Новости. Обзор СМИ Рубрикатор поиска + личные списки
Главные отличия.
Платный доступ на polpred с деловой информацией высшего качества. Скажите об этом директору библиотеки.
Кровавая Пасха
Ответственность за крупный теракт взяли на себя пакистанские талибы
Сергей Мануков
В Лахоре, одном из крупнейших городов Пакистана, произошел теракт, направленный против христиан. Его жертвами стали по меньшей мере 70 человек. Смертник принадлежал к талибской группировке «Джамаат-уль-Ахрар», которая ведет войну против властей. Это уже пятый теракт исламистской организации за последние четыре месяца. Террористы угрожают залить кровью всю страну.
Воскресный взрыв прогремел в оживленном городском парке Гульшан-э-Игбаль. В этот день в связи с праздником католической Пасхи там гуляли в основном именно христианские семьи. Смертник подорвал себя в нескольких метрах от детской площадки. Взрыв был такой силы, что, со слов очевидцев, тела жертв летали по воздуху, а пламя взметнулось выше деревьев.
Лахор является столицей провинции Пенджаб и вторым по численности населенным пунктом в Пакистане, а также родиной и главным оплотом премьер-министра страны Наваза Шарифа. Так что выбор этого города в качестве проведения теракта не случаен. В Лахоре объявлен трехдневный траур. Вчера были закрыты школы, рынки, суды, не работали многие предприятия и магазины.
Обычно в Пенджабе значительно спокойнее, чем в остальных пакистанских провинциях. И все же теракты не миновали и этот регион, к слову, самый богатый в Пакистане. В прошлом году, к примеру, террористы взорвали дом популярного в народе министра провинциального правительства, убив хозяина и еще восьмерых человек.
Взрыв в Лахоре – самый кровавый теракт в Пакистане после декабря 2014 года, когда террористы напали на школу в Пешаваре и перебили 134 школьника. Данные по погибшим в Лахоре постоянно уточняются, но уже сейчас ясно, что их будет больше 70. Причем среди жертв подрыва террориста-смертника оказались 29 детей, которые играли на площадке. Число раненых достигло 340 человек, 25 из них находятся в тяжелом состоянии.
Представитель группировки «Джамаат-уль-Ахрар» Эсанулла Эхсан заявил, что целью атаки были христиане. Террористы пообещали премьер-министру Навазу Шарифу, что ему не удастся остановить новых смертников.
После смерти общепризнанного лидера пакистанских талибов муллы Омара и муллы Мансура в организации «Техрик-и-талибан Пакистан» начались раздоры. Наблюдатели считают, что «Джамаат-уль-Ахрар», отколовшаяся от основного движения «Талибан» в 2014 году, пытается при помощи кровавого террора завоевать вес и авторитет среди исламистов.
Столкновения исламистов с силами правопорядка и армией в Пакистане не стихают уже 15 лет. Поводом к их началу послужило присоединение Исламабада к возглавляемой американцами кампании против вооруженных исламистов после терактов 11 сентября 2001 года. Главными целями пакистанских талибов являются армия, полиция, правительство и все, кто поддерживает отношения с Западом. Но достается и христианам, которых в Пакистане более двух миллионов, и другим религиозным меньшинствам. Достаточно вспомнить громкий теракт в 2013 году, когда в результате действий смертника, взорвавшегося в церкви Пешавара, погибли почти 80 человек.
В начале текущего месяца террористы на севере страны взорвали автобус с правительственными чиновниками. 8 марта смертник подорвался около суда в городе Чарсадда и унес вместе с собой в могилу еще 13 человек.
Пакистанские талибы хотят свергнуть светское правительство и создать режим, который введет в стране нормы шариата. После резни в школе Пешавара в конце 2014 года власти начали бороться с вооруженными исламистами всерьез. Сотни боевиков были убиты и арестованы. В последнее время деятельность исламистских организаций значительно ослабла, но они по-прежнему, как показывают события в Лахоре, способны на многое.
Пакистан прибегнет к помощи подразделений внутренних войск провинции Пенджаб после теракта в ее столице Лахоре, унесшего жизни более 70 человек, сообщило агентство Рейтер со ссылкой на источники в правительстве и армии.
Военные меры подразумевают особые полномочия для служащих внутренних войск Пенджаба, которые смогут проводить спецоперации и допросы подозреваемых.
"Технические подробности еще предстоит проработать. Есть несколько правовых моментов касательно привлечения внутренних войск, но правительство и армия уже пришли к соглашению по этому вопросу", — сказал источник агентства.
Двое представителей армии и два правительственных чиновника подтвердили эту информацию на условиях анонимности.
Вечером 27 марта в парке развлечений города Лахор в разгар празднования католической Пасхи террористом-смертником был совершен самоподрыв, в результате которого погибли более 70, ранены свыше 300 человек. Ответственность за теракт взяла на себя группировка "Джамаат-уль-Ахрар", входящая в Движение талибов Пакистана.
Теракт в пакистанском городе Лахор в разгар празднования католической Пасхи говорит о том, что радикальные исламисты объявили христианам войну "не на жизнь, а на смерть" вне зависимости от того, где те проживают, считает первый зампред комитета Совета Федерации РФ по обороне и безопасности Франц Клинцевич.
В воскресенье смертник привел в действие взрывное устройство у детского парка в Лахоре. По словам полиции, большинство жертв — женщины и дети. Ответственность взяли на себя боевики, близкие к радикальному движению "Талибан". По последним данным, число жертв взрыва во втором по величине пакистанском городе достигло 69 человек, по меньшей мере 23 из них — дети. Также сообщается о более 300 раненых.
"Нельзя не видеть, что, по сути дела, война объявлена христианской цивилизации как таковой. Война не на жизнь, а на смерть. Радикальные исламисты ведут ее против всех христиан — католиков, протестантов, православных, вне зависимости от того, где они живут, — в центре Европы, на Ближнем Востоке или где-нибудь еще", — сказал сенатор.
По мнению Клинцевича, теракт в Пакистане стал продолжением череды трагедий, потрясших Европу, — крушение российского самолета над Синаем, терактов в Париже, взрывов в Брюсселе.
"Это – относительно новая реальность, без осознания которой эффективная борьба с международным терроризмом сегодня просто невозможна", — считает он.
Лидеры и главы МИД стран постсоветского пространства выразили соболезнования в связи с терактом в пакистанском Лахоре, унесшим жизни более 70 человек.
В минувшее воскресенье смертник привел в действие взрывное устройство у детского парка в Лахоре. По словам полиции, большинство жертв — женщины и дети. Ответственность взяли на себя боевики, близкие к радикальному движению "Талибан". По последним данным, число жертв взрыва во втором по величине пакистанском городе достигло 72 человек, многие из них — дети. Также сообщается о более 300 раненых.
Президент Грузии Георгий Маргвелашвили осудил теракт и заявил, что его страна продолжит участвовать в борьбе против терроризма, сообщила в понедельник пресс-служба главы государства. "Грузия порицает любое проявление терроризма и вместе с международным содружеством продолжает борьбу против огромной опасности. Грузинский народ поддерживает пакистанцев и соболезнует родным и близким погибших", — говорится в заявлении Маргвелашвили.
МИД Грузии назвал теракт в Пакистане "варварством" и "преступлением перед всем цивилизованным миром". Внешнеполитическое ведомство в своем заявлении, опубликованном на официальном сайте, соболезнует пакистанскому правительству.
Теракт также осудил президент Азербайджана Ильхам Алиев, обратившийся к своему пакистанскому коллеге Мамнуну Хусейну, сообщила пресс-служба главы республики. "Уважаемый господин президент, мы глубоко опечалены известием о многочисленных человеческих жертвах в результате совершенного около детского парка в Лахоре взрыва. Категорически осуждаем страшную эпидемию терроризма, крайне возмущены этим зверским террористическим актом и поддерживаем борьбу с терроризмом всеми средствами", — заявил Алиев.
Свои соболезнования близким погибших направил глава МИД Латвии Эдгар Ринкевич и подчеркнул, что "этот террористический акт еще раз подтверждает необходимость сотрудничества государств мира для предотвращения растущего распространения терроризма". Обращение пакистанскому лидеру направила и президент Литвы Даля Грибаускайте, пожелав всем людям Пакистана "сплоченности и единства", сообщила ее пресс-служба.
Россия нашла «брюссельский подход» к талибам
Теракт в Пакистане усложняет российскую политику в отношении «Талибана»
Игорь Крючков, Александр Братерский
Теракт в Пакистане, где погибли более 70 человек, заставляет Россию пересмотреть поход к радикальному движению «Талибан». Ранее Москва заявляла о том, что ее интересы совпадают с интересами афганских талибов. Однако после брюссельских терактов Кремлю, сближающемуся с Западом, такая подача уже не подходит.
«Решительно осуждаем очередную варварскую акцию террористов, которой не может быть оправдания», — гласил текст официального заявления, опубликованного в понедельник на сайте МИД РФ. Теракт в пакистанском Лахоре прогремел в воскресенье вечером, но пакистанские власти до сих пор дают противоречивую информацию о жертвах. Наиболее часто встречающиеся данные: более 70 погибших и более 300 раненых.
Место для атаки было выбрано будто специально для того, чтобы произвести максимальный эффект на западную общественность. Взрыв прогремел на пасхальной ярмарке в христианском квартале города, куда многие жители пришли со своими детьми. Впрочем, большинство погибших в теракте оказались мусульманами.
Ответственность за атаку взяла на себя «Джамаат уль-Ахрар», связанная с пакистанским крылом радикального движения «Талибан». Представитель группировки заявил в соцсетях, что преступление было намеренно совершено во время христианского праздника.
Это самый крупный теракт в истории Пакистана. Более того, это первый громкий теракт после атак в Брюсселе 22 марта, которые потрясли международную общественность и прежде всего страны Запада. Многие европейские СМИ назвали брюссельские взрывы в аэропорту и на центральной станции метро важным и тревожным «водоразделом». Стало окончательно ясно, что ЕС вошел в новый исторический период, когда теракты становятся регулярными и прочно входят в жизнь населения Европы.
Между тем брюссельские теракты дали импульс к позитивному развитию отношений России и Запада. Госсекретарь США Джон Керри, например, после переговоров с Владимиром Путиным на прошлой неделе заявил, что Вашингтон стал «лучше понимать российские решения» после атаки террористического «Исламского государства» (ИГ, запрещено в России) на бельгийскую столицу.
Терроризм объединяет
Теракт пакистанских талибов между тем связан с другим направлением российской политики — укреплением влияния РФ в Средней Азии. О том, что Россия ведет диалог с «Талибаном» о перемирии и создании правительства национального единства вместе с нынешними властями официального Кабула, Москва впервые открыто заговорила в конце прошлого года.
В декабре об этом рассказал в интервью «Интерфаксу» спецпредставитель президента России по Афганистану Замир Кабулов, причем в весьма оптимистичных красках. «Интересы талибов объективно совпадают с нашими», — охарактеризовал переговорный процесс чиновник. Кабулов пояснил, что талибы ведут борьбу с ИГ, а Россия считает эту организацию опасной террористической угрозой. С этой точки зрения «Талибан» фактически является союзником Москвы в Афганистане, следовало из этих рассуждений.
Последнее интервью Кабулова состоялось уже после терактов в Брюсселе, 25 марта. Его беседа с журналистами ТАСС свидетельствовала о существенном изменении позиции Москвы. По меньшей мере в официальной риторике.
На этот раз чиновник не говорил об общности интересов с талибами. Наоборот, он говорил об усилении террористической угрозы, исходящей от «Талибана», и предупреждал о том, что без расширения партнерства США с Россией в Афганистане будет невозможно достичь полноценного мира.
По словам источника, близкого к отечественным дипломатическим кругам, Россия после смены статуса Крыма в 2014 году и охлаждения отношений с ЕС и США долгое время пыталась вернуться в число «цивилизованных западных стран». Борьба с терроризмом, который угрожает и России, и Западу, была выбрана как главная платформа для сближения.
«Изначально это попытались сделать в Сирии. Однако там единый антитеррористический фронт сделать не получилось. Сирийская оппозиция распалась на несколько частей, а сами страны — участницы мирного процесса не смогли определиться с тем, кто из боевиков должен считаться террористом, а кто — нет, — рассказал собеседник «Газеты.Ru». — Брюссельские теракты между тем, кажется, создали условия для «возвращения России на Запад». Впрочем, у Москвы на руках сегодня такие дипломатические карты, которые не гарантируют, что эта позитивная динамика продлится долго».
Талибы для всех
Конфликт в Афганистане — одна из тех проблем, где интересы Запада и России в целом совпадают. Обе стороны стремятся к прекращению боев между официальными властями Афганистана и талибами. США и НАТО это позволит закрыть 15-летнюю историю афганской военной кампании. Для России — укрепить безопасность в Центральной Азии, своем «мягком подбрюшье», а также заложить основу для экономического и политического возвращения в Афганистан.
Взрыв в пакистанском Лахоре может существенным образом повлиять на переговоры между талибами и Кабулом. «Это осложнит мирный процесс и может вообще свести его к нулю», — считает директор Центра изучения современного Афганистана Омар Нессар.
В начале марта делегация талибов отказалась принимать участие в очередном раунде мирных переговоров в Пакистане. Представители исламистов потребовали, чтобы американские военные покинули Афганистан до начала дипломатического процесса.
Военные США считают такое требование невыполнимым. Наличие американских баз в Афганистане, а также присутствие нескольких тысяч военных необходимо для сохранения влияния США в Центральной Азии. Комментируя отказ «Талибана» принять участие в переговорах, Госдепартамент США заявил, что перед боевиками стоит выбор — «участвовать в переговорах за мир или продолжить войну, в которой они убивают афганских братьев и разрушают свою страну».
Между тем талибы пока не в том положении, чтобы диктовать условия мира правительству Афганистана и его западным партнерам. Радикалы контролируют значительные части страны, однако не в состоянии развить военный успех. Другая проблема в том, что «Талибан» — это, скорее, этническая общность, отстаивающая интересы афганских и пакистанских пуштунов, а не сплоченная централизованная организация. Ни США, ни Москва, ни региональные державы не могут быть уверены в последовательности позиции талибов.
Пуштунские обещания
«Фактор пуштунов в Афганистане ключевой. В советские времена Москва больше ориентировалась на таджиков, чем на пуштунов, и в этом смысле был политический перекос. В 1990-е, во время противостояния «Северного альянса» и талибов, большинство которых составляли пуштуны, Россия также поддерживала первых», — рассказал «Газете.Ru» Султан Акимбеков, директор казахстанского Института мировой экономики и политики.
Однако сегодня ситуация изменилась, уверен эксперт: открытый конфликт в стране завершен, и Москва, как и большинство региональных держав и западных партнеров Кабула, заинтересована в поддержании отношений с разными силами внутри Афганистана. «Задачам России как влиятельной державы, которая стремится закрепить свое влияние в регионе, вполне отвечает налаживание контактов с талибами, — считает Акимбеков. — Они одна из ключевых сторон политического процесса в Афганистане».
По словам эксперта, «Талибан» в Афганистане отличается от талибов в Пакистане. Со структурной точки зрения те талибы, которые организовали теракты в Пакистане, могут быть не связаны с теми, кто ведет переговоры с Кабулом о перемирии, считает Акимбеков.
«Талибан» является чем-то вроде зонтичного бренда, объединяющего преимущественно пуштунов Афганистана и Пакистана, — рассказал эксперт в интервью «Газете.Ru». — Талибы не представляют собой четкой организационной структуры типа ливанской «Хезболлы». В «Талибан» могут входить и племена, и отдельные командиры. Это достаточно аморфная система, которая к тому же сегодня расколота на сторонников различных вождей».
В недавнем докладе, посвященном ситуации в Афганистане, американское аналитическое агентство Stratfor отмечает: «Спустя 15 лет «Талибан» не демонстрирует никаких признаков того, что его война в Афганистане остановится». На конфликт между талибами и Кабулом накладывается раскол в самом «Талибане», а также усилившееся противостояние этого движения террористам из ИГ, которые наращивают здесь влияние с прошлого года.
Период полураспада
Как ранее заявлял «Газете.Ru» экс-спецпредставитель США по Афганистану Джеймс Доббинс, «рассматривать «Талибан» как альтернативу ИГ — ошибка». При этом он отметил, что США знали о контактах России с представителями талибов: российские дипломаты информировали о них США.
Контакты с афганскими талибами о мирном урегулировании в Афганистане, вероятнее всего, будут продолжаться.Талибы, совершившие взрыв в Пакистане, и те, кто находится в Афганистане, — «разные группировки», подтвердил «Газете.Ru» еще один знакомый с ситуацией источник. Главное — сохранить положительную динамику переговоров.
В последнее время в различных политических кругах действительно стали больше говорить о том, что многие группировки «Талибана» действуют независимо друг от друга. Часть умеренных талибов выступает за переговоры с властями, другая часть настроена категорически против.
В начале марта советник правительства Пакистана по международным делам Сартаж Азиз заявил, что власти страны оказывают давление на талибов с целью принудить их к переговорам с афганским правительством. Он также признал, что правительство Пакистана дает приют части талибов, оказывая им и членам их семей медицинскую помощь. Таким образом власти страны пытаются усадить радикалов за стол переговоров, объяснил дипломат. В то же время Азиз заявил, что Пакистан не контролирует «Талибан». Это регулярно опровергают представители официального Кабула, которые утверждают, что Исламабад специально поддерживает талибов, чтобы те дестабилизировали Афганистан.
Алексей МАЛАШЕНКО
Цивилизации не конфликтуют — они притираются
+++ ——
Малашенко Алексей Всеволодович — российский востоковед, исламовед, политолог. Доктор исторических наук, профессор. Один из ведущих российских специалистов по проблемам ислама. Мы публикуем фрагмент новой книги А.Малашенко, над которой он сейчас работает.
Почему ислама боятся и еще будут бояться?
Для начала я бы привел две тому причины. Одна — демографическая, то есть опережающий сравнительно с приверженцами других монотеизмов рост численности мусульманского населения. Другая — географическое расширение исламской ойкумены. Ислам продвигается по Африке, утверждается в Европе, шагает по Уралу, Сибири, поднялся в верхние широты вплоть до Северного Ледовитого океана.
Грозит ли миру исламизация? В конце концов миру грозит все — от нового столпотворения континентов, воссоздания праматерика Гондваны до шального астероида. Всем нам, даже мусульманам, грозит когда-нибудь конец света. В отличие от тотальной исламизации, это точно известно.
Теперь о причине третьей — о политической активности мусульман, которая все чаще проявляется, порой в радикальных, даже крайних формах.
Религиозный радикализм имманентен для нашей истории, для человеческого бытия, хоть иногда может казаться временным, как детская корь. Он не сводится к философическим штудиям, к религиозному прекраснодушию, к вербальным угрозам. Радикальный ислам, если следовать метафорическому стилю, — это часть тела (цивилизации), сжатый кулак, готовый к защите или к нападению.
Исламизм — устойчивый, исполинский тренд, объявший весь мусульманский мир. Он складывается из идеологии, политической практики и собственно религии. Чего хотят исламские радикалы? А хотят они выстроить государство и общество на основе исламской традиции. Такое, которое было создано в VII веке пророком Мухаммадом и продолжало существовать при его «заместителях» — праведных халифах. Рискуя обидеть мусульман, скажу: нет исламского государства и быть не может. Это — утопия, чарующая идеологема. Но мнением верующих во Всевышнего, именем которого этот миф предлагается, пренебрегать нельзя. Это невежливо и… опасно. Мы обязаны их уважать. Как уважали советский народ, когда его заставляли строить коммунизм, а сейчас тянут по национальному пути развития, который столь же утопичен, как и джихад (мирный, конечно) во имя светлого исламского будущего.
Что было при пророке, установить трудно, историки, даже богословы пишут разное. Была община, было протогосударство, спаянное уверовавшими в ислам и пророчество Мухаммада, его сподвижниками, готовыми идти за него и его религию на смерть. Вопрос — соответствовало ли это государственное образование только-только формировавшимся догматам новой религии?
К тому же трое из четырех правивших после Мухаммада праведных халифов — Абу Бакр (632-634), Омар (634-644), Осман (644-656) и Али (656-661) — погибли не своей смертью, но были убиты их противниками, которые, по нынешним меркам, могли бы быть включены в список террористов. Третий халиф — Осман принял смерть, по одной версии, за чтением Корана, по другой — за его редактированием, иными словами, за выяснением, что в священной книге действительно было ниспослано пророку Аллахом, а что подкорректировано его доброхотами. Впрочем, Библию и Тору тоже «подправляли»
Но как бы «Шарли Эбдо», а в 2005 г. копенгагенская газета «Юлландс постен» ни карикатуризировали исламского пророка, это не пошатнуло его статус творца последнего монотеизма, религиозного и политического гения даже в глазах воинствующих атеистов. Человека, по-настоящему великого, вообще невозможно унизить. Не обиделся же Бог на сборники комиксов талантливого французского хулигана Жана Эффеля «Сотворение мира» и «Сотворение человека», где Всевышний нарисован обаятельным хитрым старикашкой.
Исламисты-утописты — радикалы. Они выступают за полную перестройку государства и общества. Они хотят его модернизировать, хотя слова «модернизация» и не произносят. Под ней они понимают очищение мусульманского мира от вредных, веками прилипавших к нему заимствований (с Запада), возвращение назад, в эпоху Мухаммада, чтобы затем, возродив истинный ислам, совершить бросок вперед, опередив остальные цивилизации. Иначе говоря, отринув темное настоящее, попасть из «светлого прошлого» в «светлое будущее». Траектория движения в него извилиста. Отсюда и путаница. Один известный таджикский мусульманский политик искренне называл себя одновременно и фундаменталистом, и реформатором (исламским). Получается, что движение к идеальному исламскому строю идет сразу в двух противоположных направлениях. Есть в этом нечто диалектическое — повторить давнюю успешную модель только на более высоком качественном уровне. Был же первобытный коммунизм. Был потом и советский.
Исламизм — религиозный, но обмирщенный феномен, встроенный в политику, экономику, социальные проблемы. Конечная цель исламистов — реализация исламской альтернативы. Однако есть и другая — отомстить. Отомстить остальному миру за неудачи ислама, за колониальное прошлое, за отсталость, за то, что зовется глобализацией.
Исламское государство — воплощение исламизма
Ярким воплощением исламизма начала XXI века стало Исламское государство. По выражению ливанской исследовательницы Лины Хатыб, «появление самопровозглашенного исламского государства означает начало новой эры джихадизма». Можно даже сказать — его кульминацию. Вот только слово «джихадизм», означающее исламистскую экстрему, звучит слишком односторонне.
До «исламского государства» самой знаменитой организацией мирового масштаба была — «Аль-Каида» (в переводе с арабского «база», «основа»). Были и остались движения, партии и группировки регионального и национального масштабов — афганские талибы, палестинское Исламское освободительное движение Палестины (ХАМАС), нигерийский «Боко Харам» (на языке хауса — «западное образование запрещено»), оседлавшая постсоветское пространство Хизб ут-Тахрир (Исламская партия освобождения), египетские «Братья-мусульмане», северокавказские группы и сотни, если не тысячи, других «артелей», в названия которых включены слова «джихад», «шариат», «халифат», «имарат». Совокупность этих организаций — при всех их различиях — есть целостный феномен. В противном случае всех их можно было бы уподобить букету из случайных цветов. Увы, это не цветочки и даже не ягодки. Если продолжить ботаническую аналогию, то мы стоим перед глубоко вросшим в цивилизационную почву вечнозеленым и плодоносящим древом.
В плане истории здесь нет ничего экстраординарного: на протяжении веков в мусульманском мире от Атлантического океана до Индостана возникали и распадались десятки халифатов, халифы которых считали себя общемусульманскими владыками, а на самом деле главенствовали лишь в отдельных регионах. Последним халифатом считала себя и Османская империя, от которой осталась республиканская, стремящаяся в Европу Турция.
ИГ, когда его хотят унизить, называют «группировкой», а еще в российских СМИ упоминание его велено снабжать комментарием «запрещенная в России организация». На деле же оно — «маленький исламистский дракон», к середине 2015 г. откусивший половину территории у Сирии, треть у Ирака. Число неформальных граждан ИГ исчисляется миллионами (от 6 до 10), и, заметьте, массового повстанческого движения, подобного тому, что было в Белоруссии в Великую Отечественную, там не наблюдается: исламисты не оккупанты, они — свои.
Нельзя сказать, что ИГ возникло как черт из табакерки. Оно прошло сравнительно долгий путь становления. Возникло в 2003 г. под названием «Аль-Каида в Ираке» и тогда действительно было частью этой организации. В 2006-м оно переименовалось в Исламское государство Ирака, затем приняло название Исламского государства Ирака и Сирии (иногда говорят «ИГ Ирака и Леванта»). И только в 2014-м ИГ объявило себя Всемирным халифатом. Давайте с этого места использовать термин «ИГ-халифат».
Политики и журналисты пытаются переименовать ИГ-халифат, используя арабскую аббревиатуру, — с таким предложением выступил, в частности, генеральный секретарь ООН Пан Ги Мун. Получается ДАИШ — «Дауля ислямийя филь‘Ирак ва аш-Шам», то есть «Исламское государство Ирака и Сирии». Сути дела это не меняет. Куда оригинальнее звучат предложения российского мусульманского духовенства называть ИГ «дьявольским государством» (по-арабски — «дауля Иблис»).
После образования ИГ-халифата в 2014 г. он воспринимался всеми, включая мусульманских политиков, как не более чем еще один почти рядовой случай экстремизма. Нечто вроде уцененной «Аль-Каиды».
Однако по мере того, как ИГ-халифат укреплялся и расширял за счет Сирии и Ирака свою территорию, размеры которой к концу 2015 г. колебались в пределах 40—90 тыс. кв. км., а количество населения — от 6 до 9 и даже 10 млн. чел. (для справки: Кыргызстан — около 6 млн., Таджикистан — 8,5, Беларусь — 9,5 млн.), он стал квалифицироваться как качественно новый феномен. Образование же формально широчайшей (62 страны) анти-игиловской коалиции подтвердило его мировой статус. С сентября 2015 г. на передовую линию войны против ИГ-халифата вышла Россия. Но и после этого о победе над ИГ говорить было рановато. Если в 2016-м не произойдет решительных перемен, то в июне ИГ-халифат отпразднует двухлетний юбилей.
Тем временем попытки понять, что на самом деле есть ИГ-халифат, продолжаются. Свою версию предложил американский аналитик из очень престижного Гарвардского университета Стивен Уолт. Он считает, что «несмотря на религиозный характер, ИГИЛ стоит в длинном ряду революционеров, занимавшихся государственным строительством»1 . В этом же ряду, по мнению Уолта, находятся революции во Франции, России, Китае, на Кубе, в Камбодже. С одной стороны, с этим можно согласиться, поскольку игиловцы действительно — революционеры, пусть и самобытные. Сопоставление их с прочими маратами и полпотами некоторым образом снижает степень их исторической оригинальности. Вершители Французской, а равно и Великой Октябрьской революции были не менее жестоки, чем исламисты-экстремисты. Не будем также забывать, что все эти революции побеждали (одни на короткое, другие на более длительное время), и окружающему миру с победителями приходилось считаться, а кое-кого даже официально признавать.
С другой стороны, с некоторыми соображениями ученого согласиться трудно. Это касается его утверждения, будто Исламское государство не способно распространяться, в том числе «путем заразного примера». Да, материальный потенциал ИГ-халифата невелик, его ВВП сопоставим с ВВП Барбадоса. И «подмять под себя» Иорданию, всю Сирию, курдов, отрезать кусочек у Саудовской Аравии для него «маловероятно». Но обратите внимание: Уолт пишет именно «маловероятно», а не невозможно. Значит, пусть и минимальные, шансы экспансии у ИГ-халифата все-таки существуют. Его соседи об этом крепко задумались. Перенос военных действий на их территории все же возможен.
Тем более сохраняется «заразный пример» ИГ-халифата с его призывами к соблюдению шариата и социальной справедливости. С конца 2015-го ИГ-халифат всерьез начал осваивать новые территории в Африке, прежде всего в расколотой на три части Ливии, куда, по слухам, его руководство хотело бы перебраться в случае, если нажим анти-игиловских коалиций станет невыносим. В Ливии ИГ-халифата ждут местные исламисты, а оттуда лежит прямая дорога на юг, в африканские страны, в Нигерию, например, где с 2002 г. «живет и работает» «Боко Харам», известная своими терактами, направленными против христиан, подрывами церквей, нападением на военных, захватом в 2014 г. 270 школьниц, которых, как пояснил его организатор, пора было выдавать замуж. В марте 2015 г. «Боко Харам», принеся клятву верности ИГ-халифату, стала называться «Западноафриканской провинцией Исламского государства» и действует уже от его имени. В конце 2015 г. террористы от лица ИГ-халифата захватили 170 заложников в отеле «Рэдиссон Блю» в столице Мали Бамако.
ИГ-халифат проникает в Египет, внедрился в Афганистан, ползет по Юго-Восточной Азии. Он уже и в Европе. Прошлым летом писали, что 4 тыс. исламистов прибыли на Старый континент вместе с массами мигрантов. Тогда казалось, что эта цифра завышена. Теперь начинает думаться иначе. И дело даже не в том, что у них в кармане «игиловский партбилет». Дело в том, что им очень близка игиловская идеология. В декабре 2015 г. на вокзале в Кёльне (и в некоторых других немецких городах) произошел жуткий инцидент, который можно назвать «европейским погромом»: две тысячи мигрантов стали нападать на проходивших по улице женщин. Они срывали с них одежду, цинично оскорбляли их, пытались изнасиловать. Европа «встала на уши», хотя солидарной реакции так и не последовало. Но вот что хочется спросить: есть ли здесь «рука ИГ-халифата» или чересчур сексуально озабоченные мигранты-мусульмане действовали спонтанно?
И последнее. Слово революция применительно к исламистским деяниям несколько условно. Не заключить ли его в кавычки? Почему? Потому что революция подразумевает движение вперед, модернизацию. В идеологии же ИГ-халифата доминирует возвратное движение в «старые добрые времена». Это, скорее, «революция наоборот». Кстати, такой же «антиреволюцией» могла стать Исламская революция в Иране, но там, помимо походивших на советское Политбюро смурных кумских аятолл, были еще и прагматики, понимавшие, что одним шариатом без модернизации не обойтись.
Уолт ничего не писал про то, что ИГ-халифат создан на деньги ЦРУ, что это сборище бандитов и что он вообще никакого отношения к исламу не имеет. Буржуазный ученый — что с него возьмешь! А после его материала я прочел парочку статей наших «официальных аналитиков», а вечером включил телевизор, где разыгрывалось очередное шоу из разряда «говорим правду и одну только правду». Телемитинг, на котором клеймился Запад, сотворивший (на свою голову. — А.М.) исламизм, терроризм, даже ваххабизм, продолжался около часа, но о том, что происходящие в мусульманском мире события являются частью мирового исторического процесса, не было сказано ни слова. А ведь иные из участников шоу числятся обладателями ученых степеней…
ИГ-халифат представляет собой причудливую комбинацию радикалов и фанатиков. Судят о нем по последним. Между тем ИГ-халифат интересен не жуткими казнями (некоторые специалисты по кино говорят о возможности инсценировок), а стремлением создать государственные структуры — армию, полицию, финансовую систему, медицину, то есть стать настоящим государством, а затем — кто знает — может, и в самом деле «халифатом XXI века». Они мечтают о легитимности, о признании мировым сообществом, хотя вслух об этом и не говорят. Ведь признан же революционно-исламский Иран, где поначалу местные фанатики-извращенцы в тюрьмах насиловали девушек, чтобы те не попали в рай, куда девственность давала им пропуск. Знакомый иранец, состоявший в Иранской партии труда (так называлась местная компартия), как-то принес мне книжку о том, что творилось в постреволюционных местах заключения.
Конфликт цивилизаций?
Можно ли рассматривать происходящее в контексте конфликта цивилизаций? И да, и нет. Да, потому что исламистский тренд противостоит остальному, главным образом евро-христианскому миру, делая упор на исключительность исламской цивилизации. Если выражение «столкновение (clash) цивилизаций» вызывает неприятие, поскольку звучит слишком апокалиптично, то вряд ли можно возражать против выражения «конфликт идентичностей», что звучит намного мягче.
Но одновременно мы являемся свидетелями острого внутриисламского конфликта, в ходе которого радикалы критикуют тех мусульман, которые под влиянием Запада отошли от канонов ислама, предали забвению его традиции в угоду чуждым своей религии инновациям. Так что и исламо-исламское противостояние обретает черты противостояния с внешним миром.
В 2007 г. в брифинге Московского центра Карнеги под страшным названием «И все-таки они сталкиваются» я писал о «растущем между мусульманами и христианами взаимном непонимании и отторжении», которое «постоянно воспроизводится, притом со все большей непримиримостью, консервируя конфликт ценностей и идентичностей», а еще, что «антитерроризм выглядит разновидностью "клэша", ибо, хотя он и развернут против экстремистов, вызывает раздражение немалой части исламского сообщества»2 . Тогда это выглядело некорректно, сейчас — банально.
Мы живем, обречены жить, в гуще конфликта идентичностей. Этого избежать невозможно. Зато можно эти трения сглаживать, уходя от крайних форм их проявления. «Арабская весна», с которой многие американцы и европейцы связывали надежды на демократизацию Ближнего Востока, наоборот, увенчалась исламизмом и актуализировала общее ощущение наступившего «столкновения цивилизаций».
В эпицентре оказался ИГ-халифат, которому предшествовали несколько отошедшие в тень успехи исламистов в Тунисе (где собственно эта «Арабская весна» и началась), в Ливии, Египте, их активность в Сирии. Укрепили свои позиции афганские талибы. Возросли политические амбиции шиито-исламистского Ирана. Изменения произошли на всем исламском ландшафте. Одним из их результатов явилось оживление деятельности террористов.
«Аль-Каида» как «классический» терроризм уже не отвечает стратегическим целям исламизма. В начале 2000-х французские криминологи Ален Бауэр и Ксавье Рауфер писали, что «Аль-Каида — бесконечна». Но с появлением ИГ-халифата она закончилась, точнее, как бы закончилась. ИГ-халифат, как ни парадоксально, нацелен на созидание, а не на разрушение. Но! Но «Аль-Каида» не забыта, и ИГ-халифат возвращается к ее методам, к театральной изощренности убийства людей. Show must go.
То, что совершают люди ИГ-халифата на Ближнем Востоке — в Ираке, Сирии, Ливии, Турции и т.д. — не в счет. Там — гражданская война, которая всегда идет без правил. Но вот подрыв 31 октября 2015 г. над Синаем аэробуса с российскими туристами явился началом целой серии терактов в Европе, то есть за пределами Ближнего Востока, а за ними последовал ряд взрывов, убийств или, как минимум, покушений на оные, и уже совсем привычными стали заметки о предотвращении терактов и поимке игиловцев, их готовивших. Сведения поступают отовсюду — из Парижа, Мюнхена и даже из дагестанского селения Рыбас. Ребята из ИГ-халифата шастают по всему миру, который угрожают обрушить.
После шестикратной «серии» терактов в Париже градус толерантности резко упал. Теперь модно делить мир на черное и белое, писать об «открывшихся в ад дверях», о третьей мировой войне. Исламистов сравнивают с фашистами, коалицию борцов с ИГ-халифатом — с антигитлеровской коалицией. В ноябре 2015 г. одна из программ Би-би-си была озаглавлена «После Парижа — противостояние цивилизаций». Однако это не так. Мир кардинально не изменился даже после 11 сентября. «Новые эпохи» уже неоднократно наступали с появлением пулемета, самолета, атомной бомбы, а еще раньше — лука и стрел. Теперь появился терроризм (исламистский), который рассматривается как нечто непредвиденное и случайное, тогда как на самом деле, при здравом суждении, этот терроризм есть не более чем одна из объективных тенденций мирового развития.
«Террор, — писал коллега по Московскому центру Карнеги Андрей Колес-ников, — превращается в рутину». Уточним: давно превратился. И речь не о младшем брате Ленина Александре, не о нечаевщине, не о «Красных бригадах» или ирландских католиках. То были скорее эпизоды, пусть и растянувшиеся во времени. Теперь имеется в виду террор религиозных экстремистов. Общество долго приучали к выражению «международный террор», избегая эпитета «религиозный». Теперь мы стали искренней.
Учиним провокацию и зададимся вопросом: а ИГ-халифат ли стоит за всем этим бандитизмом? С одной стороны, конечно. Зачем ему это? Оно сооружает халифат.
Издержки тернистого пути
Звучит парадоксально, но те мусульмане, которые разделяют идеи исламского государства, спешить в него не торопятся — слишком уж тернист к нему путь, да и сопровождается немалыми издержками. Одно дело критиковать и стремиться к власти. Совсем другое, заполучив власть, буднично и успешно трудиться во имя собою же поставленных целей. У коммунистов это не вышло. Ни иранским революционерам, ни талибам в Афганистане, ни ХАМАС’у в секторе Газа добиться ошеломляющих успехов на этом пути не удается.
Разные подходы к построению исламского государства существуют и среди исламистов. Одни полагают, что форсировать его создание не следует, тем более что рано или поздно триумф ислама все равно наступит. Это, так сказать, умеренная фракция исламистов. Другие выступают за более энергичные действия. И только третьи готовы для ускоренного достижения великой цели идти напролом, на любые, в том числе самые жестокие, меры. Это — фанатики, экстремисты.
Фанатики отрезают головы, бросают на дома самолеты, убивают христиан за то, что они христиане, расстреливают людей на пляжах и в редакциях, торгуют рабынями... Что удивительно: «…плохие поступки творятся людьми, которые, совершая террористические акты, выглядят в глазах набожных мусульман добрыми, делают это во имя мировой морали»3.
Фанатики не остановятся перед применением химического, бактериологического и атомного оружия, если до него доберутся. Министр иностранных дел России Сергей Лавров в сентябре 2015 г. упомянул, что у них уже есть «компоненты химического оружия». Исключать этого нельзя, тем более, что эти компоненты разбросаны по всему Ближнему Востоку. Они были и у Саддама Хусейна, и у Башара Асада. О возможности обретения исламистами «химии» заговорили французские спецслужбы. Они же предупредили о возможности использования экстремистами бактериологического оружия. А ведь чтобы запустить какую-нибудь бактерию, вирус и прочую гадость хоть в Рейн, хоть в Сену, хоть в Волгу, большого ума не надо. В китайской провинции Синцзян, например, местные экстремисты одно время пристрастились травить колодцы.
30 лет тому назад разговоры об обретении мусульманскими радикалами ядерного оружия казались неумной шуткой. Конечно, бомбу еще в 1989 г. сделали в Пакистане. Сегодня у пакистанцев сотня ядерных зарядов (применять их во имя создания халифата они не собираются). То был ответ на созданное в 1974 г. индийское ядерное оружие — ныне его чуть меньше 40 единиц. Потом появилась иранская ядерная программа. Заговорили об исламской, или шиитской бомбе. В начале 1990-х ходили слухи, что иранцы эту бомбу уже сооружают, что обернулось кошмаром для Израиля и Саудовской Аравии. Но к 2015 г. все «устаканилось». Президент Ирана Хасан Рухани, по персидским меркам либерал, подписал соответствующее соглашение с остальным миром, и Иран приступил к демонтажу центрифуг (это такие штуковины, способные обогащать уран до уровня, начиная с которого он годится для создания атомной бомбы) в главном центре местной ядерной программы г. Натанзее.
В середине 1990-х я услышал изящный термин «ядерный пистолет» — имелось в виду миниатюрное оружие, которое способен сунуть за пазуху каждый террорист. Это ведь проще, чем таскать на себе неудобный в общественном транспорте пояс шахида. Да, такой «товарищ маузер» до сих пор остается в области фантазии. Но теоретически его смастерить возможно. Клепали же босые талибы «на коленке» копии лучшего в мире автомата Калашникова. В январе нынешнего года прошла информация, будто в столице ИГ-халифата городе Ракка местные умельцы научились собирать ракеты «земля—воздух», способные сбивать как минимум вертолеты, как максимум — пассажирские лайнеры (пока, впрочем, ничего не сбили).
Есть в России генерал Владимир Дворкин, по совместительству профессор, некогда помощник президента Путина, один из главных знатоков проблем разоружения. Однажды в его присутствии я брякнул что-то про этот самый пистолет. Генерал глянул на меня, как врач психдиспансера на любимого пациента. Теперь же при упоминании миниатомного оружия он пожимает плечами.
Конечно, использование оружия массового поражения можно считать борьбой за ислам, джихадом. Но в этом прежде всего видится месть окружающему миру, стремление его напугать и унизить, а еще и компенсация за бессилие и комплекс неполноценности из-за невозможности реализовать свою утопию, в чем им, экстремистам, и мешает тот самый «остальной мир».
Фанатики идеи и фанатики религии
Фанатики бывают разные — фанатики идеи и фанатики религии. Религиозные фанатики честнее, чем светские. Как бы ни относиться к Бен Ладену, при его состоянии в $ 300 млн. отправиться в Афганистан, отсиживаться в каких-то пещерах Тора-Бора или жить в заброшенной казарме в Судане, да еще под постоянной угрозой, что тебя сцапает американская или какая другая спецслужба, и притом все равно лезть на рожон — это на очень большого любителя.
Фанатиком-революционером был аятолла Рухолла Хомейни, чей род восходит к самому пророку. Он фанатично верил в успех революции, хотя в Иране, который в 1960-е иногда называли «мусульманской Францией», она казалась невозможной. Шах проводил реформы, названные «Белой революцией». Набиравший популярность аятолла назвал ее «черной». В 1962 г. он возглавил забастовку (!) мусульманского духовенства. Далее тюрьма, ссылка, Турция—Ирак—Франция. Наверно, можно было и утихомириться. Но «вновь продолжается бой». Политики и эксперты уверяли друг друга, что в Иране ничего не случится. Дескать, не тот градус религиозного революционаризма. Они не верили, фанатик Хомейни верил. И оказался прав.
Фанатики не радикалы. Фанатизм, если вдуматься, есть компрометация радикализма, даже его дискредитация. Радикал почти всегда прагматик, он добивается конкретных политических и экономических целей, пусть рьяно, но отнюдь не игнорируя окружающую обстановку. Радикал готов к маневру, к торгу с оппонентом. Фанатик — непримирим, и в этом залог его неудачи.
В фанатика может эволюционировать «обыкновенный» радикал, если он отчаялся в достижении своей цели, особенно если не видит хоть малейшего «встречного движения» со стороны оппонента. Восхождение по «исламистской лестнице» — процесс сложный. Путь от умеренного исламиста до радикала и далее до фанатика-экстремиста может быть и коротким, и долгим.
Бывает и обратное движение. Под давлением обстоятельств, устав от собственной непримиримости, фанатики могут прозреть. Кстати, Хомейни накануне своей кончины, продолжая рассуждать о шариате, задумался о трудностях экономики, то есть ощутил неизбежность прагматизма.
Наивными представляются попытки отлучить от ислама радикалов и фанатиков типа Бен Ладена, Шамиля Басаева, а теперь еще и целиком ИГ-халифат, представить его как искусственное образование. Такие попытки мы наблюдаем каждый день. Российская пропаганда подает появление и успех исламистов как результат интриг Запада, главной целью которого называется дестабилизация обстановки в ближневосточном регионе и устранение из него России. Начальник Чечни Рамзан Кадыров постоянно повторяет, что ИГ, как и другие исламистские организации, создано западными спецслужбами. Он также считает, что теракты направлены на «разжигание антиисламских настроений». Глава мусульманской Ассоциации общественных объединений Мухамед Саляхетдинов, комментируя теракт в Париже, сказал, что «заказчиков нужно искать не среди мусульман», что «ИГ управляется извне» и никакого отношения к исламу не имеет.
Такая оценка призвана «деисламизировать» ИГ и в целом феномен религиозного радикализма. Исламизм квалифицируется как занесенная извне болезнь, вылечить которую можно исключительно с помощью «силовой хирургии». Все это — от бессилия, от страха перед растущей популярностью радикалов, от слабости ориентированного на обрядность формально аполитичного «традиционного ислама». Его проповедники избегают обсуждения острых мирских проблем или просто дают религиозную интерпретацию официальной политики и идеологии. Доминирующий среди российских мусульман ханафитский мазхаб сегодня консервативен, он обернулся скучной архаикой, а ханафитское богословие застыло. Один татарский имам как-то поведал мне: «Встречаешься с молодежью, чтобы поговорить об исламе, а они — если вы про ханафизм, то не надо. Нам про это неинтересно».
Задача перевоспитать молодежь, повернуть ее к традиционному исламу, совершенствуя религиозное образование, остается сотрясением воздуха. Ведь если предлагать полноценное, не выборочное знание религии, то придется вести разговор и о салафитах, и о ваххабитах, то есть о нетрадиционном исламе, излагать различные точки зрения. И чтобы проводить качественное обучение, нужны соответствующие богословские кадры. А их почти нет. Те, кто обучался исламу за рубежом, приезжают, если можно так выразиться, с излишним багажом знаний, а зачастую и с обновленным религиозно-политическим сознанием, отличающимся от официальных установок примкнувших к власти духовных авторитетов. Проповедовать традиционный ислам выпускники арабских, турецких, пакистанских и прочих вузов не могут и не хотят. Тем более, что среди тех, кто тянется к нетрадиционному исламу, немало образованных молодых людей, худо-бедно знакомых с современной «неортодоксальной» исламской религиозной мыслью.
Попадается, конечно, и другая мусульманская молодежь, для которой по большому счету ислам не столь важен. Они тоже считают себя мусульманами, но при этом нарушают все возможные шариатские запреты, особенно те, которые касаются выпивки. Пьющая часть мусульманской молодежи предпочитает предаваться запрещенным страстям вдали от родных мест, что делает ее похожей на принцев из мусульманских монархий Персидского залива, которые, оказавшись на европейской или американской чужбине, отрываются там по-черному.
Так не лучше ли открыто признать, что ИГ-халифат — это тоже, пусть и «искаженный», но ислам? От признания радикалов «плохими мусульманами», но тем не менее мусульманами, авторитета у муфтиев и имамов не убавится. Скорее, их даже больше зауважают за прямоту.
Действенны ли запреты?
В этом же русле можно рассматривать многочисленные запреты на самую разную исламскую якобы экстремистскую литературу, будь то неугодный кому-то перевод Корана на русский язык азербайджанского исследователя Эльмира Кулиева, описание жизни Ибн Абдель Ваххаба и вообще любые неудобные и непонятные книги. Так были запрещены труды пакистанского ученого Абу аль-Аля Маудуди, который во всех нормальных энциклопедиях, включая советские, упоминается как богослов, исламский просветитель. Труды о нем философа-исламоведа Мариэтты Тиграновны Степанянц вошли в мировую науку, а она, между прочим, писала о нем как о выдающемся мусульманском мыслителе. И этот «антинаучный кошмар» публиковался в цензурное атеистическое время. Книга Маудуди «Основы ислама», благодаря стараниям правоохранительных органов в Новом Уренгое, попала в перечень запрещенной Минюстом литературы. В марте 2015 г. решением Первомайского райсуда Владивостока были признаны экстремистскими 11 материалов, среди которых под номером 5 значился труд Маудуди «Книга об одежде». А вот в Норвегии осторожная и чуждая радикализму местная мусульманская община гордится тем, что сумела издать перевод Корана на норвежский язык. Предисловие к нему принадлежит перу Маудуди.
Гонению подвергся и знаменитый исламский богослов Сайид Кутб, который боролся против друга СССР Гамаля Абдель Насера, готовил на него покушение, за что и был повешен. Однако его запретили в России не за это, а за богословские труды. Некоторые из них я читал. Поверьте, на том же основании за радикализм можно осудить и англичанина Роберта Оуэна, и французских социалистов-утопистов Анри Сен-Симона и Шарля Фурье.
В 2015 г. судебно-государственное рвение достигло вершины маразма. Южно-Сахалинский городской суд запретил брошюру «Мольба к Богу: ее значение и место в Исламе», изданную в Москве еще в 2009 г. Решение судьи Н.В.Перченко было мотивировано тем, что в брошюре приводятся коранические аяты — «Поистине, вся слава принадлежит Одному Аллаху, который, ниспослав последнее откровение, священный Коран, даровал своим рабам ясное указание, сказав: "Тебе мы поклоняемся и Тебя молим о помощи"» (сура «Аль-Фатиха»), «Он — Живой, и нет божества, кроме Него. Взывайте же к Нему, очищая перед Ним веру. Хвала Аллаху, Господу миров» (сура «Гафир», 40:54 аят) и т.д. В этих словах, по мнению готовивших материалы к решению суда экспертов, «аллах противопоставляется неопределенному множеству богов, существующих в других религиях и являющихся ложными, а мусульмане, поклоняющиеся "Аллаху", характеризуются как истинные и противопоставляются многобожникам… принадлежащим другим конфессиям… В данных фрагментах указывается на преимущество одной группы лиц перед другими людьми на основании их отношения к религии, принадлежности к исламу, к мусульманам». До запретов на цитаты из священных книг не додумывался еще никто. Дополнительная пикантность ситуации заключается в том, что в брошюре использовались цитаты из коранических аятов в переводе знаменитого арабиста Игнатия Юлиановича Крачковского, на котором воспитаны поколения отечественных востоковедов.
…И тут разразилось ЧП федерального масштаба.
На следующий день после решения Южно-Сахалинского суда Рамзан Кадыров написал в своем Инстаграме, что считает решение суда возмутительным… экстремистским и провокационным. «Хочу напомнить прокурору и судье, что с "Аль-Фатиха" начинаются все молитвы и действия полутора миллиардов мусульман в мире. Они читают её десятки млрд. раз в сутки, совершая обязательные и поощряемые молитвы. Судья считает их всех экстремистами? Я и мои боевые товарищи, читая Коран, защищали целостность России, воевали и воюем с международным терроризмом, осуждаем экстремизм во всём мире... Следующим моим шагом будет требование о признании этого решения носящим экстремистский характер, умышленно направленным на подрыв стабильности в России…
Я лично ПРИЗОВУ их к ответу, ибо для меня в этой жизни нет ничего выше Корана. И я готов защищать его до конца. Я осознаю всю ответственность за свое требование и готов ее нести. Те, кто вынесли данное решение, это — национальные предатели и шайтаны»4 . Ярость Кадырова была поддержана мусульманским духовенством — муфтии и имамы почувствовали, что от любимца президента Путина никакому суду не отмахнуться. Председатель Совета муфтиев России Равиль Гайнутдин выразил надежду, что сахалинский эпизод наконец-то положит конец «фестивалям районных судов», которые пытаются признать экстремистскими и классическую богословскую литературу, и современных авторов. «Судам следует запретить выносить решения по религиозной литературе без специальной экспертной оценки», — вторил Гайнутдину его заместитель по СМР Рушан Аббясов. Сопредседатель СМР Нафигулла Аширов заявил, что «светские люди без привлечения религиозных деятелей не должны выносить решения, особенно по сакральным текстам»5.
Солидарность с Рамзаном Кадыровым выразили не только мусульмане. «Чудовищным» назвал приговор, вынесенный Южно-Сахалинским судом, диакон Андрей Кураев, по словам которого, фразы, признанные экстремистскими, являются общими для всех религий. А совсем уж либеральный писатель Дмитрий Быков признал, что он впервые солидарен с чеченским лидером. Мой знакомый, популярный телеведущий, охарактеризовал судей и консультировавших их экспертов емким словом «чудаки».
Но еще забавнее южно-сахалинского казуса была забытая ныне история с «Завещанием» аятоллы Хомейни, которое было признано экстремистским еще в 2008 г. и не кем-нибудь, а самим… Городищенским районным судом Пензенской области. В том же году Федеральная регистрационная служба РФ включила «Завещание» скончавшегося в 1989 г. лидера Исламской революции в список запрещенной литературы.
Запрещенную литературу «отменить» не дано никому и никогда. Чем она запретней, тем интересней. Каждая власть эту банальную истину забывает — что немецкие национал-социалисты, что праведные коммунисты, включая Надежду Крупскую. Однажды из Парижа рисковый папин приятель привез маленького, исполненного крохотным шрифтом «Доктора Живаго». Я читал и восхищался им две ночи напролет. Потом, при Горбачеве, я прочел его в спокойной «демократической обстановке». Во второй раз читать было скучно.
В Исламском институте киргизского города Ош есть приличная религиозная библиотека. Половина, если не больше, книг стояли нетронутыми, с неразрезанными страницами. Но вот сочинения Сайида Кутба были зачитаны до дыр, испещрены пометками. А ведь труды-то были на арабском языке.
В 1972 г., возвращаясь из Египта со студенческой практики (работал военным переводчиком), я засунул купленный на каирском базаре Хан-Халили Коран среди грязных рубашек. Так и удалось вывезти запрещенную тогда в отечестве священную книгу. Политпогода за окном поменялась, но извести советское запрещательство из душ чиновников и прокуроров, наверное, не удастся никогда. Чем они трусливее и безграмотнее, тем круче градус перестраховки.
Чем отличается Коран от Пастернака? Первый можно читать бесконечно. И не потому, что ты мусульманин, а потому, что есть в нем нечто неизъяснимо мистическое. Один алжирец как-то спросил меня: «Ты зачем учил арабский язык — ведь он иностранцу нужен, только чтобы Коран читать». Я не понял тогда, что этот умный сержант, командир хозяйственного взвода на факультете ПВО, имел в виду. Теперь, по прошествии более 40 лет, думаю: может, тот парень был прав. Коран по-арабски — совсем другое, нежели те же слова, написанные по-русски или по-английски. Один из персонажей книги Мишеля Уэльбека «Покорность» говорит: «В основе его (Корана. — А.М.) лежит глубинный принцип поэзии: единство звучания и смысла, позволяющее выразить мир».
Опасен ли исламизм для России?
Бинарного, в стиле «да — нет», ответа на этот вопрос не существует. Кто-то с ходу воскликнет: «Нет, ислама не надо бояться!» Но многие думают иначе. Люди-то наши ислама побаиваются. И исламофобия нарастает. Если раньше, в 1990-е, «исламская опасность» связывалась с обстановкой на Северном Кавказе, откуда и исходил терроризм, то во втором десятилетии наступившего века она ассоциируется с Ближним Востоком, с мусульманским миром, с таинственным и непонятным для большинства Исламским государством.
Россия была, есть и будет поликонфессиональным государством, в котором уживаются носители самых разных религий, прежде всего христианства и ислама. А еще, согласно ноябрьским 2015 г. опросам Левада-центра, Россия — великая держава. За оное звание проголосовало две трети опрошенных. Во что держава превратится в будущем, никто не ведает. Но то, что акценты ее поликонфессиональности будут расставлены иначе, чем сегодня, весьма вероятно. Речь идет и о демографии, и о мигрантах. Они Россию не разрушат. Они ее изменят.
Моноконфессиональные, моноэтничные государства устойчивее разномастных. Кстати, этих «моно» остается все меньше. Чем больше мы хотим сохранить свою примордиалистскую идентичность, тем больше она размывается. Порой даже трудно подсчитать, сколько в тебя влито разных кровей, а в каком-то смысле и культур. Однажды в Америке я, не помню уже по какому поводу, сказал, что «по крови» я на 12,5 процентов украинец, на что последовала реплика: «Вы там у себя что, подсчитываете проценты крови?» Возразить было нечего.
Но, как ни крути, к своей религиозной идентичности мы относимся бережно, хотя и ходим в церковь только на Пасху. И просчитываем ее не в процентах, а ощущениями: мы — они. Я цифрам — да простят меня «левадисты» Лев Гудков и Алексей Левинсон — доверяю не полностью. Я их всегда боялся и в них сомневаюсь. Мы живем ощущениями своей и чужой идентичностей. «В нашем городе чересчур много приезжих», — промелькнуло среди титров «Служебного романа». Никто не подозревал чем приезжие могут обернуться. Тогда они звались лимитчиками, которые, хотя и приезжали «на ловлю счастья и чинов» из других городов и городков, считались своими, пусть и «второсортными», но своими. Сегодня чужие — это мигранты, они чужие в прямом и любом другом смысле слова.
Наши идентичности разбегаются по разным векторам — гражданскому (российскому), этническому, региональному и, конечно, религиозному. Религиозная самоидентификация становится все более глубокой.
Когда распался СССР, даже раньше, накануне его распада, советские люди с удивлением обнаружили, что они не только советские, но еще и отличающиеся друг от друга по религиям. Об этом они (мы) и раньше догадывались, особенно на Пасху и Курбан-байрам, но особого значения этому не придавали. И вдруг на тебе — кругом мусульмане. Конечно, среди граждан попадались ламаисты, католики, иудеи и даже язычники, но эти были не столь заметны. А мусульмане… Их оказалось слишком много, и это бросалось в глаза.
У меньшинств религиозная и этническая самоидентификация проступала гораздо острее, чем у православного большинства. Вспомнились накопившиеся за столетия «исторические обиды» — кто кого угнетал, кого за что сажали. Кому-то захотелось большей автономии. В Татарстане записали в конституции про свой суверенитет. Во всех национальных республиках появилось по собственному президенту, флагу и гимну. В Чечне захотели независимости.
В общем, распрямилась сжатая пружина. И побежали впереди всех искренние националисты, обиженные советские генералы вроде командира дивизии стратегических бомбардировщиков чеченского летчика Джохара Дудаева, неоцененные харизматики, обалдевшие от разрешенной религии «истинно верующие», жулики, просто дураки и дуры, особенно не получавшие удовлетворения от личной жизни. Разговаривать со всем этим обозленным этнокультурным и религиозным социумом было некому, да и не о чем. Бывшие советские политики умели только призывать к дружбе и цитировать классиков марксизма-ленинизма. В 1976 г. в зачитанном Леонидом Ильичом Брежневым Отчетном докладе XXV съезду КПСС говорилось о борьбе партийных организаций по «патриотическому воспитанию трудящихся», о том, как «изживаются отдельные проявления национализма и шовинизма… проявления местничества, попытки воспевать патриархальщину». «Патриархальщина» — это, конечно, не о мусульманах, а об удушавшейся вплоть до 1988 г., до тысячелетнего юбилея крещения Руси, русско-православной идентичности. Об исламском фундаментализме, об исламе вообще тогда писалось только в материалах «для служебного пользования». Если бы в то время отвечавшему за идеологию и моральный облик советского человека секретарю ЦК Михаилу Андреевичу Суслову доложили, что спустя чуть меньше четверти века после его кончины в Чечено-Ингушской АССР начнется джихад против центральной власти, он бы в это не поверил и счел провокацией. Вряд ли знал он и само слово «джихад».
А ведь существовали в то советское время на уровне областей советы по делам религий. Был и «большой» Совет по делам религий при Совете министров СССР. Занимались они в основном сбором информации для партийных и прочих органов. Дело это было весьма полезное, однако использовались поступавшие сведения исключительно для борьбы с религиозными предрассудками, а также с сектантами — баптистами, иеговистами, адвентистами седьмого дня и прочими «вредителями».
Итак, засверкали этно-конфессиональные молнии, грянули чеченские грозы. На Северном Кавказе начался джихад. Телевидение ежедневно показывало, как идет война с мусульманами. В СМИ освещение ее было в общем объективным, я бы даже сказал, раздражающе честным — в «лихие девяностые» запрета на правду не было, хотя военные и пытались утаить от общественности совершавшиеся ими преступления6 , чеченские сепаратисты смаковали свою приверженность исламу и абсолютную справедливость своих целей, ради которых можно было и слегка позверствовать. Было много крови, много погибших.
Войне сопутствовали теракты, которые не прекратились и после ее завершения. Любая гражданская война есть по сути бесконечная череда терактов, и не принципиально, кто их совершает — «белобандиты», «комиссары в пыльных шлемах» или «простые» шахиды и муджахеды.
До терактов, особенно московских, наши сограждане относились к кавказской бойне не скажу равнодушно, но, скорее, как к сугубо «кавказскому делу». Отсюда, кстати, популярное в 1990-х — «да отпустить их на все четыре стороны, пусть катятся со своим исламом…» С наступлением «эры терроризма», особенно после терактов в столице, люди опешили. Нас-то за что? — удивлялись зрители Дубровки, пассажиры метро. О том же могли бы спросить и пассажиры нескольких взорванных террористами-смертниками самолетов.
Ответ же на этот вопрос, по логике террористов, прост: вы все — русские, европейцы, американцы, арабы, индийцы — несете ответственность за дела ваших правительств. Следовательно, вы должны разделить их вину и за контртеррористическую операцию в Чечне, и за бомбардировки Исламского государства, и мало ли еще за что. За карикатуры на пророка Мухаммада — а их было уже немало — общую ответственность несет вся Европа. «Карикатурный скандал, — писал в 2010 г. редактор той самой "Юлландс Постен" Флеминг Росе, — продемонстрировал, каким может быть мир в XXI веке, и поднял вопрос о том, как будут уживаться разные народы, если разделяющие их границы ослабнут или исчезнут совсем». Пять лет спустя мы видим, как они и их религии уживаются.
И не думайте, что нести коллективную ответственность за ошибки и преступления власти удел лишь французов, американцев, русских и прочих «неверных». Отнюдь. Еще большего наказания заслуживают мусульмане, терпящие своих президентов, королей и прочих «султанов», которые изменили исламу, предали забвению его традиции. Эти лицемеры (по-арабски — мунафики) еще хуже иноверцев. А те, кто против них не выступает, — такие же изменники и должны быть наказаны с особой строгостью, не считаясь с полом и возрастом. История знает примеры таких «наказаний». Таким способом в XVIII в. на Аравийском полуострове боролся против остатков язычества Ибн Абд аль-Ваххаб, так в 1990—1991 гг. в Алжире отстаивали «истинный ислам» экстремисты из местной «Исламской армии», когда длившаяся почти два года гражданская война унесла до двухсот тысяч жизней мирных жителей. Так воюют талибы. И уж конечно ИГ-халифат.
Нынешние единомышленники Ибн Абд аль-Ваххаба борются против Запада и его мусульманских «эпигонов». По исламской доктрине, это тоже язычество. И Запад, и язычники отвергают Бога, предают забвению ценности высокой морали, не мечтают ни о чем другом, кроме материальных благ. Идущая с Запада глобализация есть современная версия язычества. А к язычникам ислам беспощаден.
В Коране на этот счет есть немало грозных аятов. Например:
«… Убивайте многобожников неверных
Везде, где б вы их ни нашли» (сура «Ат-Тауба», аят 5).
И еще:
«Убей их —
Таким должно быть возмездие неверным» (сура «Аль-Бакара», аят 191).
И впрямь страшно. Но если вписать эти аяты в тогдашнюю историческую обстановку, гиперкровожадными они уже не покажутся. Кстати, для раскаявшихся язычников дорога в ислам всегда была открытой. Коран оставлял «лазейку» для одумавшихся неверных. Не следует забывать, что и язычники в VII в. были беспощадны к первым мусульманам. Ну, прямо как ограниченные контингенты некоторых сверхдержав в Афганистане.
Язычниками считались и коммунисты. С началом горбачевской перестройки многие из них раскаялись, вернулись в истинную веру и стали регулярно посещать мечеть. Некоторые ставшие президентами независимых государств (бывших советских республик) даже приносили клятву на Коране. Наивный человек, я верю, что они клялись почти искренне.
Но вернемся к российским делам. Так вот: череда терактов только усилила убежденность в том, что Чечне нужно дать независимость. А чеченский конфликт способствовал отчуждению мусульман от остального российского общества. Росли встречные обиды. Сейчас неприязнь к мусульманам растет в связи с ростом мусульманской миграции из Центральной Азии. Помимо чисто бытового раздражения антимигрантские настроения обусловлены еще и следующим соображением: сегодня этот мусульманский узбек (таджик, киргиз) в Москву, в Питер, на Урал приехал и дворником устроился, а завтра убежит к какому-нибудь Бен Ладену или в ИГ, а то и взорвет чего-нибудь.
Идиосинкразия
Итак, изначально идиосинкразия в отношении ислама была следствием внутренней ситуации. Правда, уже в 1990-е в Россию проникал из-за рубежа «чужой» ислам. В страну ворвались исламские организации, например, знаменитые саудовские «Аль-Харамейн», «Саар Фаундейшн», кувейтский фонд «Ибрахим аль-Ибрахим». Из радикальных движений первыми, еще в советские времена, добрались «Братья-мусульмане», чья небольшая группировка обосновалась где-то на Северном Кавказе. Давным-давно меня провезли по тогдашним местам их крохотных лагерей, и каждый раз это были новые склоны и новые лесные опушки.
В 1990-е к иностранному исламу, как к «300 арабам», которые воевали (а может, и не воевали) на стороне чеченцев, и знаменитому Хаттабу относились как к экзотике. «Закордонный терроризм» россиян особенно не касался. Джихад за рубежом особенно не пугал, как и «зарубежный ислам», боксировавший с Западом, взрывавший американские посольства, казармы и корабли. Сочувствовать израильтянам мы научились не сразу.
И то, что тамошний и тутошний, «наш» исламы — одна религия, а те и эти мусульмане составляют единую умму, мы осознали не сразу. Ну, что может быть общего между выпивающим татарином, танцующим лезгинку дагестанцем и ковыляющим на верблюде по аравийской пустыне бедуином или исламским иранским революционером?
Оказалось, общее есть: тот же ислам. И вот сосед мусульманина по лестничной клетке вдруг спрашивает его: «А что, твой Бен Ладен тоже мусульманин?» Увы, как ни старайся доказать обратное, именно Бен Ладен сегодня — самый известный мусульманин. Он стал неформальным брендом ислама. Не станем доказывать гипотетическому соседу, что мусульмане бывают разные. Это прописная истина, но легкий осадок от новости о религиозной общности соседа и террориста в душе у него остается.
С начала 2000-х российское общество стало косо поглядывать на ислам не из-за внутренних проблем, а из-за того, что происходило за рубежом. «Внешний» ислам стал волновать больше, чем «внутренний».
После 11 сентября 2001-го еду в поезде Москва—Казань. Пью водку с соседом по купе. То ли татарин, то ли хохол, то ли еще какой француз. И после четвертой он вдруг спрашивает меня, то ли хохла, то ли кацапа: «А что, если они трахнут по Кремлю, или по ГУМу, или по Лужникам?» Боялся мой случайный попутчик ислама — все равно какого, того ли, этого ли. Но поводом же был не Шамиль Басаев, а далекий Бен Ладен, который до России по-серьезному так и не добрался. Хотя и подкрадывался.
Одни «исламскую угрозу» преувеличивают, другие, напротив, твердят о ее искусственности, о том, что эта угроза на руку кремлевским политикам и эфэс-бэшникам, для которых она — дополнительный повод для призыва к сплочению всех и вся вокруг власти и средство для получения права на любые действия против всяческого инакомыслия, хоть исламского, хоть «болотного». Сын прислал почерпнутое им из фейсбука фото пришпиленной к двери детского садика записочки: «Ввиду угрозы терроризма просьба закрывать дверь на крючок». А что здесь смешного, особенно если каждый день смотреть федеральные телеканалы?
Детсадовское объявление можно и расширить — «ввиду угрозы терроризма, глобализации и цветных революций». Эксперты все чаще задумываются: чем больше власть будет пугать общество — терроризмом или вышеупомянутыми «цветными»? Вообще-то Кремлю по барабану, кем стращать и с кем бороться, — с терроризмом ли, с оранжевыми, розовыми, гвоздичными и прочими революциями. Интересно, забыли там, что революция 1917-го тоже была цветной — красной? И тоже была поощряема из-за рубежа. Германией — так точно. «Иностранный агент» до сих пор покоится в саркофаге в центре Москвы, и ничего. Пусть себе лежит на радость борющейся против зарубежных агентов думской фракции КПРФ.
Так какой из угроз — западной, разноцветно-революционной или исламо-террористической — мы больше всего должны бояться? Вопрос риторический: какую назначат главной — той и будем бояться.
Впрочем, если западная угроза России навязывается, то ислама у нас боятся или побаиваются «добровольно». Этот страх подогревается ситуацией на Ближнем Востоке, в относительно близком к России Афганистане, в далеких африканских Сомали, Мали, Нигерии, а теперь еще и в периодически сотрясаемой терактами Европе. До Парижа с его шестикратным терактом в конце 2015 г. рукой подать. А массовое убийство террористами зрителей в парижском «Батаклане» очень похоже на московскую Дубровку 2002 года.
Несмотря на настойчивые разъяснения, что мир борется против экстремизма, значительная часть населения — что в Европе, что в России — все более откровенно воспринимает эту войну как войну с исламом.
Что делает и может сделать ИГ в России?
Главной исламской угрозой с 2014 г. объявлено Исламское государство, которое, как иногда чиркает бойкое журналистское перо, запустило свои щупальца и в Россию. Щупальца щупальцами, но разобраться, что делает и может сделать ИГ в России, имеет смысл.
Мы живем в подвижном, путаном мире с непредсказуемым будущим. Многое из того, что автор пишет сейчас, в самом начале 2016-го, к его исходу может показаться ошибочным и глупым. Но, господа, я не прошу прощения. Нельзя предсказать факт, но можно спрогнозировать тенденцию. А тенденция такова, что даже если этот, сегодняшний, ИГ-халифат сгинет, то это не будет концом исламизма.
Большинство российских мусульман не поддерживают ИГ-халифат, чьи амбиции и действия — жестокие публичные казни, разрушение Пальмиры, разграбление музеев, теракты — для них неприемлемы. Но ведь немало и тех, кто разделяет его стратегический концепт, его генеральную линию — исламизацию общества, следование законам шариата. Эти люди считают создание исламского государства (халифата) допустимым и верят, что именно в таком государстве наконец-то удастся реализовать идею социальной справедливости, уничтожить коррупцию, избрать мудрого правителя, который будет отстаивать интересы народа. Назвать таких людей радикалами язык не повернется. Но, с другой стороны, они мечтают о радикально ином государственном устройстве, не так ли?
Прежде чем критиковать наших «радикалов» (уместны ли здесь кавычки?), к ним нужно хорошенько присмотреться. Не рубить, не подумав, с правоохранительного плеча. Они, как и все мы, хотят как лучше, пользуясь выражением Виктора Степановича Черномырдина, а не «как всегда». И они имеют право думать, что в настоящем ИГ-халифате «как всегда» не будет.
Салафиты и салафитствующие
Сегодня исламских радикалов чаще называют салафитами. Чего хотят эти наивные салафиты? Получается, что они тоже вроде горьковского Луки живут «ради лучшего», только на исламским манер. Того же хотят салафиты и в остальном мусульманском мире — жить по исламу времен пророка Мухаммада, соблюдать религиозные обряды, соблюдать шариат и его запреты — не пить вина, не играть в азартные игры, женщинам носить хиджаб, а также уджару, милию, паранжу, тербту, буши или как там это еще называют в разных концах мусульманской земли.
Сейчас подходящий момент, чтобы довести до сведения иноверных: о ношении женщинами покрывала было четко сказано в Коране, в частности, в 59-м аяте суры «Аль-Ахзаб»:
Скажи своим супругам, о пророк!
И дочерям, и женам верных,
Чтоб на себе они плотнее покрывала закрывали…
Почему здесь уместно сказать про женское покрывало? Да потому, что зовется оно повсюду по-разному, но традиция-то одна — от Атлантики до Тихого океана. Форма одежды не только важный маркер принадлежности к чему-то, но еще и фактор консолидации. Как религиозный радикализм.
Салафизм обращен к мирским вопросам, к политике. Он предлагает свой вариант идеального государства, и это государство, понятно, исламское. «Нарисовать» его в государстве светском, да к тому же в таком, где мусульман меньшинство, задача невозможная. Как вариант — выход из его состава мусульманских территорий с последующим созданием там государственной системы, обеспечивающей полноценное следование исламскому образу жизни. На «мусульманизацию» же России уйдет несколько поколений, если она вообще состоится. В 2001 г. мы с коллегами Хансом-Георгом Генрихом и Людой Лобовой опубликовали в Вене книгу под названием «Станет ли Россия мусульманским обществом?»7 . Название придумывали сообща. Конечно, мы поторопились. Но все же…
Пока же главная и решаемая задача салафитов — спасти собственные души, сохранить истинный ислам в самих себе и по мере сил и возможностей распространять его среди окружающих. Однако последнее пресекается властями и традиционным духовенством, которые видят в салафитах серьезных конкурентов.
Кроме салафитов есть еще салафитствующие. Под последними понимаются мусульмане, которые, не принимая непосредственного участия в деятельности салафитов, не состоя в их кружках, относятся к этому направлению с интересом и уж во всяком случае его не отвергают...
Салафизм можно считать и мусульманским диссидентством, и религиозно-политическим направлением. Впрочем, сами салафиты участвовать в политическом процессе по правилам банальной демократии не хотят. Они числят себя вне политики. Хотя, вру: на Ближнем Востоке, в том же Египте, они принимают участие в выборах, однако удачи им это не принесло.
Салафиты — инакомыслящие мусульмане, и запретить им мыслить по-своему невозможно. Сравнение — на первый взгляд бессмысленное — с диссидентами советских времен наводит на парадоксальные параллели. Диссиденты выступали против советской власти, но понимали, что свергнуть ее невозможно. Они занимались пропагандой, мизерными тиражами издавали рукописные «антисоветские материалы», их главной трибуной были зарубежные «голоса»: «Свобода», «Голос Америки», Би-би-си. Они, конечно, «подрывали устои», «рыхлили почву», но их донкихотство было, главным образом, формой самораскрепощения. Улавливаете сходство?
Круг советских диссидентов был крайне узок, не более нескольких сотен человек. Счет пассивно «диссидентствующих», недовольных системой, шел на миллионы.. Салафитов на несколько порядков больше, чем советских инакомыслящих. Сколько в России салафитствующих никому не известно. Диссиденты верили, что в конечном итоге советская власть рухнет, и она обвалилась, салафиты верят в мусульманскую Россию.
Салафиты делают картину поликонфессиональности России контрастнее, ибо проводят водораздел между мусульманами и всеми остальными. Я их в этом не обвиняю, просто констатирую факт. Они хотят жить «по-исламски» там, где большинство принадлежит к другой религии. Они имеют на это право. Но как это право реализовывать? Среди живущих в Европе мусульман пустила корни идея о возможности разработки «шариата для меньшинства». Что это — непонятно. Зато один из крупнейших исламских идеологов Юсеф Карадави походя заметил, что «ислам для меньшинства» — это временное явление, и рано или поздно шариат в Европе станет «шариатом для большинства».
Где обитают салафиты? Везде.
Салафизм утвердился не только на Северном Кавказе, утверждается в Поволжье, за Уралом. Исламисты активны в Приволжском федеральном округе, где проживают до 40 % мусульман России, растет число салафитских кружков. Они укрепляют свои позиции в мечетях, организуют митинги, выступления. Определить точное количество действующих в регионе «исламских оппозиционеров» не представляется возможным. Применительно к Татарстану чаще всего называют 3 тыс. салафитов и салафитствующих8 .
По мнению вице-премьера Александра Хлопонина, «с точки зрения проникновения радикального ислама сейчас болевые точки… это Север, Поволжье и Урал»9 . Но это не «болевые точки», а фрагменты глобального религиозно-политического тренда, характерного для всего мусульманского мира.
Глобальный религиозно-политический тренд
И тренд этот прямо или косвенно, но связан с тем самым ИГ-халифатом, где на практике якобы и реализуются исламские идеалы. Во имя борьбы за идеалы тысячи мусульман едут из России на Ближний Восток, чтобы поддержать ИГ-халифат. Общее число таких «безумцев» во всем мире исчисляется десятками тысяч.
Желающих драться за «истинный ислам» было немало и ранее. В 1990-е выходцы с Северного Кавказа ехали на помощь афганским талибам, в 2012—2014 г., еще до появления ИГ-халифата, самые нетерпеливые российские мусульмане отправлялись сражаться в Сирию в рядах оппозиции Башару Асаду. Так что в появлении россиян в составе ИГ-халифата ничего принципиально нового нет.
По поводу присутствия дагестанцев, например, в рядах ИГ-халифата министр внутренних дел Дагестана Абдурашид Магомедов высказал удивление: «Мы хотим понять, откуда появилась эта (салафитская. — А.М.) идеология?»
Могу чуть-чуть подсказать. Вот, скажем, ввели в России систему «ПЛАТОН» по взиманию налога с автомобилей весом свыше 12 тонн. Для шоферов-дальнобойщиков — это катастрофа. Среди водителей около 17 тыс. дагестанцев, которые могут лишиться работы, притом что уровень безработицы и так высок. Где искать справедливость? В какой форме выразить своей протест? А если попробовать в религиозной? Вот так и заталкивают людей в исламскую оппозицию.
Свое перемещение на Ближний Восток кавказцы именуют «хиджрой», сравнивая ее с хиджрой в 622 г. пророка Мухаммада из Мекки в Медину, куда он переехал во имя спасения ислама. В 2013 г., еще до провозглашения ИГ, в сирийском городе Халеб возникла организация «Аль-Мухаджирин», то есть участники хиджры. К таким «апатридам» неофициально приезжали кавказские чиновники и уговаривали их не возвращаться на родину, а остаться на Ближнем Востоке. Власть рассчитывала таким образом ослабить «свою» исламистскую оппозицию. Снижение активности исламистов и уменьшение количества жертв на Северном Кавказе в 2014— 2015 гг. действительно явилось следствием отъезда боевиков на Ближний Восток.
Среди тех, кто сражается за ИГ-халифат, не только мусульмане Кавказа. По информации ФСБ, в составе ИГ есть выходцы с Поволжья. Периодически появляется информация, что несколько человек ушли на ту войну из Москвы, Санкт-Петербурга, Тюмени, Новосибирска, Астрахани… Занятная информация приходит из Крыма, откуда на джихад, по сведениям крымского аналитика Александра Бедрицкого, уехали якобы 500 человек (эта цифра сильно завышена).
Едут туда и из Центральной Азии. По мнению казахстанского аналитика Ерлана Карина, только из Казахстана на Ближний Восток ушли от 100 до 300 чел.10 На сотни идет счет добровольцев из Таджикистана, Кыргызстана и Узбекистана, примерно 500 человек отправились в ИГ-халифат из Азербайджана, 400 — из Грузии (в основном из населенного чеченцами Панкисского ущелья, а с недавнего времени из Аджарии11 ).
Сколько всего иностранных бойцов в ИГ-халифате, сосчитать не может никто. ЦРУ называло цифры от 20 до 31,5 тыс., наше ФСБ — от 30 до 50 тыс. Но будем относиться ко всей этой статистике с осторожностью. Проверить ее невозможно. Любая статистика по исламистам лукава. Не каждый, кто уезжает бороться за дело ИГ-халифата, информирует о своем намерении соответствующие органы. А в самом ИГ-халифате такого рода учет не ведется — военкоматов там нет.
Как попадают в Исламское государство? Вербовка муджахедов ведется по всей России. Само слово «вербовка» не всегда соответствует тому, как происходит приобщение правоверных к ИГ-халифату. Призыв (да’ва) поддержать его транслируется через интернет, в российском секторе которого действуют десятки тысяч соответствующих аккаунтов. Работают (данные середины 2015 г.) 38 игиловских вебсайтов; самые популярные — «Аль-Хайят» и «Аль-Фуркан», издается журнал «Дабик», который назван так по имени сирийского поселения, под которым в соответствии с исламской доктриной должно произойти последнее, окончательное столкновение мусульман со всеми их врагами, после чего мир навечно превратится в Дар уль-ислам («Обитель ислама»).
Пропаганда ИГ-халифата осуществляется и через светские социальные сети, например, через «Одноклассников». Голос ИГ-халифата звучит на 23 языках, среди которых русский стоит на 3-м месте. (Русский является языком общения носителей радикального ислама в самой России — таджиков, узбеков, кавказцев.)
Интернет выполняет важную коммуникативную функцию, однако его роль не стоит абсолютизировать. Наиболее эффективны личные контакты, встречи эмиссаров ИГ-халифата с молодыми мусульманами. Вербовочные пункты разбросаны по всем регионам — Северному Кавказу, Поволжью, Сибири. Они есть во всех крупных, в том числе столичных городах. Их функционирование построено по сетевому принципу. Как у Аль-Каиды, между прочим. Иногда эти пункты подпольно действуют при контролируемых радикалами мечетях.
Среди тех, кто призывает мусульман на помощь ИГ-халифату, есть исламские проповедники, из которых наибольшую известность приобрели уроженец Кабардино-Балкарии Надир Медетов (Абу Халид) и дагестанец Исрапил Ахмеднабиев (Абу Умар Саситлинский). Начав свой да’ва на Северном Кавказе, они в 2015 г. были вынуждены бежать за рубеж — в Турцию и Сирию, откуда их голос продолжает звучать.
Для многих чеченцев — некоторые переходят в ИГ-халифат после совершения хаджа в Мекку — действия в его составе есть продолжение войны за независимость с последующим созданием исламского государства на «освобожденной» территории. В войсках ИГ-халифата есть чеченские подразделения под символичными названиями: бригады Хаттаба, Шамиля Басаева, Джохара Дудаева.
Главный объект внимания вербовщиков — мужчины в возрасте до 40 лет. Их зовут не только сражаться, но и предлагают работу по специальности. ИГ-халифат нуждается во врачах, а после захвата нефтепромыслов — еще и в инженерах-нефтяниках, шоферах (вспомните о российских дальнобойщиках). Кандидатов соблазняют возможностью самореализации в экстремальной ситуации, наконец, предлагают деньги. Так, руководитель уничтоженного в 2015 г. вербовочного пункта в Астрахани Зелимхан Шапаев прельщал потенциальных «игиловцев» ежемесячным жалованием в 2 тыс. долларов.
Но в основном едут в ИГ-халифат не за длинным долларом, а по зову сердца, из романтических побуждений.
Уговаривают на поездку в ИГ-халифат целые семьи. Известны случаи, когда решение переехать на Ближний Восток принималось, так сказать, на семейном совете. За мужем следовали его жена и дети. Ходили байки, будто в ИГ-халифате открыты детские сады для русскоговорящих детишек. Однако, оказавшись в экстремальной ситуации, живя в условиях постоянного риска, жены новоявленных игиловцев часто пытались вернуться на родину.
Призыв обращен не к одним мужчинам. На него откликнулись 550 женщин из Европы и США12. В России рекрутирование «женского персонала» развернуто не столь масштабно. Тем не менее попытки переправить россиянок в ИГ-халифат имели место. В мае 2015 г. добраться до него попыталась студентка Варвара Караулова, однако была задержана на турецко-сирийской границе. Был ли ее поступок результатом вербовки, сказать не берусь. По одной версии, целью Карауловой было преподавание в ИГ-халифате русского языка. По версии ее родителей, причиной поездки стало увлечение девушки молодым человеком.
Любопытно мнение об истории с Карауловой представителей духовенства. Доцент кафедры теологии Рязанского госуниверситета протоиерей Сергий Рыбаков считает, что «вся среда у нас работает на формирование подобных взглядов. Никто не объясняет молодежи, в чем вред язычества (при чем здесь язычество? — А.М.) и религиозного экстремизма». А муфтий Тюменской области Фатых-хазрат Гарифуллин рассуждает о профилактике, о проведении семинаров, на которых можно «по полочкам разложить — где экстремизм, а где настоящий ислам». Последнее напоминает лекции по научному атеизму, которые в советские времена проводились обществом «Знание».
О том, что стремление попасть в ИГ-халифат может быть продиктовано разочарованностью в жизни, искренней верой в то, что где-то там, пусть даже в виртуальном халифате, кто-то борется за справедливость, духовные лица даже боятся упоминать. Возможно, оттого, что им нечего предложить взамен.
Как бы ни относиться к поступку Варвары Карауловой, она заняла позицию, которую можно уважать. Дорого бы я дал, чтобы прочесть лет через 30 ее мемуары. Вот это был бы бестселлер.
На сайте журнала «Сноб» я предложил свою беллетризованную версию «вербовки», а точнее, перехода человека на сторону ИГ-халифата13 . Кто-то из прочитавших мой рассказик заметил, что он смахивает на шутку, кто-то сказал, что я слишком упрощаю… Но вероятность в принципе такой версии никто не отрицал. Тем более, что некоторый опыт личного общения с теми, кто, разочаровавшись жизнью здесь, проникся верой в справедливость жизни там, я встречал.
Вербовка в ИГ-халифат продолжается. По словам Секретаря Совбеза Николая Патрушева, остановить ее нет возможности14 . Полностью разрушить эту сеть не удастся, она превратилась в устойчивую структуру российского исламизма. Эта сеть создает основу для формирования так называемых «экстерриториальных джамаатов», члены которых объединяются и взаимодействуют уже не по территориальному принципу, но на основе единства религиозно-идеологических убеждений.
Возвращение из ИГ-халифата
В ИГ-халифат не только едут, оттуда и возвращаются. Зачем?
Патрушев считает, «что лица, получившие такой боевой опыт и при этом остающиеся религиозно и политически заряженными, по возвращении на постоянное место жительства… могут стать весьма серьезной угрозой безопасности своих стран»15. И хотя до последнего времени эти люди себя особенно не проявляли, они сохраняют серьезный деструктивный потенциал.
Чем они занимаются? Большинство ведет себя тихо. Пока. Зато есть активное меньшинство, которое, как считают в правоохранительных органах, готовится к совершению терактов. Периодически в СМИ появляются сообщения, что то в Дагестане, то в Ингушетии, то в Кабардино-Балкарии, то в Татарстане, порой даже в Чечне уничтожены пара-тройка боевиков, вернувшихся из-за границы. Проводимые спецслужбами операции сдерживают активность исламистов. Но возможны и другие причины их пассивности: во-первых, вероятная реструктуризация исламистской оппозиции, во-вторых, то, что время для решительных действий еще не пришло.
В январе 2016 г. Государственная дума вдруг задумалась о судьбе «возвращенцев» из ИГ-халифата, и депутаты предложили обещать раскаявшимся амнистию. К ним предложили относиться как к жертвам. В позиции думцев есть здравый смысл. Да и не они первые задумались о проблеме «перебежчиков» — первым это сделал осенью Рамзан Кадыров, который стал называть «попавших в сети экстремистов» заблудшими душами. Можно, конечно, утверждать, что «бывших боевиков» (как и сотрудников КГБ) не бывает, но гибкий разумный подход к этим людям необходим. Так будет лучше и для них, и для государства.
Перспективы ИГ-халифата в России
Вскоре после своего возникновения ИГ-халифат попытался «подчинить» себе российских исламистов. Не имея достаточно сил для самостоятельного вмешательства во внутренние дела России, его руководители рассчитывали на сотрудничество с местной оппозицией.
Наиболее уязвимы здесь — Дагестан, Кабардино-Балкария, в меньшей степени Чечня, на территориях которых действует созданный в 2007 г. Доку Умаровым (Абу Усман) Имарат Кавказ (ИК). После гибели в 2006 г. Шамиля Басаева (Абдаллах Шамиль Абу Идрис) Умаров, ставший главой «независимой» Чеченской Республики Ичкерия, удостоился от власти титула «террориста №1 России». До Басаева Доку Умарову было далеко. За ним не стояло террористических акций, сравнимых с захватом в 1995 г. госпиталя в Буденновске. Слабый здоровьем, вялый Доку Умаров, хотя и провозгласил своей целью создание «свободного исламского государства», не сумел добиться сплоченности своего окружения. В 2010 г. в ИК произошел раскол, который так и не удалось преодолеть. Складывалось впечатление, что Имарат исчерпал свои возможности и уже не представлял значимой угрозы для стабильности в северокавказском регионе и уж тем более за его пределами.
Умаров был странным человеком, поступки которого давали власти лишний повод для разговоров об угрозе терроризма. Он принял на себя ответственность за теракты, которые он, очевидно, на самом деле не организовывал. Подрыв «Невского экспресса» в 2009 г., взрывы в московском метро в 2010-м, в аэропорту Домодедово в 2011-м совершили другие люди, и возникало ощущение, что они действуют, исходя из личных побуждений.
Приобщение ИК к ИГ-халифату началось в 2014 г. Тогда на верность ему присягнули (по скайпу) влиятельные полевые командиры Сулейман Зайлабидинов, Абу Мухаммад Агачульский. В июне 2015 г. клятву принес и командир кавказского батальона «Рияд ас-Салихин», руководитель так называемого «чеченского вилайета» ИК, Аслан Бютукаев, одно время считавшийся фактическим главой Имарата. Бютукаев клялся от имени сразу всех чеченских боевиков. В том же 2015 г. о своей преданности ИГ-халифату один за одним заявили пять дагестанских мусульманских проповедников.
Байят на верность ИГ-халифату дают и простые обыватели, среди которых есть студенты. Один из них, учившийся на пятом курсе юридического факультета Дагестанского университета, так объяснял свой выбор: «Халифат — это справедливое общество, где будут жить и судить по законам Аллаха. Каждый мусульманин, стремящийся к довольству Аллаха, должен приложить все усилия для появления такого общества, и, конечно, когда оно появится, не должно остаться преград для того, чтобы переселиться туда»16 .
В июне 2015 г. сторонники ИГ-халифата в Дагестане, Чечне, Ингушетии и Кабардино-Балкарии опубликовали на русском языке обращение, в котором просили поддержки основного крыла организации. И они ее получили. Пресс-секретарь ИГ-халифата Абу Мухаммад аль-Аднани тут же заявил о создании на Северном Кавказе отдельной игиловской административной единицы. На пост ее главы назначен Абу Мухаммад аль-Кадари.
Стремление части кавказских исламистов приобщиться к ИГ-халифату понятно, ибо таким образом они позиционируют себя не просто как борцы с российским федеральным центром, но уже как участники мирового джихада, что повышает их статус в собственных глазах. Да и, кроме того, очевидно, есть расчет на получение финансовой помощи, подобно той, которую получали чеченские сепаратисты
в 1990-е годы.
Но отношения ИГ-халифата и ИК складываются непросто. Дело в том, что ИК всегда выступал как самостоятельная организация. Возглавивший ее в 2014 г. Алиасхаб Кебеков (Али Абу Мухаммад) понимал, что ИГ, несмотря на единство религиозной идеологии, является его конкурентом, поскольку постепенно отбирает у Имарата самых нетерпеливых бойцов. Поначалу Кебеков говорил, что его муджахеды имеют право выбора, где сражаться за ислам, но затем призвал их вернуться на родину, а в конце концов стал клеймить их отъезд на Ближний Восток как предательство. Кебеков призвал членов Имарата отказаться от терактов против мирного населения и самоподрывов, что свидетельствовало о его разногласиях с ИГ-халифатом. В 2015 г. в ходе антитеррористической операции Кебеков был убит.
Имарат возглавил богослов Абу Усман Гимринский (Магомед Сулейманов), который вообще не признавал ИГ-халифата и уж конечно не одобрял отъезд кавказцев на Ближний Восток. Трудность положения Гимринского заключалась в том, что его легитимность как амира ИК изначально была поставлена под сомнение, поскольку он не избирался на совете (шуре): собрать кворум не получилось, и он (совет) фактически «самоликвидировался». Гимринский пребывал главой ИК всего лишь несколько месяцев и августе 2015 г. вместе с несколькими соратниками погиб при столкновении с силовиками.
На Северном Кавказе сплочение исламистов под чьим-либо единым руководством невозможно. ИГ-халифату вряд ли удастся поставить под свой контроль всю исламистскую оппозицию: среди нее остаются полевые командиры, которые не захотят подчиняться чужой воле. Да и история чеченских войн свидетельствует о неоднозначном отношении, а порой даже неприязни кавказцев к арабам, в глазах которых они (кавказцы) выглядели «плохими мусульманами».
Не исключено, что через какое-то время ИК восстановится как отдельная, самостоятельная организация, возможно, под иным названием.
На фоне амбиций ИГ-халифата на российском направлении его реальные возможности выглядят ограниченными. Ни о каком создании там подконтрольных ему «исламских территорий» речи не идет. В это наверняка не верит и его глава Абу Бакр аль-Багдади. Проводить аналогии с чеченскими войнами, когда на стороне сепаратистов сражался целый «исламистский интернационал», некорректно. Не появится на Северном Кавказе авторитетный зарубежный полевой военачальник, схожий со знаменитым в 1990-е арабом Умаром ибн аль-Хаттабом (убит в 2002г.), но вот угрожать России игиловцы могут и делают это с удовольствием. После начала российской военно-воздушной операции в Сирии появился видеоролик «Скоро, очень скоро», в котором России были обещаны «моря крови» и удары по городам. Главными объектами назывались, естественно, Москва и Казань.
Да, дестабилизировать обстановку в России ИГ-халифат не может. Но все ведь с чего-то начинается, в том числе и с таких вот «забавных» роликов. Они могут предшествовать реальным событиям, таким как события над Синаем, в Париже, в Нигерии, Мали и так далее.
«Хизб ут-Тахрир аль-ислямий»
Что это я все про ИГ-халифат да про ИГ-халифат. В России ведь есть еще одна интересная организация — «Хизб ут-Тахрир аль-ислямий» (Исламская партия освобождения). ХТИ возникла еще в 1953 г. в Иерусалиме, ее ячейки существуют по всему миру, но особенно заметна она стала на постсоветском пространстве — сначала в Центральной Азии, а в последние годы и в России. ХТИ также за транснациональный халифат, который она намеревалась создать в Ферганской долине, а затем распространить на всю Центральную Азию. Не получилось.
Президент Узбекистана, где ХТИ пустила самые глубокие корни, сразу почуял угрозу, а нюх у него замечательный. Кого-то Ислам Абдулганиевич Каримов (говорили о 7 тысячах) посадил, прочих планомерно выдавил из страны. Помнится, одна из московских газет опубликовала по этому поводу статью, смешно озаглавив ее «Ислам против ислама».
Гонимые светским узбекским режимом тахрировцы стали искать более спокойные, но близкие к родине места обитания. И нашли таковые в Российской Федерации, куда стали переправляться в гуще прочих мигрантов из Центральной Азии. И Россия их приютила, став благодушной мачехой.
Надо признать, они занимаются своей общественно-религиозной деятельностью осторожно. Их «фишка» — не бросаться в глаза, не отличаться от остальных людей, мусульман и немусульман. Они не носят «ваххабитские» бороды и не кричат к месту и не к месту «Аллах акбар», тем более не призывают к немедленному свержению конституционного строя. Они против применения любого насилия. Цель ХТИ максимально расширить круг своих приверженцев, на которых они могут опереться. Точное число членов партии по всей России не называется — счет, скорее всего, идет на тысячи. Например, в Татарстане в 2014 г. их насчитывалось более 400 человек. Именно в этой республике активность тахрировцев заметно возросла в 2012 — 2014 гг. Они организовали несколько манифестаций и даже автопробег на машинах, украшенных черными знаменами — цвета халифата и самой ХТИ. В 2013 г., в канун Универсиады, ХТИ провело в Казани демонстрацию, участники которой прошли по центру столицы Татарстана в футболках «Хочу жить в халифате». Во главе выступал бывший депутат Верховного совета республики Тауфик Василов. Раньше его звали Анатолий Васильев, но о русских мусульманах отдельный разговор.
ХТИ считает, что она и только она является носителем высшей истины и появление ее якобы было предсказано еще в Коране:
И пусть поднимутся средь вас те люди,
Что призовут к добру и праведное возгласят.
(Сура «Семейство Имран», аят 104).
Сказать по правде, любое движение, определяя свою роль среди мусульман, могло процитировать этот коранический аят. Это вроде как для коммунистов обязательные ссылки на Ленина.
Чиновники не сразу обратили внимание на исламистскую партию. Возможно, это объясняется тем, что сами тахрировцы стремились найти с ними общий язык и демонстрировали свою лояльность. Запрещена она была как террористическая организация только в 2003 г. Однако предъявлять им обвинение в попытке насильственного захвата, что делали некоторые российские прокуроры, неправильно.
В 1990-е в Узбекистане гуляла шутка: открой форточку — и в нее влетит листовка Хизб ут-Тахрир. Шутка соответствовала действительности. Сколько тахрировцев вместе с мигрантами перебралось в Россию, сказать не берется никто. Количество мигрантов из этой бывшей советской республики — около одного миллиона. Интернациональные ячейки ХТИ — состоящие из выходцев из Центральной Азии, наших татар и даже кавказцев — разбросаны почти по всем регионам России. Ей удается объединять радикально настроенных представителей различных мусульманских этносов. Исламисты всех сортов больше сотрудничают друг с другом. Это способствует их выживанию, окрыляет их, а заодно способствует росту их авторитета среди мусульман. Так что не спешите открывать форточку, а то что-нибудь залетит на кухню, и потом будете остаток жизни доказывать в Басманном суде, что вы не пособник терроризма.
Мне доводилось общаться с тахрировцами — в Тюмени, в Екатеринбурге, в Москве… Симпатичные молодые люди в галстуках, ношение которых ислам не одобряет. Они знали, кто я, и вести исламскую пропаганду среди меня не пытались.
Заключение. Бояться нельзя бояться
Так боимся мы ислама или нет?
Да, боимся и, похоже, будем бояться и дальше. Почему?
Во-первых, мусульман в мире становится все больше. Они осваивают Европу, северную Евразию, продвигаются по Африке.
Во-вторых, потому что последние 40 лет мусульманский мир в буквальном смысле бурлит — там происходят революции, развиваются радикальные религиозные движения, которые переносят свою активность на немусульманские земли. Слова радикализм, экстремизм, терроризм привычно ассоциируются с носителями ислама. И сколько бы ни заклинали толерантные светские политики и «умеренное» духовенство, что ни Аль-Каида, ни Исламское государство-халифат, ни «Боко Харам», ни «Имарат Кавказ», ни… еще сотни организаций, партий и движений — это, мол, никакой не ислам, это не так. Мы боимся терроризма именно исламского, правильнее сказать, исламистского. Обывателю же на эти терминологические нюансы глубоко наплевать, он видит только то, что учинил взрыв или на кого-то напал мусульманин, а не буддист и не язычник.
Об уверенности в том, что весь терроризм именно исламский, свидетельствует растущая по всему миру исламофобия, которая приводит к победам на европейских выборах националистические партии.
В-третьих, боязнь ислама проявляется в быту. Известны попытки высадить из самолета женщин в хиджабах, случаи, когда пассажиры метро, завидя даму в темном покрывале, выходили из вагона. Именно у мусульман — что в Париже, что в Москве — чаще всего проверяют документы. В европейских городах — Брюсселе, Амстердаме, Париже — не каждый полицейский отважится зайти навести порядок в мусульманские анклавы.
Все это субъективные факторы страха.
Но есть фактор объективный. Ислам как совокупность религии и политики воспринимается как изменение климата — то ли всемирное потепление, то ли наступление нового ледникового периода, — защититься от которого невозможно. А еще он кажется похожим на метеорит, который стремительно приближается к земле и который невозможно сбить никакой ракетой. Безумные разговоры о том, что на них — талибов, чеченцев, игиловцев, иранских революционеров — надо бросить атомную бомбу, не просто паранойя, но еще и отражение беспомощности перед исламом.
При всем том у европейцев все еще сохраняется колониальное (постколониальное) восприятие самих мусульман. Этот комплекс «старшего брата», комплекс превосходства над арабами, турками, афганцами… Они — «туземцы». Остаточная «мания величия» есть оборотная сторона страха.
Но может, все не так уж и страшно? Человечество всегда обреталось в условиях конфликтных ситуаций. Ни исчезновение античной Греции, ни обрушение Римской империи, ни монгольские экспансии, ни мировые войны, ни чума, ни холера, ни инквизиция не уничтожили человечество, хотя в отдельности многие homo sapiens и страдали. Основатель инквизиции Томас Торквемада (1420—1498), тот самый, который начал преследование мавров, а заодно и евреев, в человеческом плане не лучше и не хуже Усамы бен Ладена (1957—2011), который с большим опозданием за мавров и отомстил. Тот был истым католиком, этот — истым мусульманином. Близнецы-братья, хотя и через эпохи. История преемственна. Религиозные традиции никто не отменял.
Но мы-то выжили и выживаем, и достигли кое-каких успехов в обустройстве личной и общественной жизни.
Непростота наших межцивилизационных отношений нормальна, объективно неизбежна. Назовем это межцивилизационными, пусть и болезненными, трениями, но без трения, как известно, нет и движения. Так говорит физика. «Борясь» против ислама, Запад совершенствует механизмы демократии, гражданского общества. Борясь против Запада, ислам осознает достижения своего оппонента и использует его технологии, политическую культуру. Порою кажется, что консервативность ислама идет Западу на пользу. Мусульманская традиция «намекает»: не зарывайтесь, не перелиберальничайте.
«Возвратное мировоззрение», фундаментализм присущ всем культурам — христианская не исключение. Просто в исламе в силу его изначальной политизированности он выглядит жестче, острее и… органичнее.
Наверное, нужна заключительная фраза. Что-то вроде «все люди братья» или «у нас у всех один Бог». Но известно, что существует не только «братская любовь», но и «братская ненависть». Да, в единственность Бога верят отнюдь не все люди. Мы были и останемся разными. Навсегда.
Так вот по поводу ислама. Хотите — бойтесь его, хотите — нет. Но при всем при том старайтесь его понять.
_______________________
1 Здесь и далее цитаты из: Стивен Уолт: ИГИЛ как революционное государство // Россия в глобальной политике. Т. 13. №6. Ноябрь-декабрь. 2015.
2 Малашенко Алексей. И все-таки они сталкиваются. Московский Центр Карнеги. Брифинг, ноябрь 2007, Т.9, вып.4.
3 Juergensmeyer Mark. Terror in the Mind of God. University of California Press, 2000. P. 7.
4 Страница Рамзана Кадырова «ВКонтакте» https://vk.com/ramzan — пост от 10.09.2015
5 Совет муфтиев обжалует решение суда относительно книги «Мольба к богу» — http://govoritmoskva.ru/news/51852/
6 См., например, изданную «Мемориалом» книгу «Здесь живут люди. Чечня: хроника насилия». — М.: Звенья, 2003.
7 Will Russia Become a Muslim Society? Hans-Georg Heinrich, Lidmila Lobova, Alexey Malashenko (eds.) Peter Lang International Verlag der Wissenschaften. Frankfutt am Main 2011.
8 Гордеев Я. На пороховой бочке. Откуда в Поволжье террористы URL: http://newtimes.ru/articles/detail/43421
9 Хлопонин Александр. «Я за то, чтобы запреты остались» // РБК, 18 июня 2015.
10 Карин Ерлан. «Солдаты халифата»: мифы и реальность. — Алматы: Издательский дом Vласть, 2014. С. 172.
11 Nino Burchuladze. The ISIS «skype warriers» of Pankisi gorge. Giorgian Journal, 25 June — 1 July 2015.
12 Dymples Leong. Why ISIS Appeals to Muslim Women in Western Countries: Need for Counter Message. №136.2015 dated 10 June 2015. S.Rajaratnam School of International Studies.
13 http/snob.ru/selected/entry/100184
14 Елагин Александр. Дорога к джихаду // The New Times». 29 июня 2015.С. 9.
15 Совбез РФ: боевики «Исламского государства» из стран СНГ могут стать угрозой национальной безопасности. Info Islam. http://www.ifo-islam.ru/publ/novosti/rissiya/sovbez_rf_boeviki_islamskogo_gosu...
16 Чем молодежь Кавказа притягивает «Исламское государство»? http://www/kavkaz-uzel.ru/blogs/1226/psots/21667
Дружба Народов 2016, 3
В Госдуме готовы к взаимодействию с парламентариями Пакистана для создания международной антитеррористической коалиции, заявил вице-спикер нижней палаты Сергей Железняк.
Террорист-смертник привел в действие взрывное устройство рядом с детским парком. По словам полиции, большинство погибших – женщины и дети. По последним данным, погибли по меньшей мере 65 человек, ранены более 280.
"Готовы к любому необходимому взаимодействию с пакистанскими парламентариями для продвижения в вопросе создания единой эффективной международной коалиции по противодействию террористической деятельности на основе решений, принятых ООН и блокируемых Западом", — сказал Железняк журналистам, комментируя взрыв около детского парка в Пакистане.
Он выразил сожаления в связи с тем, что трагедия в Пакистане "малоинтересная большей части западного мира".
"Не пестрят раскрашенные в цвета пакистанского флага аватарки и эмоциональные переживания на страницах соцсетей особо не видны. Разве пакистанцы не такие же люди, как европейцы или американцы", — отметил депутат.
По его словам, "до тех пор, пока смерть и страдания будут восприниматься миром различно в зависимости от того, где и кто пострадал, экстремизм, возникающий в том числе как реакция на несправедливость, двойные стандарты, унижение и шовинизм, будет восполнять силы и множить жертвы. Так в XXI веке быть не должно", — подчеркнул Железняк.
США "самым серьезным образом осуждают теракт в пакистанском городе Лахор", заявил в воскресенье официальный представитель Совета национальной безопасности Белого дома Нед Прайс.
По последним данным, в результате подрыва террориста-смертника в городе Лахор на востоке Пакистана по меньшей мере 53 человека погибли, более 100 получили ранения.
"В результате этого жесткого теракта, совершенного в красивом и тихом парке, погибли и пострадали десятки людей. И мы выражаем соболезнования близким погибших", — отметил Прайс.
По его словам, "США поддерживают народ и правительство Пакистана в этот трудный час". "Мы продолжим работать с нашими партнерами в Пакистане и по всему региону, расширяя усилия по искоренению терроризма", — подчеркнул он.
Дмитрий Злодорев.
Пакистан и Иран планируют увеличить объем торгового оборота между странами до 5 миллиардов долларов, сообщает Радио Пакистана со ссылкой на слова премьер-министра страны Мухаммада Наваза Шарифа на иранско-пакистанском бизнес-форуме, приуроченном к первому визиту в страну президента Ирана Хасана Роухани.
По его словам, правительство Пакистана будет делать все возможное для укрепления связей между всеми странами региона. "Чтобы стимулировать экономику, необходимо справиться с проблемами терроризма и нехватки энергии", — отметил Шариф.
Как заявил Роухани, Иран готов помочь Пакистану достичь экономической стабильности. "Иран готов сотрудничать с Пакистаном в сфере нефти и газа. Иран придает большое значение Пакистану. Экономическая стабильность в Пакистане — это экономическая стабильность в Иране", — подчеркнул он.
Кроме того, Иран намерен помочь Пакистану в строительстве дамб и автодорог, а также в борьбе с дефицитом энергии.
Президент Ирана Роухани находится в Пакистане 25-26 марта. Это его первый визит в эту страну.
Соглашение Сайкса—Пико – сто лет спустя
Вениамин Попов
В мае 2016 г. исполняется 100 лет со дня подписания документа, который вошел в историю под названием соглашение Сайкса—Пико (по имени двух дипломатов — француза Франсуа Жорж-Пико и англичанина Марка Сайкса). Оно устанавливало зоны послевоенного раздела азиатских территорий Османской империи.
Ныне мало кто возвращается к этой теме иначе, как к закрытому досье, к завершившемуся историческому факту. Между тем, сегодняшние события на Ближнем и Среднем Востоке являются как бы их отраженным лучом, дошедшим до наших дней. Нить истории не обрывается, а тянется через десятилетия.
Напомним, что накануне Первой мировой войны не было ни одного из существующих ныне независимых арабских государств. На их месте находились либо протектораты Франции, как, например, Марокко и Тунис, а Алжир, вообще, был ее составной частью, или протектораты Англии – страны на юге Аравии, или вилайеты Османской империи. Арабские страны были вовлечены в Первую мировую войну как колонии, арабы рекрутировались в так называемые трудовые корпуса, участвовали в боевых операциях, например, на фронтах погибло 80 тысяч египтян.
Между ведущими европейским державами, тогда это прежде всего были Англия и Франция, развернулась ожесточенная борьба за владение этим стратегически важнейшим — на стыке трех континентов и богатом ресурсами — регионом. После долгих переговоров 16 мая 1916 г. было заключено тайное соглашение между правительствами Великобритании, Франции, а также России и Италии, по которому были разграничены сферы интересов на Ближнем Востоке. Великобритания получала территорию, соответствующую современным Иордании, Ираку и районы вокруг городов Хайфа и Акко, Франция — юго-восточную часть Турции, северный Ирак, Сирию и Ливан. Царская Россия, хотя и заключила ряд военных соглашений с Антантой о разделе Османской империи, объявила, что не имеет притязаний на арабские земли. После Октябрьской революции Россия прекратила участие в переговорах. И затем мир узнал об этом, тогда еще тайном сговоре, благодаря тому, что он был опубликован молодой Советской Россией в числе некоторых других тайных договоров, находившихся в архивах царской России.
Таким образом, в соответствии с соглашением Сайкса–Пико, после 400 лет турецкого господства арабы Ливана, Сирии, Трансиордании, Палестины оказывались под властью Англии и Франции. На этом, однако, спор между двумя этими державами не окончился, они продолжали делить и кроить карту региона, а по всей его территории проходили мощные антиколониальные народные выступления. В этих условиях, по признанию английского премьера Ллойд Джорджа одних только секретных соглашений было недостаточно для сохранения их позиций. Тогда в Уставе Лиги Наций была утверждена мандатная система, поскольку — обратите внимание на объяснение — «народы этих государств неспособны самостоятельно руководить собой в особо трудных условиях современного мира». Как это знакомо — сто лет спустя Запад по-прежнему говорит о неспособности арабских народов управлять своими землями и выступает с миссионерской задачей научить их подлинной демократии. Разве это не самое откровенное, как тогда в начале 20 века, так и переживаемое сегодня в 2016 г. «вмешательство во внутренние дела других суверенных государств», как об этом прямо говорил С.В.Лавров в недавнем выступлении после встречи в Алжире с президентом А. Бутефликой. «Это попытки навязывать им рецепты извне, продвигать концепции смены режима под тем ли иным предлогом. Ранее это происходило под лозунгом «гуманитарных интервенций», теперь это пытаются делать под лозунгом борьбы с насильственным экстремизмом, — сказал министр. — Между тем только сами народы стран региона, как и любой другой страны мира, вправе решать свою судьбу. Это непреложный принцип международного права, его нужно свято соблюдать».
Вернемся к началу 20 века — спор между соперничающими за этот регион Англией и Францией не утихал даже после Парижской мирной конференции. Вот архивы — кажется порой груда бумаг. Но как выразительно и ярко они могут рассказать о событиях, людях, странах. Как-то выпала из общей кипы досье и врезалась в памятные записи весьма вот такая любопытная фраза французского премьер-министра; на вопрос какую часть Сирии и на какое время Франция намерена оккупировать, он ответил: «Всю Сирию и навсегда».
После длительного торга заседавший в итальянском городке Сан-Ремо в апреле 1920 г. Совет Антанты постановил передать Англии мандат на нынешние Ирак и на Палестину; французский мандат распространялся на территорию современных Сирии и Ливана и нынешнюю турецкую провинцию Хатай. Эти решения были утверждены Лигой Наций 29 сентября 1923 г.
Линии раздела бывших провинций Османской империи проводились в соответствии с интересами колонизаторов, без учета веками сложившихся границ между отдельным группами населения. В итоге это привело к возникновению целого ряда этнических и конфессиональных конфликтов. То были мины замедленного действия, которые взрываются в наши дни.
Заметим, к слову, что Сирия тогда была раздроблена на шесть карликовых штатов, именовавшихся государствами: Дамаск, Алеппо, алавитов, друзов, Великий Ливан и санджак (провинция) Александрета. Не из этих ли архивов сегодня вытаскивают планы о разделе Сирии на ряд мелких государств? И все потому, что со страной, раздробленной на куски, легче справиться, проще принудить к принятию любых, даже опасных для ее народа решений. Может быть, именно этими соображениями руководствовался известный ученый востоковед Бернард Льюис, когда предложил прославивший его план, который предусматривает расчленение Ливана на микрогосударства, Ирана на 4-5 частей, Пакистана на 3-4 части, Сирии на 4-5 частей, Судана на две части. В том, что касается Судана, его идея была реализована.
Сто лет прошло после подписания соглашения Сайкса–Пико, по меркам истории срок совсем небольшой. Может быть, ответы на кажущиеся странными позиции и подходы многих европейских стран в отношении нынешних событий на Ближнем Востоке можно найти, перелистав страницы истории.
Сегодня со всем основанием можно сказать, что от того, какие тенденции будут превалировать в исламском мире — ведь мусульмане составляют 20% населения Земли — во многом зависит и общее состояние международных отношений.
По мнению главного редактора журнала «Жен Африк» Бешира Бен Яхмеда (в номере от 12.02.2016 г.), судьбы арабского и в целом исламского мира в ближайшие два года определят три основных фактора: цены на нефть, завершение гражданской войны в Сирии и будущее ДАИШ, которая продолжает контролировать значительную часть Сирии и Ирака. Если международное сообщество сумеет справиться с этой террористической организацией, — считает Яхмед, — суннитский политический ислам пойдет на спад, ибо будут ослаблены две главные его составляющие — Саудовская Аравия и ДАИШ. При этом, по его мнению, пока трудно понять какой курс будут проводить нынешние правители Саудовского королевства — будут ли они более разумными или же авантюристические тенденции возьмут верх.
Целый ряд политологов полагает, что нынешнюю ситуацию нужно воспринимать в свете цивилизационной войны между христианско-свеским Западом и Исламским Халифатом. Такого мнения придерживаются, например, Александр Майстровой и Тед Беллман в опубликованной ими статье в журнале «American thinker» (16.02.2016). Они считают, что Америка, Европа и Россия в этой войне — союзники по природе и друг другу крайне необходимы. Только общими усилиями, а не в одиночку, они смогут справиться с «мировым джихадом, противостоять гидре панисламизма с ее бесчисленными головами (ДАИШ, Аль-Каида, Джабхат ан-Нусра, салафиты, Братья-мусульмане и др.), добиться стабилизации Ближнего Востока, обеспечить безопасность Европы». Авторы признают, что именно США, свергнув режимы Каддафи и Мубарака, развернув войну против правительства Б. Асада, дестабилизировали обстановку в Северной Африке, на Ближнем Востоке и в Европе. Ныне же необходимо, чтобы США и Россия объединились и укрепили позиции президента Египта Ас-Сиси, с тем, чтобы он сумел расправиться с террористами ДАИШ на Синайском полуострове и в Ливии, и была достигнута договоренность о политическом решении сирийского кризиса. При этом, если Запад действительно намерен прийти к такому альянсу, он должен признать ближнее зарубежье России — Украину, Белоруссию, Крым, Кавказ и Центральную Азию — традиционной зоной ее влияния.
В развитие соображений, высказанных этими политологами, примечательна и оценка, изложенная в газете «Times». В опубликованной 17 февраля 2016 г. статье говорится, что «Б. Обама допустил столько ошибок во время последних арабских революций и дал возможность В. Путину стать победителем в сирийском конфликте, обернувшемся для нас катастрофой, что Западу теперь уготована лишь роль зрителя». По мнению автора статьи, США будут стремиться избежать Третьей мировой войны и прямого противостояния Востока и Запада, а это, по его словам, равноценно поражению.
Вот что происходит сто лет спустя после подписания соглашения Сайкса—Пико.
Киргизия и Афганистан создадут межправительственную комиссию по торгово-экономическим вопросам, сообщила в пятницу пресс-служба МИД Киргизии.
В Киргизстан 28-29 марта с официальным визитом прибудет министр иностранных дел Афганистана Салахуддин Раббани. В планах — встречи с президентом республики, главой кабмина, председателем парламента и рядом других высокопоставленных лиц.
"В ходе визита планируется подписание двустороннего документа о создании межправительственной кыргызско-афганской комиссии по торгово-экономическому сотрудничеству", — говорится в сообщении МИД республики.
Ранее стало известно, что президент Афганистана Мухаммад Ашраф Гани в мае посетит Таджикистан, где совместно с президентами Киргизии, Таджикистана и Пакистана примет участие в церемонии начала строительства энергопроекта CASA-1000.
Проект предусматривает строительство двух высоковольтных линий и трех электрических подстанций в Кабуле, Пешаваре и Сангтуде для экспорта электроэнергии из Таджикистана и Киргизии в Пакистан и Афганистан в объеме 1300 МВт в год.
Общая стоимость проекта, который предполагается завершить в 2020 году, составляет свыше 1 миллиарда долларов. Расходы проекта распределены следующим образом: Таджикистан – 314 миллионов долларов, Киргизия – 209 миллионов долларов, Афганистан – 354 миллиона долларов и Пакистан – 209 миллионов.
GS Group ушел из Камбоджи
Андрей Федосеев
Инвестиционно-промышленный холдинг GS Group продал конгломерату The Royal Group of Companies 51% акций камбоджийского оператора цифрового эфирного телевидения One TV. Также The Royal Group of Companies приобрела у GS Group инфраструктуру и оборудование One TV. Как пояснили в GS Group, решение о проведении такой сделки связано с тем, что холдинг выполнил все инвестиционные задачи по развитию One TV. По мнению экспертов, GS Group могла получить за эту сделку от $10 млн до $40 млн.
GS Group продала 51% акций One TV конгломерату The Royal Group of Companies, который уже владел 49% оператора цифрового эфирного телевидения. Также The Royal Group of Companies приобрела у GS Group инфраструктуру и оборудование One TV.
"One TV - первый зарубежный вещательный проект GS Group, это важный и успешный опыт для холдинга. Мы завершили инвестиционный цикл, в результате сформировав необходимые компетенции в сфере управления вещательными проектами, - отметил директор по внешним связям департамента зарубежных вещательных проектов GS Group Сергей Долгопольский. - Вещательное оборудование и инфраструктура, созданная GS Group, приобретена камбоджийским партнером для обеспечения дальнейшего бесперебойного функционирования оператора. GS Group продолжает поддержку собственных решений, составляющих технологическую основу One TV". Сколько было инвестировано GS Group в проект One TV начиная с момента его запуска в 2012 г., он не уточнил.
По его словам, средства, полученные GS Group в ходе сделки, будут направлены на реализацию приоритетных для холдинга проектов на других рынках. "В том числе интерес для холдинга представляют рынки платного ТВ в странах, где наиболее очевидна потребность зрителей в качественном вещании по доступной цене, например, в Бангладеш, Пакистане и ряде других государств", - уточнил Сергей Долгопольский.
Сумму сделки, а также какова абонентская база One TV, в холдинге не раскрывают. По словам аналитика группы компаний "Финам" Леонида Делицына, в момент начала проекта цифровизации ТВ Международный союз электросвязи оценивал количество домохозяйств с домашним телевизором в Камбодже в 2,4 млн.
"Судя по другим озвученным планам, GS Group могла охватить до 10% этого рынка, а значит, число ее абонентов может достигать 250 тыс. С учетом озвученных ранее границ ARPU от $4 до $10 в месяц и типичных для индустрии мультипликаторов, итоговая оценка сделки может находиться в широком диапазоне от $10 млн до $40 млн", - отметил в беседе с ComNews Леонид Делицын.
В целом, как сказал Леонид Делицын, ранее GS Group уже озвучивала довольно масштабные планы работы на рынке Юго-Восточной Азии. Камбоджа - далеко не самая крупная страна в регионе, как заметил аналитик, ее население составляет менее 16 млн человек. В то время как в Бангладеш оно вдвое выше, добавил он, а в Пакистане составляет почти 200 млн человек. "По-видимому, проект в Камбодже можно считать пилотным и компании выгодно зафиксировать здесь историю успеха, чтобы сконцентрироваться на работе на более крупных рынках", - резюмировал Леонид Делицын.
Еще в 2014 г. в интервью ComNews Сергей Долгопольский заявлял, что во временной период по 2020 г. холдинг рассматривает возможность запуска проектов в различных регионах: Юго-Восточной Азии, Африке, Латинской Америке. "Например, среди наших планов - начало работы в Индонезии, Мьянме, Камеруне, Кот-д'Ивуаре, Бразилии и ряде других стран. В каждом случае предполагаемые сроки запуска индивидуальны. Кроме того, в рамках стратегии развития до 2020 г. мы не исключаем возможности выхода на рынки некоторых стран СНГ, хотя это и непростой регион и работать здесь бывает зачастую сложнее, нежели с дальним зарубежьем", - рассказывал Сергей Долгопольский (см. интервью ComNews от 21 ноября 2014 г.).
За первые восемь месяцев финансового года оборот свежих фруктов из Афганистана и Пакистана через сухопутный торговый порт Торхам возрос на 46%.
Как сообщил таможенный департамент порта, общий оборот составил 245 тыс. метрических тонн по сравнению со 168 тыс. метрических тонн за аналогичный период прошлого года. Кроме того, более чем в два раза возросла стоимость импорта фруктов из Афганистана в Пакистан и на 182% возросли таможенные сборы, отмечают афганские СМИ.
В структуре экспорта афганских фруктов первое место занимает виноград (162 тыс. метрических тонн), следом за которым идут яблоки, которых в текущем году было экспортировано в четыре раза больше, чем в прошлом (32 тыс. метрических тонн) и гранаты (11 тыс. метрических тонн).
Отмечается, что экспорт свежих фруктов из Пакистана в Афганистан по аналогичному маршруту возрос на 168%: с 73 тыс. до 168 тыс. метрических тонн.
Напомним, что в настоящее время афганские бизнесмены и правительство ищут альтернативные пути экспорта сельскохозяйственной продукции из Афганистана из-за сложностей с выполнением Пакистаном торгово-транзитного соглашения на протяжении последних лет.
Задержанных в московском аэропорту "Домодедово" пакистанцев могут депортировать на родину уже в четверг вечером, сообщил официальный представитель МИД Пакистана Нафис Закария.
Как ранее сообщил телеканал Geo TV, 138 пакистанцев были задержаны службами безопасности в российском аэропорту на 22 часа, позже некоторые из них были отправлены назад в Пакистан. По данным телеканала, они являются продавцами мобильных телефонов и прибыли в Москву на конференцию. 80 из них прибыли из Карачи, еще 35 — из Лахора, остальные из Исламабада. Позднее СМИ сообщили, что 48 из них были отправлены назад в Пакистан, а 90 все еще остаются в различных аэропортах России.
"Они будут депортированы к сегодняшнему вечеру, а те, которые были депортированы ранее, находятся в транзите в Стамбуле", — приводит слова представителя МИД издание Dawn.
Как сообщил телеканал Geo TV, помощник премьер-министра Пакистана по внешнеполитическим вопросам Тарик Фатеми связался с послом Пакистана в России по поручению премьера Мухаммада Наваза Шарифа. Сообщается, что пакистанское посольство оказывает помощь задержанным.
Ранее официальный представитель МИД РФ Мария Захарова отметила, что причина задержания в московском аэропорту группы пакистанцев, по предварительным данным, — несоответствие заявленных целей визита.
Музыка партийная, слова народные
Исполняется 15 лет нынешней версии гимна России
Александр Братерский
В четверг, 24 марта, исполняется 15 лет со дня подписания президентского указа об утверждении гимна России. Вместо принятой при президенте Борисе Ельцине «Патриотической песни» Глинки, которая исполнялась без слов, был утвержден «новый старый» гимн России на знакомую каждому советскому человеку музыку композитора Александрова.
24 февраля 2001 года Россия отказалась от мелодии русского классика Михаила Глинки и вернулась к музыке советского гимна авторства Александра Александрова. Новые слова написал Сергей Михалков, «народный поэт» еще со времен СССР, автор слов к старому советскому гимну и отец режиссера Никиты Михалкова.
Принятие «нового старого» гимна было одним из первых решений тогда еще недавнего президента РФ Владимира Путина, которое вызвало явный раскол в обществе и руководстве страны. Против утверждения советского гимна с новыми словами проголосовали демократические фракции тогдашней Госдумы СПС и «Яблоко».
Первый президент России Борис Ельцин также впервые публично выступил с осуждением решения Путина. В интервью «Комсомольской правде» в 2000 году Ельцин сказал, что категорически против возвращения старого гимна. Политик напомнил, что слова гимна, написанные при Сталине, поменялись при Никите Хрущеве.
«А теперь что, будет новая текстовка? Нет, такими вещами не шутят», — говорил Ельцин.
Против принятия гимна выступил и ныне покойный знаменитый виолончелист Мстислав Ростропович. Маэстро сказал, что и он и его супруга Галина Вишневская не будут вставать во время исполнения этого гимна, который, по его мнению, остался советским несмотря на обновленные слова.
Европейская пресса, которая в то время еще только присматривалась к новому президенту России, не забывая прибавлять к его фамилии «выходец из КГБ», также воспринимала возвращение гимна негативно. Издание The Daily Telegraph называло решение «противоречивым» и рассматривало этот шаг как «попытку старой гвардии вернуться к недобрым временам».
При этом случаи переделки старого гимна под новые нужды бывали и в европейских странах. В Германии гимном Веймарской республики, а затем и нацистского Третьего рейха была «Песнь немцев» на мелодию Йозефа Гайдна и стихи Августа Генриха Гофмана фон Фаллерслебена.
Однако уже после войны первый куплет со словами «Германия превыше всего» убрали из-за ассоциации с нацизмом. Сегодня гимном объединенной Германии служит та же музыка, но только с третьим куплетом изначальной песни.
«До сих пор пою»
Сам Путин, как впоследствии объясняли его советники, остановился на известной мелодии Александрова, желая достичь компромисса. Мелодия советского гимна вместе с царским гербом и утвержденным при демократах российским триколором, по его мнению, символизирует преемственность российской истории.
«Путин совершенно правильно сделал. Эта музыка была связана с советским обществом, а так как Россия — правопреемник Советского Союза, то же произошло и в музыке», — считает эстрадный певец Михаил Чуев. По мнению народного артиста России, мелодия Глинки «звучала блекло».
Музыкальный продюсер Леонид Дзюник, который особых симпатий к советской власти не испытывает, согласен с Чуевым. «Я ведь родился и вырос с этим гимном, я до сих пор пою: «Партия Ленина, сила народная, нас к торжеству коммунизма ведет!» — рассказал Дзюник. — Все-таки Россия приняла на себя наследие СССР, а значит, и гимн тот же, только текст другой. У нас красивый гимн!»
С тем, что мелодия Александрова действительно мощная «и ее невозможно ни с чем спутать», согласен даже критик политики президента Путина, музыкант Алексей Кортнев. Рассуждая о музыке, он даже делает движение рукой, как бы вступая в такт вместе с мелодией Александрова.
Согласно опросу Фонда общественного мнения, сделанному через год после принятия нового гимна, старый гимн на музыку Глинки нравился только 32% респондентов. 73% опрошенных признались, что, хотя и знают новую мелодию, не знают слов главной песни государства.
Сегодня картина изменилась. Согласно прошлогоднему опросу Левада-центра, 43% россиян сказали, что знают слова гимна. В 2005 году таковых было 28%. Лучше всех новые слова помнили именно молодые респонденты, что легко объяснимо: у них в голове нет намертво вбитых строк про «Союз нерушимый».
Политолог Константин Калачев признался «Газете.Ru», что новых слов гимна так и не выучил. «Я помню старые слова. Новых не помню. Просто ностальгическая вещь про времена яркого солнца, зеленой травы и бескорыстных девушек», — рассказал он.
На все лады
Пытаясь избавить мелодию Александрова от советского налета, российские власти поручали исполнение гимна современным классическим и эстрадным певцам. Одним из самых проникновенных признано исполнение гимна оперной примой Еленой Образцовой.
В свою очередь глава Министерства обороны РФ Сергей Шойгу в 2013 году призвал звезд отечественной эстрады исполнить «молодежную версию» гимна России. В записи приняли участие певицы Валерия, Алсу и Стас Михайлов.
Однако не все признали эту версию удачной. В недавнем интервью Владимиру Познеру певец Григорий Лепс с возмущением рассказывал, что поначалу хотел отказаться петь гимн в День России — из-за качества присланной фонограммы. «Это было безобразно. Гимн страны в таком виде выпускать нельзя было — это катастрофа», — возмущался Лепс.
Несмотря на мировую известность мелодии Александрова, проблемы с исполнением государственного гимна случаются и за границей. Во время прошлогоднего визита в Египет президента Владимира Путина, например, членов российской делегации и гостей шокировало исполнение гимна Египетским военным оркестром. Музыканты попросту не попадали в ноты, создавая ужасное впечатление. Путин, впрочем, тактично промолчал.
Тем не менее вне зависимости от отношения к российскому гимну он остается одной из самых известных мелодий, с которой Россию ассоциируют в мире. Например, радиостанция WJR-AM в Детройте использует мелодию гимна как заставку для включения своего корреспондента из Москвы. «Слушатели сразу понимают, что это Россия», — говорит один из продюсеров.
Один из интернет-опросов поставил российский гимн на третье место после гимнов Пакистана и Индии в десятке лучших по мелодике. Американский гимн «Звездно-полосатый флаг» — на четвертом месте.
Правительство Пакистана разрешило коммерциализацию генно-модифицированной кукурузы без проведения полевых испытаний. Сообщает агн. Зерно Он-Лайн со ссылкой на The Express Tribune.
Вместо полевых испытаний с привлечением фермеров, ГМО будут тестироваться в закрытых помещениях государственных учреждений и университетов.
Комментируя данное решение, экс-глава Агентства по охране окружающей среды Пакистана Asif Shuja заявил, что оно было принято в спешке без соблюдения должной процедуры и надлежащей оценки риска, и будет иметь далеко идущие последствия в будущем.
Пакистан готовится к визиту Роухани
В ближайшую пятницу президент Ирана Хасан Роухани совершит официальный визит в Пакистан. Целью посещения заявлено расширение ирано-пакистанских отношений в политической и экономической сфере.
Во главе высокопоставленной делегации Роухани прибудет в Исламабад по приглашению его пакистанским коллеги Мамнуна Хусейна и премьер-министр Наваза Шарифа. Об этом сообщает заместитель начальника по связи и информации администрации президента Ирана Парвиз Эсмаили.
По информации Iran.ru, двухдневный визит президента Исламской республики Иран в Пакистан будет проходить в ответ на посещение Навазом Шарифом Тегерана в прошлом году. Пакистан пригласил иранского президента в Исламабад прежде всего в целях обсуждения увеличения торгового сотрудничества между двумя странами.
Накануне визита Роухани пакистанский министр торговли Хурам Дастгир Хан дал распоряжение чиновникам разработать всеобъемлющую стратегию увеличения торгового сотрудничества с ИРИ, включая подготовку предложений, которые могут быть озвучены на переговорах с Роухани.
США решили задушить Кубу в объятиях
Александр Домрин
к визиту Барака Обамы
Наверное, одно из самых важных решений Обамы за все восемь лет его президентства - нормализовать отношения с Кубой. После падения режима Батисты Вашингтон долгие годы пытался произвести смену кубинского режима, как это называлось regime change. Но все акции, включая многолетнюю блокаду Острова Свободы фактически провалились. И США решили задушить Кубу в объятиях. Не смогли нанести поражения своему оппоненту, социалистической Кубе, значит, попытаемся разложить изнутри.
Это и попытка перехватить инициативу у Российской Федерации как преемника СССР, в том, что касается влияния на Остров Свободы. В девяностые внешняя политика РФ была предательской и антинациональной. Неслучайно, что тогдашний министр иностранных дел Андрей Козырев сейчас живёт в Майами. Он при поддержке Ельцина навязал России так называемую политику равноудалённости. Что это означало – например, у нас были добрососедские отношения с Индией, а вот мы сейчас удалимся от Индии в сторону Пакистана. Но получилось, что и с Пакистаном отношения не выстроили, и от Индии удалились. «Равноудалились» от наших союзников в разных уголках мира. В том числе, и от Кубы. Конечно, кубинцы прекрасно помнят, что Россия самоустранилась. И обида на Россию очевидна. Хоть, конечно, нынешняя внешняя политика коренным образом отличается от козыревщины. Кубинцы выжили сами, несмотря на то, что Россия, например, перестала закупать тростниковый сахар. И сейчас, если Америка придёт с инвестициями, то со стороны кубинских властей будет логично их принять.
Визит Барака Обамы связан как с попыткой нормализации отношений между США и Кубой, так и с президентской кампанией в Штатах. Из двух перспективных кандидатов от Республиканской партии на праймериз, двое имели кубинское происхождение. Во-первых, это Марко Рубио, у которого родители с Кубы. Более того, он был избранником республиканского истеблишмента. Правда, совсем недавно Рубио в ходе праймериз в собственном штате Флорида потерпел поражение и был вынужден снять свою кандидатуру, но в начале праймериз он был одним из лидеров гонки. У другого кандидата от республиканцев Теда Круза отец - кубинец. И попытка Обамы установить более тёплые отношения с Кубой связана с набирающей обороты избирательной кампанией. Мол, смотрите, именно демократы нормализуют отношения с Кубой, а не республиканцы, пусть их кандидаты имеют кубинские корни.
Рауль Кастро, конечно, нарушил дипломатический протокол, когда не приехал в аэропорт встретить Обаму. Но это был холодный душ в большей степени для американской публики, которая тут же, например, в лице Дональда Трампа высказал своё недоумение. С другой стороны прекрасно можно понять кубинцев – сначала извинитесь. После десятилетий бойкота, саботажа, многочисленных попыток физического устранения Фиделя, хотя бы сначала извинились, прежде чем прилетать. Но американцы никогда не извиняются. Соответственно, был приём, которого заслуживали. Этот холодный душ, поставил на место Барака, который, может быть, ожидал, что приедет триумфатором. Визит только начался, но пока никакого триумфа я не вижу.
Я думаю, что можно провести некоторую параллель между нынешней Кубой и позднеперестроечным СССР, когда мы широкими глазами смотрели на западников, которые приезжали, когда у нас всё было очень дёшево, и те же американцы даже со скромными финансовыми возможностями представали в виде миллионеров. Вот американцы, не сумев задавать Кубу, сейчас сделают всё, что от них зависит, чтобы разложить страну изнутри. Не случайно первый бизнес, который американцы собираются на Кубу привозить – туризм, строительство отелей. И раньше, конечно, американцы приезжали на Кубу, но не напрямую - через Коста-Рику, Мексику. Если нормализация будет происходить, то на остров станет приезжать кубинская эмиграция, обосновавшаяся во Флориде, поедет восстанавливать родственные связи. А молодые жители Кубы захотят посмотреть настоящую Америку. В общем, понятно, какое идеологическое воздействие богатая Америка может оказать на бедную Кубу.
Но всё-таки я очень надеюсь на то, что попытка США задушить Остров Свободы в своих объятиях - не пройдёт.
Еда пошла по миру
Дешевый рубль позволил России нарастить экспорт продовольствия
Инна Деготькова
Объем экспорта российских продуктов питания за прошлый год существенно вырос. По некоторым товарным позициям рост составил фантастические 3400%, подсчитали в Центре международной торговли (ЦМТ) на основе данных Федеральной таможенной службы. Эксперты связывают это с резким удешевлением рубля, благодаря которому покупать российскую еду стало выгодно многим странам с более крепкими валютами.
Примечательно, что общий объем экспорта из России в прошлом году снизился в сравнении с 2014 годом на 31% – до 343,4 млрд. долларов из-за падения цен на нефть, поставки которой наша страна сократила на 40,1% – до 173,3 млрд. долларов.
Зато спрос на отечественные продукты питания резко возрос. Впрочем, несмотря на то, что экспорт продуктов из России вырос в разы, доходы от их продаж огромными не назовешь. Объемы поставок хоть и увеличились, но оказались невысокими даже при снижении экспортных цен из-за подешевевшего рубля.
По отдельным товарным позициям ситуация складывается довольно странная, если не сказать парадоксальная. Сильнее всего – на 82% – выросли поставки агломерированной пробки (используемой для производства пробок для вина), которую в России не производят. То есть речь идет о реэкспорте из других стран. Впрочем, объем таких «перепродаж» невелик, всего 1,1 млн. долларов.
На 63,4% – до 402,5 млн. долларов увеличились поставки овощей, корнеплодов и клубнеплодов. В частности, в 2015 году резко выросла популярность российского картофеля – экспорт увеличился на 124,6%, до 17,3 млн. долларов, следует из данных ЦМТ. Причина тому – рекордно высокий урожай картофеля в прошлом году. В результате розничная цена внутри страны на крахмалистый овощ снизилась, а его импорт стал привлекателен для зарубежных покупателей из-за девальвации рубля. К слову, больше всего российского картофеля в прошлом году приобрела Украина, а в этом году ее конкурентами по импорту станут Азербайджан, страны Средней Азии и Египет, которые уже проявили интерес к этому клубнеплоду. Также возрос экспорт огурцов, корнишонов, капусты, моркови, репы и свеклы.
Заметно вырос вывоз бобовых культур – гороха, нута, чечевицы (на 53%, до 322,4 млн. долларов). Основные импортеры бобовых – Турция, Индия и Пакистан.
Кроме того, в 2015 году заметно вырос экспорт мяса и мясных субпродуктов – на 11,7 % до 117 млн. долларов. Наибольший вклад в этот рост внесли производители мяса домашней птицы и свинины. В ближайшие годы российские компании планируют экспортировать мясо птицы в Египет, Иран, Ирак, в настоящее время идут переговоры с Китаем, уже получено в начале 2016 года разрешение на продажу курицы в ОАЭ.
Гендиректор Института аграрного маркетинга Елена Тюрина считает, что сложившаяся конъюнктура позволяет российским производителям захватить внушительную долю рынка и окончательно закрепить свои позиции по экспорту зерна и мяса. «Россия уже имеет постоянные экспортные договоры со многими странами и налаживает связи с новыми партнерами. Даже в случае укрепления рубля сейчас мы получаем возможность вытеснить других поставщиков с интересующих нас рынков сбыта, в том числе стран СНГ, Северной Африки, Китая, и увеличить объемы экспорта», – пояснила эксперт в беседе с «НИ».
![Главное](/images/star.png)
Кайрат Келимбетов: "Мы считаем себя "входными воротами" в Евразийский экономический союз"
Беседовала Виктория Панфилова, обозреватель "Независимой газеты"
В Казахстане 20 марта прошли досрочные парламентские выборы, в которых приняли участие шесть из семи зарегистрированных партий. Уверенную победу одержала партия президента Назарбаева "Нур Отан" получившая 82,15% голосов избирателей. В парламент прошли еще две партии – "Ак жол", набрав 7,18% голосов и Коммунистическая народная партия (КНПК) – 7,14%. Таким образом, основная задача власти – сохранение стабильности в стране – выполнена. Обновленный состав законодательного собрания будет отражать внутриэлитный расклад и способствовать решению задач модернизации экономической и политической системы Казахстана. Управляющий Международного финансового центра "Астана" экс-вице-премьер правительства Казахстана Кайрат Келимбетов рассказал "Вестнику Кавказа", как будет жить страна дальше.
– В мире идут процессы геоэкономического переформатирования рынков, цен. Какие реформы собирается проводить Казахстан, чтобы соответствовать вызовам времени?
– Надо быть максимально готовыми и устойчивыми к этим вызовам. То, с чем президент Казахстана победил на выборах в прошлом году, с чем победила партия "Нур Отан" сегодня, демонстрирует - как подготовиться к тем структурным реформам, о которых во всем мире много говорят, но мало что делают. У Казахстана есть очень четкие программы "100 шагов", "Пять институциональных реформ". В числе других я занимаюсь, например, созданием Международного финансового центра "Астана". Недавно парламент Казахстана принял новый конституционный закон о международном финансовом центре, где впервые на постсоветском пространстве будет внедрено английское право. Будет создан независимый суд, где будут работать иностранцы. Будет создан регулятор, будет создана новая биржа. Все на английском языке. Это прообраз той новой государственной службы, которая будет лучше подготовленная к тем вызовам, которые уже не за горами. Это прообраз новой программы диверсификации экономики Казахстана.
- Она будет способствовать привлечению инвестиций?
- Мы надеемся, что станем региональным бизнес-хабом для Центральной Азии в расширенном смысле. То есть не только для стран, традиционно входящих в Среднюю Азию, но и для какой-то части России, Китая, Ирана. Речь идет о довольно большом географическом пространстве.
– Вы не будете конкурировать с Москвой, Минском, Баку?
– Есть такие большие центры как Лондон, Гонконг, Нью-Йорк, которые по-своему уже поделили мир финансовых услуг. Но это не означает отмену региональных финансовых центров. Тот же Дубай, Москва, Варшава или Астана - сообщество меньших по размеру, но не менее нужных финансовых хабов, которые поднимут уровень финансового сервиса для нашего бизнеса. Это самое главное. Нам нужно привлекать внутренние инвестиции, которые иногда утекают в другие страны, а также привлекать инвестиции из-за рубежа. Мы в этом смысле рассматриваем себя "входными воротами" в Евразийский экономический союз. Тем более, несмотря на все санкции, рынок России остается очень многообещающим. Впереди огромные инвестиции, огромная экономика, в которую все хотят зайти.
– Но санкционный режим может продлиться еще какое-то время.
– Да, но Казахстан - хорошая "база". Мы пытаемся создать преимущества, которые будут нравиться не только инвесторам, но и нашим коллегам по ЕАЭС.
– Министр иностранных дел Казахстана Ерлан Идрисов на днях сказал, что республика была вынуждена искать обходные пути для движения товаров в обход России из-за санкций против Турции.
– Наши лидеры (России и Казахстана – "ВК") договорились, что мы будем интегрировать два пространства – ЕАЭС и инициативу Китая "Экономический пояс Шелкового пути". Если вы посмотрите, какой масштаб экономики у этого пространства, и сколько людей проживает в этом пространстве, то увидите, что это многообещающий проект. И российский рынок огромный, и китайский рынок огромен. Китай сейчас ищет выход не только в направлении океана, но и в Центральную Азию. И Казахстан диверсифицирует свои маршруты. Традиционные наши маршруты на 80% проходят через Россию. Мы развиваем каспийское направление. Открылось иранское направление, после отмены санкций в отношении Тегерана. Если нормализуется ситуация в Пакистане, Афганистане, появятся новые интересные направления. Все эти маршруты свяжут мир в рамках экономических и бизнес коммуникаций, без геополитических трений. Поэтому то, что мы планируем, это большая работа в рамках коллективного сознания. ЕАЭС будет интегрироваться в европейском направлении, в азиатском направлении. Это большая интересная работа. И то, что успешно прошли выборы в парламент и получен новый мандат народного доверия к тем реформам, которые объявлены, это хороший знак.
О переговорах заместителя руководителя Россельхознадзора Евгения Непоклонова с послом Евросоюза Вигаудасом Ушацкасом.
В переговорах приняли участие представители МИД и Минсельхоза России, ответственные сотрудники Россельхознадзора.
Открывая переговоры, Евгений Непоклонов отметил приверженность Россельхознадзора развитию международных отношений в области сотрудничества по обеспечению биологической и пищевой безопасности. В свою очередь, Вигаудас Ушацкас отметил высокую заинтересованность Евросоюза в возобновлении поставок в Россию аграрной продукции, в частности, свинины, пищевого картофеля и польских яблок.
Касаясь вопроса о возможности возобновления поставок свинины из стран Евросоюза, Евгений Непоклонов пояснил, что это возможно лишь в том случае, если ветеринарный сертификат будет выдаваться национальной ветеринарной службой страны-экспортера, входящей в Евросоюз, с указанием того, что такая страна свободна от африканской чумы свиней в течение последних трех лет. Такая практика существует при экспорте продукции свиноводства из Финляндии в Гонконг и Китай, из Италии в Китай и Новую Зеландию, из Австрии в Корею, из Бельгии в Корею и Китай, и т.п. В то же время, Еврокомиссия не разрешает странам, заинтересованным в поставке свинины на российский рынок, оформлять подобные двусторонние ветеринарные сертификаты.
По мнению Вигаудаса Ушацкаса, при поставках свинины речь должна идти о всей территории Евросоюза, а не об отдельных его странах, с проведением по этому признаку и регионализации. Евгений Непоклонов отметил неприемлемость этого принципа в связи с тем, что африканская чума свиней распространяется по территории Евросоюза со скоростью 100 км в год при отсутствии действенной системы прослеживания продукции, и абстрактные гарантии в отношении всей территории союза более чем сомнительны. Гарантии в форме ветеринарного сертификата, напомнил Евгений Непоклонов, даются от имени главы ветеринарной службы конкретной страны, а не Еврокомиссии. На предложение Вигаудаса Ушацкаса об организации встречи на техническом уровне, Евгений Непоклонов отметил, что такие встречи проходят не реже, чем один раз в один-два месяца. Евгений Непоклонов также с сожалением заметил, что несмотря на многочисленные запросы Россельхознадзора в связи с борьбой с контрабандой пищевой продукции с территории Евросоюза, Еврокомиссия ни разу не представила запрашиваемой информации.
Говоря о возобновлении поставок семенного и пищевого картофеля из стран Евросоюза в Россию, Вигаудас Ушацкас высказал мнение, что ограничительные меры, предпринятые Россельхознадзором, чрезмерны и беспрецедентны. Евгений Непоклонов заметил, что подобные меры вводились неоднократно в отношении таких стран, как Египет, Пакистан и Бангладеш, и что к подобным мерам неоднократно прибегает и сам Евросоюз. При этом он отметил, что риски одинаковы и для семенного, и для товарного картофеля. В настоящее время, напомнил Евгений Непоклонов, семенной картофель из стран Евросоюза поставляется после соответствующей проверки мест выращивания специалистами Россельхознадзора.
Говоря о возможности возобновления поставок рыбной продукции из стран Балтии, Евгений Непоклонов заметил, что многое будет зависеть от результатов инспекции литовских и латвийских рыбоперерабатывающих предприятий специалистами Россельхознадзора в начале апреля текущего года. В ответ на вопрос о возможности возобновления поставок яблок из Польши, Евгений Непоклонов отметил, что этот вид продукции находится под ограничением в связи с ответными особыми экономическими мерами, введенными Россией в ответ на антироссийские санкции ряда западных стран.
Уверенный подъем китайской дипломатии
МИД КНР - штаб китайской дипломатии, невзирая на различия в часовых поясах, тысячами нитей и каналов в режиме реального времени связан практически со всеми странами мира. Накал дипломатических мероприятий был особенно заметен в 2015 году. В докладе о работе правительства на проходящей в Пекине 4-й сессии ВСНП 12-го созыва премьер Госсовета КНР Ли Кэцян подчеркнул, что «дипломатическая деятельность Китая в 2015 году была особо плодотворной». Китайские дипломаты креативно вырабатывали новые направления дипломатии своей страны, четко обеспечивали зарубежные визиты китайских руководителей на самом высоком уровне, приемы высоких гостей из множества стран мира в Китае, проведение международных мероприятий в КНР и участие китайских лидеров в важнейших международных событиях за рубежом.
Не умаляя роль и заслуги многих важных китайских официальных лиц в продвижении китайской дипломатии в мире, наблюдатели, эксперты, СМИ сходятся в едином мнении, что «главным дипломатом КНР в 2015 году» был Председатель Си Цзиньпин. Его дипломатическая активность как главы государства достойна занесения в Книгу рекордов Гиннесса.
Международная активность Председателя Си в 2015 году началась с визита в Пакистан, где в апреле он провел переговоры с премьер-министром Навазом Шарифом, а затем оттуда сразу отправился в Индонезию для участия в саммите стран Азии и Африки.
В мае Председатель Си Цзиньпин посетил сразу три страны бывшего постсоветского пространства. Первой остановкой стала Астана, из Казахстана он отправился в Москву на встречу с Президентом РФ В.Путиным и для участия в торжествах по случаю 70-летия Победы над фашизмом. После посетил столицу Беларуси – Минск, где вел переговоры с Президентом А.Лукашенко.
Уже в июле Си Цзиньпин вновь прибыл в Россию, в город Уфу, где проходили сразу два важнейших международных мероприятия –7-й саммит руководителей стран БРИКС и 15-е заседание Совета глав государств ШОС.
После короткой передышки Председатель Си уже в сентябре отправился в длительное зарубежное турне по США, где китайского лидера ждал президент Б.Обама, и где проходила важная для всего мирового сообщества 70-я юбилейная сессия ГА ООН.
В октябре китайский лидер летит уже в Великобританию, где у него проходят встречи не только с премьером Д. Кэмероном. Его на высшем по английским монархическим традициям уровне принимает сама королева ЕлизаветаII. Результат – невиданные по объемам взаимовыгодные контракты и договоренности в сфере двусторонних торгово-экономических связей.
В целях развития дипломатии с сопредельными странами в ноябре Си Цзиньпин посетил Вьетнам и Сингапур.
В Сингапуре состоялась первая за 66 лет встреча лидеров Китая и Тайваня.
В ноябре же китайский лидер успевает из Турции, где принимал участие в 10-м саммите стран «Большой двадцатки», перелететь на другой край света в Манилу (Филиппины) для участия в саммите лидеров АТЭС. А через 10 дней он уже опять в Европе, в Париже на международной конференции по климату, где Китай сыграл выдающуюся роль в достижении консенсуса по выбросам в атмосферу.
Кроме этого в рамках Форума Китай – СЕЛАК Си Цзиньпин в Пекине встречался с лидерами латиноамериканских и карибских государств, прошла серия встреч с руководителями стран по сотрудничеству в Восточной Азии, в ходе ГА ООН в Нью-Йорке китайский лидер провел целую серию двусторонних саммитов и т.д.
Завершился бурный 2015 год председательством Си Цзиньпина на саммите Форума китайско-африканского сотрудничества в Йоханнесбурге, после чего он еще совершил государственные визиты в Зимбабве и ЮАР.
Даже простое перечисление стран, регионов и континентов, которые посетил в 2015 году Председатель КНР Си Цзиньпин говорит о том, что Китай проводит многовекторную дипломатию, включающую продвижение отношений с крупными и развитыми державами; укрепление обменов с развивающимися странами; тесные связи с сопредельными государствами и обмены со странами других континентов; а также региональное сотрудничество и усилия на многосторонних платформах. Особенно в рамках перспективной стратегии «один пояс, один путь».
Впереди ответственная дипломатическая работа на 2016 год. В докладе об исполнении центрального и местных бюджетов за 2015 год и проекте центрального и местных бюджетов на 2016 год на проходящей в Пекине сессии ВСНП прозвучало предложение увеличить расходы на дипломатическую деятельность в 2016 году на 8,6%. Думается, это оправданные расходы, которые принесут Китаю огромные дивиденды.
Дмитрий Владимиров
Большой противолодочный корабль (БПК) «Вице-адмирал Кулаков» Северного флота (СФ) завершил выполнение задач в составе оперативного соединения Военно-Морского Флота (ВМФ) России в Средиземном море.
Сегодня совместно с судами обеспечения СФ – спасательным буксиром «СБ-406» и танкером «Дубна» – БПК через Гибралтарский пролив вышел в Атлантический океан.
Далее отряд кораблей и судов обеспечения, возглавляемый БПК «Вице-адмирал Кулаков», направится в северо-восточную часть Атлантики. По маршруту перехода с экипажем корабля планируется провести ряд учений по обороне кораблей и судов на переходе морем, спасению моряков, терпящих бедствие, а также продолжится выполнение полётов корабельными вертолетами Ка-27.
В Средиземное море БПК «Вице-адмирал Кулаков» вошел 4 ноября 2015 г. За 4,5 месяца моряки-североморцы посетили порты Лимасол (Кипр), Карачи (Пакистан) и Салала (Оман).
Российский корабль принял участие в международном антинаркотическом учении «Аравийский муссон-2015», проходившем в северной части Индийского океана. Североморцы также занимались обеспечением безопасности гражданского мореплавания в районе Аденского залива и Красного моря.
Дальний поход БПК «Вице-адмирал Кулаков» продолжается с 23 октября под флагом командира бригады противолодочных кораблей СФ капитана 1 ранга Александра Машинецкого. За это время российский корабль прошел более 22 тыс. морских миль.
Пресс-служба Северного флота (г. Североморск)
Иранский дипломат назвал дату визита Роухани в Пакистан
Посол Исламской республики Иран в Исламабаде Мехди Хонардуст объявил, что официальный визит президента ИРИ Хасана Роухани в Пакистан вероятнее всего состоится 25 марта.
«Наиболее вероятно, что президент Роухани прибудет в Пакистан 25 и 26 марта, однако точная дата еще не была определена чиновниками», - сообщил Хонардуст в ходе недавней пресс-конференции.
Согласно заявлению Хонардуста, во время визита главы иранского правительства в Исламабад должно состоятся подписания нескольких контрактов в области экономики и энергетики.
По информации Iran.ru, в ходе визита в Исламабад Хасана Роухани будет сопровождать представительная политическая и экономическая делегация, а также большая команда представителей деловых кругов ИРИ.
Расширение Шанхайской организации сотрудничества и внешнеполитические инициативы Китая, прежде всего, Экономический пояс Нового шелкового пути, открывают новые возможности для развития Афганистана, заявил директор Института мировой экономики и политики при Фонде первого президента Республики Казахстан Султан Акимбеков.
На презентации собственной книги "История Афганистана" в Институте Востоковедения РАН Акимбеков отметил, что, как правило, когда говорят о становлении современного Афганистана, особое внимание уделяется геополитическому противостоянию Российской и Британской империй в борьбе за влияние на эту страну. Но не менее важным в этом процессе, по его словам, является ослабление в 18 веке азиатских государств в результате проникновения европейского влияния и прекращения функционирования Великого шелкового пути.
"Торговля между Азией и Европой перешла на море. В результате ослабла централизованная государственность в Средней Азии и Иране", — заявил он.
После распада СССР "великие державы оставили Афганистан", отметил эксперт. США, по его словам, потеряли интерес к этой стране. Но это продолжалось недолго — "уже в начале 1990 годов оформились геополитические противоречия в регионе, которые напрямую затрагивали Афганистан". Это было связано с поддерживаемой США и Пакистаном идей новых транспортных путей в Центральную Азию в обход России и Ирана. Против этого выступали и Москва, и Тегеран, но также и Пекин, напомнил эксперт.
"Это сформировало в регионе систему геополитических противоречий, которые оказывали влияние на ситуацию в Афганистане вплоть до 2001 года", — заявил Акимбеков.
"В настоящий момент вокруг Афганистана происходят значительные изменения. Я бы отметил активизацию Китая, который не только выдвинул свою инициативу Экономический пояс Шелкового пути, но и активно инвестирует в строительство дорог и инфраструктуры во всем регионе, включая Афганистан", — продолжил он.
Кроме того, важным фактором станет вступление Пакистана и Индии в ШОС, в результате чего "страны этой организации будут окружать Афганистан почти со всех сторон". А после вступления Ирана Афганистан окажется полностью внутри ШОС.
"Тогда именно ШОС и будет заинтересован в стабильном Афганистане. Восстановление Шелкового пути — это шанс для Афганистана", — заключил Акимбеков.
Китайские атомные гиганты создали СП для продвижения проекта АЭС Hualong One за границей
Блоки этого проекта уже строятся в Пакистане. На очереди Аргентина и Великобритания.
Официальная церемония начала работы совместного предприятия, созданного в Китае для продвижения технологии Hualong One (Дракон 1) за рубежом, прошла 17 марта 2016 года, сообщает World Nuclear News.
Компания под названием Hualong International Nuclear Power Technology создана двумя ведущими китайскими атомными корпорациями China National Nuclear Corporation (CNNC) и China General Nuclear Power Group (CGN) в равных долях.
В 2012 году руководство в Пекине указало CNNC и CGN«рационализировать» свои программы реакторов. Это означало, что реакторы ACP1000 от CNNC и ACPR1000 от CGN, имеющие в своей основе одни французские корни, будут объединены в стандартизированный дизайн реактора - HualongOne. Это трехпетлевой водо-водяной реактор третьего поколения мощностью 1150 МВт и заявленным сроком службы 60 лет.
Реактор Hualong One будет существовать в двух незначительно отличающихся друг от друга модификациях, поскольку каждая компания имеет свою производственную цепочку. Проект предназначен для широкого применения в Китае, а также для экспорта в другие страны. Проект Hualong One будет позиционироваться за рубежом как флагманский продукт атомной индустрии Китая.
Первые два блока с Hualong One от CNNC будут построены на АЭС "Fuqing" (блоки №5 и №6), первые два блока с Hualong One от CGN будут построены на АЭС "Fangchenggang" (блоки №3 и №4).
До сих пор официально числящиеся как ACP1000 два блока АЭС Карачи в Пакистане, вероятно, будут первыми экспортными Hualong One.
В рамках стратегического инвестиционного соглашения, подписанного в октябре прошлого года, Китай частично профинансирует строительство АЭС "Hinkley Point C" и "Sizewell C" в Великобритании на основе французского реактора EPR. При этом договоренности предполагают, что французские партнеры помогут получить одобрение проекта Hualong One у британских регуляторов для его строительства на АЭС Bradwell.
Кроме того, Китай получил согласие на строительство Hualong One в качестве пятого блока АЭС в Аргентине.
Напомним, что президент CNNC в начале месяца объявил о намерении компании к 2030 году построить 30 атомных энергоблоков за границей.
Экспорт продуктов из России вырос до 3400% из-за девальвации рубля
Российский экспорт в целом сократился в 2015 году более чем на треть в долларовом выражении. Но поставки отдельных товаров, например бобовых или мяса, резко увеличились
Горох и пробка
Общий экспорт России в прошлом году уменьшился в сравнении с 2014-м на 31%, до $343,4 млрд, подсчитал Центр международной торговли Москвы (ЦМТ) на основе данных ФТС. Главная причина — из-за снижения цены на нефть ее поставки сократились на 40,1%, до $174,3 млрд.
Продажи некоторых товаров, наоборот, резко выросли (см. график). Например, было продано на 82% больше пробки и изделий из нее, хотя объем поставок невелик — всего $1,16 млн.
В основном продается агломерированная пробка, используемая для производства пробок для вина. Президент Национального союза экспортеров продовольствия Дмитрий Булатов говорит, что росту этой группы может быть только одно объяснение — реэкспорт из других стран, поскольку в России пробку не выращивают. Объем экспорта увеличился в основном за счет поставок на Украину, следует из данных ЦМТ.
На втором месте — овощи, корнеплоды и клубнеплоды. Объем продаж этой категории увеличился на 63,4%, до $402,5 млн. Быстрее всего (на 53%, до $322,4 млн) выросли бобовые.
Вице-президент Российского зернового союза Александр Корбут отмечает, что бобовые — одна из самых популярных российских экспортных культур. Из-за девальвации рубля вывозить ее стало еще выгоднее, и «производители увеличили производство», отмечает он.
Основные экспортируемые бобовые культуры — это горох, нут, чечевица, причем на горох приходится более 70% экспорта бобовых, уточняет Корбут. Основные страны, покупающие бобовые в России, — это Турция, Индия и Пакистан. Кроме того, в группе масличных и зерновых культур самый большой рост показали соевые бобы — экспорт по ним увеличился на 401%, до $119,1 млн.
Как ранее сообщал РБК, соя в последние годы стала одним из самых популярных инвестиционных направлений у российских агрохолдингов. С 2010 по 2014 год производство сои выросло в шесть раз, по данным Минсельхоза.
Например, в конце 2014-го компания «Русагро» Вадима Мошковича купила в Приморье 26,5 тыс. га земли под выращивание сои и кукурузы, а также 13,75% масложиркомбината «Приморская соя» в Уссурийске. Гендиректор «Русагро» Максим Басов, комментируя «Ведомостям» покупку, назвал ситуацию «революцией в растениеводстве»: «На юге она происходит уже несколько лет, теперь добралась и до Центральной России. В «Русагро» больше посеяли сои, чем сахарной свеклы. Скажи нам об этом несколько лет назад, мы бы не поверили».
В сентябре 2015-го «Юг Руси» Сергея Кислова объявил об инвестировании 12 млрд руб. в строительство на Дальнем Востоке комплекса по глубокой переработке сои и семян масличных культур.
Картофель и огурцы
Из данных ЦМТ также следует, что в 2015 году резко выросла популярность российского картофеля — экспорт увеличился на 124,6%, до $17,3 млн. Представитель Союза картофелеводов России Татьяна Губина подтверждает тенденцию.
Основную причину она видит в том, что в прошлом году был собран рекордно высокий урожай картофеля. По данным Минсельхоза, сбор картофеля в 2015-м составил 33,6 млн т — на 15,9% больше среднего уровня за последние пять лет. В результате средняя розничная цена на картофель внутри страны снизилась, по данным Росстата, на 25,3%, до 19,91 руб. за 1 кг, в 2015-м.
Но из-за девальвации рубля цена на российский картофель стала очень привлекательной для зарубежных покупателей, говорит Губина. «В прошлом году самым популярным направлением экспорта была Украина, в этом году заметной доли она не займет: интерес к российскому картофелю уже проявили Азербайджан, страны Средней Азии и Египет», — отмечает Губина.
Также был отмечен резкий рост экспорта овощей: поставки категории, включающей морковь, репу и свеклу, вырос на 3418%, до $2,6 млн, экспорт огурцов и корнишонов — на 2302,6%, до $1,7 млн, разных видов капусты — на 2446,8%, до $2,4 млн. В основном такой рост обусловлен низкой базой 2014 года, считает гендиректор FruitNews Ирина Козий.
Однако, например, рост по огурцам действительно имел место, добавляет она: российское производство огурцов в теплицах заметно увеличилось, и поставщики направляют избыток на экспорт.
По данным Росстата, средняя розничная цена 1 кг огурцов в 2015-м увеличилась на 26,8%, до 159 руб.
По данным отчета Национального союза производителей овощей, в 2015 году в России было собрано 682 тыс. т (плюс 6,6% к 2014-му) овощей в закрытом грунте. Огурец является самой популярной культурой, обеспечивая 73% этого объема.
Закрытие импорта из ряда стран сделало овощеводство в России популярным направлением, говорил РБК в январе гендиректор Института конъюнктуры аграрного рынка Дмитрий Рылько. Так, например, в январе 2016-го стало известно, что АФК «Система» Владимира Евтушенкова купила крупнейший в России агрокомбинат «Южный» по выращиванию огурцов и помидоров в Карачаево-Черкесской Республике площадью 144 га. Басов говорил в декабре 2015-го, что «Русагро» планирует построить 300 га теплиц по выращиванию огурцов, помидоров и салатов в одном из центральных регионов России.
В феврале 2016-го о планах строить теплицы в Красноярском крае заявил председатель совета директоров «Парус Агро Групп» Андрей Муравьев, который также является совладельцем объединенной системы моментальных платежей QIWI. Гендиректор группы «Черкизово» Сергей Михайлов говорил в марте, что его компания тоже рассматривает в долгосрочной перспективе овощеводство как одно из возможных направлений бизнеса.
Солод и мука
Группа крупяной и мукомольной продукции заняла третье место в числе самых быстрорастущих экспортных категорий в 2015 году. Больше всего — на 275,4% — в этой группе выросли продажи солода, составив $35,4 млн. В пресс-службе пивоваренной компании «Балтика», которая является одним из крупнейших производителей солода в России, объяснили, что в период роста местного рынка пива сельхозпроизводители много инвестировали в строительство солодовен, но когда рынок начал сокращаться, появились избытки. Подешевевший рубль и плохой урожай зерновых в Азии облегчили задачу поиска рынков сбыта, говорит представитель компании.
По данным ФТС, основными покупателями российского солода в 2015-м стали Латвия (рост на $8 млн, или на 22,7%), Тайвань (на $5,8 млн, 16,4%), Казахстан (на $5,7 млн, 16,2%).
Мясо
В десятку групп товаров, экспорт которых заметно вырос в 2015-м, вошли мясо и мясные субпродукты, следует из данных ЦМТ. Всего в прошлом году было экспортировано мяса и полуфабрикатов на сумму $117 млн, что на 11,7% больше, чем в 2014-м.
Наибольший вклад в этот рост внесли экспортные поставки мяса домашней птицы: продажи увеличились на 16,9%, до $75 млн. Также выросли продажи свинины — на 447%, до $9 млн. По словам президента Мясного совета Единого экономического пространства Таможенного союза Мушега Мамиконяна, экспорт этих двух видов мяса действительно заметно растет.
К примеру, один из крупнейших производителей мяса в России — группа «Черкизово» — в феврале 2016-го заявила о получении разрешения на экспорт поставок мяса курицы в Объединенные Арабские Эмираты. К 2019-му «Черкизово» рассчитывает довести экспорт куриного мяса до 15–20% от общих объемов своих продаж.
Компания также планирует начать экспорт мяса птицы в Египет, Иран и Ирак. Еще одним рынком для поставок мяса птицы, а также свинины может стать Китай, сейчас активно идут переговоры по открытию рынка этой страны для российских производителей, перечисляет планы представитель компании: «Россия достигла практически полной самообеспеченности по мясу птицы и свинины; кроме того, из-за ослабления рубля цена на российское мясо стала одной из самых низких в мире. Совокупность этих факторов делает экспорт российского мяса очень привлекательным».
Вице-президент «Мираторга» Александр Никитин говорит, что действительно азиатский рынок наиболее интересен для поставок свинины и говядины. Сейчас его компания поставляет мясную продукцию в Иран, Гонконг, ОАЭ. «Если говорить про мясной экспорт, то пока нет ветеринарного доступа на основные рынки — Китай, Япония, Южная Корея, Вьетнам. Если его откроют, то появится много дополнительных возможностей», — отмечает он.
С ним согласен и Мамиконян: российская свинина очень конкурентоспособна на азиатском рынке — ее цена ниже на 20–30%, чем в Китае.
По словам Мамиконяна, высокий экспортный потенциал имеет индейка. Производство мяса индейки росло в 2015 году быстрее других видов мяса — на 34,9%, до 205 тыс. т. Крупнейшие производители объявили о развитии экспортного направления. К примеру, один из крупнейших производителей индейки — компания «Дамате» заявила об экспорте в 2015-м.
Как отметил гендиректор «Дамате» Рашид Хайров, основные направления экспорта — Сьерра-Леоне, Габон, Вьетнам, Гонконг. Также компания получила подтверждение о поставках в Сербию, уже есть предложения по Европе, достигнуты договоренности о поставках в ОАЭ, ожидается разрешение на экспорт в Саудовскую Аравию. «Убирая границы и расширяя географию продаж, мы снижаем свою зависимость от колебаний потребительского спроса на российском рынке и получаем большую возможность для маневрирования. В ситуации падения спроса внутри страны экспорт даст нам возможность сохранять рентабельность производства, а потребителю — покупать продукт по адекватной цене», — объясняет Хайров. В перспективе на экспорт будет отправляться до 25% от общего объема производства, говорит он.
Группа компаний «Евродон», крупнейший в России производитель мяса утки и индейки, в 2016-м начала поставлять утиные языки и лапы в Китай. Компания заключила контракт на поставку 40 т в месяц с китайским импортером.
Ткани
По данным ЦМТ, в России заметно (на 27,1%) выросли продажи трикотажных полотен — до $9,7 млн. Генеральный директор Y-Consulting Дарья Ядерная считает, что рост экспорта красильных полотен и трикотажных тканей — это результат последних лет инвестиций государства в обработку ткани и релокаций производства многими компаниями: «Мы уже осознали, что производить ткань мы не можем с нуля, так как это дорого, а вот окрашивание и финальную подготовку к производству можем делать».
Она напоминает, что полтора года назад один из крупнейших российских производителей — «БТК Групп» — получил крупный контракт на строительство фабрики с красителями. По ее данным, после того как многие производства из Китая переехали в Восточную Европу (в Эстонию, Латвию, Сербию), чтобы сэкономить, получилось, что ближайшее производство шерсти для них теперь расположено не в Китае, а в России».
Получить комментарий «БТК Групп» в пятницу, 18 марта, не удалось.
Курс на экспорт
За три года российский экспорт продукции высокой степени переработки должен увеличиться в полтора раза, говорил президент РФ Владимир Путин в 2014-м.
Министр сельского хозяйства РФ Александр Ткачев в октябре 2015-го заявил, что через три года Россия займет заметное место на азиатском рынке.
По его мнению, высокий экспортный потенциал имеют говядина, вино, продукты переработки зерна. По словам Булатова, сейчас экспорт сырья в общем объеме продовольственного экспорта составляет примерно 40%, готовой продукции — 45%. Для того чтобы больше зарабатывать на внешних рынках, необходимо снижать сырьевую составляющую в пользу готовой продукции, отметил он.
Китайская корпорация железнодорожного строительства (CRCC) реализует 111 строительных проектов в странах экономического пояса Шелкового Пути. Суммарный финансовый объем инвестиций на эти цели составляет $15,11 млрд.
В частности, в 37 странах даже открыты представительства китайской корпорации. Специалисты CRCC строят железные дороги и другую инфраструктуру в Казахстане, Туркменистане, Азербайджане, Афганистане и Грузии. Так, введена в эксплуатацию скоростная железная дорога Анкара – Стамбул (Турция), построна линия легкорельсового транспорта в Мекке (Саудовская Аравия), а также трансграничная железнодорожная магистраль между Эфиопией и Джибути. Среди проектов, которые будут реализованы в ближайшей перспективе, строительство железной дороги Китай – Таиланд и скоростной линии Мекка – Медина.
Напомним, что не так давно объединение компании "20-е бюро CRCC" из КНР и строительного предприятия из Пакистана выиграло тендер на строительство участка протяженностью 230 км скоростной автомагистрали Карачи – Лахор.
Проектная скорость движения автотранспорта по трассе составит 120 км/ч. На реализацию проекта планируется потратить 148,654 млрд пакистанских рупий ($1,46 млрд). На строительство отводится 30 месяцев. Это станет крупнейшим по объему капиталовложений автодорожным проектом в Пакистане.
В целом протяженность скоростной автодороги Карачи – Лахор составит 1152 км. Она станет составной частью так называемого Китайско-пакистанского экономического коридора. Трасса свяжет Китай и страны Центральной Азии с пакистанскими портами Карачи и Гвадар.
Саудовская Аравия и борьба с международным терроризмом
На протяжении десятилетий ее воспринимали как влиятельную консервативную силу, удерживавшую статус-кво на Ближнем Востоке, т.е. «систему суверенных государств». При этом Эр-Рияд поддерживает активную роль США в регионе. Как отмечает Джейн Киннинмонт - эксперт Королевского института международных отношений (Chatham House, Лондон, Великобритания), «внешняя политика Саудовской Аравии постоянно изменяется». Еслисмену режима в Ливии и оппозицию в Сирии саудиты были готовы поддерживать «активными действиями», то в ответ на беспорядки в Бахрейне, ввели туда танки, чтобы поддержать правящий режим. В Египте сначала Эр-Рияд нехотя сотрудничал с Братьями мусульманами, но затем поддержал военный переворот против них. В Йемене, по мнению Д. Киннинмонта, саудиты хотели осуществить «постепенной переход власти». Когда не смогли, то начали военную интервенцию для того, чтобы не допустить усиления там Ирана. Такие действия можно расценивать, по мнению эксперта, как «новый этап саудовской внешней политики». Подобно Катару, Саудовская Аравия активно поддерживает связи с негосударственными силами в ближневосточных странах - племенами, военизированными объединениями, политическими партиями. Король Салман относится к «новому поколению лидеров». Он демонстрирует готовность к использованию военной силы, но все же осознает пределы допустимого. Дж. Киннинмонт подчеркивает, что «саудовские власти, по сути, хотят защитить собственную внутреннюю стабильность; хотят быть окруженными дружественными режимами, которые будут развивать экономическое сотрудничество с ними и готовы принять роль стран Запада в регионе». Соперничество Саудовской Аравии с Ираном вызвано «не столько этническими и религиозными вопросами», сколько опасением, что Тегеран может стать слишком влиятельной силой в регионе. Для Саудовской Аравии это «означало бы угрозу, аналогичную панарабизму Абдель Нассера».
Иной взгляд на внешнюю политику Саудовской Аравии предлагает Флоранс Гауб - «Саудовская Аравия и Исламская коалиция» на сайте Европейского института по изучению проблем безопасности (European Union Institute for Security Studies - Брюссель, ЕС). В центре внимания – создание Исламской коалиции (далее – ИК) и интересы Эр Рияда. В конце 2015 г. Саудовская Аравия и Египет выступили с этой совместной инициативой под эгидой Лиги Арабских государств. Эксперт пытается проанализировать причины такого решения. По ее мнению, саудиты почувствовали себя в изоляции, «в стратегически крайне сложном положении». Сделка по иранской ядерной программе воспринимается ими «как предательство со стороны США». Кроме того, как подчеркивает Ф. Гауб, Вашингтон не стремится к созданию ближневосточной структуры НАТО, поскольку на это «потребуются десятилетия». США «готовы лишь предложить военную помощь, особенно в области противоракетной обороны и кибербезопасности». Эксперт перечисляет совокупность угроз, с которыми Эр Рияд вынужден считаться: Иран, Аль-Каида и повстанцы-хуситы, ИГИЛ, сложные взаимоотношения с Оманом, а также «экономические и демографические проблемы». Создавая ИК, саудиты вступали в открытое противодействие Ирану и одновременно стремились повысить свою репутацию в мусульманском мире.
Все 34 страны-участницы ИК входят в Организацию исламского сотрудничества (ОИС), основанную в 1969 г. при активном участии Саудовской Аравии. Однако еще 23 члена ОИС от участия в коалиции воздержались. Разумеется, это страны с шиитским большинством - Иран и Ирак. Своеобразная ситуация возникла вокруг Ливана, Пакистана, Малайзии и Индонезии. Они были заявлены как участники. Но позже выяснилось, что правительства этих стран не давали своего согласия на участие. В результате создалась «де-факто коалиция мусульман-суннитов», которая по своей сути имеет антииранский характер. Но если принять во внимание, что «ИГИЛ претендует на роль суннитского исламского государства», то сам факт коалиции мусульман-суннитов против ИГИЛ «уже имеет важное пропагандистское значение». Автор категорически не согласен с мнением, которое нередко высказывалось в феврале международниками, что ИК может стать некоей основой «ближневосточного НАТО». Она резюмирует, что это объединение может стать «институциональной платформой для дальнейшего взаимодействия и первым шагом на пути к расширению сотрудничества». Правда, сама фраза звучит туманно…
Другое объяснение причин глобальной борьбы с ИГИЛ дали эксперты круглого стола «Голос Армении», посвященного ближневосточному кризису. Директор научно-образовательного фонда «Нораванк» (Республика Армения) Гарик Арутюнян проанализировал природу международного терроризма. Он признает приоритет религиозного фактора в мире, оказавшегося «перед лицом угроз». По мнению Г. Арутюняна, это результат специальных технологий, которые «разрабатываются в мозговых центрах, большей частью американских». Нашествие мигрантов на Европу эксперт также считает спланированной массовой акцией. Современный экстремизм, в его понимании, возник на руинах многополярного мира. Разрушается понимание взаимозависимости мирового развития, даже небольшие государства, по его мнению, «стали вести себя вызывающе автономно», когда, объявляя войну с терроризмом, сами покупали у ИГИЛ нефть.
«Рафаль»-Индия. Нервный срыв.
Париж начинает признавать вероятность провала переговоров по заключению контракта на поставку истребителей Rafale в Индию, сообщает «Военный Паритет» со ссылкой на defencenews.in (17 марта).
По-прежнему сохраняются споры по цене и нормативным правовым гарантиям будущего контракта по поставке 36 готовых истребителей из Франции. Причастный к переговорам высокопоставленный французский чиновник на условиях анонимности заявил изданию Business Standard, что «некоторые люди в министерство обороны Индии не желают, чтобы контракт по «Рафалям был подписан. Ну что ж, быть по сему. Мы сейчас заняты тем, что строим «Рафали» для Египта и Катара, и мы можем найти следующего клиента - Малайзию».
Чиновник также проявил раздражение (irritation) непрекращающимися усилиями США предложить Индии линию сборки истребителей F-16 Super Viper. «Если вы не хотите «Рафаль», вы (Индия – прим. Военный Паритет) стройте у себя F-16 и даже можете поставлять их Пакистану», съязвил чиновник. Он также опроверг заявления, что индийский заказ имеет решающее значение для выживания программы «Рафаль». «Программа «Рафаль» коммерчески жизнеспособна была бы и в том случае, если бы их заказывала только Франция», подчеркнул он.
Аноним также напомнил, что Франция поставляет подводные лодки для ВМС Индии и Пакистана. Компания DCNS cтроит НАПЛ Scorpene на индийской верфи Mazagon Dock, ранее поставила новейшие подлодки Agosta-90B для пакистанского флота с анаэробной двигательной установкой. Чиновник отметил, что Франция поставляет этим флотам разные типы субмарин.
Президент Туркменистана Гурбангулы Бердымухамедов совершил рабочий визит в Пакистан и обсудил с премьер-министром Навазом Шарифом строительство газопровода ТАПИ (Туркменистан-Афганистан-Пакистан-Индия).
Как сообщил премьер-министр Пакистана, его страна рассчитывает покрыть свои потребности в природном газе за счёт поставок из Туркменистана. Он подтвердил, что Пакистан готов тесно сотрудничать с Туркменистаном в энергетической сфере, отмечает информационное агентство «CA-News».
Стороны также обсудили региональный проект поставок электроэнергии через Афганистан CASA-1000 и подтвердили свою заинтересованность в его реализации. Кроме того, Пакистан готов к активному участию в строительстве транспортно-транзитных коридоров регионального значения, добавил премьер-министр.
Напомним, что проект газопровода ТАПИ позволил бы Афганистану получать порядка 400 млн. долларов в год за транзит газа через свою территорию. Также отметим, что афганские бизнесмены ежегодно несут большие убытки из-за невыполнения Пакистаном торгово-транзитного соглашения.
![Главное](/images/star.png)
«Привязка цены СПГ к нефтяной цене неправомерна»
О будущем производства сжиженного природного газа в России, рынках сбыта и перспективах газовой отрасли президент Союза нефтегазопромышленников России Геннадий Шмаль рассказал в интервью Gudok.ru в кулуарах «СПГ-конгресса»
- Некоторые эксперты полагают, что при нынешней цене на нефть (40-42 доллара за баррель) реализация ряда проектов СПГ невозможна. Такие проекты реализуются только при стоимости нефти не ниже 60 долларов за баррель. Как считаете Вы, все ли заявленные крупнотоннажные СПГ-проекты будут реализованы в полном объеме?
- Я считаю, что реальны все, но надо смотреть и считать, исходя из конкретной ситуации, любой проект за один день не реализуешь. Поэтому опираться на сегодняшнюю цену на нефть неправомерно и неправильно. Я убежден, что к концу 2016 года она будет больше, чем 50 долларов, а через пару лет она вернется к своей справедливой цене, а таковой я считаю 80 долларов за «бочку». Поэтому здесь надо исходить из того, что пройдет какое-то время для реализации проекта, а это минимум пять лет. А за пять лет, как говорится, «либо шах помрет, либо ишак сдохнет» – так и здесь.
Кроме того, я считаю, что привязка газа к цене на нефть – это тоже неправомерное дело. Было время, когда газ занимал очень небольшую долю на мировом рынке, нефть была главной. Тогда создали нефтяную биржу, а биржу газа нет. Сегодня газ подравнялся по объему с нефтью, в мире добывают 4 с небольшим миллиарда тонн нефти, а по газу где-то 3, 5 трлн кубов, ну это примерно близко. Нужна отдельная биржа по газу, причем было бы правильно, если бы она была и у нас, в Петербурге или в Салехарде, там, где добывается этот газ. И уже газ должен был бы котироваться самостоятельно, без всякой привязки к нефтяной цене. Что касается СПГ, то привязка к нефтяной цене вообще неправомерна, сегодня это самостоятельный товар.
- Каково, на Ваш взгляд, будущее рынка сжиженного природного газа в РФ?
- Что касается проектов, то все нужно внимательно считать, исходя из ситуации, которая может быть. Прогнозы делать сложно, но при определенных условиях возможно. Потом, что нам мешает развивать внутренний рынок, используя этот СПГ как сырье для производства химической продукции и так далее? Тогда мы сами могли бы определять цену, которая была бы приемлемой для рентабельности тех или иных проектов.
Например, по развитию рынка газомоторного топлива принят ряд решений по вопросам экологи и вопросам экономии, но пока ничего не делается в этом отношении. У нас есть несколько регионов, в том числе Башкирия, где много занимаются вопросами, связанными с использованием компримированного газа, и построены автомобильные газовые наполнительные компрессорные станции (АГНКС) соответствующие, достаточно много. Но таких районов у нас, к сожалению, в стране мало.
Если посмотреть, допустим, на Пакистан – не самая передовая страна, но там 2 миллиона машин «бегает» на газе. А у нас 100 тысяч на всю страну. Это одно из направлений, которые можно и нужно развивать. Мы недавно обсуждали бункерное топливо, в том числе обсуждалось использование СПГ в качестве бункеровки для морских судов, которые ходят по Балтийскому морю, чтобы снизить вредные выбросы. По-моему, с будущего года на Балтике вообще запрещено использовать мазут и другие виды топлива, которые имеют большое содержание серы. А с 2021 года и по Каспию будет такое решение. Вот куда можно и нужно направить наши усилия по бункеровке СПГ.
Вот, например, Кирилл Лятс (генеральный директор СПГ «Горская» - прим. ред.) строит завод в Ленинградской области как раз для бункеровки судов. «Газпром», наверное, это тоже мог бы делать. Вопрос даже такой – газификация Калининградской области, которая является определенным анклавом, который зависит то от Литвы, то еще от кого-то. А зачем? Ведь можно поставить небольшой завод по сжижению газа и доставлять СПГ в Калининград газовозами и снять все проблемы. Надо больше внимания уделить нашему собственному государству и возможностям использования СПГ для внутреннего потребления.
- Сегодня говорят в основном о возможностях экспорта СПГ. Какие из тех проектов, которые планируют реализовать в ближайшее время или тех, что уже реализуются, могли бы быть ориентированы на внутренний рынок? В чем Вы видите препятствия?
- На сегодняшний день у нас в стране разработана технология малотоннажного производства СПГ мощностью от 1 до 10 тонн в час. Это делает завод в Балашихе, который занимается производством различного оборудования.
В Якутии огромные месторождения на 2 трлн кубов газа, строят «Силу Сибири» и так далее. Но для этого необходима политическая воля и соответствующая команда. Этим надо заниматься, потому что нет таких заводов пока, есть технологии. А для того, чтобы их построить, нужны деньги, нужна инфраструктура. Например, в Тикси (город в Якутии за Полярным кругом – прим. ред), который обеспечивается «северным завозом», можно доставлять СПГ. Поэтому, конечно, нужна четкая государственная программа, связанная с внутренними проблемами, о которых мы говорили.
Мария Платонова
Визит Роухани позволит снять замок с торговли между Ираном и Пакистаном
Директор Института стратегических исследований Пакистана Масуд Хан в интервью корреспонденту агентства ИРНА в Исламабаде заявил, что предстоящий визит президента ИРИ Хасана Роухани в Пакистан имеет чрезвычайно большое значение в торгово-экономическом, политическом и региональном плане. Состав делегации, которая будет сопровождать Хасана Роухани в ходе визита, со всей очевидностью показывает, что иранский президент будет иметь в своем распоряжении ключи, которые позволят ему снять повешенный несколько лет назад массивный замок с торгово-экономических отношений двух соседних государств.
Хасана Роухани в ходе визита в Исламабад, намеченного на первую декаду перового месяца нового 1395 года по иранскому календарю (20.03-19.04.16 г.), будет сопровождать представительная политическая и экономическая делегация, а также большая команда представителей деловых кругов.
По словам Масуд Хана, время для первого визита Хасана Роухани в страны Южной Азии выбрано очень удачно. Визит в Пакистан предпринимается после отмены санкций, и для связей между соседними и дружественными странами больше нет никаких препятствий. Все условия, необходимые для прорывного расширения торгово-экономического сотрудничества и укрепления добрососедских связей, созданы.
Масуд Хан отметил, что основной темой предстоящих переговоров в Исламабаде, без всякого сомнения, будет вопрос строительства газопровода Иран – Пакистан.
Кроме того, в Пакистане наблюдается энергетический кризис, и поэтому помимо нефти и газа он нуждается в иранской электроэнергии. Ему необходимы также сталь и нефтехимия. Иран при этом, в котором проживает более 80 млн. человек, может стать хорошим рынком для животноводческой, продовольственной и другой продукции из Пакистана.
Для развития добрососедских отношений между двумя странами имеются и другие причины, как подчеркнул Масуд Хан.
Министерство общественных работ ИРА сообщило о предварительных переговорах Ирана, Индии и Афганистана по поводу строительства железной дороги Чабахар-Герат.
«Индия выразила желание построить железнодорожную ветку, которая свяжет Герат с иранским портом Чабахар», — заявил пресс-секретарь министерства общественных работ Мехди Роухани Национальному телевидению Афганистана.
Торгово-промышленная палата Афганистана приветствовала данную инициативу и призвала не затягивать с выполнением проекта. Пресс-секретарь министерства торговли и промышленности ИРА Мусафир Коканди утверждает, что переговоры близки к завершению.
Напомним, что в связи с систематическим невыполнением Пакистаном торгово-транзитного соглашения на протяжении последних лет афганские бизнесмены несут серьёзные убытки. По этой причине Афганистан находится в поиске альтернативных транзитных маршрутов для выхода сельскохозяйственной продукции на европейские рынки. В частности, обсуждается использование иранского порта Чабахар, а также территории Таджикистана и грузовых авиамаршрутов через провинцию Кандагар.
Государственная компания China Xinjiang Bingtuan Construction & Engineering (Group) Co. Ltd., одна из крупнейших в Китае, планирует реализовать в Белоруссии масштабный инвестиционный проект в сфере сельского хозяйства.
На базе нескольких хозяйств Гомельской области Белоруссии планируется создать научно-исследовательские парки для разработки высокоэффективных технологий выращивания агрокультур. На начальном этапе будут отработаны методы возделывания гибридов кукурузы.
В ближайшее время власти Гомельской области подготовят бизнес-план для заключения договора. Первые практические результаты после его подписания появятся уже через 18 месяцев.
China Xinjiang Bingtuan Construction & Engineering (Group) Co. Ltd. основана в 1952 г. Головной офис корпорации расположен в городе Урумчи. Она имеет 13 дочерних компаний. На счету корпорации – более 40 международных проектов, реализованных в Пакистане, Монголии, Алжире, Анголе, Киргизии, Таджикистане, России, странах Южной Америки.
Одиннадцатая встреча секретарей советов безопасности государств-членов Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) пройдет 13-14 апреля в Ташкенте, сообщает в среду пресс-служба МИД Узбекистана.
Дата проведения встречи указана в объявлении об аккредитации представителей СМИ для освещения мероприятия, размещенном на сайте внешнеполитического ведомства.
По данным МИД Узбекистана, 17-18 марта в Пекине состоится заседание экспертов по подготовке данной встречи.
В ШОС входят Россия, Китай, Казахстан, Киргизия, Таджикистан и Узбекистан. Статус наблюдателей имеют Белоруссия, Монголия, Индия, Иран, Пакистан и Афганистан. В июле 2015 года в ШОС была запущена процедура приема в организацию Индии и Пакистана. Председательство в организации на саммите ШОС в Уфе перешло от России к Узбекистану. Саммит ШОС в 2016 году пройдет 23-24 июня в Ташкенте.
Использование преимуществ цифровых технологий в Центральной Азии
Как страны Центральной Азии могут получить большие экономические и социальные выгоды от цифровых технологий и доступа в Интернет? Недавно этот важный вопрос обсуждался на региональной презентации Доклада о мировом развитии 2016: «Цифровые дивиденды» в городе Алматы, Казахстан.
В докладе «Цифровые дивиденды» основное внимание уделяется не самим цифровым технологиям, а их влиянию, а также поднимаются важные вопросы предоставления и роста услуг, а также принципа справедливости.
Представители властей четырех стран Центральной Азии - Казахстана, Кыргызской Республики, Таджикистана и Узбекистана – а также Афганистана присутствовали на презентации и поделились своими представлениями о практическом использовании выводов доклада в своих странах.
Казахстан
По сравнению с 2006 годом число пользователей интернета в Казахстане увеличилось с 8,3% до 68,1% – во многом благодаря развитию в стране современной телекоммуникационной инфраструктуры. Это также способствовало повышению рейтинга Казахстана в Обзоре Организации Объединенных Наций по уровню развития электронного правительства, 2014 год до 28-го места.
В Рейтинге глобальной конкурентоспособности 2014–2015 по версии Всемирного экономического форума Казахстан занимает 62-е место по числу пользователей интернета и 58-е место по числу пользователей широкополосного интернета из в общей сложности 144 стран.
Казахстан стремится войти в топ-30 наиболее конкурентоспособных стран мира. Новая программа – «Цифровой Казахстан 2020» - призвана помочь стимулировать экономику с помощью современных технологий. Создание цифровой платформы для повышения конкурентоспособности отраслей экономики и повышения уровня жизни являются основными целями этой программы.
" Несмотря на динамический рост цифровых технологий, а также их проникновение в мировую экономику, «цифровые дивиденды» по-прежнему ниже, чем ожидалось, и это как раз раскрывается в Докладе Всемирного банка о мировом развитии: «Цифровые дивиденды». Эксперты Всемирного банка обращают внимание на то, что недостаточно использовать технологии для автоматизации задач, нужно еще улучшать некоторые аспекты так называемых «аналоговых компонентов» для получения цифровых дивидендов. "
Министр по инвестициям и развитию Республики Казахстан
Кыргызская Республика
В Кыргызской Республике разрабатывают программу под названием «Цифровой Кыргызстан 2020-2025». Правительство запустило портал электронных услуг, через который граждане могут получать муниципальные услуги, а также на котором планируется начать предоставление государственных услуг для бизнеса с весны 2016 года.
Таалай Байтереков, Директор Центра электронного управления правительства Кыргызстана, отметил на презентации, что «вооружившись докладом, мы будем работать по предложенным критериям. Существуют не только полезные результаты, но и риски, которые нам необходимо учитывать, особенно при интеграции новых технологических продуктов. Мы находимся на стадии перехода к цифровому будущему и не можем позволить себе не думать об «оцифровывании» нашего правительства».
В настоящее время Правительство Кыргызской Республики сотрудничает с Казахстаном и подписало Меморандум о взаимопонимании с нацхолдингом «Зерде». Байтереков подтвердил готовность страны сотрудничать со всеми странами региона для решения общих проблем и содействовать развитию Кыргызской Республики с помощью цифровых технологий. Одним из главных приоритетов для страны в настоящее время является повышение цифровой грамотности населения.
Таджикистан
Таджикистан, будучи транзитной страной в Центральной Азии, видит для себя важную роль в цифровом развитии региона. Например, используя инфраструктуру газопровода из Туркменистана в Китай, проходящего через Таджикистан (и Кыргызскую Республику), правительство Таджикистана планирует проложить новую волоконно-оптическую линию связи. Другую линию связи планируется проложить вдоль железнодорожного пути из Таджикистана в Туркменистан через Афганистан.
Цифровое преобразование является первоочередной задачей и важным строительным блоком для развития Таджикистана. Правительство планирует утвердить новую «Национальную стратегию развития 2030» в первой половине 2016 года, в рамках которой ИКТ станет катализатором устойчивого развития.
Наивысшими приоритетами развития Таджикистана являются энергетическая независимость, продовольственная безопасность и выход из нынешнего коммуникационного тупика. Страна стремится в рамках регионализации цифровых технологий воспользоваться возможностями, создаваемыми транзитными потоками информации.
Узбекистан
С 2012 года правительство Узбекистана предпринимает конкретные шаги в направлении внедрения цифровых технологий. Были запущены две программы продвижения цифрового развития в стране: «Программа развития инфраструктуры ИКТ 2015-2019» (9 проектов) и «Программа развития электронного правительства 2013-2020» (28 проектов).
Данные программы курирует Министерство по развитию информационных технологий и связи (с 2015 года). В Узбекистане в рамках Программы развития электронного правительства было подключено 265 онлайн-услуг и 600 правительственных учреждений, реализованы механизмы обратной связи с пользователями по вопросам качества услуг и электронного участия, была повышена прозрачность предоставления государственных услуг, был создан call-центр и единые центры предоставления услуг в 194 районах страны.
В марте 2015 года в Узбекистане был запущен Портал открытых данных, на который правительство выгрузило 709 пакетов данных по 15 предметным областям от 63 поставщиков данных. Количество загрузок данных составило 267 тысяч. Пакеты данных также имеют интерфейсы API для разработчиков приложений.
В Узбекистане подтвердили готовность сотрудничать со Всемирным банком и с другими странами региона для развития конкурентоспособного сектора ИКТ и утроения его вклада в экономику страны.
Афганистан
Министерство связи и информационных технологий (МСИТ) Афганистана разработало дорожную карту мероприятий в рамках своей программы электронного государственного управления. К концу 2018 года почти 70% услуг должны быть доступны в электронном виде.
Правительство Афганистана активно работает над созданием более благоприятных условий для частного сектора и частных инвесторов - в том числе за счет новых правил, перехода на международные стандарты и создания инфраструктуры с совместным доступом.
Абдул Разак Вахиди, Министр связи и информационных технологий Афганистана, выступил с вступительным словом на презентации в Алматы доклада «Цифровые дивиденды» и назвал Афганистан «связующим и транзитным информационным центром для всего региона». Он отметил, что соседние с Афганистаном страны - Китай, Узбекистан, Таджикистан, Туркменистан, Иран и Пакистан – «не связаны друг с другом или связаны очень странным образом».
Презентация «Цифровые дивиденды» в Алматы прошла 17 февраля 2016 года в сотрудничестве с Казахстанско-Британским техническим университетом (КБТУ), а также в рамках семинара по вопросам цифрового развития в Центральной и Южной Азии, организованного Всемирным банком. Презентация является частью серии региональных и страновых информационных мероприятий, начавшихся с глобального запуска в Вашингтоне, округ Колумбия, 14 января 2016 года.
Заместитель Министра обороны Российской Федерации Анатолий Антонов в беседе с журналистами рассказал о ходе подготовки к Московской конференции по международной безопасности.
Он подчеркнул, что данный форум стал ежегодным, и «мы активно готовимся к его пятилетнему юбилею».
«На текущий момент нами получены подтверждения от
20 министров обороны о готовности принять участие в московской конференции. На ней также планируются выступления руководства международных организаций. Уже подтвердили свое участие два заместителя Генерального секретаря ООН, Генеральный секретарь ОБСЕ, Генеральный директор Международного комитета Красного Креста, высокие представители от СНГ, ОДКБ, Лиги арабских государств», — сообщил Анатолий Антонов.
Он особо отметил тот факт, что «интерес к конференции Минобороны России неуклонно растет и по числу участников юбилейный форум обещает стать, пожалуй, самым представительным».
«Нам поступают многочисленные запросы о предоставлении возможности выступить на Конференции. Поэтому, чтобы удовлетворить желания большинства участников, мы приняли решение в этом году увеличить продолжительность форума до двух дней, дать возможность провести обстоятельные дискуссии», — пояснил замминистра.
Важно и то, по словам Анатолия Антонова, что форум предоставляет хорошую возможность для двусторонних контактов Министра обороны России генерала армии Сергея Шойгу с его коллегами. В ходе таких встреч предполагается подписание серии документов, нацеленных на укрепление взаимного доверия, повышение предсказуемости, развитие военного и военно-технического сотрудничества с нашими партнерами.
«С первой конференции мы стремились выносить на обсуждение наиболее актуальные проблемы международной стабильности и безопасности, волнующие всех приглашенных. Разумеется, нельзя сбрасывать со счетов и специфику форума, когда свои оценки и отношение к происходящим событиям в мире и отдельных регионах высказывают высшие должностные лица военных ведомств, призванных обеспечивать как национальную, так и международную безопасность не только политико-дипломатическими, но и силовыми методами», — рассказал Анатолий Антонов.
В связи с этим, пояснил замминистра, «развитие событий в последний год в мире и особенно на Ближнем Востоке подсказало нам ключевую тему дискуссий – «терроризм как главная угроза глобальной безопасности».
«Этот серьезнейший вызов современности не имеет простых решений и требует совместных, скоординированных подходов всех заинтересованных государств. Рассчитываем, что по этой важнейшей теме свои взгляды изложат руководители оборонных ведомств Ирака, Сирии, Пакистана, представители Афганистана и ООН», — отметил Анатолий Антонов.
Кроме того, в ходе других пленарных заседаний планируется обсудить вопросы безопасности в Азиатско-Тихоокеанском регионе, проблемы войны и мира в Европе, а также глобальной безопасности и военного сотрудничества.
Помимо пленарных заседаний спланированы четыре дискуссионные секции, на которых пройдет обсуждение ближневосточных противоречий, традиционных и новых вызовов и угроз международной безопасности, роли вооруженных сил в противодействии «цветным» революциям, обеспечения безопасности в Центральной Азии.
«Одним словом, повестка дня конференции весьма насыщена и покрывает широкий спектр проблем международной безопасности. Рассчитываем на открытые и заинтересованные дискуссии», — заключил заместитель Министра обороны Анатолий Антонов.
Управление пресс-службы и информации Министерства обороны Российской Федерации
Теракт в Анкаре: прелюдия к вторжению в Сирию?
Виктор Титов
Кровавый теракт в Анкаре 13 марта, унесший жизни 35 человек и нанесший увечья более 120, вызвал всеобщее осуждение в мире, включая Россию, президент которой В. Путин почти сразу же вынес соболезнования турецкому народу. Руководство Турции принимает решение: теракт 13 марта будет освещаться в СМИ с ограничениями. Доступ к отдельным соцсетям в стране оказался заблокирован. Премьер-министр страны Ахмет Давутоглы срочно созвал совещание Совета безопасности.
Естественно, возникает вопрос: а кто может в реалии стоять за этим преступлением с учетом того, кому все это выгодно? Конечно, можно легко указать на ДАИШ, боевики которого свободно разгуливают по турецкой территории, недовольные тем, что в Сирии идет процесс прекращения огня с целью дальнейшего выхода на национальное примирение, а Т. Эрдоган не смог сорвать заключение соответствующего соглашения. Очень легко и просто свалить все на боевиков курдской РПК или их сторонников из числа сирийских курдов, недовольных турецкими обстрелами их территории, несмотря на объявленное прекращение огня.
В турецком МВД так и сделали, почти сразу указав на «след» РПК. Но возникает вопрос: а как машина, угнанная еще в январе с.г. у пожилой женщины, сначала оказалась в Диярбакыре (турецкий Курдистан), а оттуда начиненная взрывчаткой смогла проехать почти тысячу км до Анкары, чтобы там стать орудием убийства? Ведь в последнее время турецкие власти серьезно усилили меры безопасности в Анкаре и Стамбуле, других крупных городах, а в юго-восточной Анатолии, где проживают этнические курды, уже давно идет настоящая война турецкой армии и сил безопасности против курдского населения, причем зачастую с нанесением ударов по тем участкам сирийской территории, где проживают местные курды.
И почему сразу же не сняты со своих постов глава МВД и руководители турецких спецслужб, которые, получается, «прозевали» столь мощный и резонансный теракт? А может, это вовсе не курды сделали? Тем более, что им это невыгодно, учитывая, что они итак подвергаются вооруженным репрессиям, а их «братья» на сирийской территории больше всего не хотели бы вторжения турецких войск в САР, точнее в ее курдские анклавы, расположенные вдоль турецкой границы. Курды хорошо знают и помнят, какой резне их подвергали турки при подавлении проявлений любого национального самосознания. Впору ставить вопрос не только об армянском, но и курдском геноциде Турции.
Так что не следует исключать и ту версию, которую только сейчас начинают озвучивать некоторые эксперты, да и то крайне осторожно. За терактом стоят сами турецкие спецслужбы, которые по заданию Т. Эрдогана ищут удобный предлог и объяснение мировому общественному мнению готовящегося вторжения ВС Турции в Сирию и фактическую оккупацию ее северной части. Это сорвало бы и без того хрупкое соглашение о прекращении огня в САР и привело бы к возобновлению боевых действий вооруженной оппозиции и террористов ДАИШ и «Джебхат ан-Нусры» против законного правительства в Дамаске. И за всем этим явно торчат уши не только Анкары, но и Эр-Рияда и Дохи. Ведь тогда война в Сирии вспыхнет с новой силой, и уже никто не пойдет ни на какие соглашения. Силовой сценарий окончательно возьмет верх. И не остановят даже США, которые сейчас, надо откровенно это сказать, всячески сдерживают Турцию и Саудовскую Аравию от военных авантюр против Дамаска. В Вашингтоне ведь прекрасно понимают, что иначе Россия не останется в стороне, и ее ВКС возобновят свои действия в полном объеме, причем не исключено, что придется наносить удары и по вторгшемуся внешнему агрессору. А это – путь к вооруженному конфликту между Москвой и Анкарой, о чем давно мечтают ястребы в Вашингтоне и их наиболее рьяные союзники по НАТО, в основном из стран Восточной Европы.
Ведь после того, как еще в 2011 году оформился совместный план политического переворота в Сирии, который стремились реализовать западные и арабские государства Персидского залива, а также Турция, многие тогда задумались над таким вопросом: готова ли Россия защищать Сирию до конца или она все-таки уступит нажиму Запада, как это уже было в случае с Ливией и Ираком? Многие тогда, кстати, уверяли, опираясь на прошлый исторический опыт России, что Москва не будет сильно сопротивляться и довольно скоро пойдет на попятную. Но другие эксперты указывали на то, что Сирия — это последний оплот России на Ближнем Востоке и если она решит от него отступиться, то в скором времени ей придется противостоять НАТО в непосредственной близости от собственных границ.
События нескольких прошедших лет показали, что прогноз, как минимум, нынешней ситуации, сделанный второй частью экспертов, оказался верным, потому что за все это время Россия пользовалась всеми законными доступными политическими и военными средствами для оказания поддержки сирийскому правительству и даже отказалась от крайне щедрых посулов Саудовской Аравии в размере нескольких десятков миллиардов долларов, оформленных в виде контрактов на покупку российского оружия.
Вместе с тем, в последние дни некоторые заявления, сделанные официальными представителями России, стали причиной некоторого пессимизма и недоверия в адрес Москвы. В частности, речь шла о начале переговоров с Саудовской Аравией на предмет увеличения стоимости нефти или реализации контракта на строительство атомной электростанции. Уже пошли слухи о том, что 20 марта в Москве состоится встреча представителей РФ, КСА и ряда других ведущих стран ОПЕК для «замораживания» потолков добычи и экспорта нефти. И на этом фоне всю последнюю неделю цена на нефть росла. При этом российская сторона скорректировала свою прежнюю точку зрения о террористическом характере деятельности группировки «Джейш аль-Ислам», которую как раз и поддерживает Саудовская Аравия. Эр-Рияд, в свою очередь, не только не проявляет никакого желания ослабить свою агрессивную позицию в отношении Сирии, но и после установления режима прекращения огня вновь направляет свои усилия на реализацию плана по свержению сирийского правительства. Помимо этого, некоторые высшие чиновники России начали говорить о проекте федерализации Сирии, осуществление которого в нынешних условиях может привести к разделу этой страны.
В связи с этим ряд аналитиков стали задавать вопрос: собирается ли сейчас Россия после нескольких лет сопротивления отказаться от своей позиции по Сирии и вместо того, чтобы спасать всю территорию САР, ограничиться сохранением только нужных для себя для размещения военных баз сирийских территорий, находящихся вдоль Средиземного моря? Или, быть может, последние заявления русских имели всего лишь тактический характер и были направлены на создание более благоприятной обстановки для реализации какого-то нового соглашения?
Нет сомнений в том, что верно именно второе предположение, потому что в противном случае становится непонятной логика действий России, предпринятых ею за последние несколько лет. К тому же осуществление первого сценария вызовет недоверие со стороны друзей России и заставит ее врагов еще активнее добиваться реализации собственных интересов.
Однако ясно и другое: хотя кровавую войну в Сирии 27 февраля остановило перемирие, мало кто верит, что оно приведет к урегулированию и завершению конфликта. Кроме того, по-прежнему есть вероятность того, что на наземное вторжение в Сирию решатся Турция и Саудовская Аравия, что может привести к конфронтации с Россией. Нужен лишь предлог. И 13 марта он появился в результате чудовищного теракта в Анкаре.
Тем более, что на самом деле бои продолжаются, пусть и не в прежних масштабах. Так или иначе, перемирие было заключено именно в тот момент, когда все ожидали ожесточенных боев за Алеппо, последний крупный город, который частично контролирует так называемая «умеренная оппозиция». Его сдача, скорее всего, повлекла бы за собой окончательный раскол оппозиционных сил, а для коалиции сирийского правительства, России и Ирана стала бы чрезвычайно важной победой.
В окружении Алеппо участвовали и сирийские курды из Отрядов народной самообороны, которые тем самым окончательно примкнули к альянсу. Это по понятным причинам не радует Турцию, основного противника курдов, а также защитника сирийских туркменов и спонсора некоторых оппозиционных группировок. Многие «умеренные» фракции также пользуются поддержкой Саудовской Аравии и других «нефтяных» монархий, которые инвестировали в поражение Башара Асада очень многое и теперь не хотят сдаваться. Ситуация на севере Сирии, таким образом, может подтолкнуть их к вооруженной интервенции для поддержания их «протеже».
На кону не только Сирия, но и господство на всем Ближнем Востоке и даже во всем мусульманском мире. Суннитские монархии соперничают с Ираном, и при этом видно все больше подтверждений тому, что они проигрывают. Еще несколько лет назад казалось, что их позиция непоколебима, но «арабская весна» принесла огромные изменения, разрушила некоторые устоявшиеся альянсы и дала толчок новым процессам. Кроме того, здесь сыграло свою роль стремление США в определенном смысле договориться с Ираном, что было заметно, прежде всего, в том, как Барак Обама добивался «ядерного соглашения» с Тегераном. И это несмотря на то, что тем самым президент США сильно испортил отношения с Израилем и арабскими государствами Персидского залива.
Турция и «нефтедолларовые королевства», вероятно, начинают разыгрывать крайне рискованную партию, которая может привести даже к прямой конфронтации с Россией. Быть может, поэтому говорят о том, что Эр-Рияд собирается упрочить свои ослабленные позиции в этой игре за власть очень сильной картой: Саудовская Аравия якобы собирается объявить, что располагает ядерным оружием. Эта тема не нова, но вряд ли случайность то, что обсуждать ее вновь начали именно в связи с Сирией. В последнее время несколько раз звучали предупреждения о том, что саудовцы готовы купить ядерные боеголовки у Пакистана в случае, если ядерной державой станет Иран.
Но в феврале 2016 года прозвучали еще более жесткие заявления. Саудовский политолог Дахам аль-Анзи в интервью арабскому каналу российского телевидения заявил, что его страна уже имеет ядерное оружие. А на американском TV Fox один из бывших сотрудников ЦРУ сказал, что по доступной ему информации Саудовская Аравия действительно располагает «четырьмя-семью» атомными бомбами. Но никаких официальных заявлений об этом Эр-Рияд не сделал. И, вероятно, не сделает, поскольку все это может быть продуманным блефом. Правда, это также может быть и частью «ядерной непрозрачности», то есть стратегии, которую успешно применяет Израиль, хотя в его случае уже, наверное, никто не сомневается, что ядерное оружие там есть. Но если подтвердится, что Саудовская Аравия располагает ядерным арсеналом, это может иметь чрезвычайно серьезные последствия.
Кроме того, возможное заявление Саудовской Аравии о владении ядерным оружием точно не осталось бы без реакции России. Кстати, Москва уже сделала неофициальное предупреждение Эр-Рияду и Анкаре о том, что, планируя вторжение в Сирию, им не стоит забывать тот факт, что Россия — ядерная держава. Так что вполне можно себе представить, что Россия могла бы ответить размещением нескольких своих тактических атомных бомб в Сирии. Но в этом случае конфликт вышел бы на совершенно новый уровень, и может оказаться, что в столкновении ни Турция, ни КСА не станут победителями.
В этих условиях принятое президентом России В.В.Путиным решение о начале вывода российских ВКС из Сирии является прямым подтверждением не агрессивной политики Москвы, как это стремятся навязать миру определенные политические силы на Западе, а напротив — ее миротворческой деятельности. С тем, чтобы начавшийся вывод российских вооруженных сил, послужил дополнительным стимулом для всех сторон сирийского конфликта к действительному поиску мира и сорвал планы подстрекаемых определенными силами Запада ястребов к обострению вооруженного конфликта в Сирии и использованию подобного произошедшему 13 марта в Анкаре теракта для развязывания вооруженной интервенции.
Так что теперь — очередь за другими участниками мирного процесса в Сирии показать и доказать свои миролюбивые цели и действия.
Азербайджан видит потенциал расширения поставок раннего картофеля в Россию
Азербайджан намерен экспортировать ранний картофель в Россию в прежнем объеме. Как сообщает Day.Az со ссылкой на Report, недавно в Россию отправлено примерно 40 тонн раннего картофеля.
За последние два года в результате резкой девальвации российского рубля экспорт раннего картофеля из Азербайджана снизился с 49 тыс. до 37 тыс. тонн. В целом, объемы импорта картофеля Россией составляют 542 тыс. тонн.
Специалисты отмечают, что в прошлом Азербайджан поставлял северному соседу 60 тыс. раннего картофеля в год и сейчас есть потенциал для расширения поставок: "В этом году возможно возмещение потерь прошлого года".
Помимо Азербайджана, в аналогичный период на российский рынок завозится картофель из Египта, Пакистана и Израиля.
В Туркменистане могут столкнуться интересы Катара и ОАЭ
Виктория Панфилова, обозреватель "Независимой газеты"
Начался новый этап борьбы за туркменский газ. Не успел Ашхабад объявить о начале прокладки трубопровода Туркменистан-Афганистан-Пакистан-Индия (ТАПИ), как в туркменскую столицу один за другим посетили арабские шейхи. 7 марта в Ашхабаде побывал эмир Катара Шейх Тамим Бин Хамад Аль-Тани, а спустя три дня - 10 марта – министр Объединенных Арабских Эмиратов, глава национальной нефтяной компании Абу-Даби "ADNOС" Султан бин Ахмед Султан Аль-Джабера. Эксперты считают, что в Туркменистане может произойти столкновением разнонаправленных интересов Катара и ОАЭ – Катар опасается конкуренции со стороны Туркменистана на рынках Южной и Юго-Восточной Азии, а ОАЭ не скрывает желания участвовать в добыче туркменского газа.
Туркменистан приступил к строительству своего 214-километрового газопровода ТАПИ. Об этом сообщил на последнем заседании правительства директор Государственного агентства по управлению и использованию углеводородных ресурсов при президенте Туркменистана Ягшыгельды Какаев. В частности, он сообщил, о том, что на месторождении "Галкыныш", которое стало сырьевой базой проекта, начались буровые работы. Напомним, что газопровод мощностью 33 млрд куб. м должен пройти от туркменского месторождения "Галкыныш" через Афганистан (Герат и Кандагар) и Пакистан (Кветту и Мултан) до индийского пункта Фазилка. Реализацией проекта занимается консорциум из японских (JGC, Mitsubishi, Itochi, Chiyoda и Sojitz) и турецких (Chalik Group и Ronesans) компаний. Планируется, что к концу 2018 года, то Туркменистан сможет выйти на советский уровень экспорта природного газа – свыше 80 млрд куб. м в год. Но при условии, если США полностью обеспечат безопасность трубопровода на всем его протяжении. Пока же американцы на сей счет с заявлениями не выступали. У проекта есть как сторонники, так и противники.
"Идет большая игра вокруг туркменского газа, который по трубопроводу ТАПИ должен обеспечить три страны – Афганистан, Пакистан и частично Индию. Катар такой сценарий не устраивает - Дохе не нужны конкуренты на газовых рынках Пакистана, Индии и Юго-Восточной Азии. Экспорт дешевого туркменского газа на те же рынки серьезно затронет интересы Катара, являющегося сейчас монополистом в тех краях", - сказал "Вестнику Кавказа" эксперт по Центральной Азии и Среднему Востоку Александр Князев. Он не исключил, что катарцы обрадовались бы приостановке в реализации проекта ТАПИ и именно это было целью визита эмира. Планировалось, что по итогам переговоров глав двух государств будет подписан солидный пакет документов. Ашхабад при этом надеялся на инвестиции. Однако экономического чуда не случилось. После встречи тет-а-тет и "культурной программы", включившую в себя посещение Ахалтекинского конного комплекса и подарок эмиру Аль-Тани в виде ахалтекинского скакуна по кличке Меледаг, глава Катара покинул гостеприимный Ашхабад, так ничего существенного не подписав. Во всяком случае никаких данных – ни официальных, ни неподтвержденных, по поводу каких-то заключенных соглашений нет.
Впрочем, не только Катар против поставок туркменского газа на рынки Южной и Юго-Восточной Азии. Китай не прочь получить весь туркменский газ и распоряжаться им в дальнейшем исключительно по собственному усмотрению. "К тому же строительство ТАПИ приведет к усилению влияния США в Афганистане и Пакистане, а Поднебесная традиционно против укрепления позиций нерегиональных игроков", - сказал Князев. По его словам, ТАПИ является прямым конкурентом иранско-пакистанского проекта газопровода "Мир", который от крупнейшего в мире иранского месторождения Южный Парс должен дойти до пакистанского Белуджистан и оттуда (а это вторая, малодекларируемая часть проекта) по трассе Каракорумского шоссе - в китайский Синьцзян.
В отличие от "катарского визита", визит госминистра ОАЭ, главы нефтяной национальной компании ADNOC султана бин Ахмеда Султан Аль-Джабера оценивается экспертами со знаком плюс. ОАЭ готовы вкладывать средства в газовые проекты Туркменистана. Аналитики отметили, что Абу-Даби не только не потеряли интерес к туркменским кладовым, но и готов вкладывать средства в нефтеперерабатывающую и химическую промышленность Туркменистана. В случае реализации планов с ОАЭ Ашхабад получит возможность снизить свою зависимость от Китая, зачастую диктующего туркменской стороне в газовой сфере свои условия.
Эксперты не исключают: если Ашхабад и Абу-Даби придут к компромиссу, то к 2020 году присутствие ОАЭ в каспийском регионе может стать очень заметным. Сегодня в Туркменистане работает одна компания из Эмиратов - Dragon Oil, которая ведет работы в рамках соглашения о разделе продукции (СРП) на туркменском секторе Каспия. Но госминистр ОАЭ подтвердил готовность компаний своей страны к расширению сотрудничества с Туркменистаном. По мнению экспертов, появление ОАЭ может стать определяющим моментом в плане распределения экспортных потоков туркменского газа. Султан бин Ахмед Султан Аль-Джабер передал Гурбангулы Бердымухамедову приглашение президента ОАЭ шейха Халифы бин Зайеда аль Нахайяна посетить в удобное для него время Абу-Даби, на что туркменский лидер заметил, что "Объединенные Арабские Эмираты стали для него вторым домом".
Раздел Сирии и Ирака
Александр КУЗНЕЦОВ
Статья «Время серьезно задуматься над разделом Сирии», появившаяся на днях в журнале Foreign Policy, действительно наводит на серьёзные размышления. Автор статьи сетует на то, что после войны, которая привела к гибели 470 тысяч человек (впрочем, точную статистику жертв никто не вел), разрушению целых городов и потоку в 6 миллионов беженцев, совместное проживание различных религиозных общин на территории Сирии более невозможно.
В статье предлагается разделить Сирию на территории, населенные алавитами (включая в них почему-то Дамаск), и суннитские районы. Проект предлагается осуществить либо в форме полного раздела государства, либо в форме создания рыхлой конфедерации по типу Боснии и Герцеговины. Автор статьи Джеймс Ставридис, четырехзвездочный адмирал и бывший командующий войсками НАТО, - не последняя фигура в американском военно-политическом истеблишменте.
Свои взгляды на будущее Сирии генерал Ставридис изложил сразу же после того, как госсекретарь США Джон Керри упомянул 1 марта на слушаниях в Комитете по внешней политике сената США о существовании «плана Б» по Сирии. Дескать, если российско-американский план по «прекращению враждебных действий» в Сирии не сработает, придется прибегнуть к разделу страны, так как противоборствующие политические силы не смогут жить в рамках одного государства.
Идея раздела Сирии, Ирака и других государств на Ближнем Востоке появилась в головах американских стратегов ещё в 1980-е годы. Первым её высказал Бернард Льюис, патриарх американского востоковедения, в течение долгого времени бывший членом и консультантом американского Совета по международным отношениям (Council on foreign relations, CFR), организации, негласно формирующей внешнеполитическую повестку большинства администраций США.
В своё время тезис Льюиса о «принципиальном характере противостояния между исламом и христианством», сформулированный в книге «Корни исламского гнева» (1990), повлиял на теорию С.Хантингтона о «столкновении цивилизаций». В начале 2000-х годов Льюис стал одним из главных советников администрации Джорджа Буша-младшего по ближневосточным вопросам. Американский журналист Джекоб Вайсберг пишет, что «его взгляды оказали наиболее сильное интеллектуальное влияние на решение вопроса о вторжении в Ирак в 2003 году».
В 1979 году Б.Льюис впервые представил Бильдербергскому клубу свой план политического переформатирования Ближнего Востока. Целью плана было одновременное противодействие исламской революции в Иране и Советскому Союзу, осуществившему в том же году ввод войск в Афганистан. Противостоять исламскому Ирану предполагалось по линии разжигания шиитско-суннитских противоречий и поддержки движения «Братья-мусульмане». Противостояние Советскому Союзу мыслилось через создание «дуги кризиса», подходящей непосредственно к советским границам. В этой схеме раздел национальных государств на Ближнем Востоке рассматривался как вариант «балканизации» по линии религиозных, этнических и клановых разломов.
Модель Льюиса получила дальнейшее развитие уже после распада Советского Союза. В 1992 году он опубликовал в журнале Foreign Affairs, органе Совета по международным отношениям, статью «Переосмысляя Ближний Восток», в которой предложил новую карту Ближневосточного региона.
Льюис планировал отколоть от Сирии территории, населенные друзами и алавитами, сделав их самостоятельными мини-государствами; основать карликовое маронитское государство на территории соответствующих районов Ливана; создать независимый Курдистан в регионах Турции, Ирака, Сирии и Ирана, населенных курдами; отделить районы Ирака, населенные шиитами, для создания там независимого государства; создать независимое арабское государство в Иране, в провинции Хузестан, на территории которой расположена большая часть иранских нефтяных месторождений; расчленить Пакистан, выделив независимый Белуджистан и объединив пуштунские районы, лежащие по обе стороны афгано-пакистанской границы в единое государство.
«Наиболее радикальным средством противостояния фундаментализму, - писал Льюис, - является «ливанизация». Большинство государств Ближнего Востока – Египет здесь исключение – представляют собой недавние и искусственные конструкции... Если центральная власть в государствах Ближнего Востока ослабеет, то исчезнет последняя скрепа, удерживающая государственное единство. Ведь в этих странах нет ни развитого гражданского общества, ни приверженности к государству-нации, ни общей идентичности. Тогда государство дезинтегрируется, как это случилось в Ливане, в хаотическое скопление борющихся друг с другом сект, феодов, регионов и партий».
Прямая цель подобных проектов - предотвратить появление в регионе сил, способных бросить вызов гегемонии США. Недаром сразу после исламской революции в Иране американцы принялись раздувать пламя ирано-иракской войны, успешно делая это на протяжении восьми лет (1980-1988). Тем самым решалась двойная задача: не допустить роста могущества Ирана и ослабить сильный баасистский режим Саддама Хусейна в Ираке.
После войны, чтобы не дать Багдаду чрезмерно усилиться, Запад организовал операцию «Буря в пустыне», а в 2003 году под фальшивым предлогом борьбы с «оружием массового поражения Саддама» оккупировал эту страну, уничтожив ее суверенитет. Почти то же повторилось с Сирией.
В 1990 году сирийские войска с полного согласия Вашингтона, согласно Таифскому соглашению, остались в Ливане для поддержания мира в этой стране. Обусловлено это было двумя обстоятельствами. Во-первых, Дамаск участвовал в операции «Буря в пустыне», направленной против Ирака. Во-вторых, правительство Хафеза Асада обязалось в то время не вести никаких враждебных действий против Израиля. Через десять лет ситуация поменялась. Дамаск взял курс на стратегическое партнерство с Ираном и поддержку ливанского сопротивления в лице «Хезболлы». Сирийские миротворцы в Ливане сразу же стали для Вашингтона оккупантами. США своими санкциями вначале вынудили сирийцев вывести армию из Ливана, а затем уже в 2011 году приступили к демонтажу суверенитета Сирии.
От планов раздела не застрахованы и самые верные американские союзники, например Саудовская Аравия. Сегодня, когда США не зависят от поставок нефти с Ближнего Востока и отказались от прямой конфронтации с Ираном, Эр-Рияд уже не так важен для Америки в качестве стратегического партнера. Не случайно в американских СМИ стали появляться карты, на которых территория Хиджаза (Саудовская Аравия) передана Иордании, а Восточная провинция королевства вместе с южным Ираком включена в состав «шиитского арабского государства».
На самом деле решение проблем Арабского мира требует прямо противоположного тому, что предлагают в США.
Раздел ныне существующих государств Ближнего Востока на бессильные карликовые государства лишь породит новые кризисы – этнические и религиозные чистки и гоббсовскую «войну всех против всех». В такой войне новым удельным княжествам обязательно понадобится «третейский судья», на роль которого Вашингтон предложит себя.
В перспективе выходом из глубокого кризиса, который переживает сейчас Ближний Восток, может стать создание арабского «большого пространства» (Grossraum), но это уже тема отдельного серьёзного разговора.
Саудовская Аравия попала в собственную ловушку
Петр Львов
Есть хорошая русская поговорка: «Не рой другому яму – сам в нее попадешь». Так и случилось с Саудовской Аравией и рядом ее союзников по ССАГПЗ, которые молчаливо терпели линию Эр-Рияда на снижение мировых цен на нефть, не смея протестовать против этого, пусть и с огромным ущербом для их собственных интересов. Ведь именно благодаря доходам от экспорта нефти формируется свыше 70% их бюджета, в том числе и статьи на выполнение социально-экономических программ, а также создается специальный резерв для выплаты «дани» лидерам племенных образований, благодаря которым правящие монаршие династии сохраняют стабильность в стране. За почти 50 лет нефтяного бума местное население стран ССАГПЗ вообще отвыкло работать, уступив эту нишу гастарбайтерам из стран Азии и арабского мира, в основном выходцам из Индии, Пакистана, Шри-Ланки, Непала, Бангладеша, Филиппин и т.д., которые за зарплаты в 5-7 раз меньшие, чем у местных жителей, выполняли самые тяжелые работы. Арабы занимали более высококвалифицированные места в банковском, строительном и нефтегазовом секторе. Тогда как граждане 6-ти стран ССАГПЗ «трудились» главным образом на должностях высших госслужащих, ключевых позициях в банках и инвестиционных фондах, служили на командных должностях в армии и полиции.
Но в 2014 году в Саудовской Аравии решили, что хорошо бы потеснить Россию с европейского и азиатского нефтяных рынков за счет резкого обвала цен на «черное золото», а заодно и подыграть Вашингтону в стремлении администрации США как можно сильнее навредить экономике РФ за ее позицию по Украине и по Сирии, добавив к западным санкциям против Москвы еще и проблему наполнения бюджета за счет нефтяных и газовых поступлений. Частично это удалось, снизив доходы россиян более чем в 2 раза и создав проблемы российской экономике. Правда, попутно в Эр-Рияде нанесли удар и по добыче сланцевой нефти в самих США, но это было лишь одним из попутных «отходов производства». В Эр-Рияде возомнили себя богами, способными посчитаться с Москвой за ее упорную поддержку Сирии, стремление развивать партнерство с Ираном и Ираком, в которых монархи Аравии увидели некую шиитскую дугу, способную развалить правление консервативных режимов ССАГПЗ.
И вот результат. Россия смогла устоять, хотя ее экономика сильно просела и на ее восстановление до уровня 2014 года уйдут годы. Но РФ извлекла полезные уроки вреда от монозависимости от экспорта сырья. И она оказалась прочнее раздутых нефтедолларами песков Аравии, где ничего не растет и мало что производится. А что и производится, то силами дармовой рабочей силы из Азии. Более того, в 2016 году, как выяснилось, им уже нечем платить, а своих работников, способных заменить иммигрантов, умеющих починить автомобили, водопроводные краны, обеспечивать работу электростанций, да и просто торговать в магазинах, просто нет. Зато есть несколько десятков тысяч нуворишей, живущих на доходы от нефти, распределяемых через бюджет. Бесплатное образование детям, в том числе за границей, бесплатное медицинское обслуживание, дотации на питание и т.д. Можно констатировать – «халява» закончилась. И если Кувейт и Катар еще могут протянуть 2-3 года без того, чтобы распечатать фонды национального благосостояния, то КСА и ОАЭ уже их открыли. Ведь эти две страны ко всему прочему несут на себе львиную долю расходов ССАГПЗ на войны в Йемене и Сирии, которым не видно конца и которые высасывают деньги как пылесос.
А тут еще недовольство гастарбайтеров. Они уже привыкли зарабатывать в арабских странах Персидского залива. А тут контракты с ними не продлеваются. Многие остаются там нелегально в ожидании лучших времен. Но они – это потенциал дестабилизации, учитывая, что соотношение местного населения и прослойки иммигрантов не в пользу первых. От 1 : 7, как в Катаре, или 1 : 6 в ОАЭ. И никакие армия и полиция с ними не справятся, если сотни тысяч этих людей выйдут на улицу. Фактически ситуация скатывается к возможным революционным потрясениям.
Да и в самих правящих элитах недовольны. Особенно в Эр-Рияде, где уже с января с.г. циркулируют слухи о скором отречении короля Салмана в пользу своего сына Мухаммеда, которому 34 года. А он что сделает? Ведь Салман поругался со всей «старой гвардией», на которой держался правящий режим. А купить лидеров племенных образований нечем – деньги на исходе.
Экономика стран Персидского залива сильно пострадала из-за обвала цен на нефть, за последний год их доходы от экспорта нефти уменьшились на $360 млрд. Если летом 2014 г. цена Brent превышала $100 за баррель, то теперь она находится на уровне $38 за баррель. В этих условиях правительства вынуждены сокращать расходы, и последствия этого чувствуют все – господрядчики, сектор недвижимости и даже иностранные инвесторы. «Нынешний год был тяжелым, но это только начало многолетнего процесса адаптации: 2016 г. будет таким же трудным, а затем и 2017 г., и 2018 г.», – заявил на днях Масуд Ахмед, директор департамента стран Ближнего Востока Международного валютного фонда (МВФ). Настроение у местных инвесторов подавленное, и поток мрачных новостей, вероятно, еще не закончился. «Ужесточение фискальной и денежной политики неизбежно, и рынки готовятся к ожидаемым негативным последствиям. Статистических доказательств замедления экономической активности в регионе все больше. Резкое снижение госрасходов беспокоит частный сектор. Кроме того, Саудовская Аравия и другие страны региона поддерживали их на высоком уровне для предотвращения социальных волнений, особенно после «арабской весны». Нынешнее положение дел сильно отличается от ситуации в предыдущем десятилетии, когда благоприятный период лишь ненадолго прерывался мировым финансовым кризисом.
На фоне войны в Йемене и Сирии, а также повышения процентных ставок в США странам ССАГПЗ приходится затягивать пояса. Если в 2013 г. их совокупный бюджетный профицит превышал 10% ВВП, то в 2016 г. совокупный дефицит может составить 15% и остаться примерно на том же уровне в 2017 г. Поэтому правительства ищут дополнительные источники доходов, рассматривая введение налогов с продаж и новых корпоративных налогов. Но привыкшее к господдержке население относится к этому настороженно. Экономические проблемы уже оставили отпечаток на секторе недвижимости, который символизировал бум последнего десятилетия. Проекты замораживаются. По оценкам Standard & Poor’s цены на жилую недвижимость в Дубае в 2016 г. снизятся на 10-20%. Одна из главных проблем состоит в том, что на фоне снижения цен на нефть и повышения процентных ставок в США стоимость заимствований увеличивается, и банкиры ожидают ухудшения ситуации с ликвидностью. Экономические проблемы затронули почти каждый сектор, стали закрываться небольшие и средние компании.
В этой ситуации саудовская госкомпания Saudi Aramco на днях стала повышать цены для потребителей как Азии, так и Европы. Саудиты, судя по всему, наконец-то решили прекратить ценовые войны и отказаться от демпинга, губительного для рекордно низких нефтяных цен. Впрочем, в любой момент Саудовская Аравия может вновь изменить тактику, как она поступала в прошлом году. Многое станет ясно после встречи нефтедобывающих стран 20 марта, которая, как предполагается, пройдет в России.
Однако Иран после отмены санкций Запада в середине января с.г. намерен отвоевывать утраченные за это время доли рынка и наращивает добычу и экспорт нефти. В феврале поставки иранской нефти на мировой рынок составили 1,4 млн баррелей в сутки. Компания National Iranian Oil Co. (NIOC) ранее прогнозировала, что в марте экспорт вырастет до 1,56 млн баррелей в день. Учитывая, что переизбыток предложения на мировом рынке сейчас оценивается примерно в 1,5 млн баррелей в сутки, игроки опасаются, что в борьбе за рыночную долю конкуренты начнут демпинговать — и в первую очередь это относится к Ирану и Саудовской Аравии.
К идее поднять цены саудитов подтолкнула и статистика по добыче нефти в США. Она падает шестую неделю подряд и по итогам недели, закончившейся 28 февраля, составляла 9,077 млн баррелей в сутки (–25 тыс. баррелей за неделю). Но главное, что побудило саудитов начать повышать цены – это договоренность с основным конкурентом КСА, то есть Россией. Речь идет о заключенном в январе соглашении по поводу заморозки объемов добычи нефти на уровне января. Пока, впрочем, договоренность между странами ОПЕК и Россией чисто формальная, так как тот же Иран заявляет, что ему как пострадавшему от санкций нужны особые условия. Но 2 марта с.г. президент Владимир Путин официально подтвердил намерение России заморозить добычу. Это произошло после состоявшейся во вторник встречи главы государства с представителями ведущих нефтяных компаний.
Однако не стоит забывать, что Саудовская Аравия, в начале прошлого года начавшая так же играть на повышение, как сейчас, к октябрю 2015 г. начала демпинговать в Европе (в частности в Польше). Только, сейчас, похоже, времени на игры у Эр-Рияда не осталось. На кону – выживаемость режима. И ради этого придется договариваться с Россией, как бы против этого ни выступали США.
В Кыргызстане установлена квота на привлечение иностранной рабочей силы в 2016 году, сообщает пресс-служба государственной службы миграции.
Правительство Кыргызстана 3 марта приняло распоряжение, определяющее квоту на трудовую миграцию, устанавливающую предельную численность иностранных граждан и лиц без гражданства, прибывающих в Кыргызстане, в целях осуществления трудовой деятельности на 2016 год. Согласно распоряжению, квота установлена в пределах 14 тыс. 490 человек.
В 2015 году Кыргызстан выделил иностранцам 12 тыс. 900 рабочих квот. Больше всех на работу в Кыргызстан в прошлом году прибыло граждан Китая - 9 тыс. 848 (в 2014 г. в КР работали 8 тыс. 449 граждан Китая).
Отмечается, что такое большое количество работающих граждан Китая в Кыргызстане связано с реализацией в стране крупных кыргызско-китайских проектов.
Кроме того, в списке иностранных граждан, прибывших на работу в Кыргызстан в прошлом году, числятся граждане Турции - 825 человек, Южной Кореи - 243, Пакистана - 225, России - 118, США - 105.
Напомним, что в целях защиты внутреннего рынка труда правительством КР ежегодно устанавливается квота на привлечение в страну иностранных специалистов.
Афганистан: экономические проекты и политические сложности
Москва считает сотрудничество в сфере энергетики приоритетным в отношениях с Кабулом, при этом Афганистан поддерживает намерение компаний из РФ участвовать в международных энергопроектах. Как сообщает РИА Новости со ссылкой на замминистра энергетики Юрия Сентюрина, Афганистан поставил амбициозную цель добиться полной энергетической независимости и заявил о себе как о полноправном участнице крупных энергетических проектов, в частности, CASA-1000 (по поставке электроэнергии из Центральной Азии в Южную Азию) и TAPI (по поставке газа из Туркменистана через Афганистан в Пакистан и Индию). Во всех этих проектах российский бизнес намерен принимать участие. Однако ситуация в самом Афганистане довольно сложная.
"Идет война. Афганцы не скрывают, что она навязана внешними силами, Пакистаном. Кроме того, за 15 лет международные силы безопасности не сделали ничего для того, чтобы ситуация в Афганистане стабилизировалась", - сетует член Комитета Совета Федерации по международным делам Игорь Морозов.
По его данным, производство наркотиков и наркотрафик увеличились за 15 лет в 40 раз.
"На территории Афганистана воюет около 50 тыс. боевиков. Они получают боевую технику, вооружение, боеприпасы, причем источник финансирования очень серьезный. Пакистан не может в одностороннем порядке финансировать такие широкомасштабные боевые действия фактически с пятью развернутыми дивизиями", - считает Морозов.
Со ссылкой на своих афганских коллег он заявил: "Военные национальной армии после боевых действий у убитых талибов находят документы спецслужб межведомственной разведки Пакистана, спецназа Пакистана и просто офицерские удостоверения, которые они неоднократно демонстрировали перед журналистами и ставили об этом в известность военное командование США. Это не дает конкретного результата, потому что широкомасштабные действия расширяются, а начавшая работать комиссия, переговорная группа «4+1» - США, Китай, Афганистан и Пакистан - не приносит никаких результатов".
Отсутствие результатов Морозов связывает, что тем, что кроме Китая в них никто не заинтересован: "Каждая страна преследует свои цели. Пакистан хотел бы, чтобы к власти пришли вновь талибы, потому что они подтвердили Линию Дюранда (рубеж между Афганистаном и Пакистаном, который афганское правительство отказывается признавать государственной границей, - прим. "ВК). Исламабад ожидает, что с приходом талибов эта проблема будет для Пакистана решена, и он вновь будет оказывать политическое влияние на эту соседнюю страну. Власти Афганистана неоднократно показывали боевые лагеря талибов, ИГИЛ, боевые порядки, направления будущих ударов, американские военные не реагируют на эту информацию. США не заинтересованы в стабилизации обстановки на Севере Афганистана, особенно в тех провинциях, которые соприкасаются с Таджикистаном и Узбекистаном".
КИТАЙ ПРИОБРЁЛ ПОРТ ПИРЕЙ
67% доли крупнейшего греческого порта Пирей перейдут в собственность китайского холдинга COSCO. Сделка была заключена после положительного решения Счётной палаты Греции. Свидетели сделки утверждают, что встреча совета директоров порта происходила в экстренном порядке, сделка была ускорена после обращения греческого приватизационного фонда TAIPED. Противники передачи акций порта уже заявили о незаконности сделки.
По условиям продажи, Cosco приобретает сначала 51% акций за 280,5 млн. евро, и в течение пяти лет 16 % акций за 88 млн. евро. Китай обещает привлечь инвестиции 500 млн. евро, кроме того, до 2025 года в порту будет трудоустроено 320 тыс. сотрудников.
Китай наращивает присутствие в странах, которые выгодно расположены на торговых путях. Так, в прошлом году Правительство Пакистана передало китайской госкомпании China Overseas Port Holding 152 гектара в аренду на 43 года в порту Гвадар в пакистанской провинции Белуджистан на побережье Аравийского моря.
Пакистан может собрать рекордный урожай пшеницы
Пакистанские фермеры могут собрать в текущем году 26 млн. т пшеницы, что является самым большим урожаем за всю историю. Сообщает агн. Зерно Он-Лайн со ссылкой на Dunya News.
Согласно официальному прогнозу, урожай будет не ниже 25 млн. т. В прошлом году валовой сбор пшеницы составил 25,5 млн. т.
Республику Сербскую зажимают в клещи
Анна ФИЛИМОНОВА
После заключения Сербией договора с НАТО «О логистической поддержке» разделенный по разным государственным образованиям сербский народ оказался перед лицом угрозы, которая исходит сразу из двух источников – со стороны Североатлантического альянса и со стороны воинствующего исламизма (ваххабизма). Особой опасности подвергается Республика Сербская (РС) в Боснии и Герцеговине (БиГ).
* * *
Мусульмане на Балканах на протяжении столетий были последователями наиболее распространенного и умеренного ханафитского толка, но на переломе XX - XXI вв. на Балканы стал широко проникать ваххабизм, за которым стояли саудовские деньги. В наибольшей степени нашествию радикального исламизма подверглась Босния и Герцеговина. Сегодня с этого плацдарма группы исламистов могут забрасываться в самые разные районы мира. (Украина и Кавказ здесь на первой линии). Влиятельный ваххабит Ахмед ибн Нафи из Мекки перед началом войны в БиГ говорил: «Вы увидите неизбежное установление Халифата на Балканах… это – путь к завоеванию Европы. Каждый имам в наших государствах, и, прежде всего, в Турции, готов оказать вам помощь. Знайте, братья, что время работает на нас…» (1)
Боевики-наёмники из Саудовской Аравии, Иордании, Сирии, Пакистана и других мусульманских стран стали перебрасываться в БиГ ещё в начале 1990-х годов. В 1993 г. на их основе было создано подразделение «Эль-Муджахеддин», практикой которого стали насилие, террор, терроризм, этнические чистки. Осевшие после войны в БиГ радикальные исламисты распространили своё влияние на 17 общин (28 населенных пунктов) в Федерации Боснии и Герцеговины. Здесь сложилась своего рода экстерриториальная сеть опорных пунктов радикального ислама. В труднодоступных горных районах действуют базы и лагеря подготовки боевиков.
Показателен путь главного лидера ваххабитов БиГ имама Нусрета Имамовича. В 90-х годах он воевал в составе «Эль-Муджахеддин» против сербов, после войны закончил факультет шариатского права в ОАЭ, по возвращении в БиГ стал связующим звеном между австрийским (в Вене) и боснийским центрами ваххабизма. В 2013 г. отправился воевать в Сирию в качестве одного из командиров «Джебхат ан-Нусры».
В последнее время на территории Федерации Боснии и Герцеговины проповедниками из арабских стран без разрешения представителей Исламского сообщества в БиГ были созданы 63 самозваных джамаата, зарегистрированные как «объединения граждан». Всего, по разным оценкам, в БиГ насчитывается до 100 тысяч мусульман – приверженцев ваххабизма, из них 5 тысяч человек способны немедленно «встать под ружьё».
Любая сеть должна иметь организационно-мобилизационный центр. Условия для его появления были созданы заблаговременно. В довоенном Сараеве проживало около 40% мусульман, 33 % сербов и 12 % хорватов. Из 150 тыс. сербов Сараева сейчас на территории всей Федерации остались всего несколько тысяч. Сегодня в Сараеве на каждом шагу встречаются мусульманско-бошняцкая символика и шариатские патрули. В городе находится Мечеть короля Фахда, обладающая экстерриториальным статусом дипломатическо-консульского представительства Саудовской Аравии. Мечеть короля Фахда - собственность Саудовской Аравии. Главный имам мечети Незим Халилович Мудерис летом 2015 г. в период острых дебатов по поводу предложенной Великобританией резолюции, осуждающей сербов за «геноцид в Сребренице», призвал к уничтожению противников резолюции вместе с их семьями (!), а также к атакам на Республику Сербскую как «энтитет, созданный на преступлении и геноциде». Второй известный лидер ваххабитов Хусейн Билал Боснич в своих видеобращениях рассказывал о планах радикальных исламистов по захвату Баня Луки, Приедора, Вишеграда и «Санджака» в Сербии для соединения «Республики Санджак» и бошняков БиГ в единый «зелёный балканский коридор».
Координационный и финансовый центр ваххабитской деятельности в БиГ находится за пределами республики – в Вене (мечеть Сахаб). Здесь за «боснийское направление» отвечает хафиз Мухамед Порча, возглавляющий организацию «Союз джамаатов». Он получил образование в Саудовской Аравии, а сегодня из Австрии обеспечивает поддержку радикальных исламистов в БиГ. Венский центр связан с аналогичными центрами в Милане и Мюнхене. Правая рука Порчи – Неджад Балкан (Абу Мухаммад) отвечает за «санджакское направление».
Одной из главных задач этой джихадистской сети является закрепление на местности – в БиГ, Республике Сербской (РС), Сербии, Черногории. «Целевая аудитория» джидадистов - около 5 млн. мусульман-ханафитов Балканского полуострова. Когда радикализация сознания ядра балканских мусульман будет достигнута, считают «воины джихада», и прививка им ваххабитской идеологии состоится, сербы с этой территории будут изгнаны навсегда.
* * *
Опасность подступила к Республике Сербской и с другой стороны. Правительство Сербии заключило с НАТО соглашение «О логистической поддержке». Ещё раньше появилось соглашение «О развитии сотрудничества и статусе сил в рамках Программы партнерство во имя мира», подписанное в январе 2014 г. и ратифицированное в июле 2015 г. Значение этих документов заключается в том, что они делают нейтралитет Сербии невозможным в принципе и, в частности, отнимают у страны право самой определять направления внешнеполитической деятельности.
Документ с непритязательным названием «О логистической поддержке» открывает для НАТО возможность использовать любые объекты и инфраструктуру Сербии по собственному усмотрению, обеспечивает свободу передвижения и полный иммунитет натовского персонала. Теперь вместо Канцелярии по связям НАТО может создавать в Сербии военные штабы. Подтверждены «оперативная совместимость» вооружённых сил НАТО и Сербии (переход сербской армии на стандарты НАТО, совпадение военных доктрин, взаимодействие подразделений и т.д.), участие Сербии в многонациональных операциях натовцев. Сербия взяла также на себя обязательство передавать альянсу интересующую его информацию. Всё это предполагает столь высокий уровень взаимодействия, что необходимость процедурного оформления членства Сербии в НАТО фактически отпала.
Курс на вступление в НАТО избрало и руководство БиГ. Председатель президиума БиГ Драган Чович выражает уверенность, что уже на июньском (2016) саммите НАТО в Варшаве будет принят План действий по членству БиГ в НАТО. Активно поддерживает эту позицию Турция. «Существует четыре страны-кандидата – Черногория, Македония, Грузия и Босния и Герцеговина. Мы хотим, чтобы встреча членов НАТО в Варшаве имела один главный смысл – расширение НАТО», - заявляют в турецком МИД.
В противовес этим ожиданиям президент Республики Сербской Милорад Додик стоит на той точке зрения, что без референдума в РС данный вопрос решён быть не может.
В НАТО особенно заинтересованы в контроле над рядом объектов в РС и настаивают, чтобы эти объекты были выведены из собственности Республики Сербской и Федерации БиГ и переданы в ведение «государственного союза БиГ». Всего 22 объекта, и, в частности, альянс рассчитывает получить базу в Баня Луке. Ещё раньше «под совместный с НАТО» контроль было передано вооружение армии Республики Сербской, сама армия упразднена, а «излишки вооружения» уничтожены.
Расширение НАТО на Балканах идёт безостановочно. В БиГ функционирует в настоящее время военный штаб НАТО (Сараево, Кэмп Бутмир), связанный с Командованием объединенных вооружённых сил НАТО в Неаполе, и расквартированы силы EUFOR (7 тысяч человек), также подконтрольные НАТО в соответствии с так называемым договором «Берлин плюс».
Республика Сербская с её православным населением оказалась в клещах, зажатая между «расширяющейся» НАТО, с одной стороны, и сетью исламских радикалов (ваххабитов) в Боснии и Герцеговине – с другой. Ваххабитская фаланга способна выступить «первым боевым эшелоном» НАТО, как это было в Косове, а заключенные правительством Сербии соглашения с НАТО отрезают сербов в РС от поддержки тыла. Эти стратегические клещи могут стать поворотным пунктом в судьбе Республики Сербской как государственного образования.
1) Raphael Israeli. The Islamic Challenge in Europe. New Brunswick, New Jersey, 2008. S. 212-213.
![Главное](/images/star.png)
Саудовская Аравия: имперское перенапряжение?
Полур Раман Кумарасвами
Почему слабеют позиции Эр-Рияда
П.Р. Кумарасвами – профессор Университета имени Джавахарлала Неру, почетный директор Института Ближнего Востока в Дели.
Резюме Три основных опоры саудовской власти – ислам, нефть и патронат Вашингтона – существенно ослабли в последние годы. Эпоха дипломатии с чековой книжкой закончилась, Эр-Рияду придется больше инвестировать в реальную дипломатию.
Казнь в Саудовской Аравии известного шиитского проповедника Нимра Бакера ан-Нимра, обвиненного в антигосударственной деятельности и подстрекательстве, вызвала рост напряжения на всем Ближнем Востоке. Это происходит на фоне общего снижения влияния Эр-Рияда. Из-за серии амбициозных, но плохо продуманных политических решений и вторжений в другие государства, позиции и влияние в регионе правящей династии Аль-Саудов ослабли. Опасения саудитов по поводу Ирана и его претензий на доминирование до и после ядерного соглашения понятны, однако способ, который Эр-Рияд выбрал для противодействия, демонстрирует отсутствие дальновидности и стратегического мышления.
Саудовская Аравия повторила ошибки, которые совершали многие до нее. Примеры Священной Римской империи, Османской империи и Советского Союза показывают, что упадок великих держав начинается, когда их вовлеченность в международные дела перестает соответствовать внутренним ресурсам. Имперское перенапряжение часто является главной причиной упадка, а во многих случаях и исчезновения держав. Когда бушующие амбиции сталкиваются с проблемой доступных ресурсов, кризис неизбежен. Из-за отсутствия четкого стратегического видения государства вмешиваются в вопросы, которые не затрагивают непосредственно их национальные интересы либо их вмешательство не соответствует накопленным знаниям и навыкам. При отсутствии внутренней подотчетности власти проблемы только множатся. Все это – отсутствие стратегического видения, имперское перенапряжение, недостаток технического опыта и подотчетности – можно обнаружить во внешнеполитическом поведении Саудовской Аравии.
Перенапряжение
Можно выделить несколько случаев, когда вмешательство Саудовской Аравии оказалось неудачным и не принесло монархии ощутимых результатов:
Стремясь восстановить имидж страны после 11 сентября, в конце 2001 г. тогдашний регент, а затем король Абдалла представил мирный план, предусматривающий признание Израиля арабскими и мусульманскими странами в обмен на его отступление к границам 1967 года. Однако когда в марте 2002 г. эта инициатива была представлена на саммите Лиги арабских государств в Бейруте, ее суть оказалась выхолощена включением сирийского требования о безусловном праве палестинцев на возвращение. План был обречен.
До марта 2003 г. у Саудовской Аравии не было необходимости активно вмешиваться в иракскую внутреннюю политику. В 1980-е гг. Ирак служил преградой для гегемонии Ирана, но кувейтский кризис изменил ситуацию. После Кувейта и завершения холодной войны слабый Ирак под жесткими санкциями ООН устраивал Эр-Рияд. Американское вторжение и свержение президента Саддама Хусейна имели непредвиденные последствия: Ирак превратился в шиитское арабское государство в политическом смысле слова. Шииты, составляющие около 60% населения, ощутили силу и начали тяготеть к Персии. Еще будучи регентом, в 2004 г. Абдалла обвинил Иран в «обращении» иракских суннитов в шиитов и высказал опасения по поводу усиления последних. Но стратегия Эр-Рияда в Ираке оказалась провальной, и он уступил Тегерану значительные позиции в определении хода политических событий. Влияние саудитов на выборы и последующее формирование коалиций в 2010 и 2014 гг. было минимальным. Кроме того, ограниченные успехи Ирака в борьбе с угрозой Исламского халифата были обусловлены иранской поддержкой. Таким образом, Ирак превратился не только в шиитское арабское государство, но и в некотором смысле в доверенное лицо Тегерана в арабском мире.
Выборы в Палестинской автономии в январе 2006 г. обострили внутренний конфликт между возглавляемой ФАТХ Палестинской национальной администрацией (ПНА) и группировкой ХАМАС, победившей на выборах. Саудовская Аравия выступила посредником. 8 февраля 2007 г. в присутствии короля Абдаллы глава ПНА Махмуд Аббас и лидер ХАМАС Халед Машаль подписали соглашение из четырех пунктов в священном для мусульман городе («Декларация Мекки»). Спустя несколько недель столкновения вспыхнули вновь, в результате ХАМАС захватил сектор Газа. Таким образом, с июня 2007 г. палестинские территории разделены на Западный берег, которым управляет ФАТХ-ПНА, и контролируемый ХАМАС сектор Газа. В свете этого провала, когда Израиль начал 50-дневную операцию «Нерушимая скала», медиатором выступил Катар, а не Саудовская Аравия.
Таифское соглашение, достигнутое при посредничестве Саудовской Аравии в 1989 г., закончилось 15-летней гражданской войной в Ливане. Основные положения документа, в частности разоружение всех сторон, прежде всего «Хезболлы», не были реализованы из-за противодействия Сирии. Напротив, соглашение легитимировало контроль Дамаска над Ливаном напрямую или через посредников. Рафик Харири, заработавший свое состояние в Саудовской Аравии, попытался восстановить страну, но был убит в феврале 2004 г., что сыграло против Эр-Рияда. Даже после спешного вывода сирийских войск из Ливана в апреле 2005 г. и неохотного дипломатического признания ею независимости Ливана в 2008 г. Эр-Рияд мог играть лишь второстепенную роль в событиях. Избрание президентом бывшего командующего армией Мишеля Сулеймана в 2008 г. стало возможным только благодаря вмешательству Катара, который после неудач Саудовской Аравии пришел на помощь в разрешении политического кризиса 2006–2008 годов.
В первые дни Второй ливанской войны летом 2006 г. Эр-Рияд осудил «Хезболлу» за «авантюрное» похищение двух израильских солдат, которое привело к полномасштабной военной кампании Израиля. К несчастью для Аль-Саудов, шиитская группировка смогла выдержать 33-дневную израильскую операцию (хотя и ценой огромных потерь среди мирного населения Ливана), а глава шиитской «Хезболлы» Хасан Насрулла стал самым популярным лидером среди арабов-суннитов на Ближнем Востоке. Это заставило Саудовскую Аравию изменить позицию и поддержать «ливанское сопротивление». С тех пор активного вмешательства Эр-Рияда в ливанскую политику не наблюдается.
Саудовский подход к «арабской весне» оказался цепью промахов. Когда тунисцы подняли восстание против 20-летнего авторитарного правления Зин эль-Абидина Бен Али, Эр-Рияд предложил ему вместе с семьей и накопленным богатством перебраться в Саудовскую Аравию. Это соответствовало саудовской практике предоставлять убежище мусульманским лидерам, которым угрожали на родине. Так, пакистанский премьер Наваз Шариф укрывался в Саудовский Аравии, пока генерал Первез Мушарраф, совершивший переворот, грозился его казнить. Здесь же провел последние годы жизни бывший президент Уганды Иди Амин.
Когда тысячи протестующих на площади Тахрир требовали прекращения 30-летнего правления Мубарака, король Абдалла поддержал руководство страны и призвал египтян «не рисковать безопасностью и стабильностью» своего государства. Долгое время Эр-Рияд считал Мубарака близким союзником, а падение его режима и возможный подъем «Братьев-мусульман» нервировали Абдаллу. Короткое президентство Мухаммеда Мурси стало напряженным периодом двусторонних отношений, и Эр-Рияд быстро поддержал мягкий военный переворот, в результате которого в июле 2013 г. Мурси был свергнут. Кризис в Египте и различные позиции в отношении Мурси и военного переворота отчасти обусловили напряженность между Эр-Риядом и Дохой и временный разрыв дипотношений в 2014 году.
В разгар народных протестов в мае 2011 г. арабские государства договорились «рассмотреть» заявки Иордании и Марокко на членство в Совете сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ), состоящем из шести стран. Этот шаг, считавшийся инициативой Саудовской Аравии, не имел ни географической, ни политико-экономической логики. Марокко вообще расположено далеко от Персидского залива, а единственный порт Иордании находится в заливе Акаба в Красном море и не может считаться побережьем Персидского залива. Кроме того, в отличие от членов ССАГПЗ два государства-кандидата не живут за счет доходов от единственного ресурса. Помимо трансформации объединения в монархический клуб этот шаг не имел логики и поэтому не дал заметных результатов.
Из-за нестабильной социально-политической ситуации и нехватки ресурсов Иордания оказалась в зависимости от политической поддержки и экономической щедрости Эр-Рияда. Объем саудовской помощи практически не попадал в СМИ, однако регулярные визиты в Саудовскую Аравию короля Абдаллы II и его сына Хусейна говорят о неустойчивости ситуации. Тот факт, что Эр-Рияд попросил Амман занять предложенное Саудовской Аравии место непостоянного члена Совета Безопасности ООН, подчеркивает близость двух государств. Иордания впервые стала членом СБ с момента вступления в ООН в 1956 году. По мнению некоторых наблюдателей, политическое и экономическое влияние Эр-Рияда заставило Амман замедлить реформы и занять жесткую позицию в отношении Фронта исламского действия, политического крыла «Братьев-мусульман» в Иордании. Если бы не внешнее давление, король Абдалла II, вероятно, больше прислушивался бы к требованиям населения, в особенности в вопросах избирательного законодательства и проведения свободных выборов.
Саудовское вмешательство в Сирии усложнило ситуацию и стало ключевым фактором продолжающегося насилия. Проблема заключается не в том, правильна или нет политика Саудовской Аравии, а в ее эффективности. С президента Башара Асада нельзя снимать ответственность за гражданскую войну и раскол страны. В то же время саудовская поддержка различных антиасадовских салафитских сил продлевает кризис. Исламистские группировки, которые поддерживают Саудовская Аравия и другие страны, не являются политически едиными и эффективными в военном плане. Хотя вмешательство Ирана, в основном через «Хезболлу», но и напрямую тоже, также способствовало эскалации кризиса, Тегеран обладает средствами, чтобы добиться политического урегулирования. Это подтвердила готовность США подключить Иран к мирным переговорам в Женеве.
Политика в отношении Йемена, включающая прямые военные интервенции, демонстрирует стремление Саудовской Аравии сохранить страну в числе своих союзников. В апреле 2015 г. Эр-Рияд начал военную кампанию против повстанцев-хуситов, которых поддержал Иран, но особых успехов добиться не удалось. Самая благоприятная ситуация складывалась, когда Абдалла Салех еще пребывал у власти и зависел от Эр-Рияда. После нападения на президентский дворец в июне 2011 г. он 12 недель находился на лечении в Саудовской Аравии, именно тогда у монархии был наилучший шанс добиться политического урегулирования. Эр-Рияд не использовал свое влияние, чтобы обеспечить выполнение соглашения о передаче власти, заключенное в ноябре 2011 года.
Саудовские интересы и вмешательство в дела Бахрейна были более явными, чем в других странах. Любые беспорядки в соседнем государстве – «красная черта» для саудитов, особенно если речь идет о шиитском населении. После того как 15 февраля 2011 г. на Жемчужной площади, которую называют «бахрейнским Тахриром», вспыхнули народные протесты, беспорядки в островной монархии описывают как религиозную проблему, а не результат социально-политических требований обездоленных бахрейнцев. Поскольку демография говорит в пользу шиитов, составляющих, по оценкам ЦРУ, 60–70% населения, протесты в Бахрейне – плохая новость для Аль-Саудов. Большинство саудовских шиитов живет в нефтеносной Восточной провинции, и после исламской революции в Иране Аль-Сауды столкнулись с растущими ожиданиями шиитского меньшинства. Длительное пренебрежение со стороны ваххабитского духовенства вышло на политический уровень после захвата мечети в Мекке менее чем через год после триумфального возвращения аятоллы Хомейни в Тегеран. Помимо прочего Саудовская Аравия запретила Ашуру – день траура по имамам Али и Хусейну у шиитов. Поэтому любые уступки шиитскому населению в Бахрейне вдохновили бы саудовских шиитов, отделенных лишь 25-километровым мостом короля Фахда.
По мнению некоторых экспертов, Эр-Рияд делает ставку на стареющего консервативного премьер-министра Бахрейна Халифу бен Салмана аль-Халифу (дядя короля), предпочитая его более либеральному и уступчивому наследному принцу Салману бен Хамаду Аль Халифе, сыну короля. Наблюдатели полагают, что вливания в экономику Бахрейна позволяют Аль-Саудам укреплять позиции консерваторов. Так, независимая комиссия, созданная королем, признала ответственность бахрейнской полиции и сил безопасности за гибель 46 человек во время протестов в 2011 г. и предложила меры по смягчению недовольства населения, но эти предложения не были реализованы. Кроме того, Бахрейн занимал жесткую позицию в отношении шиитского населения, даже когда король Абдалла был готов идти на компромисс с саудовскими шиитами. В апреле 2003 г. он принял шиитскую делегацию, в 2005 г. назначил первого шиита в Меджлис аш-Шура, а в 2009 г. разрешил публичные траурные мероприятия в день Ашуры. После того как в январе 2015 г. королем Саудовской Аравии стал Салман, некоторые из этих инициатив были остановлены, показательный пример – казнь шиитского проповедника Нимра ан-Нимра.
Низкий уровень результативности всех этих усилий наблюдается в период, когда три главных опоры саудовской власти – ислам, нефтяные доходы и американские обязательства – оказались под угрозой.
Опоры саудовской власти
Проекция силы Саудовской Аравии базируется на трех главных опорах: исламский фактор, нефтяная мощь и близость с Соединенными Штатами. По разным причинам все эти три фактора сейчас находятся на спаде, что подрывает эффективность проецирования силы Саудовской Аравии.
Ислам всегда являлся важным фактором лидерских амбиций Саудовской Аравии. С момента основания третьего саудовского государства в 1932 г. Аль-Сауды были заинтересованы в расширении своего влияния, особенно более консервативного ваххабитского ислама. Британское присутствие в регионе Персидского залива препятствовало прямому вмешательству Саудовской Аравии в дела тогдашних протекторатов. Однако это не мешало саудовскому влиянию в форме религиозного консерватизма, особенно в соседних Кувейте и Катаре. Во время гражданской войны в Йемене (1962–1970) саудиты поддержали роялистов, в то время как президент Египта Гамаль Абдель Насер выступил на стороне республиканцев.
Создание Организации Исламская конференция (ОИК, в
2011 г. переименована в Организацию исламского сотрудничества) в 1969 г. означало, что Саудовская Аравия пришла на смену Египту и стала новым лидером арабского мира. С учетом огромных богатств, накопленных в результате нефтяного кризиса 1973 г., некоторое время Саудовская Аравия являлась некоронованным лидером мусульманского мира. Исламская революция в соседнем Иране (1979), опирающаяся на шиитскую концепцию справедливости и сопротивления, стала ударом по саудовскому доминированию, бросив вызов основанному на ваххабизме консерватизму суннитского большинства. Это был конфликт не просто между суннитами и шиитами, а между консервативным статус-кво, представленным Саудовской Аравией, и революционным рвением, выпущенным на свободу аятоллой Хомейни. После первоначальной риторики, призывавшей к аналогичным народным революциям против суннитских монархий, иранские аятоллы стали говорить не о шиитской, а о более широкой исламской революции.
Некоторое время стороны были заняты другими делами. Эр-Рияд старался продвигать свою форму ислама в Афганистане в противовес советскому влиянию, а Тегеран увяз в войне с Ираком. Аятоллы не только выдержали разрушительную войну, но и сохранили режим, несмотря на внутренние и внешние угрозы. Успех Саудовской Аравии – вывод советских войск из Афганистана – сопровождался буйством моджахедов и афганских арабов, которые вернулись в свои страны и хотели строить ориентированное на ислам общество. Пока исламский экстремизм распространялся в других странах, Эр-Рияд был доволен и продолжал оказывать идеологическую и политическую поддержку. В 1990-е гг. Саудовская Аравия поддержала «Талибан» в постсоветском Афганистане и стала одной из трех стран (вместе с Пакистаном и ОАЭ), признавших режим. Афганский джихад против коммунистов-безбожников в конечном итоге стал основой для появления многочисленных радикальных группировок.
Безразличие и благодушие Саудовской Аравии по отношению к исламскому экстремизму и насилию оказались опасными и обошлись очень дорого. Саудовец Усама бен Ладен, входивший в число афганских арабов, поставил под вопрос исламские позиции Аль-Саудов из-за нарушения ими главных доктрин ваххабизма. Последней каплей стали действия короля Фахда, который опирался на неверных американских женщин-солдат, защищавших священную исламскую землю во время кувейтского кризиса. В процессе делегитимации Аль-Саудов возникли различные исламские группировки и теологи, бросившие вызов правящей династии, легитимность которой базируется на историческом соглашении между Аль-Саудами и Мухаммедом Абд аль-Ваххабом.
Результатом всего этого стали катастрофические теракты в США 11 сентября 2001 года. Участие в терактах 15 саудовцев было следствием консервативного образования в саудовских школах и поддержки Эр-Риядом различных салафитских джихадистских организаций по всему миру. В частности, Всемирная мусульманская лига, базирующаяся в Мекке, поддерживала многие экстремистские группировки, пока это не вредило саудовским интересам. Экспорт ваххабизма в конечном итоге вернулся бумерангом: теракты 11 сентября не только испортили репутацию Саудовской Аравии на Западе, но и вызвали сомнения по поводу мирной природы ислама и его последователей. Тогдашний регент, а затем король Абдалла пытался решать проблему путем косметических мер и смены вывесок. Поскольку ислам лежит в основе легитимности правящей династии, пространство для маневра ограничено, особенно в таких вопросах, как права женщин и половая сегрегация. Политика Саудовской Аравии способствовала исламофобии на Западе, где монархию стали считать олицетворением всего неправильного в исламе и мусульманах.
Cуннитское богословие традиционно предпочитает несправедливых правителей хаосу, но это не мешает правоверным мусульманам ставить под сомнение основы власти своих лидеров. Продвижение Саудовской Аравией консервативного ваххабитского ислама стало рассматриваться как исток религиозного экстремизма в разных регионах мира. Демонизация других религий, включая иудаизм и христианство, и представление о шиитах как еретиках не укладывались в мировой порядок после терактов 11 сентября.
В это время на Ближнем Востоке и в других регионах возникли альтернативные исламские модели управления. Институт верховного лидера и доминирование духовенства в Иране сочетается с регулярными выборами и сменой президентов. Смена руководства путем голосования стала нормой во многих мусульманских странах за пределами Ближнего Востока, включая Индонезию и Бангладеш. С 2003 г. принципы исламской демократии, сформулированные турецкой Партией справедливости и развития (ПСР), стали более привлекательными как для Запада, так и для мусульманского населения. К сожалению, Аль-Сауды не пошли дальше совещательного органа – Меджлиса аш-Шура и муниципальных выборов. Пока другие исламские государства экспериментируют с новыми формами управления, в Саудовской Аравии представители одной династии – старые, больные сыновья короля-основателя, умершего в 1953 г., – передают власть друг другу.
Ваххабизм, продвигаемый саудовским государством, не является умеренным и не служит моделью для других. Те, кто ищет умеренные варианты, смотрят на исламских демократов в Турции, Иране или Тунисе, а для тех, кто стремится к фундаменталистской, салафитской форме ислама, более привлекательны «Аль-Каида» и Исламский халифат. Поэтому сегодня у саудовского ислама гораздо меньше последователей, чем в прошлом.
Второй источник власти Саудовской Аравии – богатство и влияние, которые она приобрела в результате нефтяного кризиса 1973 года. Режим, выживавший благодаря ежегодной помощи Великобритании в размере 20 тыс. фунтов, неожиданно превратился в состоятельное государство с огромным фондом благосостояния, способное привлекать иностранные технологии, человеческие ресурсы, инфраструктурный опыт. Настроенный менее радикально, чем режимы баасистов в Ираке и Сирии, Эр-Рияд занимался арабо-израильским конфликтом и с 1970-х гг. играл заметную роль в международном признании политических прав палестинцев. Несмотря на идеологическую близость с ХАМАС, Аль-Сауды больше поддерживали преимущественно светскую Организацию освобождения Палестины во главе с Ясиром Арафатом. Когда иракские и сирийские руководители оказывали содействие отколовшимся палестинским группировкам и даже угрожали лично Арафату, он мог положиться на политическую и финансовую помощь Саудовской Аравии. На короткое время доходы от нефти позволили монархии занять лидирующие позиции в исламском мире, что подкреплялось расположением на ее территории двух священных для мусульман городов – Мекки и Медины.
Саудовская Аравия обладает не только крупнейшими доказанными запасами нефти в мире, но и самыми большими производственными мощностями. Аккуратно используя оба этих преимущества с начала 1970-х гг., она превратилась в нефтяного гиганта. Благодаря избыточным мощностям Саудовской Аравии удавалось обеспечивать доступность нефти в периоды дефицита ресурса или региональных кризисов, а также стабилизировать ситуацию на рынке и управлять механизмом ценообразования. Длительные двусторонние и многосторонние санкции против Ирана (с 1979 г.) и Ирака (с 1990 г.) позволяли монархии оставаться бесспорным лидером на энергетическом рынке. Она играла главную роль в обеспечении поставок во время ирано-иракской войны, кувейтского кризиса и после вторжения в Ирак коалиции во главе с США.
Однако ситуация меняется. С начала 2000-х гг. Россия стала крупным игроком на нефтегазовом рынке. Появились такие альтернативы, как сланцевый газ. В производственных мощностях Саудовской Аравии наблюдается стагнация. Высокие цены на нефть в середине 2014 г. – до 110 долларов за баррель – были спекулятивными и не являлись следствием сокращения производства или нарушения поставок. Длительный бойкот Западом иранской и иракской нефти не способствовал дисциплине в ОПЕК. Когда Ирак, а теперь и Иран, вернулись на рынок, страны ОПЕК уже производили 1 млн баррелей в день сверх согласованных квот. Эти факторы привели к падению цен с мая 2015 года. После подписания соглашения по ядерной программе облегчение и снятие санкций, касающихся нефтяной отрасли, открывает путь для иранской нефти. Рынок будет наводнен нефтью: в конце 2015 г. Иран производил 3 млн баррелей в день при квоте в ОПЕК 3,6 миллиона. Некоторые аналитики винят Саудовскую Аравию в падении цен и видят в этом стратегию, призванную ограничить доходы Тегерана от снятия санкций. В начале января нефть упала ниже 30 долларов за баррель, поэтому в краткосрочной перспективе Иран не получит прибыли от снятия санкций.
Но падение цен на нефть – плохая новость и для самой Саудовской Аравии. Дефицит ее текущего платежного баланса увеличился, поэтому пришлось брать средства из фонда благосостояния и других резервов, чтобы обеспечить функционирование механизмов социального государства. Саудовцам уже предложили задуматься о введении налогов. Сделать это будет непросто. Система благосостояния, основанная на доходах от нефти, позволяет Аль-Саудам управлять страной как они считают нужным, без общественного контроля и подотчетности. Если населению придется платить налоги, даже символические, такое положение станет невозможным.
Падение цен на нефть также затруднит использование Саудовской Аравией «дипломатии с чековой книжкой» для разрешения проблем и ослабления региональной напряженности. Например, президент Сирии Хафез Асад был вовлечен в операцию «Буря в пустыне» против Саддама Хусейна после того, как Саудовская Аравия списала его стране долг в 2,5 млрд долларов. В рамках ССАГПЗ финансовая помощь была обещана Иордании и Марокко, когда те столкнулись с народными протестами во время «арабской весны». По мнению экспертов, помощь соседа составляет значительную долю бюджета Бахрейна. Кампания в Йемене обходится в 5 млн долларов в день, миллионы долларов тратятся на Сирию. В марте 2015 г. Эр-Рияд пообещал 4 млрд долларов президенту Египта Абдул Фаттаху ас-Сиси на стабилизацию экономики. Участие в многочисленных конфликтах в регионе, включая Ливан, Судан, Ирак, Ливию и Палестину, подразумевает значительную финансовую помощь государственным и негосударственным акторам. Поэтому падение цен на нефть станет препятствием для использования финансов в качестве инструмента дипломатии, как это привыкла делать Саудовская Аравия.
Третьим источником власти являлись непоколебимые обязательства Соединенных Штатов. Основы тесных связей двух стран были заложены в феврале 1945 г. на встрече президента Рузвельта с королем Ибн Саудом на корабле ВМС США «Куинси» после Мальтийской конференции. Политический реализм и схожесть стратегических позиций, несмотря на идеологическую несовместимость, обеспечили длительное партнерство. Без прочных американских обязательств монархия не смогла бы использовать исламский фактор и доходы от нефти, чтобы стать региональным игроком. Турбулентность региона и стратегические опасения вынуждали и демократов, и республиканцев идти на компромисс в чувствительных для Саудовской Аравии вопросах, включая гендерные права, права человека, демократию, коррупцию и т.д. Желание американцев получать энергоресурсы по стабильным ценам позволило Эр-Рияду добиться особого статуса, особенно после свержения шейха в Иране в 1979 году. Зависимость и влияние были взаимными, иногда монархии удавалось преодолеть опасения и аргументы произраильских кругов в Вашингтоне.
Однако отношения стали более напряженными в результате различных факторов, сделавших вмешательство в международные конфликты, особенно на Ближнем Востоке, менее привлекательным для Америки. Две дорогостоящие и непродуманные военные кампании в Афганистане и Ираке после терактов 11 сентября совпали с кризисом на рынке недвижимости и отсутствием четкой стратегии в Вашингтоне. У Соединенных Штатов не было не только ясно определенной стратегической цели в регионе, но и политической воли, чтобы преследовать свои интересы. Роль энергетики в ближневосточных расчетах также претерпела изменения, поскольку США менее заинтересованы и, следовательно, менее связаны обязательствами по обеспечению энергетической безопасности своих союзников. Нерешительность Америки проявилась во время массовых протестов против деспотичных режимов в арабских странах. Давние американские союзники, такие как Хосни Мубарак, чувствовали, что администрация Обамы их предала, а протестующие были разочарованы слабой поддержкой демократов. Сближение американской администрации с Мухаммедом Мурси не порадовало Эр-Рияд.
Однако самые заметные признаки деградации отношений США и Саудовской Аравии можно увидеть в стремлении Вашингтона заключить соглашение по ядерной программе Ирана, которое было подписано 14 июля 2015 года. Некоторое время Эр-Рияд выражал недовольство тем, что Америка пренебрегает его опасениями в отношении Ирана, особенно в сфере ядерной безопасности. Обеспокоенность, высказывавшаяся по дипломатическим каналам, стала достоянием общественности благодаря WikiLeaks. Отказ Саудовской Аравии занять кресло непостоянного члена Совета Безопасности ООН интерпретировался как признак недовольства политикой Соединенных Штатов по целому ряду вопросов, прежде всего по Ирану. Хотя Вашингтон отрицает это, ядерное соглашение означает тектонический сдвиг на Ближнем Востоке, а США отдаляются от своего давнего ваххабитского друга, предпочтя ему иранского аятоллу. Даже если американо-иранские связи не вернутся к уровню дружбы, существовавшей до 1979 г., игнорируя опасения Саудовской Аравии, президент Обама изменил приоритеты, и на передний план политико-дипломатической вовлеченности США в дела Ближнего Востока вышла проблема «Исламского государства» (запрещено в России. – Ред.). Восприятие Саудовской Аравии как близкого союзника Соединенных Штатов в регионе, особенно после свержения шаха в Иране, являлось ключевым фактором ее доминирования и дипломатических успехов. Поэтому ослабление американского влияния в регионе и невнимание к опасениям Эр-Рияда подрывает позиции последнего.
На фоне отрицательной реакции на связи монархии с исламом после терактов 11 сентября ходили разговоры, что Саудовская Аравия повернется на восток и будет искать друзей в лице Китая и России. Однако рост торговли и экономических связей не сопровождался политическими сдвигами. Саудовской Аравии также не удалось заручиться поддержкой новых друзей, которые могли бы компенсировать снижение интереса со стороны США. Так, давняя политическая и экономическая поддержка не заставила Пакистан поддержать саудовскую кампанию в Йемене.
Прогноз
Саудовская Аравия воспринимает Исламскую Республику Иран как главную угрозу – это понятно и даже легитимно, но способы, которые она использует, ошибочны и контрпродуктивны. Три основных опоры саудовской власти – ислам, нефть и патронат США – существенно ослабли в последние годы, и страна нуждается в смене приоритетов и политической стратегии. Эпоха дипломатии с чековой книжкой закончилась, Эр-Рияду придется больше инвестировать в традиционную дипломатию, учитывая, что чеки уменьшаются, а их эффективность снижается. Провал многочисленных саудовских дипломатических инициатив усугубляется неэффективной политикой в отношении Тегерана. Это привело к расширению сферы иранских интересов и заложило фундамент для неоспоримого господства Тегерана в регионе Персидского залива. Иными словами, Аль-Сауды, сами того не ведая, поспособствовали доминированию Ирана на Ближнем Востоке.
![Главное](/images/star.png)
Путь Обамы
Фред Каплан
Президент в действии
Фред Каплан – колумнист журнала Slate, автор книги «Темная территория: Секретная история кибервойны» (Dark Territory: The Secret History of Cyber War).
Резюме Главный принцип Обамы: не рисковать войной с Россией ради Украины. Однажды он заметил: «Если бы я захотел вторгнуться в Канаду или Мексику, никто ничего не смог бы с этим сделать». То же самое можно сказать о Путине и Украине.
Опубликовано в журнале Foreign Affairs, № 1, 2016 год. © Council on Foreign Relations, Inc.
Через неделю после инаугурации, 28 января 2009 г., Барак Обама встретился с американскими генералами и адмиралами на их территории – в «танке», зале совещаний Объединенного комитета начальников штабов на втором этаже Пентагона. Один из участников встречи вспоминал, что новый президент был «удивительно уверен в себе – сдержан, спокоен, проявлял ко всем уважение и не пытался вести себя чересчур активно как верховный главнокомандующий». Обама прошел по комнате, поздоровался со всеми присутствующими, поблагодарил их и вооруженные силы в целом за службу и жертвенность, затем приступил к свободному обсуждению мировых вызовов, регион за регионом, кризис за кризисом. Он проявил себя «хозяином положения», отмечал участник встречи, владел информацией по каждому вопросу и, главное, продемонстрировал глубокий реализм, что стало сюрпризом для офицеров, которые настороженно относились к молодому неопытному демократу.
В какой-то момент Обама заметил, что он не тот человек, который едет по улице и ищет удобное место для парковки. Увидев свободное место, он попытается втиснуться туда, даже если для этого потребуется совершить сложные маневры. Смысл был очевиден: президенту достались плохие карты (две непопулярные войны, отдалившиеся союзники, глубочайшая рецессия за десятилетия), но он найдет способ действовать в сложившихся условиях.
Спустя семь лет многие офицеры и специалисты по обороне, в том числе те, кто восхищался Обамой вначале, считают, что в годы его президентства сложился совсем иной стиль управления. Они превозносят исторические достижения – соглашение по ядерной программе Ирана, налаживание отношений с Кубой, Транстихоокеанское партнерство, предотвращение (пока) новых терактов на американской территории, и признают, что Обама часто пытался выбрать лучший из плохих вариантов. Но слишком часто, говорят они, глава государства избегал активных действий, ожидая, пока изменится ситуация – по его собственной метафоре, кружа по кварталу в поисках удобного места для парковки.
Вот стандартная критика внешней политики Обамы: он избегает жестких решений, не приемлет использования военной силы, если это грозит американцам жертвами или может вызвать эскалацию конфликта, его слова часто не совпадают с поступками. «Он сурово предупреждает, а потом ничего не предпринимает. Это подрывает доверие к Америке», – говорит отставной четырехзвездный генерал.
Справедливо ли обвинение? И если оно в определенной степени обоснованно, насколько велика ответственность Обамы, а насколько подобное обусловлено сложностью проблем, с которыми президент столкнулся? Мог бы лидер другого типа лучше справиться с вызовами десятилетия, и если да, то как?
Приведенный ниже анализ ключевых кризисов и решений основан на моих беседах с десятками чиновников на протяжении всего президентства Обамы и интервью с 20 высшими офицерами (действующими и отставными).
Уроки Ливии
В декабре 2009 г. Обама прилетел в Осло, чтобы получить Нобелевскую премию мира. Награда была, мягко говоря, преждевременной, но в своей речи Обама изложил принципы внешней политики, которым надеялся следовать, – продуманная попытка преодолеть противоречия между идеализмом и реализмом. Это была смелая речь лауреата премии мира. «Слова о том, что применение силы иногда необходимо, нельзя считать проявлением цинизма; в них – признание исторических закономерностей, человеческого несовершенства и ограниченности разума», – сказал Обама. Государствам следует «соблюдать стандарты применения силы», а справедливый, устойчивый мир должен быть «основан на неотъемлемых правах и достоинстве всех людей». Однако «Америка не может действовать в одиночку», если речь не идет о жизненно важных национальных интересах, а возвышенная риторика о правах человека лишь поддерживает «деструктивный статус-кво». Взаимодействие с репрессивными режимами «не приносит такого удовлетворения, как чистое негодование», но «ни один репрессивный режим не может встать на новый путь, если перед ним не будет открыта дверь».
Бен Родс, заместитель советника Обамы по национальной безопасности, отвечающий за стратегические связи, отметил: «Когда меня просят резюмировать внешнюю политику Обамы, я советую внимательнее посмотреть эту речь». Другой бывший высокопоставленный сотрудник Белого дома назвал выступление «шаблоном, с которым Обама подходит к решению проблем», «рамками, в которых он оценивает мощь США». Следовал ли он шаблону, как на практике справлялся с противоречиями, которые признавал в теории, – и станет мерилом его президентства, с его собственной точки зрения.
Первые годы президентства Обамы были связаны с вызовами, доставшимися от администрации Буша, в первую очередь это война в Афганистане и Ираке. Однако в начале 2011 г. возникли новые проблемы – Ближний Восток охватила волна протестов против авторитарных лидеров. Режим Бен Али в Тунисе рухнул в январе, режим Мубарака в Египте – в начале февраля. К концу февраля противники ливийского диктатора Муаммара Каддафи взяли под контроль ряд городов, включая Бенгази, дни правителя, казалось, были сочтены. Но затем ситуация изменилась, и силы Каддафи начали теснить восставших.
Поскольку под угрозой оказались жизни десятков тысяч мирных жителей, администрации Обамы, поддержавшей повстанцев, пришлось делать сложный выбор. Члены Лиги арабских государств единогласно попросили США вмешаться. Союзники по НАТО были готовы поддержать повстанцев, резолюция Совета Безопасности ООН находилась в разработке. На заседании Совета национальной безопасности (NSC), созванном для обсуждения кризиса, госсекретарь Хиллари Клинтон, постпред в ООН Сьюзан Райс и некоторые другие члены Совета высказались за активные действия, ссылаясь на моральные императивы и перспективы действительно многосторонней коалиции. Однако, по словам нескольких участников заседания, представители Пентагона были против вмешательства, указывая, что у Соединенных Штатов нет жизненно важных интересов в Ливии, а в случае серьезного развития событий Вашингтон может быть втянут в конфликт на годы.
У президента было два варианта: действовать как лидер альянса или не участвовать вообще. Обама предложил поискать третий вариант, который возник, когда он анализировал проблему вслух. Вначале он сформулировал принципы, определяющие выбранный им курс: нога американского солдата не ступит на чужую территорию и военная сила не будет применена, если нет правовых оснований, достаточных шансов на успех и, наконец, адекватного распределения обязанностей с союзниками. США готовы предоставить свои уникальные возможности (включая высокоточное оружие и разведданные), но союзники, более заинтересованные в исходе конфликта, должны взять на себя защиту мирных жителей и восстановление порядка после операции.
В интервью журналу The New Yorker советник Обамы (его имя осталось неизвестным) назвал новый подход «лидерством с задних рядов», что стало поводом для насмешек. Но в данном контексте термин имеет смысл и соответствует представлению Обамы о роли и пределах военной силы, разнице между обычными и жизненно важными интересами, необходимости соизмерять инструменты силы с актуальностью интересов.
Первая фаза военной операции завершилась успешно. Американские авиаудары и разведданные в сочетании с поддержкой НАТО с воздуха и наземным наступлением повстанцев привели к поражению сил Каддафи и (хотя это не являлось целью кампании) к гибели самого ливийского лидера. Однако вторая фаза стала провалом: новое правительство так и не было полностью сформировано, конфликты между повстанцами переросли в гражданскую войну, а существовавшее социальное устройство страны рухнуло.
Проблема заключалась в том, что союзники по НАТО, пообещавшие возглавить фазу стабилизации в Ливии после Каддафи, не довели дело до конца, отчасти потому, что на этой стадии оказалось больше насилия, чем они ожидали. Восстановление (или по сути созидание) порядка потребовало бы военной интервенции и, возможно, серьезной наземной операции – для этого у европейцев не было ни возможностей, ни желания. Обама признал провал, отметив в выступлении на Генеральной Ассамблее ООН в сентябре 2015 г.: «Хотя мы помогли ливийскому народу положить конец правлению тирана, наша коалиция могла и должна была сделать больше, чтобы заполнить образовавшийся вакуум». Извлеченный урок давил на Обаму при решении вопроса о том, как действовать в аналогичном кризисе в Сирии.
Сирийская воронка
«Арабская весна» распространялась, и в Дамаске вспыхнули демонстрации против президента Башара Асада. В ответ Асад применил силу, сначала были убиты сотни, а потом тысячи протестующих. Постепенно повстанцы набрали вес, и в стране началась гражданская война. Поскольку США вмешались в ситуацию в Ливии в аналогичных обстоятельствах, возник вопрос: поступят ли они точно так же в случае с Сирией.
На заседании Совета национальной безопасности Обама сформулировал различия между двумя конфликтами. Военные действия в Ливии происходили в открытой пустыне, что облегчало нанесение точных ударов. В Сирии война идет в городах, где перемешаны повстанцы, солдаты и мирные жители. У ливийских повстанцев был шанс сформировать единое правительство, в Сирии такой возможности не было. В этот раз другие державы не призывали Вашингтон вмешаться. Наконец конфликт постепенно перерос в войну «по доверенности» между суннитами и шиитами, охватившую весь регион. У Соединенных Штатов не было ни интересов в этом конфликте, ни возможностей повлиять на его течение и исход. По словам нескольких участников заседаний, никто не высказал несогласия с этими пунктами.
Тем не менее администрация поддержала народные восстания того периода. В мае Обама выступил с нехарактерным для него энтузиазмом, сравнив происходящее с демократическими революциями прошлого. С особой тревогой он говорил о Сирии, требуя, чтобы Асад прекратил расстреливать собственный народ и допустил в страну правозащитников. В августе Обама вместе с лидерами Франции, Германии и Великобритании призвал Асада уйти в отставку. Сирийский лидер находится «на неправильной стороне истории», сказал Обама, «президенту Асаду пора уйти».
Подобная риторика была обусловлена двумя факторами. Во-первых, помощники Обамы, немногие из которых хотя бы чуть-чуть разбираются в ближневосточной политике, действительно думали, что режим Асада приближается к краху. Во-вторых, учитывая этот факт, они считали необходимым, чтобы администрация публично встала «на правильную сторону истории», к тому же союзники призывали Обаму продемонстрировать «лидерство».
Риторика не была пустой. Обама просил военных и руководителей спецслужб подготовить планы для ускорения развития событий. Летом 2012 г. директор ЦРУ Дэвид Петрэус предложил схему вооружения группы «умеренных» сирийских повстанцев. План, сформулированный Петрэусом вместе с саудовским принцем Бандаром бин Султаном и главами разведки нескольких других арабских стран, предполагал снабжение стрелковым оружием, в основном винтовками, небольшой, отобранной группы сирийской оппозиции. Петрэус не давал несбыточных обещаний, он открыто говорил, что эти повстанцы не смогут сразу свергнуть Асада, их задача – оказать «давление» на режим. Если вы сказали, что Асад должен уйти, говорил он президенту, вот как ЦРУ может помочь. План поддержали Клинтон, министр обороны Леон Панетта и Объединенный комитет начальников штабов. Но президент его отверг.
Обама не возражал против действий, он просил Петрэуса и Панетту предложить варианты. Но он был против действий ради действий, а план Петрэуса относился именно к этой категории. Кто эти повстанцы, спросил он. Могут ли США отличить хороших повстанцев от плохих? (Петрэус настаивал, что он может, но Обаму это не убедило.) Если повстанцы станут угрозой для режима, будет ли Иран, активно поддерживающий Асада, держаться в стороне или вмешается (что Обама считал более вероятным)?
На заседаниях NSC, вспоминают участники, Петрэус признавал, что повстанцам могут понадобиться годы, чтобы превратиться в серьезную угрозу для режима Асада. В то же время план ЦРУ может стать психологическим ударом для Асада, а у Вашингтона появится «интерес в игре» и инструмент влияния в долгосрочной перспективе. Этот аргумент не убедил Обаму: ему нужен был план с большими шансами на успех, и он не хотел получить интерес в игре, которая разыгрывалась в пучине религиозной гражданской войны. Пока Петрэус работал над планом, Обама попросил ЦРУ подготовить доклад о том, как часто в прошлом американское оружие помогало повстанцам свергнуть враждебные правительства. Ответ: не очень часто. Тема была закрыта.
Хотя решение основывалось на логике и исторических фактах, отказ от вмешательства в Сирии вызвал первую волну недовольства внешней политикой Обамы в целом – он не хочет применять силу, постоянно ищет аргументы, оправдывающие это нежелание, он делает смелые заявления, но не подкрепляет их поступками, поэтому все его обязательства – пустые слова.
Позже, когда самопровозглашенное «Исламское государство» (ИГИЛ, запрещено в России. – Ред.) захватило огромную территорию в Ираке и Сирии, критики Обамы стали утверждать, что, если бы президент одобрил план Петрэуса, ИГИЛ не получил бы такой поддержки. Это утверждение выглядит надуманным – хотя некоторые советники Обамы допускают, глядя назад, что, возможно, Петрэусу стоило дать шанс. В любом случае спустя два года Обама одобрил похожий план. Однако когда поддерживаемые американцами повстанцы начали одерживать победы и теснить Асада, стали оправдываться прогнозы Обамы: иранцы увеличили поддержку Асада и направили спецподразделение «Аль-Кудс» воевать с повстанцами. А российский президент Владимир Путин, опасаясь, что Москва теряет позиции за пределами бывшего советского пространства, направил танки, самолеты и ракеты для поддержки сирийской армии.
«Красная черта», бледный вид
Именно в Сирии внешняя политика Обамы столкнулась с самым суровым вызовом, а его инструменты разрешения кризисов – слова, логика, настойчивые вопросы и последовательное урегулирование проблемы – оказались неэффективными.
По меньшей мере пять раз за восемь месяцев, с августа 2012 г. по апрель 2013 г., Обама или представители его администрации публично предупреждали Асада, что применение химического оружия против повстанцев или протестующих будет означать пересечение «красной черты». Это будет означать «изменение правил игры с нашей точки зрения», отметил Обама. «Это повлечет огромные последствия», – сказал он в другой раз. Это «совершенно неприемлемо», и Асад будет «призван к ответственности». Несмотря на все эти заявления, как говорят помощники, президент никогда не требовал разработать план действий на случай, если Асад пересечет черту.
21 августа 2013 г. ракетными снарядами с зарином были обстреляны пригороды Дамаска, контролируемые повстанцами; по оценкам, погибли 1,5 тыс. человек. «Красная черта» пересечена. Обама быстро решил нанести ответный удар. Подготовлены планы, нацеленные в основном на уничтожение не химических хранилищ (поскольку взрывы могли привести к распространению отравляющих веществе), а складов боеприпасов и других объектов, предназначенных для применения химоружия. Режим Асада не являлся целью, однако некоторые сотрудники Белого дома думали или надеялись, что подрыв его власти станет побочным эффектом ударов.
Казалось, Обама настроен серьезно. Его помощники обзвонили конгрессменов и журналистов, чтобы убедиться, что те прочитали незасекреченный доклад спецслужб о причастности Асада к химическим атакам. Принятие резолюции ООН, одобряющей применение силы в Сирии, было маловероятно. Россия и, возможно, Китай воспользовались бы правом вето. Поэтому Обама призвал арабские страны и членов НАТО принять участие в нанесении ударов или хотя бы поддержать их. Поддержку выразили только Франция и Великобритания – но затем британский премьер Дэвид Кэмерон обратился за разрешением к парламенту, и тот проголосовал против.
31 августа заседание Совета национальной безопасности продолжалось более двух часов. Все согласились, что, хотя позиция Великобритании вызывает сожаление, это не должно повлиять на решение президента. Советник Белого дома Кэтрин Руммлер предложила заручиться резолюцией Конгресса, особенно учитывая отсутствие другой поддержки, при этом она отметила, что по закону президент имеет право отдать приказ о нанесении ударов по собственному решению. Заседание было прервано, все согласились, что нужно приступать к бомбардировкам. После этого Обама прогулялся по лужайке Белого дома с главой аппарата Денисом Макдоно, вернулся в комнату для совещаний и заявил, что вынесет вопрос на голосование Конгресса. Помощники говорят, что предложение Руммлер не изменило намерения Обамы, скорее оно отражает его отношение к применению силы вообще.
В любом случае все участники заседания были удивлены. Обама объяснил, что ему необходима институциональная поддержка для такого рискованного шага. Что если после авиаударов Асад пойдет на новые химические атаки? Если США продолжат бомбардировки, то окажутся втянутыми в гражданскую войну, а если ничего не предпримут, это будет еще хуже: они будут выглядеть слабее, а Асад сильнее. Некоторые сотрудники Белого дома считали авиаудары разовой акцией, но представители Пентагона предупреждали: если президент отдаст приказ о бомбардировках (которые они поддерживали), он должен быть готов к эскалации. Обама чувствовал, что они правы. Что бы он ни предпринял, его действия (или бездействие) вызовут критику и разобщенность; без предварительного голосования его поддержка, и так небольшая, только уменьшится. Перед заседанием некоторые помощники высказывали опасения, что, если Обама будет бомбить Сирию по собственному решению и миссия провалится, ему может грозить импичмент.
По мнению многих высокопоставленных сотрудников администрации, каждый аргумент Обамы в отдельности имел смысл в отличие от общей логики. Возможно, нанести авиаудары – это была плохая идея, но тогда Обаме не следовало устанавливать «красную черту», обосновывать бомбардировки для дипломатов, журналистов и конгрессменов, просить госсекретаря Джона Керри готовить почву для авиаударов (в мощной речи всего за несколько часов до того, как он изменил решение), а приняв новое решение, ему явно не нужно было выступать с телеобращением, в котором подробно говорилось о вероломстве Асада, перечислялись аспекты национальной безопасности, утверждалось, что у него есть правовые основания для нанесения авиаударов в одностороннем порядке, – а потом заявлять, что он выносит этот вопрос на рассмотрение Конгресса.
Один из участников NSC, испытавший облегчение, что удары не были нанесены, тем не менее заявил: «Мы заплатили свою цену за отступление. В регионе стали считать, что не могут полагаться на Обаму – он не нажмет на курок». Бывший высокопоставленный сотрудник Белого дома отметил: «Когда люди – серьезные люди – говорят, что Обама нерешительный и сомневающийся, они имеют в виду этот эпизод с Сирией».
Белый дом лоббировал принятие Конгрессом резолюции, разрешающей применить силу, но усилия оказались тщетными: многие республиканцы не хотели оказывать услугу Обаме, а немало демократов скептически относились к военным действиям. В итоге Россия пришла на помощь. На пресс-конференции 9 сентября Керри спросили, может ли Асад сделать что-нибудь, чтобы избежать авиаударов. «Конечно, он может передать все свое химическое оружие международному сообществу в течение следующей недели, безотлагательно», – ответил Керри и добавил: «Но он не собирается этого делать». К всеобщему удивлению, министр иностранных дел России Сергей Лавров заявил, что может этого добиться – и ему это удалось. Под давлением России Асад отдал практически все свое химическое оружие на уничтожение.
Обама и его помощники объявили о победе, подчеркнув, что дипломатическое решение оказалось более эффективным, чем военные атаки, но именно угроза ударов заставила Россию надавить на Асада. Первое утверждение скорее всего верно, второе – вряд ли. Еще до того как в ситуацию вмешалась Россия, было ясно, что Конгресс настроен голосовать против резолюции. Возможно, Путин не верил, что Обама окажется связан решением Конгресса, и все-таки найдет способ нанести авиаудары. Но более важно, что российские лидеры всегда старались держать оружие массового уничтожения – биологическое, химическое и ядерное – подальше от своих союзников, не потому, что не приемлют оружия, а потому, что не приемлют потери контроля. Москва сама была заинтересована в том, чтобы лишить непредсказуемого Асада опасного оружия, а поскольку «кризис красной черты» переключил внимание Обамы с режима Асада на химическое оружие, дипломатический маневр послужил ключевым интересам России – позволил сохранить единственную точку опоры Москвы на Ближнем Востоке.
Кризис с ИГИЛ
Фиаско с «красной чертой» стало нижней точкой во внешней политике администрации, но проблемы в Сирии не закончились. Менее чем через год после решения вопроса с химоружием ИГИЛ (которое Обама сравнил с университетской командой «Аль-Каиды») штурмом взяло Мосул, второй по величине город Ирака. Подготовленные американцами иракские солдаты бежали после первого же боя, а джихадисты двинулись к Рамади и Эль-Фаллудже и в какой-то момент подошли очень близко к Багдаду.
Джихадисты появились в Сирии и базировались в основном там же, но Обама сосредоточил свою стратегию против ИГИЛ на Ираке, поскольку именно там она могла дать результаты. США имели ресурсы, авиабазы и партнерские отношения с правительством этой страны, в Сирии всего этого не было, и Обама по-прежнему боялся увязнуть в религиозной гражданской войне. Даже в сентябре 2014 г., когда Обама понял, что Сирию нельзя игнорировать (там находился штаб операций ИГИЛ, к тому же он прекрасно знал, что сирийско-иракская граница фактически существует только на карте), он продолжал придерживаться стратегии, которую его помощники назвали «сначала Ирак». Американские авиаудары, которые уже давно наносились по силам ИГИЛ в Ираке, будут расширены на Сирию, но только по маршрутам, которые используют боевики ИГИЛ для передвижения между двумя странами. Обама также объявил о программе подготовки и вооружения «умеренных» сирийских повстанцев на базах в Саудовской Аравии, но подчеркнул, что процесс займет не один месяц. Очевидно, что Сирия находилась на заднем плане.
Через несколько дней после заявления Обамы боевики ИГИЛ окружили Кобани, преимущественно курдский город на сирийско-турецкой границе. Город не имел стратегического значения, но там явно готовилась массовая резня. Кроме того, ИГИЛ направил к городу тысячи джихадистов – таким образом, появилась легкая мишень, ни в Пентагоне, ни в администрации не могли игнорировать этот факт. Обама отдал приказ о нанесении массированных авиаударов, в результате которых были убиты от 2 тыс. до 3 тыс. боевиков ИГИЛ.
Еще одной неожиданностью стал факт, что курдские боевики оказали сопротивление ИГИЛ, боролись умело и вернули город под свой контроль. Обама не возражал против преследования ИГИЛ в Сирии, он просто не видел подходящего партнера, который мог бы вести наземные боевые действия. Такого партнера он нашел в лице сирийских курдов, и американские бомбардировки продолжились, часто в тандеме с наземными операциями курдов. В то же время ЦРУ стало тайно помогать группе повстанцев на юге Сирии, которые ставили целью свержение Асада. Обама вновь не поддержал план Петрэуса вооружать повстанцев не потому, что был против, он просто не понимал, как эта конкретная инициатива и эти конкретные повстанцы помогут добиться успеха. Новый план казался более убедительным, отчасти потому, что за год ЦРУ и военные собрали гораздо больше данных и смогли определить надежность сил по сравнению с прошлым годом. (Отдельная программа Пентагона стоимостью 500 млн долларов по подготовке и вооружению небольшой группы повстанцев на севере Сирии закончилась катастрофой: повстанцы были больше заинтересованы в борьбе с армией Асада, а не с ИГИЛ, переброска в Саудовскую Аравию для подготовки их только дезориентировала, после возвращения в Сирию почти все они были убиты другими повстанцами.)
Казалось, операции Обамы, если рассматривать отдельные тактические маневры, шли успешно. Но иностранные боевики продолжали прибывать в регион, ИГИЛ едва удавалось сдерживать, а армия Асада, хотя и находилась в тяжелом положении, оставалась многочисленной (около 125 тыс. солдат) и восстановила мощь, после того как Россия направила в Сирию танки и истребители в сентябре 2015 года. Действия Москвы вызвали неистовство критиков Обамы, которые считали, что Путин пытается возродить советскую империю. Обама благоразумно не реагировал. На заседании NSC он предостерег от восприятия российской интервенции через призму холодной войны. Мы не ведем войну с Россией из-за Сирии, сказал он, как отмечают участники заседания. Жизненно важные интересы Путина во многом связаны с внутренней политикой, и резкий ответ США может сыграть ему на руку. Кроме того, Обама сомневался, что российская военная кампания окажет существенное воздействие на ход борьбы с ИГИЛ.
Тем не менее Обама по-прежнему был открыт для вариантов собственной военной кампании. Сирийские курды продолжали добиваться успехов (и требовали защиты от Турции, которая бомбит их, утверждая, что борется с ИГИЛ), поэтому Обама одобрил планы увеличения военного снабжения курдов и отправки американского спецназа для проведения совместных рейдов против ИГИЛ. В результате секретной миссии погибли шесть военнослужащих, прежде чем Обама объявил о ней официально.
У Обамы острый ум юриста, который отлично служит ему и всей стране, когда он находит изъяны в аргументах в пользу рискованной политики. Он также помогает Обаме обосновывать свои уязвимые позиции: например, что проведение совместных рейдов относится к категории «консультации и содействие», а не «солдатский сапог на чужой территории». Обама также может давать твердые заверения, что наземное участие не будет расширено. Но он игнорирует тот факт, что таким образом закладывает фундамент и предлагает логику эскалации военных действий для своего преемника в Белом доме, если он или она захотят это сделать. (Не будем проводить параллели, но похожим образом президент Джон Кеннеди сопротивлялся давлению Объединенного комитета начальников штабов, который настаивал на отправке «боевых частей» во Вьетнам, но дал добро на увеличение числа находящихся там «советников» и расширение их функций; в итоге президент Линдон Джонсон, отправив в страну 500 тыс. американских солдат, считал, что следует по стопам своего предшественника.)
В поисках порядка
На всех этапах сирийской политике Обамы не хватало последовательной стратегии. Две его цели – поражение ИГИЛ и давление на Асада с целью добиться его отставки – в некоторой степени противоречат друг другу. Продолжающееся правление Асада является магнитом для иностранных суннитских боевиков, присоединяющихся к ИГИЛ. Но в краткосрочной перспективе армия Асада, если ею правильно руководить, может стать самой мощной силой против ИГИЛ, уступая только Ирану, который направляет военнослужащих элитного подразделения «Эль-Кудс» на защиту режима Асада. Обама лишен возможности сформировать открытый альянс с Асадом или Ираном, отчасти потому, что ему нужны суннитские союзники – Египет, Турция и государства Персидского залива, чтобы делегитимировать суннитских радикалов ИГИЛ и одержать над ними победу; если он объединится с шиитским Ираном или его клиентом Асадом, эти страны могут выйти из коалиции.
Именно в этом кроется суть проблемы не только стратегии Обамы против ИГИЛ, но и подобной стратегии любого американского президента. Если бы все страны, которые опасаются и ненавидят ИГИЛ, – а это практически все государства региона – объединили усилия, ИГИЛ бы очень быстро распалось. Но каждая из этих стран испытывает гораздо больший страх и ненависть по крайней мере к одному из потенциальных союзников (например, Турция – к курдам, Саудовская Аравия – к Ирану). Поэтому сформировать эффективную коалицию практически невозможно – и командиры ИГИЛ активно используют это.
Многие критики Обамы настаивают: для решения проблемы нужна последовательная региональная стратегия, а не серия фрагментарных ответов на кризисы. Но в чем эта стратегия? Кто должен ее воплощать? Какие стимулы должны заставить потенциальных участников коалиции подчинить свои интересы общей цели? (В октябре Обама преодолел свое нежелание и пригласил Россию и Иран на переговоры в Вену, чтобы обсудить политическое урегулирование сирийского кризиса и совместную борьбу против ИГИЛ. Перспективы казались туманными, пока – практически накануне конференции – боевики ИГИЛ не совершили теракты в Париже. Хотя шансы на успех по-прежнему невелики, открылся реальный путь к урегулированию. Обама, как и другие лидеры, по-видимому, признал, что преодолевать религиозный раскол – вместо того чтобы усиливать его – и формировать альянсы с соперниками против более мощной общей угрозы – это единственный путь к мирным преобразованиям.)
Эти сложности являются симптомом другого, более важного феномена, который обусловил рост насилия на Ближнем Востоке, – крушения колониального порядка, навязанного в конце Первой мировой войны. Этот порядок с его искусственными границами, призванными разделить или подавить племенную идентичность, должен был рухнуть после Второй мировой войны (вместе с британскими и французскими колониями), но подвергся глубокой заморозке во время холодной войны. Когда распался Советский Союз и закончилась холодная война, стала слабеть и созданная ею международная система безопасности, просуществовавшая почти полвека. С рассеиванием глобальной силы и фрагментацией блоков возобновилось разрушение границ и ослабление власти на Ближнем Востоке. Этот процесс ускорило вторжение президента Джорджа Буша-младшего в Ирак в 2003 году. Был нарушен баланс сил наций, религиозных групп и племен, поддерживавший непрочный мир между суннитами и шиитами не только в Ираке, но и в регионе в целом, трещины стали расширяться.
Некоторые критики Обамы утверждают, что если бы он нашел способ оставить 10 тыс. американских солдат в Ираке вместо полного вывода войск в 2011 г., возобновления религиозного насилия и усиления ИГИЛ, заполнившего вакуум власти, не произошло бы. Это маловероятно, учитывая, что ранее потребовалось 170 тыс. американских военнослужащих и чрезвычайные меры, чтобы остановить аналогичную волну насилия, при этом удалось добиться только временных результатов. В любом случае в этом вопросе у Обамы не было выбора. Соглашение о статусе войск (SOFA), подписанное Бушем в 2008 г., требовало, чтобы «все войска США были выведены со всей иракской территории не позднее 31 декабря 2011 года». Обама склонялся к тому, чтобы оставить в Ираке 5 тыс. солдат на длительный срок, и отправлял эмиссаров в Багдад для переговоров. Однако для пересмотра SOFA, включая требование Соединенных Штатов, чтобы на американских солдат не распространялись иракские законы, необходимо было одобрение парламента, но ни одна фракция, кроме, возможно, курдов, не проголосовала бы за то, чтобы американцы остались. (Обама смог направить войска в Ирак только потому, что после истечения срока действия SOFA прошло 3 года.)
Что касается Афганистана, другой войны, которую Обама обещал и пытался прекратить, то она тоже продолжается. В октябре 2015 г., пересмотрев прежнюю политику полного вывода американских войск из Афганистана к концу своего президентского срока, Обама объявил, что 5,5 тыс. военнослужащих останутся для продолжения подготовки афганских войск и проведения контртеррористических операций.
Обама объявил об этом после того, как талибы захватили город Кундуз на севере Афганистана, но решение было принято несколькими месяцами ранее, как говорит один из сотрудников администрации. Новый афганский президент Ашраф Гани попросил Обаму не выводить полностью войска, подписал двустороннее соглашение по безопасности, дающее американским войскам правовую защиту (его предшественник Хамид Карзай отказывался рассматривать такой договор), и пообещал реформы в целях повышения инклюзивности и уменьшения коррупции. В то же время на границе с Пакистаном продолжают процветать террористические группировки. Ни один из членов Совета национальной безопасности не высказался против сохранения контртеррористического контингента на одной из баз в регионе, Гани предлагал три существующие базы. Межведомственное исследование, проведенное генералом Мартином Демпси, тогдашним председателем Объединенного комитета начальников штабов, пришло к выводу, что миссию могут поддерживать 5,5 тыс. солдат. Такое решение и было принято. Кундуз (афганские войска быстро вернули город под свой контроль) стал новостным событием, которое сняло политические возражения.
Трагедия президентства Обамы заключается в том, что с самого начала он хотел отойти от затянувшихся войн на Ближнем Востоке и сосредоточить внимание на Азиатско-Тихоокеанском регионе с его перспективами динамичного роста, торговли с Китаем как экспансионистской державой, которую необходимо сдерживать в военном отношении и одновременно больше вовлекать в глобальную экономику. Эту нацеленность на Азию назвали «переориентированием» или «восстановлением баланса», но Обама говорил о привлекательности региона еще в ходе предвыборной кампании 2008 года. Он уже тогда понимал, что будущие интересы Соединенных Штатов связаны с Азией, но непрекращающиеся кризисы прошлого продолжали тянуть его назад.
Ограниченные интересы, ограниченные риски
Одновременно с усугублением ситуации с ИГИЛ возник еще один кризис, на этот раз на Украине. После того как Путин подкупил украинского президента Виктора Януковича пакетом помощи, чтобы остановить подписание соглашения об ассоциации с Евросоюзом, в Киеве вспыхнули протесты. Когда Янукович применил силу, протесты стали более масштабными, в итоге он был вынужден бежать из страны. После этого Путин направил российские войска для захвата Крымского полуострова и оказания поддержки сепаратистам на востоке Украины.
На заседании NSC, посвященном новому кризису, Обама быстро одобрил осуждение действий России, активизацию военных учений США на базах стран НАТО в Восточной Европе (особенно в Прибалтике) и пакет экономических санкций.
Некоторые представители Пентагона хотели пойти дальше и начать поставки «летального оборонительного вооружения» украинской армии, в частности противотанковых ракет TOW. Как отмечают представители NSC, вице-президент Джо Байден активно поддерживал эту идею, заявляя, что у США есть моральные обязательства помочь украинцам защитить себя и стратегический интерес заставить Путина заплатить за захват территории и удержать его от дальнейших действий. (Тем не менее никто на заседаниях NSC не предлагал поставлять на Украину наступательные вооружения или дислоцировать американские войска.)
В итоге Обама одобрил предоставление нелетальной военной помощи, включая приборы ночного видения и радиолокационное оборудование, а также обучение украинской Национальной гвардии. Все остальное он не поддержал. У Соединенных Штатов есть интересы на Украине, но это не жизненно важные интересы. Есть причины, обдумав которые, два предыдущих президента США решили не приглашать Киев в НАТО. Во-первых, опросы показывают, что менее половины украинцев хотят членства в альянсе. Во-вторых, российские интересы на Украине, в отличие от американских, относятся к жизненно важным: Россия и Украина имеют общую границу, давнюю историю торговли, культурных связей и даже общую государственность. Ни один российский лидер не потерпит слишком большого отдаления Украины от орбиты Москвы.
Обама любит смотреть на два-три шага вперед. (Критики считают это способом избежать применения силы, другие видят метод рационального принятия решений.) Москва может найти адекватный ответ или превзойти любое летальное оружие, которое Запад поставит Киеву. Что тогда? Если Вашингтон направит еще больше оружия, он рискует оказаться втянутым в гонку вооружений, что приведет к росту насилия. Если США не станут отвечать, Запад проиграет соперничество; Обама будет выглядеть слабее, а Россия сильнее, чем в случае если он вообще не будет поставлять оружие на Украину.
Это был главный принцип Обамы во всех обсуждениях кризиса: он не будет рисковать войной с Россией ради Украины. На одном из совещаний он сказал: «Если бы я захотел вторгнуться в Канаду или Мексику, никто ничего не смог бы с этим сделать». То же самое можно сказать о Путине и Украине.
Тем не менее Обама придает особое значение соблюдению международных правил, включая нерушимость границ. Он считал необходимым заставить Россию заплатить за нарушение норм, вопрос был только в том, как это сделать. В таком контексте военная эскалация – игра, в которой выиграет Россия, а вот в эскалации санкций могли победить Соединенные Штаты, для этого Обаме нужно было заручиться поддержкой Европы. Это был вызов, поскольку многие европейские страны зависели от российских энергетических поставок значительно больше, чем США, и поэтому были уязвимы в случае ответных экономических мер России. Они также были абсолютно против войны из-за Украины. Если бы Обама пошел по военному пути, он знал, что они выйдут из режима санкций.
По крайней мере вплоть до осени 2015 г. политика Обамы работала. Несмотря на попытки Путина расколоть Трансатлантический альянс, его члены не изменили позиции по санкциям, а прекращение огня, согласованное на переговорах в Минске в феврале, сорвано не было. Вероятная цель Путина на Украине – ослабить центральное правительство и не допустить сближения с Западом. В этом он преуспел. Если бы Обама и страны Западной Европы хотели нанести удар на этом фронте, многомиллиардная экономическая помощь значила бы гораздо больше, чем несколько сотен противотанковых ракет. Но за исключением МВФ, предоставившего весьма скромную сумму, никто, по-видимому, не хочет идти по этому пути.
Терпение и прагматизм
Так как же оценить деятельность Обамы? Президента осаждали внешнеполитические кризисы, сдерживал спад американской мощи, на него давили оппоненты дома и союзники за границей, требуя действий и демонстрации лидерства, даже когда речь шла о неразрешимых проблемах. Он учился, доверяя своим инстинктам, и не забывал неудачный опыт интервенции в Ливию. Иногда он говорил более жестко, чем действовал, создавая ненужное расхождение между словами и поступками.
Тем не менее по большей части ему удавалось придерживаться принципов, сформулированных в его нобелевской речи, он видел общую картину, в то время как другие терялись в деталях. Его осторожность в отношении военных авантюр и желание избежать военной эскалации кажутся разумными. Обама также оказался невероятно терпелив в дипломатических переговорах, даже если шансы на успех были минимальны. Некоторые из них, например палестино-израильские мирные переговоры, вполне предсказуемо ни к чему не привели, но другие, как в случае с Кубой и Ираном, оказались удивительно успешными. Эти успехи и неудачи отчасти обусловлены упрямым оптимизмом Джона Керри, госсекретаря на втором президентском сроке Обамы. Сомнительно, чтобы более осторожная предшественница Керри Хиллари Клинтон – или большинство предыдущих госсекретарей – вела бы переговоры с Ираном так долго, как Керри. С другой стороны, она бы вряд ли потратила так много времени и сил, пытаясь оживить ближневосточные мирные переговоры.
Керри считает, что его работа – быть специальным посланником в самые безнадежные кризисные точки мира, побочным эффектом такого представления является обеспокоенность, которую испытывает остальной мир. В первую очередь американские союзники в Азии, в частности Япония, лидеры которой постоянно требуют поддержки. Во время первого президентского срока Обамы Курт Кэмпбелл, помощник госсекретаря по делам Восточной Азии и Тихоокеанского региона, звонил коллеге в Токио каждый день и три раза в неделю встречался с японским послом. Те, кто занимается Азией, отмечают, что после того как Кэмпбелл ушел со своего поста и Керри переключил внимание Госдепартамента практически только на значимые мирные миссии, Токио чувствует себя брошенным.
Тем не менее это нельзя назвать кризисом. Во-первых, когда Пекин начал играть мускулами в Южно-Китайском море, Япония (а также Австралия и Южная Корея) еще больше сблизилась с Вашингтоном, несмотря на обиду. Во-вторых, важная часть американских отношений с Азией – простое присутствие, и хотя помощник госсекретаря уже не звонит так часто, Обама и Керри появляются на всех азиатских саммитах по безопасности и экономике. Ощущение брошенности остается: оно формировалось на протяжении десятилетий, с тех пор как США ушли из Вьетнама и начали тайно налаживать связи с Китаем при Ричарде Никсоне. Но неверные шаги Обамы, которые беспокоят американских союзников на Ближнем Востоке, ничего не значат для партнеров в Восточной Азии. Дэниел Снейдер, помощник директора по исследованиям Центра азиатско-тихоокеанских исследований им. Уолтера Шоренстейна в Стэнфордском университете, встречался с десятками политических и военных руководителей из Японии и Южной Кореи. «Я ни разу не слышал от них о “красной черте” в Сирии», – говорит он.
5 апреля 2015 г. президент выступил в Американском университете с энергичной речью в защиту договоренностей по ядерной программе Ирана, которых США и еще пяти мировым державам удалось добиться. Несколько раз Обама цитировал знаменитое выступление Кеннеди в Американском университете в 1963 г., призывал покончить с мышлением холодной войны и перейти к новой стратегии, основанной на «практическом» и «достижимом мире», который будет базироваться «не на стремительной революции человеческой природы, а на постепенной эволюции человеческих институтов – серии конкретных действий и эффективных соглашений».
Позже в тот же день Обама провел открытый круглый стол с колумнистами известных изданий в Белом доме. Когда пришла моя очередь задавать вопрос, я отметил, что Кеннеди выступал со своей речью после нескольких кризисов, в которых понял, что его советники часто бывают неправы и нужно больше доверять собственным инстинктам. Какие уроки, спросил я Обаму, он вынес из своих кризисов? Изменил бы он какие-то решения, если бы знал тогда то, что знает сейчас?
Обама ответил: «Я бы сказал, я был последовательным в моих взглядах на то, как следует использовать американскую мощь, и в том, что мы недооцениваем нашу мощь, ограничивая ее только военной силой… Безусловно, спустя шесть с половиной лет я более уверен в своих оценках и, наверное, могу предвидеть какие-то события быстрее, чем раньше, когда я только занял свой пост. Карта не всегда заменяет территорию, нужно пройти по местности, чтобы прочувствовать ее. В плане принимаемых решений, думаю, я стал лучше понимать, как военные действия могут привести к непредвиденным последствиям. Я утвердился в своей мысли, что чаще всего мы выносим суждения, исходя из вероятности, и …сложности всегда будут возникать. И, может быть, поэтому я более уверен сегодня и одновременно больше сомневаюсь. И это одна из причин того, почему, когда я вижу подобную ситуацию [возможность ядерного соглашения с Ираном], где мы можем добиться цели, и за нами стоит весь мир, и мы можем предусмотреть меры на случай, если соглашение не сработает, я думаю, будет глупо – даже трагично, – если мы упустим такую возможность».
Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter