимулов усердствовать в реализации идеологической программы, позволяя закрывать глаза на отклонения от либерально-демократического строительства. Принуждение как экономическое, так и силовое применялось избирательно, в качестве показательной меры и исключительно в отношении слабых стран, ставших париями международного сообщества (Ирак, Иран, КНДР, Куба, Ливия). Остальных стремились вовлечь в сеть американоцентричных институтов и хозяйственных связей, ожидая, что рост зависимости будет способствовать их политической трансформации.

С середины 2000-х гг. стало проявляться растущее нетерпение США в связи с затуханием постбиполярной либерально-демократической волны. Метрики, призванные фиксировать ее продвижение (например, индекс свободы Freedom House), указывали на разворот в обратном направлении. Неблагонадежные режимы не только не торопились следовать логике политического транзита, но и демонстрировали жизнеспособность и даже успехи в социально-экономическом развитии. Прежнее благодушие и внутреннее спокойствие сходили на нет.

Идеологической мобилизации, правда, препятствовало ощущение перенапряжения в ходе неудачных кампаний в Афганистане и Ираке, а также финансово-экономического кризиса 2007–2009 годов. Однако даже запрос на сокращение внешнеполитических обязательств оказал лишь краткосрочное воздействие на американскую стратегию. Уже на рубеже 2010-х гг. волнения на Ближнем Востоке и в Северной Африке («арабская весна») стимулировали возврат Вашингтона к политике демократизации. Симптоматичным стало принятие Агентством США по международному развитию (United States Agency for International Development, USAID) в 2013 г. стратегии поддержки демократии, прав человека и надлежащего управления, ставившей задачу «формирования и консолидации инклюзивных и ответственных демократий для продвижения свободы, достоинства и развития».

Победа Дональда Трампа на президентских выборах в 2016 г. ожидаемо породила панику в рядах сторонников демократизации. И в ходе избирательной кампании, и потом новый лидер демонстрировал отсутствие интереса к пропаганде западной модели. Напротив, он указывал на ее изъяны. Апеллируя непосредственно к массам, противопоставляя себя истеблишменту, он вновь вскрыл противоречия между либерализмом и народовластием, за что был назван популистом. Тем не менее практики ведомств, вовлеченных в реализацию внешней политики, изменились мало. Так, объем федеральных средств, выделенных на поддержку демократий в 2018 г., сопоставим с показателями президентства Барака Обамы. Более того, избрание Трампа породило алармистский дискурс, обосновывавший новую мобилизацию общества на защиту американской демократии и борьбу с нелиберальными режимами.

За последние десятилетия универсалистские амбиции либеральной идеологии глубоко укоренились в американском сознании и внешнеполитической практике. В основе стратегии США сохраняется представление, что мир может стать действительно безопасным для демократий только в том случае, если будет состоять лишь из них. Кроме того, политическая поляризация и социальное недовольство, усугубившиеся в 2010-е гг., угрожают основам сложившегося в Соединенных Штатах порядка. В этих условиях поиск внешних источников его легитимации не просто остается востребован, его значение может возрастать.

Придется ли США пожинать бурю?

Американский курс на распространение западной политической модели провоцирует рост напряженности в отношениях с широким кругом стран. В то же время его конфликтогенная роль разнится от случая к случаю. Во взаимодействии с рядом контрагентов идеологические разногласия накладываются на противоречия по другим вопросам. К примеру, Китай не только не соответствует западным стандартам либеральной демократии, но и угрожает превратиться в главного конкурента США на мировой арене. В этих условиях порицание его политической системы резонирует с попытками остановить подъем соперника.

В других ситуациях идеологические противоречия приобретают центральное значение. Например, такие страны, как Египет, Саудовская Аравия и Турция, традиционно выступали в качестве близких региональных союзников и партнеров Соединенных Штатов, создавая каркас их политического и военного присутствия на Ближнем Востоке. Однако на протяжении последнего десятилетия разногласия по поводу природы их политических режимов становятся источником растущих противоречий. Особенно показателен опыт турецкого правительства, которое открыто обвиняет своего союзника по НАТО в поддержке, если не организации попытки государственного переворота.

Россия занимает, по-видимому, промежуточное положение между двумя рассмотренными вариантами. Недовольство монополизацией мирополитической повестки, построением натоцентричного порядка в Европе, расширением американского присутствия в бывших союзных республиках накапливалось у Москвы еще с 1990-х годов. Однако курс на разобщение стал более четким с середины 2000-х гг. Россия подозревала США в поддержке «цветных революций» на постсоветском пространстве, а Запад все острее критиковал российскую политическую систему. Провокационным стал и опубликованный в 2006 г. доклад американского Совета по международным отношениям (Council on Foreign Relations, CFR) о движении Москвы в «неправильном направлении». В результате в Кремле начали зреть опасения относительно западного вмешательства во внутренние дела.

Недовольство политикой демократизации по-разному соотносится с другими проблемами в отношениях с Соединенными Штатами. Но во всех упомянутых случаях ощущение идеологической угрозы порождает поиск способов балансирования. Его следствием становится рост числа объединений незападных стран, подвергающихся критике и давлению по идеологическим мотивам. Пока они чаще проявляются в мягком сближении, а не в официально закрепленных блоках. Объединения такого рода включают полноценные межправительственные организации (Шанхайская организация сотрудничества), менее институционализированные клубы (БРИКС) или даже совсем неформальные коалиции. Обычно они предполагают комбинацию политической координации и практической кооперации. Пример тому дает наметившееся сближение России и Турции, включающее взаимодействие в такой чувствительной области, как военно-техническое сотрудничество. Другая иллюстрация – Россия и Китай, которые укрепляют многомерное партнерство, но не торопятся закреплять взаимные обязательства на бумаге.

Показательно, что формирующиеся коалиции включают страны, существенно различающиеся по характеру внутриполитических систем и источникам легитимации моделей государственности. Как уже отмечалось, они носят контридеологический характер, а потому остаются инклюзивными, гибкими и позволяют подключать к сотрудничеству любого партнера, который не замечен в приверженности либеральному экспансионизму.

Слабость такого сотрудничества часто связывают с отсутствием позитивной повестки взаимодействия. Но это не всегда так. Упомянутое выше сближение России и Турции демонстрирует, что два государства нашли множество сфер для практической кооперации, как только геополитические противоречия ушли в тень на фоне общей идеологической угрозы. Кооперативная повестка создает дополнительные опоры сближения, даже если не становится его ключевым драйвером.

Сегодня не видно особых предпосылок для исчезновения универсалистских претензий западного либерализма, а значит – уровень идеологизации международной политики в обозримой перспективе останется высоким. Несмотря на разговоры об упадке США, они остаются наиболее влиятельным игроком на мировой арене, и американскую политическую повестку игнорировать невозможно. В этой связи идеологическая угроза продолжит играть заметную (если не ведущую) роль в расчетах политических элит и порождать объединение государств, стремящихся ее сбалансировать.

Причиной распада контридеологических объединений мог бы стать транзит их участников в сторону либерализма западного типа. Однако тенденции последнего десятилетия не указывают на реалистичность подобного. Напротив – международная среда определяется расширением плюрализма моделей государственного устройства. Во многих странах с 2000-х гг. растут националистические настроения, предполагающие создание собственных политических институтов независимо от внешнего влияния. Эта тенденция в сочетании с агрессивным либеральным универсализмом создает почву для дальнейшей консолидации контридеологических объединений вплоть до их трансформации в жесткие блоки.

* * *

Сторонники либерализма настаивают на его принципиальном отличии от прежних политических учений, поскольку он строится на преобладании личных свобод, а не на подчинении индивида различным формам коллективной идентичности. Справедливость такого рода утверждений оценить невозможно, так как они постулируют радикальный разрыв с предыдущим опытом. Либеральная демократия получила широкое, но не универсальное признание в качестве предпочтительной модели политической организации. А сам либерализм порой далек от толерантности в отношении альтернативных идейных представлений.

История показывает, что универсалистские идеологии неизбежно вызывают противодействие правительств, ощущающих угрозу своей легитимности. Государства, руководствующиеся ими в своей политике, постоянно сталкиваются с контридеологическими объединениями. Империю Габсбургов, революционную Францию и Советский Союз, пропагандировавших католический универсализм, республиканизм и марксизм соответственно, можно отнести к числу жертв попыток политического прозелитизма. В каждом из этих случаев стремление построить идейную гегемонию повышало уровень напряженности на международной арене. С этой точки зрения политика США представляет очередной пример в длинном ряду. Она может оказаться очень затратной для лидеров либерализма и контрпродуктивной – для достижения поставленной цели.

Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 28 августа 2019 > № 3138483 Игорь Истомин

Неверный поворот глобализации

Как он сказался на Америке

Дани Родрик – профессор международной политэкономии в Школе государственного управления имени Кеннеди в Гарвардском университете, президент Международной экономической ассоциации.

Резюме Нынешние проблемы зародились в 1990-е гг., когда политики направили мир по пути гиперглобализма, требовавшего подчинения национальных экономик интересам мировой экономики. Но гиперглобализация была скорее образом мышления, а не реальным непреодолимым ограничителем для национальной политики.

Опубликовано в журнале Foreign Affairs, № 4, 2019 год. © Council on Foreign Relations, Inc.

Глобализация переживает трудные времена. Набрал мощь популизм, ярким представителем которого является президент США Дональд Трамп. Тлеющая торговая война между Китаем и Соединенными Штатами рискует перерасти в горячий конфликт. Европейские страны закрывают границы для иммигрантов. Даже самые активные сторонники глобализации признают перекосы и говорят о необходимости изменений.

Нынешние проблемы зародились в 1990-е гг., когда политики направили мир по пути гиперглобализма, требовавшего подчинения национальных экономик интересам мировой экономики. В торговле символом трансформации стало учреждение в 1995 г. Всемирной торговой организации (ВТО). ВТО не только затруднила защиту стран от международной конкуренции, но и стала вмешиваться в вопросы, которые правила международной торговли прежде не затрагивали: сельское хозяйство, сфера услуг, интеллектуальная собственность, индустриальная политика, здравоохранение и санитарные нормы. Одновременно возникли амбициозные региональные торговые соглашения, например, НАФТА.

В финансах происходил фундаментальный сдвиг: государства отказались от регулирования движения капитала, перейдя к либерализации. Под давлением США и глобальных организаций – Международного валютного фонда (МВФ) и Организации экономического сотрудничества и развития – страны разрешили огромным потокам средств свободно преодолевать границы в поисках краткосрочной прибыли.

Тогда казалось, что эти изменения опираются на прочный экономический фундамент. Открытость в торговле позволит экономикам перераспределить ресурсы в наиболее продуктивные сферы. Капитал будет перемещаться из стран, где он в избытке, туда, где он необходим. Рост торговли и свобода капитала стимулируют частные инвестиции и способствуют глобальному экономическому подъему. Но вместе с новыми правилами появились риски, которых гиперглобалисты не ожидали, хотя экономическая теория позволяла прогнозировать не только преимущества, но и недостатки глобализации.

Увеличение торговли с Китаем и другими странами с низким уровнем зарплат ускорило падение занятости в производственном секторе развитых стран. В результате обанкротились целые районы и города. Финансизация глобальной экономики вызвала самый тяжелый финансовый кризис со времен Великой депрессии. А после этого международные институты стали продвигать меры жесткой экономии, которые нанесли еще больший ущерб. Простым людям происходящее казалось результатом действия анонимных рыночных сил или следствием решений, принятых в далеких странах.

Политики пытались преуменьшить остроту проблем, отрицая, что в новых условиях глобальной экономики приходится жертвовать суверенитетом. Казалось, они сами парализованы этими силами. Право- и левоцентристы спорили не о правилах нового мирового хозяйства, а о том, как приспособить к ним свои национальные экономики. Правые хотели снизить налоги и ослабить регулирование, левые – увеличить расходы на образование и инфраструктуру. И те и другие соглашались, что экономику нужно реформировать во имя глобальной конкурентоспособности. Глобализация – «экономический эквивалент природных сил, таких как ветер или вода», говорил президент США Билл Клинтон. Британский премьер Тони Блэр высмеивал тех, кто предлагал дискутировать о глобализации: «С тем же успехом можно обсуждать, должна ли осень следовать за летом».

Однако путь, который мир выбрал в 1990-е гг., не был неизбежным. Международные институты сыграли свою роль, но гиперглобализация была скорее образом мышления, а не реальным непреодолимым ограничителем для национальной политики. До этого страны экспериментировали с двумя совершенно разными моделями глобализации: золотым стандартом и Бреттон-Вудской системой. Гиперглобализация по духу ближе к золотому стандарту, исторически более далекому и агрессивному. В этом кроется источник многих нынешних проблем. Политикам стоит обратиться к Бреттон-Вудской системе, основанной на более гибких принципах, если они хотят построить справедливую и устойчивую глобальную экономику.

Золотые оковы

Почти 50 лет до Первой мировой войны и короткий межвоенный период золотой стандарт устанавливал правила управления экономикой. Принимая золотой стандарт, государство должно было привязать национальную валюту к стоимости золота, обеспечить открытость границ для капитала и выплачивать внешний долг при любых обстоятельствах. Если эти правила требовали от государства мер жесткой экономии (в современной терминологии), так и делали, независимо от ущерба для национальных доходов и занятости.

Не случайно первое осознанное популистское движение возникло именно в период действия золотого стандарта – из-за готовности принять болезненные экономические меры. В самом конце XIX века Народная партия стала голосом американских фермеров, которые страдали из-за высоких ставок по долгам и падения цен на их продукцию. Решение было простым: облегчить кредитование, разрешив погашать долги не только в золоте, но и в серебре. Позволь государство конвертировать серебро в национальную валюту по установленному курсу, денежная масса увеличилась бы, цены пошли вверх и положение фермеров улучшилось. Но преобразованиям противился истеблишмент Северо-Востока, поддерживавший золотой стандарт. Недовольство росло, и в 1896 г. на съезде Демократической партии Уильям Дженнингс Брайан, кандидат на выдвижение в президенты, произнес знаменитую фразу: «Вам не удастся распять человечество на золотом кресте». Золотой стандарт выдержал популистские нападки в США отчасти благодаря открытию месторождений золота, что облегчило условия кредитования в конце 1890-х годов.

Спустя почти 40 лет золотой стандарт был снижен, на этот раз Великобританией, оказавшейся под давлением схожего недовольства. Во время Первой мировой действие золотого стандарта приостановили, но в 1925 г. Великобритания вернулась к его довоенному уровню. Однако британская экономика представляла собой лишь тень довоенной, и спустя четыре года, в 1929 г., страна оказалась на грани катастрофы. Предприниматели и рабочий класс требовали снижения ставок, что в условиях золотого стандарта вызвало бы отток капитала за границу. Но в тот раз британское правительство сделало выбор в пользу национальной экономики, а не глобальных правил, и в 1931 г. отказалось от золотого стандарта. Спустя два года примеру британцев последовал Франклин Рузвельт, избранный президентом США. Сегодня экономисты знают: чем быстрее страна отказывалась от золотого стандарта, тем быстрее выходила из Великой депрессии.

Опыт золотого стандарта научил архитекторов послевоенной международной экономической системы, прежде всего Джона Мейнарда Кейнса, что удержание национальных экономик на коротком поводке ради продвижения международной торговли и инвестиций делает систему уязвимой. Поэтому международный режим, выработанный союзниками на Бреттон-Вудской конференции в 1944 г., давал правительствам пространство для собственной денежно-кредитной политики. Основой этой системы был контроль за движением капиталов. Как отмечал Кейнс, контроль капиталов – не просто временная мера, пока финансовые рынки стабилизируются после войны, это – «постоянное условие». Каждое государство устанавливало фиксированный курс своей валюты, но могло корректировать его, если экономика оказывалась под давлением международных финансов. Бреттон-Вудская система строилась на идее о том, что лучший способ стимулировать международную торговлю и инвестиции – позволить национальным правительствам управлять своей экономикой.

Бреттон-Вудская система касалась только международных финансов и валютной политики. Правила торговли разрабатывались, исходя из ситуации, в рамках Генерального соглашения по тарифам и торговле (ГАТТ). Но философия оставалась той же. Страны должны были открывать свои экономики настолько, чтобы не нарушать общественно-политический договор. Либерализация торговли сводилась к снижению пограничных ограничений – квот на импорт и пошлины – для промышленной продукции и касалась только развитых стран. Развивающиеся страны вправе действовать по своему усмотрению. И даже у развитых стран сохранялись возможности защищать ключевые сектора. Когда в начале 1970-х гг. резкий рост импорта одежды из развивающихся стран поставил под угрозу уровень занятости в развитых странах, стороны сели за стол переговоров и выработали специальный режим, позволяющий регулировать квоты на импорт.

По сравнению с золотым стандартом и гиперглобализацией правила Бреттон-Вудской системы и ГАТТ оставляли государствам свободу выбора условий, на которых они будут участвовать в мировой экономике. Развитые страны использовали эту свободу, чтобы регулировать экономику, получать налоги и строить социальное государство, не опасаясь глобальной конкуренции и оттока капитала. Развивающиеся государства диверсифицировали экономику с помощью торговых ограничений и индустриальной политики.

Казалось бы, независимость от мировой экономики звучит как рецепт меньшей глобализации. Но в эпоху Бреттон-Вудской системы глобальная экономика находилась на подъеме. Развитые и развивающиеся экономики росли беспрецедентными темпами. Торговля и прямые иностранные инвестиции увеличивались еще быстрее, опережая показатели мирового ВВП. Доля экспорта в глобальном производстве утроилась – с 5% в 1945-м до 16% в 1981-м. Эти успехи подтверждали идею Кейнса о том, что глобальная экономика функционирует лучше, когда каждое государство заботится о собственной экономике и обществе.

Возвращение к духу золотого стандарта

По иронии судьбы гиперглобалисты использовали успехи Бреттон-Вудской системы, чтобы легитимировать собственный проект по ее замене. Если поверхностные Бреттон-Вудские нормы настолько увеличили мировую торговлю, инвестиции и повысили уровень жизни, представьте, какие результаты даст глубокая интеграция, утверждали они.

Но в процессе строительства нового режима они не вспомнили о главных уроках прошлого. Глобализация стала целью, а национальные экономики – средством ее достижения. Всякую особенность национальной экономики экономисты и политики рассматривали сквозь призму глобальных рынков. В национальном регулировании они усматривали скрытые торговые барьеры, которые необходимо снять, или потенциальный источник конкурентности торговли. Доверие финансовых рынков стало главным мерилом успеха или провала денежно-кредитной политики.

Бреттон-Вудский режим предполагал, что ГАТТ и другие международные соглашения станут противовесом влиянию протекционистов – профсоюзов и компаний, обслуживающих в основном внутренние рынки. Однако к 1990 г. баланс политической власти в богатых странах сместился от протекционистов к лобби экспортеров и инвесторов.

Торговые соглашения, заключенные в 1990-е гг., отражали силу этого лобби. Яркой иллюстрацией можно считать включение в международные соглашения национальных норм защиты интеллектуальной собственности – результат агрессивного лоббирования фармацевтических компаний, которые хотели получать прибыль, расширяя свою монополию на иностранные рынки. До сих пор Big Pharma – крупнейшее лобби, стоящее за торговыми соглашениями. Международные инвесторы тоже получили особые привилегии, например, возможность напрямую подавать иски против правительств в международные инстанции в случае нарушения их прав собственности. Крупные банки при поддержке американского Минфина подталкивали страны к открытию рынков для международных финансовых потоков.

Те, кто проиграли от гиперглобализации, не получали особой поддержки. После ухода рабочих мест в Китай и Мексику многие промышленные районы США столкнулись с серьезными экономическими и социальными проблемами – от безработицы до эпидемии наркомании. Теоретически пострадавшие работники имели право на компенсацию по федеральной программе отраслевой адаптации, но политикам не очень хотелось выделять на нее средства и следить за ее реализацией.

Экономисты в начале 1990-х уверенно называли глобализацию двигателем роста. Если стимулировать экспорт и привлекать иностранные инвестиции, выгода будет настолько огромной, что в конечном итоге выиграют все. Такой технократический консенсус легитимировал и усугублял влияние глобалистов – корпоративных и финансовых лоббистов.

Важным элементом гиперглобалистского триумфализма служила уверенность в том, что страны с разными социально-экономическими моделями в конце концов перейдут если не на одну, то по крайней мере на схожую форму рыночной экономики. В частности, принятие Китая в ВТО основывалось на ожиданиях Запада, что государство там откажется от управления экономикой. Однако у китайского руководства были другие планы. У него не было оснований менять методы управления, которые дали такие потрясающие результаты за 40 лет. Жалобы западных инвесторов, что Китай нарушает обязательства перед ВТО и проводит несправедливую экономическую политику, никто не слушал. Независимо от мастерства юристов с обеих сторон проблема лежала гораздо глубже: новый торговый режим не может охватить все институциональное разнообразие крупнейших экономик мира.

Более разумная глобализация

Политикам не удастся воскресить Бреттон-Вудскую систему во всех деталях, мир не может (и не должен) возвращаться к фиксированному курсу валют, жесткому контролю капитала и высокому уровню протекционизма в торговле. Но можно использовать ее уроки при создании новой, более здоровой глобализации.

Вызывающий унилатерализм Трампа – неверный путь. Политикам следует возрождать легитимность многостороннего режима в торговле, а не разрушать его. Но для этого не нужно еще больше открывать рынки и ужесточать международные правила торговли и инвестиций. Барьеры для торговли товарами и многими услугами и так достаточно низки.

Необходимо добиться общественной поддержки мировой экономики, которая открыта во многих аспектах, хотя и не достигает гиперглобалистского идеала. Для этого потребуются новые международные нормы, расширяющие национальным правительствам пространство для реализации их внутренних целей. Богатым странам нужна система, позволяющая пересмотреть общественный договор. Обязательно реформировать правила, чтобы страны имели возможность временно защитить уязвимые сектора от конкуренции. Например, ВТО позволяет странам вводить временные сборы, так называемые антидемпинговые пошлины, на импорт, продающийся по цене ниже себестоимости, что угрожает собственной промышленности.

ВТО также должна разрешить государствам отвечать на социальный демпинг – практику нарушения прав работников для удержания зарплат на низком уровне и привлечения производства. Меры против социального демпинга помогут защитить не только доходы отрасли, но и стандарты труда. Для развивающихся стран международные правила должны подразумевать возможность реструктурировать экономику в целях ускорения роста. ВТО следует смягчить правила по субсидиям, инвестициям и правам интеллектуальной собственности, которые мешают развивающимся странам стимулировать определенные отрасли.

Если Китай и США хотят урегулировать торговый конфликт, им придется признать, что различия между их экономиками не исчезнут. Китайское экономическое чудо базируется на промышленной и финансовой политике, которая нарушает ключевые принципы нового гиперглобалистского режима: субсидии отдельным отраслям, требование к иностранным компаниям передавать технологии местным фирмам, если они хотят работать в КНР, государственная собственность и контроль курса национальной валюты. Китайские власти не откажутся сейчас от этой политики. То, что американские компании называют кражей интеллектуальной собственности, – проверенная временем практика, к которой прибегали и сами Соединенные Штаты, пытаясь догнать индустриально развитую Англию в XIX веке. Китай, в свою очередь, должен понять, что США и Европа имеют легитимные основания защищать общественный договор и свои разработки. Вспомнив отношения Соединенных Штатов и СССР в период холодной войны, Америка и Китай должны стремиться к мирному сосуществованию, а не к конвергенции.

В международных финансах необходимо вернуть норму о том, что национальные правительства должны контролировать трансграничные потоки капитала, прежде всего краткосрочного. Приоритетом должна быть интегрированность национальной макроэкономической политики и налоговой системы, а также финансовое регулирование потоков капитала. МВФ уже пересмотрел свою категоричную позицию по контролю над капиталом, но правительствам и международным институтам нужно приложить больше усилий для легитимации применения таких мер. Например, правительства могут укрепить стабильность национальной экономики с помощью «контрциклического регулирования капитала», то есть ограничивая приток капитала, если экономика перегрета, и облагая налогом отток капитала в случае спада. Правительства также должны бороться с уклонением от уплаты налогов, создав глобальный финансовый регистр, в котором будет фиксироваться местожительство и гражданство акционеров и фактических владельцев финансовых активов.

Бесконтрольная глобализация всегда создает победителей и проигравших. Ключевым принципом новой глобализации должны стать правила, которые пойдут на пользу всем, а не избранным. И здесь экономическая теория предлагает важную идею – возможности для компенсаций проигравшим гораздо больше, если барьеры, требующие устранения, изначально высоки. С этой точки зрения уничтожение оставшихся незначительных барьеров в торговле товарами и финансовыми активами не имеет смысла. Вместо этого стоит сосредоточиться на мобильности трудовых ресурсов, где барьеры гораздо выше. Рынки труда обладают мощным потенциалом для углубления глобализации. Расширение программ предоставления временных рабочих виз, особенно для неквалифицированных работников, – один из вариантов для развитых экономик.

Может показаться, будто предложения по глобализации рынков труда не учитывают традиционных опасений, что повышение конкуренции с иностранцами навредит низкоквалифицированным работникам в развитых странах. Прямо сейчас эта идея обречена на политический провал в США и странах Западной Европы. Если правительства не предлагают компенсацию потерявшим работу, опасность следует воспринимать всерьез. Но потенциальные экономические выгоды огромны: небольшой рост трансграничной мобильности трудовых ресурсов даст мировой экономике больше, чем завершение нынешнего, давно зашедшего в тупик раунда многосторонних торговых переговоров. Значит, есть пространство для компенсаций проигравшим – например, налоги на увеличившийся трансграничный поток трудовых ресурсов и возможность напрямую вкладывать средства в программы помощи рынку труда.

В целом глобальное управление должно быть легким и гибким, позволяющим правительствам выбирать свои методы регулирования. Страны торгуют не для того, чтобы приносить выгоду другим, торговля выгодна им самим. Если выгоды распределяются справедливо в рамках национальной экономики, государствам не нужны внешние правила для поддержания открытости, они сами будут делать выбор в ее пользу.

Мягкое управление поможет глобализации. В первые 35 лет существования Бреттон-Вудской системы торговля росла быстрее по сравнению с глобальным производством, чем с 1990-х гг., даже без учета спада после глобального финансового кризиса 2008 года. Международные соглашения, предусматривающие противодействие национальной политике, нужны, только если речь идет о мерах в духе «разори соседа» – налоговых гаванях, экономических картелях и искусственном занижении курса национальной валюты.

Нынешняя система международных правил пытается блокировать экономические меры, которые не связаны с политикой «разори соседа». В частности, это запреты генетически модифицированных организмов, сельхозсубсидии, индустриальная политика, слабое финансовое регулирование. Такие меры не могут навредить другим странам, издержки лягут на национальную экономику. Правительства применяют подобные меры, полагая, что социальные и политические выгоды оправдают потери. В каждом конкретном случае правительство способно ошибаться. Но международные институты – не лучшие судьи, и даже если они правы, их решениям недостает демократической легитимности.

Движение к гиперглобализации привело к повышению уровня международной экономической интеграции. Но на национальном уровне произошла дезинтеграция. Профессиональные, корпоративные и финансовые элиты объединились с коллегами со всего мира, однако при этом отдалились от соотечественников. Нынешняя волна популизма – симптом этой фрагментации.

Основную работу по исправлению экономических и политических систем придется делать дома. Преодоление социально-экономических разрывов, расширившихся из-за гиперглобализации, потребует восстановления приоритетности национальной сферы в политической иерархии и понижения значения международной сферы. Наилучший вклад мировой экономики в этот проект – способствовать корректировкам, а не препятствовать им.

США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 28 августа 2019 > № 3138482 Дани Родрик

Имитация и недовольство

Почему отступил либерализм

Иван Крастев – председатель Центра либеральных стратегий (г. София), ведущий научный сотрудник Института наук о человеке (г. Вена).

Стивен Холмс – профессор права Нью-Йоркского университета.

Резюме Отсутствие адекватных альтернатив либеральной демократии стало стимулом для недовольства, потому что людям нужен выбор или хотя бы его иллюзия. Популисты выступают против замены коммунистического догматизма либеральным. Посыл левых и правых протестных движений заключается в неприятии ультимативного подхода, требовании признать различия и самобытные особенности.

Данная статья основана на вступлении к книге авторов The Light That Failed. A Reckoning. («Свет погас. Расплата»), которая выходит в издательстве Penguin Random House. Выражаем глубокую благодарность авторам за любезное разрешение опубликовать этот отрывок.

«Мы все рождаемся оригиналами,
почему же многие умирают копиями?»
Эдвард Янг

Еще вчера будущее казалось лучше. Как отмечал Роберт Купер в статье для Prospect Magazine, мы верили, что 1989 г. разделил прошлое и будущее так же четко, как Берлинская стена Восток и Запад. В свою очередь, Фрэнсис Фукуяма в книге «Конец истории и последний человек» писал о том, что мы не могли «представить мир, который лучше нашего, или будущее, не являющееся по сути демократическим и капиталистическим». Сегодня мы мыслим совершенно иначе. Большинство, даже на Западе, не видит будущего, которое останется стабильно демократическим и либеральным.

Когда закончилась холодная война, надежды на глобальное распространение либеральной капиталистической демократии были огромны. Геополитическая сцена, казалось, предназначена для постановок наподобие «Пигмалиона» Бернарда Шоу – оптимистической поучительной пьесы о том, как профессор фонетики за короткий срок научил цветочницу говорить по-королевски и комфортно чувствовать себя в высшем обществе.

Преждевременно отпраздновав интеграцию Востока в Запад, зрители в конце концов осознали, что разыгрывающийся перед ними спектакль пошел не по запланированному сценарию. Вместо «Пигмалиона» мир увидел театральную версию «Франкенштейна» Мэри Шелли – мрачного поучительного романа об ученом, решившем поиграть в бога и создавшем гуманоидное существо из расчлененных мертвецов. Ущербный монстр чувствовал себя обреченным на одиночество, неприятие и отторжение. Завидуя недостижимому счастью своего творца, он принялся мстить его друзьям и семье, разрушая их мир. Результатом неудачного эксперимента по копированию человека стали муки совести и разочарование.

Либерализм оказался жертвой своей громко объявленной победы в холодной войне. На первый взгляд, причина обусловлена чередой дестабилизирующих политических событий, таких, как атаки на Всемирный торговый центр в Нью-Йорке 11 сентября 2001 г., вторая война в Ираке, финансовый кризис 2008 г., аннексия Крыма Россией и ее вторжение на восток Украины, миграционный кризис в Европе в 2015 г., Брекзит и избрание Дональда Трампа президентом США. Китайское экономическое чудо, совершенное политическим руководством, которое, к сожалению, не было ни либеральным, ни демократическим, омрачило победное сияние либеральной демократии после холодной войны. Попытки спасти доброе имя либеральной демократии, выставляя ее в выгодном свете в сравнении с незападными автократиями, перечеркнуло безответственное нарушение либеральных норм, как, например, пытки заключенных, а также очевидные сбои в работе демократических институтов. Показательно, что сегодня либеральных исследователей больше всего занимает вопрос, как происходит атрофия и угасание демократий.

Да и сам идеал «открытого общества» утратил притягательный лоск. У многих разочарованных граждан открытость вызывает сегодня больше тревог, чем надежд. Когда рухнула Берлинская стена, в мире осталось всего 16 подобных сооружений. Сегодня завершены или строятся 65 укрепленных пограничных периметров. Как отмечает эксперт из Квебекского университета Элизабет Валле в своём исследовании «Границы, заборы и стены» (“Borders, Fences and Walls. State of Insecurity?”), почти треть государств воздвигает барьеры вдоль своих границ. Три десятилетия после 1989 г. оказались «межстенным периодом», кратким интервалом от драматичного разрушения Берлинской стены, утопических фантазий о безграничном мире до глобального помешательства на возведении заграждений из бетона и колючей проволоки, воплощающих экзистенциальные (правда, зачастую воображаемые) страхи.

Большинство европейцев и американцев теперь считают, что их детям предстоит прожить менее благополучную жизнь, чем прожили они сами. Резко падает вера в демократию, старые политические партии дезинтегрированы или вытеснены аморфными движениями и популистскими лидерами, что ставит под вопрос готовность организованных политических сил бороться за выживание демократии в момент кризиса. Напуганных призраком масштабной миграции избирателей в Европе и Америке все чаще привлекает ксенофобская риторика, авторитарные лидеры и хорошо защищенные границы. Им кажется, что будущее определят не либеральные идеи, исходящие от Запада, а миллионы людей, стремящихся на Запад. Права человека, некогда превозносившиеся как заслон против тирании, ныне видятся помехой в борьбе демократий с терроризмом. Кризис либерализма настолько глубок, что стихотворение Уильяма Батлера Йейтса «Второе пришествие», написанное в 1919 г., после одного из самых кровопролитных конфликтов в истории человечества, стало практически обязательным рефреном у политических обозревателей в 2016 году. Спустя 100 лет строки Йейтса: «Всё рушится, основа расшаталась, / Мир захлестнули волны беззаконья» [перевод на русский Григория Кружкова – прим. ред.] – отражают опасения защитников либеральной демократии по всему миру.

В мемуарах «Мир как он есть» (“The World as It Is: A Memoir of the Obama White House”) Бен Родс, помощник и близкий друг Барака Обамы, отмечал, что покидающего Белый дом президента больше всего волновал вопрос: «Что, если мы ошиблись?». Не «Что пошло не так?» или «Кто действовал неверно?». Вопрос Хиллари Клинтон: «Что случилось?» – тоже не нуждался в срочном ответе. Обаму тревожило другое: «Что, если мы ошиблись?». Что, если либералы неверно интерпретировали суть периода после холодной войны?

«Что, если мы ошиблись?» – правильный вопрос, а для авторов еще и личный. Старший из нас, американец, родился через год после начала холодной войны и в средней школе узнал, что только что построенная Берлинская стена является воплощением нетерпимости и тирании. Второй, болгарин, родился на другой стороне линии раздела Востока и Запада через четыре года после возведения стены и рос в убеждении, что ее разрушение – путь к политической и личной свободе.

Мы происходим из разных миров, тем не менее годами жили в тени Берлинской стены, и ее драматичное уничтожение, транслируемое по телевидению, стало определяющим моментом нашей политической и интеллектуальной биографии. Сначала стена, а затем ее отсутствие сформировали наше политическое мышление. И мы тоже верили, что окончание холодной войны станет началом эпохи либерализма и демократии.

Эти размышления – попытка понять, почему когда-то мы с радостью ухватились за эту иллюзию и, самое главное, как воспринимать мир, который захлестнули волны нелиберального и антидемократического «беззакония».

Ощущение конца

30 лет назад, в 1989 г., сотрудник Госдепартамента США Фрэнсис Фукуяма точно уловил атмосферу того времени. За несколько месяцев до того, как немцы начали весело плясать на развалинах Берлинской стены, он написал, что холодная война, по сути, закончилась. Всеобъемлющую победу либерализма над коммунизмом закрепило десятилетие экономических и политических реформ, инициированных Дэн Сяопином в Китае и Михаилом Горбачёвым в Советском Союзе. Уничтожение марксистско-ленинской альтернативы либеральной демократии, как утверждал Фукуяма в своей статье, а затем и в книге о конце истории, говорит о полном исчезновении жизнеспособных системных альтернатив западному либерализму. Коммунизм, который марксисты считали кульминацией истории «в гегелевском смысле», в истории в «американском смысле» был сведен до пренебрежимо малого значения. В этих условиях западную либеральную демократию можно назвать конечным пунктом идеологической эволюции человечества. После краха фашистских и коммунистических диктатур в XX веке единственной формой государственного устройства, оставшейся нетронутой до конца столетия, была либеральная демократия. Поскольку основные принципы либерально-демократического государства абсолютны и не могут быть улучшены, перед либеральными реформаторами стояла только одна задача – распространить эти принципы, чтобы все территории человеческой цивилизации были выведены на уровень самых продвинутых форпостов.

Фукуяма утверждал, что либерализм в конечном итоге одержит победу во всем мире. Но главная его идея заключалась в том, что невозможно появление идеологии, более продвинутой, чем либерализм. Значило ли это, что на практике капиталистическую демократию следует признать завершающим этапом политического развития человечества? Фукуяма отвечал уклончиво. Но его доводы предполагали, что западная либеральная демократия – единственный жизнеспособный идеал, к которому должны стремиться все приверженцы преобразований. Он писал, что последний маяк нелиберальных сил погасили китайские и советские реформаторы, а значит, отныне путь человечества в будущее освещает только либеральный маяк Америки.

Отрицание какой-либо привлекательной альтернативы западной модели объясняет, почему тезис Фукуямы казался тогда очевидным даже диссидентам и реформаторам по ту сторону «железного занавеса». За год до этого, в 1988-м, один из самых яростных сторонников демократического плюрализма в СССР [Юрий Афанасьев – прим. ред.] опубликовал сборник статей под заголовком «Иного не дано». В настольной книге советских прогрессистов также утверждалось, что альтернативы западной капиталистической демократии не существует.

Если формулировать нашими терминами, то 1989 г. ознаменовал начало 30-летнего периода имитации. Мы хотим показать, что после первоначальной эйфории от перспектив копирования Запада, в мире возникло недовольство политикой имитации, обусловленное отсутствием политических и идеологических альтернатив. Именно исчезновение альтернатив, а не тяга к авторитарному прошлому или историческая враждебность к либерализму лучше всего объясняет нынешние антизападные настроения в посткоммунистических обществах. Само по себе представление о том, что «иного не дано», подняло в Центральной и Восточной Европе волну популистской ксенофобии и реакционного нативизма, захлестнувшую сегодня и большую часть мира. Отсутствие адекватных альтернатив либеральной демократии стало стимулом для недовольства, потому что людям нужен выбор или хотя бы его иллюзия.

Популисты выступают не против конкретного (либерального) типа политики, а против замены коммунистического догматизма либеральным. Посыл левых и правых протестных движений заключается в неприятии ультимативного подхода, требовании признать различия и самобытные особенности.

Очевидно, нельзя объяснить одним фактором одновременное появление авторитарного антилиберализма в разных странах в 2010-е годы. Однако недовольство каноническим статусом либеральной демократии и политикой имитации в целом, как мы полагаем, сыграло решающую роль не только в Центральной Европе, но и в России, и в Соединенных Штатах. Для начала призовем в свидетели двух самых яростных критиков либерализма в Центральной Европе. Польский философ, консерватор, член Европарламента Рышард Легутко в книге «Демон в демократии» (“The Demon in Democracy: Totalitarian Temptations in Free Societies”) выражает недовольство тем, что либеральная демократия не имеет альтернатив, стала единственным признанным путем и методом организации коллективной жизни, а либералы и либеральные демократы заставили замолчать и маргинализировали практически любые альтернативы и все нелиберальные взгляды. Ему на страницах газеты The Guardian вторит известный венгерский историк Мария Шмидт, идеолог курса Виктора Орбана: «Мы не хотим копировать то, что делают немцы или французы. Мы хотим жить своей жизнью». Оба заявления демонстрируют, что упрямое нежелание принимать полное исчезновение жизнеспособных системных альтернатив западному либерализму помогло превратить мягкую силу Запада в слабость и уязвимость.

Отказ преклоняться перед либеральным Западом стал основой антилиберальной контрреволюции в посткоммунистическом мире и за его пределами. Такую реакцию нельзя просто игнорировать, повторяя, что винить во всем Запад – дешевый трюк незападных лидеров, пытающихся уклониться от ответственности за собственные ошибки. История гораздо сложнее. Помимо всего прочего, это история того, как ради гегемонии либерализм отказался от плюрализма.

Названия и необходимость

В годы холодной войны самый значимый политический раскол проходил между коммунистами и демократами. Мир делился на тоталитарный Восток и свободный Запад, и общества, находившиеся на периферии основного конфликта, имели право выбирать ту или иную сторону – по крайней мере так они считали. После падения Берлинской стены расклад изменился. С этого момента самая значимая граница на геополитическом пространстве отделяла имитаторов от имитируемых, признанные демократии от стран, пытающихся завершить переходный процесс. Отношения Востока и Запада из противостояния двух враждебных систем в годы холодной войны трансформировались в натянутое взаимодействие модели и имитатора в рамках единой однополярной системы.

После 1989 г. стремление бывших коммунистических стран походить на Запад получало разные названия – «американизация», «европеизация», «демократизация», «либерализация», «расширение», «интеграция», «гармонизация», «глобализация» и так далее, но речь в любом случае шла о модернизации через имитацию и интеграцию через ассимиляцию. По мнению популистов из Центральной Европы, после краха коммунистических режимов либеральная демократия стала новой неизбежной догмой. Они постоянно жалуются, что подражание ценностям, подходам, институтам и практикам Запада превратилось в императив и обязанность. Упомянутый выше польский философ высмеивал образ мыслей своих соотечественников после 1989 г.: «Глубокая мудрость заключалась в том, чтобы копировать и имитировать. Чем больше мы копировали и имитировали, тем больше были довольны собой. Институты, образование, налоги, право, СМИ, язык – практически все вдруг оказалось несовершенной копией оригиналов, которые опережали нас на пути к прогрессу».

После 1989 г. асимметрия между морально передовыми и морально отстающими стала определяющим и болезненным аспектом отношений Востока и Запада.

После падения Берлинской стены повсеместная имитация Запада воспринималась как наиболее эффективный способ демократизации общества. Отчасти из-за моральной асимметрии эта самоуверенность сегодня стала предметом агрессивной критики со стороны популистов.

Сложности имитации

То, что имитация пронизывает все сферы общественной жизни, не подлежит сомнению. Известный социолог XIX века Габриель Тард в книге «Законы подражания» (“The Laws of Imitation”) даже утверждал, что общество – есть имитация». Он писал о «заразной имитации» как разновидности сомнамбулизма, когда люди повторяют действия друг друга спонтанно, без какой-либо стратегической цели или плана, как при копировании преступлений. В любом случае это происходит без давления или принуждения.

Критикуя имитационный императив как самую невыносимую черту либеральной гегемонии после 1989 г., популисты Центральной Европы имеют в виду нечто более провокационное с политической точки зрения. Всеобъемлющая имитация институтов предполагает, во-первых, признание морального превосходства имитируемых над имитаторами; во-вторых, политическую модель, победившую все жизнеспособные альтернативы; в-третьих, ожидание, что имитация будет безусловной, без адаптации к местным традициям, и в-четвертых, готовность к тому, что представители имитируемых (и поэтому обладающих превосходством) стран будут осуществлять надзор и на постоянной основе оценивать прогресс стран-имитаторов. Не погружаясь слишком глубоко в аналогии, можно сказать, что стиль имитации режима, возобладавший после 1989 г., напоминает советские выборы, когда избиратели под контролем партийных чиновников притворялись, что «выбирают» единственного кандидата.

Чтобы лучше понять, что оказалось на кону, стоит остановиться на нескольких различиях.

Например, есть полномасштабная имитация единственной ортодоксальной модели под надзором экспертов-иностранцев, а есть процесс обучения, когда страны извлекают пользу, перенимая опыт друг у друга. Первый вариант предполагает высокомерие и обиды, в то время как второй строится на эффекте демонстрации – увиденных успехах и провалах.

Кроме того, есть большая разница между имитацией средств и имитацией целей. Первое мы называем заимствованием, а не имитацией. Классическую формулировку этого различия предложил экономист и социолог Торстейн Веблен, который в статье для Journal of Race Development в 1915 г. писал, что японцы позаимствовали у Запада «промышленное искусство», но не его «духовные подходы, принципы поведения и нравственные ценности». Заимствование технических средств не влияет на идентичность, по крайней мере, на начальном этапе, в то время как имитация нравственных целей проникает глубже и может привести к более радикальным процессам трансформации, напоминающим «обращение». Строя общество после 1989 г., жители Центральной Европы стремились копировать образ жизни и нравственные подходы, которые видели на Западе. Китайцы, напротив, избрали путь, похожий на определение Веблена, – применение западных технологий для стимулирования экономического роста и повышения престижа Коммунистической партии, чтобы противостоять солированию Запада.

Имитация нравственных идеалов (в отличие от заимствования технологий) заставляет подражать тем, кем вы восхищаетесь, и одновременно перестать походить на себя, в то время как собственная уникальность и вера в свою группу лежат в основе борьбы за достоинство и признание. Господствующий культ инновации, креативности и оригинальности – фундамент либерального мира – означает, что даже для таких экономически успешных стран, как Польша, проект адаптации западной модели под надзором Запада воспринимается в качестве признания невозможности избавиться от вассального положения Центральной Европы перед иностранными инструкторами и инквизиторами.

Противоречивый запрос – быть одновременно и оригиналом, и копией – создает психологическое напряжение. Ощущение неуважения усугублялось иронией посткоммунистического продвижения демократии в контексте европейской интеграции. Чтобы соответствовать условиям членства в ЕС, якобы демократизируемые страны Центральной и Восточной Европы должны были проводить политику, предложенную невыборными чиновниками из Брюсселя и международными кредитными организациями. Полякам и венграм говорили, какие законы принимать и какую политику проводить, одновременно они должны были притворяться, что управляют страной сами. Выборы стали походить на «ловушку для дураков», как выразился бы Редьярд Киплинг. Избиратели регулярно голосовали против действующих лидеров, но политика, сформулированная в Брюсселе, существенно не менялась.

Крах коммунизма обусловил психологически проблематичную и даже травматичную трансформацию отношений Востока и Запада, потому что по разным причинам возникло ожидание, что страны, ушедшие от коммунизма, должны имитировать не средства, а цели. Политические лидеры Востока, начавшие импорт западных моделей, по сути, хотели, чтобы их соотечественники воспринимали цели и адаптировали модели целиком, а не частично. Главная жалоба, подпитывающая антилиберальную политику в регионе, заключается в том, что демократизация коммунистических государств была направлена на культурное преобразование вместо переноса нескольких иностранных элементов на традиционную почву, а это ставило под угрозу национальную идентичность.

Следует отметить, что попытки слабых имитировать сильных и успешных – отнюдь не новость в истории наций и государств. Но такая имитация обычно походила на простое попугайничанье, а не истинное преобразование. Франция Людовика XIV как доминирующая европейская держава XVII века вдохновляла многих имитаторов. Политолог Кеннет Джоуитт в своей статье «Коммунизм, демократия и гольф» (“Communism, Democracy, and Golf”) для Hoover Digest отмечал: копии Версаля были построены в Германии, Польше и России. Французским манерам подражали, а французский стал языком элиты. В XIX веке объектом поверхностного копирования оказался британский парламент, а после Второй мировой войны целый ряд сталинистских режимов был создан в Восточной Европе, от Албании до Литвы, с одинаково уродливой сталинской архитектурой – политической и физической. Одна из причин, почему косметическая имитация получила широкое распространение в политической жизни, – она позволяет слабым казаться сильнее, чем те есть на самом деле, а это полезная форма мимикрии во враждебной среде. Кроме того, имитаторы становятся безопасными для тех, кто в ином случае стал бы вредить им или пытаться маргинализировать. В мире после холодной войны изучение английского, чтение «Записок Федералиста» костюмы от Армани, выборы и любимый пример Джоуитта – гольф – позволили незападным элитам не только создать комфортную атмосферу для влиятельных западных партнеров, но и предлагать им экономическое, политическое и военное сотрудничество. Мимикрия под сильного позволяет слабому государству воспользоваться огромным весом и престижем настоящего «Версаля», но для этого необязательно становиться источником национального унижения или серьезной угрозой идентичности.

Говоря о непредвиденных последствиях однополярной эпохи имитации и называя имитационный императив после 1989 г. основной причиной превращения либеральной мечты в либеральный кошмар, мы имеем в виду схемы поведения и имитационную интоксикацию, которые социально и психологически более сложны и опасны, чем простое эпигонство. Речь идет о комплексном политическом поведении, которое – отчасти потому, что это происходило по команде Запада и под его надзором – вызывает чувство стыда и обиды, а также страх культурного стирания.

В Центральной и Восточной Европе многие влиятельные политические лидеры сразу после 1989 г. приветствовали копирование Запада как кратчайший путь реформ. Имитация обосновывалась «возвращением в Европу», что означало обретение своего места в естественном ареале обитания. В Москве ситуация была иной. Коммунизм никогда не воспринимался там как продукт иностранного доминирования, поэтому имитация Запада не могла считаться воссозданием национальной идентичности.

Как бы их ни воспринимали изначально, в итоге западные модели утратили привлекательность в глазах даже самых перспективных имитаторов. Либерально-демократические реформы стали казаться все менее приемлемыми по разным причинам. Западные советники, пусть и с самыми благими намерениями, не могли скрыть превосходства модели над копией. Более того, иностранные промоутеры политических реформ на Востоке продолжали продвигать идеальный имидж «реальной» либеральной демократии, хотя признаки ее внутренней дисфункции уже невозможно было игнорировать. В этом контексте глобальный финансовый кризис 2008 г. нанес завершающий удар по доброму имени либерализма.

Французский философ Рене Жирар в трудах разных лет многословно доказывал, что историки и социологи игнорируют центральную роль имитации в жизни человека, что ошибочно и даже опасно. Он посвятил свою карьеру исследованию того, как подражание вызывает психологические травмы и социальные конфликты. В сочинении «Ложь романтизма и правда романа» (“Deceit, Desire and the Novel: Self and Other in Literary Structure”) Жирар писал, что обычно это происходит, когда модель становится препятствием для самооценки и самореализации имитатора. Чаще всего недовольство и конфликт вызывает имитация желаний. Мы делаем вид, что заимствуем не только средства, но и цели, не только технические инструменты, но и задачи, ориентиры и образ жизни. С нашей точки зрения, это самая стрессоопасная и вредная форма имитации, которая в значительной степени способствовала нынешней волне антилиберальных протестов.

По мнению Жирара, люди хотят чего-то не потому, что это само по себе привлекательно, а потому, что этого хочет кто-то другой. Гипотезу можно проверить, понаблюдав за двумя маленькими детьми в комнате с игрушками: более всего желанна игрушка в руках другого ребенка. Копирование целей других, полагает Жирар, естественным образом связано с соперничеством, тщеславием и угрозой личной идентичности. Чем больше имитаторы верят в то, что имитируют, тем меньше они верят в себя. Искомая модель неизбежно становится соперником и угрозой самоуважению. Это особенно справедливо, если вы собираетесь брать за образец не Иисуса Христа, а своего соседа с Запада.

Но стоит напомнить, что подражание нередко происходит не от восхищения, а от безжалостного соперничества. Сын хочет быть похожим на отца, но тот подсознательно внушает ребенку, что его амбиции недостижимы, и последний начинает ненавидеть родителя, отмечает Жирар в книге «Насилие и священное» (“Violence and the Sacred”). Эта схема не так уж далека от того, что мы наблюдаем в Центральной и Восточной Европе, где, как говорят популисты, из-за навязанного Западом имитационного императива стало казаться, что страны обречены отбросить священное прошлое и перенять новую либерально-демократическую идентичность, которая, если говорить честно, никогда не станет полностью своей. Стыд за переформатирование своих преференций, чтобы встроиться в чужую иерархию ценностей, делать это ради свободы и чувствовать презрительные взгляды из-за неадекватности попыток – именно эти эмоции спровоцировали антилиберальные протесты, начавшиеся в посткоммунистической Европе, прежде всего в Венгрии, и теперь распространившиеся по всему миру.

Взгляды Жирара на причинно-следственные связи между имитацией и недовольством, хотя и основанные исключительно на анализе литературных текстов, помогают понять антилиберальные протесты в посткоммунистическом мире. Обратив внимание на конфликтную природу имитации, он позволяет нам увидеть демократизацию после коммунизма в новом свете. Его теория предполагает, что проблемы, с которыми столкнулись сегодня, связаны не с естественным возвратом к плохим привычкам, а с отторжением имитационного императива, навязанного после падения Берлинской стены. Фукуяма был уверен, что наступившая эпоха будет бесконечно скучной, Жирар оказался более прозорлив, отметив ее потенциал для взрывоопасного переворота.

Цветы недовольства

Истоки нынешнего антилиберального мятежа лежат в трех параллельных, взаимосвязанных и подпитываемых недовольством реакциях на канонический статус западных политических моделей после 1989 года. Этот тезис мы хотели бы всесторонне изучить и защитить, осознавая его однобокость, незавершенность и эмпирическую уязвимость. Наша цель не в том, чтобы представить полномасштабный анализ причин и следствий современного антилиберализма. Мы хотим подчеркнуть и проиллюстрировать тот аспект истории, который ранее не привлекал должного внимания. Чтобы провести сравнительный анализ непредвиденного глобального появления реакционного национализма и авторитаризма, мы опирались на гибко сформулированную и отчасти спекулятивную, но, надеемся, понятную и показательную концепцию политической имитации.

Мы начнем с исследования нетолерантного коммунитаризма популистов Центральной Европы, прежде всего Виктора Орбана и Ярослава Качиньского, чтобы попытаться объяснить, как значительная часть электората в странах, где либеральная элита еще недавно приветствовала заимствование западных моделей в качестве кратчайшего пути к процветанию и свободе, вдруг стала считать копирование дорогой к гибели. Мы рассмотрим, как антизападная контрэлита, преимущественно провинциального происхождения, начала формироваться в регионе и завоевывать поддержку общества, особенно за пределами мегаполисов, монополизируя символы национальной идентичности, которые игнорировались или обесценивались в период «гармонизации» со стандартами и нормами ЕС. Мы хотим показать, как процесс депопуляции в Центральной и Восточной Европе, последовавший за падением Берлинской стены, помог популистской контрэлите захватить воображение граждан, критикуя универсализм прав человека и либерализм с открытыми границами, выражающие, по её версии, безразличие Запада к национальным традициям и наследию их стран.

Мы не собираемся доказывать, что популисты Центральной Европы – безвинные жертвы Запада или что в противодействии имитационному императиву и заключается их повестка, а антилиберализм – единственная возможная реакция на кризис 2008-го и другие кризисы на Западе. И мы не забываем о героической борьбе против нелиберального популизма, которая идет в регионе. Мы утверждаем, что политический подъем популизма нельзя объяснить, не принимая во внимание широко распространившееся недовольство тем, что безальтернативный советский коммунизм сменился безальтернативным западным либерализмом.

Затем мы рассмотрим чувство обиды, испытываемое Россией на фоне очередного раунда императивной вестернизации. Для Кремля распад СССР означал, что Москва утратила статус сверхдержавы, а следовательно, и глобальный паритет с Америкой. Россия практически в один день превратилась из равного соперника в государство на грани краха, была вынуждена просить помощи и демонстрировать благодарность за советы доброжелательным, но плохо подготовленным американским консультантам. Для России имитация никогда не была синонимом интеграции. В отличие от Центральной и Восточной Европы, она не рассматривалась всерьез как кандидат в НАТО или Евросоюз. Это слишком крупная страна, обладающая чрезмерно большим ядерным арсеналом и чувством собственного «исторического величия», чтобы стать младшим партнером в альянсе с Западом.

Первой реакцией Кремля на доминирование либерализма была некая форма притворства, которую слабая жертва обычно использует, чтобы избежать атаки опасных хищников. Российская политическая элита сразу после распада СССР отнюдь не была единой. Но большинство считало естественным изображать демократию, потому что почти два десятилетия до 1991 г. они так же естественно изображали коммунизм. Российские либеральные реформаторы, в том числе Егор Гайдар, искренне восхищались демократией, но были убеждены, что, учитывая масштабы страны и авторитарные традиции, формировавшие общество на протяжении столетий, создать рыночную экономику и правительство, подчиняющееся воле народа, невозможно. Имитация демократии в России в 1990-е гг. не предполагала реальных, трудных преобразований. Это был только фасад, потемкинская деревня, с виду напоминающая демократию. Маскарад оказался эффективен: в переходный период он позволил ослабить давление Запада, который требовал утопических политических реформ, способных поставить под угрозу травматичный процесс экономической приватизации.

К 2011–2012 гг. демократический фарс себя изжил. Российское руководство переключилось на подпитываемую чувством обиды политику агрессивной пародии – стиль имитации, который открыто враждебен и намеренно провокационен. Термин «обучение посредством наблюдения» не совсем подходит для анализа внешней политики с целью ее последующей имитации. Мы бы назвали это зеркальным отражением. Устав от жестких, но бессмысленных требований подражать идеализированному образу Запада, Кремль решил имитировать наиболее одиозные варианты поведения американского гегемона, чтобы, будто в зеркале, показать западным «миссионерам», как они на самом деле выглядят, если убрать самовлюбленность и претенциозность. С помощью зеркального отражения бывшие имитаторы берут реванш над моделями, демонстрируя их неприглядные изъяны и раздражающее лицемерие. Следует отметить, что стремление сбросить маски часто становится самоцелью, которая достигается огромной ценой и без расчета на дополнительные выгоды.

Российское вмешательство в американские президентские выборы в 2016 г., если брать самый яркий пример подобного намеренно ироничного зеркального отражения, его организаторы и исполнители воспринимали как попытку копировать недозволенное вторжение Запада во внутреннюю жизнь России. Цель избрать дружественного России кандидата не ставилась, главное – показать американцам, как выглядит иностранное вмешательство во внутреннюю политику. Помимо педагогической зеркальное отражение должно было выполнить еще одну задачу: показать хрупкость и уязвимость надменных демократических режимов.

Иными словами, в 1990-е гг. Кремль изображал ответственность политиков перед гражданами. Сегодня он потерял интерес к демократическим спектаклям. Вместо того, чтобы копировать внутреннюю политическую систему США, Владимир Путин и его окружение решили воспроизвести незаконное вторжение американцев во внутренние дела других стран. Можно сказать, что Кремль держит в руках зеркало, в котором Америка может увидеть собственную склонность нарушать международные правила, хотя притворяется, что уважает их. Это делается снисходительно, чтобы высмеять американцев и поставить их на место.

Недовольство американизацией – мощное (хотя и не единственное) объяснение антилиберализма в Центральной Европе и агрессивной внешней политики России. А как насчет Соединенных Штатов? Почему так много американцев поддерживают президента, который открыто возмущается американизацией мира? Почему Трамп хочет, чтобы США не только перестали быть моделью для других стран, но и сами имитировали бы Венгрию Орбана и Россию Путина?

Трамп получил поддержку населения и бизнеса, заявив, что США больше всех проиграли от американизации мира. Признание обществом этого отклонения от хвастливого мейнстрима американской политической культуры требует объяснения. Граждане России и стран Центральной Европы отвергают имитацию, потому что это плохо для имитаторов и хорошо только для имитируемых. Поэтому, на первый взгляд, странно, что некоторые американцы готовы отказаться от имитации, так как она плоха для имитируемых и хороша только для имитаторов. Недовольство Трампа миром, где множество стран стремятся подражать Америке, кажется ненормальным, пока мы не поймем, что для его американских сторонников имитаторы – угроза, потому что они пытаются заменить имитируемую модель. Страх быть вытесненным и обойденным в итоге сфокусировался на иммигрантах и Китае.

Имидж Америки как жертвы своих поклонников и имитаторов не воспринимался всерьез бизнесом и обществом, когда Трамп впервые заговорил об этом в 1980-е годы. Почему же и те, и другие прислушались к нему в 2010-е? Ответ обусловлен проблемами белых американцев среднего и рабочего класса, а также превращением Китая в более опасного экономического конкурента, чем Германия и Япония. Белые избиратели считают, что Китай уже лишает американцев работы, а бизнес – что Китай крадет американские технологии. В результате эксцентричный посыл Трампа об Америке как жертве стал казаться правдоподобным, хотя он радикально отличается от традиционного самовосприятия страны.

Этот пример показывает, что не только подражатели, но и сама модель может оказаться недовольна политикой эпигонства, а лидер державы, построившей либеральный миропорядок, может приложить максимум усилий, чтобы все это прекратить.

Китай – естественный финал нашей аргументации, потому что появление на международной арене напористого Пекина, готового бросить вызов гегемонии Вашингтона, сигнализирует завершение эпохи имитации, как мы ее понимаем. В своем прошении об отставке в декабре 2018 г. министр обороны Джеймс Мэттис написал, что китайские руководители хотят сформировать мир в соответствии со своей авторитарной моделью. Он не имел в виду, что они собираются убеждать или принуждать другие страны перенимать азиатские ценности или привносить китайские черты в политическую или экономическую систему. Китай стремится к влиянию и уважению, но не к обращению мира в веру Си Цзиньпина. Он хочет «получить право вето в решениях, касающихся экономики, внешней политики и безопасности других стран, чтобы продвигать собственные интересы за счет соседей, Америки и наших союзников».

Грядущее противостояние Америки и Китая изменит мир, но оно будет касаться торговли, ресурсов, технологии, сфер влияния и способности формировать благоприятную атмосферу в соответствии с очень разными национальными интересами и идеалами двух стран. Речь не идет о конфликте соперничающих универсалистских представлений о будущем человечества, когда каждый старается привлечь союзников на свою сторону с помощью идеологического обращения или революционной смены режима. В современной международной системе голая асимметрия силы уже начала вытеснять предполагаемую моральную асимметрию. Поэтому соперничество Китая и Соединенных Штатов нельзя назвать новой холодной войной. Альянсы распадаются и вновь создаются, как в калейдоскопе, вместо длительного идеологического партнерства страны предпочитают краткие союзы по расчету. Последствия невозможно предсказать, но 40-летний конфликт между США и СССР точно не повторится.

Впечатляющий подъем Китая позволяет предположить, что крах коммунистической идеи в 1989 г. не был односторонней победой либерализма. Напротив – однополярный порядок стал миром, менее дружественным для либерализма, чем можно было предположить тогда. Возможно, 1989 г., уничтожив противостояние времен холодной войны между двумя универсалистскими идеологиями, нанес фатальный ущерб проекту Просвещения в его либеральной и коммунистической инкарнациях. Венгерский философ Гашпар Миклош Тамаш в своей работе «Ясность, в которую вмешались» (“A Clarity Interfered With”) пошел еще дальше, утверждая, что и либеральная, и социалистическая утопии потерпели поражение в 1989 г., ознаменовавшем конец проекта Просвещения. Мы не такие пессимисты. В конце концов еще могут появиться американские и европейские лидеры, способные преодолеть упадок Запада. Можно найти путь либерального восстановления как на знакомых, так и на совершенно новых основах и следовать по нему. Сейчас вероятность подобного восстановления очень мала. Тем не менее антилиберальные режимы и движения, которые мы здесь обсуждаем, ввиду отсутствия широкого идеологического видения, могут оказаться эфемерными и исторически малозначимыми. История, как известно, это вторжение неизведанного. Но что бы ни готовило нам будущее, для начала нужно постараться понять, к чему мы пришли сегодня.

США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 28 августа 2019 > № 3138481 Иван Крастев, Стивен Холмс

Политика достоинства и судьба либерального порядка

Феномен ресентимента после «конца истории»

Фрэнсис Фукуяма – профессор Стэнфордского университета.

Резюме Если мы хотим верно интерпретировать действия реальных людей в современном мире, то должны расширить понимание человеческой мотивации за пределы простой экономической модели, доминирующей в нынешнем дискурсе. Человеческая психология сложнее, чем предполагает эта бесхитростная экономическая модель.

Эта статья представляет собой отрывок из книги «Идентичность. Стремление к признанию и политика неприятия», русский перевод которой только что вышел в издательстве «Альпина Паблишер». Журнал искренне благодарит издателя за право опубликовать данный материал.

В середине второго десятилетия XXI века мировая политика изменилась коренным образом. С начала 1970-х до середины 2000-х гг. в результате процессов, названных Сэмюэлом Хантингтоном «третьей волной» демократизации, число стран, которые можно отнести к электоральным демократиям, увеличилось приблизительно с 35 до 110. В этот период либеральная демократия стала для большей части мира стандартной формой правления – если не на практике, то по крайней мере потенциально.

Параллельно с кардинальным изменением политических институтов росла экономическая взаимозависимость между странами – то, что мы называем глобализацией. Основу ее составили такие либеральные экономические структуры, как Генеральное соглашение по тарифам и торговле и пришедшая ему на смену Всемирная торговая организация. Их дополнили региональные торговые институции, такие как Европейский союз и Североамериканское соглашение о свободной торговле. В тот период темпы роста международной торговли и инвестиций опережали темпы роста мирового ВВП и считались основной движущей силой процветания. С 1970 по 2008 гг. мировое производство товаров и услуг увеличилось в четыре раза, рост шел практически во всех регионах мира, а число людей, живущих в условиях крайней нищеты в развивающихся странах, сократилось с 42% от общей численности населения в 1993 г. до 17% в 2011 году. Доля детей, не доживавших до пяти лет, упала с 22% в 1960 г. до менее 5% к 2016 году.

Однако либеральный мировой порядок не стал благом для всех. Во многих странах мира и особенно в государствах с развитой демократией резко выросло неравенство. Преимущества, которые обеспечивал экономический рост, главным образом доставались элите, принадлежность к которой определял прежде всего уровень образования. Увеличение объема товаров и денег, а также массовые переезды, связанные с экономическим ростом, вызвали деструктивные социальные изменения. Деревенские жители развивающихся стран, ранее не имевшие доступа к электричеству, вдруг оказались в крупных городах, перед экранами телевизоров или в интернете, подключаясь к Всемирной сети через вездесущие мобильные телефоны. Рынки труда адаптировались к новым условиям – десятки миллионов людей пересекали границы в поисках лучшей доли для себя и своих семей или просто из-за невыносимых условий жизни в собственной стране. Огромный средний класс, сформировавшийся в Китае, Индии и других странах, вытеснял с привычных рабочих мест представителей среднего класса развитых государств. Производства неуклонно перемещались из Европы и Соединенных Штатов в Восточную Азию и другие регионы с низкими трудозатратами. Женщины выдавливали мужчин из экономики, где сфера услуг уверенно доминировала над остальными отраслями, а низкоквалифицированных работников заменяли «умные» машины.

Начиная с середины 2000-х гг. движение ко все более открытому и либеральному миропорядку замедлилось, а затем обратилось вспять. Эта смена курса совпала с двумя финансовыми кризисами, первый из которых начался на американском рынке субстандартных ипотечных кредитов в 2008 г. и привел к Великой рецессии, а второй – угрожавший евро и всему Европейскому союзу – был спровоцирован банкротством Греции. В обоих случаях политика элит привела к резким спадам, высокому уровню безработицы и снижению доходов миллионов обычных людей во всем мире. Поскольку Соединенные Штаты и ЕС были лидерами и образцами для либерального мира, эти кризисы нанесли ущерб репутации либеральной демократии в целом.

Исследователь демократии Ларри Даймонд назвал посткризисные годы, когда практически во всех регионах мира общее число демократий уменьшилось по сравнению с пиковыми значениями, периодом «демократической рецессии». Ряд авторитарных стран – прежде всего Китай и Россия – стали гораздо более уверенными и напористыми. Китай начал пропагандировать «китайскую модель» – откровенно недемократический путь к развитию и благосостоянию. Россия же открыто противопоставила себя «либеральному декадансу» Европейского союза и Соединенных Штатов. Некоторые государства – Венгрия, Турция, Таиланд и Польша, – казавшиеся успешными либеральными демократиями в 1990-е гг., откатились назад, к более авторитарному правлению. «Арабская весна» 2011 г., разрушив диктатуры на Ближнем Востоке, вдребезги разбила надежды на торжество демократии в этом регионе, когда Ливия, Йемен, Ирак и Сирия погрязли в гражданских войнах. Американское вторжение в Афганистан и Ирак не остановило волну терроризма, воплотившуюся в терактах 11 сентября. Скорее, она мутировала в «Исламское государство» (запрещено в России. – Ред.), ставшее путеводной звездой для непримиримых антилиберальных воинствующих исламистов во всем мире. Живучесть ИГИЛ – столь же примечательная примета времени, как и готовность многих молодых мусульман оставить сравнительно безопасную жизнь в других регионах Ближнего Востока и Европы ради того, чтобы отправиться в Сирию и сражаться в рядах исламских фундаменталистов.

Еще более удивительными и, возможно, более значимыми были два неожиданных исхода общенациональных голосований в 2016 г.: на референдуме в Великобритании за выход из Европейского союза и избрание Дональда Трампа президентом Соединенных Штатов. В обоих случаях сказалась тревога избирателей, вызванная экономическими проблемами, затронувшими в основном рабочий класс, который столкнулся с потерей рабочих мест и последствиями деиндустриализации. Не менее важными оказались антииммигрантские настроения, подпитываемые непрекращающимся притоком иммигрантов: сложилось устойчивое представление о том, что пришельцы лишают местное население работы и разрушают устои национальной культуры. Антииммигрантские партии и партии евроскептиков набирают силу во многих развитых странах: в первых рядах – «Национальный фронт – Национальное объединение» во Франции, Партия свободы в Нидерландах, «Альтернатива для Германии» и Австрийская партия свободы. Вся Европа охвачена страхом перед исламистским терроризмом и сварами по поводу запретов на выражение мусульманской идентичности – ношения паранджи, никаба или буркини.

Основой политики ХХ века было противостояние левых и правых, разворачивавшееся вокруг экономических вопросов: левые выступали за большее равенство, а правые требовали большей свободы. Прогрессистские политические силы отстаивали интересы трудящихся, защищали профсоюзы, формируя социал-демократические партии, требовавшие более качественной социальной защиты и более справедливого – с их точки зрения – распределения экономических благ. Правые, наоборот, выступали за снижение участия правительства в экономике и за права частного сектора. Во втором десятилетии XXI в. на место этого противостояния, как представляется, выходит конфликт, связанный с определением идентичности. Левых гораздо меньше занимают вопросы общего экономического неравенства – теперь они, скорее, заняты защитой прав широкого круга групп, считающихся маргинализованными: чернокожих, иммигрантов, женщин, латиноамериканцев, ЛГБТ-сообществ, беженцев и тому подобных. А правые между тем переосмысливают себя как патриотов, которые стремятся защитить традиционную национальную идентичность, зачастую прямо связанную с расовой, этнической или религиозной принадлежностью.

Традиционно, по крайней мере начиная с Маркса, политическая мысль определяла политическую борьбу как воплощение экономических противоречий – по сути, конфликт за кусок пирога. Этот конфликт и вправду стал частью истории 2010-х гг., когда глобализация обделила множество людей плодами общемирового экономического роста. С 2000 по 2016 гг. реальные доходы выросли лишь у половины американцев; часть совокупного национального производства, приходившаяся на долю 1% населения США, выросла с 9% от ВВП в 1974 г. до 24% в 2008 году.

Но какими бы важными ни были материальные интересы, люди руководствуются и другими мотивами. И эти мотивы лучше объясняют нынешний хаос. То, с чем мы столкнулись сегодня, можно назвать политикой ресентимента. Известно множество примеров, когда тот или иной политический лидер мобилизовал последователей, эксплуатируя их групповые обиды, чувство унижения или подозрение, что ими пренебрегают или недооценивают. Комплекс этих ощущений, называемый ресентиментом, требует публичного восстановления попранного достоинства такой группы. Эмоциональное воздействие, которое способна оказать на общество униженная группа, добивающаяся восстановления чести и достоинства, может быть гораздо сильнее влияния людей, просто преследующих экономическую выгоду.

На этом играет президент России Владимир Путин, говоря о трагедии распада Советского Союза и о том, как Европа и Соединенные Штаты воспользовались слабостью России в 1990-е гг., чтобы расширить НАТО на Восток, до ее границ. Ему претит чувство морального превосходства, которое демонстрируют западные политики. Он хочет, чтобы к России относились не как к слабому региональному игроку (как некогда обронил президент Обама), а как к великой державе. В 2017 г. венгерский премьер Виктор Орбан заявил, что его возвращение во власть в 2010 г. ознаменовало момент, когда «мы, венгры, тоже решили, что хотим вернуть нашу страну, хотим вернуть себе самоуважение и вернуть свое будущее». Правительство Си Цзиньпина пространно описывает «сто лет унижения» Китая и то, как Соединенные Штаты, Япония и другие страны пытались помешать Китаю обрести статус великой державы, который принадлежал ему тысячелетиями. По воспоминаниям матери основателя «Аль-Каиды» (запрещена в России. – Ред.) Усамы бен Ладена, в четырнадцать лет тот зациклился на событиях в Палестине, «в слезах смотрел телевизор в родительском доме в Саудовской Аравии». Позже гнев Усамы за унижение мусульман эхом отозвался в стремлении его молодых единоверцев сражаться в Сирии во имя ислама, который, по их мнению, подвергался поруганию и угнетению во всем мире. Они надеялись воссоздать в «Исламском государстве» славу ранней исламской цивилизации.

Ресентимент в демократических странах оказался не менее мощной силой. После громких историй об убийствах полицией афроамериканцев в Фергюсоне (штат Миссури), Балтиморе, Нью-Йорке и других городах в США возникло движение «Жизни чернокожих тоже важны» («Black Lives Matter»). Его активисты стремились заставить окружающий мир обратить внимание на страдания жертв полицейского насилия, представлявшегося уже обыденным. Сексуальное насилие и сексуальные домогательства в университетских кампусах и офисах по всей стране стали доказательством того, что мужчины не готовы всерьез воспринимать женщин как равных. В центр общественного внимания внезапно попали трансгендеры, отношение к которым прежде не считалось особым видом дискриминации. И многие из тех, кто голосовал за Дональда Трампа, надеясь «вернуть Америке былое величие», помнили прежние – лучшие – времена, когда их положение в собственных сообществах было более надежным. Настроения путинских сторонников в чем-то схожи с раздражением избирателей из сельских районов США. Негодование первых по поводу высокомерия и презрения западных элит по отношению к России тождественно возмущению вторых безразличием городских элит обоих побережий США и их медиасоюзников к проблемам американской глубинки.

Адепты политики ресентимента признаю´т друг друга. Взаимная приязнь Владимира Путина и Дональда Трампа основана не только на сходстве характеров, она коренится в общем для них национализме. Виктор Орбан объяснил: «Некоторые теории описывают происходящие нынче в западном мире изменения и появление на сцене американского президента [Трампа] как борьбу на мировой политической арене между транснациональной, так называемой “глобальной”, элитой и патриотической национальной элитой», одним из ярких представителей которой он и является.

Во всех случаях группа – будь то великая держава, такая как Россия или Китай, или избиратели в США или Великобритании – считает, что обладает идентичностью, которая не получает адекватного признания со стороны внешнего мира, когда речь идет о нации, или со стороны других членов своего общества. Такие идентичности могут быть – и остаются – невероятно разнообразными в зависимости от принадлежности к той или иной нации или государству, тем или иным религиозным убеждениям, в зависимости от этнической принадлежности, сексуальной ориентации или пола. Все они являются проявлениями общего феномена – политики идентичности.

Термины идентичность и политика идентичности имеют сравнительно недавнее происхождение. Первый из них популяризовал психолог Эрик Эриксон в 1950-е гг., а второй получил распространение в культурной политике 1980-х и 1990-х годов. Понятие «идентичность» сегодня трактуется очень широко и разнообразно: в одних случаях она имеет отношение только к социальным категориям или ролям, в других – к фундаментальной личной информации (как в ситуации «кражи личности/идентичности»). В таком контексте идентичности существовали всегда.

Я использую термин «идентичность» в том смысле, который поможет понять, почему она так важна для современной политики. Идентичность вырастает прежде всего из различия между истинным внутренним «я» и внешним миром социальных правил и норм, которые не признают и не уважают ценность или достоинство этого внутреннего «я». На протяжении всей истории человечества личности вступали в противоречие со своими обществами. Но только ныне сложилось мнение, что истинное внутреннее «я» имеет естественную, природную ценность, а внешнее общество систематически ошибается и несправедливо его оценивает. Менять необходимо не внутреннее «я», подчиняя его правилам общества, но само общество.

Внутреннее «я» является основой человеческого достоинства, но природа этого достоинства непостоянна, с течением времени она менялась. Во многих ранних культурах достоинством наделялись лишь немногие, часто – воины, готовые рисковать жизнью в бою. В других обществах достоинство является универсальным атрибутом, основанным на внутренней ценности людей, обладающих «агентивностью» – свободой воли и самостоятельностью. В иных случаях достоинство человека обусловлено его принадлежностью к большой группе людей, объединенных общей памятью и опытом.

Внутреннее чувство собственного достоинства требует признания. Осознания собственной ценности недостаточно, если окружающие не признают ее публично или, что еще хуже, если они унижают «меня» или игнорируют «мое» существование. Самоуважение возникает в результате уважения других. Поскольку стремление к признанию заложено в природе человека, сегодня чувство идентичности быстро превращается в политику идентичности, в рамках которой люди требуют общественного признания своей ценности. Таким образом, существенную часть политических конфликтов современного мира – от демократических революций до новых социальных движений, от национализма и исламизма до политических столкновений в университетских кампусах современной Америки – можно свести к проявлениям политики идентичности. Гегель, заметим, утверждал, что борьба за признание является главной движущей силой человеческой истории, ключом для понимания зарождения современного мира.

И если экономическое неравенство, возникшее в последние пятьдесят с лишним лет глобализации, является главным фактором, объясняющим современную политику, то экономические претензии становятся гораздо более острыми, когда связаны с чувством унижения и неуважения. Действительно, многое из того, что мы понимаем под экономической мотивацией, фактически отражает не просто желание обладать богатствами и ресурсами, а отношение к деньгам как к признаку статуса и престижа; считается, что за деньги можно купить уважение. Современная экономическая теория строится на предположениях о том, что люди являются рациональными индивидами, что все они хотят извлечь наивысшую для себя «пользу», то есть повысить материальное благополучие, и что политика – просто продолжение этого поведения, направленного на получение наибольшей выгоды.

Однако, если мы хотим верно интерпретировать действия реальных людей в современном мире, мы должны расширить понимание человеческой мотивации за пределы этой простой экономической модели, доминирующей в нынешнем дискурсе. Никто не оспаривает, что люди способны к рациональному поведению или что они движимы своекорыстными устремлениями к обладанию все бóльшими богатствами и ресурсами. Но человеческая психология гораздо сложнее, чем предполагает эта бесхитростная экономическая модель. Прежде чем мы сможем анализировать современную политику идентичности, нам необходимо сделать шаг назад и выработать более глубокое и совершенное понимание мотивации и поведения человека. Иными словами, нам нужна более качественная теория человеческой души.

США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 28 августа 2019 > № 3138480 Фрэнсис Фукуяма

Возвращение Судного дня

Новая гонка ядерных вооружений: как Вашингтон и Москва могут ее остановить

Эрнест Мониц – сопредседатель и исполнительный директор Инициативы по сокращению ядерной угрозы, профессор физики и инженерных систем в Массачусетском технологическом институте, министр энергетики США с 2013 по 2017 год.

Сэм Нанн – сопредседатель Инициативы по сокращению ядерной угрозы, экс-сенатор от штата Джорджия, председатель сенатского комитета по вооруженным силам с 1987 по 1995 год.

Резюме Перефразируя Джона Кеннеди, надо сказать: человечество не для того тысячелетиями преодолевало тяготы и испытания, чтобы попросту капитулировать, отказавшись от всего, даже собственного существования. Наблюдая, как рассыпается здание стратегической стабильности, Вашингтон и Москва ошибочно считают, будто время на их стороне.

Опубликовано в журнале Foreign Affairs, № 5, 2019 год. © Council on Foreign Relations, Inc.

2020 год. Российские военные проводят масштабные учения в Калининграде, своем эксклаве на Балтике, граничащем с Литвой и Польшей – членами НАТО. Самолет-разведчик альянса случайно вторгается в воздушное пространство России, и его сбивают ракетой «земля – воздух». НАТО направляет в регион ВВС и военные корабли. Стороны предупреждают, что рассматривают применение ядерного оружия, если под угрозой окажутся их жизненно важные интересы.

После вторжения в Крым, роста напряженности на Ближнем Востоке, краха режима контроля над вооружениями и размещения новых видов ядерного оружия НАТО и Россия готовы к конфликту. В Вашингтоне, где в разгаре президентская кампания, кандидаты соревнуются в демонстрации жесткой позиции в отношении России. В Москве знают, что антиамериканизм себя оправдывает, поэтому российское руководство ужесточает риторику против Вашингтона.

Когда стороны находятся в боевой готовности, на российскую систему раннего оповещения предпринимается кибератака неизвестного происхождения, имитирующая авиаудар НАТО по базам в Калининграде. На подтверждение атаки дается несколько минут, при этом между НАТО и Россией нет диалога по разрешению кризиса, потому Москва решает, что должна ответить сразу, и запускает обычные крылатые ракеты с калининградских баз по аэродромам НАТО. Альянс отвечает немедленно – авиаударами по Калининграду. Видя приближение сил НАТО и опасаясь наземного вторжения, Москва приходит к выводу: для деэскалации нужна эскалация. Надеясь добиться паузы в конфликте и начать переговоры на своих условиях, она наносит ядерный удар малой мощности по ядерным бункерам на аэродроме НАТО. Но расчет на деэскалацию оказывается ошибочным, и происходит обмен ядерными ударами.

Такое гипотетическое развитие событий похоже на сценарии катастроф, которые, казалось, ушли в прошлое вместе с холодной войной. Но сегодня они вновь актуальны. Все ключевые элементы уже на местах, не хватает только искры, чтобы поджечь фитиль.

Несмотря на десятилетия сокращения арсеналов, у Соединенных Штатов и России по-прежнему более чем 90% мирового ядерного оружия – свыше восьми тысяч боеголовок. Этого достаточно, чтобы уничтожить друг друга и весь мир, и не один раз. Долгое время стороны старались управлять угрозой, которую представляют эти арсеналы. Но в последние годы геополитическая напряженность подорвала «стратегическую стабильность» – процессы, механизмы и соглашения, облегчающие стратегические отношения в мирное время и позволяющие избежать ядерного конфликта, а также размещать войска так, чтобы минимизировать вероятность нанесения первого удара. Контроль над вооружениями умирает, каналы связи закрыты, в то время как ядерные арсеналы времен холодной войны сохранились и к ним добавились новые угрозы в киберпространстве и опасные новшества в военных технологиях (например, гиперзвуковое оружие, скорость которого в пять раз превышает скорость звука).

США и Россия пребывают в состоянии стратегической нестабильности: случайность или сбой могут привести к катаклизму. Со времен Карибского кризиса 1962 г. риск конфронтации с применением ядерного оружия не был так высок, как сегодня. Но в отличие от времен холодной войны обе стороны намеренно закрывают глаза на опасность.

Вашингтон и Москва вместе несут ответственность за предотвращение ядерной катастрофы, даже в периоды взаимного недоверия и внутренних разногласий в Соединенных Штатах. Президенты США и России должны начать с создания условий для диалога между своими правительствами, преодоления разногласий и сотрудничества – особенно сейчас, когда дело касается общей экзистенциальной угрозы ядерной войны. Возродить и заново выстроить стратегическую стабильность не так просто, это длительный процесс, но американским лидерам с разных сторон политического спектра следует включить этот пункт в список приоритетов и приняться за работу – снять непосредственную угрозу конфронтации. Риск ядерной эскалации слишком высок, чтобы ждать.

Ракеты и недоверие

Последние двадцать лет столкновение национальных интересов, политика безопасности с нулевой суммой в Европе и вокруг нее провоцировали напряженность и недоверие между Россией и Западом. Трения из-за Балкан и война в Косово в 1990-е гг. стали первым сигналом конфликтных отношений в постсоветскую эпоху. Процесс расширения НАТО, начавшийся в 1997 г., усугубил напряжение. После того как Владимир Путин и Джордж Буш – младший пришли к власти (в 2000 и 2001 гг. соответственно), разногласия из-за противоракетной обороны и войны в Ираке стали поводом для знаменитого выступления Путина на Мюнхенской конференции по безопасности в 2007 г., когда он раскритиковал США за «почти ничем не сдерживаемое, гипертрофированное применение силы» и предупредил о новой гонке вооружений. Затем последовало российское вторжение в Грузию в 2008-м, углубившее недоверие между Москвой и Западом, которое продолжалось и в период президентства Барака Обамы, несмотря на попытки «перезагрузить» отношения. Вторжение НАТО и смена режима в Ливии в 2011 г. вызвали у Кремля подозрения, граничащие с паранойей.

Ситуация постепенно ухудшалась до 2014 г., когда аннексия Россией Крыма, ее военная интервенция на восток Украины и крушение лайнера Malaysia Airlines, якобы сбитого ракетой российского производства с территории, подконтрольной сепаратистам, подорвали отношения России и Запада. Соединенные Штаты и Европа ответили экономическими санкциями, направленными на изоляцию России и побуждающие ее к дипломатическому урегулированию кризиса на Украине. Несмотря на два соглашения – «Минск-1» и «Минск-2», заключенные в 2014 и 2015 гг., – конфликт продолжается. НАТО и Россия наращивают свой военный потенциал в регионе. На Балтике и в Черном море силы НАТО и России действуют в опасной близости друг от друга, в результате увеличивается риск катастрофы из-за случайности или ошибки.

Усугубляет эту опасность намеренный, ускоренный подрыв архитектуры контроля над вооружениями, которая на протяжении десятилетий обеспечивала сдерживание, прозрачность и предсказуемость обычных и ядерных сил сторон. В ее отсутствие Россия и Запад рассматривают худшие сценарии. Первая трещина появилась в 2002 г., когда Соединенные Штаты вышли из Договора по противоракетной обороне (ПРО), подписанный тридцатью годами ранее, чтобы не позволить Вашингтону и Москве развернуть общенациональную систему защиты от баллистических ракет большой дальности. Спустя пять лет Россия приостановила действие еще одного соглашения – Договора об обычных вооруженных силах в Европе (ДОВСЕ) 1990 г., то же самое сделал Североатлантический альянс.

Договор о ликвидации ракет средней и меньшей дальности (ДРСМД) 1987 г., запрещавший целый класс дестабилизирующего ядерного оружия в Европе, получил смертельный удар, когда Вашингтон заявил о решении выйти из него, а Москва приостановила его исполнение. США опасались, что Россия разместит запрещенные ракеты, что, в свою очередь, спровоцировало ответные обвинения Москвы. Судьба Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (ДВЗЯИ) тоже под вопросом. Четыре сенатора-республиканца поинтересовались у президента Трампа этой весной, не рассматривает ли он возможность отказа от этого соглашения. Неясна и судьба нового договора по СНВ (СНВ-3) 2010 г. Если стороны не договорятся о его продлении, – а Трамп и его администрация раз за разом отказываются рассматривать эту перспективу, – срок действия документа истечет в 2021 году. Иными словами, через два года может исчезнуть последнее соглашение по ограничению и мониторингу стратегических ядерных сил Соединенных Штатов и России. А вместе с ним пропадет и прозрачность ядерных арсеналов двух стран, которая обеспечивалась в том числе взаимными инспекциями.

Помимо разрушения механизмов контроля над существующими вооружениями военный баланс еще больше нарушают новые технологии. Кибератаки могут привести к сбоям в системе раннего оповещения или структурах командования и управления ядерными силами, что увеличивает риск ложной тревоги. Силы мгновенного удара располагают системами доставки с обычными и ядерными боеголовками, включая гиперзвуковые планирующие блоки и крылатые ракеты, способные лететь с большей скоростью, на малой высоте и маневрировать, чтобы избежать перехвата. В случае развертывания эти системы уменьшат время предупреждения и принятия решений страной, оказавшейся под ударом. Военные стратеги с обеих сторон все больше опасаются, что потенциальный первый удар обеспечит атакующему решающее преимущество.

Есть еще милитаризация дальнего космоса – сфера, нерегулируемая соглашениями. Китай, Россия, а в последнее время и Индия, наращивают противоспутниковые возможности, Вашингтон обдумывает создание специального космического подразделения.

Грозная смесь рушащегося контроля над вооружениями и передовых военных технологий становится опаснее из-за отсутствия диалога между Россией и Западом, в частности между гражданскими и военными специалистами министерств обороны и иностранных дел. Нынешний разрыв контактов можно назвать беспрецедентным даже по сравнению с периодом холодной войны. Несмотря на остроту конфликта, демократы и республиканцы в Белом доме и Конгрессе понимали, что взаимодействие с Советским Союзом необходимо для обеспечения безопасности американцев. Переговорщики США и СССР регулярно встречались в Женеве, Нью-Йорке и Вене. Американские командующие постоянно общались со своими советскими коллегами на различных форумах, включая переговоры по контролю над вооружениями, потому что их объединяла общая ответственность – не допустить ядерной катастрофы.

Осмотрительный образ мыслей исчез после российской агрессии против Украины и вмешательства в американские и европейские выборы. Соединенные Штаты и их союзники по НАТО вступили в конфронтацию с Россией. В последние годы Запад считал диалог вознаграждением за хорошее поведение, а не дипломатическим инструментом, используемым в силу необходимости. Недостаточная коммуникация только усугубляет раздражение и напряженность и повышает барьеры для диалога. Например, Совет Россия – НАТО, площадка, созданная в 2002 г. для регулярных консультаций, перестал функционировать, хотя мог бы использоваться в моменты кризисов, как в случае с Украиной. Североатлантический альянс полностью приостановил вза­имодействие в рамках Совета на два года в апреле 2014 года. С тех пор прошло всего 11 заседаний на уровне ниже послов. Регулярные контакты военных специалистов по-прежнему заблокированы.

Отчасти разрыв коммуникации связан с политическими разногласиями внутри США. В Конгрессе широко распространено неверие в способность Трампа выстроить правильные отношения с Москвой, а также негодование из-за вмешательства России в выборы и ее действий на Украине. В результате члены обеих партий считают любые контакты с Россией подозрительными. Конгресс подавляющим большинством голосов принял законы, закрепляющие существующие антироссийские санкции, и разрабатывает новые, президенту чрезвычайно сложно изменить или снять их своим решением. Кроме того, принят закон, запрещающий американским военным сотрудничать с российскими коллегами. (Диалог по ограниченным целям разрешен, но не приветствуется.) Эти рестрикции практически заморозили столь необходимую коммуникацию военных.

Раскол внутри НАТО также мешает взаимодействию с Россией. Администрация Трампа подрывает отношения с европейскими союзниками, публично критикуя их за нежелание увеличивать расходы на оборону и при этом ставя под вопрос дальнейшее выполнение Соединенными Штатами своих обязательств. Несмотря на возражения членов НАТО и ЕС, США разорвали ядерную сделку с Ираном и вышли из Парижского соглашения по климату. Все эти трансатлантические дрязги мешают воспринимать НАТО как сильный альянс. Кроме того, в НАТО нет единого мнения о том, каким должен быть баланс между взаимодействием и конфронтацией с Россией. Эта неопределенность и непредсказуемость руководства ослабляет позиции Вашингтона, и он не может направить дебаты в нужное русло и убедить западные страны придерживаться общей, последовательной линии в отношениях с Россией. В случае кризиса разногласия в НАТО могут подорвать авторитет США и увеличить риск военной конфронтации с Москвой.

Россия как она есть

Несмотря на свои внутренние проблемы (экономическая и политическая структура опирается на один товар – энергия – и одного человека – Путин – и поэтому уязвима), Россия еще долгое время будет оставаться силой, с которой следует считаться. Благодаря географическому размеру, постоянному членству в Совете Безопасности ООН, модернизированным вооруженным силам и ядерному арсеналу Россия способна нарушить геополитические ситуацию в жизненно важных для США регионах, включая Европу, Ближний Восток, Азию и Арктику. Дальнейшие столкновения и кризисы не просто возможны, а даже вероятны. Стороны должны уже сегодня задуматься о том, как не позволить конфронтации выйти из-под контроля, а лучше вообще ее избегать.

Стратегическое взаимодействие с Москвой не означает игнорирования российской агрессии, будь то вторжение на Украину, вмешательство в выборы на Западе, отравление бывшего агента в Великобритании или нарушение ДРСМД. Пытаясь сотрудничать с Россией в сфере сокращения ядерной угрозы, Запад по-прежнему должен сдерживать неприемлемое поведение. Соединенным Штатам и Евросоюзу, к примеру, не следует снимать с России санкции, связанные с Украиной, не добившись существенного прогресса в урегулировании кризиса. Также Вашингтон не должен отменять санкции, введенные в ответ на российское вмешательство в выборы, пока такая деятельность не будет гарантированно прекращена. В то же время Конгресс должен дать Трампу или его преемнику возможность гибко или избирательно снимать санкции в случае достижения их цели: если русские придут к выводу, что никогда не покинут скамейку штрафников, у них не будет стимула отказываться от агрессивного поведения.

НАТО следует поддерживать усиленное военное присутствие в Европе, включая ротацию временных контингентов в странах Балтии. В то же время нужно выполнять обязательства, закрепленные в Основополагающем акте Россия – НАТО от 1997 г. – дорожной карты по нормализации отношений после холодной войны. А это значит не хранить и не размещать ядерное оружие на территории новых стран-членов альянса в Восточной Европе.

Проще говоря, лидеры в Вашингтоне и других столицах НАТО должны взаимодействовать с Россией, четко осознавая наши различия. Диалог нужно строить на признании общей заинтересованности в предотвращении использования ядерного оружия.

Назад к длительным переговорам

Для Вашингтона первый шаг к восстановлению продуктивного диалога с Москвой – это налаживание рабочего взаимодействия относительно России между администрацией Трампа и Конгрессом. Даже при отсутствии доверия между президентом и демократами, особенно в преддверии выборов 2020 г., достичь согласия по российскому вопросу две партии должны прямо сейчас. Учитывая серьезность рисков, конгрессмены просто не могут позволить себе ждать смены руководства в Белом доме или в Кремле.

Новая межпартийная группа в составе лидеров обеих партий в Палате представителей и Сенате, председателей комитетов, а также высокопоставленных сотрудников администрации Белого дома, сфокусированная на политике в отношении России, ядерном диалоге и НАТО, могла бы дать толчок и способствовать такому процессу. Спикеру Палаты представителей Нэнси Пелоси, демократу из Калифорнии, и лидеру большинства в Сенате Митчу Макконнеллу, республиканцу из Кентукки, не обязательно дожидаться звонка из Белого дома, чтобы создать такую группу и начать работать. Они должны высказать напрямую президенту и госсекретарю предложение по координации усилий исполнительной и законодательной власти. Такая площадка подкрепит позицию США в переговорах с Россией, продемонстрировав, что обе партии, а также исполнительная и законодательная власть выступают единым фронтом. Если администрация Трампа станет возражать или колебаться, Конгресс должен использовать свои полномочия для создания подобной рабочей группы и вызывать представителей администрации на слушания в рамках комитетов. (При содействии Пелоси и Макконнелла рабочая группа способна стать фундаментом для диалога с российскими парламентариями и руководством.)

Договоренность Трампа и Путина о новом диалоге по стратегической стабильности и ядерным угрозам на встрече в Хельсинки в июле 2018 г. была шагом в правильном направлении. Но их неспособность реализовать договоренность, в том числе на уровне гражданских и военных специалистов, которым нужен «зеленый свет» от руководства, демонстрирует масштабы дисфункции в отношениях двух стран. Переговоры о «стратегической безопасности», начатые американскими и российскими дипломатами после июньской встречи Трампа и Путина на саммите G20 в японской Осаке, должны быть продолжены с привлечением ведущих военных и гражданских специалистов. Повестку нужно расширить, а встречи – проводить чаще. Лидерам Конгресса следует обеспечить двухпартийную – вернее, непартийную – поддержку инициативы.

Чтобы повысить прозрачность и доверие между военными двух стран и Европы в целом, США, НАТО и Россия должны возобновить антикризисный диалог с участием командующих ядерными силами. Ранее площадкой для обсуждения являлся Совет Россия – НАТО (при поддержке комиссий по контролю над вооружениями), в идеале диалог можно возродить в рамках Совета или отдельной рабочей группы. Соединенные Штаты, НАТО и Россия должны вновь открыть каналы взаимодействия между экспертным сообществом по таким актуальным темам, как предотвращение ядерного и радиологического терроризма, повышение безопасности ядерных реакторов, решение проблемы ядерных отходов, содействие инновациям в сфере мирного атома и укрепление МАГАТЭ.

Если сотрудничество удастся восстановить хотя бы отчасти, США и Россия смогут перейти к более конкретным шагам по уменьшению вероятности новой ядерной гонки вооружений, что имеет жизненно важное значение для международного сообщества, особенно в свете краха ДРСМД. Все страны заинтересованы в реализации и продлении СНВ-3 до 2026 г. (в документе предусмотрена пролонгация максимум на пять лет). Здесь Конгресс тоже в состоянии оказать поддержку и дать понять, как и в 1980-е гг., что финансирование ядерной модернизации осуществляется при условии сотрудничества Вашингтона и Москвы по сокращению ядерных рисков и введению проверяемых лимитов для арсеналов двух стран.

Прервать цикл эскалации

Еще один приоритет – поиск возможностей, дающих лидерам ядерных держав больше времени на принятие решения о применении ядерного оружия в случае кризиса, особенно если они опасаются, что могут подвергнуться ядерной атаке. Сегодня у руководителей в Вашингтоне и Москве есть всего несколько бесценных минут, чтобы решить, является ли предупреждение о ядерном ударе реальным и следует ли в ответ применять собственное ядерное оружие. Новые технологии, прежде всего, гиперзвуковое оружие и кибератаки, угрожают сократить время принятия решений еще больше. Тот факт, что российские войска дислоцированы и регулярно проводят учения в западных областях страны у границ НАТО, а Североатлантический альянс в последнее время тоже стал проводить маневры вблизи границ России, увеличивает риск удара с кратковременным предупреждением и связанные с этим опасения. В условиях сокращения времени принятия решения риск ошибки становится реальным. Лидеры в Вашингтоне и в Москве должны нацелить своих военных на взаимодействие, чтобы минимизировать опасения и увеличить время принятия решения.

Хотя, учитывая нынешний политический расклад и акцент на сдерживании, это и кажется парадоксальным, США, НАТО и Россия должны задуматься о том, что американское и российское ядерное оружия передового развертывания в Европе является фактором риска, а не активом. Это оружие – потенциальная цель на ранней стадии конфликта, оно может спровоцировать упреждающий ядерный удар, чего обе стороны должны стремиться избежать. Есть мнение, что Россия заинтересована в эскалации ради деэскалации – то есть, согласно этой логике, Москва в определенных обстоятельствах может намеренно пойти на обострение конфликта посредством ограниченного ядерного удара, чтобы добиться урегулирования на выгодных для себя условиях (это неоднозначное утверждение, которое опровергают российские официальные представители и эксперты). Однако любое применение ядерного оружия, скорее всего, вызовет дальнейшую эскалацию.

Кроме того, американские объекты передового базирования – привлекательная цель для террористов, они уязвимы, поскольку расположены в районах с высокой террористической угрозой и политической нестабильностью (то же самое можно сказать и о российских объектах). Вашингтон и Москва также должны найти способы не допустить размещения ракет средней дальности в евроатлантическом регионе, учитывая, что ограничения ДРСМД уже не имеют обязательной силы. Иначе в Москве, Лондоне и в Париже вновь начнут опасаться ядерного удара с кратковременным предупреждением, который может лишить страну руководства и командования, а это увеличит риск ложной тревоги.

После выхода США из Договора по ПРО в 2002 г. системы защиты от ракет большой дальности оказались вне механизмов контроля, и в Москве испытывают беспокойство относительно того, что американская программа противоракетной обороны в какой-то момент может подорвать российское ядерное сдерживание. Заключение нового соглашения, аналогичного Договору по ПРО, маловероятно, учитывая активное противодействие любым ограничениям в этой сфере в Сенате, который должен одобрить новый договор двумя третями голосов. Тем не менее можно согласовать более мягкие рамки противоракетной обороны, включая взаимные меры прозрачности – посещение объектов для мониторинга возможностей ПРО и договоренности не размещать системы ПРО так, чтобы они подрывали возможности ядерного сдерживания другой стороны и не вызывали опасения по поводу первого удара.

Обмен информацией об операциях и возможностях сторон позволит добиться того, чтобы системы мгновенного удара, включая современное гиперзвуковое оружие, не подрывали стратегическую стабильность. Это, в первую очередь, касается США и России, но, учитывая сведения о разработке гиперзвуковых ракет Китаем, возможно, потребуется привлечение других стран. Также стоит обеспечить большую прозрачность неядерных систем мгновенного удара и отделить эту категорию обычных вооружений от разработок и размещения ядерного оружия. Таким образом можно избежать ошибок системы раннего предупреждения, которая не примет обычный удар за ядерный. Новый договор по СНВ или его преемник также может ввести ограничения для систем мгновенного удара большой дальности, способных нести обычные и ядерные боеголовки. В противном случае их неограниченное развертывание будет провоцировать страх первого удара.

Вашингтон и Москва должны четко определить «красные линии» в киберпространстве и дальнем космосе. Обе сферы практически не регулируются международным правом, поэтому другие страны или акторы могут угрожать интересам США и России или даже попытаться спровоцировать войну между ними. Кибератаки на ядерные объекты, пункты командования ядерными силами или системы раннего предупреждения могут привести к неверным расчетам или ошибкам, например, ложному оповещению о ракетном ударе или к неспособности предотвратить кражу ядерных материалов. Страны продолжат разрабатывать и совершенствовать возможности атаковать спутники, поэтому Соединенные Штаты и Россия могут лишиться их на ранней стадии конфликта. Для решения этой проблемы стоит создать совместный пилотный проект по обмену информацией о деятельности в дальнем космосе, что позволит избежать столкновений и конфликтов там. Пилотный проект посодействует определению информации, необходимой для обмена, или созданию механизмов взаимодействия, что в конечном итоге позволит США и России создать рамки гражданской и военной деятельности в космосе. «Красные линии» и пилотные проекты помогут сторонам доверять друг другу и подготовят почву для дальнейшего сотрудничества и даже заключения соглашений о деятельности в киберпространстве и дальнем космосе.

Наконец, самый важный пункт: стороны должны разработать набор основных принципов, касающихся ядерного оружия. Один из таких основополагающих принципов был сформулирован президентом США Рональдом Рейганом и советским лидером Михаилом Горбачёвым в 1985 году. Он гласит, что в ядерной войне нельзя победить, и поэтому её нельзя начинать. Это заявление стало важным шагом к завершению холодной войны. Сегодня оно может стать основой практических шагов, например, возобновления усилий пяти постоянных членов Совета Безопасности ООН и одновременно ядерных держав по укреплению Договора о нераспространении ядерного оружия и активизации сотрудничества с целью не допустить попадания ядерных материалов в руки террористов.

Пока не стало слишком поздно

На протяжении десятилетий стратегическая стабильность между Соединенными Штатами и Россией включала взаимное признание жизненно важных интересов, «красных линий» и средств уменьшения рисков случайностей и ошибок, способных привести к конфликту и особенно к применению ядерного оружия. Однако сегодня столкновение национальных интересов, отсутствие диалога, разрушение механизмов контроля над вооружениями, совершенствование систем вооружения и новые киберугрозы дестабилизировали старое равновесие. Политическая поляризация в Вашингтоне только усугубила ситуацию, уничтожив остатки консенсуса по внешней политике США и в отношениях с Россией. Если Вашингтон и Москва не решат эти проблемы сегодня, крупный международный конфликт и ядерная эскалация станут пугающе вероятными. Вместо этого Трамп и Путин шутят о российском вмешательстве в американские выборы, обсуждают идею «избавления от прессы» и проблему фейковых новостей, хотя на самом деле свобода прессы находится под угрозой во всем мире, а авторитаризм набирает силу. В этих мрачных обстоятельствах некоторые предлагают отказаться от российско-американских переговоров и ждать прихода новых лидеров в обеих странах. Это было бы ошибкой. Диалог между двумя президентами по-прежнему необходим – только он может создать политическое пространство для взаимодействия гражданских и военных специалистов двух стран и дискуссий, которые помогут предотвратить катастрофу. Конгресс должен задавать тон в поддержке коммуникации и сотрудничества с Россией ради снижения военных рисков, особенно связанных с ядерным оружием. Иначе жизнь американцев окажется в опасности.

Перефразируя Джона Кеннеди (который во время Карибского кризиса был ближе к Армагеддону, чем любой другой американский лидер), человечество не для того тысячелетиями преодолевало тяготы и испытания, чтобы попросту капитулировать, отказавшись от всего, даже собственного существования. Сегодня, наблюдая как медленно, но верно рушится конструкция стратегической стабильности, Вашингтон и Москва ведут себя так, будто время работает на них. Но они заблуждаются.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > globalaffairs.ru, 28 августа 2019 > № 3138478 Эрнест Мониц, Сэм Нанн

Как люди победили скуку

Фёдор Лукьянов - главный редактор журнала «Россия в глобальной политике» с момента его основания в 2002 году. Председатель Президиума Совета по внешней и оборонной политике России с 2012 года. Профессор-исследователь НИУ ВШЭ. Научный директор Международного дискуссионного клуба «Валдай». Выпускник филологического факультета МГУ, с 1990 года – журналист-международник.

Резюме Тридцать лет назад, летом 1989 г., журнал The National Interest опубликовал статью чиновника Государственного департамента США Фрэнсиса Фукуямы, которой было суждено дать имя целому историческому периоду. Образ «конца истории» не только выразил, но даже и предопределил суть глобального политического мышления на годы вперед. Идея о том, что победа западной либеральной модели в острейшем соревновании с альтернативами необратима, была невероятно заманчива. Не хотелось допускать даже мысли о том, что это может быть не так.

Тридцать лет назад, летом 1989 г., журнал The National Interest опубликовал статью чиновника Государственного департамента США Фрэнсиса Фукуямы, которой было суждено дать имя целому историческому периоду. Образ «конца истории» не только выразил, но даже и предопределил суть глобального политического мышления на годы вперед. Идея о том, что победа западной либеральной модели в острейшем соревновании с альтернативами необратима, была невероятно заманчива. Не хотелось допускать даже мысли о том, что это может быть не так.

Правда, в конце статьи автор оставил лазейку для пессимизма. Мол, рационально-потребительский постисторический мир, неизбежность которого Фукуяма декларировал, будет настолько скучен, что появится «ностальгия по тому времени, когда история существовала», и она какое-то время «еще будет питать соперничество и конфликт». «Быть может, именно эта перспектива многовековой скуки вынудит историю взять еще один, новый старт?».

Фрэнсис Фукуяма зря беспокоился. За прошедшие тридцать лет скучно не было ни одной секунды, а «новый старт» история взяла, не успев отдышаться на предыдущем финише. Сегодня дух времени едва ли не диаметрален тому, что царил на рубеже последнего десятилетия прошлого века.

Даже самые убежденные адепты либерального устройства ушли в оборону, объясняя, что ренессанс его впереди, главное переждать реставрацию. Рассуждения о том, почему все так хорошо начиналось и так плохо заканчивается, стали общим местом и в публицистике, и в академии. Вынесение высокоумного спора о либеральном мировоззрении на самый высший уровень – свои суждения высказывают Владимир Путин, Борис Джонсон, Эммануэль Макрон и другие государственные деятели-практики – придает всей дискуссии налет некоторого абсурда. Классики либеральной теории вертятся в гробах не меньше, чем, вероятно, Карл Маркс в эпоху «социалистического строительства». Впрочем, за это отчасти можно поблагодарить того же Фукуяму – с его легкой руки философские категории превратились в политико-пропагандистский инструмент.

Мы не планировали специально отмечать годовщину «конца истории», но этот номер сложился как-то сам собой. Тон задает пресловутый Фрэнсис Фукуяма – коллеги из издательства «Альпина» любезно разрешили нам опубликовать главу из только что переведенной новой книги автора. Той, в которой он как раз и рассказывает, почему скуки пока не наступило. Вопреки мнению ряда комментаторов, эта книга вовсе не означает отказ автора от прославившей его интеллектуальной конструкции. Скорее он дает рекомендации, как ее отремонтировать, чтобы прибыть в искомый пункт назначения. Иван Крастев и Стивен Холмс объясняют, почему то, что должно было стать эрой великих реформ, обратилось эпохой грандиозной имитации с тяжелыми последствиями. Дани Родрик видит причины кризиса в торжестве – тридцать лет назад – концепции агрессивного гиперглобализма, которая не берёт в расчет особенности отдельных стран, загоняя всех в единую рамку. Игорь Истомин усматривает главную незадачу именно в универсализации одной идеологии, что непременно ведет к широкой мобилизации против нее. Фарид Закариа упрекает Америку, мирового лидера конца ХХ – начала XXI века, в высокомерии и интеллектуальной слабости, которые привели к подрыву ее собственной, гигантской на тот момент власти. Владимир Лукин ставит вопрос шире. Развитие событий последних десятилетий должно заставить человека очнуться от нараставшей долгое время самонадеянной уверенности, будто он способен творить мир по собственному изволению. Факторы непреодолимой силы напоминают об ограниченности человеческих возможностей во всех смыслах. Нестандартный взгляд на идеологическую палитру предлагает Даян Джаятиллека – миру и прежде всего России стоит вернуться к наследию Ленина.

«Конец истории» предполагал, что навсегда уходит страх ядерного Армагеддона, которым была пронизана мировая атмосфера второй половины ХХ века. Сегодня и от этого достижения ничего не остается. Эрнст Мониц и Сэм Нанн бьют тревогу по поводу исчезновения системы российско-американских договоров по стратегической стабильности – правил в ядерной сфере не остается. Сергей Караганов и Дмитрий Суслов тоже констатируют конец прежней модели и предлагают набор мер, которые нужно принять для снижения рисков и выработки новой формы мирного сосуществования.

Александр Аксенёнок подробно разбирает ход и последствия сирийского конфликта – регионального противостояния, втянувшего глобальных игроков. В определенном смысле именно Сирия подвела черту под «постисторическим» периодом, явив в полной мере все то, что, по мнению основоположника концепции, безвозвратно уходило в прошлое. Мария Ходынская-Голенищева объясняет причины успеха России в Сирии и на Ближнем Востоке в целом – гибкость и равноудаленность взяли верх над догматизмом и предвзятостью. Павел Гудев детально описывает правовую и политическую ситуацию в Ормузском проливе – точке на карте, которая превратилась в один из наиболее взрывоопасных мировых очагов.

«Либерализм победил пока только в сфере идей, сознания; в реальном, материальном мире до победы еще далеко, – предупреждал Фукуяма в 1989 г. – Однако имеются серьезные основания считать, что именно этот, идеальный мир и определит в конечном счете мир материальный». Наверное, в том, что идеальный мир так и остался идеальным, есть экзистенциальный смысл. Ведь воплотясь в реальность, идеалы перестают существовать. А как жить без идеала?

Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 28 августа 2019 > № 3138477 Федор Лукьянов

Максим Орешкин: «Городская повестка будет развиваться, мы в начале длинного пути»

Министр экономического развития Максим Орешкин принял участие в Совете по глобальной повестке будущего по России Всемирного экономического форума, прошедшего в парке Зарядье. Участники заседания представили результаты проектов, которые были реализованы за последний год в рамках Совета ВЭФ по России. Все проекты посвящены городскому развитию.

Максим Орешкин отметил успешный опыт реализации проектов и выделил проект «Global City Hackathon», проведенный в апреле этого года в Нижнем Новгороде. Глава Минэкономразвития предложил проработать вопрос проведения мероприятия подобного формата в рамках форума для глав городов «Дни лидеров муниципального управления» с 19 по 21 сентября в Великом Новгороде, где соберутся мэры более 130 городов России.

«Многие проекты дошли до финальной точки. Самое главное, что они не стали разовыми, проекты продолжаются и будут развиваться, со своей стороны мы будем оказывать необходимую поддержку.», - заключил министр, подводя итоги работы Совета.

Сопредседатель совета Игорь Шувалов отметил необходимость интегрироваться в международную повестку в городском развитии: «Я всегда оперирую к Максиму Станиславовичу, поскольку тема городского развития и как городское развитие может повлиять на темпы развития экономики страны в целом - это была его идея. И в этих вопросах нам нужно от международного контекста не отгораживаться».

Россия. ЦФО > Госбюджет, налоги, цены > economy.gov.ru, 28 августа 2019 > № 3126159 Максим Орешкин

Бизнес Кореи видит перспективы российской рыбной биржи

Республика Корея сохраняет высокий интерес к российскому рыбному рынку. Новый виток в развитии отношений между бизнесом двух стран начался с появлением в России направления биржевой торговли рыбопродукцией.

На минувшей неделе по приглашению «Опоры России» и «Дальневосточного аукционного рыбного дома» во Владивостоке вновь побывала корейская делегация. Как проходит прямой диалог с российскими рыбопромышленными компаниями, Fishnews рассказал президент Ассоциации корейско-азиатского экономического сотрудничества (КОАЕСА) Ли Нам Ки.

– Господин Ли, для вас это уже не первый визит во Владивосток. Как мы понимаем, после заключения соглашения с АО «ДАРД» работа в биржевом направлении с российскими коллегами активизировалась? Какие цели ставились в нынешний приезд?

– Интерес корейского бизнеса к российской рыбе действительно высок. Поэтому, как и в прошлый раз, среди основных целей нашего визита во Владивосток были прямые переговоры с рыбопроизводителями. В этот раз мы встретились с руководством компании «Корякморепродукт», Дальневосточного дивизиона РРПК, «Примкраб» и c представителями ГК «Норебо».

Корея – очень активный потребитель рыбы и морепродуктов, но собственных уловов недостаточно. Огромное количество водных биоресурсов поставляется из других стран, в том числе США, Канады, Норвегии, Чили и, конечно же, из России. Однако очевиден дисбаланс между тем, насколько близка к Корее ваша страна, насколько богаты водными биоресурсами ее чистые моря, и тем, какой объем импорта российской рыбы и морепродуктов сегодня приходится на корейский рынок. На наш взгляд, разница между тем, что мы имеем сегодня в плане оборота рыбопродукции между Россией и Республикой Корея, и тем, что могло бы быть, очевидна.

Мы и в прошлый наш визит во Владивосток изучали ситуацию и пытались понять, в чем же причина такого дисбаланса. С каждым новым приездом картина вырисовывается все яснее, и мы пытаемся найти выход из ситуации.

– В чем вы видите причины такого дисбаланса?

– Первое и основное – это доверие. Что 100 лет назад, что сейчас это важнейший принцип, на котором строится бизнес. Однако корейские бизнесмены не чувствуют себя полностью уверенными во взаимоотношениях с российскими коллегами. Нет уверенности ни в качестве продукции, ни в сроках поставки, ни в том, состоится ли сделка вообще – причины этого могут быть разные, но, к сожалению, и факты мошенничества на рынке также присутствуют. Поэтому существует некий элемент посредничества: поставки рыбопродукции на корейский рынок осуществляются на основе связей, которые устанавливались годами, десятилетиями. Но круг этих контактов, каналов поставок, ограниченный.

Для того чтобы все преимущества российского рыбного рынка заработали в полную мощь, чтобы были реализованы факторы географической близости, качества, количества и стоимости рыбопродукции, должна быть обеспечена прозрачность самого рынка. Биржа как раз и создает эту прозрачность, гарантируя полную уверенность и покупателю, и продавцу. К тому же биржевая система хорошо знакома корейцам, и мы приветствуем те шаги, которые предпринимают в данном направлении «Дальневосточный аукционный рыбный дом» и Биржа «Санкт-Петербург».

Повторюсь: чтобы было доверие, надо выработать систему прозрачных торгов. Чтобы выработать систему прозрачных торгов, нужно обратиться к проверенным механизмам, один из которых – это биржа.

Другая причина дисбаланса вытекает из перечисленных выше – это оплата. Сейчас на российском рынке основной процент экспортных сделок совершается в формате ТТ, т.е. посредством банковских переводов (это в лучшем случае). Для обеспечения прозрачности необходимо, чтобы использовался аккредитив. А основная площадка для совершения операций с аккредитивами – это, опять же, биржа. Как раз в целях развития данного направления в составе нашей делегации в этот раз прибыл президент Eugene Savings Bank Ли Гэ Чун.

– В российских компаниях, которые удалось посетить сейчас, вы увидели понимание тех проблем, о которых говорите?

– Однозначно. Более того, то, о чем я сейчас говорю, по сути и есть обобщение консолидированной с нашими российскими коллегами позиции. Они как раз и говорят о том, что нужна прозрачность. Мы также услышали важную для себя информацию, что вся эта работа ведется в русле, обозначенном правительством России, – будущее за биржевыми торгами рыбопродукцией.

– А как корейские покупатели оценивают необходимость создания во Владивостоке инфраструктуры для проведения биржевых торгов рыбопродукцией?

– Конечно да, инфраструктура нужна. Но, как говорится, давайте двигаться step by step. Уверен, что начинать торговать на бирже можно и нужно прямо сейчас. Компании, входящие в нашу ассоциацию, начали активно регистрироваться в качестве покупателей на российской рыбной бирже. Ставим цель в ближайшем будущем провести первые реальные сделки – мы намерены уже сейчас отрабатывать этот механизм. А уже следующим этапом станет создание торговой площадки масштабов пусанской или шанхайской биржи.

Тем более есть замечательный проект, предложенный «Дальневосточным аукционным рыбным домом», – биржевой комплекс, который будет включать в себя офисное здание для рыбных компаний и биржи, холодильник, причал и т.д. Все это, конечно, тоже необходимо, но уже на втором, третьем этапе развития биржи. Мы уже взяли в оборот проект этого комплекса и совместно с банкирами рассматриваем варианты инвестирования.

Поэтому, думаю, и этот вопрос со временем будет решен.

– Я так понимаю, представитель корейского банка в составе вашей делегации уже сейчас приступил к оценке надежности российского рынка и компаний для дальнейшей работы по указанным направлениям?

– Нет, пока для господина Ли это было лишь первое знакомство с вашей страной. Вообще для человека было в новинку ощутить настоящую близость России, на себе испытать, что, вылетев из Кореи, всего через два часа оказываешься в такой активной и перспективной деловой среде. Он присутствовал на всех встречах, знакомился с российскими рыбопромышленными компаниями, банками и биржей, погружался в тему. Сейчас Ли Гэ Чун готовится более предметно изучать аспекты будущего сотрудничества с российским бизнесом, оценивает перспективы и точки риска.

– Будем следить за развитием ваших планов. Надеемся, при следующей встрече вы уже сможете поделиться результатами первых живых биржевых сделок с участием корейских компаний.

– А как же. Наверно, мы начнем с тихоокеанского лосося, тем более что на бирже есть замечательные поставщики этой рыбы. Хотя Корея – страна белорыбицы и красную рыбу наш потребитель пока не очень понимает, на корейский рынок уже начинает поступать лосось. Правда, пока главным образом из Норвегии. Но это ведь марикультура, а буквально у нас под боком, на российском Дальнем Востоке, в естественных условиях добывается чистейшая красная рыба. Причем это свежайший продукт: буквально недавно лосось еще плескался в море, а уже через 5 минут он отправляется на заморозку.

Так что с этого, думаю, мы и начнем. Возможно, пока с небольших партий: до корейского потребителя нужно еще донести, что это свежее, дешевле и лучше по качеству. Надеюсь, что при следующей нашей встрече мы сможем поговорить об этом предметно.

Что касается минтая и краба – это, конечно, интересный, большой, но специфический рынок. Здесь требуется больше подготовительной работы. Мы также встречаемся с потенциальными поставщиками этой продукции, общаемся и видим, что это тоже очень перспективное направление.

Но в заключение хотел бы отметить вот что: сегодня у нас завершается визит во Владивосток, а уже в конце августа мы отправляемся в Мьянму (Бирму). Это будет пятый или шестой наш визит, но в этот раз мы поедем туда уже подписывать договор на 50 млн долларов инвестиций. Это к вопросу о плодах нашей нынешней работы с российскими компаниями. Мы видим перспективы.

Наталья СЫЧЕВА, Fishnews

Корея. ДФО > Рыба > fishnews.ru, 28 августа 2019 > № 3115368 Ли Нам Ки

«ТЕРРА ТЕХ» — дочерняя компания холдинга «Российские космические системы» (РКС, входит в Госкорпорацию «Роскосмос»), компания «Аэродайн Россия (Aerodyne Rus)» и компания ДВМ в ходе МАКС-2019 заключили соглашение о сотрудничестве в сфере развития и продвижения совместных аналитических продуктов, создаваемых с использованием трехуровневой системы сбора информации: данные дистанционного зондирования Земли (ДЗЗ) с космически аппаратов — детальные уточнения по данным с беспилотных воздушных судов (БВС) — точечная экспертная оценка. Обработка геопространственной информации будет осуществляться автоматически с использованием технологий искусственного интеллекта.

Одним из первых направлений применения совместных компетенций сторон станет область строительного инжиниринга и управления строительными проектами с использованием современных цифровых технологий, в том числе BIM. Объединение компетенций ведущих игроков в каждой из областей позволит предложить пользователям уникальный комплексный продукт сбора и обработки информации для мониторинга и управления строительными проектами.

Стороны ожидают, что комплексная услуга в виде готовой аналитики будет востребована на рынке мониторинга и управления строительными проектами в интересах государственных структур, финансовых институтов, частных корпораций и инвесторов.

Компании рассчитывают, что сотрудничество будет способствовать коммерциализации и продвижению комплексных геоинформационных продуктов и инжиниринговых систем на российском и международном рынках.

Россия > СМИ, ИТ. Недвижимость, строительство > roscosmos.ru, 28 августа 2019 > № 3105103

«ТЕРРА ТЕХ» — дочерняя компания холдинга «Российские космические системы» (РКС, входит в Госкорпорацию «Роскосмос») — представила на аэрокосмической выставке МАКС-2019 информационно-аналитический сервис мониторинга строительства, функционирующий на основе данных дистанционного зондирования Земли (ДЗЗ) из космоса. Геосервис дополнит существующие методы мониторинга и контроля строительства объектов в части получения всеохватной, высокопериодичной информации по любым объектам строительства, в том числе удаленным и труднодоступным.

Геоаналитический сервис разрабатывается в интересах профильных министерств и ведомств (строительства, архитектуры, ЖКХ, природных ресурсов и экологии, торговли), государственных и частных инвесторов, а также девелоперских компаний.

Генеральный директор «ТЕРРА ТЕХ» Милана Элердова: «„ТЕРРА ТЕХ“ создает уникальное решение с использованием данных ДЗЗ — космический супервайзинг строительства, целью которого является предоставление актуальной и объективной информации о статусе и темпах строительства инфраструктурных объектов. Данная информация обрабатывается и анализируется на предмет изменений, отклонений от нормы и выявления рисков. Специалист, выполняющий строительный контроль, может использовать аналитические материалы, формируемые по космическим снимкам, для оптимизации планирования наземного контроля, повышения его объективности и всеохватности. Все данные объединяются на веб-портале, который демонстрирует ход строительства с отображением регулярно поступающей информации с ранним предупреждением о сбоях и нарушениях в ходе строительства».

Новый сервис позволит отразить все стадии строительства объектов от подготовки строительной площадки зданий до обустройства прилегающих территорий после сдачи объекта, а также детальное состояние строительства внутри выделенной стадии: количество возведенных этажей, количество элементов фундамента, каркаса, стеновых панелей, балок перекрытий и другое. По снимкам оценивается активность строительства в момент съемки на основании подсчета работающей техники, объемы и типы складируемых материалов и динамика их изменения. Вся фактическая информация, выявленная и измеренная по снимкам, поступает в отчет, в состав которого войдет оценка активности строительства, факт заморозки или возобновления строительства по состоянию на заданный период времени, соответствие реальных темпов строительства заявленным.

Кроме строительства зданий сервисы «ТЕРРА ТЕХ» обеспечат мониторинг дорожного строительства. Космическая съемка позволяет вести непрерывный мониторинг, в том числе выявлять «долгострои» и недостроенные объекты. На основе знаний о составе и свойствах грунта, технологиях проведения земляных работ, используемой техники и нормативов трудоемкости, геосервис сможет вычислять объем фактически потраченных средств на проведенные работы. Это дополнительный механизм контроля расходования бюджетных средств.

«ТЕРРА ТЕХ» уже обладает опытом подобной работы. В частности, в конце 2018 года между холдингом РКС и Госкорпорацией «Росатом» подписано соглашение, в рамках которого «ТЕРРА ТЕХ» занимается созданием цифровых геоинформационных решений для регулярного мониторинга объектов капитального строительства Госкорпорации «Росатом» в России и за рубежом с использованием технологий ДЗЗ.

Сегодня «ТЕРРА ТЕХ» в рамках контрактов с операторами крупнейших орбитальных группировок в мире обладает доступом к гигантскому объему данных практически на любую дату и территорию Земли. Это позволяет обеспечить максимальную периодичность, вплоть до ежесуточной, и оперативность съемки интересующих заказчиков объектов.

Решения «ТЕРРА ТЕХ» в области космического мониторинга строительства инфраструктурных объектов и другие геосервисы компании представлены на объединенном стенде Госкорпорации «Роскосмос» в рамках выставки МАКС-2019 с 27 августа — 1 сентября 2019 г. в подмосковном Жуковском.

Россия > СМИ, ИТ. Недвижимость, строительство > roscosmos.ru, 28 августа 2019 > № 3105102

Компания «Информационные спутниковые системы» имени академика М. Ф. Решетнёва» (входит в состав Госкорпорации «Роскосмос») принимает участие в заседании Российско-Китайского комитета по стратегически важным проектам в области спутниковой навигации.

Заседание Российско-Китайского комитета по спутниковой навигации, которое проходит в г. Казани с 28 по 30 августа, организовано Госкорпорацией «Роскосмос». В его рамках работают четыре тематические группы, посвящённые различным аспектам взаимодействия двух глобальных навигационных спутниковых систем — российской ГЛОНАСС, действующей на базе космических аппаратов производства «ИСС», и китайской BeiDou.

Работа группы по обеспечению совместимости и взаимодополняемости ГЛОНАСС и BeiDou проводится под сопредседательством заместителя генерального директора «ИСС» Сергея Ревнивых. Её участники представили итоги анализа, который показал радиочастотную совместимость сигналов ГЛОНАСС и BeiDou. Сигналы обеих навигационных систем могут использоваться потребителями, не создавая помех друг другу. Стороны также подтвердили совместимость орбитальных группировок ГЛОНАСС и BeiDou, исключив опасность столкновения космических аппаратов на орбите.

Помимо этого, на заседании обсуждаются вопросы взаимодополняемости системных шкал времени. Сторонами разработан проект соответствующего Соглашения о сотрудничестве между Государственной корпорацией «Роскосмос» и Китайского комитета по спутниковой навигации.

Ещё одна задача, стоящая перед участниками заседания, заключается в обеспечении совмещения систем координат ГЛОНАСС и BeiDou с международной геоцентрической системой координат.

Россия. Китай. СФО. ПФО > СМИ, ИТ. Авиапром, автопром > roscosmos.ru, 28 августа 2019 > № 3105101

На станцию «Ледяная» у космодрома Восточный прибыл специальный железнодорожный состав с блоками ракет-носителей «Союз-2.1а», «Союз-2.1б» и головным обтекателем. Специалисты филиала ФГУП «ЦЭНКИ» — Космический центр «Восточный» (входит в состав Госкорпорации «Роскосмос») встретили состав, после чего он был транспортирован на технический комплекс.

После обмывки вагонов-контейнеров составные части ракет-носителей будут выгружены и перемещены через трансбордерную галерею из склада-блоков в монтажно-испытательный корпус для их последующего хранения.

На складе блоков технического комплекса специалистами были подготовлены рабочие места для приёма изделий. Расчет для проведения работ с составными частями прошел дополнительную подготовку, получены допуски к самостоятельной работе.

Кроме того, для транспортировки блоков специалистами ракетно-космической отрасли была проведена проверка железнодорожных путей с использованием дефектоскопных и путеизмерительных средств и техническое обслуживание тепловозов.

Россия. ДФО > СМИ, ИТ. Авиапром, автопром > roscosmos.ru, 28 августа 2019 > № 3105100

Российско-монгольские учения "Селенга" завершились в Монголии масштабными боевыми стрельбами из РСЗО "Град", артиллерийских орудий и танков, сообщает пресс-служба Восточного военного округа.

Российско-монгольские военные учения "Селенга-2019" стартовали на полигоне Мунх Хэт в Монголии 15 августа. С обеих сторон в них участвуют около 2 тысяч военнослужащих. Группировку РФ представляют военнослужащие ВВО из Бурятии и Забайкалья.

"Активная фаза учений "Селенга-2019" завершилась масштабными боевыми стрельбами. Российские и монгольские танковые и мотострелковые подразделения, под прикрытием вертолетов Ми-24, самоходной ствольной артиллерии, реактивных систем залпового огня "Град" и минометов захватили плацдарм "противника" и уничтожили условные незаконные вооруженные формирования, защитив населенный пункт в приграничном районе", - говорится в сообщении.

Отмечается, что танкисты двух стран впервые отработали новый тактические приемы "Сирийский вал", "Танковая карусель" и "Качели". Вертолеты Ми-8АМТШ "Терминатор" авиабазы армейской авиации ВВО высадили тактический десант в труднодоступной горной местности. Разведчики провели "зачистку" района от условных диверсионно-разведывательных групп.

Сообщается, что посмотреть зрелищную часть учений приехали более 10 тысяч местных жителей и гостей города Чойбалсан. По завершению совместной операции состоялся парад военной техники и торжественная церемония закрытия учений.

Отмечается, что даты проведения совместных военных учений "Селенга-2019" совпали с празднованием 80-летия победы советско-монгольских войск на реке Халхин-Гол. Российские военнослужащие примут участие в торжественном параде на площади Независимости города Чойбалсан и возложат венки к мемориальному комплексу.

Необъявленный локальный вооружённый конфликт на реке Халхин-Гол в Монголии продолжался с весны по осень 1939 года. Возник из-за территориальных претензий Японии, которая к тому времени оккупировала север Китая и создала там государство Манчжоу-го, к Монголии. В конфликте СССР выступил на стороне Монголии.

Наступление советско-монгольских войск началось 20 августа 1939 года. Перемирие было подписано 15 сентября 1939 года между СССР, Монголией и Японией. Потери убитыми, ранеными и попавшими в плен японо-маньчжурских войск составили более 61 тысячи, советско-монгольских войск более 26 тысяч.

Россия. Монголия > Армия, полиция > ria.ru, 28 августа 2019 > № 3105064

Центр борьбы с киберпреступностью (C3N) французской жандармерии смог очистить от вируса более 850 тысяч компьютеров, взломанных преступной организацией, сообщает газета Figaro.

По данным газеты, группа хакеров, о которой идет речь, промышляла во всемирной сети по меньшей мере три года. "Охотники на хакеров" из национальной жандармерии смогли удаленно очистить от вируса более 850 тысяч компьютеров. Все они контролировались хакерами без ведома хозяев.

"Операция, очень смелая и уникальная, должна была проводиться на зараженных компьютерах, не провоцируя малейших побочных сбоев", - заявил руководитель центра полковник Жан-Доминик Нолле.

Разработчик ПО для информационной безопасности Avast зафиксировал заражение большого числа компьютеров, в основном находящихся в Центральной и Южной Америке, и связался с C3N. Жандармы очень быстро поняли, что командный и контрольный сервер, через который велась атака, находится в парижском регионе. После этого сотрудники C3N смогли создать копию сервера и очистить большинство зараженных компьютеров, уничтожив вредоносную программу - "червя".

Франция. ЛатАмерика > СМИ, ИТ. Армия, полиция > ria.ru, 28 августа 2019 > № 3105061

Чемпионат мира по профессиональному мастерству WorldSkills 2019 завершился во вторник в Казани торжественной церемонией вручения медалей победителям и призерам. В неофициальном общекомандном зачете российская сборная заняла второе место, завоевав 14 золотых медалей, четыре серебряных и четыре бронзовых. Первое место – у сборной Китая, на счету которой 16 золотых, 14 серебряных и пять бронзовых медалей. Третье место – у Кореи, конкурсанты которой завоевали семь золотых, шесть серебряных и две бронзовых медали.

В торжественной церемонии принял участие президент России Владимир Путин.

По признанию ребят российской сборной, "родных стен", которые обычно помогают, было не всегда достаточно – конкуренция была жёсткой, эксперты - строгими, а волнение зашкаливало.

Золотые медали за первое место получили участники сборной WorldSkills Russia по компетенциям "Администрирование отеля", "Визуальный мерчендайзинг", "Изготовление прототипов", "Изготовление изделий из полимерных материалов", "Информационная безопасность", "Лабораторный химический анализ", "Печатные технологии в прессе", "Поварское дело", "Ремонт и обслуживание легковых автомобилей", "Сварочные технологии", "Сухое строительство и штукатурные работы", "Флористика", "Холодильная техника и системы кондиционирования" и "Ювелирное дело".

Вторые места и серебряные медали завоевали конкурсанты по компетенциям "Информационные кабельные сети", "Обслуживание авиационной техники", "Парикмахерское искусство" и "Электромонтаж". Бронзовыми медалями наградили за третье место участников сборной России по компетенциям: "3D-моделирование для компьютерных игр", "Мобильная робототехника", "Облицовка плиткой" и "Экспедирование грузов".

Главный приз

Россиянка Анастасия Камнева из Ярославля, представившая страну в компетенции "Лабораторный химический анализ" и завоевавшая золотую медаль, набрала и самое большое количество баллов и стала обладательницей премии имени основателя мирового чемпионата WorldSkills Альберта Видаля. Награду победительнице вручили президент движения WorldSkills International Саймон Бартли и дочь Альберта Видаля Палома Видаль.

"Ощущения непередаваемые, до сих пор очень сильное волнение, очень много эмоций, радости. Финляндия была самым сильным соперником. Все соперники волновались, это было видно по их работе, но Финляндия держалась очень стойко и давала всем знать, что поборется за медаль", - сказала девушка журналистам сразу после награждения.

Анастасия отметила, что хотела бы дальше совершенствоваться в своем деле и помогать развитию данной компетенции в целом в движении WorldSkills. Девушка также призналась, что за время чемпионата, кажется, потеряла пару килограммов – волнение было настолько сильным, что она просто не могла есть, очень переживала.

Победа – коллективный результат

Большинство ребят признавались, что сегодняшняя их победа – результат нескольких лет сложнейшей работы и тренировок многих людей: преподавателей, тренеров, экспертов, родных, которые учили, направляли, поддерживали.

"Я выложилась на этих соревнованиях на все 100%, моя команда это почувствовала, поэтому золото было достаточно ожидаемо. Было очень тяжело, мы с нашей командой работали три года ради этой идеи, ради того, чтобы взять эту золотую медаль. Потому что на прошлых соревнованиях мы заняли 12-е место, сейчас мы наконец-то ощутили это золото в своих руках. Это очень приятно, чувствуешь, что все твои труды окупились", - призналась Елизавета Шкимбл, победившая в компетенции "Флористика".

"Спасибо всем, это была командная победа. Я готовился более трех лет. Это победа не моя личная, это победа большой команды – преподавателей, тренеров. Бесконечно много людей в этом участвовали, бесконечно благодарен всем, кто принимал участие в этом", - отметил Александр Леушин, завоевавший золото в компетенции "Холодильная техника и системы кондиционирования"

С ребятами согласилась и Лиза Степанова, победившая в компетенции "Печатные технологии в прессе".

"Не только я, мои тренеры, эксперты – все вложили труд в эту медаль. Огромный труд проделан и это результат – золотая медаль. Были серьёзные соперники со всего мира, и действительно пришлось побороться. Я готова ещё не один путь пройти, чтобы почувствовать эти эмоции ещё раз", - поделилась впечатлениями девушка.

Тем же, кто еще только планирует участвовать в движении WorldSkills, она посоветовала не сомневаться. "Тут не надо думать, надо участвовать, потому что это море эмоций, возможностей, знакомств, перед тобой открывается целый мир. И обязательно нужно идти до конца. Даже если что-то не получается, никогда не сдаваться и бороться до последней секунды, пока у тебя есть время", - сказала Степанова.

Айдар Минеев из Набережных Челнов выиграл золотую медаль в компетенции "Изготовление прототипов". Общаясь с журналистами, молодой человек отметил, что на участие в соревнованиях его вдохновил старший брат, в 2018 году ставший чемпионом Европы в компетенции "Инженерный дизайн CAD", а также завоевавший специальный медальон на мировом чемпионате WorldSkills в Абу-Даби.

"Я чувствую гордость за страну. Мой результат – это усиленные тренировки, обширная работа с экспертами и тренерами. Мне помогла родная земля, это очень мотивировало и придавало определенный темп. Я очень счастлив. Спасибо всей команде – тренерам, экспертам, всем, кто меня поддерживал. В дальнейшем я планирую связать свою жизнь с инженерией. Участникам следующих чемпионатов желаю побед, они должны ставить себе цели и делать все, чтобы их достичь", - сказал он.

Волнение мешало

Не все ребята остались довольны результатом, даже несмотря на завоеванные награды.

"У меня третье место, значит, не все получилось. Но я сделал все, что мог. Многое зависит не только от нас, но и от судей, которые нас оценивают. Испытываю потрясение, не рассчитывал, что выйду на пьедестал – знал, что выполнил работу не совсем хорошо, хоть и старался, были ошибки", - сказал Алексей Артемасов, завоевавший "бронзу" в компетенции "3D моделирование для компьютерных игр".

Анастасия Распопова, победившая в компетенции "Визуальный мерчендайзинг", также рассказала о сильном волнении.

"Я была просто в шоке – столько слез, эмоций. Предчувствие, конечно, было. Просто когда у тебя, на контрасте видно, что очень хорошая работа, всегда есть шанс, что тебя "завалят". Все страны понимают, ты – конкурент, и могут занижать оценки. Работа участника – это всего лишь 30% от победы, и даже если ты на 100% выложился, это ещё ничего не значит. 30% - это работа экспертов, других команд, и это все очень волнительно", - поделилась девушка.

Импульс развитию профобразования

"Наша страна завоевала рекордные 22 медали, и 14 из них – золотые. Это число чемпионов говорит об очень высоком уровне подготовки в нашей стране, о том, что среди наших экспертов и преподавателей есть носители технологий мирового уровня... Из догоняющей Россия стала опережающей страной, серьезным конкурентом вечных лидеров WorldSkills. Помимо этого у нас 25 медальонов за профессионализм, гарантия профессионального признания участника чемпионата международным сообществом. С Best of Nation и премией Альберта Видаля у России на чемпионате мира в Казани 49 наград – это серьезный импульс, который дан развитию системы профессионального образования в России", - отметил директор союза "Молодые профессионалы (Ворлдскиллс Россия)" Роберт Уразов.

Мировой чемпионат WorldSkills 2019 прошел в Казани 22-27 августа. Участниками чемпионата стали порядка 1,3 тысячи молодых людей до 22 лет (в некоторых компетенциях – до 25 лет) из 63 стран. Основной площадкой соревнований стал международный выставочный центр "Казань Экспо". Казань была выбрана городом проведения чемпионата на генассамблее WorldSkills International в Сан-Паулу в августе 2015 года. За это право она соперничала с Парижем и бельгийским Шарлеруа.

WorldSkills International – международное движение, целью которого является популяризация рабочих профессий, повышение статуса и стандартов профессиональной подготовки и квалификации по всему миру. Мировой чемпионат WorldSkills является крупнейшим в мире соревнованием профессионального мастерства. РФ вступила в международное движение WorldSkills в 2012 году. Сегодня союз "Молодые профессионалы (Ворлдскиллс Россия)" охватывает все регионы, 3,5 тысячи колледжей, 160 вузов, 25 крупнейших компаний.

Россия. Весь мир. ПФО > Образование, наука > ria.ru, 28 августа 2019 > № 3105058

В добрый путь, Михаил Васильевич!

на Чукотку вплавь отправили атомную теплоэлектростанцию «Академик Ломоносов»

Алексей Анпилогов

23 августа плавучая атомная теплоэлектростанция (ПАТЭС) «Академик Ломоносов» отправилась из Мурманска на Чукотку, в 40-дневный переход по Северному морскому пути к порту Певек.

Сейчас электроснабжение изолированной энергосистемы Чукотки обеспечивают два основных типа электростанций — тепловые и атомные. Главным атомным «сердцем» Чукотки является Билибинская АЭС, которая производит около 75% электроэнергии, вырабатываемой в изолированной Чаун-Билибинской энергосистеме. Но и для всей Чукотки Билибинская АЭС является важным производителем электрической энергии — эта станция обеспечивает около 40% общего потребления электроэнергии в Чукотском АО.

Чаун-Билибинский энергоузел, несмотря на его изолированность и небольшой размер, стратегически важен для России. Возле городов Билибино и Певек расположено несколько крупнейших золотодобывающих предприятий, недра богаты рудами промышленных и редкоземельных металлов, в районе обнаружены перспективные залежи урана.

Во времена СССР проблему снабжения Билибино и Певека электроэнергией решили «по-военному»: на Билибинской АЭС (а точнее – АТЭЦ, атомной теплоэлектроцентрали, так как в её функции входит и снабжение города Билибино теплом) поставили четыре атомных реактора ЭГП-6 водно-графитного канального типа. Конструкционно ЭГП-6 был развитием первых советских военных водно-графитных реакторов АМБ-100 и АМБ-200, из которых потом вырос и проект «чернобыльского» РБМК-1500.

К сожалению, впоследствии оказалось, что это решение привело к неустранимой проблеме: водно-графитные реакторы генерируют большие объёмы отработанного ядерного топлива. А вывоз накопившегося на Чукотке отработанного топлива будет стоить ровно столько же, сколько стоила сама станция. Однако и продолжать эксплуатацию Билибинской АЭС практически невозможно: установленные ещё в 1970 году реакторы практически выработали свой эксплуатационный ресурс.

А ПАТЭС лишена недостатков стационарных энергоблоков — после окончания срока эксплуатации её можно просто отбуксировать в более удобное место, где спокойно произвести утилизацию реакторного оборудования. При этом корпусная и генераторная часть плавучей АЭС вполне могут использоваться и в дальнейшем — ведь она не подвержена жёсткому облучению нейтронами, которые разрушают самые прочные материалы. На «Академике Ломоносове» используется новый водо-водяной реактор КЛТ-40С, до этого прекрасно зарекомендовавший себя на ледоколах «Таймыр», «Вайгач» и лихтеровозе «Севморпуть».

Водо-водяной реактор, в отличие от водно-графитного, более требователен к уровню обогащения начального ядерного топлива. Но это для условий Крайнего Севера является и преимуществом: ядерное топливо в реактор можно загружать на целых двенадцать лет, в то время как канальные водно-графитные реакторы подразумевают практически постоянные операции с топливными стержнями, включающими их перемещения внутри активной зоны.

Конечно, небольшая мощность ПАТЭС сделает её электроэнергию достаточно дорогой. Стоимость установленного киловатта мощности станции составляет около 540 000 рублей (более 8000 долларов), что почти на порядок выше, чему у газотурбинных установок.

Но для условий Крайнего Севера такой проект вполне выгоден: любая газотурбинная или дизельная установка там требует постоянного использования природного газа или жидкого топлива, которое тоже становится «золотым» при его завозе или непосредственной добычи в удалённых районах Арктики или Крайнего Севера. К тому же, район Певека и Билибино не обладает мощными месторождениями природного газа — в отличие, например, от Норильска, освоение которого стало возможным именно по этой причине.

Конечно, от ТЭЦ в Певеке и Билибино никто не откажется — резервное электро- и теплоснабжение критически важно для «северов». Кроме того, фактический перенос АЭС из Билибино в Певек определяет и реализацию «поддерживающих» проектов: так, в Билибино запланировано строительство резервной дизельной электростанции мощностью 24 МВт и водогрейной котельной, работающей на дизельном топливе. Эти объекты позволят сохранить важный город на российском Севере.

Кроме того, стоит учесть, что ситуация с высокой стоимостью электроэнергии присутствует не только на российской Чукотке. Масса тропических островных территорий сегодня столь же критически зависят от завоза дешёвого жидкого топлива для целей электрогенерации. При этом тенденция удорожания нефти в историческом масштабе никуда не исчезла. И цена киловатта электрической мощности ПАТЭС, которая сегодня является чрезмерно высокой, уже через 5–10 лет вполне может оказаться конкурентоспособной. И тогда у России будет уже проверенный проект плавучей АЭС, который сможет успешно продаваться и на внешнем рынке.

Россия. СЗФО. ДФО > Электроэнергетика. Транспорт > zavtra.ru, 28 августа 2019 > № 3104648

ООН заинтересована в сотрудничестве с российскими предпринимателями

"В Торгово-промышленной палате РФ (ТПП), которой руководит Сергей Катырин, придают большое значение участию отечественных компаний в закупочной деятельности ООН", - говорит вице-президент ТПП Максим Фатеев.

"Такое сотрудничество предпринимателей с этой важнейшей международной организацией не только повышает их престиж, но и является эффективным инструментом продвижения российской продукции на зарубежные рынки", - подчёркивает Максим Фатеев.

На общем портале поставок системы Организации Объединенных Наций (ООН) зарегистрировано около 700 российских компаний. По итогам 2018 года они оказали услуги этой организации на 234,4 млн долларов США и осуществили поставку товаров на 83,4 млн долларов. При этом 90 процентов оказанных услуг приходится на транспорт, хранение и почтовую связь. В структуре поставок российских товаров преобладают фармацевтические препараты и вакцины (60 процентов) и продукты питания и напитки (36 процентов). Эти цифры прозвучали на семинаре по участию отечественного бизнеса в закупочной деятельности ООН, который прошел в Торгово-промышленной палате России. В нем приняла участие делегация этой международной организации во главе с заместителем генерального секретаря по оперативным вопросам Атулом Кхаре. Символично, что этот семинар стал первым мероприятием в рамках ее московского визита. Как сообщил Атул Кхаре, сейчас роль российских компаний в системе закупок ООН заметнее всего в сфере авиаперевозок. Однако, организация приветствует участие в тендерах наших компаний и из других рыночных сегментов.

Опрос, который провели специалисты Центра международной торговли среди российских бизнесменов, показал, что ООН в качестве делового партнера вызывает у них большой интерес. В качестве основных барьеров на этом пути предприниматели называют недостаток информации, незнание процедур, отсутствие квалифицированных специалистов и опыта работы в данной сфере. По большинству из этих вопросов они получили исчерпывающие ответы на встрече в ТПП. Здесь же российские предприниматели лично познакомились с работниками секретариата ООН, ответственными за организацию закупок.

"Мы заинтересованы в наращивании российского присутствия на рынке закупок ООН. Наши компании готовы предложить конкурентоспособную качественную продукцию в таких областях, как фармацевтика, здравоохранение, строительство, инжиниринг, информационные технологии, поставки продуктов питания, топлива и различного оборудования. Поэтому мы постарались максимально использовать возможность получить информацию из первых уст и довести ее до всех членов системы российских торгово-промышленных палат", - подвел итоги встречи в ТПП Максим Фатеев.

Россия. ООН > Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > newizv.ru, 28 августа 2019 > № 3104641 Максим Фатеев

О расходах федерального бюджета на 2020 год и на плановый период 2021 и 2022 годов в части агропромышленного и рыбохозяйственного комплексов, экологии и природопользования

Совещание.

Вступительное слово Дмитрия Медведева:

Продолжим обсуждение финансовых вопросов, вопросов бюджетного планирования. Сегодня уже второе совещание – посмотрим развитие и поддержку агропрома и рыбного хозяйства, а также экологию и природопользование.

Сначала о сельском хозяйстве.

Здесь очевидны успехи. Мы об этом не стесняемся говорить, поскольку решена задача продовольственной безопасности, обеспечен продукцией нашего производства, то есть нашими продуктами, внутренний рынок. По итогам прошлого года мы вошли в число стран-лидеров по экспорту зерновых.

Всё это – результат последовательной государственной поддержки, и, естественно, она должна быть продолжена.

У нас не существует отдельного национального проекта для сельского хозяйства. Но масштабы работы и масштабы поддержки, масштабы федерального финансирования в этой сфере вполне сопоставимы с национальным проектом.

Более того, мы учитываем потребности по развитию агропрома в комплексном плане развития магистральной инфраструктуры, во многих других национальных проектах. Всё это теперь также заложено в новую масштабную государственную программу по комплексному развитию сельских территорий, которая будет действовать со следующего года. Обсудим, каким образом наполнять её финансированием.

Ещё одно важное направление – поддержка экспорта сельхозпродукции и продовольствия, рыбы и рыбной продукции. Мы ведём эту работу в рамках федерального проекта «Экспорт продукции АПК», он входит в общий проект по кооперации и экспорту.

Конечно, нужно уделять внимание развитию аграрной науки, внедрять цифровую среду в агропромышленном комплексе и проводить целый ряд других мероприятий.

Следующий блок вопросов, которые мы сегодня рассматриваем, касается рационального природопользования. Многое по этому направлению делается в рамках национального проекта «Экология». Там три государственные программы. Но и проблем здесь предостаточно. И эти проблемы кричащие, вызывающие большое неудовольствие у людей, – это и свалки, и выбросы в атмосферу, которые во многих наших населённых пунктах превышают нормативы, и пожары, о которых в последнее время мы неоднократно с вами говорили, совещания проводили, меры принимали.

Есть и такая важная составляющая, как сбережение и очистка уникальных водных объектов, таких как Байкал или Волга. Кстати, через пару дней как раз планирую провести совещание по бассейну Волги с выездом на место. Некоторые коллеги из здесь присутствующих будут в нём участвовать.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Экология. Агропром > premier.gov.ru, 28 августа 2019 > № 3104386 Дмитрий Медведев