Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

116 человек убиты, более 300 ранены - таков предварительный итог кровавой бойни в деревне Хула близ города Хомс, произошедшей в пятницу, 25 мая. Находящиеся в Сирии наблюдатели ООН побывали на месте трагедии и подтвердили факт массового убийства мирных людей. Ужасающие кадры любительского видео с изувеченными телами детей настолько шокируют своей жестокостью, что мировые информационные телеканалы отказались от их демонстрации.

Совет Безопасности ООН, собравшийся на экстренное заседание в воскресенье вечером, не принял никакой резолюции, а лишь ограничился заявлением, в котором решительно осудил тех, кто совершил это ужасное преступление.

Случившееся в Хуле может стать поводом к прямому военному вмешательству стран НАТО и монархий Персидского залива в сирийский конфликт.

Резня накануне визита - убийцы неизвестны

Массовая резня в Хуле произошла за два дня до предполагаемого визита в Дамаск спецпредставителя Генсека ООН Кофи Аннана. Именно этот факт подчеркнули российские дипломаты во время дискуссии в Совбезе.

Россия не спешит возлагать ответственность на какую-либо из сторон, полагая, что налицо тщательно спланированная провокация. "Мы не можем предположить, что это (убийство) отвечало интересам сирийского правительства накануне визита Кофи Аннана", - заявил журналистам первый заместитель постоянного представителя России при ООН Александр Панкин. По его словам, "это в интересах тех, кого подстрекают к вооруженной борьбе, чтобы помешать мирному процессу". Панкин также не исключил возможности вмешательства в ситуацию иностранных спецслужб.

Западные страны, напротив, считают, что массовое убийство - дело рук сирийской армии, которая не церемонится с противостоящими ей исламистами. Министр иностранных дел Великобритании Уильям Хейг назвал операцию сирийской армии в Хуле бойней, а глава миссии наблюдателей ООН в Сирии генерал Роберт Муд, выступивший на заседании Совбеза по видеосвязи, сказал, что "обстоятельства трагедии не ясны и являются предметом расследования". Генерал отметил при этом, что сирийские войска для подавления вооруженных оппозиционеров использовали артиллерию и танки.

Официальный Дамаск, со своей стороны, возложил всю ответственность на боевиков "Аль-Каиды". "Мы полностью отрицаем какую бы то ни было причастность правительства к этому террористическому массовому убийству... Были застрелены дети, женщины и старики - сирийская армия так не действует", - заявил журналистам в Дамаске представитель сирийского МИД Джихад Макдеси.

По версии зарубежной сирийской оппозиции, правительственные войска подвергли Хулу артиллерийскому обстрелу после пятничной демонстрации протеста, затем переодетые в гражданскую одежду бойцы сирийской армии вошли в деревню и стали в упор расстреливать ее жителей.

План Аннана "может идти к черту"

В те часы, когда прибывшая в Хулу группа ооновских наблюдателей осматривала место трагедии, ее жители, из числа сторонников оппозиции, вышли на демонстрацию с плакатами "План Аннана может идти к черту".

На самом деле миротворческие усилия ООН в Сирии были изначально обречены на провал. По канонам ООН, любая миротворческая операция начинается с установления реального перемирия, после чего в страну, с согласия всех противоборствующих сторон, приглашаются наблюдатели, и их позиции развертывают на линии разъединения сторон конфликта.

В Сирии фактически не было ни перемирия, ни линии разъединения. Да и наблюдатели не вооружены. Они никого не разъединяют, а лишь фиксируют все новые и новые очаги противостояния.

Даже если Кофи Аннан прибудет в Дамаск, максимум что он получит от Асада и от оппозиции - это словесные заверения в стремлении к мирному урегулированию.

На деле в Сирии идет необъявленная гражданская война, которую ООН просто не в силах остановить. План Кофи Аннана, предусматривавший прекращение огня и вывод тяжелых вооружений, фактически никем не выполнялся - ни правительственными войсками, ни оппозицией. Войска выходили из городов, но как только там появлялись вооруженные отряды оппозиции, возвращались туда вновь.

Хула - весомый повод к военному вторжению

После Хулы миссия Кофи Аннана в Дамаске становится практически невыполнимой. Более того, резня в сирийской деревне может стать поводом к прямому военному вмешательству стран НАТО и монархий Персидского залива (прежде всего Катара и Саудовской Аравии) в сирийский конфликт.

По словам министра иностранных дел России Сергея Лаврова, нынешняя ситуация в Сирии схожа с тем, что произошло в Югославии 13 лет назад.

В 1999 году сербские войска под руководством Ратко Младича расстреляли без суда и следствия 45 албанцев в косовском селе Рачек. И хотя Совбез ООН (в том числе и Россия) тогда единогласно осудил тогда акт геноцида, страны НАТО в обход устава ООН начали бомбардировки Сербии.

Аналогичный сценарий вполне реален сегодня и для Сирии, о чем Запад не раз предупреждал и Москву, и Дамаск. В этом случае сирийский президент Башар Асад может разделить судьбу сербских националистов Слободана Милошевича и Ратко Младича.

Россия наверняка будет до конца отстаивать принципы международного права в отношении Сирии, но она никогда не пойдет ради Асада на вооруженную конфронтацию со странами НАТО и большей частью арабского мира. Андрей Муртазин, политический обозреватель.

Народные волнения в странах Ближнего Востока и Северной Африки, известные под общим названием "Арабская весна", будут продолжаться еще долго, а общественное мнение в этих странах все более убеждается в надежности России, заявил в интервью РИА Новости спецпредставитель президента РФ по Ближнему Востоку, замглавы МИД РФ Михаил Богданов.

"Арабские революции будут продолжаться еще долго. Ушли некоторые главы государств, от этого лучше пока не стало. Напротив, идет дезорганизация хозяйственной жизни, падает производство, растет безработица. Начинается новая волна протестов, а президента бывшего уже нет. На кого возложить ответственность? Начинают искать (виновных) уже друг в друге, начинается второй этап - уже внутренних разборок", - сказал Богданов.

Россия, по словам высокопоставленного дипломата, с самого начала волнений в арабском мире выступала за политическое разрешение внутренних конфликтов в этих странах и примирение враждующих сторон. Действия Москвы, по заверению Богданова, были и остаются честными в отношении всех своих давних партнеров.

"У нас подход лишен конъюнктурного флера. И, когда мы слышим от наших западных партнеров, что нам надо встать на правильную сторону истории, складывается впечатление, что эти люди сами иногда выпадают из истории. Сегодня они на одной ее стороне, завтра - на другой. Я думаю, что наши арабские партнеры и друзья все больше понимают, что мы не сдаем тех, с кем выстраивали отношения", - отметил спецпредставитель президента РФ по Ближнему Востоку.

В пример российский дипломат привел прошлогодние события в Египте, когда США, поддерживавшие на протяжении нескольких десятилетий режим президента Хосни Мубарака, внезапно заняли сторону его политических противников.

Российский дипломат совершил рабочий визит в Саудовскую Аравию, где он принял участие в заседании международной группы "Друзья Йемена". Также Богданов посетил штаб-квартиру ОИС (Организация исламского сотрудничества), расположенного в Джидде, где провел встречу с ее генсеком Экмеледдином Ихсаноглу.

"Арабской весной" принято называть народные волнения в странах Ближнего Востока и Северной Африки, вспыхнувшие после гибели 17 декабря 2010 года молодого торговца из Туниса Мухаммеда аль-Буазизи, который сжег себя в знак протеста против произвола местных властей. Волнения привели к уходу из власти правивших десятилетия лидеров Туниса, Египта, Йемена. В Ливии протесты переросли в вооруженное противостояние и привели к падению режима, а также гибели Муамара Каддафи. Кроме того, протесты серьезно обострили ситуацию в ряде других стран региона, прежде всего в Сирии. Рафаэль Даминов.

Международная правозащитная организация "Amnesty International" призвала власти Саудовской Аравии освободить всех содержащихся под арестом без проведения следствия и суда шиитов-участников протестных выступлений, сообщает интернет-портал "Ар-рай аль-араби".

Как говорится в опубликованном в понедельник докладе правозащитной организации, в Восточной провинции Саудовской Аравии с февраля прошлого года за участие в акциях протеста были арестованы около 500 человек. Шесть человек погибли при разгоне различных демонстраций и митингов.

К настоящему времени большая часть арестованных отпущена на свободу. Однако более 80 человек, среди которых известные писатели Назир аль-Маджед и Али Дабиси и правозащитники Фадель Мунасиф и Захер аз-Захер продолжают оставаться за решеткой.

Составители доклада выражают опасения, что продолжающие оставаться в заключении шииты "могут подвергнуться жестокому обращению и пыткам".

Участники протестных выступлений, начавшихся в Саудовской Аравии в начале прошлого года под влиянием революций "арабской весны" и спорадически продолжающиеся до сих пор, требуют от властей проведения в стране демократических преобразований, прекращения дискриминации шиитов и освобождения ранее арестованных демонстрантов.

Саудовские власти, со своей стороны, обвиняют активистов шиитского протестного движения в "разжигании беспорядков, противодействии органам МВД и в выполнении задач внешних сил", под которыми обычно подразумевается Иран. В начале 2012 года МВД Саудовской Аравии опубликовало список из 23 лиц уроженцев Восточной провинции, разыскиваемых полицией по обвинению в причастности к участию в беспорядках.

Шииты составляют около 10% населения Саудовской Аравии, подавляющее большинство жителей которой - сунниты. Основная часть шиитов проживает в Восточной провинции.

Сегодня в Баку между Госнефтекомпанией Азербайджана (SOCAR) и компанией Soroof 0nternational (Саудовская Аравия) подписан меморандум о взаимопонимании.

Как передает 1news.az со ссылкой на сообщение SOCAR, меморандум подписали президент SOCAR Ровнаг Абдуллаев и президент Soroof 0nternational принц Бандер бин Абдаллах бин Мухаммед аль Сауд.

Документ предусматривает создание совместного предприятия, которое будет заниматься разведкой нефтегазовых месторождений, разработкой месторождений, добычей, переработкой, транспортировкой, а также примет участие в долгосрочных проектах в нефтехимической сфере.

Россия готова к сотрудничеству с любым законно избранным главой Египта, заявил в интервью РИА Новости спецпредставитель президента РФ по Ближнему Востоку Михаил Богданов.

"У России в этом вопросе никаких предпочтений нет. Мы готовы выстраивать отношения с любыми руководителями, которые придут к власти в той или иной стране демократическими путями", - сказал Богданов.

В четверг завершается первый тур голосования по выборам нового главы Египта. Тринадцать кандидатов в президенты Египта представляют самые разнообразные политические партии и течения, от социалистических и либерально-демократических до исламистских движений, призывающих к построению государства с учетом норм шариата.

"Сегодня крупные партии политического ислама пользуются поддержкой миллионов человек. Это реалии и нам надо их учитывать и выстраивать отношения на взаимовыгодной, уважительной основе и мы готовы это делать с теми общественно-политическими силами, которые пользуются поддержкой народа и становятся легальными избранными руководителями той или иной арабской страны", - подчеркнул спецпредставитель президента РФ.

По мнению дипломата, отношения между Москвой и Каиром будут складываться хорошо вне зависимости от того, какой кандидат победит на президентских выборах в Египте.

В Египте, кто бы ни пришел к власти, они помнят и знают, что "наша страна строила Асуанскую плотину и другие объекты, готовила сотни тысяч специалистов, гражданских и военных, помогала в повышении обороноспособности", сказал Михаил Богданов.

Российский дипломат находится с рабочим визитом в Саудовской Аравии, где в среду он принял участие в заседании международной группы "Друзья Йемена". Рафаэль Даминов.

Здание Princess Tower, в жилом квартале Dubai Marina, назвали самой высокой жилой башней в мире. Огромный небоскреб - детище девелоперской компании Tameer - возвышается на 414 метров и насчитывает 100 этажей, а также один цокольный и шесть подземных уровней.

По данным Arabian Business, в Башне Принцессы есть 763 квартиры премиум-класса. Количество спален в этих хоромах может быть разным - от одной до четырех. Из окон пентхаусов на верхних этажах можно разглядывать гигантский жилой комплекс Palm Jumeirah с высоты птичьего полета. Обитатели Princess Tower могут почти не выходить на улицу: в их распоряжении есть восемь разнообразных супермаркетов, смотровые площадки, спортивный клуб, сауны и детские комнаты. Площадь участка, занимаемого башней, составляет 3476 кв.м.

Напомним, что в начале 2012 года сообщалось, что самый высокий в мире нежилой небоскреб на 169 этажей будет построен на искусственных островах в столице Азербайджана. В здании Azerbaijan Tower разместят магазины, рестораны и офисы, а у подножия - гоночный трек. Высота бакинской башни составит 1050 метров, это позволит ей “заткнуть за пояс” знаменитый дубайский небоскреб Бурдж-Халифа. Еще пару лет тому назад его тоже считали самым высоким зданием в мире. Стоимость апартаментов в Бурдж-Халифа до сих пор достигает заоблачных высот.

Кроме того, азербайджанский небоскреб окажется на целых 50 метров выше километровой башни Kingdom Tower, строительство которой в Дубае собирался спонсировать принц и первый миллионер Саудовской Аравии Алвалид бин Талал.

Саудовская Аравия выделит Йемену 3,25 миллиарда долларов помощи для восстановления экономики, сообщил на проходящей в среду встрече "Друзей Йемена", министр иностранных дел саудовского королевства Сауд аль-Фейсал.

В международной конференции, которая проходит в среду в столице Саудовской Аравии Эр-Рияде, принимают участие представители свыше сорока стран и международных межправительственных организаций. Главной темой обсуждений стало предоставление экономической помощи постреволюционному Йемену.

"Ради достижения безопасности и стабильности в братском Йемене, Саудовская Аравия предоставит ему сумму в размере 3,25 миллиарда долларов США. Деньги будут направлены на проекты для восстановления экономики", - сказал глава саудовского внешнеполитического ведомства.

Министр напомнил, что Эр-Рияд несколько лет назад уже выделял Йемену экономическую помощь в размере одного миллиарда долларов.

С российской стороны на встрече "Друзей Йемена" принимает участие спецпредставитель президента по Ближнему востоку Михаил Богданов.

Как ранее заявил министр планирования и экономического сотрудничества Йемена Мухамед Саади, на конференции йеменцы попросили страны - доноры о выделении им помощи в размере 10 миллиардов долларов. Именно такая сумма, по словам чиновника, потребуется Йемену в ближайшие два года для восстановления экономики.

В январе 2010 в Лондоне прошла международная встреча при участии делегаций 21 страны, в том числе России, и пяти международных организаций по проблемам безопасности в Йемене. В итоговом заявлении участники встречи подтвердили готовность помочь Йемену в решении его социально-экономических проблем, борьбе с терроризмом, экстремизмом и сепаратистскими настроениями.

Одним из основных итогов лондонской встречи стало создание формальной программы "Друзья Йемена".

Антиправительственные выступления с требованием отставки президента Али Абдаллы Салеха, который находился у власти 34 года, продолжались в Йемене с начала февраля 2011 года. По данным СМИ, за время народных волнений в стране погибли сотни человек, тысячи были ранены. Досрочные президентские выборы в стране были проведены 21 февраля согласно плану Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ) по урегулированию внутриполитического кризиса в Йемене, подписанному Салехом в ноябре прошлого года. В результате страну возглавил Абд Раббо Хади.

Прокурор военного трибунала города Кеф на северо-востоке Туниса в среду потребовал высшей меры наказания для свергнутого в прошлом году президента страны Зин аль-Абидина бен Али, в настоящее время судимого заочно за "соучастие в преднамеренных убийствах" во время попыток подавить народные выступления в январе 2011 года, передает агентство Франс Пресс со ссылкой на источник в военной юстиции.

Прокурор также потребовал вынести "самые суровые" приговоры 22 обвиняемым, проходящих делу об убийстве не менее чем 22 человек в городах Кассерин и Тала.

В январе 2011 года в Тунисе произошла "жасминовая революция". Акции протеста были вызваны недовольством населения отсутствием политических свобод, социальным неравенством, разгулом коррупции и безработицей. В результате вспыхнувших беспорядков 14 января президент бен Али бежал из Туниса в Саудовскую Аравию и на следующий день был отрешен от должности Конституционным советом страны.

Как сообщало в начале мая Франс Пресс со ссылкой на официальные данные по числу жертв, с 17 декабря 2010 года - дня начала восстания в Тунисе - погибли около 340 человек, 2 тысячи 174 получили ранения.

По словам Тауфик Будербала, главы комиссии по расследованию случаев нарушения прав человека режимом бен Али, ответственность за кровопролитие лежит на свергнутом президенте и его министрах, пытавшихся "утопить восстание в крови".

Египет угрожает миру президентом

Главные претенденты на пост главы государства готовы расторгнуть мирный договор с Израилем

Мария Ефимова

Стартующие сегодня в Египте президентские выборы пройдут под знаком противостояния главных политических сил — военных и исламистов. Но любой исход голосования чреват проблемами для соседнего Израиля.

Демократические открытые выборы пройдут в Египте впервые после отставки президента Хосни Мубарака в феврале прошлого года. На избирательные участки теперь допустят наблюдателей от зарубежных и местных общественных организаций и журналистов (раньше смотреть за ходом голосования могли только судьи и военные).

В выборах участвуют 13 кандидатов, но наилучшие шансы у четырех. Это кандидаты от военных — экс-генсек Лиги арабских государств Амр Муса и экс-премьер в правительстве Хосни Мубарака Ахмед Шафик; а также от исламистов — Мухаммед Мурси из «Братьев-мусульман» и в прошлом член исламского братства Абдул Монейм Абульфутух. Едва ли кто-то из претендентов наберет более 50% голосов, необходимых для победы в первом туре. Во второй тур, который намечен на 16–17 июня, с наибольшей вероятностью выйдут 75-летний Муса и 60-летний Абдул Монейм Абульфутух. Первого скорее всего поддержит опасающаяся исламизации страны интеллигенция, второго — сельские жители, ищущие в исламе социальной справедливости. Однако сюрпризы возможны — более половины избирателей до сих пор не определились с выбором.

Радикальных различий в видении будущего Египта в ходе предвыборных дебатов кандидаты не продемонстрировали. Исламисты делают упор на приверженности шариату и исламским ценностям, представители бывшего режима — на своем опыте. Все они обещают значительное улучшение уровня жизни граждан, экономическое и политическое сотрудничество с другими странами и демонстрируют неприязнь к Израилю.

Старший научный сотрудник ближневосточного отдела британского аналитического центра «Чатем-хаус» Джейн Киннинмонт заявила «МН», что состояние египетской экономики довольно стабильно, и как только в стране наступит политическая определенность, экономика будет восстанавливаться хорошими темпами. «Экономика Египта была и остается одной из самых диверсифицированных на Ближнем Востоке — нефть и газ, туриндустрия мирового уровня. Когда страна наконец определится с властью, это создаст хороший климат для иностранных инвестиций с Запада и из Саудовской Аравии. Решится судьба кредитного договора с МВФ», — считает собеседница «МН». Египет уже предварительно договорился с МВФ о займе в $3,2 млрд, но фонд не торопится подписывать договор до окончания выборов.

Независимо от личности нового президента отношения Египта с западными партнерами будут ровными, считает эксперт Центра Карнеги Алексей Малашенко. Исламисты в Египте, как и в других странах «арабской весны», не демонстрируют никакой агрессии по отношению к европейскому образу жизни, напротив, всячески подчеркивают свою приверженность западной демократии. При этом иностранным партнерам удобнее всего было бы находить общий язык с опытным дипломатом Амром Мусой, соглашаются между собой эксперты. Экс-генсека ЛАГ, кроме того, часто называют наиболее компромиссной фигурой для двух основных политических сил — он не вызывает раздражения у исламистов, хотя и поддерживается военными. Амр Муса обещает египетском обществу «перестройку» и роль «лидера как в Африке, так и в арабском мире» и «надежного партнера для США и ЕС».

А вот соседу Египта Израилю приход даже самого умеренного во всех отношениях кандидата не сулит ничего хорошего. Опрос израильского социологического центра среди египтян, проведенный накануне выборов, говорит о том, что 85% из них выступают против каких-либо отношений с Израилем и характеризуют свое отношение к гражданам этой страны как неприязнь. Пытаясь угодить электорату, мирный договор с Израилем критикуют все кандидаты. При этом Абульфутух, например, называет Тель-Авив врагом, а Муса — противником. Основанный на Кемп-Дэвидских мирных соглашениях газовый договор между двумя странами, в соответствии с которым Израиль за счет египетского экспорта покрывал 40% своего потребления газа, был недавно разорван. И это заставляет многих говорить о скором расторжении мирного договора. Военные к тому же пытаются сыграть на страхе египтян перед возможной войной и представить себя в качестве единственной силы, способной ее предотвратить. Несостоявшийся кандидат от военных и экс-глава разведки Омар Сулейман заявил в середине апреля, что Израиль может решить, что Египет перешел в стан его врагов из-за усиления исламистов, и вторгнуться на Синайский полуостров.

90% египтян при этом считают, что мир с Израилем лучше войны. «Все политические силы пытаются сыграть на неприязни египтян к евреям, это обостряет нервозность с обеих сторон. Но Египет осознает военное преимущество Израиля и наличие у него международной поддержки. Вторжение Египта на Синай будет нарушением мирного договора и повернет мировую общественность против Каира», — заявил в интервью на телеканале Iton-TV Яков Кедми, бывший глава израильской секретной службы «Нати». При этом, по его словам, «если после выборов восторжествует истинная демократия и воля египетского народа найдет выражение в принятых документах, кто бы ни пришел к власти, в перспективе это может означать полную заморозку отношений, вплоть до расторжения кемп-дэвидских соглашений и дипломатических связей».

Роль президента в жизни страны между тем еще не до конца ясна. В Египте сейчас нет конституции. Высший совет вооруженных сил (ВСВС) планирует дать президенту право распускать парламент и назначать ключевых министров, генпрокурора и верховного муфтия. «Братья-мусульмане», наоборот, за фактический переход Египта к парламентско-президентской форме управления. В случае победы кандидата от исламистов ВСВС передаст ему все полномочия, и после изменения конституции власть «Братьев-мусульман» ограничить можно будет лишь силой.

Саудовская Аравия и Украина в июне планируют заключить форвардный контракт на закупку 4 млн тонн ячменя, сообщила пресс-служба Министерства аграрной политики и продовольствия Украины в понедельник со ссылкой на его главу Николая Присяжнюка."В начале июня текущего года Украину посетят представители аграрного сектора Саудовской Аравии, чтобы начать сотрудничество. Так, будет заключено соглашение о форвардных закупках, первый контракт которых предусматривает 4 млн тонн ячменя", - цитируется в пресс-релизе Н.Присяжнюк.

По его словам, такое сотрудничество позволит за год привлечь около $1,5 млрд на развитие аграрного сектора в Украине.

Как отметил Н.Присяжнюк, Саудовская Аравия ежегодно импортирует около 8 млн тонн ячменя.

"Два года назад Королевство Саудовская Аравия приняло стратегическое решение приостановить дотации на выращивание ячменя на своей территории. Это говорит о том, что ей нужен стабильный поставщик этой культуры, поскольку Саудовская Аравия ежегодно импортирует около 8 млн тонн ячменя. И мы готовы быть полноценными партнерами в этом направлении", - отметил министр.

Согласно пресс-релизу, по итогам поездки украинской делегации в Садовскую Аравию также были согласованы планы по подписанию соглашений в области сельского хозяйства, животноводства и рыболовства.

Минагропрод отмечает, что стороны договорились провести очередное заседание Межправительственной украинско-саудовской комиссии по вопросам торгово-экономического и научно-технического сотрудничества в четвертом квартале 2012 года.

"Паркетник" Acura MDX нового поколения проходит обкатку на дорогах Германии вместе с BMW X5, одним из своих основных конкурентов. Кузов североамериканской машины поностью скрыт черным покрывалом, поэтому судить об изменениях в экстерьере машины довольно трудно. Тем не менее издание MotorAuthority предполагает, что внешность модели будет выполнена по мотивам представленного в Нью-Йорке концептуального седана RLX.

В гамму моторов войдут бензиновая V-образная "шестерка" объемом 3.5 литра и мощностью 300 л.с. и гибридная силовая установка Sport Hybrid Super Handling All-Wheel Drive System (SH-AWD). В состав агрегата войдут 3.5-литровый бензиновый мотор, три электрических двигателя и семиступенчатая трансмиссия с двойным сцеплением. Установка будет иметь несколько режимов работы, включая электрический.

Предполагается, что к дилерам Acura MDX нового поколения поступит либо в конце 2013 года, либо в начале 2014-го. Ранее, напомним, Таканобу Ито, президент Honda, подтвердил, что марка Acura появится в конце 2013 года на быстрорастущих автомобильных рынках таких стран, как ОАЭ, Саудовская Аравия, Украина и Россия. Продажи автомобилей Acura в РФ стартуют через два года.

Статс-секретарь Хокан Йеврель, соратник бывшего министра обороны Стена Тольгфорса, освобожден от занимаемой должности, передает Ekot.

Йеврель отвечал за контакты с Саудовской Аравией по поводу планов строительства там военного завода. Этот проект, о котором общественности стало известно из разоблачительного репортажа Шведского радио, стал предметом оживленных дебатов. Стен Тольгфорс ушел в отставку 29 марта.

Украина и Саудовская Аравия договорились о поставках украинского ячменя, в ближайшее время будет подписано соглашение о форвардных закупках 4 миллионов тонн этой зерновой культуры, сообщил министр аграрной политики и продовольствия Украины Николай Присяжнюк по итогам визита украинской делегации в Эр-Рияд.

Министр отметил, что Саудовская Аравия для является для Украины мощным рынком реализации кукурузы и ячменя, поэтому важной задачей является налаживание стабильных поставок этих культур.

"Саудовская Аравия ежегодно импортирует около 8 миллионов тонн ячменя. И мы готовы быть полноценными партнерами в этом направлении", - приводит слова министра пресс-служба его ведомства.

Присяжнюк в рамках поездки встретился с председателем саудовской части межправительственной украинско-саудовской комиссии, министром транспорта Джабарой бен Ид Ас-Сурайсари. В ходе переговоров были согласованы планы по подписанию соглашений, в частности в области сельского хозяйства, животноводства и рыболовства, а также по поставкам отдельных видов сельскохозяйственной продукции.

"В начале июня текущего года Украину посетят представители аграрного сектора Саудовской Аравии, чтобы начать сотрудничество. Так, будет заключено соглашение о форвардных закупах, первый контракт которых предусматривает 4 миллиона тонн ячменя. В целом за год такое сотрудничество позволит привлечь около 1,5 миллиарда долларов на развитие аграрного сектора нашего государства", - отметил Присяжнюк. Алена Мейта.

Минздравсоцразвития РФ преобразовано в министерство здравоохранения и министерство труда и социальной защиты. Первое ведомство будет заниматься координацией деятельности Федерального фонда обязательного медицинского страхования, второе - Пенсионным фондом РФ и Фондом социального страхования, сообщила пресс-служба Кремля.

В понедельник президент РФ Владимир Путин подписал указы о структуре и составе правительства. Министром труда и социальной защиты стал Максим Топилин, министром здравоохранения - Вероника Скворцова.

"Передать министерству здравоохранения функции по выработке и реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере здравоохранения, обращения лекарственных средств, обеспечения их качества и безопасности, медицинской помощи и медицинской реабилитации, фармацевтической деятельности, санитарно-эпидемиологического благополучия населения, медико-санитарного обеспечения работников отдельных отраслей экономики с особо опасными условиями труда, медико-биологической оценки воздействия на организм человека особо опасных факторов физической и химической природы, а также по управлению государственным имуществом в сфере здравоохранения, оказанию государственных услуг, включая оказание высокотехнологичной медицинской помощи, проведение судебно-медицинских и судебно-психиатрических экспертиз", - говорится в указе президента.

Министерству труда и социальной защиты переданы функции по выработке и реализации госполитики и нормативно-правовому регулированию в сфере демографии, труда, уровня жизни и доходов, оплаты труда, пенсионного обеспечения, включая негосударственное, социального страхования, условий и охраны труда, социального партнерства и трудовых отношений. Ведомство будет курировать вопросы занятости и безработицы, трудовой миграции, альтернативной гражданской службы, государственной гражданской службы (кроме вопросов оплаты труда), социальной защиты и социального обслуживания населения, в том числе социальной защиты семьи, женщин и детей, опеки и попечительства в отношении совершеннолетних недееспособных или не полностью дееспособных граждан. Также в ее ведении будут вопросы оказания протезно-ортопедической помощи, реабилитации инвалидов, проведения медико-социальной экспертизы.

"Возложить координацию деятельности Пенсионного фонда РФ и Фонда социального страхования на министерство труда и социальной защиты, Федерального фонда обязательного медицинского страхования - на министерство здравоохранения. Переименовать Федеральную службу по надзору в сфере здравоохранения и социального развития в Федеральную службу по надзору в сфере здравоохранения. Передать Федеральной службе по труду и занятости функции по надзору в сфере социальной защиты населения", - говорится в документе.

Федеральная служба по надзору в сфере здравоохранения и Федеральное медико-биологическое агентство будут находиться в ведении министерства здравоохранения, Федеральная служба по труду и занятости - в ведении министерства труда и социальной защиты.

Кандидат от правящей левой Партии освобождения Данило Медина одержал победу на состоявшихся в воскресенье выборах в Доминиканской Республике, сообщает в понедельник Центральная избирательная комиссия карибского государства.

По итогам подсчета более 99% голосов избирателей за Медину отдали свои голоса 51,24% избирателей, за его главного соперника, экс-президент страны Иполито Мехию - 46,93%. Остальные четыре кандидата на пост главы государства собрали в общей сложности 1,82% голосов.

Второго тура выборов не будет: по законам Доминиканской Республики, победитель определяется в первом туре, если один из кандидатов набирает более 50% голосов.

Мехия пока не признал победы своего соперника на выборах и заявил, что в ближайшее время огласит данные по многочисленным нарушениям, выявленным в ходе голосования. По его словам, государство оказывало административное давление на выборный процесс. Дмитрий Знаменский.

Как считают эксперты, сложившееся положение дел в мировой политике и глобальной экономике не может обеспечить переход ведущих мировых держав к следующему шестому технологическому укладу (нано-, био-, инфо-, когно) на основе новых источников энергии взамен устаревшей системы накопления капитала на базе углеродной энергетики, инструментов военного и информационного принуждения народов мира. Ситуация усугубляется нарастанием геодемографических и социально-политических противоречий в мире, природно-климатических, техногенных и других катаклизмов.

По оценкам специалистов, переход к постиндустриальной экономике знаний знаменует начало азиатского цикла накопления капитала, а это означает новый виток геополитического противоборства вокруг Евразии, где уже сейчас протекает около 80 % войн и вооруженных конфликтов. При этом в эпицентре столкновения глобальных интересов оказывается все постсоветское пространство. Главными инструментами внешнего вмешательства в дела самого большого континента на Земле выступают транснациональные корпорации, военно-политическая система НАТО и международная объединенная корпорация СМИ и интернет ресурсов, которые действуют под жестким контролем «мировой закулисы».

Исторический опыт прошлого столетия подсказывает, что спор о будущем мировой архитектуры, обеспечивающей следующий технологический рывок, будет сопровождаться созданием новой финансовой системы. Причём либо рождение такой системы спровоцирует новую мировую войну, по аналогии с созданием ФРС -Первая мировая), либо наоборот «большая» война приведет к НФС, -Вторая мировая - Бреттон-Вудс. В нынешнем контексте развития мировых событий также вряд ли удастся избежать «большой» войны. Таким образом, земная цивилизация вступила в новый угрожаемый период своего развития, последствия которого сегодня непредсказуемы. Возможность втягивания в «большую» войну России - это для нее сегодня главный геополитический вызов, прямая угроза национальной безопасности, территориальной целостности и суверенитету страны.

История свидетельствует о том, что решения о «больших» войнах принимаются в «тиши» теневых кабинетов «закулисья», подготовка ведется по каналам спецслужб. В публичной сфере обрабатывается в нужном русле через СМИ общественное мнение, дезинформируются потенциальные противники, на международных форумах и встречах обсуждаются второстепенные темы, нередко отвлекающие от главного вопроса мировой текущей повестки. 18-19 мая в Кэмп-Дэвиде в загородней резиденции президента США пройдет встреча в верхах (58, а уже 20-21 мая в Чикаго состоится 25-саммит НАТО. На повестке дня - среднесрочная политика НАТО в Афганистане, долгосрочные многонациональные проекты, в частности, европейская ПРО, политика в отношении России, «умная» защита (зтай ёе&ше) и политика в арабском мире. Планируется рассмотрение и ряда «негласных» проблем, среди которых особняком стоит «иранская» проблема.

Предстоящие саммиты в США, как считают некоторые эксперты, могут стать неким историческим подобием Мюнхенского сговора 1938 года. Как известно, тогда Великобританией, Францией, Германией и Италией были подписаны соглашения о передаче Германии Судетской области Чехословакии. Впоследствии, несмотря на предложенную от СССР военную помощь, Чехословакия была полностью разделена между Германией, Венгрией и Польшей. Что в конечном итоге привело к нападению Германии на Польшу и началу Второй мировой войны.

Сегодня вместо Германии в роли агрессора выступают США и их ближайшие союзники по НАТО. На роль СССР сегодня претендует Китай - главный геополитический конкурент Запада. Вместо Чехословакии «разменной картой» может стать Сирия, вокруг которой активно уже ведутся «закулисные торги». Ареной начала войны, по исторической аналогии с Польшей в 1939 г., может быть избран Персидский залив и, в частности, территория Ирана. Вокруг Ирана уже давно развернута мощная группировка США и их союзников, готовая нанести удар. Приготовления к войне последовательно ведет Израиль. Предпринимаются активные шаги, чтобы поскорее завершить антисирийской компанию и высвободить усилия для войны с Ираном.

Иранский феномен

Находясь в Иране, сразу понимаешь, почему именно это государство подвергается таким беспрецедентным нападкам. Современный Иран - это фактически альтернатива существующей западной модели, которая доминирует в мире. Несмотря на некоторые восточные издержки, в стране создан некий социальный мусульманский правопорядок и мир, государственная внутренняя политика основывается на принципах исламской справедливости, международная деятельность ведется с учетом национальных интересов. Страна живет и успешно развивается. ИРИ не изгой, как это подается в странах НАТО, а cамодостаточное независимое государство с передовой промышленностью, опирающейся на современные технологические разработки, мощным аграрным сектором, высоким уровнем социальной поддержки населения. Несмотря на санкции против Ирана, которые регулярно вводятся Западом с 1979 года, со времен победы Исламской революции в стране, показывает сегодня неплохие экономические результаты. Так, рост ВВП в последнее время стабилен и составляет 6% в год. Ожидается, что в 2013 году доход на душу населения достигнет 7 тыс. долларов. ВВП Ирана в прошлом году составил 490,1 млрд долларов. Приоритетом иранской экономики является уход от нефтеэкспортной зависимости: если в 1990 году экспорт страны в 12 раз превышал импорт, то в 2011 году - лишь на одну треть. 10% ВВП Ирана составляет продукция сельского хозяйства, 45% - промышленности и еще 45% - услуги.

Уникальны возможности и перспективы Ирана в самообеспечении и торговле углеводородами, что также вызывает ненависть США и их союзников по НАТО. Иран обладает вторыми после России в мире разведанными запасами газа (21 трлн кубометров, 14% мировых запасов). Россия занимает лишь 9-е место в торговле с Ираном, существенно уступая Евросоюзу, Индии, ОАЭ и Южной Корее. В 2011 году товарооборот России с Ираном составил всего 3,5 млрд долларов, а в 2012 году, в связи с режимом санкций, уже уменьшился на 30%. Между тем, иранский бизнес выражает готовность активизировать двустороннее сотрудничество с Россией, осуществлять расчеты в рублях.

Современный Иран не является закрытой страной, отгородившейся от внешнего мира, как это подается в мировых СМИ. Тегеран связан со всем миром - в аэропорту полным полно народу. Рейсы во все уголки мира - Дубай, Пекин, Париж, Ганновер, Москва и т.д. Страна с более чем 2500 летней историей и уникальной восточной культурой обращена в будущее. Наука, образование, информационные технологии и интернет прочно вошли в повседневную жизнь иранцев, значительную часть которых составляет молодые люди. В Иране прекрасно уживаются XIV и XXI век, исламские традиции и современные стандарты жизни. В общественном транспорте, в частности, метро мужчины в европейской одежде, но без галстуков, и женщины в «хиджабах» (платках) или «паранджах» ездят в разных вагончиках. Женщина на своей «женской» половине в автобусе может кормить грудью ребенка, а другая попутчица, рядом, общаться по интернету со знакомыми на другом конце планеты. В Иране поражают цены. Можно проехать из одного конца Тегерана в другой 70 км на такси за 300-400 рублей на наши деньги. На автобусе, по российским меркам, это будет стоить копейки. Овощи и фрукты, что называется «прямо с грядки», пахнут так, что напоминают наше детство, а хлеб на следующий день не покрывается плесенью. Покупая молочные продукты, можно быть уверенным, что это не порошок. Мясо - высшего качества, как и вся пища - здоровая и экологически чистая.

Конечно, в этой восточной стране есть свои проблемы, социальные и другие противоречия, есть бедные и богатые, есть к чему стремиться дальше, чтобы было построено процветающее государство. Однако, современный Иран - это наглядный пример независимого успешного развития для других стран мира. ИРИ входит в число немногих государств мира, которые в действительности являются суверенными и развиваются не под внешним контролем и управлением, а самостоятельно с учетом своих национальных интересов.

Кстати, современная Россия не имеет «привилегии» проводить независимую внутреннюю и внешнюю политику. И эта еще одна причина, наряду с тем, что Иран занимает выгодное геостратегическое положение в Евразии, обладает значительными энергоресурсами и людским потенциалом, боеспособной армией, по которой США и их ближайшие союзники по блоку НАТО вознамерились нанести военный удар.

Планы НАТО

Цель - дальнейшая дестабилизация ситуации в обширном регионе от Суэца до Тибета и перекройка геополитической карты Евразии. Обладая Иранским нагорьем, как составной части сердцевины («хартленда») Евразии, можно будет не только качать безграничные природные ресурсы страны, но и блокировать с этого направления главных соперников Запада - Россию и Китай, усилить на них своего внешнее влияние, повысить уровень прямой угрозы этим странам. Разрушив целый регион, экономику, систему добычи, потребление и транспортировки энергии, можно вызвать массовую миграцию в Россию и Европу, в результате неизбежны новые столкновения на этно-религиозной почве. Из прессы давно уже известны планы провоцирования развала России посредством дальней дестабилизации обстановки в регионах Средней Азии, Кавказа и Поволжья, отделения от РФ регионов Сибири и Дальнего Востока.

Процессы демографической перезагрузки России уже сегодня грозят непредсказуемыми последствиями для национальной безопасности, суверенитета и территориальной целостности страны. Происходящее сегодня с Россией очень похоже на то, что произошло в свое время с Византией, когда в кратчайшие сроки изменились демографический состав, социально-политическая природа, экономика и культура некогда могущественной цивилизации. Пришедшие на смену православным народам тюрки-мусульмане создали Османскую империю, стратегического союзника Запада и, прежде всего, Англии. Сегодня Турция продолжает союзнические традиции Блистательной Порто, являясь южным флангом НАТО.

Сегодня против Ирана развязана беспрецедентная информационная война, регулярно плетутся заговоры, совершаются провокации и диверсии, вводятся санкции, активно разжигаются внутриполитические противоречия на национальной, социальной и религиозной почве. В международном плане блокируются двухсторонние отношения ИРИ с другими странами и, в частности, с РФ. В мусульманских странах Ближнего и Среднего Востока провоцируются суннито-шиитские конфликты. Дело в том, что само существование и могущество Ирана означает неизбежный крах марионеточных режимов Саудовской Аравии, Кувейта, Омана, Бахрейна, потому, что в этих искусственных странах сильны позиции шиитов. В случае ослабления Саудовской Аравии роль шиитов возрастает, серьезно ухудшается позиция Израиля.

Однако добиться желаемого результата Западу будет совсем непросто. Иранские элиты и общество, несмотря на имеющиеся внутриполитические разногласия, в целом, консолидированы вокруг нерушимости политического курса безусловного соблюдения национальных интересов, обеспечения суверенитета и территориальной целостности страны. Машину НАТО и ее хозяев останавливает высокая морально-психологическая готовность населения Ирана к возможному силовому вторжению. Обладая подавляющим превосходством в технике и оружии, на Западе прекрасно понимают, что одними ракетными ударами ничего не решишь. Натовцы не могут даже переманить на свою сторону генералов, как это было в Ираке и Ливии, хотя эта работа ведется непрерывно. Вооруженные силы ИРИ имеют опыт десятилетней кровопролитной войны с Ираком, в которой потери иранской стороны превысили миллион человек, не считая жертв гражданского населения. На культе погибших, мучеников за веру, «испивших бокал смерти», выросло уже не одно поколении молодежи, готовой жертвовать во имя веры и свой страны. В Иране существуют пантеоны «шахидов». В этом плане страна мобилизована и готова к войне. Ислам шиитского толка сегодня выполняет в Иране консолидирующую и мобилизующую функцию, похожую на ту, что в свое время СССР.

Противодействие планам НАТО

Вмешательство НАТО в дела региона и возможный военный удар по Ирану неизбежно дестабилизируют обстановку во всем «южном подбрюшье» РФ и, прежде всего, в Кавказском регионе и Центральной Азии. В данном контексте в новой евразийской политике РФ, наряду с Китаем, Иран должен занять особое место. Главная задача России - это избежать втягивания в войну в регионе, обозначив стратегическую связку с Китаем. Важным инструментом сдерживания глобальной войны следует рассматривать международные политико-экономические и военные объединения с участием РФ. Немалые перспективы имеет объявленный курс на интеграцию России, Казахстана и Белоруссии с целью создания Евразийского экономического союза, последние шаги по ускорению интеграции - верный признак начала проведения мобилизационной политики в угрожаемый период развития земной цивилизации.

В целом, чтобы успешно противостоять негативному развитию событий на южных рубежах России, важно заблаговременно принять меры, в том числе включить современный Иран в евразийский контекст российской внешней политики. Это предполагает более активное вовлечение ИРИ в деятельность международных организаций с участием РФ и, в частности, ШОС, наращивание совместных дипломатических усилий по урегулированию конфликтных ситуаций в обширном регионе от Суэца до Тибета, в том числе, вокруг Афганистана, Сирии, Каспийского моря, расширение взаимовыгодных двухсторонних торгово-экономических и деловых связей, повышение уровня военного сотрудничества, последовательное развитие взаимодействия в гуманитарной сфере на неправительственном уровне. История российско-иранских взаимовыгодных отношений насчитывает боле 400 лет и этим багажом нельзя не воспользоваться.

Одновременно требует кардинального пересмотра военная политики РФ. В целом, и на южных рубежах, в частности, наращивания и усиления здесь группировки сил и средств, повышения их готовности к боевому применению, назрела потребность в эффективном информационном обеспечении деятельности войск, адекватном нынешнему уровню информационного противоборства в мире. На современном этапе эффективная информационная работа становится решающим фактором отстаивания национальных интересов на международной арене, может обеспечить проведение в жизнь новой евразийской внешней политики России, успешно противостоять планам НАТО по дестабилизации обстановки в Евразии и мире.

Редакция Иран.ру благодарит генерального директора Института внешнеполитических исследований и инициатив – ИНВИССИН http://www.invissin.ru/ Веронику Крашенинникову за предоставленный материал

Россия объявит размер своего дополнительного взноса в капитал Международного валютного фонда на встрече лидеров G20 в Мексике, сказал заместитель главы Министерства финансов России Сергей Сторчак, передает РИА "Новости". Сторчак полагает, что президент России Владимир Путин выскажет окончательную позицию РФ по этому вопросу в Лос-Кабосе. "Мы работаем, президент формирует правительство, нужно, чтобы сложился между руководителями страны определенный консенсус", - заместитель министра финансов.

Напомним, ранее финансовые власти G20 решили увеличить средства МВФ на 430 млрд долларов - к концу апреля было найдено уже 362 млрд долларов из необходимой суммы. По словам главы МВФ Кристин Лагард, это позволит нарастить объемы фонда почти в два раза. Страны еврозоны внесут в фонд около 200 млрд долларов, Япония - 60 млрд долларов, Южная Корея - 15 млрд долларов. Еще по 15 млрд долларов вложат Саудовская Аравия и Великобритания, по 10 млрд долларов составят взносы Швеции и Швейцарии. Норвегии и Польше предстоит внести 9,3 млрд долларов и 8 млрд долларов соответственно.

В конце апреля министр финансов Антон Силуанов (сейчас и.о. главы Минфина) сообщил, что Россия готова направить на докапитализацию МВФ минимум 10 млрд долларов. Силуанов добавил, что Россия предлагает распределять квоты МВФ, исходя из объема ВВП и международных резервов стран. Действующая система расчета квот не отражает реального положения государств в мировой экономике, сказал он.

Новый халифат на принципах Евросоюза

В кофейнях Аравии в открытую говорят, что время саудитов ушло

Игорь Панкратенко

Одним из самых обсуждаемых событий на Ближнем Востоке стало предложение Саудовской Аравии и Бахрейна о создании регионального объединения, которое включило бы в себя и остальные страны ССАГПЗ (Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива): Катар, Кувейт, ОАЭ и Оман. По сути, перед нами проект «глубокой интеграции» монархий Персидского залива в супергосударство, новый халифат, чей экономический, политический и отчасти военный потенциал может стать лидирующим в регионе, превзойдя и Иран, и Турцию.

Разумеется, лидеры ССАГПЗ говорят о том, что в основу объединения лягут принципы Евросоюза. Но отношения к этим заявлениям даже в кругах политических элит государств — членов ССАГПЗ, мягко говоря, недоверчивое.

С необходимостью глубокой интеграции согласились уже три государства — Королевство Саудовская Аравия (КСА), Бахрейн и Катар, что вполне логично. Бахрейн сегодня, по сути, является «оккупированной территорией», и физическое выживание династии аль-Халифа зависит от степени лояльности к королевству. 1500 солдат КСА находится в Бахрейне уже 15-й месяц, саудовский и бахрейнский флаги теперь везде рядом в этой стране — от контрольно-пропускных пунктов до международного аэропорта, а в присутственных учреждениях портреты бахрейнского монарха и саудовского короля висят рядом.

Но дело, разумеется, не в том, насколько гармонично смотрятся вместе два монарха. Контроль над Бахрейном — это, по сути, контроль над «Петролистаном», то есть над богатыми нефтью восточными областями Аравии, которые населены преимущественно шиитами. Суннитские арабские монархи, считающие себя «хранителями чистого ислама», подвергают шиитское большинство дискриминации, что служит неиссякаемым источником конфликтов, получивших дополнительную подпитку в ходе «арабской весны».

Утрата контроля над Бахрейном (в котором суннитское меньшинство правит шиитским большинством) означает для Саудовского королевства утрату контроля над собственными восточными провинциями, где протестное движение не удается подавить уже более года. Что в свою очередь может привести к распаду королевства. Однако проблема в том, что бесконечно держать оккупационные силы в Бахрейне саудиты не могут — это вызывает слишком много вопросов у «международной общественности». Поэтому вариант с объединением — это такой изящный способ легализовать и оккупацию, и стремление к тотальному контролю над «Петролистаном».

Но при всей важности проблема Бахрейна является для саудитов сегодня все же проблемой оперативно-тактического характера. Стратегической же — проблема обострившейся борьбы за лидерство в Аравии (и далее — во всем арабском мире) с Катаром. Неудачная попытка переворота в Дохе, инициированная саудитами месяц назад, теплоты в отношения не добавила и сделала борьбу более драматичной.

На стороне королевства — традиции, на стороне Катара — телеканал «Аль-Джазира», новые подходы, идеологическая гибкость и динамизм. Если ваххабизм как господствующее в КСА учение не подвергается обсуждению, то Катар в этом более умерен. Если саудовская династия стремится к консервации социальных отношений, то Катар говорит о том, что мир меняется и управление автомашиной не является смертным грехом для женщины. Если саудиты считают руководство Исламской Республики Иран порождением иблиса, то Катар готов договариваться вплоть до отказа от поддержки сирийских мятежников. Как следствие Катар набирает очки в глазах других монархов, что лучше всего выразил представитель ОАЭ: «Ультраконсервативные взгляды саудитов могут послужить препятствием для наших отношений с другими странами».

В этой фразе, кстати, кроется и ответ на вопрос о сроках объединения. Оман и ОАЭ, а также стремящиеся в ССАГПЗ Иордания и Марокко сейчас просто выжидают исхода борьбы. Конечно, их симпатии склоняются к Катару. В кофейнях Аравии уже в открытую говорят, что время саудитов ушло. Но властители королевства сохраняют еще достаточно сил и влияния для того, чтобы изменить ситуацию в свою пользу, пусть и всего на несколько лет.

В том, что объединение состоится и в ближайшее десятилетие на международной арене появится новый региональный центр силы, лично я не сомневаюсь. Особую пикантность ситуации добавляет ядерная программа стран Залива, которая вступила в завершающую стадию. В то время как мир пытался найти «военную составляющую» иранской ядерной программы, ССАГПЗ спокойно инициировал собственные ядерные исследования, вложил огромные деньги и добился вполне приличных результатов.

Разумеется, новый халифат, да еще и обладающий ядерными технологиями, не самый лучший подарок для США. Но пока официальный Вашингтон избегает резких движений на данном направлении. В кулуарах ССАГПЗ гуляют слухи о том, что Вашингтон может в любой момент достичь стратегических договоренностей с Ираном и ради этого попросту сдать ту же саудовскую династию. Некоторая толика правды здесь есть, но лишь некоторая. Саудиты слишком долго прикармливали представителей политического истеблишмента в Соединенных Штатах, чтобы поворот к ним спиной произошел «сразу вдруг». Но то, что в Вашингтоне накапливается раздражение политикой саудитов, сомнений не вызывает. Как сообщают источники из окружения вице-президента США Джо Байдена, «саудовское досье» извлечено, но рассмотрение его отложено до прояснения вопроса о том, поддержка кого в Заливе даст США больший профит.

Саудовская Аравия предоставит порядка 1 млн. долларов департаменту религиозного образования министерства образования Афганистана, сообщают официальные источники.

Соответствующее соглашение было подписано министром образования Афганистана Гулам Фаруком Вардаком и послом Саудовской Аравии в Афганистане Мансуром Салехом Аль-Сафи в Кабуле. Выделенные средства предназначены для учреждения библиотек и печати учебников для религиозных школ, сообщает информационное агентство «Бахтар» со ссылкой на афганского министра образования.

Министр поблагодарил посла и выразил надежду, что Саудовская Аравия продолжит поддерживать образование в Афганистане. Посол Саудовской Аравии, в свою очередь, отметил, что его страна считает своим долгом оказывать помощь в получении образования афганскими мусульманами. Он также добавил, что за последние 10 лет Саудовская Аравия перечислила афганскому министерству образования более 5 млн. долларов.

В настоящее время афганское министерство образования финансирует работу 776 центров изучения Ислама и Корана, а также религиозных семинарий.

В самом маленьком арабском государстве – королевстве Бахрейн – будет построен огромный тематический торговый центр Dragon City, ориентированный на продажу товаров и услуг китайского производства.

По данным TradeArabia News Service, кроме торговых площадей в Dragon City предусмотрены выставочные залы, парковки, кафе и рестораны. Центр китайской торговли будет отличаться традиционной "пагодной" архитектурой и ландшафтным дизайном, сетью пешеходных и велосипедных дорожек, обилием водопадов и фонтанов. Предполагается, что новый ТЦ сможет привлечь до 500 тыс. покупателей в год, его появление приведет к росту объемов продаж недвижимости в регионе. Помимо прямых и косвенных инвестиций в строительство и развитие инфраструктуры региона, проект позволит трудоустроить десятки тысяч человек.

В отличие от многих других китайских долгостроев, возведение Dragon City на побережье Мухаррак будет проведено в рекордные сроки. По словам руководителя девелоперской компании Diyar Al Muharraq Аарефа Хереса центр будет открыт в октябре 2014 года. Стоимость строительства не разглашается, известно лишь, что Dragon City станет крупнейшим в Персидском заливе. Управляющие функции будут переданы Chinamex – "Центру инвестиций и развития торговли с Китаем на Ближнем Востоке", который уже участвовал в создании подобных объектов и является оператором Dragon Mart в Дубае, и Chinese City в Мехико.

На первых порах площадь "чайнатауна" составит 46 тыс. кв.м. Более ста китайских компаний и предпринимателей смогут продемонстрировать свою продукцию местным жителям и туристам из разных стран мира, в том числе из Европы и Саудовской Аравии. Таким образом, Бахрейн станет основным источником распространения китайских товаров по странам арабского мира.

Аналитики называют текущий рост курса доллара вполне закономерным, но дальнейшей обвальной девальвации рубля не ожидают, считая более вероятными разнонаправленные колебания курсов валют на фоне внешних и внутренних факторов.

Год за полмесяца

Российский валютный рынок привлек к себе внимание, поскольку в среду курс доллара преодолел, двигаясь наверх, психологически значимый рубеж в 31 рубль. Такой высокой стоимости американской валюты не наблюдалось с 23 января.

Стремительный рост "американца" в России обозначился с начала мая, однако он пришелся на майские каникулы и особого внимания на себя не обратил. Когда же после праздников на работу вернулись все, то доллар уже перевалил через круглые 30 рублей и продолжил уверенно двигаться в район 31 рубля, которые и покорил в среду. В целом с конца апреля владельцы долларов получили более 5,5% бумажной прибыли (впрочем, может кто-то уже и продает американскую валюту, получая прибыль реальную, ведь это практически годовой доход рублевого депозита за полмесяца!). Что же произошло и кто виноват?

ОПЕК, Китай и Греция

Основным ориентиром для динамики курса рубля традиционно является изменение стоимости нефти. Именно этот показатель как раз с конца апреля резко пошел вниз и обвалился со 120 долларов за баррель по марке Brent в район 110 долларов за баррель. Спад составил около 8% - чуть больше, чем вырос доллар к рублю за это же время, но высокая корреляция определенно заметна.

Одним из главных поводов к снижению стало заявление генерального секретаря нефтяного картеля Абдалла Салем аль-Бадри о том, что ОПЕК устроит цена нефти около 100 долларов за баррель, поскольку дорогая нефть может разрушить структуру спроса и привести к его падению. Цены на уровне 100 долларов за баррель комфортны как для производителей, так и для потребителей, заметил генсек.

Кроме того, причиной падения стоимости сырья стали данные о том, что экономика Китая вполне закономерно охлаждается на фоне усилий народного правительства по торможению экономического маховика Поднебесной в условиях замедления темпов развития мировой экономики.

Наконец, общий негативный фон для рынков рискового капитала в целом и рубля в частности был создан политическими и экономическими рисками, обострившимися в еврозоне. Так, спрос на пока еще считающиеся "защитными" долларовые активы подняли два тура президентских выборов во Франции, победителем в которых к тому же оказался Франсуа Олланда - совсем не ярый сторонник канцлера ФРГ Ангелы Меркель в вопросах выхода еврозоны из кризиса, а даже наоборот.

Греческая "мыльная опера" с парламентскими выборами в начале мая, так и не закончившимися формированием коалиционного правительства, добавила козырей долларовым "быкам". Ситуация усугубляется ростом недоверия населения к финансовой системе страны - по некоторым сообщениям, вкладчики забрали из греческих банков порядка 700 миллионов евро лишь за один день, отметил ведущий аналитик компании "Олма" Антон Старцев в беседе с корреспондентом агентства "Прайм".

И как апогей всего этого еврокризиса уже начались разговоры о возможном выходе Греции из зоны евро. В частности, глава МВФ, кредитующего Грецию наряду с Еврокомиссией и ЕЦБ, Кристин Лагард заявила, что не исключает возможности "упорядоченного выхода" Греции из еврозоны в случае отказа властей страны выполнять обязательства по сокращению дефицита бюджета. Среди экспертов этот вопрос уже вовсю обсуждается, что толкнуло курс единой европейской валюты на Forex к январским минимумам - ниже 1,27 доллара.

Неопределенность делает инвесторов менее склонными к принятию риска - расширяются спреды в доходности между гособлигациями "проблемных" стран еврорегиона и германскими суверенными бумагами, добавил Старцев.

Надежды на отскок евро

Однако так ли все беспросветно? Сейчас курс евро вплотную подошел к поддержке на уровне 1,2650 доллара, и многие считают, что европейская валюта в связи с долговыми проблемами будет дешеветь и ниже этой отметки - вплоть до паритета с долларом, заметил аналитик ИК "РИК-Финанс" Михаил Федоров.

"Возможно, так и будет в будущем, но не сейчас. Сейчас долговой кризис в Европе - это огромный ком страхов, а не фактов. Я имею в виду то, что нет глобальных свершившихся негативных фактов, таких как дефолт какой-либо страны или выход из зоны евро. Да, рынок боится того, что может случиться, но пока что это только страхи, а страхи, на мой взгляд, не должны сломать указанную поддержку", - сказал Федоров.

Между тем курс евро к доллару - основной ориентир склонности инвесторов к риску. Если он пойдет вверх, то и нефть отскочит повыше, и акции подорожают, и рубль подрастет, говорят трейдеры.

Дефицит рублевой ликвидности

Дополнительным фактором поддержки для рубля является напряженность с российской валютой у банков, которая сохраняется на протяжении последних нескольких недель. Банки в последние дни стабильно берут на аукционах прямого РЕПО с ЦБ РФ более 100-150 миллиардов рублей, выбирая практически весь лимит, устанавливаемый регулятором на довольно высоких уровнях.

При этом стоит отметить, что сейчас заканчивается первая половина месяца, а спрос на рубли традиционно повышается во второй в связи с необходимостью перевода банками налоговых платежей в бюджет. Поэтому стоит предположить, что ближе к 20-м числам мая спрос на рубли еще более вырастет, что заставит экспортеров активнее продавать валюту, тем более что эти продажи сейчас очень выгодны после роста курса доллара.

А там, глядишь, и греческий кризис отойдет на второй план, что также повысит спрос на риск. Президент Греции Каролос Папульяс заявил, что поручает формирование временного правительства до выборов председателю Государственного совета Греции (верховного административного суда) Панайотису Пикраменосу. Это правительство будет носить "технический" характер, поскольку его целью будет подготовка страны к выборам, назначенным на 17 июня. Так что появляется месяц отсрочки...

ЦБ РФ пока все устраивает

Некоторый оптимизм вселяют и слова главы ЦБ РФ Сергея Игнатьева, который в среду заявил, что не считает целесообразным проводить курсовую политику, направленную на ослабление рубля. По мнению ряда депутатов, меры по ослаблению рубля могли бы компенсировать негативные последствия от вступления в ВТО. Однако Игнатьев обратил внимание на то, что с другой стороны ослабление рубля может негативно влиять на динамику инфляции.

Уверенность ЦБ РФ в своих силах подчеркивает и тот факт, что в последние дни он покупал валюту по 100-200 миллионов долларов ежедневно.

Отсутствие тренда

Чего же ожидать от доллара? С технической точки зрения уровень 31 рубль представляется преждевременным и ведет к сильной перекупленности как в среднесрочной, так и краткосрочной перспективе, считает эксперт компании "БКС Экспресс" Валерий Дмитриев.

Рынок проскочил рывком цели в районе 29,80 рубля и 30,73 рубля, а, как известно, после таких рывков рынок возвращается к пройденным целям, отметил Дмитриев.

"Конечно, краткосрочная коррекция необходима, но среднесрочно на графике пары рубль-доллар нет разворотных сигналов, даже несмотря на явную перекупленность доллара. Поэтому отметка 31,50 рубля могла бы стать достойной целью весеннего "блицкрига" доллара перед летним затишьем", - добавил аналитик.

"Впрочем пока эта высота не взята, для доллара сохраняется долгосрочный нисходящий сценарий, сформированной в октябре-декабре прошлого года. Его теоретической целью является обновление минимумов прошлого года в районе 27 рублей. Правда, и рубль "уже не тот", да и ЦБ вряд ли допустит такое существенное укрепление национальной валюты. Однако в текущей ситуации можно все-таки рассчитывать на уровень 28 рублей к концу июля. А в августе у нас всегда что-то происходит!", - рассуждает Дмитриев из "БКС Экспресс".

Идею отсутствия тренда в динамике курса доллара против рубля поддерживает и руководитель отдела стратегии на рынке облигаций "ВТБ Капитала" Николай Подгузов.

"Мы уже давно живем фактически при плавающем валютном курсе, что устраивает ЦБ РФ, поскольку не позволяет спекулянтам уверенно играть в каком-либо направлении. До июля четкого тренда на валютном рынке не будет, а ближе к осени более вероятно ослабление рубля", - сказал Подгузов агентству "Прайм".

В конце торговой сессии рубль частично компенсировал падение первой половины дня - доллар завершил среду на отметке 30,96 рубля, отдав ранее взятую высоту в районе 31,09 рубля. В итоге за день курс вырос на 36 копеек. Дмитрий Майоров.

Заявление с просьбой дать заключение о возможности быть усыновителем и необходимые документы теперь можно будет подавать через интернет, следует из постановления правительства РФ, размещенного в среду в банке федеральных нормативных и распорядительных актов.

В документе говорится, что теперь заявление можно будет подавать не только лично в орган опеки и попечительства. Его можно будет разместить на едином портале государственных и муниципальных услуг www.gosuslugi.ru, а также на региональном портале госуслуг или на официальном сайте органа опеки.

При этом те, кто подал заявление и документы через интернет, должны будут предоставить сотрудникам органов опеки оригиналы всех необходимых документов, когда те будут изучать условия жизни желающих усыновить ребенка.

"Отсутствие в органе опеки и попечительства оригиналов документов на момент оформления заключения о возможности граждан быть усыновителями является основанием для отказа в выдаче заключения о возможности граждан быть усыновителями", - говорится в документе.

В России, где земли больше, чем в любой другой стране мира, сам Бог велел заниматься сельским хозяйством. И, похоже, постепенно бизнес начал это осознавать. Это лишний раз доказывает массовый интерес крупных предпринимателей к сельскохозяйственным проектам. Причем не только к производству продуктов. Но и к нетипичному для деревни бизнесу – агротуризму.

Максим Ноготков

Последняя ласточка здесь – владелец «Связного» Максим Ноготков. В 2011 году он стал собственником земли в деревне Никола-Ленивец Калужской области. Эта деревня известна, в частности, тем, что с 2006 года здесь проходит архитектурный фестиваль «Архстояние». Ноготков планирует, что деревня в итоге превратится в своего рода Мекку для творческих людей.

Впрочем, не только для творческих. Надо полагать, у деревни отличные шансы стать культовым местом для любителей истории. Ведь именно здесь произошло знаменитое стояние на реке Угре, которое положило конец татаро-монгольскому игу на Руси.

Другое направление, выбранное для развития деревни Никола-Ленивец – аграрный туризм. В ближайшее время здесь будет открыта своеобразная ферма. Каждый желающий сможет на ней вскопать и засеять грядку, подоить корову и так далее.

Но Максим Ноготков не намерен ограничиваться только туризмом. В 2012 году он планирует засеять приобретенные земли пшеницей и прочими культурами. В будущем году он намерен развить здесь животноводческий комплекс.

И другие

Максим Ноготков не единственный российский предприниматель, решивший «поднимать» деревню. Так, известный кондитер Андрей Коркунов решил заняться производством мяса, птицы и рыбы. Также стоит ожидать появления кофе под брендом Korkunov.

Пробует себя в агробизнесе и кинорежиссер Андрей Кончаловский. Он занимается разведением в Калужской области бычков мясных пород. На рынок Кончаловский поставляет мраморную говядину под брендом «Едим дома».

Разведением птицы занялся и владелец пиццерий «Сбарро» Мераб Елашвили. Он открыл агрокомплекс полного цикла в Рязанской области. Основная продукция комплекса – утиное и гусиное мясо, а также фуа-гра.

Деревенский туризм

Другое активно развивающееся направление – это аграрный туризм. Так, с его помощью решено возродить деревни в Московской области. Соответствующая программа развития сельских территорий уже утверждена областным правительством. Впрочем, о чем именно идет речь – власти пока не озвучивают.

Зато куда более открытый проект – строительство этно-города в Сибири для творческой молодежи. В чем-то это также проект агротуризма. Его созданием займется компания, управляющая сетью магазинов «Экспедиция».

Появится город в Томской области. Его население составит около 10 тысяч человек. Рассчитан город на креативную молодежь. Концепция поселения следующая: первое время поселенцы будут жить в юртах, затем территорию застроят экологичными домами, которые спроектировали местные архитекторы.

Впрочем, пока большая часть предприятий агротуризма находится в стадии проекта или запуска. Так что об эффективности данной деятельности для деревни можно лишь гадать.

Иван Муравьев

Российские военные опять трясут мошной на Западе, вызывая приступы праведного негодования у ревнителей отечественной "оборонки". То вертолетоносцы-"Мистрали", то броневики IVECO, то конкурс на снайперские винтовки, выигранный австрийской Steyr-Mannlicher SSG 04. Теперь новая напасть. На российских полигонах гоняют образцы итальянской колесной БМТВ (боевой машины с тяжелым вооружением) Centauro. И, как сообщил РИА Новости источник в "Рособоронэкспорте", по итогам испытаний возможна закупка лицензии на производство этих машин.

Впрочем, первый зампред Военно-промышленной комиссии Юрий Борисов тут же поправил товарищей из оборонной монополии, заявив, что если что и будет закупаться, так малые разовые партии образцов для ознакомления с характеристиками и освоения технологий.

Что перед нами - хитрый ход, действительно призванный ознакомить российских военных с новинками натовской "оборонки"? Или новое свидетельство развала отечественного ВПК и пренебрежения интересами национального промышленника - традиционного поставщик "уникальной, не имеющей аналогов" продукции, "не уступающей, а в чем-то даже превосходящей" лучше зарубежные образцы?

Линия фронта в головах

Размораживание сюжета с закупками оружия за границей происходит по большей части в мозгах. Взращенные на том факте, что советские слоны - самые большие слоны в мире, российские обыватели с большим трудом отходят от этой системы отсчета.

Одни по-прежнему полагают страну мировым лидером, а оборонку - кладезем золотых рук, которым только надо дать заказ и вот тогда-то... Другие, накормленные досыта казенной пропагандой позднего Союза, отказывают отечественному ВПК (да и промышленности вообще) в какой бы то ни было технологической и производственной самостоятельности и перспективах.

Налицо типичнейшая битва двух психологических травм. Практика же несколько более многогранна. Советский Союз на пике своей мощи в 70-е - 80-е годы по целому ряду направлений был признанным мировым лидером, а в чем-то едва-едва успевал консервировать свое технологическое отставание от уходящего вперед Запада.

Прорывов было много, но в целом уровень был ниже "вражьего", а как только от "вылизанных" лабораторных стендов начинали переходить к заводским линиям, пропасть расширялась. Словно на глазах сбывался клеветнический анекдот: "можем сделать один уникальный спутник, но не можем сделать две одинаковые табуретки".

С 1991 года ситуация поменялась кардинально, но отнюдь не в лучшую сторону: местами утрачены даже те недостаточные технологии и компетенции, которые имелись. По некоторым направлениям это стало предельно очевидно после начала массированной накачки гособоронзаказа в самом конце 2000-х годов: целый ряд "головных разработчиков по направлению" продемонстрировали категорическую неспособность выкатить на полигон более-менее работоспособный образец того, что в тех же Штатах уже давно и устойчиво признано вчерашним днем.

Как быть в этих условиях политическому руководству страны, которая привыкла считать себя державой первого эшелона, но все меньше может поддерживать материальную и научно-техническую базу такого лидерства?

Вариантов ровно три

Можно закрыть весь оборонный сектор от контакта с иностранцами, огосударствить его обратно, восстановить "девятку" (систему оборонных министерств Союза), и загрузить промышленность контрактами, а оборонные НИИ - заказами на НИОКР. Потому что кругом враги, и мы сами все должны делать, своими руками. Иначе сожрут, а потом поработят.

В текущих условиях такой выбор еще сильнее перекосит отечественное машиностроение и сектор НИОКР, и без того живущие в каком-то откровенно припадочном режиме. А, кроме того, изоляция не только не сократит разрыв, но и усугубит его: отставание уже носит системный характер, и "с опорой на собственные силы" его не ликвидировать.

Можно поступать по принципу: есть деньги - покупаем необходимое. У своих (если могут произвести) или за рубежом (во всех остальных случаях). Что получится в качестве идеального конечного результата такой политики, можно понять, внимательно изучив, например, опыт Саудовской Аравии, в которой закупка современного вооружения на нефтедоллары стала чем-то вроде спорта и источника персонального обогащения для правящих кругов.

И есть третий вариант, который, в отличие от первых двух, требует качественного менеджмента, еще более высококачественной научной и инженерной экспертизы, а заодно (так, в качестве побочной задачи, не более) формулировки десятков эдак трех-четырех стратегий, посвященных вопросам развития инновационного сектора и обрабатывающей промышленности на горизонте в 15-20 лет.

Ну и до кучи - выстроенной линии внешнеэкономической политики глобальной интеграции (именно так), позволяющей играть на противоречиях иностранных государств, чтобы получать от них максимум возможного. Всего-то лишь.

Мичуринская прививка технологий на пустыре

Лучшим примером зачаточного применения этого третьего варианта будет, пожалуй, сотрудничество отечественных оптоэлектронщиков с французскими оборонными холдингами. Советский ВПК регулярно и системно отставал в целом ряде оптико-электронных технологий. Например, настоящей бедой были и остаются отечественные тепловизоры и инфракрасные камеры, чуть лучше ситуация с оптико-локационными станциями.

Работа с французами развивается по уже знакомому пути: сначала попытка воспроизведения конструкции, для производства которой нужна отсутствующая технология. И, после освоения, - старт с новой позиции. Так, в Вологде по лицензии компании Thales собирают французские тепловизоры для танков Т-90, идущих на экспорт. А Уральский оптико-механический завод в сотрудничестве с другой компанией - Sagem - также занимается выпуском тепловизионных камер.

Этот метод очень любили в раннем Советском Союзе. Собственно, именно он лежал в основе форсированной модернизации вооруженных сил и технологического перевооружения промышленности, осуществленных Иосифом Сталиным. Тогда по целому ряду направлений пропасть между СССР и индустриально развитыми западными странами была едва ли не больше.

Закупая опытные партии интересующих образцов вооружения и оборудования, копируя их, ставя на конвейер (а следующим тактом - совершенствуя своими научно-инженерными силами на базе уже отработанной "чужой" технологии), советскому правительству почти удавалось поддерживать уровень высшей лиги.

Притом практика неплохо существовала как до Второй мировой войны (параллельно с созданием собственно тяжелой промышленности), так и сразу после, когда копировались ключевые, по-настоящему критические решения (например, крылатые и баллистические ракеты, авиационные реактивные двигатели, а также можно вспомнить бомбардировщик Ту-4 - "нелицензионную" копию американского Б-29).

Это тяжелая, многолетняя, кропотливая работа, требующая въедливой отраслевой экспертизы, уверенного владения технологической "картой" промышленности (с пониманием узких мест и потенциальных точек роста) и максимальной очистки итоговых рекомендаций от местечкового и ведомственного лоббизма, а также коррупционных интересов.

Результатами этой работы не получится бравурно отчитаться к концу финансового года перед первыми лицами государства, чтобы на следующий день забыть о запущенном процессе и произведенных тратах, как это нередко бывает сейчас с бюджетоемкими инфраструктурными проектами.

Однако если речь идет о долгосрочной промышленной и технологической политике правительства, альтернативы такому подходу не просматривается. Осталось понять, о чем на самом деле идет речь, - и что взойдет на пустыре через 10-15 лет, кроме бурьяна, который уж точно никуда не денется? Константин Богданов, обозреватель.

Главный мировой экспортер нефти Саудовская Аравия считает оптимальной цену в 100 долларов за баррель нефти, сообщил министр нефти страны Али аль-Наими, передает Reuters.

"Мы хотим цену около 100 долларов (за баррель), это то, чего мы хотим", - сказал министр. "Цена в 100 долларов - это великолепно", - добавил он. Али аль-Наими подчеркнул, что Саудовская Аравия стремится к тому, чтобы цена на нефть установилась на таком уровне. В апреле крупнейший производитель нефти в ОПЕК добывал 10,1 млн баррелей в сутки, что стало самым большим объемом добычи за последние 30 лет. Для сравнения, РФ в апреле добывала 10,33 млн баррелей в сутки.

По словам аль-Наими, страна сейчас добывает на 1,3-1,5 млн баррелей в день выше необходимого. "Это должно успокоить потребителей", - сказал он. Министр добавил, что объемы существующих запасов эквиваленты 58 дням спроса, однако Саудовская Аравия хочет быть лучше готова к сезонному росту потребления во втором полугодии.

11 мая баррель нефти марки Brent стоил 112,26 доллара, тогда как в марте цена достигала 128 долларов за баррель. Brent торгуется выше 100 долларов за баррель с начала 2011 года, что провоцирует высокие цены на топливо. Баррель сырой нефти поставками в июне подешевел на нью-йоркской бирже на 0,2% до 96,81 доллара. Стоимость барреля марки Urals снизилась на 0,2% до 110,55 доллара. Дешевеющая нефть спровоцировала падение стоимости акций российских нефтяных компаний. Так, 10 мая акции ЛУКОЙЛа на Нью-Йоркской бирже потеряли 4,5%. Акции "Роснефти" в Лондоне подешевели на 1,6% до 6,25 доллара, а "Сургутнефтегаза" в США - на 2,5% до 5,74 доллара.

Накануне Министерство экономического развития РФ опубликовало и согласовало с правительством три возможных сценария развития российской экономики. Согласно основному сценарию, средняя цена барреля нефти в следующем году составит 97 долларов, а к концу 2015 года - 104 доллара, при этом курс рубля незначительно снизится - к концу 2015 года доллар будет стоить 31,5 рубля.

Пессимистичный сценарий предусматривает падение цен на нефть до 82 долларов за баррель, что приведет к росту курса доллара почти до 33 рублей, а к 2015 году - до 38 рублей. Что касается оптимистичного сценария, то, по мнению ведомства, дорогая нефть тоже не лучший вариант. При цене в 125 долларов за баррель в следующем году и 115-120 долларов в 2014-2015 годах рубль укрепится до 27,5 рубля за доллар, что увеличит объемы импорта.

Турецкие металлургические компании в течение нескольких месяцев пытались осуществить повышение внутренних и экспортных котировок на арматуру до $700 за т EXW/FOB, но эта задача, как выяснилось, не имеет решения. Ценовой потолок, действующий в Саудовской Аравии с 2010 года, и отсутствие ажиотажа на турецком внутреннем рынке сделали такой подъем невозможным. В результате экспортерам пришлось удовлетвориться интервалом $660-670 за т FOB, а в самой Турции котировки в мае, в конце концов, стабилизировались в районе $665-685 за т EXW.Российские и украинские компании в последнее время сохраняли цены на длинномерную продукцию практически без изменений. В начале мая некоторые поставщики, распродавая остатки майской арматуры, сбавляли котировки до $645-650 за т FOB, но, как правило, большая часть продаж осуществлялась по $650-660 за т FOB.

Судя по всему, в ближайшие несколько недель обстановка на региональном рынке не претерпит существенных изменений. Спрос на конструкционную сталь в странах Ближнего Востока, в принципе, достаточно высокий. Так, в Турции потребление стальной продукции в первом квартале, по оценкам национальной металлургической ассоциации, увеличилось на 7,4% по сравнению с аналогичным периодом предыдущего года. Турецкий экспорт стали в январе-апреле составил 6,6 млн. т, что на 5,2% превышает показатели годичной давности. При этом, при сокращении внешних поставок полуфабрикатов, которые теперь поставляются, главным образом, в Саудовскую Аравию, возросли зарубежные продажи арматуры.

В начале мая турецкая арматура пользовалась спросом, прежде всего, в Ираке и Египте. В то же время, потребители в ОАЭ и Саудовской Аравии проявляли к ней ограниченный интерес, настаивая на снижении стоимости этой продукции хотя бы до $670 за т CFR. Объем складских запасов у региональных дистрибуторских компаний не высок, поэтому, по оценкам трейдеров, можно рассчитывать на сохранение стабильного спроса, по меньшей мере, до конца июня. Только перед Рамаданом, который в этом году начнется 20 июля, объем закупок, очевидно, пойдет вниз.

Тем не менее, нынешнюю ситуацию на Ближнем Востоке трудно назвать благополучной для поставщиков длинномерного проката из Турции и СНГ. На этом рынке наблюдается избыток предложения, имеющий, к тому же, тенденцию к росту. Производство длинномерного проката в Турции в первом квартале возросло более чем на 19% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. В ОАЭ основные мощности по выпуску арматуры создавались еще во время строительного бума 2006-2008 годов. В результате внутренние цены не превышают $680-690 за т EXW, а производители активно ищут для своей продукции зарубежные рынки сбыта.

В Саудовской Аравии одно за другим вводятся в строй предприятия по выпуску длинномерной продукции. Так, в начале мая начались испытания нового прокатного стана компании Southern Steel с плановой производительностью 500 тыс. т в год. К концу 2013 года этот показатель планируется увеличить до 1 млн. т в год. В ближайшие два года только в Саудовской Аравии должно появиться не менее 3-4 млн. т новых мощностей по производству конструкционной стали, а ведь есть еще проекты в Омане, Ираке, Египте, других странах региона. Зона Персидского залива скоро станет самодостаточной по длинномерному прокату, хотя будет нуждаться в импорте заготовок. Не зря все большая доля экспортных поставок арматуры из Турции и СНГ приходится на США, Сингапур, страны Латинской Америки и «черной» Африки.

Впрочем, по мнению некоторых специалистов, в ближайшие несколько месяцев новые предприятия не успеют оказать деструктивного воздействия на региональный рынок. Более того, если политическая обстановка останется стабильной, осенью этого года можно будет ожидать солидного прироста инвестиций в строительные проекты.

Глава Общенациональной ассоциации пчеловодов Ирана г-жа Эффат Раиси Сархади в интервью иранскому радио заявила о создании в Иране специального консорциума с целью развития экспорта пчелиного меда и оказания поддержки торговой марке высококачественного иранского меда, сообщает агентство «ИРИБ ньюз».

По словам г-жи Э.Р.Сархади, в стране насчитывается в общей сложности более 5-ти миллионов пчелиных ульев, и Иран занимает 8-ое место в мире по производству пчелиного меда.

Г-жа Э.Р.Сархади отметила, что возглавляемая ею ассоциация призывает всех специалистов в области пчеловодства, инвесторов и экспортеров пчелиного меда присоединяться к созданному консорциуму.

Г-жа Э.Р.Сархади сообщила, что за последние два года Иран экспортировал около 2 тыс. т пчелиного меда. Такой результат нельзя считать удовлетворительным с учетом того, что в стране ежегодно собирается в среднем 48 тыс. т меда и потребление этой продукции в самом Иране составляет 610 г в год из расчета на душу населения.

По словам г-жи Э.Р.Сархади, иранский мед покупается в странах Персидского залива, Саудовской Аравии и Ливане по цене в 60 долларов за 1 кг, и Иран готов экспортировать в эти страны от 15 до 18 тыс. т названной продукции в год.

Г-жа Э.Р.Сархади сообщила, что пчеловодство в Иране в его традиционном виде имеет тысячелетнюю историю и иранский мед отличается высоким качеством.

ДАНИИЛ ДОНДУРЕЙ: МИНИСТР КУЛЬТУРЫ - ПРЕДВОДИТЕЛЬ НИЩИХ

Социолог рассказал "МН" о культурной катастрофе в России

Даниил Дондурей: "Политическая власть не может не задумываться, какими будут граждане в ближайшем будущем, каковы их ценности, приоритеты, внутренние запреты, модели поведения" // © РИА Новости

Как советская идеология отомстила рыночной революции и почему в России нет культурной политики, выяснила корреспондент "МН" в беседе с социологом Даниилом Дондуреем.

- Когда мы начинали газетный проект, посвященный задачам Министерства культуры, то рассчитывали на общественное внимание к нему. Однако его не было. Хотя внутри культурного сообщества и фигура нынешнего министра, и кандидатуры будущего активно обсуждаются. Однако интересны только персоналии. Может быть, нет проблемы?

- Нуждаясь в ежедневном допинге сенсаций, мы, не осознавая этого, сидим на игле скандалов, слухов и удовольствий от критики власти. А вы призвали граждан обсуждать заведомую скучищу - функции заштатного ведомства. Интеллигентнейший Александр Авдеев в должности министра культуры запомнится не разбором миллионов тонн административного шлака, а протестом против газпромовской иглы в Петербурге, отпором атаки за госпремию группе "Война" и извинением перед студентами и педагогами ГИТИСа за поспешно назначенного ректора.

- А что нужно сделать конкретно? Все устали от общих разговоров...

- Для начала надо создать общенациональный атлас, наподобие географических, по-настоящему живых учреждений культуры. На местах знают, где есть востребованная студия, полуподвальный театр, галерея или школа современного танца. Вот в Коломне две ученые девушки вдохновили стотысячный город созданием музея пастилы. Нужно перестать разделять учреждения культуры на городские, федеральные, частные... Все должны быть равны перед потенциальным инвестором. Единственный критерий - их жизнеспособность, по мнению авторитетных экспертов.

В первую очередь министерству следует отказаться - и к этой революции никто не готов - от своей вечной функции распределения бюджетных денег.

- А кто же будет это делать?

- Специальные структуры - фонды, агентства, профильные институты. Всюду в Европе действует правило "длинной руки" - чиновники жестко отделены от распределения господдержки. Этим занимается развитая система экспертиз, что ведет к честной конкуренции, не допускает коррупции, позволяет отказывать мэтрам-небожителям, если они проиграли конкурс.

Негосударственные деньги должны объединяться с казенными. Нужно, чтобы им было это выгодно и интересно. Сегодня такое партнерство происходит только по монаршему указанию. А в США художественную жизнь финансируют 25 тыс. благотворительных фондов.

- Вас обвинят в том, что вы хотите передать управление культурой в руки критиков...

- Экспертами могут выступать творцы, продюсеры, социологи, экономические аналитики, независимые от этой сферы творчества деятели искусства, ну и конечно же критики. Все в определенной пропорции и с непременной ротацией. Это ответственнейшая работа, требующая четких процедур, специальных навыков, огромного опыта, честности и мудрости. Независящая от дружеских обязательств.

Рано или поздно нам всем придется осознать приближающуюся катастрофу - в России исчезает качественная аудитория: зрители, читатели, способные воспринимать произведения, требующие внутренней работы, специального образования, чутья, индивидуального опыта, навыков декодирования символических форм. Количество концертов классической музыки за пятнадцать лет уменьшилось в восемь (!) раз, на вернисажи приходит почти вся потенциальная публика, и только 37% российских граждан читает "одну и более" книг в год, способность юношей связно пересказывать содержание классических произведений литературы с 1995 года ухудшилась в пять раз, а девушек - в четыре. Уменьшается аудитория кинотеатров - 83 из каждых 100 мест пустовали в минувшем году. В пятнадцатимиллионном мегаполисе не собрать зрителей и на дюжину сеансов, где показывают лауреатов Канна, Венеции, Берлина.

- Вы рассчитываете здесь на Минкульт?

- Политическая власть не может не задумываться, какими будут граждане в ближайшем будущем, каковы их ценности, приоритеты, внутренние запреты, модели поведения. Нобелевский лауреат родом из Нижнего Тагила Константин Новоселов вскоре после награждения признался, что уехал в Манчестер потому, что в России ему не хватало творческой среды.

Речь идет не о 20-30% населения, которые социологи относят к среднему классу, а о помыслах "лучших людей" - тех, кто придумывает, организует, кормит остальных. О поводырях и строителях, обеспечивающих способность нации пребывать в истории, успешно конкурировать с другими. А это всего лишь один-два процента населения!

Кто-то из великих сказал: "Уберите 300 французов - и Франции не будет". Дело, конечно, не в количестве, но не хотелось бы - это опасно для нашего будущего, - чтобы число сложных, сверхтревожных, придумывающих новые формы людей сократилось в нашей стране до трехсот.

- О создании среды говорят многие - от Гельмана до Капкова.

- Здоровая атмосфера - это ведь не только источник развития, но и взаимоподдержка, удовольствие жить "среди своих", сетевое сознание, интеллектуальный комфорт, драйв повседневного существования. Казалось бы, речь идет о пестовании людей, способных читать языки искусства, а на самом деле - о выращивании "второго народа", жителей новой России. Они уже содержат большинство, включая тех, кто не расстался с ценностями советской власти. Будут способны прокормить нас и тогда, когда кончатся высокие цены на энергоносители. Только культура может научить оба российских народа - и консервативный, и жаждущий перемен - жить вместе, понимая при этом, что каждый имеет право на взгляды, отличные от его.

- Чего еще у нас не хватает?

- Многого. Нет масштабного международного сотрудничества - копродукции, а не информационных обменов. Мы даже не начали осознавать себя европейцами. На глазах хиреет восхищавшее некогда мир художественное образование. В руинах массовое воспитание. Мы почти не понимаем языки современного искусства, умеем считывать только простейший миметический слой продуктов массовой культуры по принципу "как в жизни - не так, как в жизни". Авторское кино кажется скучным и депрессивным, актуальные художники - шарлатанами.

За позитивным опытом молодые теперь идут не в учреждения культуры, а в кафе и рестораны. Там друг у друга, а не у художников они узнают, что важно в жизни, как себя вести, но не приобретают способности считывать коды, а значит, и смыслы времени. Его стили, скорости, тайнопись, навыки работы с формой, адекватного мышления. Нельзя даже представить себе на общефедеральном канале неполитизированный разговор, к примеру, о страхах, связанных с потерей близких, о муках творчества или ощущении приближающейся смерти, о том, что делать, если родной ребенок тебя не понимает. Нельзя увидеть - рейтинговая экономика (живущая на успехе "Ментов", "Братанов" и "Воров в законе") это жестко запрещает - трансляцию знаменитой постановки Венской оперы или дискуссию о природе акционизма в contemporary art.

Исходя из нашей сложной поведенческой семиотики, финансовых ресурсов и грандиозной художественной истории, Москву и Питер можно было бы превратить в настоящую Мекку современной европейской культуры. Для этого нужно инициировать эксперименты во всех видах искусства, создать работающий артрынок, отнять у монополистов право на фестивальный менеджмент. Запустить не только круглогодичные фестивальные платформы, но и несметное количество уникальных акций, институтов, просветительских программ.

Стыдно ассоциироваться с мировыми лидерами лишь по величине подросткового суицида, потреблению тяжелых наркотиков, разводам и убийствам на дорогах. Мне кажется, можно создать нечто, схожее с плодотворной атмосферой России начала XX века. Для этого нужно очень серьезно заниматься культурной политикой. К сожалению, наше высшее начальство мечтает создать международный финансовый центр, а вот культурный - нет. Им еще не объяснили, какой из этого можно извлечь патриотический профит. Безусловно, не меньший, чем из чемпионатов мира, поскольку это не разовый, а потенциально вечный проект.

Многое мы так и не проговорили, а значит, не освоили. Накопили гигантское количество неразрешенных вопросов, на которые до сих пор не даны ответы, настроили неосознанных барьеров. Они даже не маркированы как зоны неизвестности - вот итог работы не столько Минкульта, сколько нынешней системы устройства жизни в целом. Не накачаны одрябшие мыслительные мышцы. Не случайно мы не в состоянии осмыслить события декабря-марта. Сложные контексты не считываем, видеть будущее не умеем. Разучились.

Есть всесословный консенсус: культуру воспринимать либо как досуг, отдых, либо как идеологию, пропаганду, либо как нечто священное, связанное исключительно с великими именами и датами, с тем, что не имеет прямого отношения к настоящему. Храм, музей, кафедра... Но не важнейшая часть жизни. Укоренилась простая и всеми одобряемая схема: культура - это в первую очередь преклонение перед прошлым.

- Но ведь Михалков или наши депутаты во главе с Говорухиным говорят то же самое - о безнравственности, о разрушении культуры.

- За двенадцать постъельцинских лет эти знаменитости не предложили никаких практических решений того, что их так волнует, кроме введения цензуры и обращения к Владимиру Путину с просьбой лично разобраться со всеобщим "оскотиниванием".

Мы так и не получили заказа на серьезное изучение связанных с воспроизводством культуры проблем, технологий, последствий. Не умеем ее рассматривать как невероятно многомерную и живую систему - о каком достоверном диагнозе может идти речь без исследований?

У нас господствует понимание культуры как специфической, но услуги. Успех измеряется сегодня величиной рейтинга и количеством проданных билетов. Принято говорить: "Фильм потрясающий, потому что его бокс-офис - 11 млн долл. в первый уикенд". Культура постепенно переводится на самообеспечение. Это как если бы войска стратегического назначения перешли на хозрасчет. От ракетчиков требовали бы, чтобы они нравились как можно большему числу клиентов.

В телевидении, в авторской и массовой культуре отсутствует доктрина общественного блага. Особой миссии. Некоммерческих обязательств. Уполномоченные органы - Минфин, Минэкономразвития - все сопутствующие этой философии финансовые траты стремятся урезать. Для них культура - это такая же индустрия. На ее нужды направляется в тридцать раз меньше бюджетных денег, чем на оборону, и в пятнадцать раз меньше, чем на полицию. При том, что здесь трудится не меньше граждан. Минкульт - ведомство нищих, а министр - их предводитель, который должен разделить на всех страждущих оставшиеся от других госзатрат деньги. Еще он должен быть авторитетом (чуть ли не в тюремном понимании этого слова), чтобы отстаивать эти небольшие средства. Опровергать тех, кто считает, что за культурные блага нужно платить, как за туризм. Большие бюджетные деньги тратятся только на имперские проекты - реконструкцию знаменитых зданий, поскольку считается, что, как и победы в спорте, именно это возвеличивает страну.

-А куда делись продвинутые зрители?

- Открывшиеся возможности, культ денег и удовольствий, консюмеризм их соблазнили. Перерезав в семи местах советскую цивилизацию, Гайдар снабдил нас собственностью, свободой информации и передвижения, зарубежными паспортами, невиданными раньше услугами, комфортом. Соотечественники мгновенно этим воспользовались, но стали Гайдара же ненавидеть. Он им не объяснил (да и сам этого не понимал), что одновременно людям придется поменять прежние системы представлений, нормы, взгляды, сами объяснения принципов устройства преобразившейся реальности.

Вот и получилось: действительность новая, а модели ее понимания - прежние. В результате - ужасающие мировоззренческие сбои в головах людей. Но противоречия не стали плодотворными, не сделали потенциальных зрителей, слушателей, читателей тоньше и сложнее.

- Человеческая природа консервативна. Если нет сильной мотивации адаптироваться к новой обстановке, человек будет пользоваться привычными схемами. Зачем обновлять свои представления, если в этом не заинтересованы две самые влиятельные силы - власть и народное большинство?

- Мы прекрасно знаем, что повседневные отношения работодателей с наемными работниками, бизнесменов друг с другом, государства с предпринимателями и частными лицами на самом деле строятся не так, как об этом говорится и пишется. Чудесным образом мы умеем одновременно жить в двойном мире, в разных стандартах, системах поведения. Правильные слова, умные официальные тексты противоречат реальным практикам, где мы вполне успешно действуем "по понятиям". Уже привыкли, нервозности не испытываем, опасности не видим.

- Раз главная ценность - деньги...

- Вы коснулись ключевой драмы российского социума - массового культурного архетипа номер один: рынок и аморализм тотально связаны, зависят и подпитывают друг друга. В нашем национальном подсознании закодировано убеждение, что успех обеспечивается исключительно умением обмануть, отнять. Так - через культуру - советская идеология отомстила рыночной революции, наделила большинство строителей капитализма антирыночными представлениями. Две трети наших граждан считают нынешние отношения несправедливыми, 78% не уважают владельцев частных предприятий, особенно крупных. При этом сложившееся положение вещей никто не связывает со спецификой "рынка по-русски".

Российские "фабрики мысли" даже не пытались противостоять этому, рассказывая телезрителям о том, что мировая цивилизация, выращенная на тысячелетнем совершенствовании рыночных отношений, не построена по лекалам отрицательной селекции. В самых материально успешных странах - высочайшие моральные и культурные приоритеты. В частности, благотворительность там на первом, а не, как в России, на 134-м месте.

- Логика понятна. Но откуда появятся жаждущие саморазвития граждане? Какая культура их взрастит, если и потребности нет?

- Мы этим культурным сбоям не ужаснулись. Слышны лишь красноречивые возгласы православных иерархов про "потерю духовности". Оба "государя" за 12 лет на эти темы не сказали ничего существенного. По их мнению, культура - это доступность услуг, ремонт памятников, деньги музеям или библиотекам и предложение повысить низкие зарплаты работникам бюджетных учреждений. Ни о какой мировоззренческой, ценностной перезагрузке речь не идет. Но драма в том, что так думают все российские элиты. По мнению любых экспертов, важны институциональные и судебные реформы, укрощение монополий, инвестиционный климат, политическая конкуренция. Вот накупим оборудования, добавим денег в образование, накопим их в специальных фондах - и проскочим в будущее.

Но культуру перехитрить, заговорить невозможно. Да и противостоять ей невозможно, если она предписывает двигаться вниз... или вбок. Независимо от того, осознаем мы то или нет, культура программирует все мотивы нашего существования, спрятана в миллиардах часов телеэфира, в поступках, в разговорах, оценках, в контекстах. И в подсознании, конечно.

- Грубо говоря, у нас не будет правильной культуры, пока не упадут мировые цены на нефть?

- Нет. Пока российская элита не найдет в себе силы и побуждение преодолеть концептуальные стереотипы на этот счет. Пока не согласится с тем, что культура сильнее экономики и политического строя. Это именно она разрушила процветающую российскую империю в начале прошлого века и социалистическую - в конце. Именно она тончайшим образом охраняет воспроизводство своих протофеодальных матриц. Но для этого, судя по всему, нужно еще пройти большой путь. И сначала справиться с отторгаемым и замалчиваемым нами интеллектуальным вызовом.***

Россия > СМИ, ИТ > mn.ru, 11 мая 2012 > № 583676 Даниил Дондурей

Китай резко сократил текущий профицит платежного баланса, но для США это не столь принципиально. Американскому дефициту приходится противостоять суммарному профициту стран-экспортеров нефти, высказывает свое мнение обозреватель The Economist

Китай, без упоминания которого не обходится ни один разговор о глобальных экономических диспропорциях, за последние годы резко сократил текущий профицит платежного баланса. Это хорошо. Плохая новость в том, что Китай на самом деле никогда и не являлся главным виновником дисбалансов на международном уровне. А против американского дефицита, на другой чаше весов, выступает, прежде всего, суммарный профицит стран-экспортеров нефти, которые получают большой приток средств в результате подорожания углеводородов. Такое мнение высказывает в своей статье обозреватель The Economist.

В этом году, по оценкам МВФ, суммарный профицит нефтяных экономик, составляет 740 млрд долларов, из них 60% приходится на Ближний Восток. На этом фоне Китай с его 180 млрд долларов - лишь небольшое дополнение. С 2000 года накопленные суммы профицита нефтеэкспортеров составляют более 4 трлн долларов - это вдвое больше сальдо Китая.

Одной из причин, почему о такой огромной сумме говорили намного меньше, чем о профиците КНР, заключается в том, что лишь малая часть этих средств оседала в официальных государственных резервах. Большая же их доля находится в непрозрачных государственных инвестфондах. Покупка американских гособлигаций ближневосточными институтами часто ведется через посредников в Лондоне, не раскрывающих своих реальных владельцев. Значительная часть денег направляется в акции, хедж-фонды, сектор прямых инвестиций и недвижимость, где структуру собственности также отследить труднее.

Финансовые излишки нефтеэкспортеров оказываются более долгосрочными, чем после прежних нефтяных шоков. Отчасти это объясняется ограниченным предложением и, соответственно, высокими ценами на нефть, а также тем, что экспортеры меньше тратят свои доходы на импорт, чем в прежние периоды бума.

Последствия роста цен на нефть для мировой экономики зависят от того, как страны распоряжаются нефтедолларами - тратят их или аккумулируют. Если их повторно включают в экономический цикл, приобретая больше (товаров и услуг) у стран-импортеров нефти, это поддерживает глобальный спрос. Но если доходы накапливают, они на постоянной основе переходят от потребителей нефти к производителям, что снижает глобальный спрос.

После нефтяных шоков 1970-х около 70% экспортных сверхдоходов было использовано на импорт товаров и услуг. В то же время за последние три года (2010-2012), как показывает статистика МВФ, из полученной выручки потрачено может быть менее 50%, комментирует The Economist.

Мало того, вторичный оборот нефтедолларов тоже неравномерен. Нефтеэкспортеры гораздо больше закупают в Европе и Азии, чем в Америке, поэтому это смещение в экспортно-импортной схеме еще больше снижает в относительном выражении спрос на американскую продукцию.

По данным исследования Международного энергетического агентства (МЭА), с каждого доллара, потраченного в прошлом году США на импорт нефти из стран ОПЕК, лишь 34 цента вернулось в виде экспортной выручки. В то же время ЕС получил обратно более 80 центов с доллара. На каждый доллар, выплаченный странам ОПЕК Китаем, КНР на экспорте вернула 64 цента.

Нефтедобывающие страны не хотят повторять ошибку прошлых лет, когда они наращивали расходы вслед за ценами на нефть - чтобы, в конце концов, оказаться с большими дефицитами после падения цен. Саудовская Аравия, например, в 1980 году имела текущий профицит платежного баланса в 26% ВВП, а в 1983 году - уже дефицит в размере 13% ВВП. Разумеется, экспортерам выгодно положительное сальдо как некая страховка на период падения цен или снижения добычи. Если оно составляет 5-7% ВВП, как у России, Нигерии и Венесуэлы, это представляется разумным, но "предусмотрительность" некоторых стран кажется чрезмерной.

В этом году текущий профицит Саудовской Аравии может достичь 28% ВВП. В Кувейте эта цифра уже 46%, мало того, здесь за последнее десятилетие суммарный профицит, даже не учитывая прироста капитала, достиг 200% ВВП, отмечает The Economist.

Обычно большой внешний профицит со временем размывается ростом внутренних расходов и повышением обменного курса. Но валюты стран Персидского залива зафиксированы или тесно связаны с долларом. За последние десять лет их реальный взвешенный обменный курс не изменился или даже снизился, несмотря на серьезное увеличение экспортно-импортного сальдо. Режим плавающего обменного курса может обернуться сильными колебаниями валюты, кроме того, он не способствует диверсификации экономики (так как другие сектора с укреплением валюты становятся неконкурентоспособными). Но чуть более гибкая система могла бы помочь выравниванию глобальных балансов.

Некоторые экономисты говорят, что валюты экспортеров нефти должны быть привязаны к корзине, включающей цены на нефть и другие валюты. Более гибкий обменный курс, который бы рос или снижался вместе с ценой на нефть, мог бы влиять на повышение или снижение покупательной способности потребителей, а соответственно и на объем импорта, а также сглаживал бы динамику государственных нефтяных доходов в местной валюте. Но это не панацея.

В докладе МВФ от 2009 года был сделан вывод о том, что повышение обменного курса не будет иметь большого влияния на внешнеэкономические балансы экспортеров нефти. Авторы приводили такой аргумент: чтобы сократить внешний профицит всего на 2,5% ВВП, потребовалось бы укрепление валюты на 100%. Во-первых, ревальвация не оказывает влияние на нефтяную выручку, получаемую в долларах. Да и потенциальный объем замещения импортом внутреннего производства невелик, так как производственные сектора в таких экономиках, как правило, очень небольшие. Сильное укрепление валюты также приведет к снижению в пересчете на местную валюту стоимости внешних активов некоторых из этих стран.

Самый эффективный инструмент снижения текущих профицитов у нефтеэкспортеров - госрасходы и в особенности инвестиции ввиду их высокой импортоемкости. Увеличение госрасходов также способствовало бы диверсификации экономики с уменьшением веса нефтедобычи. Это поддерживало бы экономическое развитие на перспективу и создавало бы в частном секторе дополнительные рабочие места для молодого растущего населения.

Для поддержания социальной стабильности многим правительствам потребовалось бы больше тратить на образование, здравоохранение, жилищное строительство и соцпособия. Некоторые нефтедобывающие страны, такие как Россия и Нигерия, имеют более или менее сбалансированные бюджеты, в то же время государства Персидского залива получают огромные финансовые излишки. С 2005 года Саудовская Аравия, Кувейт и ОАЭ увеличили госрасходы на 7-8% ВВП. И несмотря на это, в текущем году эти три страны, как ожидается, покажут в среднем бюджетный профицит свыше 15%, то есть еще остается огромное пространство для расточительности, комментирует The Economist

В конце апреля текущего года многие украинские СМИ пестрели заголовками о возобновлении программы добровольного увольнения в ПАО «Арселор Миттал Кривой Рог». Однако мало где было упомянуто о том, что наряду с предоставлением возможности получить компенсацию работникам, принявшим решение уйти с комбината, предприятие занимается активным набором молодежи в свои ряды.

Непопулярные меры

Программа добровольного увольнения в ПАО «Арселор Миттал Кривой Рог» стартовала еще в 2007 года, кстати, одной из первых в Украине. Она предусматривала выплату привлекательного компенсационного пакета работникам, увольняющимся по собственному желанию. За весь период действия программы (2007-2011 годы) на предприятии было реализовано ее 9 этапов. Общие компенсационные выплаты составили около 952 млн. грн. для почти 20 тыс. работников, из которых около половины – сотрудники, достигшие пенсионного возраста.

И вот, 23 апреля 2012 года несмотря на острую критику профсоюзной организацией предприятия мероприятий по сокращению численности персонала (с 2005 года по сегодняшний день было сокращено около 22 тыс. человек, из-за чего количество занятых на комбинате упало от 55 тыс. до 33 тыс.) стартовала 10-тая волна программы добровольного увольнения.

Ее первый этап проводится в период с 23 апреля до 31 мая, второй – с 20 августа по 28 сентября. Примечательно, что при использовании права на увольнение в период первого этапа сотрудник получает более привлекательный компенсационный пакет (на сумму в размере 5000 грн.).

Программой предусмотрены три схемы выплат, рассчитанные на разные категории сотрудников. В этом году при формировании компенсаций руководство предприятия не пыталось заинтересовать большими суммами сотрудников предпенсионного возраста. Учтя предыдущий опыт сокращений, «Арселор Миттал Кривой Рог» уходит от практики добровольных увольнений работников с большим опытом и знаниями, которые являются лучшими в своей области несмотря на почтенный возраст.

Среди «новинок» 10-й волны программы добровольного увольнения: предоставление права воспользоваться условиями программы работникам предприятия, у которых существуют медицинские противопоказания для продолжения работы по специальности, подтвержденные заключением ВКК, а также работающим пенсионерам. Данные категории работников смогут пользоваться медицинской страховкой за счет предприятия на протяжении двух лет после увольнения. Также в этом году впервые за все время действия Программы дополнительно к основной выплате выплачивается бонус, состоящий из двух месячных окладов, для льготной категории сотрудников. К ним относятся: одинокая мать; отец, воспитывающий ребенка без матери; женщина, имеющая ребенка-инвалида или усыновившая ребенка; лицо, взявшее ребенка под опеку.

В целом с каждым годом количество работников, желающих воспользоваться программой добровольного увольнения, уменьшается. Снижается и размер компенсационных выплат. Возможно, что в будущем программа в принципе потеряет свою актуальность.

Молодым везде у нас дорога

В настоящее время, в том числе благодаря долгосрочному действию программы добровольного увольнения, средний возраст работников на предприятии составляет всего 38 лет. А на некоторых производственных участках наблюдается нехватка опытных профессионалов. В связи с этим сегодня вектор задач службы персонала на предприятии направлен в сторону недопущения ухода достойных кадров, обеспечения их развития и подготовки профессиональной замены.

Т.е. запустив программу стимулирования массовых увольнений и сэкономив благодаря сокращению фонда заработной платы, сегодня предприятие вынуждено вкладывать деньги в подготовку недостающих специалистов. Для удержания и развития компетентных сотрудников на предприятии разработаны и действуют различные мотивационные и обучающие программы. А для воспитания достойной замены – программы стажировок молодежи.

При этом, отличительной чертой стажировок в ПАО «Арселор Миттал Кривой Рог» является то, что предприятие не готовит студентов под конкретные вакансии. Акцент делается на выявлении ребят с высоким потенциалом, для которых позже находят наиболее приемлемый карьерный путь. Летом прошлого года предприятие осуществляло набор новых стажеров. Так вот, из 162 желающих только 13 студентов получили место в компании.

Отбор стажеров проходил в несколько этапов. В самом начале студентов тестировали на знание английского языка. После этого осуществлялось психологическое тестирование, определяющее наиболее подходящую для работы сферу. На финальном этапе оценивались поведенческие качества кандидатов. И только успешно прошедшие такой жесткий отбор студенты получили право на двухгодичную стажировку в «Арселор Миттал Кривой Рог». В течение двух лет стажеры будут участвовать во всех этапах производства для лучшего понимания работы предприятия в целом, а также пройдут много специализированных программ обучения, которые сегодня, к сожалению, не преподают в университетах. Несмотря на то что стажеры являются полноценными сотрудниками компании, каждый этап стажировки оценивается. В соответствии с количеством полученных баллов стажер может либо потерять место, либо получить прибавку к зарплате.

Исполняющий обязанности главы МИД РФ Сергей Лавров отправляется в Китай для подготовки предстоящего государственного визита в КНР президента России Владимира Путина, а также для участия в заседании совета министров иностранных дел стран-членов ШОС в Пекине.

В ходе поездки, которая продлится с 10 по 11 мая, Сергей Лавров посетит мемориальный комплекс в городе Люйшунь (Порт-Артур), где после реконструкции будет открыт Музей истории освобождения Северо-Востока Китая Советской армией, и проведет в Пекине переговоры с министром иностранных дел КНР Ян Цзечи и заместителем Председателя КНР Си Цзиньпином.

Переговоры в Пекине

Помимо обстоятельного обсуждения вопросов подготовки и проведения визита президента России в КНР, в ходе переговоров планируется рассмотреть график важных двусторонних контактов. В том числе, официального визита в Россию Премьера Госсовета КНР Вэнь Цзябао осенью, а также ряда отдельных встреч глав государств "на полях" различных международных форумов, прежде всего, саммита АТЭС во Владивостоке, который состоится в сентябре.

Сергей Ларов и Ян Цзечи проведут углубленный обмен мнениями по широкому кругу актуальных глобальных и региональных проблем. Министры обсудят обстановку в регионе Ближнего Востока и Северной Африки, в том числе в Сирии, продолжат диалог по всему спектру вопросов, связанных с иранской ядерной программой и с ситуацией на Корейском полуострове. Россия и Китай придерживаются сходных подходов по большинству международных проблем и намерены тесным образом координировать позиции. Отдельное внимание планируется уделить Азиатско-Тихоокеанскому региону, разворачивающимся здесь процессам интеграции, в том числе в рамках АТЭС, формированию новой региональной архитектуры безопасности, а также проблемам, влияющим на обстановку в этой части планеты.

В последние годы диалог между Россией и КНР укрепляется. В 2012 году главы двух государств встречались "на полях" саммита БРИКС в Нью-Дели, состоялись визиты заместителей председателя Правительства РФ Владислава Суркова и Дмитрия Рогозина в Китай, а также первого вице-премьера Госсовета КНР Ли Кэцяна в Россию. В апреле были проведены первые российско-китайские военно-морские учения. Стартовал новый культурно-гуманитарный проект - Год российского туризма в Китае. В рамках межпарламентских обменов предстоят также визиты в Китай председателей Совета Федерации и Государственной Думы.

Стратегическая дружба

Экономические связи остаются важнейшей составляющей отношений Москвы и Пекина. По данным посольства РФ в Китае, в 2011 году товарооборот России с КНР увеличился более чем на 40%, составив 80 млрд. долларов. На первые три месяца 2012 года товарооборот уже составил 21,5 миллиарда долларов. Несмотря на это объем взаимных инвестиций пока далек от желаемого. Совокупный объем китайских прямых (нефинансовых) инвестиций в Россию в прошлом году составил 3,09 миллиарда долларов. Российские же инвестиции в Китай невелики - порядка 787 миллионов долларов.

Основным продуктом российского экспорта являются энергоресурсы. Россия является одним из крупнейших поставщиков сырой нефти в Китай, занимая 4-е место после Саудовской Аравии, Анголы и Ирана. В целом, энергодиалог наших стран развивается достаточно динамично. С 2011 года осуществляются коммерческие поставки в Китай российской нефти в объеме 15 миллионов тонн в год по ветке нефтепровода Восточная Сибирь - Тихий океан. Контракт рассчитан на 20 лет. Ведутся интенсивные переговоры по проектам трубопроводных поставок российского природного газа в Китай. В Тяньцзине "Роснефть" и Китайская национальная нефтегазовая корпорация в рамках совместного предприятия "Восток-нефтехимия" начали строительство нефтеперерабатывающего завода мощностью 13 миллионов тонн в год. Общий объем инвестиций в этот проект оценивается в 4,5 миллиарда долларов.

Благоприятные перспективы для наращивания двустороннего сотрудничества и в области электроэнергетики. В марте 2012 года Москва и Пекин подписали долгосрочный контракт между ОАО "Восточная энергетическая компания" и Государственной электросетевой корпорацией Китая о поставках электроэнергии из России в Китай на 25 лет.

Страны тесно сотрудничают в области мирного атома. В частности, в 2011 году был запущен в эксплуатацию Китайский экспериментальный реактор на быстрых нейтронах, спроектированный российскими специалистами и построенный при их непосредственном участии с использованием российского ключевого оборудования. Это позволило Китаю наряду с Россией и Японией войти в тройку государств мира, где действуют подобные реакторы 4-го поколения.

Успехи есть и в банковской сфере. В ноябре 2010 года на биржах двух стран открылись рублево-юаневые торги, по результатам которых устанавливается рыночный обменный курс национальных валют России и КНР. Таким образом, сегодня российские и китайские предприниматели могут рассчитываться напрямую рублями или юанями, не переводя их в доллары, что позволяет избежать курсовых рисков и упрощает процедуру торговли. Как ожидается, переводы в национальных валютах в будущем смогут осуществлять и физические лица.

Москва и Пекин также развивают многочисленные проекты в сферах транспорта, связи, авиастроения, космоса, в научно- и военно-технической областях. Особое внимание уделяется вопросам приграничного сотрудничества. Есть перспективы взаимодействия в сфере нанотехнологий, деревообработки и сельского хозяйства.

200 мероприятий для туристов

Одним из наиболее интересных событий 2012 года для Москвы и Пекина станет Год российского туризма в Китае, открытие которого состоялось в марте. Россия пока находится лишь на 11-м месте среди наиболее посещаемых гражданами Китая стран. В прошлом году в РФ приехало 235 тысяч китайских туристов. В тоже время для россиян Китай является одним из самых приоритетных направлений зарубежных поездок. В 2011 году Китай занял второе место среди основных направлений выезда россиян, Поднебесную посетило свыше 2,4 миллиона граждан РФ.

По планам РФ и КНР в рамках туристического Года будет проведено более 200 различных мероприятий. В том числе, в июне на площадке Харбинской торгово-экономической ярмарки будет организована масштабная российская экспозиция, полностью посвященная туристическим возможностям РФ, а в сентябре в России состоится Российско-Китайский форум по развитию приграничного туризма. Уже стартовала серия региональных презентаций и презентаций отдельных туристических направлений, планируются также конкурсы на знание России. Закрытие Года российского туризма состоится в ноябре в Шанхае.

Главы МИД ШОС обсудят ситуацию в Сирии

По завершении переговоров с руководством КНР в Пекине и.о. главы МИД РФ Сергей Лавров 11 мая примет участие в заседании совета министров иностранных дел государств-членов (СМИД) Шанхайской организации сотрудничества (ШОС).

Как ранее сообщил официальный представитель МИД РФ, ключевой темой обсуждений министров станет подготовка к июньскому саммиту организации, намеченному на 6-7 июня в Пекине.

"В соответствии с принятой практикой министрам предстоит одобрить проекты документов и решений, которые будут рассмотрены на саммите в Пекине", - заявил Лукашевич.

Дипломат подчеркнул, что речь, прежде всего, идет о проекте итоговой Декларации государств-членов ШОС, в которой будет дана "оценка глобальных процессов, происходящих в мире, отражены позиции государств-членов по актуальным международным и региональным проблемам".

По словам Лукашевича, главы внешнеполитических ведомств обменяются мнениями по ключевым проблемам международной и региональной повестки дня, в числе которых, прежде всего, нынешняя ситуация в Сирии, в Афганистане, вокруг Ирана и на Ближнем Востоке. Высокопоставленные дипломаты обсудят и необходимость ускорения работы по формированию юридических, финансовых, административных и иных условий расширения членского состава ШОС.

Министры также рассмотрят проект Основных направлений стратегии развития ШОС и новую редакцию Положения о политико-дипломатических мерах и механизмах реагирования ШОС на ситуации, ставящие под угрозу мир, безопасность и стабильность в регионе, утвержденного в июне 2009 года на саммите ШОС в Екатеринбурге.

Лукашевич отметил, что скорректированный документ поможет расширить возможности кризисного реагирования стран, так как предусматривает ряд дополнительных мер в случае ЧС, среди которых "обмен оперативными сведениями, предоставление спецтехники и спецсредств, взаимопомощь в эвакуации граждан, оказание финансово-экономической и гуманитарной помощи".

Кроме этого в Пекине будет одобрен проект Программы сотрудничества государств-членов ШОС в борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом на 2013-2015 годы.

"Документ предусматривает комплекс мероприятий, направленных, в том числе, на пресечение деятельности террористических организаций, незаконного оборота оружия, боеприпасов и взрывчатых веществ, предотвращение и пресечение актов насилия, координацию сотрудничества пограничных служб, продолжение практики проведения на территории государств-членов ШОС антитеррористических учений", - добавил официальный представитель МИД РФ.

ШОС создана в 2001 году. В нее входят Казахстан, Китай, Киргизия, Россия, Таджикистан и Узбекистан. Председательство в ШОС определяется между членами организации на основе ротации. С 1 августа 2011 года председательство в ШОС на один год перешло к Китаю. С 1 января 2013 года на трехлетний срок должность Генерального секретаря ШОС займет представитель России.

В начале июня в Пекине также пройдет саммит стран-участниц ШОС, по итогам которого, как ожидается, стороны примут документ об оперативном реагировании на события, угрожающие их безопасности. Поводом для этого послужили недавние события на Ближнем Востоке и Северной Африке, сообщил ранее замминистра МИД Китая Чэн Гопин.

Сотрудники ЦРУ предотвратили возможную попытку базирующегося в Йемене отделения "Аль-Каиды" на Аравийском полуострове взорвать направляющийся в США авиалайнер, используя при этом бомбу "нового поколения", передает во вторник агентство Ассошиэйтед Пресс.

Как сообщает агентство, "Аль-Каида" намеревалась провести теракт в годовщину гибели своего бывшего главаря Усамы бен Ладена, ликвидированного спецназом США 2 мая 2011 года.

Новое взрывное устройство, по данным агентства, является усовершенствованным вариантом заложенной под одежду бомбы, которую в декабре 2009 года безуспешно пытался взорвать нигериец Умар Фарук Абдулмуталлаб на борту самолета, следовавшего рейсом Амстердам-Детройт. Из-за неправильного обращения со взрывным устройством молодой человек получил несколько серьезных ожогов, после чего пассажиры и члены экипажа его обезвредили. Позднее Абдулмуталлаб был приговорен в США к пожизненному заключению.

По данным властей, новая бомба отличается усовершенствованной системой подрыва. Новое оружие "Аль-Каиды" было обнаружено антитеррористическим управлением США в неназванном месте "и должно было быть использовано смертником на борту рейсового самолета", пишет агентство.

По данным агентства, находящийся в Йемене предполагаемый смертник к этому времени еще не выбрал авиарейс для совершения теракта и не приобрел билет на самолет.

Сотрудники ФБР признали, что, поскольку новая бомба не содержит металла, ее, предположительно, можно было пронести на самолет через установленные в аэропортах металлодетекторы.

По мнению властей США, изготовителем бомбы является Ибрагим Хасан аль-Асири, возглавляющий список разыскиваемых Саудовской Аравией террористов.

По данным американских спецслужб, именно он стоял за попыткой неудачного взрыва на борту самолета в декабре 2099 года. Кроме того, аль-Асири подозревают в изготовлении взрывных устройств, замаскированных под картриджи, которые в конце октября 2010 года были перехвачены в Дубае и Лондоне. Тогда с самолетах американских почтово-логистических компаний United Parcel Service (UPS) и FedEx в аэропорту близ Лондона и на складе в Дубае были найдены посылки с взрывными устройствами, которые, как установили спецслужбы, были отправлены с одного адреса из Йемена в США и предназначались одной из чикагских еврейских организаций.

Обнаруженная на сортировочном пункте в Дубае посылка с бомбой, которая должна была прибыть из Йемена в США, содержала одно из мощнейших взрывных веществ - пентрит (PETN).

Посольство Саудовской Аравии в Каире и консульства королевства в египетских городах Александрия и Суэц возобновляют свою работу после дипломатического кризиса, возникшего между странами чуть более недели назад, сообщили в воскресенье египетские СМИ.

Минувшим вечером в Каир после недельного отсутствия вернулся и саудовский посол в Египте Ахмед аль-Каттан. По возвращении в египетскую столицу он заявил, что диппредставительства Саудовской Аравии приступают к своей работе в обычном режиме, и уже с воскресенья начнут рассматривать вопросы выдачи египтянам рабочих виз и разрешений на совершение малого хаджа.

В конце апреля Саудовская Аравия объявила об отзыве своего посла из Каира "для консультаций" и закрытии "до особого распоряжения" консульств королевства в городах Александрия и Суэц.

Решение руководства Саудовской Аравии было вызвано протестами, прошедшими у саудовских дипломатических представительств. Сотни египтян вышли на акцию протеста перед зданиями дипломатических учреждений с требованием освободить египетского правозащитника Ахмеда аль-Гизави, задержанного в Саудовской Аравии, как считают египтяне, по обвинению в оскорблении саудовского монарха. Со своей стороны, саудовские власти заявляют, что аль-Гизави был задержан полицией в аэропорту саудовского города Джидда с партией наркотиков.

Дипломатический конфликт удалось преодолеть только после того, как к его урегулированию подключились первые лица двух государств - глава Высшего совета вооруженных сил Египта Хусейн Тантави и король Саудовской Аравии Абдулла бен Абдель Азиз аль-Сауд.

На днях в знак "полного примирения между двумя братскими странами" Эр-Рияд посетила высокопоставленная делегация парламента Египта, где встретилась с саудовским монархом. По данным из дипломатических источников в Каире, египетские депутаты обратились к королю с просьбой амнистировать аль-Гизани, однако тот ответил отказом. Александр Елистратов.

Министр нефти Ростам Касеми во время встречи с представителями неправительственных СМИ, совершающими поездку в Асалуйе, заявил, что в текущем году в нефтяной промышленности Ирана реализуются проекты общей стоимостью более 50 млрд. долларов, сообщает агентство «ИРИБ ньюз».

При этом министр подчеркнул, что в период выполнения 5-ой пятилетней программы развития страны (2011-2015 гг.) в нефтяную отрасль будет инвестировано около 200 млрд. долларов.

Ростам Касеми отметил, что к числу приоритетов министерства нефти относится ускорение разработки всех фаз освоения газового месторождения «Южный Парс» и других нефтяных и газовых месторождений, находящихся в совместном с соседними странами владении, в том числе крупного месторождения «Южный Азадеган» (совместного с Ираком) и месторождения «Фарзад А» (совместного с Саудовской Аравией).

По словам Ростама Касеми, одна из важнейших проблем при реализации проектов связана с источниками их финансирования. В любом случае, как подчеркнул министр, нельзя допустить отставания в реализации проектов.

Ростам Касеми выразил надежду на то, что в течение ближайших трех лет разработка всех фаз освоения газового месторождения «Южный Парс» полностью завершится и на всем месторождении начнется промышленная добыча газа.

Далее министр отметил, что введенные в отношении Ирана санкции привели к некоторому увеличению производственных расходов, однако при этом сложились условия, при которых возникла необходимость максимального использования собственных возможностей и ресурсов страны. К настоящему времени началось производство оборудования для нефтяной промышленности на отечественных предприятиях, и именно иранские производители получают заказы на изготовление такого оборудования.

Ростам Касеми сообщил, что согласно 5-ой пятилетней программе развития страны, объем добычи газа должен быть доведен до 1,4 млрд. куб. м в день и объем добычи нефти – до 5 млн. баррелей в день.

Представители неправительственных СМИ, с которыми встречался министр нефти, ознакомились с ходом работ на 12-ой, 15-ой, 16-ой, 17-ой и 18-ой фазах освоения месторождения «Южный Парс» и посетили некоторые объекты нефтехимического комбината «Кавиян» и морского порта в районе Асалуйе.

Посольство и консульские представительства Саудовской Аравии в Египте, закрытые на минувшей неделе, возобновят работу в воскресенье, заявил в пятницу саудовский монарх Абдулла бен Абдель Азиз аль-Сауд на встрече с египетскими парламентариями.

На минувшей неделе Эр-Рияд объявил об отзыве своего посла в Египте для консультаций, а также о временном закрытии посольства в Каире и генеральных консульств в Александрии и Суэце.

"Мы не позволим этому преходящему кризису углубиться. Я надеюсь, что СМИ как Саудовской Аравии, так и Египта займут здесь благоразумную позицию, публикуя конструктивные материалы, либо просто промолчат", - заявил саудовский монарх во время встречи с египетской делегацией.

В четверг в Саудовскую Аравию прибыла делегация Народного собрания Египта (нижней палаты парламента) во главе со спикером Мухамедом Саадом аль-Кататни. В состав группы помимо депутатов вошли известные египетские ученые, деятели культуры, писатели и спортсмены.

Ранее министр иностранных дел королевства Сауд аль-Фейсал на встрече с парламентской делегацией Египта заявил, что напряженность в отношениях между Саудовской Аравией и Египтом могла быть спровоцирована "внешними силами".

Впрочем, какие именно силы аль-Фейсал так и не уточнил. По мнению местных экспертов, под словосочетанием "внешние силы" саудовские дипломаты в последние несколько лет часто подразумевают Иран.

Отзыв посла и закрытие дипмиссий королевства на территории Египта были вызваны акциями протеста, устроенными у их стен сотнями местных жителей. Митингующие требовали освободить египетского правозащитника Ахмеда аль-Гизави, задержанного в Саудовской Аравии.

По утверждению египетских источников, аль-Гизави был взят под стражу из-за того, что нелицеприятно высказывался о правящем режиме в Эр-Рияде. В то же время, посольство Саудовской Аравии распространило заявление, в котором говорится, что египтянин был задержан полицией в аэропорту саудовского города Джидда с большой партией наркотиков.

В Саудовской Аравии проживают сотни тысяч египетских рабочих, приехавших в королевство в поисках заработка. Рафаэль Даминов.

Сирия как системный сбой механизмов безопасности

Почему на Ближнем Востоке нужны принципиально новые подходы

Резюме: Глядя на события в Сирии, трудно не задаться вопросом: а что делать, если все стороны междоусобного конфликта не на высоте – как говорил один из отечественных руководителей, «оба хуже»? Как сделать правильный выбор, если его по существу нет?

Кризис в Сирии как следствие общего роста напряженности в регионе быстро превратился в острую проблему международного масштаба. Противостояние, начавшееся с внутреннего конфликта, сегодня затрагивает интересы многочисленных стран, включая великие державы. И от его исхода во многом зависит дальнейший ход событий не только на Ближнем Востоке, но и в мире в целом.

В последние месяцы мне не раз доводилось встречаться с представителями противоборствующих сторон в Сирии, слышать их аргументы. Президент страны Башар Асад, его ближайшие помощники, лидеры оппозиции, в том числе и непримиримой, конфессиональные и общественные деятели – все ссылаются на то, что действуют во имя «высших интересов народа и нации». Однако выдвигаемые ими варианты развития страны, прямо скажем, не впечатляют. Оценки, как правило, очень конъюнктурны, подходы старомодны и грешат оторванной от жизни декларативностью. Отсутствует современное перспективное видение цели. Люди как будто продолжают жить где-то на рубеже 1980-х годов. Как ни странно, столь же архаичные в своей основе идеи высказывает и молодежь, новое поколение тех, кто претендует на ведущую общественно-политическую роль в стране.

В целом на данный момент противостояние носит клановый характер. Сражаются друг с другом не платформы и программы, а личные и групповые амбиции. Пока рано говорить о наличии в Сирии каких-то сил, способных предложить и возглавить модель развития, ориентированную на будущее. И поэтому вряд ли стоит проявлять поспешность в выборе долгосрочных партнеров, велик риск сделать неверный шаг.

Многие в мире упрекают Москву в том, что она поддерживает «силы прошлого» – режим Асада, который все больше утрачивает почву под ногами. Россия выдвигает встречные обвинения в адрес ряда стран, в частности в том, что они встали на сторону лидеров оппозиции, слабо представляя, куда могут привести страну эти люди. Возникает вопрос: а что делать, если все стороны конфликта не на высоте – как говорил один из отечественных руководителей, «оба хуже»? Как сделать правильный выбор, если его по существу нет? И такая ситуация возникает не впервые. Достаточно вспомнить прискорбные для всего международного сообщества события периода крушения Югославии, когда многие крупные государства спешили найти «правильного» партнера среди преступных, по сути, элементов в стане противодействующих сил – сербов, хорватов и так называемых мусульман.

Сирия сегодня – страна, которая постепенно погружается в гражданскую войну. Авторитет власти невысок. Но многие поддерживают режим, опасаясь, что последствия его ухода будут еще хуже. Основания для таких предположений существуют. На сегодняшний день в Сирии, казалось бы, нет броских примеров технического прогресса, экономического процветания. Однако имеются важные для каждого жителя достижения более приземленного характера. Так, уровень цен на продукты питания и предметы первой необходимости – один из самых низких в мире. Сохранится такая ситуация при новых лидерах? Едва ли.

В самой Сирии отсутствуют предпосылки для динамичного преодоления нынешнего опасного тупика. Национальный диалог под «присмотром» властей идет вяло, реформы носят запоздалый и вымученный характер. Но и оппозиция не предлагает ничего дельного, как будто после свержения «ненавистной диктатуры» все наладится само собой.

Дисфункция международного сообщества

В таких условиях многое зависит от внешнего фактора. Однако события в арабских странах, в том числе в Сирии, высветили плачевное состояние механизмов обеспечения безопасности. И на международном, и на региональном уровне. Скажем откровенно – ООН и ее Совет Безопасности действовали на ближневосточном направлении неповоротливо и неубедительно.

Так, первые решения СБ ООН относительно ситуации в регионе (по вопросу Ливии) принимались не на основе выверенных серьезных данных о реальном развитии обстановки, а с использованием эмоционально окрашенных кино- и фотоматериалов, комментариев СМИ. Можно смело говорить о предвзятости и субъективности оценок большинства публикаций относительно событий в Ливии, Сирии, других странах. Но долгое время не предпринималось даже попыток организовать мониторинг положения дел, направить на место событий международных инспекторов, миссии по выяснению фактов и т.п. Целый год потребовался только для того, чтобы принять решение о назначении спецпредставителя Генерального секретаря ООН и Лиги арабских государств по вопросам разблокирования ситуации в Сирии.

Невразумительная и несбалансированная позиция ряда членов ООН, Совета Безопасности в этот период дополнялась фактическим отсутствием региональных структур, которые могли бы эффективно содействовать укреплению мира и стабильности в странах этого важного района мира. Лига арабских государств вновь продемонстрировала разобщенность, подверженность внешнему воздействию. Других же механизмов регионального масштаба на Ближнем Востоке в наличии не оказалось. Стороны конфликта соревновались в продавливании через СМИ своих версий происходящего. Победителем оказывался тот, кто имел непосредственный выход на каналы информации, прежде всего западные. Это были, как правило, представители оппозиции. В таких условиях остро ощущалось отсутствие механизма региональной безопасности по мониторингу ситуации и содействию сторонам в преодолении кризиса.

Между тем уместно напомнить, что Российская Федерация приложила в свое время немало усилий, чтобы создать такой механизм. Именно в Москве в январе 1992 г. – 20 лет назад – был осуществлен запуск многостороннего формата мирного ближневосточного процесса, который включал проблематику взаимодействия в сфере региональной безопасности на Ближнем Востоке.

Мне довелось принимать непосредственное участие в подготовке и проведении этой встречи стран – участниц ближневосточного мирного процесса на уровне министров иностранных дел, давшей старт созданию пяти многосторонних рабочих групп, в том числе группы по контролю над вооружениями и региональной безопасности на Ближнем Востоке (РГКВРБ).

Московская встреча не только провозгласила начало деятельности РГКВРБ, но и способствовала формированию конструктивного, без излишних эмоциональных всплесков режима работы этой группы. Сопредседателями ее были Россия и Соединенные Штаты. В 1992–1996 гг. состоялось шесть пленарных заседаний. До 1994 г. они проходили поочередно в Москве и Вашингтоне. В мае 1994 г. группа встретилась в Дохе, а в декабре того же года – в Тунисе. В 1993 г. был дан старт межсессионным мероприятиям на уровне экспертов, условно разделенным на две корзины – «концептуальную» и «оперативную».

В зоне «концептуального» внимания (прошло три заседания) находились вопросы контроля над вооружениями и создания системы региональной безопасности, специально обсуждались границы региона. Наибольшее признание получала «расширительная» трактовка с включением в зону будущей системы безопасности таких стран, как Турция и Иран. В такой интерпретации просматривается прямая связь с выдвинутой президентом США Джорджем Бушем концепцией «Большого Ближнего Востока» (2004 год).

Россия высоко оценила внесенное в рамках «концептуальной» корзины предложение Иордании об учреждении регионального центра по контролю над вооружениями и региональной безопасности. Была достигнута договоренность о том, что такой центр будет функционировать в столице Иордании – Аммане, а в Тунисе и Дохе откроются его филиалы. Реализация этих идей должна была привести к формированию отработанной системы быстрого реагирования на любые события, представляющие угрозу безопасности того или иного государства. Если бы такая система существовала в регионе, сегодня можно было бы оперативно задействовать готовый механизм проверки и мониторинга ситуации, направить на место событий миссию по оказанию добрых услуг и т.п.

Однако плодотворная работа в рамках РГКВРБ, направленная на создание таких механизмов, была приостановлена в 1996 году. Руководители ряда арабских стран, и прежде всего Египта, исходили из того, что многосторонний формат, дававший израильтянам «законный» выход на арабские страны, якобы имел большую ценность для Израиля, чем для арабских стран. На фоне драматических событий того периода на палестинских территориях арабы по инициативе Каира приняли решение вести дело к отказу от участия в деятельности рабочих групп. Это явилось серьезной ошибкой.

По предложению Российской Федерации в начале февраля 2000 г. в Москве после четырехлетнего перерыва было проведено заседание участников многосторонних переговоров по Ближнему Востоку на уровне министров иностранных дел. В нем приняли участие представители коспонсоров – России и США, а также главы внешнеполитических ведомств Египта, Израиля, Иордании, Туниса, Норвегии, Швейцарии, Канады, Японии. Присутствовали председатель Совета ЕС, представители Палестинской национальной автономии, Саудовской Аравии, Китая, Швейцарии, специальный координатор ООН по ближневосточному мирному процессу. В качестве заместителя директора департамента Ближнего Востока и Северной Африки МИД России мне было поручено руководить работой группы по подготовке и проведению этого мероприятия.

Примечательно, что встреча стала первым международным форумом, который провел Владимир Путин, только что приступивший к исполнению обязанностей президента Российской Федерации. В своем выступлении он выразил надежду, что московский форум поможет восстановить полноформатные переговоры по общерегиональной проблематике. Речь идет, отмечал он, о возвращении к совместной работе, нацеленной на мирное обустройство Ближнего Востока путем формирования коллективной системы безопасности и сотрудничества при соответствующих международных гарантиях. На встрече приняли решение о возобновлении мирного процесса в его многостороннем измерении. Однако импульс, полученный тогда, был утрачен, так как вновь выявились расхождения в позициях сторон, обострилась ситуация на палестинских землях.

Пути выхода из тупика

Что можно было бы предложить сейчас, чтобы придать динамику работе на ключевом для Ближнего Востока направлении – создании системы межгосударственных отношений на основе обеспечения мира и безопасности? После «арабской весны» выявились два блока проблем региональной безопасности на Ближнем Востоке.

Первый – противостояние между арабскими странами и Израилем, связанное с базовой неурегулированностью арабо-израильских отношений по всем направлениям.

Второй – конфликтные ситуации, в основном внутреннего характера, обусловленные сменой режимов в ряде арабских стран.

В первую очередь необходимо определиться, в каком состоянии находятся идеи арабо-израильского урегулирования. К сегодняшнему дню удалось добиться успеха по тем сегментам кризиса, которые относительно легко поддавались решению на основе стратегии размежевания, в том числе территориального (мирные договоры между Египтом и Израилем, Иорданией и Израилем). Но данный метод выявил свою ограниченность в некоторых крайне сложных случаях. Прежде всего это относится к ключевой проблеме – палестино-израильской.

Все более очевидно, что нужна новая стратегия поисков формулы безопасности на палестинских и израильских землях. Пора наконец признать ограниченность попыток разделить все аспекты функционирования властных структур на весьма ограниченной территории палестино-израильского противостояния. Линию на размежевание требуется дополнить стратегией синтеза усилий сторон и поиска общих схем безопасности и мирного переустройства. Необходимо ставить вопрос о создании единого пространства безопасности на всех палестинских и израильских землях. И здесь могут быть востребованы достаточно сильные и авторитетные органы совместного мониторинга ситуации и принятия решений как законодательного, так и оперативно-распорядительного характера, включая эффективную систему скоординированных практических мероприятий (совместное патрулирование и т.п.). Эта двусторонняя или даже многосторонняя (в случае привлечения представителей третьих стран) система безопасности должна быть органично связана с региональной системой коллективной безопасности.

Необходимо определиться по ряду сложных вопросов, в частности, в отношении ядерных программ Ирана, вызывающих серьезные опасения у многих государств. С учетом озабоченности Израиля, а также принимая во внимание целый набор других международных и региональных факторов, иранскую ядерную проблематику целесообразно рассматривать в сочетании с формированием надежных режимов нераспространения на Ближнем Востоке.

Конечно, трудно на все сто процентов оспорить точку зрения, согласно которой развитие даже сугубо мирных ядерных программ объективно ведет к созданию предпосылок (интеллектуальных, технических, промышленных) для укрепления оборонного потенциала. Вместе с тем вряд ли развивающиеся страны примут тезис о том, что из-за гипотетической возможности создания ими ядерных вооружений необходимо сдерживать исследовательские и иные работы по мирному использованию ядерной энергии. Более логичной выглядит не чисто запретительная схема, а совокупность мероприятий, направленных на оказание помощи неядерным государствам – при достаточно жестком механизме контроля и сопровождения их ядерных программ. Внесенное Россией предложение о подобном сотрудничестве предстоит дополнить соответствующими работающими механизмами.

Другим аспектом является упреждающее создание таких региональных и международных условий, при которых побудительные мотивы для трансформации мирных ядерных программ в военные полностью утратили бы свою актуальность. Помимо этого система региональной безопасности должна дать надлежащий ответ на новые вызовы, прежде всего создав систему мониторинга и оказания добрых услуг противостоящим силам в случаях кризисного развития в отдельных странах.

В целом встает задача активизации работы по формированию концептуальной базы, способной обслуживать будущую интегральную региональную систему безопасности на Ближнем Востоке. Как показывает опыт, для создания такой системы требуется как минимум три основных компонента:

политический документ, закрепляющий принципы взаимоотношений расположенных в регионе государств и общие правила функционирования региональной системы безопасности;механизм практического взаимодействия в сфере безопасности, охватывающий систему соответствующих обязательств и предполагающий наличие органов, призванных разрабатывать общие подходы в сфере безопасности и реализовывать их на практике;достаточно развитая «периферия» мер доверия, включающая проверочные мероприятия по установлению фактов соблюдения государствами на практике взятых обязательств и декларируемых ими правил поведения, в том числе в отношении своего собственного населения. Должны быть разработаны и элементы мер доверия нового поколения, способствующие разрешению внутриполитических кризисов и конфликтных ситуаций.

Итак, как подступиться к формированию новой системы межрегиональной безопасности на Ближнем Востоке? Необходимо вести дело к возобновлению многостороннего измерения мирного ближневосточного процесса. С соответствующей инициативой могла бы выступить Россия. Начать стоит с осуществления программы из четырех последовательных шагов.

Первый шаг – возобновление многостороннего формата переговоров по Ближнему Востоку, в том числе деятельности рабочей группы по проблематике безопасности.

Второй шаг – разработка всеобъемлющей ближневосточной концепции безопасности, рассчитанной на взаимный учет и взаимную увязку интересов и озабоченности всех основных расположенных здесь государств. Такая концепция должна учитывать уроки «арабской весны».

Третий шаг – проведение международного общественно-политического форума, призванного утвердить выработанную концепцию региональной безопасности. В нем предполагается участие специалистов по Ближнему Востоку, политических, общественных и религиозных деятелей. Заинтересованным сторонам (государственным структурам) по итогам будет передан пакет документов, разъясняющих сущность подготовленной концепции.

Четвертый шаг – созыв международной конференции по всеобъемлющему урегулированию на Ближнем Востоке с участием представителей властных структур заинтересованных государств.

В рамках такого форума можно завершить создание инструментов поддержания мира и безопасности в регионе, к примеру, таких, как Центр по профилактике конфликтов, проведению мониторинга и осуществлению миротворчества. Все более очевидна необходимость комплексного решения проблем безопасности Ближневосточного региона на основе принятия уже в самом ближайшем будущем программы действий расположенных здесь стран, международного сообщества в целом. Это позволит предотвратить наметившийся новый разлом в регионе по поводу событий в Сирии и преодолеть последствия нынешнего сбоя в механизмах обеспечения безопасности.

А.Г. Бакланов – начальник управления международных связей Совета Федерации Федерального собрания РФ, чрезвычайный и полномочный посол, заместитель председателя Совета Ассоциации российских дипломатов.

Сирия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 3 мая 2012 > № 735577 Андрей Бакланов

Глобальный избыток газа?

Перспективы и вызовы энергетического партнерства России и ЕС

Резюме: Партнерству ЕС и России в сфере энергетики нет альтернативы, но его затрудняют несовпадающие интересы, которые касаются будущих энергетических рынков Европы. Политические стратегии сторон в отношении друг друга представляют собой конъюнктурную реакцию, им не хватает цельного видения, устремленного в будущее.

Человечество столкнулось с «беспрецедентной неопределенностью» в сфере энергетики. Такой вывод сделало Международное энергетическое агентство (МЭА) в ежегодном докладе World Energy Outlook (ноябрь 2010 года). Причина этого – мировой экономический кризис, а также двойной вызов, порожденный изменениями климата, с одной стороны, и проблемами обеспечения глобальной энергетической безопасности на фоне огромного спроса на энергоресурсы в Азии (особенно в Китае и Индии) – с другой. Центральный сценарий документа – так называемый сценарий новых стратегий – предусматривает, что с 2009 по 2035 гг. мировой спрос на первичные энергоресурсы увеличится на 40% в основном за счет стран, не входящих в ОЭСР, на их долю придется 90% прогнозируемого роста.

Революции в Северной Африке, беспорядки в Бахрейне, подавленные в результате военного вмешательства Саудовской Аравии и ОАЭ, гражданские войны в Йемене, Ливии и Сирии стали полной неожиданностью и привели к сбоям в сложившейся системе поставок нефти и газа. Широкомасштабная внутренняя нестабильность в арабском мире отразилась на странах Европейского союза, особенно на Италии и Испании, обострив проблему безопасности энергоснабжения и создав угрозу для производства и поставок нефти и газа. Последнее касается не только Ближнего Востока, но и важного в геоэкономическом и геополитическом отношении региона, к которому принято относить страны Персидского залива и Прикаспия. Это так называемый стратегический эллипс, где сосредоточено более 70% мировых запасов нефти и свыше 40% запасов газа.

Тем временем рост рынков сжиженного природного газа (СПГ) способствовал дальнейшей глобализации торговли. Вплоть до 2006–2007 гг. большинство международных и национальных нефтяных и газовых компаний (включая «Газпром») попросту не замечали важных изменений в развитии энергетики США, где началась широкомасштабная разработка нетрадиционных ресурсов, в частности сланцевого газа. Технология его добычи не только в корне изменила ситуацию в Соединенных Штатах, но и стала точкой отсчета в преобразовании глобальных рынков. Неуклонное увеличение производства сланцевого газа в США совпало с рядом других ключевых экономических, политических и технологических факторов – падением спроса на газ в связи с мировой рецессией и появлением совершенствованием способов доставки СПГ. Во многом неожиданно в мире сформировался глобальный избыток газа. Европейские импортеры даже заговорили о «газовом наводнении» на рынках Европейского союза. Все это обусловило повышение роли природного газа в мировой экономике, что позволило МЭА делать прогнозы о грядущем «золотом веке газа».

Энергетическое партнерство России и ЕС на перепутье

После катастрофы на японской АЭС «Фукусима-2» в марте 2011 г. Россия, рассчитывая извлечь выгоду из изменившихся условий, объявила себя образцом надежности и выразила готовность увеличить поставки нефти и газа во все 27 стран Евросоюза. Будь подобная декларация действительно реализована, она обеспечила бы пересмотр нынешней модели энергетического партнерства между ЕС и Москвой, отмеченного в последние годы ростом взаимного недоверия и непрекращающимся кризисом в отношениях. Сказались разногласия между Россией и Украиной по поводу цен на газ и другие внешнеполитические конфликты (Эстония в 2007 г., Грузия в 2008 г. и т.п.).

В ответ на поворот в энергетической политике Германии, которая решила полностью отказаться к 2022 г. от эксплуатации атомных электростанций и закрыла в апреле 2011 г. восемь ядерных энергоблоков, Россия немедленно предложила дополнительно поставлять 20 млрд кубометров газа в год. Это позволило бы компенсировать потери Германии, а позиция России, на первый взгляд, усилилась бы как никогда. В 2010 г. 13 европейских стран делали ставку на Россию, которая обеспечивала свыше 80% их общего объема потребления газа; на 17 стран Евросоюза приходилось более 80% импортируемого из России газа. Кроме того, согласно прогнозам МЭА, ожидаемый рост производства газа в России в 2009–2035 гг. превысит показатели любой другой газодобывающей страны, на его долю придется не менее 17% мирового увеличения поставок. Россия – крупнейший поставщик не только газа, импортируемого Европейским союзом, но также нефти, продуктов нефтепереработки (например, дизельного топлива) и твердого угля.

Пока Россия будет наиболее важным источником импорта энергоресурсов для ЕС, он останется крупнейшим партнером Москвы в сфере торговли и модернизации. Однако, учитывая активизацию глобальной борьбы за сырье, а также ренационализацию мирового энергетического сектора, европейская энергетическая стратегия ориентируется на либерализацию внутреннего рынка, выстраивание единой энергетической политики и добивается политической солидарности стран-членов в целях обеспечения общей конкурентоспособности в будущем.

Расширенное использование природного газа и дальнейшая диверсификация газового импорта способны превратить проблему энергетической безопасности ЕС из ахиллесовой пяты в залог стабильности. Однако глобальные перемены в этом направлении создали серьезные проблемы для будущего партнерства между Европейским союзом и Москвой. Третий энергетический пакет, принятый в 2008 г., предусматривает создание единого и либерализованного энергетического и газового рынка путем установления новых правил. Компании обязаны отделить транспортную деятельность (трубопроводы и хранилища) от производства и продаж, что чревато неизбежными трениями и конфликтом интересов.

Россия и «Газпром» расценили стратегию диверсификации газового импорта как серьезный вызов их традиционной энергетической политике. В Европейском союзе же полагают, что Москва проигнорировала, просмотрела или по крайней мере недооценила перемены на мировых газовых рынках. При этом Кремль и «Газпром», похоже, в большей степени заинтересованы в сохранении максимально высоких цен на газ, привязанных к ценам на нефть, нежели в защите своей доли европейского газового рынка. Как следствие, доля России в импорте газа в ЕС упала с почти 50% в 2000 г. до 34% в 2010 году. В российских доходах от продажи газа доля Евросоюза сократилась за тот же период с 60% до 40%.

Таким образом, энергетическое партнерство России и единой Европы, а также энергетический диалог, начатый в 2000 г., переживают период глубоких перемен. Дело не столько в отношениях Европейского союза и России в целом, сколько в коренных изменениях энергетической политики Евросоюза и глобальных энергетических трендах, в особенности на газовых рынках. В то время как страны – члены ЕС стараются посредством либерализации рынков справиться с быстро меняющейся энергетической обстановкой на глобальном уровне, Кремль и «Газпром» скорее придерживаются традиционных, нацеленных на монополизацию, энергетических стратегий, игнорируя или не желая признавать фундаментальные изменения и их геоэкономическое значение.

С 2000 г. ЕС удалось добиться впечатляющего прогресса в либерализации газового сектора и выработке общей энергетической и газовой стратегии. В октябре 2010 г. директива Европейского союза создала юридические рамки «защиты безопасности газоснабжения и обеспечения нормального функционирования внутреннего газового рынка в случае нарушения поставок». Документ предусматривает новые эффективные механизмы и инструменты, гарантирующие политическую солидарность и координацию. Особый акцент сделан на приоритете инфраструктурных программ, таких как «Южный газовый коридор», а также на необходимости адекватных диверсифицированных поставок СПГ в Европу. Трансграничный характер инвестиций в новую газовую и электроэнергетическую инфраструктуру, а также гармонизированная безопасность стандартов снабжения контролируются и координируются Агентством по сотрудничеству энергетических регуляторов (создано в 2009 г.), Европейской сетью операторов систем транспортировки природного газа (создана в 2009 г.) и Газовой координационной группой как консультативным органом Еврокомиссии.

В феврале 2011 г. на первом заседании Европейского совета, посвященном энергетике, принято решение, согласно которому создание внутреннего рынка газа и электроэнергии должно быть завершено к 2014 г., и в качестве главной цели заявлено: «Ни одно государство ЕС не должно остаться в стороне от европейских газовых и электроэнергетических сетей после 2015 г. или ощущать угрозу своей энергетической безопасности из-за отсутствия надежных систем снабжения».

Критикуя Третий энергетический пакет и меры Еврокомиссии, направленные против энергетических компаний (отделение производства, импорта и продажи газа от его транспортировки), Россия настаивает на том, чтобы юрисдикция ЕС не распространялась на трубопроводы и другие важнейшие элементы энергетической инфраструктуры. Кремль потребовал сделать для России исключение или изъять статьи Третьего энергетического пакета, касающиеся газопровода «Южный поток». Еврокомиссию не устраивает, что Россия может сохранить контроль над ключевыми элементами энергоинфраструктуры (такими как трубопроводы) в странах Евросоюза (блокируя доступ конкурирующим поставщикам), не предоставляя ЕС равнозначных возможностей в своей собственной трубопроводной системе. В результате дефицит взаимодействия и асимметрия энергетической «взаимозависимости» будут только углубляться, предоставляя России дополнительные рычаги давления.

Те самые правила, которые Европейский союз рассматривает в качестве непременного условия повышения конкурентоспособности своей экономики, Россия истолковала как курс на «конфискацию собственности» (так выразился премьер-министр Владимир Путин в феврале 2011 г.). Вопрос о «разделении» видов деятельности и конфликт между ЕС и Россией – это результат разных экономических и политических подходов, характерных для эпохи появления новых мощных держав за пределами Атлантики и тектонических сдвигов в глобальном балансе сил в Азиатско-Тихоокеанском регионе.

Изменения структуры ресурсов, диверсификация импорта и нетрадиционный газ

Растущая озабоченность в связи с безопасностью поставок газа в Евросоюз – следствие ряда тревожных тенденций. Рост использования природного газа как наиболее экологичного топлива, постепенное истощение собственных ресурсов в Северном море, увеличивающаяся зависимость от России и «Газпрома» как монопольного экспортера, а также привязка к негибкой и переживающей кризис системе трубопроводов. Иное дело танкеры и суда для перевозки СПГ, которые можно направить к любым месторождениям, в какую угодно страну и регион, если произойдет срыв поставок по техническим или политическим причинам. В соответствии с оптимистическим сценарием МЭА, предвещающим наступление «золотого века газа», в 2008–2035 гг. ежегодный рост его потребления составит 1,4% (в сумме 44%) – газ станет единственным видом ископаемого топлива, спрос на который в 2035 г. будет выше, чем в 2008 году.

Еврокомиссия разработала стратегию управления спросом на энергию, в рамках которой особое внимание уделяется созданию максимально широкой структуры энергоносителей, диверсификации энергопоставок и импорта, использованию возобновляемой энергии и нейтральной политике в отношении атомной энергетики. Формула 20-20-20, предлагаемая Планом действий в сфере энергетики (март 2007 г.), подразумевает сокращение выбросов парниковых газов, увеличение доли возобновляемых источников энергии, повышение энергоэффективности и энергосбережения. 20-процентное повышение энергоэффективности к 2020 г. не кажется реалистичным. А вот 20-процентное увеличение доли возобновляемой энергии, вероятно, будет превышено и, по данным последних прогнозов, достигнет к указанному сроку 30%. В результате будущая структура энергоресурсов ЕС будет выглядеть совершенно иначе, находясь под значительным воздействием спроса на энергию в целом, потребления газа и импорта в частности (см. ниже).

В рамках стратегии диверсификации Евросоюз не только увеличивает импорт газа, используя новые трубопроводы, например, из Северной Африки или Норвегии, но и наращивает объемы поставок СПГ. Несмотря на истощение газовых залежей в Северном море, новые крупные запасы нефти и газа открываются в Норвегии, где осуществляются рекордные капиталовложения, льготы при разработке месторождений предоставляются в Великобритании. Поставки газа из Северного моря будут оставаться важным источником в ЕС гораздо дольше, чем прогнозировалось еще два года назад.

Разработка «Южного коридора» в Юго-Восточной Европе для импорта газа из Азербайджана, Туркменистана и Северного Ирака признана проектом стратегического значения. Производство газа в Каспийском и Центрально-Азиатском регионе (КЦАР), как ожидается, возрастет со 159 млрд кубометров в 2009 г. до почти 260 млрд к 2020 г. и более чем 310 млрд к 2035 году. По прогнозам, экспорт вырастет с 63 млрд кубометров в 2008 г. до 100 млрд в 2020 г. и более чем 130 млрд к 2035 году. Однако недавно открытые газовые месторождения в Азербайджане и Туркмении позволяют предположить, что региональный уровень производства и экспорта газа окажется значительно выше, чем прогнозировалось ранее. Правительство Туркмении, например, ожидает, что ежегодный объем производства газа к 2030 г. достигнет 230 млрд кубометров, и сейчас это выглядит более реальным, чем еще два года назад.

Хотя КЦАР не сможет заменить Россию в качестве ведущего энергетического партнера Европы, регион рассматривается как важный альтернативный источник поставок нефти и особенно газа. В результате усилий Евросоюза по диверсификации газового импорта к 2020 г. Европейский союз будет получать в дополнение к 150 млрд кубометров российского газа еще 300 млрд кубометров.

В свете недавних договоренностей между Азербайджаном и Турцией по Трансанатолийскому газопроводу (TANAP), сократившему протяженность и затраты на трубопровод «Набукко» («Набукко-Запад»), проект «Южного коридора» стал более реальным. Кроме того, Азербайджан и Туркмения, отвергнув возражения России против строительства 300-километрового подводного Транскаспийского газопровода, добились значительного прогресса в переговорах с Евросоюзом и могут подписать соглашение до конца года. Поэтому неудивительно, что МЭА прогнозирует до 2020 г. стагнацию российского участия в общем объеме импорта газа в ЕС, а затем и постепенное снижение его доли с 34% до 32% к 2035 году. При этом соответствующая доля потребляемого газа в Европейском союзе несколько увеличится с 23% в 2009 г. до 27% в 2035 году. Тем не менее в результате вынужденной диверсификации российского газового экспорта (на азиатские рынки) и роста внутренних тарифов доля ЕС в общем объеме доходов от продажи российского газа может сократиться еще больше – с 40% в 2010 г. до почти 30% в 2035 году.

Как крупнейший мировой производитель и экспортер энергоресурсов, Россия, естественно, стремится к «безопасности спроса», и ранее планировала экспорт природного газа на уровне 200–220 млрд кубометров в год к 2030 г. (ныне приблизительно 150 млрд кубометров). Хотя МЭА по-прежнему придерживается своего прогноза о росте спроса ЕС на импорт с нынешних 300 млрд кубометров до 500 млрд кубометров к 2035 г., сам Евросоюз и многие независимые эксперты настроены скептически. Они предсказывают более низкий рост импорта в результате изменения энергоструктуры и политики повышения энергоэффективности (даже если Европейскому союзу не удастся достичь намеченной цели в 20%). На самом деле, учитывая последние газовые прогнозы для ЕС, спрос на импорт газа в ЕС-27 к 2030 г. может быть даже меньше 400 млрд кубометров или лишь незначительно больше (см. выше). Это объясняется также тем фактом, что ни одна из стран Евросоюза не последовала примеру Германии, принявшей решение в среднесрочной перспективе отказаться от атомной энергетики. Даже Швейцария и Италия, свернувшие планы строительства новых АЭС, не выводят существующие атомные реакторы из эксплуатации.

Наиболее благоприятные варианты прогнозов Евросоюза рисуют слишком радужную картину в том, что касается снижения спроса на газ, а предсказания МЭА и европейской газовой индустрии выглядят слишком позитивно для самой отрасли. «Еврогаз», например, уже понизил предполагаемую планку спроса, хотя цифры по-прежнему достаточно высоки. В любом случае европейские эксперты согласны в том, что спрос в ЕС на ближайшие десятилетия предсказать сложно.

ЕС - газовый прогноз 2010

Яркий пример – Германия. Несмотря на вывод из эксплуатации с апреля 2011 г. восьми ядерных реакторов, а также острую потребность в строительстве новых электростанций, работающих на газе, последние почти не строятся, поскольку не приносят прибыли частным инвесторам. Цены на газ (зависящие от долгосрочных контрактов с Россией, которая – в отличие от Норвегии – не хочет радикально пересматривать схему ценообразования) слишком высоки в сравнении со стоимостью угля и возобновляемых источников энергии (развитие последних объявлено приоритетом). Кроме того, газовые электростанции будут работать ежедневно лишь в течение нескольких часов для подстраховки электростанций на возобновляемой энергии.

Добыча нетрадиционного газа (сланцевый газ, газ в плотных породах и метан угольных пластов) – это в принципе не столько революционное, сколько эволюционное использование современных технических возможностей и сочетание двух основных технологий. Горизонтальное бурение и гидроразрыв пластов с помощью реагентов на водной основе в конечном итоге позволили расколоть сланцевые породы и получить доступ к запасам сланцевого газа в Северной Америке.

Быстро растущие объемы добычи сланцевого газа повлекли за собой кардинальные изменения в США, превратив страну из крупнейшего мирового импортера СПГ в самодостаточного производителя и даже экспортера газа. В 2009 г. Соединенные Штаты стали крупнейшим производителем газа в мире, вытеснив с этой позиции Россию. Комбинация трех факторов: 1) падение спроса на фоне глобальной рецессии; 2) увеличение производства нетрадиционного сланцевого газа в США; и 3) появление новых возможностей доставки СПГ – создала на крупнейших мировых энергорынках, в частности европейском, эффект неожиданного «газового наводнения». В итоге СПГ стал дешевле газа, поставляемого по трубопроводам на основе долгосрочных контрактов, что в ряде случаев привело к отказу импортеров от привязки цен на газ к стоимости нефти. Подобная тенденция может стать определяющей на энергетическом рынке, так как имеющиеся мировые запасы нетрадиционного газа значительно превышают традиционные. Если извлекаемые традиционные запасы газа оцениваются в 404 трлн кубометров, то нетрадиционные, по разным оценкам, составляют более 900 трлн кубометров. Из них 380 трлн могут быть освоены и, таким образом, общий объем извлекаемых запасов традиционного и нетрадиционного газа составляет почти 800 трлн кубометров – этого хватит на 250 лет при нынешних темпах добычи. Если хотя бы часть мировых нетрадиционных запасов газа станет доступной, глобальное «газовое наводнение» продолжится и после 2015 года.

Для ЕС нетрадиционный газ уже стал фактором, меняющим правила игры, поскольку небольшие компании воспользовались нынешним избытком газа и либерализацией европейских рынков, получив возможность покупать более дешевый газ на европейских спотовых рынках. «Газпром» выступает против любых кардинальных изменений контрактов, заключенных на десятилетия вперед и привязанных к нефтяным индексам. Он будет получать прибыль в краткосрочной перспективе, однако вполне может, утратив доверие импортеров, уступить долю рынка Норвегии и другим странам, а также лишиться валютных поступлений, как это произошло после последнего конфликта между Россией и Украиной в 2009 году. Освоение нетрадиционного газа в Европе будет скорее эволюционным и займет больше времени, чем в США, где запасы сланцевого газа разрабатывались все же революционными методами. Однако история использования ископаемых видов топлива позволяет предположить, что с течением времени 1) затраты на добычу вслед за введением инновационных технологий бурения будут постепенно снижаться; и 2) доступность ресурсов в долгосрочной перспективе в результате технологических инноваций возрастет прежде, чем объем производства газа достигнет пика.

Внутренние вызовы России на фоне мировых изменений

В докладе МЭА «Перспективы мировой энергетики на 2011 год» отмечалось: «При высоких ценах на ископаемое топливо и их прогнозируемом сохранении на этом уровне, а также учитывая положение России как одного из крупнейших обладателей природных ресурсов и нестабильность, грозящую некоторым ключевым производителям […], блестящее будущее российского энергетического сектора кажется практически гарантированным. Однако вызовы, стоящие перед энергетическим сектором России, впечатляют ничуть не меньше, чем размеры ее ресурсов».

В 2010 г. Россия вновь стала крупнейшим производителем и экспортером природного газа, ненадолго уступив этот статус США в 2009 году. Обладая крупнейшими доказанными запасами газа в мире (26%) – около 45 трлн кубометров, Россия надеется увеличить его производство с 637 млрд кубометров в 2010 г. до 860 млрд в 2035 г. (или 820 млрд к 2030 г., в соответствии с официальной энергетической стратегией России до 2030 г., разработанной в 2009 г.) и повысить чистый объем экспорта со 190 млрд кубометров до 330 млрд в 2035 году. Россия надеется увеличить экспорт в Европу с почти 200 млрд кубометров в 2010 г. до 235 млрд к 2035 году. Вне всяких сомнений, Россия будет играть ключевую роль в глобальной и европейской энергетической безопасности. Но российская энергетика и, в частности, ее газовый сектор и стратегии экспорта могут столкнуться с серьезными вызовами в результате коренных изменений на рынках.

Крупные низкозатратные месторождения, составляющие основу производства и экспорта российского газа, уже сегодня переживают спад. Им не смену придут новые, часто высокозатратные месторождения (технически труднодоступные и более отдаленные географически). Им придется конкурировать с более дешевыми поставками СПГ и добываемым в Европе нетрадиционным газом. Извлеченный подобным способом европейский газ, несомненно, окажется дороже, чем в США, но, вероятно, дешевле будущих трубопроводных поставок с недавно открытых российских месторождений на полуострове Ямал или даже со Штокмановского в Баренцевом море. Это тем очевиднее, если учесть затраты на новые или строящиеся газопроводы, которые должны соединить российские источники с европейскими потребителями. Сооружение газопровода «Южный поток», например, даже официально оценивается в 22–24 млрд долларов по сравнению с 3–4 млрд долларов на модернизацию устаревшей трубопроводной системы Украины. Соединение месторождений Ямала с «Южным потоком» потребует строительства очередного мегатрубопровода, который увеличит стоимость и без того весьма затратного проекта еще на 30 млрд долларов. Экономически подобный проект не может составить конкуренцию другим трубопроводам (например, «Набукко»), планируемым ЕС в рамках проекта «Южный коридор». Он свяжет Европу с месторождениями Азербайджана и Туркмении.

Вместе с тем Россия нуждается в модернизации устаревшей газовой инфраструктуры. Ей нужно резко повысить эффективность использования энергии, нынешний неудовлетворительный уровень ограничивает экспортный потенциал и отрицательно сказывается на доходах. Россия тратит вдвое больше энергии на производство единицы ВВП, чем в среднем по странам ОЭСР. Удастся ли России сократить энергоемкость (одну из самых высоких в мире) на 40% к 2020 г. – покажет время, однако нужно учитывать зависимость реализации этой цели от модернизации общей экономической структуры и промышленных объектов. Даже если некоторые заявленные цели по энергосбережению будут достигнуты, к 2020 г. уровень энергоемкости в России останется почти на 50% выше, чем в среднем по ОЭСР или даже на 85% выше, чем в ЕС.

Кроме того, прогнозируемое сокращение доли природного газа в структуре энергоресурсов с 54% в 2009 г. до менее 50% и, наоборот, более широкое использование атомной энергии и угля на практике может сыграть роль сдерживающего фактора в значительно более широких масштабах, чем предусмотрено в официальной «Энергетической стратегии на период до 2030 года».

Сам «Газпром» стоит перед лицом серьезных вызовов на внутреннем рынке. В общем объеме производства газа в России в настоящее время он занимает около 80%, но постепенно доля сокращается вследствие укрепления позиций небольших частных производителей, таких как «Новатэк» (6% производства в России). Их деятельность также ставит под вопрос монополию «Газпрома» на транспортировку и экспорт газа. Российскому правительству необходимо решать ряд стратегических вопросов. В частности, будет ли Россия и впредь опираться на «Газпром» и возглавляемые им мегапроекты Ямал и Штокман для удовлетворения будущих производственных потребностей? Либо значительная доля производства отойдет многочисленным мелким месторождениям и другим российским газовым производителям, таким как «Новатэк» и российские нефтяные компании, которые владеют некоторыми крупными и неразрабатываемыми газовыми активами?

Стоимость производства на этих небольших месторождениях и неиспользуемых сейчас объектах может оказаться в будущем более конкурентоспособной на европейском рынке в условиях острого соперничества, обусловленного более дешевым импортом СПГ и добычей нетрадиционного газа в самой Европе. В то время как старые проекты в Западной Сибири имеют очень низкие капитальные затраты – 4 доллара на тысячу кубометров, новые начинания в отдаленных районах Ямала оцениваются в 30–60 долларов за тысячу кубометров. Эксплуатационные затраты, по прогнозам, также возрастут до 50 долларов в арктических проектах СПГ. При этом газовому сектору России требуются суммарные инвестиции в размере 1 трлн долларов из 2,5 трлн долларов, которые к 2035 г. понадобятся всему сектору энергетики.

Поэтому разработка нетрадиционных запасов газа может стать для России привлекательной идеей, хотя сегодня ей не хватает современных технологий горизонтального бурения и гидроразрыва, а также эксплуатационного и управленческого опыта. Согласно официальной «Энергетической стратегии на период до 2030 г.», представленной в 2009 г., доля в производстве небольших и частных компаний увеличится с 20% сегодня до почти 25% к 2030 году. Но независимый анализ прогнозирует увеличение этой цифры даже до 45% – со 150 млрд кубометров в 2010 г. до 300 млрд в 2020 г. и даже 370 млрд в 2030 году.

Перспективы

Евросоюз воспринял отказ Москвы в 2009 г. ратифицировать Европейскую энергетическую хартию как нежелание России связывать себя европейскими нормами или проводить энергетическую политику, исходя из законодательной базы ЕС. Представленные российской стороной предложения по новой хартии не были детализированы, да и само их содержание скептически встречено 27 странами Европейского союза и другими участниками хартии. Требование России сделать для нее исключение в ходе разграничения деятельности и либерализации также вряд ли встретит одобрение со стороны ЕС, поскольку его собственные энергетические компании уже прошли через соответствующие этапы либерализации. «Газпром» или любая другая иностранная корпорация получили бы в таком случае явные преимущества перед конкурентами из Евросоюза.

Партнерство ЕС и России в сфере энергетики затрудняют несовпадающие, а иногда противоречащие стратегические интересы, которые касаются будущих энергетических рынков Европы. На фоне расхождений в концепциях политические стратегии сторон в отношении друг друга представляют собой преимущественно реакцию на текущие ситуации, им не хватает цельного видения, выходящего за пределы согласованных ранее принципов энергоэффективности и использования возобновляемой энергии.

Нынешние региональные газовые рынки в ближайшее десятилетие станут более интегрированными под воздействием различных факторов. Это и возникший сейчас избыток газа, и появление более гибких форм торговли, включая СПГ и переход от «нефтяных» цен к договорным на спотовых рынках, и резкое увеличение производства нетрадиционного газа в США. К ним относятся и глобальная охота за ресурсами, которую ведет нуждающийся в энергии Китай, и продолжающийся процесс либерализации и интеграции энергетических рынков Евросоюза. Традиционные взгляды на географическое распределение и «энергетическую безопасность» все больше ставятся под сомнение. Кардинальные перемены потребуют последовательных, хотя и непростых адаптационных решений со стороны индустрии, правительств и разработчиков новых технологий. Игрокам придется реагировать на скоротечные изменения рыночной ситуации и структуры ценообразования, вкладывать дополнительные средства в диверсификацию спроса и предложения, чтобы добиться большей стратегической гибкости. Россия столкнется с серьезными вызовами на внутреннем и европейском газовых рынках. Следует активно диверсифицировать экспорт газа и увеличить долю СПГ с нынешних 14 млрд кубометров до по меньшей мере 33 млрд в 2020 г. и 70 млрд к 2035 г., как прогнозирует МЭА.

Но даже в этом случае перспективы политики диверсификации, нацеленные на Азию и в частности Китай, неопределенны. По оценкам, представленным в 2010 г. Управлением по энергетической информации США, производство нетрадиционного газа возрастет в Канаде до 63% и в Китае до 56% от общего объема производства в 2035 г. (референтный сценарий). Базирующееся в Париже МЭА более консервативно, но ожидает, что почти 35% мирового увеличения производства газа – с 3149 млрд кубометров в 2008 г. до 4535 млрд в 2035 г. (44% за весь период) – придется на долю нетрадиционных источников. Эксперты Управления по энергетической информации также пришли к выводу, что Китай обладает технически извлекаемыми запасами нетрадиционного газа, на 50% превышающими соответствующие показатели Соединенных Штатов. Поэтому Китай, вероятно, будет следовать собственной стратегии энергетической безопасности, диверсифицируя структуру энергоресурсов и импорт. Таким образом, развитию местной экономики будет способствовать добыча собственного нетрадиционного газа, а не растущая зависимость от дорогого российского природного газа.

Франк Умбах – глава Программы по международной энергетической безопасности в Центре европейских стратегий безопасности (Мюнхен), заместитель директора Европейского центра энергетической и ресурсной безопасности в Королевском колледже (Лондон) и сотрудник Атлантического совета (Вашингтон).

Россия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > globalaffairs.ru, 3 мая 2012 > № 735576

Поворот в ближневосточной геополитике

Арабские восстания и меняющаяся реальность

Резюме: Арабские восстания и последовавшие за ними военно-политические события поставили под сомнение представление о том, что «международное сообщество» способно разрешить любую региональную проблему. Внешнее вмешательство снизило уровень безопасности, спровоцировало кризис или усугубило раскол.

Арабские восстания стали поворотным пунктом в развитии геополитической ситуации на Ближнем Востоке. В свое время подобным же образом на положении в регионе сказались исламская революция в Иране (1979 г.), распад Советского Союза и теракты 11 сентября 2001 года. Эти события, создавшие вакуум власти, немедленно привели к геополитическим изменениям и идеологическому соперничеству региональных и трансрегиональных игроков.

Проявлением борьбы за влияние после революции в Иране стала ирано-иракская война (1980–1988 годы). Исчезновение СССР обусловило геополитическое и идеологическое соперничество таких держав, как Россия, Иран, Турция и Соединенные Штаты в Центральной Азии и на Кавказе. Региональные кризисы в Афганистане и Ираке после терактов 11 сентября 2001 г. спровоцировали конкуренцию между Ираном, США и Саудовской Аравией, имевшую идеологический подтекст вплоть до «священной войны» против радикального исламизма и вооруженных группировок. Наконец, арабские восстания породили новую форму противостояния, в котором задача поддержания баланса сил переплетается со столкновением региональных идеологических моделей. В игру вовлечены, с одной стороны, региональные акторы – Иран, Турция, Саудовская Аравия и Израиль, а с другой – международные силы и великие державы, включая Соединенные Штаты, Россию, Китай и Евросоюз. Соперничество наиболее ярко проявилось в сирийском кризисе.

Изменения, вызанные с «арабской весной», продемонстрировали, что Ближний Восток – очень динамичная часть мира, а проблемы, затрагивающие ценности и идеологии, неотделимы от вопросов геополитики, баланса сил и роли различных держав. Арабские восстания позволили расширить традиционную концепцию геополитики, включив в нее тему подвижности границ, политической безопасности и роли этнических факторов в вопросах идеологии и ценностей. Все это приобретает особое значение в регионе, где великие державы имеют жизненные интересы. Хотя США выводят войска из Ирака и Афганистана, стремясь изменить форму своего присутствия и масштабы влияния, их заинтересованность в Ближнем Востоке (как и других крупных государств) в значительной степени сохранится.

Идеологические расхождения

Существуют две доминирующих идеологических тенденции, определяющие развитие Ближнего Востока.

Первая – «западный либерализм», в рамках которого Запад стремится управлять развитием арабских стран, исходя из собственных интересов, и вести их к тому, чтобы они взяли на вооружение западную идеологию и ценности. Это предусматривает проведение быстрых политических реформ, свободную рыночную экономику, приоритет гражданской и личной свободы и др. Преобладание в мире западных ценностей имеет длинную историю, начавшуюся еще в конце XIX века. Тогда Запад попытался институционализировать свою политическую философию и образ мышления, сосредоточившись на среднем классе, буржуазии, вопросах глобализации и гармонизации мира. Хотя этот курс вызвал сопротивление в разных странах, особенно когда дело касалось культуры и традиций, он продолжает осуществляться.

Можно говорить о двух волнах влияния западного либерализма на арабский мир. Первая, связанная с процессом деколонизации, началась в 1920–1930-х гг. и продолжалась до 1960–1970-х годов. Она способствовала формированию в арабском сообществе национальных государств. Постепенно они сблизились с Западом или стали зависимыми от него в вопросах приобретения технологий, знаний и благосостояния.

Вторая волна связана как раз с «арабской весной». В 2000-е гг. стратегия Соединенных Штатов в рамках концепции «Большой Ближний Восток» была нацелена на то, чтобы способствовать подобному развитию событий. Однако эта инициатива провалилась из-за обострения ситуации в Ираке и Афганистане и необходимости поддерживать стабильность в регионе. Политику США и Европы в нынешних арабских событиях можно считать продолжением духа «Большого Ближнего Востока» с точки зрения продвижения идеи прав человека, социальных и экономических трансформаций, которые Запад воспринимает как свое фундаментальное право и ответственность.

Другая важная составляющая происходящих событий, которая выступает альтернативой либерализму, – «исламская идеология», основанная на исламских идеях и ценностях и обеспечивающая иные формы влияния. Как мы видим, после арабских революций общественные движения склоняются к исламу. Об этом свидетельствуют и результаты всеобщих выборов, в частности в Тунисе и Египте, и укрепление влияния исламистов. Две дискуссии – западная об «арабской весне» и региональная об «исламском пробуждении» (термин, в основном используемый в Иране) – существуют в рамках доминирующих трендов и не исключают друг друга, так как обе имеют прочную ценностную и духовную базу. Важно отметить, что сосуществование двух дискурсов преобладает над желанием определить победителя или проигравшего. Хотя в этих дискуссиях используется много схожих понятий, в том числе «борьба с деспотизмом», укрепление «национальной исламской идентичности» и «противодействие Израилю», они различаются степенью доверия к Западу в вопросах проведения реформ, политической философии и моделей развития. Идеология, проблемы геополитики и вопросы государственного управления неотделимы друг от друга, поскольку в совокупности подразумевают новое распределение ролей между региональными и нерегиональными акторами. Иными словами, будущее власти и политики на Ближнем Востоке будет в равной степени зависеть от баланса идеологий (ценностей) и ролей (сил).

Различия региональных и международных подходов

Все острые региональные кризисы были связаны с применением западных рецептов, включая использование силы. В случае с Ираком, например, США и Запад рассматривали международный терроризм и «Аль-Каиду» как наиболее серьезную и неминуемую угрозу мировой безопасности. Атаку на Ирак объясняли тем, что режим Саддама Хусейна обладает оружием массового поражения и может передать его террористам либо вооруженным исламистским группировкам. Хотя подозрения не подтвердились, Запад развязал восьмилетнюю кампанию, пагубные последствия которой ощущаются до сих пор. Война в Афганистане началась из-за прямого участия страны в международном терроризме, но дальнейшие события имеют исключительно локальные корни. Тем не менее НАТО продолжает интервенцию, не учитывая местных особенностей и потребностей. В Сирии западные страны склонны разрешать преимущественно региональный вопрос при помощи своего традиционного метода, оказывая политическое давление и бряцая оружием, но при этом они не в состоянии оценить реальные политические риски и возможные потери.

Восстания в арабском мире связаны с проявлением активной роли людей. Возникновение национальных исламских движений в странах с независимыми парламентами, отражающими настроения общества, будет оказывать растущее влияние на власти и региональную политику. Это не значит, что западные подходы и схемы исчезнут, поскольку они пользуются поддержкой некоторых политических и интеллектуальных групп, и особенно этнических меньшинств. Но геополитика определит баланс между региональными и международными подходами. События доказывают, что разумнее решать проблемы, опираясь на региональные и локальные реалии, а не на основе схем, привнесенных извне. В отношении сирийского кризиса региональное решение, несомненно, будет более благотворным, чем международное в форме военного вторжения НАТО. В этой сфере такие ближневосточные державы, как Иран, Турция и Саудовская Аравия могут сотрудничать с трансрегиональными и мировыми державами – Соединенными Штатами, Россией, Китаем и Евросоюзом – ради достижения консенсуса и разрешения кризиса на базе региональных интересов, что принесет пользу и международному сообществу.

События в регионе заставили усомниться в традиционном представлении о том, что у мирового сообщества (Запада) есть решение для любой региональной проблемы. Во многих случаях предложенные рецепты подорвали политическую систему и безопасность, спровоцировав конфликты и усугубив разногласия. Например, западный подход к сирийскому кризису столкнул Иран и Турцию, что само по себе является стратегической ошибкой. Разногласия или соперничество между двумя ключевыми региональными державами опасны для перспектив мира и устойчивой безопасности в регионе, прежде всего в Афганистане и Ираке. Региональные решения, напротив, способны учесть интересы всех сторон, локальных и внешних. При этом естественно, что у таких держав, как Иран и Турция, проводящих активную политику и руководствующихся динамичной идеологией, будет больше возможностей для использования приемлемых для них подходов и защиты собственных интересов.

Противоречивые роли региональных и внешних акторов

В число активных региональных игроков входят Иран, Турция, Саудовская Аравия и Израиль. Внешние акторы – США, Россия, Китай и Европейский союз. Все они вышли на арену, стремясь добиться реализации собственных геополитических и идеологических интересов.

Турция взяла на вооружение «максималистский» подход, используя любую возможность, чтобы посредством поддержки арабских восстаний повысить свою региональную и международную роль. Однако по ходу дела (особенно в случае с кризисом в Сирии) проблемой Анкары стал поиск баланса между ценностями идеологии, внутренней политикой и геополитическими интересами. Мустафа Кемаль Ататюрк, основатель современной Турции, полагал, что страна нуждается в тесных взаимоотношениях с Западом, но не считал вестернизацию обязательной. Затем, однако, сторонники светского государства поставили эту идею себе на службу, подстегивая идеологическое и геополитическое сближение с США и Европой. Это до сих пор затрудняет для Турции решение региональных вопросов. Приверженцы светской модели и сегодня твердо убеждены, что необходимо делать ставку на взаимодействие с НАТО и Западом. Основным вызовом для правящей исламистской Партии справедливости и развития (ПСР) и правительства Реджепа Тайипа Эрдогана является, с одной стороны, позиция прозападных секуляристов, с другой – более происламское общественное мнение. Светские оппоненты официальной Анкары утверждают, что ПСР переоценивает возможности страны и идет на поводу у оппортунистического подхода, стремясь опереться на ислам и исламские группировки, такие как «Братья-мусульмане». Общественное мнение при этом настроено против чрезмерного вовлечения в региональные вопросы, особенно в конфликт вокруг Сирии и тем более против участия в военных интервенциях под руководством Запада.

На Западе принято считать, что Турция выиграет от событий в арабском мире, но это отнюдь не гарантировано. Перемены, в особенности кризис в Сирии, привели к разногласиям между ПСР и секуляристами. В результате Турция стала более консервативно, чем в предыдущие месяцы, оценивать перспективы и более реалистично воспринимать роль других акторов, включая Иран и Россию, в урегулировании сирийского кризиса. Из-за своего максималистского подхода Анкара оказалась перед серьезным выбором. С одной стороны, если Турция поможет союзникам по НАТО, она не сможет претендовать на ведущую роль в регионе. С другой – сосредоточенность на внутриполитической ситуации может вступить в противоречие с традиционной ролью, которую ПСР определила для себя в решении этих вопросов.

Саудовская Аравия, наоборот, использует «минималистский» подход. Она пытается замедлить события или «реквизировать» революции, поставить их себе на службу. Нельзя не отметить относительный успех такой политики. Используя свои финансовые ресурсы, подконтрольные СМИ и наличие влиятельных лобби в Египте, Сирии и Йемене, а иногда применяя силу (например, для подавления восстания в Бахрейне), Эр-Рияд старается сохранить позиции. При этом Саудовская Аравия, которая и сама почувствовала на себе дыхание «арабской весны», попыталась ускорить события в Сирии, так как в Эр-Рияде, по-видимому, считают, что любой режим в Дамаске будет выгоднее Западу и саудовцам, чем нынешний. Как бы то ни было, цель консервативного саудовского режима – отодвинуть «арабскую весну» подальше от своих границ. Кроме того, Саудовская Аравия старается воздействовать на геополитику и идеологию. Так, она препятствует установлению тесных связей между Ираном и Египтом и пропагандирует исламские прогрессивные ценности.

Тегеран практикует умеренный подход. Он основан на защите своих геополитических интересов (насколько смены власти повлияют на стабильность двусторонних отношений) и идеологических ценностей (идеалы исламской революции 1979 г., целью которой были поддержка народных движений, противостояние вмешательству иностранных держав и содействие «исламскому единству»). Формулируя курс по сирийскому вопросу, Иран ищет баланс между геополитическими и идеологическими интересами. Тегеран не возражает против реформ в Сирии при условии, что они не будут представлять угрозу для движений сопротивления – «Хезболлы» и ХАМАС. Иран считает, что кризис в Сирии – это региональный вопрос, который должен решаться на региональном уровне с учетом реалий безопасности. В определенной степени это поддерживают Россия и Китай, для них важно не противодействовать трансформации Сирии, а установить пределы западного вмешательства. Определение этих рамок позволит избежать одностороннего взгляда на ситуацию, отражающего интересы исключительно Запада.

Наконец, Израиль рассматривает арабские восстания с пессимистической и консервативной точки зрения. Израиль столкнулся с серьезными проблемами в отношениях с Египтом, Сирией, Ираном и Турцией, четырьмя столпами стабильности на Ближнем Востоке. Безопасность еврейского государства зиждется на Кэмп-Дэвидских соглашениях – мирном договоре Израиля и Египта, позволявшем поддерживать приемлемые отношения с ключевыми арабскими государствами, чтобы затем добиться так называемого устойчивого мира. Эта стратегия, по сути, неприменима после падения режима Хосни Мубарака. Общество обрело более активную роль в формировании парламента, что ведет к росту влияния исламских и национально ориентированных сил. События в Сирии не отвечают израильским интересам, хотя Израиль и пытался свергнуть режим Асада. А участие России и Ирана в урегулировании сирийского кризиса в значительной степени ослабило роль Запада и Израиля.

В свою очередь у Турции, которая рассматривает арабские революции как возможность расширить свое влияние и использовать мягкую силу в арабском мире, не осталось других вариантов, кроме как дистанцироваться от Израиля. Это стало еще одним ударом по двусторонним отношениям после рейда против «флотилии свободы» в мае 2010 г. (инцидент с судном «Мави Мармара»), который почти привел к разрыву дипломатических контактов. Наконец, Иран, противодействуя стремительной смене режима в Дамаске и пропагандируя исламские ценности и единство, пытается ослабить роль Израиля на Ближнем Востоке, что еврейское государство воспринимает как угрозу безопасности.

На трансрегиональном уровне также наблюдается соперничество между Соединенными Штатами и Евросоюзом с одной стороны, и Россией и Китаем – с другой. В октябре 2011 г. Москва и Пекин заявили о необходимости ограничить западное вмешательство в дела региона, а затем наложили вето на резолюцию Совета Безопасности ООН против сирийского режима. Де-факто сформировались коалиции: Иран, Россия и Китай – с одной стороны, и США, ЕС, Саудовская Аравия, Катар и Израиль – с другой. Турция находится где-то посередине. Подобное противостояние не отвечает долгосрочным интересам Ближнего Востока, поскольку издержки могут оказаться очень высокими. Нужно осознать необходимость компромисса между интересами региональных и трансрегиональных акторов, который достижим посредством учета региональной специфики.

* * *

Арабские восстания оказали огромное геополитическое воздействие на структуры региональной власти и политики. Они привели к дальнейшей политизации ближневосточной проблематики, укрепив регионализм в дихотомии «региональные – интернациональные подходы», а также обострив конкуренцию между игроками. Тегеран воспринимает эти восстания и как новые возможности, и как вызов. Формирование новых национальных исламских правительств может позволить Ирану преодолеть прежнюю изоляцию неарабского государства и укрепить связи с арабскими странами, что обещает более активную роль на Ближнем Востоке. Но события в арабском мире также бросают Ирану вызов, поскольку растет риск противоречий с влиятельными акторами, включая Турцию, Саудовскую Аравию и США. Геополитическая значимость Ирана связана с его региональной ролью. Как новая региональная держава Иран может выиграть от событий в арабском мире, воспользовавшись стратегической возможностью консолидировать геополитические и идеологические интересы.

Кайхан Барзегар – глава факультета политологии и международных отношений научно-исследовательского отделения Исламского университета Азад и директор Института стратегических исследований Ближнего Востока в Тегеране.

Иран. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 3 мая 2012 > № 735574 Кайхан Барзегар

Арабская весна – первый год

Опасное время для жизни

Резюме: Римский историк Тацит однажды точно подметил, что «лучший день после свержения плохого императора – это самый первый день». Нынешнее третье арабское пробуждение лежит на весах истории. В нем есть опасности и перспективы, опасность оказаться в застенках, но и возможность обрести свободу.

Опубликовано в журнале Foreign Affairs, № 2, 2012 год. © Council on Foreign Relations, Inc.

На протяжении всего 2011 г. из арабского мира доносилось ритмичное скандирование: «Народ – за свержение режима». Этот клич легко преодолевал границы, нашел отражение на страницах газет и журналов, в социальных сетях Twitter и Facebook, звучал на телеканалах «Аль-Джазира» и «Аль-Арабия». Арабский национализм недооценивали, зато налицо были все признаки панарабского пробуждения. Молодые люди, жаждавшие политической свободы и экономических возможностей, уставшие просыпаться каждый день в монотонной действительности, восстали против своих склеротичных господ.

Все произошло неожиданно. На протяжении почти двух поколений волны демократии захлестывали другие регионы – от Южной и Восточной Европы до Латинской Америки, от Восточной Азии до Африки. Однако до Ближнего Востока они не докатывались. Местные тираны взяли под контроль политический мир и стали владельцами своих стран – если не по форме, то по сути. Сложилась довольно унылая картина: ужасные правители, подавленное население, террористы-маргиналы, в отчаянии бросающиеся под каток нелегитимного режима. Арабы почувствовали, что над ними тяготеет проклятье, они обречены на деспотизм. Исключительность региона оборачивалась не только гуманитарной катастрофой, но и моральной ущербностью.

Внешние державы закрывали глаза на происходящее, полагая про себя, что это лучшее, на что арабы способны. Внезапный порыв вильсонианства привел к тому, что в течение нескольких лет Соединенные Штаты своей властью провозгласили в Ираке свободу. Саддама Хусейна удалось вытравить из его «паучьей щели», сирийские террористы и вымогатели были изгнаны из Ливана, деспотизму Хосни Мубарака, который долгое время был столпом американского влияния, также был положен конец. Но Ирак после Саддама представлял собой противоречивую смесь демократии с кровью на улицах и религиозным противостоянием. Автократии ушли в глухую оборону и сделали все возможное, чтобы новый иракский проект окончился провалом. Ирак оказался в огне, и арабские «самодержцы» указывали на него как на предостережение – к чему приводит свержение даже худшего из деспотов. Более того, Ирак нес двойное бремя унижения из-за ослабления арабов-суннитов – США принесли свободу, и война усилила позиции шиитов в арабском мире. Результатом оказалась ничья: арабы не могли затушевать или игнорировать проблески свободы, но пример Ирака не стал маяком надежды для простых людей, на что многие рассчитывали.

Сами арабы говорят, что Джордж Буш вызвал цунами в регионе. Это верно, но арабы хорошо умеют пережидать бури, и вскоре уже сами американцы упали духом и решили не продолжать экспериментировать. На выборах 2006 г. в Палестинской автономии победу одержало движение ХАМАС, и администрацию Буша постигло еще одно разочарование. Наращивание контингента в Ираке стало весьма своевременным спасением всей военной кампании, но от более честолюбивых планов реформирования арабского мира пришлось отказаться. Автократиям удалось пережить короткий период наступательного порыва Соединенных Штатов, и вскоре новый знаменосец американской власти Барак Обама принес утешительную весть: США изменят свою политику, установят мирные отношения со всеми имеющимися режимами, обновят партнерство с дружественными автократами и даже попытаются взаимодействовать с враждебными режимами в Дамаске и Тегеране. Какое-то время Америке еще потребуется для завершения миссии в Кабуле, но Большой Ближний Восток оказался предоставлен самому себе.

В первое лето президентства Обама был захвачен врасплох мятежом против засилья аятолл в Иране и не знал, что предпринять. Твердо взяв курс на умиротворение правителей, он не нашел нужных слов для переговоров с мятежниками. Тем временем сирийский режим, отказавшийся под нажимом мирового сообщества от владычества в Ливане, жаждал восстановить там утраченные позиции. Тайная кампания терактов и убийств, доминирование «Хезболлы» и субсидии Ирана способствовали подавлению «Кедровой революции», которая была гордостью дипломатии Буша.

Изучая баланс сил в регионе в конце 2010 г., наблюдатели могли побиться об заклад, что автократия просуществует еще долго. Имея перед собой пример Башара Асада в Дамаске, они невольно приходили к выводу, что аналогичная участь ждет Ливию, Тунис, Йемен и даже законодателя мод в арабской политической и культурной жизни – Египет. Однако за внешней стабильностью скрывались нищета и бесплодность политической мысли. Арабы не нуждались в каких-либо докладах о «развитии человечества», и без того осознавая свое жалкое положение. В обществе отсутствовало согласие; единственное, что связывало правителей и их подданных, – это страх и подозрительность. Не было и намека на какие-либо проекты по общественному переустройству, которые можно было бы завещать будущему поколению, и это в арабских странах, где молодое население столь многочисленно.

Затем грянул гром. В декабре 2010 г. в Тунисе отчаявшийся торговец фруктами Мохаммед Буазизи не смог найти иного выхода, как совершить самосожжение в знак протеста против несправедливого уклада жизни. Вскоре миллионы его безымянных соотечественников вышли на улицы, избрав другой способ выражения протеста. Внезапно деспоты, владычеству которых, казалось бы, ничто не угрожало, без пяти минут небожители, вынуждены были спасаться бегством. Со своей стороны, Соединенные Штаты поспешили оседлать эту волну. «В слишком многих странах, и везде по-разному, фундамент региона проседает и уходит в песок,» – заявила государственный секретарь Хиллари Клинтон, выступая в Катаре в середине января 2011 г., когда буря только начиналась. Вскоре события в арабском мире стали красноречивой иллюстрацией к ее словам. Единственное, что упустила госсекретарь, так это то, что в песок ушли и наработки нескольких поколений американской дипломатии.

На этот раз огонь

Мятеж был сведением счетов между властью и населением, которое твердо решило покончить с засильем деспотов. Первый взрыв произошел в маленькой стране, расположенной на периферии арабского политического пространства, более образованной, процветающей и связанной с Европой, чем большинство других государств Магриба. Когда волна восстаний начала продвигаться на восток, она поначалу обогнула Ливию и обрушилась на «мать мира» Каир. Там продолжающееся представление обрело достойные подмостки в соответствии с амбициями мятежников.

Часто списываемый со счетов как страна, преимущественно покорная, Египет столкнулся с беспрецедентными по своей жестокости беспорядками. То, что народ терпел Мубарака три десятилетия, можно отнести за счет везения диктатора. Будучи преемником Анвара Садата, Мубарак проводил осторожную политику, но со временем у него возникли династические амбиции. В течение 18 дней в январе и феврале египтяне всех профессий, как завороженные, собирались на площади Тахрир, требуя избавления от Мубарака. Ведущие военачальники сместили его с президентского поста, и он разделил участь тунисского деспота Зин эль-Абидина Бен Али, кабинет которого пал месяцем ранее. После Каира пробуждение охватило весь арабский мир – восстания вспыхнули в Йемене и Бахрейне. Последний, будучи монархией, стал редким исключением, поскольку весной 2011 г. беспорядками были охвачены только республики, управлявшиеся автократами. Но если в большинстве монархий действовал общественный договор между властью и подданными, Бахрейн оказался расколот противостоянием шиитского большинства и суннитских правителей. Таким образом, страна уязвима, и в порядке вещей, что социальный взрыв в ней вылился в межрелигиозное противоборство. Тем временем беднейшая из арабских стран, Йемен, раскололась на два лагеря вследствие буйствующих на севере и на юге изоляционистских течений и политики лидера страны, Али Абдуллы Салеха, ничем не примечательного, кроме владения искусством политического выживания. Феодальная вражда в Йемене вспыхивала в основном из-за ссор между племенами и их вождями. Широкие волнения в арабском мире дали йеменцам, жаждущим избавиться от правителя, мужество, чтобы бросить ему вызов.

Затем волна с удвоенной силой обрушилась на Ливию. Это было царство безмолвия, где безраздельно правил психически неуравновешенный Муаммар Каддафи, самопровозглашенный «староста арабских правителей». Четыре мучительных десятилетия ливийцы находились под началом тюремного надзирателя – полутирана, полуклоуна. Каддафи разграбил богатейшую в Африке страну и довел ее население до ужасающего обнищания. В период между мировыми войнами Ливия столкнулась с жестоким колониальным господством итальянцев. После небольшой передышки при аскетичном короле Идрисе страну в конце 1960-х гг. охватила революционная лихорадка. Главный лозунг тех лет звучал так: «Иблис ва ла Идрис» – лучше дьявол, чем Идрис. И Ливия получила то, чего хотела. Наличие больших запасов нефти лишь подливало масла в огонь безумия: европейские лидеры и американские интеллектуалы всячески обхаживали ливийских заправил. На сей раз в 2011 г. поднялся Бенгази – город, находящийся на некотором удалении от столицы – и история дала ливийцам еще один шанс.

Египетские воротилы заявили, что их страна – не Тунис. Каддафи сказал, что его республика – не Тунис и не Египет. Башар Асад также уверял, что Сирия – это не Тунис, не Египет и не Ливия. Асад молод, его режим был более легитимен в глазах ислама, потому что противостоял Израилю, а не сотрудничал с ним. Но он явно поторопился со своим суждением, и в середине марта настала очередь Сирии. Туда ислам пришел сразу после того, как преодолел пределы Арабского полуострова, но раньше, чем его центр переместился из арабского мира в Персию и Турцию. Вместе с тем несколько десятилетий тому назад отец Башара Хафез – чрезвычайно изворотливый и опытный политик – привел военных и партию Баас к абсолютной власти, создав режим алавитов, народа, составляющего меньшинство. Объединение деспотизма и религиозного фанатизма породило самое страшное государство на арабском Востоке.

Когда в 2011 г. вспыхнуло восстание, оно имело четкие географические границы, как доказывал французский политолог Фабрис Баланше. Главными очагами стали городские кварталы и территории, населенные арабами-суннитами. Сначала социальный взрыв произошел в южном провинциальном городке Дераа, затем мятеж перекинулся на такие города, как Хама, Хомс, Джиср эль-Шугур, Растан, Идлиб и Дейр-аз-Зор, минуя курдские и друзские территории, а также горные селения и прибрежные города, считающиеся оплотом алавитов. Наиболее ожесточенные столкновения произошли в третьем по величине городе Сирии Хомсе из-за его взрывоопасной демографии – две трети суннитов, четверть алавитов и 10% христиан.

Конечно, дело не только в религиозной вражде. В Сирии один из самых высоких показателей рождаемости в регионе; ее население выросло почти вчетверо с 1970 г., когда к власти пришел Хафез Асад. У режима, образно говоря, произошла закупорка сосудов, поскольку в политике и экономике доминировал военно-торговый комплекс. Финансовые средства государства значительно сократились, после того как под знаменами приватизации, проводимой в последние годы, государство самоустранилось от решения злободневных проблем. Мятеж явился выражением чувства экономической обездоленности и гнева суннитского большинства, твердо решившего избавиться от власти нечестивого меньшинства.

Нынешнее положение дел

Никакого единого сценария по смене режимов в арабском мире, конечно, не существовало. Тунис с его глубокими традициями государственности и ярко выраженной национальной самоидентификацией решил все проблемы сравнительно легко. Было избрано учредительное собрание, в котором большинство получила исламистская партия «Ан-Нахда». Ее лидер Рашид Ганнуши оказался мудрым и предусмотрительным человеком; годы, проведенные в изгнании, научили его осторожности, и партия сформировала коалиционное правительство совместно с двумя светскими партиями.

В Ливии иностранная интервенция помогла повстанцам свергнуть режим. Каддафи вытащили из трубы коллектора, где он скрывался, и зверски убили. Та же участь постигла одного из его сыновей. Диктатор пожал ненависть и ярость, которую сам сеял. Богатство, небольшая плотность населения и помощь иностранных государств – вот те плюсы, на которые может рассчитывать Ливия. Годы правления Каддафи – худшее, что могло приключиться с этой страной.

Над Бахрейном витают тени Ирана и Саудовской Аравии. Массового террора нет, но политический порядок малопривлекателен. Имеет место религиозная дискриминация, да и правящая верхушка ведет себя по меньшей мере странно. Династия Халифа, завоевавшая эти территории в конце XVIII века, до сих пор не заключила мирного соглашения с местным населением. Силы безопасности комплектуются иностранцами, и до настоящей стабилизации еще очень далеко.

Что касается Йемена, то это государство несостоятельно по определению. Правительство почти не вмешивается в дела населения, оно неплатежеспособно, зато в стране почти нет такого понятия, как террор. Заканчиваются запасы пресной воды, джихадисты, бежавшие из предгорий Гиндукуша, нашли здесь пристанище. Это тот же Афганистан, но с протяженной береговой полосой. Люди, высыпавшие на улицы Санаа в 2011 г., требовали восстановления правопорядка, более достойной политики, чем та, которую проводил циничный фигляр, стоявший у руля больше трех десятилетий. Будут ли их требования выполнены, неясно.

Сирия по-прежнему в хаосе. Палестинское движение ХАМАС ушло из Дамаска в декабре, потому что оно боялось оказаться на неправильной стороне укрепляющегося среди арабов консенсуса, который направлен против сирийского режима. «Никакого Ирана, никакой «Хезболлы», мы хотим правителей, боящихся Аллаха», – так звучит одно из наиболее осмысленных требований протестующих. Власть алавитов незаконна. Режим, жестоко подавляющий восстания, позволяющий силам безопасности осквернять мечети, стрелять в молящихся и приказывающий несчастным заключенным скандировать: «Нет Бога, кроме Башара», сам себя изжил. Хафез Асад тоже совершал жестокости, но всегда умудрялся оставаться в арабском правовом поле. Башар ведет себя иначе – совершенно безрассудно и безответственно, так что даже Лига арабских государств, которой свойственно закрывать глаза на некоторые бесчинства и авантюры своих членов, приостановила членство Дамаска.

Битва продолжается, Алеппо и Дамаск пока еще не восстали, и осажденный правитель, похоже, убежден, что сможет бросить вызов законам гравитации. В отличие от Ливии, на горизонте пока не маячит иностранная гуманитарная миссия. Но несмотря на всю неопределенность, одно не вызывает сомнений: устрашающая система государственной безопасности, которую построил Хафез Асад, партия Баас, солдаты-алавиты и главари спецслужб канули в Лету. Потеряв народную поддержку, режим какое-то время держался на страхе, но люди победили страх и вышли на улицы. Узы, некогда связывавшие властителей Сирии с ее населением, теперь разорваны окончательно.

Что после фараона

Тем временем Египет, возможно, утратил былой блеск, но об этой арабской эпохе будут судить по конечным результатам. При катастрофическом сценарии революция приведет к образованию исламской республики: копты будут вынуждены бежать, о доходах от туризма можно будет забыть, и египтяне будут жаждать железной хватки фараона. Большое число голосов, которые получили на недавних парламентских выборах «Братья-мусульмане» и еще более экстремистская партия салафитов, наряду с расколом светского и либерального электората, похоже, оправдывают опасения по поводу возможного развития политической ситуации. Но египтяне с гордостью вспоминают о либеральных периодах своей истории. Шесть десятилетий военный режим лишал их преимущества проведения открытой политики, и вряд ли они теперь легко откажутся от нее.

Выборы были прозрачными и представительными. Либеральные и светские партии оказались не готовы к борьбе, тогда как «Братья-мусульмане» десятилетиями ждали благоприятного исторического шанса и не преминули им воспользоваться. Не успели салафиты выйти из катакомб, как население возмутилось, и им пришлось отказаться от некоторых экстремистских взглядов. События на площади Тахрир ошеломили мир, но, как выразился молодой египетский интеллектуал Самуэль Тадрос, «Египет – это не Каир, а Каир – это не площадь Тахрир». Когда осядет пыль, за будущее Египта будут бороться три силы: армия, «Братья-мусульмане» и широкая светская коалиция либералов, лозунгами которой являются отделение религии от политики, гражданская форма правления и спасительные добродетели нормальной политической жизни.

«Братья-мусульмане» привносят в политическую борьбу проверенную временем смесь политической хитрости и искреннего стремления установить политический порядок по канонам ислама. Основатель этой партии Хасан аль-Банна был убит в результате покушения в 1949 г., но до сих пор служит ориентиром для мусульманского мира. Неутомимый заговорщик, он говорил о Божьем правлении, но подспудно совершал сделки с королем Египта против Вафд – господствующей партии тех дней. Он играл в политические игры, собрав грозное ополчение и попытавшись найти сочувствующих в офицерском корпусе, к чему с тех пор стремятся и его последователи. Вне всякого сомнения, его бы восхитило тактическое искусство преемников, маневрирующих между либералами и Высшим советом Вооруженных сил. Они приобщились к мятежу на площади Тахрир, но не участвовали в погромах и эксцессах, подчеркивая приверженность трезвости и общественному порядку.

Правда в том, что Египту не хватает финансовых средств для построения успешного современного исламского порядка. Исламская Республика Иран опирается на нефтяные доходы, и даже умеренное усиление Партии справедливости и развития в Турции обеспечивается процветанием благочестивой буржуазии из нагорной Анатолии. Египет находится на перекрестье международных сообщений и во многом полагается на доходы от туризма, судоходства по Суэцкому каналу, зарубежную помощь и денежные переводы от египтян, живущих за рубежом. Добродетель вынуждена идти на поклон к необходимости: в прошлом году золотовалютные резервы снизились с 36 до 20 млрд долларов. Инфляция стучится в дверь, цена импортной пшеницы очень высока, и приходится платить по счетам. Желание стабильности сегодня уравновешивает пьянящий восторг от низложения деспота.

Лидерам Египта придется решать грандиозные проблемы, и нежелание «Братьев-мусульман» и военных принять всю полноту власти говорит о многом. Вместе с тем здравый смысл и прагматизм может возобладать. Разумное разделение полученной в результате выборов легитимности и ответственности обещает оставить за «братьями» министерские портфели, которые им наиболее дороги: образование, социальное обеспечение и судебно-исполнительную власть, тогда как генералы будут контролировать оборону, разведку, мирный договор с Израилем, военные связи с США и сохранение экономических прерогатив офицерского корпуса. Светские либералы сохранят за собой значительное число сторонников, влияние в повседневной жизни, которая с трудом поддается регламентации и организации, а также возможность выставить сильного кандидата на предстоящих президентских выборах.

На протяжении двух веков кряду Египет борется за современное общество и достойное своих амбиций место в международной жизни. До сих пор это напоминало Сизифов труд, но египтяне упорствуют. В августе прошлого года страна стала свидетелем сцены, которая продемонстрировала великодушие египтян, что может их утешить. Перед судом на инвалидной коляске предстал, если так можно выразиться, последний фараон. Мубарака не вытащили из трубы коллектора, чтобы расправиться, как с Каддафи, он не затаился со своей семьей и не убивал свой народ, как это делал Асад. По словам писателя Эдварда Моргана Форстера, египтяне всегда демонстрировали способность примирять противоречия и могут сделать это еще раз.

Третье великое пробуждение

Это третье пробуждение в новейшей истории арабского мира. Первое – культурно-политический ренессанс, порожденный желанием быть частью современного мира – началось в конце 1800-х годов. Возглавляемое книжниками и законниками, мнимыми парламентариями и христианскими интеллектуалами, оно задалось целью реформировать политическую жизнь, отделить религию от политики, эмансипировать женщин и восстановить мусульманский мир после развала Османской империи. Не случайно это великое движение, важнейшими центрами которого были Каир и Бейрут, основал его летописец Георг Антониус, христианский писатель, родившийся в Ливане, выросший в Александрии, получивший образование в Кембридже и служивший в британской администрации на территории Палестины. Написанная им в 1938 г. книга «Арабское пробуждение» остается главным манифестом арабского национализма.

Второе пробуждение началось в 50-е гг. прошлого столетия и набрало силу в последующее десятилетие. Это была эпоха Гамаля Абдель Насера в Египте, Хабиба Бургибы в Тунисе и ранних лидеров партии Баас в Ираке и Сирии. Лидеры того времени не были демократами, но они энергично занимались политикой, стремясь решать насущные проблемы своего времени. Они были выходцами из среднего класса или даже ниже среднего и мечтали об индустриализации и избавлении своего народа от комплекса неполноценности, который развился в годы колониального господства, и еще раньше – в эпоху правления Османов. Простое обращение к их деяниям не способно раскрыть всего величия проекта. Их грандиозные свершения были отчасти сведены на нет демографическим взрывом, поползновениями авторитаризма и другими недостатками. Когда режим зашатался, образовавшийся вакуум заполнили полицейские государства и политический ислам.

Нынешнее, третье, пробуждение произошло как никогда вовремя. Арабский мир стал мрачным и пугающим. Население ненавидело своих правителей и их иностранных покровителей всеми фибрами души. Банды джихадистов, прошедшие закалку в жестоких тюрьмах зловещих режимов, распространились повсюду, сея смерть. Мохаммед Буазизи призвал своих собратьев творить новую историю, и миллионы людей в этом регионе услышали его и откликнулись. В июне прошлого года алжирский писатель Буалем Сансал написал Буазизи открытое письмо: «Дорогой брат, пишу тебе эти строки, чтобы ты знал, что у нас в целом все хорошо, хотя день на день не приходится: иногда меняется ветер, начинается дождь, и жизнь пробивается из всех пор… Давай задумаемся на мгновение о будущем. Может ли найти путь тот, кто не знает, куда идти? Разве изгнание диктатора – это все, что нам нужно? Теперь, когда ты второй после Бога, Мохаммед, тебе, наверно, стало очевидно, что не все дороги ведут в Рим, и за изгнанием тирана автоматически не последует свобода. Узники любят менять одну тюрьму на другую ради перемены обстановки, и чтобы получить возможность чему-то научиться, приобрести новый опыт».

Римский историк Тацит однажды точно подметил, что «лучший день после свержения плохого императора – это самый первый день». Это третье арабское пробуждение лежит на весах истории. В нем есть опасности и перспективы, опасность оказаться в застенках, но и возможность обрести свободу.

Фуад Аджами – старший научный сотрудник Института Гувера при Стэнфордском университете и сопредседатель Рабочей группы Герберта и Джейн Дуайт по исламизму и мировому порядку при Институте Гувера.

США. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 3 мая 2012 > № 735570 Фуад Аджами

Выйти из тени

Китай в поисках новой внешней политики

Резюме: События вокруг Ливии показали, что никакое экономическое могущество Китая не может компенсировать отсутствие военно-политических инструментов для утверждения влияния. А сама по себе военная мощь мало что значит, когда нет воли для ее использования.

Первое десятилетие текущего века стало для Китая временем взрывного расширения сферы национальных интересов и превращения из не самой сильной региональной во вторую по значению глобальную экономическую державу. Схожую по темпам трансформацию пережили китайская промышленность и военные структуры. В обеих сферах произошел качественный технологический скачок, который позволил резко сократить отставание от мировых лидеров, выйти на новые рынки и приобрести новые военно-политические инструменты влияния.

Доктринальные основы китайской внешней политики претерпели, однако, минимальные изменения со времен, предшествовавших распаду СССР и даже более ранних. Политические концепции, разрабатывавшиеся китайскими лидерами в 1990 – 2000-е гг., в частности, концепция «мирного развития», выдвинутая председателем КНР Ху Цзиньтао на форуме в Боао (2004 г.), оставались в русле стратегической линии, которую Дэн Сяопин начертал еще в 1980-е годы. Свои взгляды на внешнеполитическую стратегию он изложил в известной «формуле из 24 иероглифов» в начале 1990-х годов. Ее можно перевести следующим образом: «хладнокровно наблюдать; крепко стоять на ногах; спокойно решать проблемы; выжидать в тени; вести себя скромно; никогда не претендовать на лидерство».

В рамках этой концепции Китай должен был проводить жесткую линию в вопросах национального суверенитета, безопасности и территориальной целостности («крепко стоять на ногах»). При этом Пекин изначально отказывался от любой возможной конфронтации и претензий на лидерство при разрешении международных проблем. Вообще считалось, что на мировой арене КНР лучше лишний раз не демонстрировать свое влияние и не привлекать внимание. Следовало проводить многовекторную политику, направленную главным образом на решение экономических задач, оставляя острые политические темы следующим поколениям.

Применение такой концепции привело к тому, что Пекин, превозносимый по всему миру в качестве нарождающейся сверхдержавы, на деле оставался на международной арене в роли ведомого, а точнее, в сильнейшей зависимости от взаимодействия с Москвой. Роль главного выразителя интересов «незападного мира» при обсуждении мировых проблем играла Россия – даже в периоды своей максимальной слабости 1990-х годов. Китай предпринимал какие-либо действия по подавляющему большинству острых проблем после консультаций с Москвой, и, как правило, эти действия носили характер поддержки российских инициатив.

Именно Россия в 1990-е – начале 2000-х гг. находилась на переднем крае борьбы за отмену санкций против режима Саддама Хусейна, и именно она активно противодействовала операции по свержению его режима, хотя китайские интересы в Ираке были значительнее российских. Россия играла и продолжает играть первостепенную роль в обсуждении ядерной программы Ирана, хотя для Китая эта страна куда важнее в качестве поставщика углеводородов и перспективного рынка – помимо закупок нефти китайцы осуществляют там целый ряд крупных инфраструктурных проектов (например, расширение тегеранского метро), поставляют промышленное оборудование и технологии.

Россия вместе с Китаем накладывала вето на проект резолюции СБ ООН против режима зимбабвийского диктатора Роберта Мугабе (2008 г.) и долгое время сдерживала попытки ввести санкции против правительства Судана, хотя сама по себе (в отличие от Пекина) не имела особого интереса в обеих темах. В 2011–2012 гг. Москва играла первую скрипку в обсуждении ситуации в «революционных» странах арабского мира, хотя речь опять же шла, по сути, о единой российско-китайской позиции в отношении государств, где экономические интересы КНР на порядок превосходят российские.

Москва была и остается на переднем крае дискуссии об американской стратегической ПРО, хотя гигантскому и высокотехнологичному ракетно-ядерному потенциалу России эта система угрожает куда меньше, чем слабым и технически отсталым стратегическим ядерным силам Китая. Континентальную территорию США могут поразить в общей сложности не более 40 китайских межконтинентальных ракет (МБР) DF-5, DF-31A с одной боеголовкой каждая. Россия по-прежнему располагает сотнями разнообразных стратегических носителей ядерного оружия и только за 2011 г. поставила в войска 30 МБР сухопутного и морского базирования. Легко понять, чей потенциал сдерживания американская противоракетная оборона обесценивает в первую очередь и кому придется нести многомиллиардные расходы на наращивание ядерного арсенала.

Исключениями из правила «держаться в тени» оказывались локальные международные темы, совершенно неинтересные России, либо вопросы, напрямую затрагивавшие национальную безопасность КНР (к ним относится прежде всего ситуация в Корее). Такая политика должна была обеспечить благоприятные внешние условия, а также время для экономического роста и последующего военно-политического усиления государства. Цели были достигнуты, хотя, вероятно, небезвозмездно.

Российские «внешнеполитические услуги» Китаю наверняка присутствуют в качестве весомого фактора в бесконечном российско-китайском торге по вопросам экономического и военно-технического сотрудничества. Для России также, несомненно, ценен демонстративный отказ КНР от политического соперничества с Москвой на пространстве бывшего Советского Союза, хотя некоторые постсоветские лидеры (например, белорусский президент Александр Лукашенко) не прочь втянуть Пекин в подобные отношения.

Но в последние годы со всей очевидностью обнаружились ограничения старой внешнеполитической концепции. Пекин стал слишком значительным фактором на международной арене, чтобы прятаться в чьей-то тени.

Новая реальность

Еще десять лет назад Китай был всего лишь крупным экспортером промышленной продукции в Евросоюз и Соединенные Штаты и важным импортером комплектующих и оборудования из соседних развитых экономик Восточной Азии. Экономическое присутствие китайцев на Ближнем Востоке выражалось главным образом в импорте нефти и очень скромных поставках оружия. В Латинской Америке и Африке китайский фактор был вообще незаметен. Китайские прямые инвестиции за рубежом оставались совершенно ничтожными вплоть до конца 1990-х годов.

Сейчас Китай – главный торговый партнер стран Африки (торговый оборот 2011 г. превысил 160 млрд долларов), Бразилии, Саудовской Аравии, ОАЭ, Ирана. Для Аргентины Пекин является вторым по значению торговым партнером, а для Латинской Америки в целом – третьим. Китай – третий торговый партнер Турции и второй – России (после объединенной экономики ЕС). По данным Государственного валютного управления КНР, накопленные китайские инвестиции за рубежом выросли с 33,2 млрд долларов в 2003 г. до 345 млрд долларов. Основными реципиентами прямых инвестиций являются страны Азии, Африки и Латинской Америки. В огромных масштабах китайские компании осуществляют в других государствах подрядные работы по строительству объектов инфраструктуры – например, за 2011 г., согласно данным Министерства коммерции, таких проектов было завершено на сумму 103,42 млрд долларов (80% на территории стран Азии и Африки).

Значительная часть инвестиций направляется в стратегически важные разработки по добыче полезных ископаемых (например, нефтяные проекты в Казахстане, Венесуэле, Судане, Нигерии, Анголе и т. п.), однако китайцы все активнее участвуют и в индустриальном развитии наиболее бедных развивающихся стран – как через строительство инфраструктуры, так и путем создания сборочных производств. Например, заводы по сборке китайских легковых машин, автобусов и грузовиков уже работают в Анголе, Камеруне и Кении, в 2011 г. Chery заявила о планах строительства крупного автосборочного предприятия в Бенине.

Китайский фактор сказывается не только в экономике, но и во внутренней политике многих развивающихся стран. Например, тема китайской экономической экспансии и бизнес-практик инвесторов эксплуатировалась в ходе президентской избирательной кампании в Замбии в 2011 году. Победитель Майкл Сата во многом строил свою предвыборную агитацию на критике «неоколониализма» Пекина. Правда, после победы он ожидаемо снизил накал антикитайской риторики.

Присутствие китайских компаний и десятков тысяч китайских граждан на территориях нестабильных и слабых развивающихся стран уже начинает создавать Пекину серьезные проблемы в сфере безопасности. Например, в январе 2012 г. боевики местного повстанческого движения на территории суданского штата Южный Кордофан похитили 29 китайцев – сотрудников компании Sinohydro. Чуть позднее в Египте бедуины взяли в заложники 25 работников китайской цементной фабрики и использовали их для давления на власти в процессе переговоров. Масштабы интересов КНР в экономиках нестабильных стран Азии, Африки и Латинской Америки таковы, что невозможно защитить их, оставаясь в русле старой внешнеполитической концепции отказа от лидерства, невмешательства во внутренние дела других стран, неприятия военно-политических союзов.

Нагляднее всего бесперспективность нынешней политики обнаружилась в связи с ливийской ситуацией. На момент начала волнений в феврале 2011 г. китайские компании осуществляли в Ливии строительные проекты на сумму 18,8 млрд долларов, в стране находилось более 35 тыс. китайских граждан. В начале ливийского кризиса казалось, что будет реализована обычная модель совместной защиты Москвой и Пекином дружественного режима от давления США с последующей раздачей призов. Но эти ожидания не оправдались, когда по довольно неожиданному личному решению президента Дмитрия Медведева Россия отказалась блокировать в Совете Безопасности ООН резолюцию 1973. Оказавшись в одиночестве, Китай также был вынужден воздержаться. В результате свержения Каддафи и хаоса, охватившего Ливию, только китайские строительные корпорации, по данным Министерства коммерции КНР, понесли убытки в объеме 16,6 млрд долларов. С учетом интересов китайских экспортеров оборудования и инвесторов можно уверенно предполагать, что общие потери намного превысили 20 млрд долларов. 35 тыс. китайцев пришлось спешно эвакуировать из страны – соответственно, эти люди потеряли хорошо оплачиваемую работу.

Новые ливийские власти обещали чтить ранее заключенные соглашения и даже компенсировать китайским компаниям убытки от войны, однако их способность сделать это сомнительна – экономика разрушена, а реальным контролем над национальной территорией Триполи не обладает. Таким образом, зависимость от политического взаимодействия с Россией и неспособность действовать самостоятельно обошлись Пекину в несколько десятков миллиардов долларов только прямых убытков и в десятки тысяч рабочих мест. Имеющаяся на сегодняшний день информация указывает на то, что накануне принятия резолюции СБ ООН 1973 ливийские повстанцы были на грани военного поражения, и простое затягивание принятия документа на неделю-другую означало бы для них гарантированный крах.

События вокруг Ливии показали, что никакое экономическое могущество не может компенсировать отсутствие необходимых военно-политических инструментов для утверждения влияния. Что касается военной мощи, то она мало что значит, когда нет политической воли для ее использования.

Поиски новой политики

Последние два года в китайских СМИ и академическом сообществе оживились дискуссии по вопросу о будущем национальной внешней политики. Идея о необходимости смены старой модели становится все более распространенной. Из самой формулы Дэн Сяопина следует, что стратегия изначально предполагалась как временная («выжидать в тени»). Рано или поздно Пекин должен был накопить силы для выхода из тени.

Но успешное развитие Китая и благоприятные внешние условия в 2000-е гг. создали соблазн отложить этот момент на неопределенное будущее. Давление со стороны Соединенных Штатов начало было расти на рубеже XXI века, и в начале первого срока Джорджа Буша многие полагали, что отношения с Пекином будут основной внешнеполитической темой его президентства. В апреле 2001 г. между двумя странами произошел серьезный дипломатический кризис, вызванный столкновением американского разведывательного самолета EP-3 с китайским истребителем над Южно-Китайским морем.

Однако теракты 11 сентября, война с террором и иракская компания на время заслонили прочие проблемы. В течение десяти лет Вашингтону было не до Китая, а тот занимался скупкой сырьевых активов и налаживанием отношений с правительствами развивающихся стран по всему миру. К моменту, когда американцы начали выбираться из иракского болота, Китай уже создал бизнес-империю глобального масштаба. Все складывалось настолько хорошо, что Пекин просто не видел необходимости что-то менять в своей политике. Более того, само решение об отказе от успешно применявшейся два десятилетия концепции, выдвинутой некогда патриархом китайской политики и архитектором всего нынешнего благополучия, чревато политическими рисками для любого лидера, который рискнет его принять.

По мере приближения очередной смены поколений руководства КНР (в ноябре начнется XVIII съезд КПК) происходит и обострение борьбы за места в будущем постоянном Комитете Политбюро ЦК КПК – де-факто высшем органе власти, состоящем из девяти небожителей. Недавнее падение партийного лидера гигантского мегаполиса Чунцин Бо Силая, считавшегося одним из вернейших кандидатов на место в ПК Политбюро, показывает, насколько сложна и деликатна внутриполитическая ситуация. Аресты близких к Бо людей, связанных с ним чиновников и бизнесменов продолжаются до сих пор – например, в начале апреля стало известно о заключении под стражу 41-летнего миллиардера, председателя правления корпорации «Далянь Шидэ» Сюй Мина.

В этих условиях уходящее поколение лидеров во главе с председателем КНР Ху Цзиньтао и премьером Госсовета Вэнь Цзябао не будет предпринимать никаких радикальных внешнеполитических шагов. Сейчас китайские руководители обеспокоены прежде всего вопросами сохранения политического наследия и продвижения своих более молодых последователей во властные эшелоны. Но уже в следующем году вопрос о принципиальной корректировке внешней политики КНР может встать ребром. Идущая в стране дискуссия, по сути, готовит идеологическую и теоретическую базу для таких нововведений.

В прямой и явной форме о необходимости изменений говорят военные. Китайская армия в последние годы выдвинула из своих рядов немало влиятельных и талантливых полемистов и публицистов – как правило, это преподаватели Национального университета обороны НОАК и сотрудники Академии военных наук КНР. Среди наиболее радикальных и решительных комментаторов можно выделить, например, старшего полковника ВВС Дай Сюя, контр-адмирала Инь Чжо, генерал-майора Ло Юаня, генерал-майора Цзинь Инаня. Помимо оборонных проблем, военные активно обсуждают вопросы внешней политики, идеологии и социально-экономической политики. Они критикуют нынешний курс за отсутствие четкой идеологии, концентрацию на достижении абстрактных макроэкономических показателей, пассивность перед лицом предполагаемых угроз и экспансии со стороны Запада, неспособность остановить моральное разложение общества и госаппарата.

Дай Сюй в своих выступлениях издевательски называл термин GDP (ВВП) «собачьей задницей», используя существующее в китайском языке созвучие (GDP – gou de pi), указывая, что экспортом игрушек и нижнего белья достойного места в мире не завоевать. Цзинь Инань затрагивал вопросы коррупции и разложения госаппарата – в прошлом году в интернет явно преднамеренно была «слита» видеозапись его закрытой лекции, где он перечислил ряд ранее неизвестных фактов работы высокопоставленных китайских чиновников на иностранные спецслужбы, прямо связав это с происходящими процессами разложения и материального расслоения общества.

Во внешнеполитической сфере военные выступают за переход от пассивной политики сдерживания США к активному курсу – при этом в самом тесном взаимодействии с Москвой. Вообще российская внешняя политика рассматривается военными, и не только ими, в качестве позитивного примера эффективного отстаивания национальных интересов и собственного мнения. Так, в сентябре 2011 г. Ло Юань заявил в интервью интернет-порталу «Женьминьван», что Китаю следует отвечать на враждебные действия Соединенных Штатов «так же жестко, как Россия». Китай должен не только протестовать против таких шагов США, как продажи оружия Тайваню, но и «превращать свои слова в действия». Примерами эффективных шагов России Ло Юань называл, например, планы развертывания ракет «Искандер» в Калининградской области в ответ на намеченное строительство объектов американской ПРО в Польше, а также демонстративно реализуемую Россией программу создания новых образцов стратегического оружия, специально предназначенного для преодоления системы ПРО Соединенных Штатов.

Дай Сюй пошел еще дальше, призвав в январе 2012 г. к созданию военно-политического союза между Пекином и Москвой, направленного на сдерживание США и поддержку дружественных режимов по всему миру. Важнее, чем сам факт наличия подобных идей, то, что соответствующую статью Дай Сюя опубликовал главный печатный орган КПК газета «Жэньминь жибао». Одновременно военные считают целесообразным ужесточать политическую линию КНР в территориальных спорах в случае, если противоположная сторона пытается заручиться поддержкой Соединенных Штатов. Например, в начале апреля Ло Юань опубликовал на сайте газеты «Хуанцю Шибао» воинственную статью, в которой указал, что у Филиппин остался «последний шанс» разрешить противоречия с Пекином из-за островов в Южно-Китайском море мирным путем.

Меняется и позиция академического сообщества. С идеей создания Китаем системы альянсов выступил один из ведущих китайских ученых-международников Янь Сюэтун, возглавляющий Институт международных отношений университета Цинхуа. В 2010 г. он опубликовал книгу «Древняя китайская философия, современная китайская мощь», в которой попытался, опираясь на философское наследие старого Китая, разработать идеологическую базу будущей китайской внешней политики, ориентированной на лидерство. В публичных высказываниях он затем прямо говорил о необходимости создания союзов, предполагающих взаимные военные обязательства.

Идея активизации внешней политики находит поддержку у крупнейших китайских государственных нефтяных компаний, уже вложивших десятки миллиардов долларов в проекты на территориях нестабильных развивающихся стран и испытывающих давление со стороны США и их союзников. Например, директор Института исследований зарубежного инвестиционного климата нефтяной корпорации CNPC Сюй Сяоцзе заявлял вскоре после падения режима Каддафи в интервью «Ди и цайцзин жибао»: «Хаос, разразившийся в этом году на Ближнем Востоке, не просто затрагивает кровные интересы Китая в арабском мире, но и означает еще большее влияние Китая на ближневосточные дела, дает шанс усилить наше влияние как великой державы». По мнению Сюй Сяоцзе, после революций в регионе разворачивается «новая борьба за нефть, и это станет важнейшим тестом для китайской дипломатии».

Разумеется, в руководстве китайской внешней политикой пока доминируют сторонники сохранения прежней внешнеполитической стратегии. Однако они вынуждены держать глухую оборону и по существу не способны предложить иных аргументов кроме ссылок на успешное развитие страны в предыдущие десятилетия и повторений старых политических установок. В 2011 г. Госсовет КНР опубликовал очередную «Белую книгу» по вопросам «мирного развития Китая», которая весьма слабо освещалась мировыми СМИ просто потому, что не содержала в себе ничего нового даже с точки зрения риторических приемов. Представлявший новинку сотрудник МИДа на мой вопрос о смысле публикации такого документа прямо ответил: в китайском обществе, мол, развернулась дискуссия о внешней политике и в связи с этим появилась необходимость напомнить и обществу, и миру, что китайская внешняя политика «остается именно такой, как написано в книге».

Что касается материально-технической и организационной базы для изменений китайской внешней политики, то она создавалась все предыдущие годы. Армия планомерно наращивает возможности по проецированию силы в удаленные районы мира. Например, осуществляется строительство десантно-вертолетных кораблей-доков проекта 071 (Россия судов с такими возможностями не имеет и до поступления французских «Мистралей» иметь не будет). Испытания проходит первый китайский авианосец, серийно строятся эсминцы ПВО с современными зенитными ракетными комплексами, способные прикрыть корабельные соединения, действующие вдали от своих берегов.

Полным ходом идет работа над китайским стратегическим военно-транспортным самолетом Y-20, свой первый полет он, возможно, совершит уже до конца текущего года. ВВС расширяют использование дозаправки в воздухе (недавно осуществлен экспериментальный полет истребителя J-10 с десятью дозаправками). Создаются новые аэротранспортабельные образцы вооружения для воздушно-десантных войск. Серийно выпускается новый дальний бомбардировщик-ракетоносец H-6K с крылатыми ракетами «Дунхай-10», имеющими дальность до 2500 км.

Разумеется, пройдут еще долгие годы, прежде чем возможности НОАК по глобальному проецированию силы хотя бы приблизятся к западному уровню. Тем не менее очевидно, что в это уже сейчас вкладываются значительные средства. Китайские войска получают опыт действий вдали от национальной территории, принимая участие в международной антипиратской операции у берегов Сомали (там постоянно находятся два-три корабля китайских ВМС), а также в ходе международных миротворческих операций. По состоянию на декабрь 2010 г., согласно данным Минобороны КНР, в Африке было 1620 китайских миротворцев.

Пекин пытается наращивать и «мягкую силу». Китайское центральное телевидение CCTV вещает на шести иностранных языках, включая арабский и русский. Открываются новые англоязычные газеты, дополнительные средства вкладываются в ранее созданные структуры, ответственные за вещание на иностранных языках, такие как Международное радио Китая. Сеть Институтов Конфуция, центров изучения китайского языка и культуры, начала развертываться лишь в 2004 г., а сегодня такие институты действуют уже в 94 странах.

Мир, прежде всего развивающийся, расположенный за пределами Восточной Азии, испытывает растущую готовность воспринимать Китай в качестве не только экономического партнера, но и серьезной военной силы. Например, в декабре 2011 г. в ходе визита министра обороны КНР Лян Гуанле на Сейшельские острова министр иностранных дел Сейшел Жан-Поль Адам прямо предложил Китаю создать там военно-морскую базу. Сейшелы, находящиеся недалеко от зоны деятельности сомалийских пиратов и не располагающие собственными существенными вооруженными силами, считали, что китайский флот укрепит их безопасность. Министерство обороны КНР откликнулось на эту инициативу спустя две недели, заявив, что Китай не станет строить базу, поскольку опасается повредить уникальную природную среду Сейшел. Но можно не сомневаться, что подобные предложения будут делаться Пекину и в будущем, и со временем китайская реакция на них может в корне измениться.

В.Б. Кашин – кандидат политических наук, старший научный сотрудник Центра Анализа стратегий и технологий (АСТ).

Арабские решения арабских проблем?

Изменение региональной роли стран Персидского залива

Резюме: Государствам Персидского залива удалось избежать худшего сценария и подтвердить репутацию долгожителей ближневосточной политической сцены. Катар, ОАЭ и Саудовская Аравия пытаются направлять ветер перемен в нужном им направлении. Но все эти правящие элиты уязвимы.

События в Ливии, а затем в Сирии знаменовали собой новый этап региональной политики – о намерении резко повысить собственную значимость и вовлеченность в процессы политического переустройства заявили арабские государства Персидского залива. Эти монархии в основном выдержали давление, вызванное массовыми волнениями на Ближнем Востоке, после чего переключились на поиск «арабских решений арабских проблем».

Первые признаки их стремление к новой роли появились в марте 2011 г., когда Катар и Объединенные Арабские Эмираты присоединились к международной интервенции сил НАТО в Ливию. Эскалация кровопролития в Сирии побудила Катар и Саудовскую Аравию занять еще более воинственную позицию и начать вооружать сирийскую оппозицию. Весьма консервативные режимы хотят соответствовать запросам общественного мнения по всему арабскому миру, которое все решительнее высказывается в поддержку народных восстаний против автократов, лишившихся легитимности и политического авторитета.

Наперегонки с революцией

Вспышка восстаний стала неожиданностью для большинства наблюдателей и правительств. Вполне случайное самосожжение Мохаммеда Буазизи в Тунисе в декабре 2010 г. явилось катализатором накопившегося народного возмущения по поводу вопиющего неравенства и унижения, которые ежедневно испытывают люди в арабском мире. Всплеск гнева после смерти Буазизи 4 января 2011 г. способствовал тому, что протест против социально-экономических трудностей обрел ярко выраженную политическую составляющую.

Водораздел прошел между молодым населением, приобщенным к интернету и спутниковому телевидению, жаждущим модернизации и перемен, и косными репрессивными режимами, неспособными дать молодежи надежду на лучшую жизнь и новые возможности. Современные СМИ и достижения в области телекоммуникационных технологий изменили условия взаимодействия между правителями и народными массами, лишив режимы возможности контролировать информационные потоки. Интернет, спутниковое телевидение и социальные сети открыли новое пространство для горячих дискуссий о ширящейся пропасти, которая разделяет общественные прослойки, и о неравенстве в распределении богатства и доходов между «имущими» и «неимущими». В Египте и Тунисе коммуникационный удар пришелся по слабому месту усталой геронтократии – отсутствию прозрачности и подотчетности. Мобильная телефония и связь в режиме реального времени объединяли друг с другом все больше людей, создавая мощную платформу для распространения сообщений о планируемых демонстрациях и освещения идущих в данный момент выступлениях.

Наиболее радикальные события, сопряженные со сменой режима, прокатились по Северной Африке. Однако «дух времени» отчетливо ощущался по всему ближневосточному региону, включая и страны Персидского залива. Социальное напряжение неуклонно нарастало в течение всего 2010 г., особенно в Бахрейне и Кувейте, где на действия оппозиции власти ответили репрессиями. Таким образом, еще до начала волны арабских восстаний в других местах появились признаки того, что многие режимы сидят на пороховой бочке, способной взорваться от любой искры.

Вполне предсказуемо ареной нарастающих протестов местного населения стал Бахрейн, страна с богатой историей социально-политического противостояния. Правящую семью Эль-Халифа спас от свержения своевременный ввод войск Саудовской Аравии и ОАЭ. Не столь масштабные (но до сих пор продолжающиеся) протесты зафиксированы в Кувейте, Омане (где гибель в феврале 2011 г. нескольких демонстрантов спровоцировала обострение ситуации) и в Восточной провинции Саудовской Аравии, богатой нефтяными месторождениями. Жесткие меры властей побудили организации гражданского общества и представителей интеллигенции потребовать политических реформ, однако власти и тут прибегли к подавлению. В Саудовской Аравии арестовали основателей первой политической партии королевства, а в ОАЭ задержали и осудили пятерых интеллектуалов, подписавших петиции с требованиями реформ.

На этом фоне две страны из Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ) – Катар и ОАЭ – стали архитекторами международной интервенции в поддержку восставших против печально известного своими зверствами режима в Ливии. Это дало монархиям передышку в атмосфере повсеместных восстаний, поскольку отвлекло всеобщее внимание от трудностей, возникших в непосредственной близости от их границ и внутри них. Более того, монархи позиционировали себя в качестве противников репрессивного и эксцентричного ливийского режима и решительно выступили против тирании в других государствах, хотя в Бахрейне пришли на помощь власти, жестоко подавив восстание.

Катар решительнее всех вступился за права человека и демократические свободы, присоединившись к международному сообществу во главе с Западом. Катарский премьер-министр шейх Хамад бен Джассем бен Джабр Аль-Тани инициировал поддержку Лигой арабских государств (ЛАГ) и ССАГПЗ идеи создания над Ливией зоны, запрещенной для полетов авиации, а впоследствии – признания повстанческого Национального переходного совета (НПС). Он также заявил, что «Катар будет участвовать в военных операциях, поскольку мы считаем, что они должны предприниматься и арабскими государствами ввиду невыносимого положения в некоторых странах». ОАЭ поддержал решимость Катара искать арабские решения арабских проблем. Совместными усилиями они предоставили военно-финансовую помощь, необходимую для международной коалиции и успеха НПС. Катарские истребители «Мираж» участвовали в ударах НАТО и обеспечили арабскую поддержку операции, призванную развеять впечатление, что кампания в Ливии – это еще одна западная интервенция на Ближнем Востоке. Катар снабжал повстанцев оружием, обеспечивал их обучение, командировал советников, а также направил в Ливию специальные отряды, которые, как говорят, сыграли решающую роль во взятии Триполи 20 и 21 августа.

Обе страны также оказывали материально-техническую помощь повстанцам, которая была для них жизненно важна. В мае 2011 г. ОАЭ организовали на своей территории встречи представителей ливийских провинций и племен, а в июне – третью встречу Международной контактной группы. Помимо военного содействия, Катар предоставил Ливии финансовую помощь на сумму 400 млн долларов, запасы питьевой воды и газа для обогрева помещений, товары первой необходимости, а также посредничал в продаже ливийской нефти на мировых рынках. Четыре танкера с бензином, соляркой и другими видами топлива, отправленные в июне компанией «Катар Петролеум» в Бенгази, покрыли основные потребности подконтрольной мятежникам территории в энергоносителях. Кроме того, Катар был одной из четырех стран, признавших НПС в качестве законного представителя ливийского народа и организовавших в апреле первую встречу Международной контактной группы. Катарский флаг развевался рядом с флагом повстанцев после взятия последнего оплота Каддафи – Баб-эль-Азизия.

Другие страны ССАГПЗ, например, Кувейт, поддержали Катар, пообещав создать механизм финансирования НПС Ливии на сумму 260 млн долларов, а также выделили гуманитарную и медицинскую помощь. Даже Саудовская Аравия высказалась в пользу управляемого перехода, добавив Ливию к списку стран (наряду с Сирией и Йеменом), которым намерена оказать помощь в смене режима. Когда-то монархии Персидского залива считались оплотом контрреволюционных сил, решительно сопротивляясь любым изменениям. Однако заявления Эр-Рияда относительно сирийской диктатуры, которая не несла непосредственной угрозы саудовской династии, означали изменение позиции монархии в отношении «арабской весны». Они отражают стремление саудовцев учитывать баланс сил в мире в интересах безопасности собственного режима.

Ливийские события в целом пошли на пользу странам Персидского залива, хотя НПС с тех пор уже выражал недовольство уровнем и размером катарской помощи негосударственным соперникам в борьбе за власть. Падение Каддафи означало новый импульс для волны мятежей, которая пошла было на спад, но оно также дало режимам Персидского залива возможность восстановить свою репутацию после неприятных для них событий «арабской весны». Роль ОАЭ и Катара, а также телеканала «Аль-Джазира», освещавшего ливийскую революцию, изменили мнение многих наблюдателей. Сдержав волнения в своих странах и даже в Бахрейне с помощью иностранного воинского контингента, региональные монархии своей успешной политикой в Ливии вернули многим уверенность в том, что они способны держать под контролем призывы к переменам и реформам.

Конкуренция Дохи и Эр-Рияда

В 2011–2012 гг. Катар председательствует в Лиге арабских государств. В этой связи катарский эмир и премьер-министр попытались мобилизовать арабский мир на то, чтобы дать ответы на ключевые вопросы региональной повестки дня.

В Сирии Доха, похоже, намерена продолжать дело, начатое в Ливии, чтобы подтвердить роль Катара как ответственного и прогрессивного члена мирового сообщества. Когда режим Асада решительно и сурово подавил протесты, а противостояние внутри страны приняло характер войны, Катар возглавил усилия арабского мира по разрешению усугубляющегося конфликта. Эмир Шейх Хамад первым из арабских лидеров призвал к военному вмешательству с целью положить конец кровопролитию. Однако призыв к решительным действиям в отношении Сирии был встречен намного прохладнее, чем его инициативы по Ливии. Хотя лидерство Катара в ЛАГ практически гарантировало согласие этой организации относительно необходимости принять меры, не удалось договориться о том, что именно надо делать, особенно после того как первоначальная наблюдательная миссия в Сирии не добилась ощутимых успехов. Баланс сил в Сирии неопределенный, и оппозиция не получает такой единодушной поддержки арабского сообщества, как повстанцы в Бенгази.

В ответ Катар усилил политическое, экономическое, информационное, а косвенно и военное давление на Дамаск. Кульминацией стало официальное объявление 27 февраля 2012 г. о том, что Катар будет добиваться смены режима в Сирии. В этот день катарский премьер Аль-Тани призвал международное сообщество вооружать сирийскую оппозицию, чтобы помочь ей «во что бы то ни стало» свергнуть Асада.

Саудовская Аравия и Катар руководствуются разными политическими мотивами, оказывая помощь повстанцам, но обе страны искренне желают положить конец бедствиям и страданию народа Сирии, а также насилию, инициаторами которого становятся власти. (Национальная Ассамблея Кувейта призвала судить режим Асада за военные преступления в Международном уголовном суде.) Интрига состоит в том, что Доха и Эр-Рияд фактически оспаривают друг у друга роль лидера в решении сирийского вопроса. Призыв Катара вооружать сирийскую оппозицию прозвучал через три дня после того, как министр иностранных дел Саудовской Аравии принц Сауд аль-Фейсал назвал это «прекрасной идеей», перед тем как покинуть учредительное собрание Группы друзей Сирии в Тунисе в знак протеста против ее «бездействия». Саудовцы первыми признали Сирийский национальный совет в качестве законного представителя сирийского народа за несколько недель до того, как это сделало большинство других стран. На негосударственном уровне Эр-Рияд снабжает сирийских повстанцев оружием и финансами, успешно используя для этих целей трансграничные племенные сети. Это еще один уровень саудовской поддержки сирийских братьев-суннитов.

Не последнюю роль в действиях Саудовской Аравии играют геополитические соображения, поскольку свержение главного в арабском мире сторонника Ирана ослабило бы Тегеран, усугубив его региональную и международную изоляцию. Саудовские официальные лица давно считают расширение иранского влияния в Ираке главным следствием американской интервенции и последовавшей за ней передачи значительных полномочий в руки шиитского большинства. Еще в 2005 г. министр иностранных дел Саудовской Аравии аль-Фейсал предупреждал администрацию Джорджа Буша, что США «без всякого на то основания выдают Ирак на поруки Ирану». Саудовское правительство решительно не доверяет иракскому премьеру Нури аль-Малики, которого считает доверенным лицом Тегерана. Подозрения саудовцев усилились, когда после спорного переизбрания в 2010 г. аль-Малики попытался сосредоточить в своих руках всю власть. И сразу после вывода из Ирака американского воинского контингента в декабре 2011 г. начал преследовать главных политических конкурентов из числа суннитов.

Малики также изменил иракскую политику в отношении Сирии – гневные обвинения в адрес Дамаска в связи с организацией подрывов багдадских министерств в 2009 г. сменились поддержкой Асада в трудное для него время. Учитывая фактическое формирование регионального триумвирата в составе Ирака, Ирана и Сирии, который обеспечивает стратегическую глубину режимов, считающихся враждебными для саудовских (и американских) интересов на Ближнем Востоке, низложение Асада создало бы благоприятные условия для внесения раскола в эту коалицию.

Элемент соперничества между Саудовской Аравией и Катаром может осложнить политику в отношении Сирии и арабских восстаний в целом. Благодаря очень небольшому населению и значительным запасам нефти и газа на душу населения Катар совершенно не ощутил на себе социально-экономического или политического давления, которое почувствовали все другие страны региона. В силу своего уникального положения Катар воспринял арабские восстания не как вызов для себя, а как возможность укрепить международную (прозападную) репутацию, пусть и ценой ухудшения отношений с некоторыми арабскими странами. Последнее становится все более очевидно по тому сопротивлению, которое встречает ряд инициатив Катара на Ближнем Востоке и в Северной Африке. Можно упомянуть о серьезной размолвке между катарским и алжирским министрами иностранных дел на саммите ЛАГ в ноябре 2011 года. Визит катарского эмира в Мавританию в январе 2012 г. был резко сокращен после того, как президент Мавритании остро отреагировал на предложение эмира начать процесс демократических преобразований.

Во второй половине января 2012 г. Би-би-си сообщила, что в Саудовской Аравии готовится встреча афганского правительства с эмиссарами движения «Талибан» для начала мирных переговоров. Талибы сразу опровергли эту новость. Однако в свете широко разрекламированного объявления о том, что «Талибан» откроет представительство в Катаре, чтобы начать переговоры с Соединенными Штатами, многие усмотрели в сообщении британской телерадиокомпании попытку произвести «предупредительный выстрел» в сторону Дохи. Не менее провокационной была статья в немецкой газете Die Welt в середине февраля 2012 года. Саудовская Аравия якобы провела встречу с другими странами Персидского залива для обсуждения противодействия нарастающей активности движения «Хезболла», но не пригласила представителей Катара. Авторы высказали предположение, что одной из причин может быть «ненадежность» Катара в решении региональных вопросов. Как бы то ни было, это лишний раз подтвердило отсутствие доверия и взаимопонимания между саудовскими и катарскими официальными лицами по ключевым вопросам региональной повестки.

Вечный двойной стандарт

Хотя общественность стран Персидского залива мобилизована в пользу более активной интервенционистской политики, поддержка этого курса монархиями делает их уязвимыми для обвинений как минимум в двойных стандартах. Об этом говорил сирийский делегат, выступая в ООН 2 марта 2012 года. Государства Персидского залива отнюдь не являют собой демократический пример, достойный подражания. Сирийский оратор даже призвал ООН направить миротворческий контингент в Саудовскую Аравию для защиты демонстрантов в городе Катиф, расположенном в беспокойной Восточной провинции. Он также потребовал, чтобы королевство вывело свои войска из Бахрейна. На его слова можно было бы не обращать внимания, квалифицировав их как эскападу человека, загнанного в угол, но в них есть большая доля правды.

Так, 14 марта 2011 г. более тысячи солдат Национальной гвардии Саудовской Аравии и менее многочисленный полицейский контингент из ОАЭ вошли на территорию Бахрейна по плотине короля Фахда. Хотя они не принимали непосредственного участия в безжалостном подавлении оппозиционных групп, выступавших за демократизацию, само их присутствие развязало руки Силам обороны Бахрейна. Всего через пять дней, 19 марта, Катар и ОАЭ возглавили международную интервенцию в Ливию, дабы защитить гражданское население Бенгази от неминуемой бойни, которую устроили бы в этом городе войска Каддафи. Сопоставление этих действий убедительно продемонстрировало, как одна и та же концепция международной интервенции может приобретать диаметрально противоположный смысл в разных контекстах.

Это ставит, в частности, ОАЭ в неловкое положение, поскольку страна отправляла войска и в Бахрейн, и в Ливию. Катар как член ССАГПЗ тоже был соучастником интервенции в Бахрейне, осуществленной от имени совета. Более того, «Аль-Джазиру», базирующуюся в Дохе, обвинили в неравномерности освещения восстаний в арабском мире. Примечательно, что ее отделение, ведущее вещание на арабском языке, гораздо более скупо рассказывало о событиях в Бахрейне, чем англоязычный канал, на котором вышел получивший высокие награды документальный фильм «Крики в темноте». Противоречие между энергичной позицией во время революций в Египте и Ливии и относительным молчанием по поводу непрекращающихся волнений в непосредственной близости от штаб-квартиры «Аль-Джазиры» – на востоке Саудовской Аравии и в Бахрейне – породили скептицизм по поводу целей и скрытой повестки канала.

Этот скептицизм выразил потрепанный в боях с повстанцами йеменский президент Али Абдулла Салех, который весной 2011 г. отверг инициативу ССАГПЗ по передаче власти. Идея фактически была выдвинута Катаром. Тогда Салех заявил: «Катарская инициатива неприемлема, неприемлема, неприемлема. Мы отвергаем все то, что исходит от Катара или от “Аль-Джазиры”». В этом высказывании он фактически объединил Катар с «Аль-Джазирой», что созвучно настроениям многих жителей данного региона. Тема вмешательства властей Дохи в деятельность «Аль-Джазиры» и редакционный контроль ее новостной ленты катарскими официальными лицами поднималась в переписке американских дипломатов в конце 2010 г., еще до начала восстаний, о чем стало известно в результате утечки. Масла в огонь подозрений добавила внезапная замена генерального директора «Аль-Джазиры» Вадаха Ханфара представителем катарской правящей семьи.

Создание в 2006 г. и быстрый рост англоязычного отделения «Аль-Джазиры» привели к интернационализации торговой марки и позволили совершить прорыв на главные мировые телерынки. Освещение израильского наступления в Газе в 2008–2009 гг. стало для «Аль-Джазиры» тем же, чем прямая трансляция «Бури в пустыне» для CNN в 1991 году. А драматичный репортаж в режиме реального времени с каирской площади Тахрир (январь-февраль 2011 г.) позволил завоевать всемирное признание и увеличить аудиторию на 2500% (!). Но по мере роста узнаваемости более пристальным становится и анализ программ. Теперь продукция «Аль-Джазиры» подвергается более критическому осмыслению, чем в прошлом году.

Под жестким международным прессингом и контролем может оказаться и новый арабский канал спутникового телевидения, созданный принцем Аль-Валид бен Талалом, колоритным саудовским медиамагнатом. Решение разместить «Аль-Араб» в новом офисном комплексе Манамы «Медиа Сити» сразу же бросило тень сомнений на независимость этого ресурса. Аль-Валид настаивает, что его канал сосредоточится «на важных изменениях, происходящих во всем арабском мире, с акцентом на свободу слова и свободу печати». Весьма странно при этом, что базироваться компания будет в государстве, которое более других потрудилось на поприще подавления свободных СМИ и замалчивания независимых суждений. В интервью для arabianbusiness.com Аль-Валид убедительно говорил о ветре перемен, который рано или поздно проникнет во все уголки арабского мира, но до сих пор именно режим Бахрейна решительно и отчаянно сопротивляется этому ветру.

Недоброжелатели «Аль-Джазиры» указывают на то, что она не освещает внутриполитические события в Катаре, иными словами, между каналом и страной его базирования, по всей видимости, была заключена сделка. Крупномасштабные волнения в Катаре если и возможны, то лишь в отдаленном будущем, но налицо признаки перегрева экономики и растущего недовольства темпом и направленностью реформ в эмирате. К тому же существует вероятность того, что раскол между престолонаследником и премьер-министром выльется в открытое противостояние и междоусобицу. Новейшая история Катара свидетельствует о том, что политические передряги и вызовы власти вызревали не в обществе, а внутри правящей семьи. В 1995 г. нынешний эмир отнял власть у собственного отца, который, в свою очередь, в 1972 г. низложил с престола своего кузена. Как и в случае с новым каналом Аль-Валида в Бахрейне, лакмусовой бумажкой станет способность «Аль-Джазиры» критически освещать любые внутренние события в Катаре – в том же стиле, в каком этот канал информирует о волнениях в других странах региона.

Туманные перспективы

Сегодня, когда так называемая арабская весна вступила во вторую календарную весну, на первый взгляд может показаться, что государствам Персидского залива удалось избежать худшего сценария и подтвердить репутацию долгожителей ближневосточной политической сцены. Посрамив политологов и социологов, которые предсказывали их неминуемую гибель под давлением модернизации 1960-х и 1970-х гг., нефтяные монархии последовательно демонстрировали способность адаптироваться к переменам, умиротворяя недовольных и протестующих. Ход событий последнего года, похоже, подтверждает и укрепляет эту тенденцию, по мере того как Катар, ОАЭ, а теперь и Саудовская Аравия пытаются направлять ветер перемен в нужном им направлении. На Аравийском полуострове по-прежнему используются испытанные стратегии выживания и обновления режимов.

Вместе с тем правящие элиты в странах Персидского залива уязвимы. Крупномасштабные волнения в Бахрейне удалось сдержать, но мелкие протесты продолжаются ежедневно, и отсутствие политического консенсуса означает, что недовольство может вспыхнуть в любой момент. Более того, насильственное подавление разорвало общественную ткань в архипелаге и поляризовало общество как никогда прежде. Спокойствие в Бахрейне, скорее всего, иллюзорно, и мир в лучшем случае «холодный», а в худшем случае – лишь ожидание удобного момента для новой эскалации.

Не утихают стихийные беспорядки и по другую сторону пролива, в богатой нефтью Восточной провинции Саудовской Аравии. Они происходят еженедельно и подавляются репрессивными методами. Волнения, нередко приводящие к гибели людей по вине служб безопасности, возникают, как считают саудовцы, в основном среди шиитского меньшинства, и они едва ли воспламенят широкие массы суннитского населения. Несмотря на это, упование на угрозу применения силы и ее фактическое использование для подавления выхолащивает осуждение других режимов, которые реагируют аналогичным образом.

Последний сценарий менее вероятен в Катаре и ОАЭ, хотя арест и суд над пятью активистами в ОАЭ в 2011 г. нанесли урон международной репутации страны. Однако мировая политика может быть грязной игрой, которая порой порождает ответную реакцию и вспышки насилия против тех, кто ею занимается. Сообщения о попытке государственного переворота, якобы имевшей место в Катаре, и смертоносном взрыве на предприятии по производству газа в апреле 2012 г., за которыми последовала хакерская атака на пользователей социальных сетей канала «Аль-Арабия», стали примером ущерба, который могут нанести информационная кампания противников.

В первый год арабских мятежей усилия государств Персидского залива направить народный гнев, захлестнувший регион, в свою пользу, были на удивление успешны и позволили им оградить свои страны от «заразы» народных бунтов. Но миновала ли угроза? По-видимому, эмир Катара решил действовать на упреждение и объявил о проведении в 2013 г. первых выборов в парламентскую ассамблею. Время покажет, станут ли эти выборы действительно поворотным моментом в политической жизни или (что более вероятно) политической декорацией.

Кристиан Коутс Ульрихсен – доктор наук, заместитель директора Кувейтской программы по развитию, управлению и глобализации в странах Персидского залива, Лондонская школа экономики и политологии.

Саудовская Аравия. ОАЭ > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 3 мая 2012 > № 735568

Газовая безопасность на переходном европейском рынке

Тенденции, события и альтернативы для России в Европе

Резюме: Энергетическая «игра с нулевой суммой» между Еврокомиссией и Россией лишена экономического смысла. Политические цели комиссии часто не совпадают с интересами стран и компаний. А Россия, как правило, добивается своих стратегических устремлений лишь ценой сокращения доходов государства от продажи энергоресурсов.

Газ считается наиболее предпочтительным видом ископаемого топлива в европейской энергетике будущего. Продукт, сравнительно распространенный в природе, недорогой, безвредный для окружающей среды и обеспеченный передовыми технологиями переработки. Однако надежность этого источника и его поставок в Европу во многом зависит от отношений, складывающихся между Москвой и Брюсселем, тем более что в обозримом будущем альтернатив российским ресурсам не появится. Европа погрузилась в беспрецедентную рецессию. Привлекательность энергетического рынка Старого Света, как и его способность к составлению перспективных планов (своевременно договариваться и создавать эффективную инфраструктуру доставки), под сомнением. Однако слабость Европы не означает силу России, поскольку география и весь обслуживающий эту отрасль комплекс объединили Москву и Брюссель тесными и неразрывными узами.

Общепринятого определения энергетической безопасности нет. Судя по дебатам в рамках евроатлантического сообщества, имеется по крайней мере два представления, которые не обязательно взаимно исключают друг друга: безопасность потребления и безопасность поставок.

Если проанализировать энергетические отношения между ЕС и Россией, похоже, речь идет о выборе между олигопсонией и олигополией. (Ситуация на рынке, при которой в первом случае лишь ограниченное число покупателей, а во втором случае – продавцов, определяют конъюнктуру. – Ред.) Можно говорить даже о «балансе страха» на энергетическом рынке ископаемого топлива, особенно природного газа. ЕС покрывал за счет импорта из России 40% своих потребностей в газе (по состоянию на 2008 г.) и 32% потребностей в нефти (по состоянию на 7 сентября 2011 г.). В целом, как отмечает Джеффи Майерс, позиции России на мировом энергетическом рынке уникальны, поскольку на ее территории залегает восьмая часть всех мировых запасов нефти (хотя по добыче она занимает второе место, уступая Саудовской Аравии) и четверть всех мировых запасов газа. Однако в отличие от других стран, богатых природными ресурсами, тех же саудовцев, Россия в силу географического положения и существующей инфраструктуры замкнута на европейский рынок.

Европа полагает опасность энергетической зависимости от Москвы очевидной. Второй российско-украинский кризис в январе 2009 г. показал, насколько опасна привязка к одному источнику поставок, одной распределительной сети, которая находится под контролем одной компании. (Еще более тревожным сигналом послужило то, что механизм раннего оповещения, созданный Москвой и Брюсселем после кризиса 2006 г., оказался несостоятельным.) Причина нервозности понятна: хотя у Европейского союза в целом имеются альтернативные источники, такие как Норвегия и Северная Африка, некоторые регионы в большей степени зависят от поставок из России. Речь идет прежде всего о балканских странах, не имеющих выхода к морю, Балтии, частично Северной Европе, центральных регионах Восточной Европы и все в большей степени о Германии. Однако после открытия «Северного потока» в ноябре 2011 г. (в обход Украины) проблемы Западной Европы, связанные с безопасностью поставок российского газа, можно считать решенными.

«Звездный» экономический рост, наблюдавшийся в России с 2000 по 2007 гг., выдохся. По сравнению с остальными странами БРИК или даже Турцией российская экономика буксует. Иными словами, развитие России во многом обусловлено состоянием европейских рынков. В 2011 г. дефицит государственной торговли (исключая энергетику) достиг, по данным Минфина, 13,5%, и это вызов, на который нужно ответить еще до того, как до Москвы докатятся последствия европейского экономического кризиса. Причина дефицита неэнергетических торговых операций понятна: еще два года назад министр финансов России предупреждал, что доля энергетики в ВВП, скорее всего, снизится с 25% (2010 г.) до 14% в 2014 году. Можно уверенно говорить о том, что структурная зависимость Москвы от европейского потребителя чрезвычайно высока.

С учетом этих закономерностей грузинские экономисты Владимир Папава и Михаил Токмазишвили указывают на два различных сценария или «парадигмы» структурной эволюции отношений между Россией и ЕС.

Конфронтационный сценарий. Это субъектно-ориентированный подход, при котором отношения по типу олигопсония-олигополия есть в структурном отношении игра с нулевой суммой или конфронтационная игра. С точки зрения Евросоюза, разрешить дилемму энергетической безопасности можно с помощью диверсификации источников поставок, а также видов энергоносителей. С позиции Москвы, энергобезопасность обеспечивается посредством сохранения монополии на поставки, переключения на неевропейские рынки и создания картеля поставщиков природного газа. Папава и Токмазишвили окрестили этот двухполюсный подход к анализу отношений между Евросоюзом и Россией «трубопроводной холодной войной».

Сценарий гармоничных отношений. Существует также иной субъектно-ориентированный подход, опирающийся на функциональную парадигму. Ссылаясь по умолчанию на понятие конкурентных преимуществ, авторы такого подхода доказывают, что, несмотря на разные модели капиталистического развития и институциональные традиции, энергетический рынок от Москвы до Брюсселя может действовать как саморегулирующийся механизм. ЕС полагает, что трубопроводы, доставляющие в Европу энергетические ресурсы, должны являться не альтернативными, а взаимодополняющими. Но, способствуя развитию системы таких взаимодополняющих маршрутов, Брюссель должен учитывать, что Россия неизбежно останется стратегически важным поставщиком Евросоюза. Инвестиции России в монополизацию газовых поставок будут отвлекать капитал от других крайне необходимых ей инфраструктурных проектов, а также создадут напряженность в регионах, имеющих важнейшее геополитическое значение. Папава и Токмазишвили окрестили этот сценарий «трубопроводной гармонизацией».

Тезис: доводы в пользу конфронтации

Академические и журналистские круги основное внимание, естественно, уделяют захватывающему сценарию «трубопроводной холодной войны». Москва недвусмысленно дала понять, что намерена использовать энергетический сектор как рычаг для решения более широких стратегических задач. Согласно «Энергетической стратегии России до 2020 года» (август 2003 г.), роль страны на мировых энергетических рынках будет во многом определять ее геополитическое влияние. Для достижения этой цели президент Владимир Путин фактически национализировал нефтегазовый сектор, начав с развала ЮКОСа и тюремного заключения Михаила Ходорковского, которое вызвало много споров. В результате образовалась гигантская государственная отрасль, органически связанная с Кремлем, подтверждением чему служит политика чередования чиновников в советах директоров нефтегазовых предприятий и прямая связь с государством их генеральных директоров.

Соперничество между Москвой и Брюсселем все больше сводится к вопросу о том, сумеет ли Россия закрепить свой стратегический статус главной добывающей державы олигополией в области распределительных сетей. На этом фронте Россия быстро и более или менее успешно наступает. По крайней мере такие инфраструктурные проекты, как «Северный» и «Южный» потоки, значительно опережают инициативы, продвигаемые Брюсселем.

Что касается западноевропейского рынка, в 2012 г. ожидается выход на полную мощность «Северного потока», строительство которого завершено. В Юго-Восточной Европе «Южный поток» поначалу сталкивался с серьезными вызовами. До недавнего времени камнем преткновения было участие в проекте Болгарии, поскольку кабинет Бойко Борисова пообещал «в равной мере» поддерживать спонсируемый Брюсселем проект «Набукко» и «Южный поток». Фактически это означало благожелательный нейтралитет, поскольку болгарское правительство стремилось ограничить зависимость своей страны от российских энергоносителей. Но теперь позиция Болгарии изменилась, хотя парламент планирует ратифицировать и договор о конкурирующем «Набукко».

В 2008 г. Москва заручилась сотрудничеством Белграда, когда Сербия решила продать «Газпромнефти» контрольный пакет акций своей энергетической монополии NIS без проведения международного тендера и менее чем за половину его оценочной рыночной стоимости. После того как проект поддержали Греция, Австрия и Словения, похоже, что «Южный поток» застолбил для себя северный коридор от Черного моря до Северной Италии в Центральную Европу.

Реагируя на наступательную стратегию России, Европейская комиссия опубликовала в 2007 г. документ, озаглавленный «Энергетическая политика для Европы», а в 2008 г. обнародовала «Стратегический обзор энергетики». Еврокомиссия предложила план действий, призванный ослабить позиции «Газпрома». Она воспользовалась своим нормативным арсеналом. Третий пакет документов по энергетическому рынку (2008 г.) потребовал от газовых компаний, действующих в единой Европе, отделить добычу или производство от распределения и открыть инфраструктуру транспортировки для конкурентов. Нарушение предписаний чревато громадными штрафами – до 10 млрд евро; таким образом, «Южному потоку» придется преодолеть колоссальные препятствия, чтобы сохранить монопольное положение.

На Будапештском саммите в январе 2009 г. стало ясно, что Еврокомиссия предпочитает «Южному потоку» конкурирующий проект «Набукко». Это венский консорциум, созданный в 2004 г. и занятый разработкой, строительством и эксплуатацией планируемой трубопроводной сети, которую предполагалось использовать в качестве моста сообщения с запасами газа Центральной Азии и которая однажды соединит Каспийский бассейн с европейским рынком. В финансовом и техническом отношении проект являлся весьма амбициозным: общая протяженность должна была составить 3900 км, а проектная мощность – 31 млрд кубометров газа. Европа надеялась, что один «Набукко» позволит решить стратегическую задачу диверсификации поставок. Но в политическом и логистическом отношении ему предстояло преодолеть еще более существенные препятствия, чем «Южному потоку».

Сделка «Газпрома» с Туркменией и Казахстаном в 2008 г. означала, что «Набукко» столкнется с новыми трудностями по наполнению трубы, ведь за ресурсы Центральной Азии пришлось бы конкурировать не только с Россией, но и с Китаем. С 2009 г. действует трубопроводная система, позволяющая экспортировать энергетические ресурсы Туркмении, Казахстана и Узбекистана на китайский рынок, потребности которого растут экспоненциально. Тем не менее «Набукко» рассчитывал заполучить большие объемы туркменского газа, предложив более привлекательные цены. Год от года на глазах возникал порочный круг: нельзя было создавать инфраструктуру без гарантий поставок, но пока строительство трубопровода откладывалось, все большие объемы энергоресурсов уходили в конкурирующие распределительные сети.

Не менее серьезной проблемой были финансы. Предполагалось, что «Набукко» обойдется порядка 8 млрд евро, но, согласно недавно опубликованным оценкам, расходы могут возрасти до суммы от 10 до 26 млрд евро. А между тем основной спонсор проекта, немецкий концерн RWE, похоже, стал главной жертвой решения Германии отказаться от атомной энергетики и ввести налог на ядерное топливо. В последующие годы с учетом того, что RWE пришлось сократить инвестиционные расходы, вероятность отказа от «Набукко» росла. Пока компания заявляет о стойкой приверженности проекту: отказ крупнейшего рынка Европы от атомной энергетики означает рост потенциальной привлекательности природного газа. И RWE заверяет акционеров, что проект в силе. Фактически наполнение «Набукко» могут обеспечить только азербайджанские, иранские и иракские месторождения.

Иран нельзя считать реалистичным вариантом в обозримом будущем. Наряду с Россией Иран борется против «Набукко» всеми средствами, чиня юридические препятствия в Каспийском бассейне и выражая сомнения в возможности прокладки трубопровода через Каспий. Помимо всего прочего существует озабоченность в связи с состоянием окружающей среды. А если учесть политическую напряженность из-за ядерной программы Тегерана, скорее всего, его ресурсы останутся вне досягаемости для «Набукко» – тем более что ЕС и США собираются ужесточать санкции против Ирана. Управляющий директор иранской газоэкспортирующей компании даже рискнул предположить, что речь идет о «мертвом проекте».

Резонно, что «Набукко» больше надежд возлагал на Ирак, но и на этом фронте складывалась неоднозначная картина. Ирак обладает высоким потенциалом добычи, но инвесторов не вдохновляет конфликт по поводу разделения доходов между региональным правительством Курдистана и центральной администрацией в Багдаде. И хотя RWE уже присутствует в Курдском автономном регионе, где строит местную распределительную сеть, заявления о том, что «сначала необходимо удовлетворить внутренний спрос и только потом думать об экспорте», едва ли обнадежат инвесторов. К тому же в Ираке пока не до конца приватизирована добывающая индустрия, то есть отсутствует четкое представление о правилах игры. Задача не являлась неразрешимой, но требовалось время. Да и в любом случае одного иракского газа недостаточно.

Жизнеспособность «Набукко» во многом зависела от Азербайджана: потенциально страну и транзитную (для туркменского газа), и добывающую. Два года назад участие Баку в проекте оказалось под сомнением после того, как Государственная нефтяная компания Республики Азербайджан (SOCAR) подписала с «Газпромом» соглашение о доступе к газовому месторождению Шах-Дениз II. Для заключения этой сделки, которая могла нанести смертельный удар по «Набукко», «Газпром» предложил европейские цены без ограничений по объемам закупок в долгосрочной перспективе (350 долларов за 1000 кубометров). Эта финансовая жертва могла оправдать себя. Ведь заручись «Набукко» содействием Азербайджана и Туркмении, Украина смогла бы постепенно снизить энергетическую зависимость от России, серьезно подорвав ее геополитические позиции. Тем не менее через два года оказалось, что сделка «Газпрома» с Азербайджаном была пирровой победой, поскольку французская компания Total открыла новое месторождение (на лицензионном участке Апшерон Х-2), которое в будущем может стать базовым для «Набукко». В результате сегодня «Газпрому» придется покупать еще больше газа по крайне высоким ценам, чтобы сохранить олигополию. В перспективе есть риск утратить влияние на Туркмению.

А между тем 25 октября 2011 г. в турецком Измире было подписано очень важное соглашение. Сделка азербайджанской SOCAR и турецкой BOTAS предполагает строительство трубопровода, которое должно быть завершено к 2017 году. Эта инфраструктура должна обеспечить поступление ресурсов Каспийского бассейна на турецкий и европейские рынки с того же самого месторождения Шах Дениз II. Хотя европейский комиссар по энергетике Гюнтер Эттингер с самого начала приветствовал это соглашение как «благоприятное для Европы», он поспешил добавить, что приоритетом остается создание «трубопровода, который будет эксплуатироваться на основе четкого юридического регламента, совместимого с международным правом» (то есть «Набукко»). Его преимуществами оставались: а) амбициозная идея магистрального трубопровода с единой структурой тарифов от Баку до Баумгартена (Австрия); б) единый трубопровод через Турцию. Но при всей соблазнительности планов виртуальная инфраструктура не может подменить реальную, а главная задача Азербайджана – это выход на европейские рынки. И поскольку «Набукко» не доказал свою реализуемость, Шах-Дениз выдвинулся в качестве альтернативы.

Когда выяснилось, что Транскаспийский проект не воплотил в жизнь в ближайшем будущем и туркменский газ можно считать потерянным для «Набукко» (хотя иракские месторождения доступны), Баку взялся за поиски стратегии по выходу из проекта, чтобы не обидеть ни одного из партнеров, от Брюсселя и Вашингтона до Москвы. Перед Азербайджаном стоял вопрос, как сделать так, чтобы хотя бы 10 млрд кубометров газа в год – здесь и сейчас – попадали в Европу, не ожидая воплощения грандиозных планов «Набукко», предусматривающих 31 млрд кубометров в год. Начиная с ноября, SOCAR и BOTAS договорились о прокладке надежного и совместимого трубопровода через Анатолию, который располагался бы параллельно изначальному плану «Набукко». Серьезным претендентом на решение этого вопроса до сих пор был трубопровод Юго-Восточной Европы, спонсируемый BP. ITGI (Турция–Греция–Италия) уже отвергли как рассчитанный исключительно на итальянский рынок. Смешанным проектом, спонсируемым группой Statoil и, возможно, греческой DEPA, является консорциум, нацеленный на строительство Трансадриатического трубопровода (для Италии и Балкан).

Введя в действие трансанатолийский трубопровод в начале этого года, Турция и Азербайджан лишили «Набукко» его турецкого отрезка. В итоге осталась уменьшенная версия трубопровода без его восточной (туркменской) части (т.н. «Набукко-Запад»). Чуть позже итальянский проект ITGI был лишен доступа к Шах-Денизу, и теперь заговорили о его объединении с «Набукко-Запад». Это стало бы сильным ходом. Но проект «Набукко» в его изначальном виде фактически мертв.

Антитезис: изменение динамики отношений между Россией и Европой

Игра с нулевой суммой, в которой участвовали Европейская комиссия и Российская Федерация, могла иметь политическую подоплеку, но она лишена экономического смысла. Политические цели комиссии часто не совпадают с корпоративными задачами. А Россия, как правило, добивается своих стратегических устремлений лишь ценой сокращения доходов государства от продажи энергоресурсов. По мере усугубления в Европе экономического кризиса, который способен серьезно сказаться на доходах российского бюджета, трубопроводная война становилась невыгодной для обеих сторон.

В российской энергетике, как и на всем постсоветском пространстве, преобладает государственный сектор. Государство владеет 50% компаний, акции которых котируются на Московской товарно-сырьевой бирже, и главный вклад в столь высокую долю государственной собственности вносят как раз энергетические компании. Преимущество преобладания государственных активов заключается в возможности стратегически планировать развитие отрасли. Минус в том, что краткосрочная и среднесрочная доходность легко может стать жертвой политических амбиций и мотивов.

Вышеупомянутая сделка между SOCAR и BOTAS о поставках газа с месторождения Шах-Дениз II, как ни парадоксально, обрадовала акционеров «Газпрома». Причина раскрывается в докладе азербайджанского Центра социально-экономического развития (ЦСЭР), где говорится, что экспортный портфель компании, который сейчас оценивается в 158 млрд кубометров, переполнен иностранным газом, включая азербайджанский и туркменский, покупаемый по европейским ценам и продаваемый по сути без прибыли европейским потребителям. Дешевый российский газ замещается в портфеле «Газпрома» дорогим зарубежным. При этом, по сообщению ЦСЭР от 4 ноября 2011 г., упущенная выгода или альтернативные издержки превышают 3 млрд долларов. Такую цену, может быть, и стоит платить, если это позволяет в долгосрочной перспективе сохранить олигопольные позиции в Европе, монополию в Украине и Туркмении. Но если цель не будет достигнута, то такая потеря вредоносна, поскольку деньги жизненно необходимы для инвестирования в добывающую и распределительную инфраструктуру. Сделка между SOCAR и BOTAS может освободить «Газпром» от договорных обязательств по приобретению дорогого азербайджанского газа.

Но даже если «Набукко» когда-нибудь будет завершен, он не станет столь серьезным геополитическим вызовом России, как изначально предполагалось. На обозримое будущее Москва остается единственным западным партнером Туркмении, то есть тарифы могут быть пересмотрены в ходе переговоров. Украина также полностью зависима от российских поставок, тем более что консорциум Шах-Дениз II предположительно сосредоточится на рынке Юго-Восточной Европы. Наконец, все менее вероятно, что Еврокомиссии удастся заблокировать продвижение российского «Южного потока».

Могло показаться, что Еврокомиссия фактически гарантировала себе победу над «Южным потоком», когда 13 марта 2008 г. в Третий энергетический пакет была включена «газпромовская оговорка». В соответствии с ней, от российской компании требовалось разрешить доступ третьей стороны к инфраструктуре поставок компании, тогда как проект «Набукко» был огражден от аналогичных требований. Это весьма чувствительный момент в отношениях между Европейским союзом и Россией.

Вместе с тем Еврокомиссия может обнаружить, что самое яростное сопротивление ее политике оказывают вовсе не российское правительство или «Газпром». С самого создания в 2008 г. «Южного потока» 50% акций этого базирующегося в Швейцарии консорциума находилось во владении итальянской компании ENI. В июне 2010 г. к ней присоединился французский концерн GDF. Затем Владимир Путин пригласил к участию в проекте крупные немецкие энергетические компании (Wintershall, BASF, E.ON.), ведь главным лоббистом газовых интересов России в Германии выступает бывший канцлер Герхард Шрёдер. Таким образом, основные противники «газпромовской оговорки» находятся в странах – членах ЕС.

Проблемы и противоречия, подстерегающие Еврокомиссию на внутреннем фронте, станут еще рельефнее, если проанализировать паутину альянсов, образовавшихся вокруг «Северного потока». Идея проекта поначалу пришлась по душе далеко не всем. В 2005 г. тогдашний польский министр обороны Радослав Сикорский сравнил его с пактом Молотова–Риббентропа; шведы выразили озабоченность по поводу российского военного присутствия в зоне своих исключительных экономических интересов, целый ряд организаций выдвинули экологические возражения. Но инициатива доведена до конца. На церемонии открытия «Северного потока» в ноябре 2011 г. помимо российского президента Дмитрия Медведева присутствовали канцлер Германии Ангела Меркель, премьер-министры Франции и Нидерландов Франсуа Фийон и Марк Рютте, генеральные директора ведущих европейских энергетических концернов и комиссар Еврокомиссии по энергетике Гюнтер Эттингер.

Если распространить аргументацию в пользу завершения «Северного потока» на другие проекты, становится понятной логика Владимира Папавы и Михаила Токмазишвили с их «сценарием гармонизации», а также предположение норвежского исследователя Бендика Солум-Уиста, который назвал это «согласием в силу взаимозависимости». С формальной точки зрения, чем больше Россия привязана к европейскому рынку, тем более сбалансированной представляется структура этих отношений по типу «монопсония-олигополия». И по мере того как противодействие «Южному потоку» в Евросоюзе будет стихать, Россия сосредоточится на укреплении доверия клиентов, а не будет полагаться на грубую силу принуждения, применяемую монополией. В конце концов, подобный стимул неизбежно становится единственной реальной стратегией, поскольку трубопроводы, в отличие от заводов по сжижению газа, невозможно куда-либо перенести. Чем больше Россия инвестирует в эту инфраструктуру, тем меньше вероятность того, что ее стратегия наращивания экспорта будет перенаправлена в сторону Азии.

Озабоченность Москвы будет расти в связи с тем фактом, что она обрекла себя на гонку за монопольные поставки ценой частичной потери доходов в краткосрочной и среднесрочной перспективе. Стремление «Газпрома» к зарубежным приобретениям приводит к дефициту необходимых капиталовложений в разведку и разработку. Международное энергетическое агентство даже предположило, что Россия в скором времени окажется неспособной удовлетворять внешний и внутренний спрос на энергоносители. Схожая критика звучит и в Брюсселе.

Рассматривая вопрос диверсификации поставок на Балканах, греческие аналитики Арес Ямуридис и Спирос Палеояннис пришли к следующему выводу. Европейский кризис, который ведет к снижению спроса на энергоносители, вносит неопределенность в вопрос об удовлетворении потребности ряда стран региона в энергоносителях и об их способности осуществить крупные инвестиции в инфраструктуру. Зато снижение спроса дает возможность подумать о немасштабной диверсификации поставок и более гибких решениях. Вместо многомиллиардных вложений в проекты общеевропейских трубопроводов, перекачивающих через балканский регион миллиарды кубометров каспийского газа, есть куда менее затратные варианты. Например, трубопроводные перемычки (с обратными потоками), устройства получения газа из СПГ и дополнительные газохранилища, которыми могли бы пользоваться сразу несколько стран.

Мыслить более локально стоит не только на Балканах. Например, почти все потребности Италии в газе в течение ближайших 15 лет можно покрыть за счет строительства морских терминалов СПГ. Короче говоря, если аргументация относительно функциональной взаимозависимости не сможет убедить Брюссель или Москву, то доводы в пользу целесообразности разрядки в трубопроводной войне в любом случае будут иметь смысл. Они просто не могут сегодня позволить себе эту гонку.

Синтез: уход от субъектно-ориентированной схемы

Позиции, описанные в разделах «тезис» и «антитезис», тяготеют к традиционному субъектно-ориентированному подходу, принятому в дипломатии. Но в этом случае пригодится конструктивистский подход, что большая редкость при анализе проблем безопасности. В европейских исследованиях он получил распространение благодаря Александру Вендту. Главная теоретическая предпосылка заключается в том, что социальные явления, такие как нормы, угрозы, сила и разные идентичности конструируются через процессы взаимодействия, создающие коллективный смысл. При таком подходе действующие на международной арене акторы определяют свои «интересы» через взаимодействие с другими. Например, оборонное и дипломатическое ведомства опираются на опыт конфронтации со «значимыми противниками». Они пишут сценарий для конкретного актора (будь то компания или государство) в контексте сложившихся традиций.

В этой схеме внешнеполитическая «идентичность» или самоопределение возникает скорее в рамках взаимодействия, нежели на основе холодных расчетов кабинетных властителей умов. Если смотреть сквозь такую призму, характер внешнеполитических отношений между Европейским союзом и Россией формировался в условиях холодной войны вслед за падением Берлинской стены и распадом СССР. Идентичности, как и традиционные представления о «национальных интересах», относительно стабильны. Но первые, в отличие от интересов, зависят от той роли, которую берет на себя тот или иной субъект международной политики. Насущный вопрос состоит в том, будет ли московская бюрократия или брюссельская технократия переосмысливать свою роль в контексте разворачивающегося экономического кризиса. По мере изменений общей обстановки трансформируются представления России о себе самой и Европы о ней. Можно представить себе, что спад, который переживает Европа, а вместе с ней и Россия, преобразит мировоззрение обеих. Во время кризиса возникает настоятельная потребность увеличить краткосрочные, максимум среднесрочные доходы – возможно, пожертвовав при этом долгосрочными геополитическими целями.

Когда речь заходит об отношениях с бывшими советскими республиками, немедленно оживает дух противостояния. С 1999 по 2003 гг. Россия как минимум раз десять приостанавливала поставки нефти в Латвию. Поэтому нет ничего удивительного в том, что в 2003 г. Рига решила продать перевалочную нефтяную базу в Вентспилсе американской Williams International, а Литва в 2006 г. продала самый большой нефтеперерабатывающий завод на своей территории Mazeikiu Nafta польской компании. В Эстонии резкое сокращение поставок газа из России произошло в 1993 г., после принятия и ратификации нового закона о гражданстве. Газовые кризисы не раз случались с Украиной, а в августе 2008 г. разразилась война с Грузией. В целом понятно, что Россия твердо намерена использовать энергетику как рычаг в решении политических задач. Но по мере того как вскрываются ресурсы Каспийского и Эгейского морей и множатся предприятия по производству сжиженного природного газа, у России неизбежно появится необходимость работать с клиентом, оставив в прошлом борьбу за влияние на европейских рынках.

До недавнего времени Вашингтон, похоже, всерьез относился к стремлению России восстановить бывшее жизненное пространство. В июне 2003 г. Пентагон заявил о намерении разместить на Кавказе воинский контингент численностью 15 тыс. человек – в Азербайджане и, возможно, в Грузии – чтобы гарантировать долгосрочную жизнеспособность проектов по экспорту ресурсов Каспийского бассейна. До сих пор единственный проект создания альтернативной распределительной сети из Каспийского бассейна в Европу был реализован по дипломатической инициативе Вашингтона. Не случайно, как подчеркивает Мамука Церетели, трубопровод Баку–Тбилиси–Джейхан (БТД), соединивший азербайджанские нефтяные месторождения с турецким средиземноморским портом Джейхан через территорию Грузии, не был плодом усилий Брюсселя. То же самое можно сказать и о Южно-Кавказском трубопроводе длиной 692 км, проложенном параллельно БТД, который соединяет гигантское месторождение Шах-Дениз в азербайджанском секторе Каспийского моря с городом Эрзурум в Турции через территорию Грузии.

Однако конфронтационный подход не станет в будущем выбором Вашингтона. Летом 2008 г. ни Соединенные Штаты, ни НАТО не проявили достаточно решительности для открытой конфронтации с Москвой из-за Грузии. Твердые союзники Запада в Грузии и Азербайджане (Украина больше не считается таковым) теперь знают, что ни Европа, ни Америка не применят принудительные меры к России, когда она защищает то, что считает своим жизненным пространством. Тем более сейчас, когда Соединенные Штаты собираются в течение десятилетия урезать свой военный бюджет на 450 млрд долларов. А это пятикратно превосходит совокупный военный бюджет Франции и Великобритании. Более того, Хиллари Клинтон ясно дала понять, что стратегические приоритеты США перемещаются из Евразии в Тихоокеанский регион. Все это оценили в Баку, который не захотел присоединиться к Транскаспийскому проекту, грозившему подорвать его отношения с Москвой и Тегераном без предоставления каких-либо твердых гарантий.

Пока рано говорить о том, как геополитическая трансформация отношений между Брюсселем, Вашингтоном и Москвой скажется на энергетической безопасности. Но альянсы претерпевают изменения, когда проходят проверку на прочность в результате таких потрясений, какое Грузия пережила летом 2008 года. Вполне вероятно, что продолжающееся экономическое сближение между Берлином и Москвой, вкупе со снижением уровня противостояния между Москвой и Вашингтоном, изменит представление главных игроков энергетической отрасли и за ее пределами о самих себе и своей роли. Если, как представляется сторонним наблюдателям, мы постепенно переходим от архитектуры многосторонней безопасности к многополярной парадигме евразийского баланса сил, нельзя больше надеяться на то, что поведение отдельных государств или корпораций будет столь же предсказуемым, как во времена холодной войны. Формируется вакуум силы, вызванный военным отступлением Вашингтона и экономическим упадком в Евросоюзе. В общем, Запад все больше склоняется к тому, чтобы признать за Россией право на «красную линию» и работать в этом направлении.

В то же время не вселяет надежды и «гармоничное сотрудничество», если принимать во внимание раскол и расхождение интересов между корпорациями и государствами, между странами-членами и Еврокомиссией, противоречия внутри кремлевской элиты и усиление новых региональных игроков, таких как Турция. В настоящий момент роли исполняются по устаревшему сценарию. От Атлантики до Урала и от Каспийского бассейна до Балтийского моря энергетическая игра становится непредсказуемой.

У России есть выбор. Она вольна считать себя европейской державой и укреплять стратегические связи, способствующие ее самостоятельности в новой многосторонней архитектуре международных отношений, соавтором которой Москва способна стать. Это с неизбежностью подразумевает умиротворение некоторых стран в регионе, включая те, поведение которых она считает вызывающим, поскольку многосторонний подход накладывает обязанности следовать определенным нормам. Либо Москва может считать себя европейской державой, не находящейся в Европе. В результате Россия рискует обречь себя на дорогостоящее военное противостояние и продолжение трубопроводной войны с главным рынком сбыта своих энергоносителей, то есть с Европой.

Европа может продолжать строить отношения с Москвой как с главным историческим «чужаком». Однако подобный подход уже отвергнут франко-германской осью и рядом других стран – членов ЕС. В любом случае продолжение конфронтации в энергетической политике представляется дорогостоящим и нереалистичным сценарием с учетом удручающего положения в экономике.

Если Москве, Брюсселю и Вашингтону удастся найти золотую середину в своей дипломатии, то их взаимоотношения в области энергетики кардинально изменятся. Вариант «золотой середины» становится все более вероятным. На фоне маячащего кризиса «малые подходы» выглядят привлекательными. Крупномасштабные, дорогостоящие и стратегические проекты все больше представляются рискованными начинаниями. Так что вслед за сокращением «Набукко» можно ожидать аналогичной гибкости и от «Южного потока».

Внимание предстоит сосредоточить на экономических понятиях: рыночный пул, эффективные капиталовложения и быстрые доходы. Энергетическая разрядка не значит наступления эры без конкуренции, не будет и продолжения эры геополитических проектов. Главной заботой станут рост и прибыль.

Тедо Джапаридзе – грузинский дипломат, в 2003 – 2004 гг. – министр иностранных дел Грузии, в настоящее время – советник по внешней политике коалиции «Грузинская мечта».

Илия Рубанис работал в различных аналитических центрах Греции и Европы, является консультантом Европарламента.

Евросоюз. Россия. Грузия > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 3 мая 2012 > № 735566 Тедо Джапаридзе, Илия Рубанис

Базовые ценности modernity. Религия в XXI веке: схождение параллелей. Участники «круглого стола»: Чабуа АМИРЭДЖИБИ, Юрий АНДРУХОВИЧ, Сухбат АФЛАТУНИ, Тиркиш ДЖУМАГЕЛЬДЫЕВ, Юрий МАМЛЕЕВ, Валерий ПОДОРОГА, Олжас СУЛЕЙМЕНОВ, Вика ЧЕМБАРЦЕВА

Двадцать первый век: постиндустриальное общество, Интернет, глобализация — и неожиданно на первый план выходят проблемы религии и веры. И на уровне государств (“столкновение цивилизаций”), и на уровне отдельного человека (вспомним хотя бы кипение страстей вокруг преподавания основ православия в школах).

Мы попросили писателей, философов, деятелей культуры ответить на несколько общих и личных вопросов:

1. Какова, на ваш взгляд, роль религии в современной жизни? (Анахронизм ли это или жизненно необходимый компонент индивидуального и общественного сознания?) Как вы оцениваете современные взаимоотношения между различными конфессиями?

2. Какой видится вам религиозная ситуация в вашей стране? Что, по-вашему, определяет принадлежность человека к конфессии: верность вере отцов, поиск своего пути или… — ?

3. Ваш личный духовный опыт, если вы считаете возможным о нем рассказать. Место и роль веры в вашем творчестве.

Чабуа Амирэджиби, прозаик (Тбилиси)

“Религия никогда не была анахронизмом”

Саша, брат мой!1

Как странно разлучила нас жизнь!

Ты приезжал в Грузию почти ежегодно не только по литературным делам. Каждый раз мы встречались как братья. Ведь мы, правда, в разное время, но оба выросли в одном доме на Бебутовской, 39. Я рад, что события и время не разлучили нас совсем.

1. Думаю, религия не только выжила, но и укрепила позиции. Ведь человечество во все времена своей истории по-разному, но исповедовало Бога и в той или иной степени следовало его советам, созданным разумом человека, то есть человек придумал порядок своего существования. Религия никогда не была анахронизмом, она всегда честно и усердно служила его благополучию. Ты, наверное, знаешь, я подался в монахи, я — отец Давид и писатель Чабуа Амирэджиби, поводом чего послужило не только то, что я потомственный православный христианин, но скорее всего то, что современная наука не смогла дать мне ответа на многочисленные вопросы, вроде того — что такое мироздание, кто или что является его творцом и каково его назначение. И еще. Каким должен быть человек и каким будет будущее человечества. Я понял, мне не найти ответа на хотя бы обозначенные мной здесь вопросы по поводу этих, а также не упомянутых мною проблем и решил отдаться Всемогущему и Всезнающему Богу.

2. Грузинский народ во все времена был верующим и в большинстве случаев справлялся с неблагожелателями. Представьте себе, даже в наше время, совсем недавно были попытки со стороны современного нашего правительства противопоставить православному христианству активно действующие ныне у нас секты, пока не получилось, как и в любые прошлые времена. Поживем — увидим.

Что определяет принадлежность человека к конфессии?

Думаю, в основном те же причины, которые я привел как объяснение своего отчуждения, ухода в монахи, и вдобавок надежда на помощь Бога в ежедневной

жизни — Бог всемогущ.

3. С уходом в монахи я чаще начал обдумывать перипетии прошедшего века — ведь я начал десятый десяток. Чаще думаю о том, что было неправильно в моей и других жизнях. Это мне необходимо даже для писательского существования.

4. Я не фанатик и даже не крайний православный христианин. Верю для того и настолько, насколько необходимо для духовной и, в меру возможности, материальной помощи другим… И наконец — ты, наверно, знаешь, что моя грудь целиком покрыта татуировкой святого Георгия верхом. Она — работа художника Левана

Цмомаиа, сидевшего вместе со мной в лагере, и является свидетельством благодарности этому святому за покровительство моей личности в фантастически сложных, почти безвыходных жизненных ситуациях. Мой друг Юрий Рост даже поместил это фото в своем альбоме, изданном в Москве.

Чабуа Амирэджиби — монах Давид

Тбилиси

21.02.2012

Юрий Андрухович, поэт, прозаик (Киев)

“Последняя "конверсия" — агностицизм”

1. Мне кажется, что скорее да, анахронизм. Если сравнивать цивилизационно-культурные сегменты современного человечества, то наиболее “успешный” и “продвинутый” (при всей условности этих определений) из них, западноевропейский, в то же время наименее религиозен. Европа скептична, Европа сомневается — и в этом один из ее основополагающих устоев. Помнится, однажды я спросил у шведских журналистов, выпытывавших меня о религиозной ситуации в Украине: “А как можно назвать религию шведов? Вы во что-то еще веруете?” И они, подумав, ответили: “Мы веруем в современность (modernity)”. Это очень европейский взгляд.

Американский сегмент выглядит гораздо религиознее, но здесь присутствует нечто из показушных “базовых ценностей”, от которых просто невозможно отказаться: американская цивилизация была основана религиозными фанатиками и сектантами. От праотцев просто так не отказываются, на них зиждутся — хоть бы и сугубо символически. Позволить себе сомнения Америка не может — на то она и “империя добра”.

Япония? Здесь религиозность тоже скорее служит неким ритуальным прикрытием для вполне успешного технократизма. Я думаю, что японцы, как и шведы, на самом деле веруют “в современность”. Или же нет — скорее “в будущность”.

Венгры веруют в суицид. Но это очень частный случай: венгерское одиночество.

Израиль раздираем поведенческими конфликтами между ортодоксами и “обычными” израильтянами. Еще одна сторона естественно — арабо-мусульманская. И она не дремлет.

Китай и рад бы жить совсем без религии, полагаясь на свой коммунизм, да Тибет не дает.

Получается так, что в современном человеческом сообществе роль религии и степень религиозности остается традиционно сильной там, где традиционно низка ценность индивидуума и свободы личности — в исламских странах, Индии и православных странах “русского мира”, не говоря о странах с первобытно-архаичными культурами.

Иными словами — чем более отстало общество в смысле все той же шведской modernity, тем более нуждается оно в религии.

2. Украина сегодня разделена: часть ее представляет из себя фрагмент уже упомянутого “русского мира”, другая часть тяготеет в основном не к московским, а к восточноевропейским, т.е. менее тоталитарным формам православия. В любом случае религиозная ситуация в нашей стране крайне политизирована. И если в предыдущие годы светская власть пыталась сохранять в своих отношениях с конфессиями некое подобие паритета, то с момента прихода к власти донецкой группировки Януковича у нас появилось что-то похожее на “государственную церковь” — естественно, под крылом Московского патриархата. Принадлежность к этой конфессии, таким образом, определяется в основном целым рядом таких не сугубо религиозных факторов, как любовь к советскому прошлому и товарищу Сталину, ненависть к разного рода “бандеровцам”, к Западу, к Америке, к украинскому языку, к “оранжевым” и т. д.

Примерно противоположный набор характеризует верующего грекокатолика (представитель конфессии, юридически подлежащей Ватикану и соответственно в меньшей степени зависящей от украинской власти): любовь к традиционным украинским (в первую очередь западноукраинским) национальным ценностям, критическое отношение ко всему советскому и коммунистическому. В то же время грекокатоликов нельзя считать особо “прозападными” — принципы либерализма и все той же modernity им преимущественно так же чужды, хоть и относятся они к ним значительно мягче, чем “русскомирские”. Им присуще скорее некое “западничество поневоле” — как антидот от агрессивности доминирующего сегодня в их стране “русского мира”.

3. Духовный опыт — возможно, слишком громко звучит. Моя юношеская религиозность была формой инидивидуального протеста против насаждаемого в то время в школах и вузах научного и просто атеизма. Советский атеизм был недалекой и пошлой банальностью — вот что в нем бесило. В студенческие годы на меня огромное влияние оказали стихийные квазирелигиозные идеалы хиппи, благодаря им я стал читать индуистскую и буддистскую литературу, центральной книгой того времени для меня стали “Основы миросозерцания индийских йогов” Рамачараки. Вдруг оказалось, что христианство где-то совсем рядом и я, что называется, подсел на труды Владимира Соловьева. Последняя “конверсия” произошла под конец 1980-х, когда я вернулся, высокопарно говоря, в церковь моих отцов и дедов, то есть осознал себя украинским грекокатоликом. С начала 1990-х я, все чаще и дольше бывая в Западной Европе и общаясь с “наименее религиозными” представителями человечества, постепенно скатывался в последовательный и упрямый агностицизм, за что мне, естественно, на том свете еще гореть, если я не успею покаяться.

Моим духовным идеалом является человек не верующий, но все равно творящий добро. В связи с этим вере в моем творчестве места нет. Оно всецело принадлежит надежде.

Сухбат Афлатуни, прозаик (Ташкент)

“Ситуация напоминает айсберг”

1. Роль? Такая же, как и всегда. Делать жизнь сложнее, менее понятной, более сложной; бестактно напоминать человеку о его смертности, о множестве других не очень приятных вещей. В современной жизни, где все построено на дефиците времени — еще и отнимать его у человека, требовать бескровной жертвы — жертвы временем.

Анахронизм? Да. Как и любовь — в отличие от вечно актуального секса. Как и уважение к старшим (написал “уважение к старшим” — и сам усмехнулся: чем-то таким старомодным повеяло). Ана-хронизм, то, что труднее всего поглощается Хроносом, то, что оставляет Хроноса — с носом, хрюкающим и храпящим.

Современные взаимоотношения между конфессиями... Это уже совсем сложно оценить. Это вопрос нескольких вопросов, вроде знаменитой загадки английского короля, почему мертвая рыба весит больше, чем живая. (В действительности — ровно столько же.) Отношения между какими конфессиями? Где? Какие отношения?.. Религия — самый многослойный пирог, который выпекался в истории человечества; а таких пирогов — не два и не три...

2. Ситуация напоминает айсберг. Если эта холодная и морская метафора употребима в отношении жаркого и сухого Юга. Над волнами покачиваются, поблескивая, мечети, минареты, общины, церкви... Все это как-то контролируется; ледяным глыбам придается не слишком грозная, декоративно-административная форма. Что там, под черной водой, — не узнаем, пока какой-нибудь “Титаник” на все это хозяйство не напорется. Чего, конечно, не хотелось бы.

А что определяет принадлежность — это как и везде. Либо “тысячелетняя привычка”, как говорил Достоевский, либо внезапное — “встань и иди!”, и человек встает и идет.

3. Я не знаю, какое место занимает вера в том, как я пишу и что я пишу; знаю только, что вера — выше всего этого. Выше литературы, которая может пытаться заместить собой веру, и иногда это замещение даже удается — например, в России, с середины девятнадцатого почти по конец двадцатого. И результаты этого замещения (для литературы) вроде не так уж плохи. Но те, кто был умнее (Гоголь, Достоевский, Толстой), чувствовали — литературу не “раздуть” до религии. Дыхания не хватит, закашляешься.

А мой духовный опыт... это мой духовный опыт. О любом другом — не просто могу, но должен уметь рассказать — профессия обязывает, книжки пишу. А о духовном... Да и зачем о нем рассказывать? Есть уже “Исповедь” Августина, там даже для “чайников” ясно растолковано...

Тиркиш Джумагельдыев, прозаик (Ашхабад)

“Бог не с толпой”

1. Для меня вера в Бога — сокровенный смысл религии. У каждого человека должен быть свой путь к Богу. Мой путь лежал не через обряды и соблюдение постов, а через личную, я бы сказал, таинственную любовь к Богу. В детстве зародилось сильное ощущение того, что я могу призывать Бога себе в помощь в любой трудный час. И это ощущение до сих пор не исчезло; оно стало моей привычкой, не вытравившейся даже в годы атеистического прессинга. В моем понимании нравственная составляющая человека должна формироваться на любви к Богу, а не на страхе перед ним. Вера становится частью культуры тогда, когда искренняя любовь и уважение к Богу передаются без потерь от поколения к поколению. В то же время только осознанный путь к Богу выделяет человека из толпы. Так он становится личностью.

Обычно значение и влияние религии определяют по степени ее воздействия на массы. Для меня же первостепенное значение имеет то, какую роль религия играет в нравственном воспитании каждого отдельного человека, а точнее, индивидуума. Толпа пугает меня в любом проявлении, но особенно — в религиозном. Есть люди, которые, наблюдая за толпой фанатиков, крушащей собственные города, с гордостью заявляют о возрождении мусульманского мира. Они ошибаются, потому как Бог не с толпой. Бог проявляет себя только в тишине сокровенного разговора человека с собственной душой. Хотя, конечно, именем бога вполне возможно манипулировать массами, толкая их на запрограммированное кем-то насилие.

Очень часто цивилизацию отождествляют с религией большинства: христианская, исламская. Я считаю, что это неправильно, так как цивилизация есть гораздо более сложная совокупность, где религия со своими институтами является лишь частью. К сожалению, упрощенное понимание цивилизации как производной от конфессиональной доминанты в сегодняшнем политическом мире более востребовано. Мир перегруппировывается в поиске новой конфигурации и новых союзов, отсюда — высокая конфликтность и антагонистичность подходов. Идет борьба не за умы, а за толпу, и в этой борьбе ничто так не объединяет, как общий враг с его “чужой” религией и “чуждыми” традициями. Хотя причины нарастающей социальной нестабильности следует искать скорее в уровне жизни, в сложившейся практике распределения материальных ресурсов, в культурно-историческом наследии и т.д. Спасти человечество от новой глобальной войны всех против всех можно только за счет экономического и общекультурного подъема, и в этом случае нужно больше говорить не о том, чем религии не похожи друг на друга, а о том, как много и чего именно общего в них.

2. Туркменистан, где я родился и живу, — это одна из тех постсоветских республик, где семьдесят лет царила коммунистическая идеология вкупе с воинствующим атеизмом, а затем вдруг наступила невесть откуда взявшаяся независимость. Поэтому вопрос о новой роли религии в жизни туркменского общества представляется весьма занимательным. Расскажу в этой связи анекдот. Один человек потерял своего осла. Ходит по улицам села и кричит: “Тому, кто найдет и приведет мне моего осла, обещаю дать в подарок корову с теленком”. Односельчане ему говорят: “Какой же ты дурак! Потерял поганого осла и теперь готов выложить за него священное животное, да еще и с теленком!” А в ответ тот человек говорит: “Я пока обманываю Бога!”

Действительно, превращение вчерашних непримиримых атеистов в людей с глубокими религиозными убеждениями — это непростой для понимания феномен. Сапармурад Ниязов, прошедший все ступени комсомольско-коммунистической карьерной лестницы по пути к креслу первого секретаря ЦК компартии Туркменистана, в одночасье стал вождем и “Туркменбаши”, “вернувшим народу независимость и веру”. В новом Туркменистане его официально почитают чуть ли не пророком. По его указу была построена огромная Главная мечеть, обошедшаяся бюджету в сотню миллионов долларов, которая носит имя Сапармурада-хаджи, в память об однодневном хадже (паломничестве) вождя в Мекку. Бог бы с ним, как говорится, но красноречивее всего об этом эпизоде свидетельствуют слова тогдашнего министра иностранных дел Туркменистана, человека с богатым дипломатическим опытом работы в арабских странах, который находился в свите лидера и который спустя несколько лет после отставки заявил, что Сапармурад Ниязов во время хаджа, прямо в Мекке (!) пил коньяк и побуждал подчиненных последовать своему греховному примеру. Зная обоих лично, скажу, что не доверять этой информации у меня не было оснований.

Туркменистан является светским государством, и по конституции здесь государство отделено от религии. Тем не менее власти осуществляют жесткий контроль за деятельностью священнослужителей и активно используют духовенство в освящении своего курса. В ответ на беспрекословную лояльность мусульманские иерархи получают существенное материальное вознаграждение в виде больших окладов, дорогих подарков, преференций в трудоустройстве родственников и т.п. Религия — слишком важный инструмент контроля и влияния, чтобы позволять ей самостоятельно заниматься своим прямым делом — приводить людей к Богу, сострадать им и наставлять их на путь духовности. А поскольку в укрепившейся авторитарной политической традиции все должно подчиняться культу личности, то и проповеди мулл давно перестали отличаться от пропагандистских штамповок.

“Великий” пример Сапармурада Туркменбаши оказал заразительное влияние на руководителей соседних стран, тоже из вчерашних коммунистических лидеров. Они практически след в след идут по пути туркменского вождя, перенимая обкатанные им в свое время решения и тем самым неосознанно восстанавливая некое единое политическое пространство со схожими чертами и идентичными проблемами.

В своем новом романе “Национальная игра” я назвал это условно-универсальное пространство “Страной алысов”. Роман начинается с совершения обряда обрезания пятидесятилетним вождем алысов — вымышленного среднеазиатского народа. Обрезание необходимо бывшему коммунистическому функционеру не для того, чтобы обрести веру своего народа, а для придания своей безграничной власти над этим народом полнейшей законности. Бывший коммунист, рядящийся в тогу национального и духовного лидера мусульманской страны, — это не вполне надежное сочетание с точки зрения развития страны. Фарисейство может какое-то время способствовать сохранению спокойствия, особенно в условиях диктаторского принуждения и насаждения страха. Но в конечном итоге игнорирование нарастающих проблем общества и экономики вызывает социальный взрыв, как правило, внезапный, который сметает правящую элиту и приводит на вершину новый класс. Вопрос лишь в том, кто будут эти люди: грамотные светские государственники или же религиозные радикалы? Судя по тому, что происходит в Туркменистане и в каком плачевном состоянии пребывают образование и культура, боюсь, что второй вариант более вероятен.

3. Если духовный опыт связан с религией, то такого опыта у меня нет. Есть только опыт бывшего советского литератора, ставшего свидетелем удручающих метаморфоз последних двадцати лет. К сожалению, сравнить свой опыт и впечатления с тем, как это обстоит за пределами Туркменистана, не могу, поскольку уже много лет мне запрещен выезд из страны.

Тем не менее вопросов веры я коснулся в своем романе “Энергия страха или голова желтого кота”, опубликованном здесь, на ваших страницах2 , за что выражаю свою личную, глубокую признательность коллективу любимого, родного журнала “Дружба народов”.

Юрий Мамлеев, прозаик (Москва)

“Человек в целом не только природное,

но и духовное существо”

1. Разумеется, религия и вера необходимы.

В принципе без религии ни человеческое общество, ни человек не могут нормально существовать. В противном случае общество ожидает бездонный упадок морали и невозможность воспитывать детей так, чтобы их жизнь была полноценной.

Без религии, без духовной составляющей своей жизни человек обречен в течение жизни и после смерти на полную отрезанность от того Источника, который дал ему жизнь.

В чем причина отчуждения современного человека от религии? Одна из главных причин заключается (начиная с конца XIX века) в господстве материализма, того материализма, который основан на ложном обобщении и ложных выводах из научных достижений конца XIX—XX вв. Эти выводы оказали гипнотизирующее влияние на интеллигенцию. Одно из таких заблуждений состояло в том, что сознание и разум являются простым продуктом мозга и не могут существовать без него. Простая идея о том, что мозг лишь инструмент для реализации сознания в физическом мире, была для них почему-то неприемлема. Кроме того, последние научные исследования в области клинической смерти показывают реальность существования индивидуального сознания вне физического тела. (Особенно подробные исследования проводились в Великобритании.)

Но главным препятствием к нормальной религиозной жизни является индифферентность и безразличие к духовному началу в человеке. Поразительно, что в современном обществе большинство людей не интересуются духовными проблемами до такой степени, что их не интересует даже собственная смерть.

Итак, проблему человека и человеческого существования нельзя разрешить без религии.

Что касается взаимоотношений между религиями, то они не должны быть враждебными… Кроме того, необходимо взаимодействие всех религий на социальном уровне, в плане помощи бедным и страждущим.

2. Религиозная ситуация в нашей стране продолжает оставаться довольно сложной, потому что само российское общество в духовном отношении находится в хаотическом состоянии.

Страна наша в большинстве своем православная, но в то же время многонациональная, и потому очень важны отношения с другими религиями.

Трудность реализации религиозных принципов в современной жизни состоит в том, что наша цивилизация предполагает существование других весьма модных влияний на человека.

Искушения, которым подвержен человек, стары как мир. Они хорошо известны. У Достоевского есть знаменитые слова: “Если Бога нет, то все позволено”.

Именно вседозволенность — самое опасное явление в современном мире.

3. Я крестился будучи взрослым, по сознательному выбору.

Лично для меня было важно изучение и познание христианского богословия, включая все разнообразные мнения о самых сложных проблемах богопознания и замысла Божьего о человеке.

Кроме того, начиная с юности я чувствовал, что насильственная система атеизма и материализма не только абсолютно нелепа, но и лишает человека самого важного — веры в бессмертие своей души и веры в Бога.

Это губительное заблуждение десятилетиями закрывало людям глаза на истину. А истина заключается в том, что человек в целом не только природное, но и духовное существо.

Валерий Подорога, философ (Москва)

“Дехристианизация Европы

вступила в решающую фазу”

1. Благодарю за вопросы.

Я не атеист, но и не верующий, и достаточно строго разделяю конфессиональную (церковную) принадлежность и практику веры, которая может быть бесконечно разнообразна. Человеческая жизнь без веры — уже не человеческая… Некоторые теоретики (философы) говорят, что мы вступаем в новую эпоху — постсекулярную, что чуть ли не состоялся приход новой религиозной чувственности. Как будто европейское человечество под давлением разных причин отказывается от кантовского проекта Просвещения и вступает в новое Средневековье. Насколько я понимаю, это должно означать приток новых верующих в храмы, опору на традиционные христианские ценности, желание стать членом конфессии и признать над собой духовную власть церковных владык и т.п. Грандиозная очередь к храму Христа Спасителя ради того, чтобы прикоснуться к “Поясу Богородицы”, православной святыне, как будто говорит о том же. Но нет ли здесь совершенно иного: поиск чего-то внецерковного, неуправляемого со стороны, близкого магии и примитивному тотемизму, но только не веры в традиционном церковном смысле? Не действует ли здесь та же самая секулярная гордыня личного спасения? А с другой стороны, не следствие ли это хорошей информационной подготовленности события? Некий протохристианский флешмоб?

Прекрасный материал о силе действия “большого числа” можно найти в

массмедийной мегаломании последних десятилетий. Например, болезнь, смерть и похороны Иоанна Павла II — 8 апреля 2005 года. Время только этого события растянулось чуть ли не на несколько месяцев. На похороны Папы в Рим прибыли 2 миллиона поляков. Свыше 330 тысяч приглашенных присутствовало только на самой церемонии, а провожали Папу в последний путь свыше 8 миллионов человек. Подобным сопереживанием потери были охвачены и британцы, вышедшие на улицы Лондона проводить принцессу Диану (свыше 6 миллионов человек). Гигантское цунами в Индонезии, 2005 год: 320 тысяч погибших; ураган “Катрина”, штат Луизиана (США), 2005-й — полное затопление штата; землетрясение в Северном Пакистане, 2005-й, унесшее 40 тысяч жизней. Естественно, что эти события не вызвали в мире никаких особых реакций, сравнимых с приведенными выше невероятными цифрами всеевропейского народного траура. Смерть одного высокопоставленного чиновника церкви почему-то была возведена массмедиа в некое Мегасобытие, в то время как сотни тысяч погибших от природных и техногенных катастроф гибнут так, как будто их и не существовало. Каждый год в центре Москвы, в улочках вокруг соборной мечети собираются десятки тысяч мусульман-мигрантов для демонстрации своей веры. Вероятно, эта демонстрация “истинной веры” должна хоть как-то возместить им повседневное унижение и отчужденность от общества, в котором они трудятся и живут.

И здесь в действии “большое число”. За “большим числом” стоит подавляющая роль массы и массовидного в жизни отдельного человека, здесь его смерть и надежды. Событие в сознании масс задерживается немного дольше, если найдено его “большое число”.

Думаю, что дехристианизация Европы (включая Россию) вступила в решающую фазу, она идет убыстренными темпами, церковные институты, их идеология, основанная на “вере прадедов и отцов”, на традиционных ценностях, поглощается информационным пространством постиндустриального общества. Доступ к таинствам веры всегда был затруднен, это путь, которым верующий идет всю жизнь. Но как сохранить его смысл и назначение в информационном силовом поле, где новости, самая последняя информация убивают всякое событие. Ничто не задерживается, ничто не остается в памяти, ничто не противостоит нынешнему темпу времени.

2. Православная церковь (РПЦ) находится в глубочайшем кризисе, и глубина его определяется ее собственным неведением и намеренным умолчанием о времени возможного Покаяния. Сегодня это скорее театр “духовной власти”, где священники подобно другим актерам политической сцены играют в свое духовное превосходство, подчеркивая единство свое не с верующими, а с правящим режимом. Конечно, можно противостоять “бездуховному” миру выбором собственной религиозности, сектовой или групповой. Восточные религии как медитативные практики веры, “обезбоженные” открывают горизонты самых разнообразных больших и малых культов спасения. Это действительно постсекулярные религии, которые, правда, ничем не отличаются о секулярных стратегий предыдущих веков.

РПЦ должна стать социальным работником и пойти на риск реформации перед лицом меняющегося общества. Иначе ей не выжить.

3. Как человек, долгие годы изучающий философию и ее практикующий (в беседах, интервью, книгах), я полагаю, что имею некий духовный опыт. Правда, я вовсе не связываю его с испытанием или обращением, т.е. с религиозным опытом. Философия в ее лучших образцах всегда была деистична, т.е. учитывала определяющую для мысли роль Абсолюта (чем бы он ей ни представлялся: “водой”, “огнем”, “философским камнем”, “абсолютным духом”, “волей к власти” или “желанием”). Вера для всех, кто мыслит или пытается мыслить, есть вера в Разум, т.е. в некую развиваемую человеком в течение жизни способность оценивать и исследовать мир вокруг себя, какой бы сложности он ни был и каким непознаваемым ни казался. Действие Разума каждодневно тестируется практически всеми институтами общества. Можно сказать, что сегодняшняя постсекулярная ситуация характерна не возвратом к вере отцов, а прежде всего и тем, что Новость (информация) и Мнение подавили Веру и Разум. Но разве может быть иначе в глобальном мировом сообществе?

29 февраля 2012 г.

Олжас Сулейменов, поэт (Алма-Ата, Париж)

“Я из поколения верующих атеистов”

1. В недавнем прошлом мы пытались обойтись без религии. Ныне маятник качнулся в обратную сторону: в некоторых постсоветских государствах теперь пытаются обойтись без науки и светского образования. Недавно прочел сообщение, что в Таджикистане число мечетей уже превзошло количество школ. Это результат только первого двадцатилетия независимости. В других республиках Центральной Азии подсчет еще не проводился. А надо бы. В Казахстане “новые казахи” (нувориши и нуворишки) увековечивают свои имена, воздвигая в родных селах и городах “Дома Бога”. Благое дело. Если бы рядом на их деньги строились школа или детсад, Дом культуры или больница. Но пока таких частных архитектурных ансамблей не наблюдается.

И результаты такой перестройки, пущенной государствами на самотек, уже заметны. В Киргизии, по данным социологов, только 16,3 процента пятнадцатилетних умеют читать и понимать прочитанное. Значит, более 80 процентов молодых людей, рожденных в независимом Киргизстане, не смогут прочесть книг Чингиза Айтматова и других киргизских писателей.

Утверждая в своих республиках демократию, мы имели в виду только самый общий смысл этого слова — “власть народа”. А нынешние обстоятельства заставляют вносить уточнения: настоящая демократия — это власть просвещенного, духовно богатого народа. Только такая демократия не превратится в ширмы, маскирующие сатрапии самых разных форм. Сама жизнь против революционного принципа “Или — Или”: “или религия, или наука!” Мы постепенно привыкаем к эволюционному

“И — И”: “и знания, и вера!”

2. У нас в Казахстане принцип “И — И” распространяется и в этой сфере. Ислам и православие, слава богу, вполне мирно сосуществуют. По традиции давней и с помощью государства. Любые нарушения преследуются по закону.

Более того, в Астане регулярно проходят съезды лидеров различных мировых религий. В июне состоится Четвертый съезд. На этих встречах обсуждаются вопросы, которые уже веками не находят ответа. Например, христиане никак не могут договориться о едином календаре дат. В мусульманстве есть давно обсуждаемые вопросы. О ваххабитах, салафитах, например, уже говорят не только религиозные деятели, но и службы безопасности в различных странах.

Государство должно помогать разумному возрождению духовности общества. И регулировать взаимоотношения между конфессиями. Принцип “И — И” должен лежать в основе всей общественной жизни, помогая взаимозависимому сосуществованию социальных классов, этносов, политических партий и, конечно, конфессий. Позитивные категории — “сотрудничество”, “союз”, “взаимодействие”, “дружба” — порождены принципом “И — И”. А негативные — “разлад”, “распря”, “вражда” — детища принципа “Или — Или”. Простая арифметика. С одной стороны, сложение и умножение, с другой — вычитание и деление с разделением. Простая, но как трудно обществам освоить эту “неслыханную простоту”.

3. В полиэтнических обществах понятия “конфессия” и “национальность” уже давно тождественны. В Казахстане, например, если ты по рождению казах, то ты “мусульманин”. У тебя и фамилия от коранического имени. Если рожден русским, то считаешься православным. Объединяет гражданство. И, конечно, убеждения, которые не всегда сопряжены с религией.

Религиозная ситуация в стране? Казахи и русские в нашей стране и прежде никогда не были религиозными фанатиками. Ислам — относительно новая вера в среде кочевых тюрков. Он прослеживается в нашей истории пунктирно. То в седьмом веке, то в десятом, в семнадцатом. Пока не произошел симбиоз с традиционным тенгрианством, которому, считают, шесть тысяч лет. Тенгрианство — это культ природы, ландшафта — всего живого. Каждый казах — эколог от рождения. И мы верим, что Бог един, хотя имен у него много. Казахи называют его Алла-Тенгри. Без фанатизма. Поклонение Аллаху сочетается с почитанием духов предков. Ваххабиты этого не признают. Сотни наших юношей учились в Саудовской Аравии, на родине ваххабизма. Теперь их голоса слышны в наших новых мечетях. Настораживает явственно звучащая интонация “Или — Или”.

4. Знание и вера — девиз интеллигенции нашего поколения. Он был общим для моих друзей по литературе — Роберта, Андрея, Чингиза…. Верю в постулаты добра, выраженные во всех религиозных учениях. Можно сказать, что я из поколения верующих атеистов.

7 марта 2012 г.

Вика Чембарцева, поэт, прозаик (Кишинев)

“Все мы по сути своей одинокие боги”

1. Век XX в определенном смысле можно назвать веком атеистическим. Но господствовавшее в научной и философской среде прошлого столетия представление о том, что религия отживает свое, очевидно потерпело крах. В особенности в годы, последовавшие за развалом Советского Союза, когда изменение общественного строя вызвало внутренний личностный кризис, — именно обращение к религии стало для многих духовным стержнем, помогающим сориентироваться и прижиться в переменившемся мироустройстве. Несомненно, религия была и остается важным компонентом индивидуального человеческого бытия, основой социальной, общественной жизни. Несмотря на долгие годы запрета, закрытые храмы, невозможность исполнения обрядов, преследования со стороны правящих сил, глубоко верующие люди продолжали питать духовную почву, отстаивая идеалы своей веры. Однако изменение общественного сознания, ограничиваясь внешней атрибутикой, возвело религию в категорию некой общественной декорации, лишенной глубинного духовного и философского смысла. Это принято и даже модно — ходить в церковь по праздникам, отмечать оба христианских Рождества (по старому и новому стилю), совершать обряды крещения младенцев и венчания, соблюдать посты для похудения, а не для очищения души и так далее… Разница в том, что процент причисляющих себя к верующим значительно больше, чем процент собственно верующих. А принятая в православных храмах твердая такса за те или иные церковные услуги, при отсутствии которой положенные обряды просто не будут проводиться (а значит — не будут отпускать грехи, приобщать к таинству крещения, отпевать усопших…), уже не только искажает, а извращает сами понятия христианства, еще больше углубляя существующий разрыв между религией и церковью.

С одной стороны, в мире все еще продолжаются войны на почве религиозных разногласий. С другой — эволюция человеческой духовности стремится к слиянию различных религиозных направлений воедино.

На мой взгляд, любая религия должна помогать людям приходить к Богу, испытывать личные духовные переживания и формировать мировосприятие, опирающееся не на продиктованные временем приоритеты общества, а на глубокие нравственные законы.

2. Молдавия — светское государство. Многонациональное и многоконфессиональное, однако наиболее распространено православное христианство. Среди других религиозных направлений можно назвать иудаизм, католицизм, баптизм, пятидесятничество, бахаизм, ислам, кришнаизм, лютеранство и т.д. Исполнение обрядов, следование этнокультурным обычаям и традициям, семейные устои и ценности передаются от родителей детям вместе с вероисповеданием. У маленького человека нет выбора — кем ему быть и каким богам молиться — это за него решают представители семьи. В положенные сроки он проходит обряд приобщения к Богу своих отцов. Однако в сознательном возрасте многие люди, переосмысливая какую-то часть прожитой жизни, стремясь обрести духовную гармонию, приходят к своему пониманию Бога и нередко осознанно переходят из одной конфессии в другую. Это не хорошо и не плохо, это так, как есть, и так, как может быть единственно правильным для данного конкретного человека. Человек в своем стремлении к божественному становится лучше, добрее и толерантнее по отношению к ближним. Но продолжающиеся проявления религиозного фанатизма и нетерпимости к представителям других конфессий порой пугают, заставляя задуматься о будущем детей… Совершенной дикостью мне показались недавно проходившие митинги против легализации ислама на территории республики, а затем и против строительства мечетей в Кишиневе. Это при том, что в Молдавии действуют несколько центров консолидации мусульман. Возмутило и шокировало поведение группы радикальных христиан-фанатиков, в декабре 2009 года варварски разбивших иудейскую менору, установленную в честь празднования Хануки в одном из столичных скверов. При абсолютной безучастности толпы… И все это при том, что свобода принадлежности к какой-либо конфессии гарантирована Конституцией РМ, где четко сказано, что каждый гражданин имеет право на свободу вероисповедания, религиозную веру как индивидуально, так и в обществе, а также распространять эту веру, отправлять частным образом или публично культ, в том случае если это не противоречит действующим законодательным актам страны. Самое отвратительное, что мощная система манипулирования сознанием обывателей на межконфессиональных проблемах успешно используется политиками для удовлетворения своих предвыборных амбиций.

3. Мои герои — отражения моего внутреннего духовного поиска. К каким бы богам человек ни обращался, на каком бы языке ни возносил он свои молитвы и каким бы именем он ни называл своего Бога, человек всегда ищет защиты, высшего проявления безусловной любви, духовного равновесия и счастья. Человек не может существовать вне единения с пространством Божественного. Все мы по сути своей одинокие боги, создающие вокруг себя свои вселенные. Рождаясь и умирая наедине со своим внутренним я, в бесконечном стремлении к гармонии, только мы сами можем обречь себя на свой внутренний ад или поверить в свой внутренний рай. Мой мастер по йоге часто повторял, когда кому-то не удавались балансовые асаны: “Внутреннее равновесие — всегда залог равновесия внешнего”. Все в нас самих. И ничто не появляется из ниоткуда. Я живу по принципу — мой мир меня любит и бережет. И он оберегает и любит меня ровно настолько, насколько бережно и с любовью отношусь к нему я. Поэтому я желаю всем нам обретения внутренней гармонии, радости, любви и душевного равновесия.

1 Обращение к Александру Эбаноидзе — главному редактору “Дружбы народов”.

2 См. “ДН” № 4, 2011.

«Дружба Народов» 2012, №4

Инновационная бюджетная авиакомпания из Дубая flydubai играет важную роль в развитии быстрорастущей туристической отрасли ОАЭ, подтверждением чего служат недавно опубликованные цифры.

По оценке Всемирного Совета по Туризму доля туристической отрасли в ВВП ОАЭ в этом году должна составить 19,9 миллиардов долларов США, что делает её одним из важнейших факторов экономического развития страны в целом.

Этот рост, в основном, обусловлен достижениями flydubai, самой быстрорастущей новой авиакомпании мира. Недавно были опубликованы показатели, охватывающие период с февраля 2011 года по март 2012, которые иллюстрируют существенный прирост пассажиропотока, особенно из стран СНГ, Центральной и Восточной Европы и Персидского Залива. Среди опубликованных показателей можно выделить следующие результаты:

• На 284% вырос пассажиропоток из стран СНГ и Центральной Европы за период с февраля 2011 по март 2012 года, по сравнению с предыдущим аналогичным периодом.

• На 89% вырос пассажиропоток из стран Персидского Залива за период с февраля 2011 по март 2012 года, по сравнению с предыдущим аналогичным периодом.

Менее чем за три года авиакомпания flydubai начала выполнять рейсы по 45 направлениям в 29 странах мира, и на сегодняшний день является вторым по величине авиаперевозчиком Аэропорта Дубая. Важно отметить, что в настоящий момент авиакомпания обладает самой обширной среди ближневосточных авиаперевозчиков сетью маршрутов в города Центральной и Восточной Европы, а также выполняет полёты по направлениям, ранее не имевшим прямого сообщения с ОАЭ.

На сегодняшний день авиакомпания еженедельно совершает 78 регулярных рейсов по 13 направлениям в странах СНГ, Центральной и Восточной Европы: в Армению, Азербайджан, Грузию, Кыргызстан, Россию, Сербию, Туркменистан и Украину. flydubai является единственным оператором регулярных рейсов из Дубая в Белград, Донецк и Харьков.

Сеть маршрутов flydubai в страны Персидского Залива также является крупнейшей среди ближневосточных авиаперевозчиков. Авиакомпания выполняет 424 рейса в неделю в Саудовскую Аравию, Бахрейн, Кувейт, Оман и Катар. Только в Саудовскую Аравию flydubai еженедельно выполняет 73 рейса по семи направлениям. Авиакомпания является единственным авиаперевозчиком, выполняющим регулярные рейсы из ОАЭ в Абу, Гассим, Таиф и Янбу.

Джамал Аль Хаи (Jamal Al Hai), Исполнительный вице-президент Аэропортов Дубая по внутренним и внешним коммуникациям, сказал: "Индустрия авиаперевозок играет важнейшую роль в поддержании выдающихся темпов роста туристической отрасли ОАЭ. Способность авиакомпании flydubai выходить на рынки новых стран играет немаловажную роль в том, что мы продолжаем двигать свою отрасль вперёд и помогаем развиваться экономике в целом за счёт увеличения числа людей, посещающих нашу страну. С точки зрения пассажиропотока, flydubai является вторым по величине авиаперевозчиком Международного аэропорта Дубая. За короткий период эта авиакомпания превратилась в одного из самых сильных авиаперевозчиков в регионе".

Выступая в преддверие выставки Arabian Travel Market 2012, крупнейшего регионального мероприятия в сфере туризма которое откроется 30 апреля, президент flydubai, Гейт Аль Гейт (Ghaith Al Ghaith), сказал: "Недавно опубликованные данные подтверждают лидирующие позиции flydubai по многим направлениям. Наше видение, сформулированное три года назад, помогло создать уникальную сеть маршрутов, которая не только очень удобна для пассажиров, но и открыла доступ на новые рынки в стратегическом плане. Польза от наших маршрутов для ОАЭ и других стран очевидна как в сфере торговли, так и в туристическом секторе. Опубликованные данные подтверждают, что реализация нашего плана уже дает свои результаты, а ведь мы ещё только в самом начале пути. Мы обладаем огромным потенциалом роста и продолжим выходить на новые рынки, которые, по нашему мнению, испытывают дефицит авиасообщения с Дубаем".

Первая бюджетная авиакомпания из Дубая - flydubai, была основана Правительством Дубая в марте 2008 года, и начала коммерческие полеты 1 июня 2009 года. Авиакомпания flydubai стремится сделать путешествия менее сложными, менее нервными и менее затратными.

flydubai, основанная на бюджетной модели бизнеса, предлагает хорошее соотношение цены и качества продукта при весьма конкурентоспособной цене. Ее веб-сайт (www.flydubai.com) является важным средством коммуникации с клиентами.

В сентябре 2011 года авиакомпания flydubai начала прямые полеты в Дубай из Киева, Харькова и Донецка.

Новое Средневековье

Как способы управления миром отстают от реальности

Резюме: Наступающее новое Средневековье вовсе не должно считаться постоянным чистилищем неопределенности – как ни странно, но во многих отношениях оно вселяет надежду, что наше нынешнее положение может разрешиться Возрождением, а не мировой войной.

Данная статья представляет собой выдержку из книги «Как управлять миром», выходящей в издательстве АСТ, которое любезно предоставило нам текст. Публикуется в журнальной редакции.

Дипломатия XXI века начинает напоминать ту, что господствовала в Средневековье: в сферу ее интересов входят и нарождающиеся державы, и многонациональные корпорации, и влиятельные семьи, и гуманисты, и религиозные радикалы, и университеты, и наемники. Успех в этом новом мире мегадипломатии зависит от того, сумеют ли ключевые игроки – правительства, бизнес и организации – объединиться в коалиции и оперативно направить глобальные ресурсы на решение локальных проблем. Это вовсе не «дедовская» дипломатия, и нынешнее «поколение Y» интуитивно чувствует перемены.

Дипломатия умерла! Да здравствует дипломатия!

Не реже чем раз в столетие человечество погружается в пучину войны, после которой пытается установить прочный мир. К счастью, холодная война закончилась без ядерной катастрофы, но образовавшийся в два последних десятилетия вакуум должен смениться новой мировой системой, отражающей быстро меняющиеся реальности в сфере власти и влияния. Если в XIX веке миром правили несколько ведущих держав, следивших за порядком в своих колониях, то в XX этим занимались блоки. Однако в нынешнем столетии веке осуществлять контроль над мировым порядком «сверху» уже не получится.

Прошедшее десятилетие, начавшееся террористическим актом в США 11 сентября 2001 г. и завершившееся мировым финансовым кризисом, показало хрупкость взаимозависимого мира и неизбежность катастрофы при сохранении внешнего лидерства. Многие опасаются разрушения существующего мирового порядка, но разве не более пугает то, что он уже несколько лет как не существует? Именно наши времена имел в виду Карл Поппер, говоря, что уничтожение существующего мироустройства и создание нового с нуля может привести к появлению более работоспособной системы. А по словам Генри Киссинджера: «Новый мировой порядок не устанавливается как чрезвычайная мера. Но для появления нового мирового порядка нужны чрезвычайные обстоятельства».

Насколько плохо обстоят дела? Сегодня державы, которым надлежит поддерживать мир, продают основную массу оружия. Банки, вместо того чтобы стимулировать накопления, поощряют жизнь не по средствам. Пищу доставляют голодающим после их смерти. Мы безудержно мчимся к катастрофам энергопотребления, демографического взрыва, нехватки воды и продовольствия, которые не пощадят ни бедных, ни богатых. Постоянно растущий перечень кризисов включает финансовую нестабильность, СПИД, терроризм, крах государств и многое другое. Любой из кризисов способен спровоцировать обострение другого, создавая нисходящую спираль для отдельных наций и регионов. Не исключено, что в предстоящие 20 лет мы столкнемся с перерастанием имеющихся разногласий в полномасштабную войну между Америкой и Китаем, с крушением слабых государств, с обострением конфликтов из-за морских месторождений газа и нефти, с потоком беженцев, гонимых из Центральной Африки засухой и голодом, и с уходом под воду тихоокеанских островов.

Глобализация ввергла нас в эру хаоса, а ведущие державы и институты только делают вид, что способны преодолеть его. Американцы верят, что могут возглавить «многопартнерский» мир; европейцы считают, что укротят мир «гражданской силой»; Китай стремится скупить его на корню; большинство других государств желают иметь статус, но не хотят никакой ответственности, а ООН упоминается все реже и реже. Идея оси «Большой двойки» между Соединенными Штатами и Китаем – последнее по времени заблуждение относительно возможности установления простого глобального мироустройства. Она совершенно не учитывает тот факт, что эти державы не в силах договориться относительно валюты, цензуры, воздействия на климат и многих других вопросов. К тому же немногие страны – если таковые вообще найдутся – желают следовать воле Америки или Китая.

Нет никаких сомнений в том, что для противостояния вызовам необходима глобальная перестройка, причем новая конструкция должна не просто реагировать на кризисы, но и решительно их предотвращать. Однако сегодня глобальная политика зашла в тупик: Запад настаивает на вмешательстве во внутренние дела других государств под флагом защиты прав человека; Восток предпочитает суверенитет и невмешательство; Север напуган терроризмом и распространением ядерного оружия; Юг нуждается в продовольственной безопасности и справедливой торговле. Для стран, чье богатство основано на капитале, самое главное – биржевые курсы, а для стран, богатых ресурсами, – товарные цены. Американцы настороженно относятся к китайским компаниям, принадлежащим государству, а китайцы не менее настороженно – к американским регуляторам. Судя по всему, выработка нового консенсуса представляется сейчас столь же далекой перспективой, что и раньше.

В 2004 г. британский историк Энтони Сэмпсон опубликовал восторженно встреченную книгу «Кто здесь правит?». Он задался простым вопросом: «Кто подотчетен кому, и в каких вопросах?». В книге приведены нарисованные им от руки диаграммы Венна, описывающие «Истеблишмент». На них круги власти, накладывающиеся друг на друга, демонстрируют взаимодействие весьма сомнительной общественной ценности. Субъекты власти представлены премьер-министром, бухгалтерами, пенсионными фондами, монархией, корпорациями, лоббистами, богачами, аристократией, дипломатами, разведкой, казначейством, парламентом, научным сообществом, церковью, политическими партиями, адвокатами, военными, страховщиками, телевидением, издателями, профсоюзами… И это только в одной Великобритании.

Сэмпсона тревожила судьба британской демократии, но в международных отношениях такого понятия не существует. Сегодня мы имеем дело с постоянной борьбой за власть и легитимность между различными режимами, компаниями, неправительственными организациями (НПО), религиозными группами и сверхвлиятельными людьми – все они преследуют собственные интересы и ведут борьбу без правил. Объединенные общими интересами группы – вовсе не диковинная часть некоей «реал-политик», а самая что ни на есть политика.

Как ни удивительно, но именно тщеславие часто мешает осознать эту реальность. Поскольку такие проблемы, как «климат» и «экономика», носят системный характер, мы часто ищем ответ в высокопарных и тривиальных фразах типа «Америка должна взять на себя инициативу» или «повысить роль ООН». Однако нет ни одной нации, и нет ни одной организации, способной править миром. Некоторые эксперты предлагают стратегии по «приведению мира в порядок», но их утопические схемы столь же слабы в теории, сколь и неосуществимы на практике. Раздается немало призывов «спасти мир» посредством «великих сделок». Но управление миром не сводится к тому, чтобы находить отдельные разовые решения.

«Дипломатия» – вот выраженное одним словом решение проблемы управления миром, и ключ к этому – совершенствование глобальной дипломатической структуры.

Дипломатия – «вторая древнейшая профессия», но она так же естественна для людей, как и первая. В шумерских городах-государствах правители извещали о воле богов. Как известно из уникального «Тель-Эль-Амарнского архива» (собрания переписки на глиняных табличках, датируемого вторым тысячелетием до н.э.), дипломатия предусматривала довольно сложный кодекс поведения для купцов и послов, которыми зачастую были одни и те же люди. Во времена афинян дипломатия представляла собой прочную систему торгового и политического диалога и даже обеспечивала «олимпийское перемирие». Византийцы возвели дипломатический обман в ранг высокого искусства и скрывали свою слабость, изолируя иностранных послов в роскошных палатах, чтобы те не имели возможности соприкоснуться с реалиями разложения и упадка. Такая тактика позволила отодвинуть крушение империи на четыре столетия. Венецианцы привнесли византийскую практику в Европу и направляли своих дипломатов-шпионов в другие страны, откуда те слали шифрованные донесения. Эти послания позволяли Венеции вырабатывать эффективную тактику противодействия своим конкурентам – городам-государствам Генуе и Милану, а также Папе Римскому. В самый разгар этого бурного периода в начале XVI века Макиавелли написал свой знаменитый трактат «Государь», в котором утверждал, что искусство управлять основано на дипломатии и умении вести войны. В XVII веке кардинал де Ришелье основал самое большое в мире министерство иностранных дел, а голландская и британская ост-индские компании действовали как мощные корпоративные инструменты имперской экспансии, насильно учреждая однородное сообщество государств, империй и территорий. Османская империя, Китай, Япония и Россия были вплетены в глобальную дипломатическую паутину. Британский историк Арнольд Тойнби восхищался тем, как западное искусство войны, технических достижений и дипломатии «объединило буквально весь мир, под которым понимается вся обитаемая и доступная поверхность планеты». Дипломатия обрела своеобразный облик: горстка белых людей переделывала мир по своему усмотрению, и это было тайной салонной игрой надменных государственных мужей, говорящих с сильным акцентом.

С тех времен договариваться о том, как управлять миром, было поручено дипломатам. Дипломатия остается неотъемлемой частью всего, что мы делаем. Однако и во времена вавилонян, и во времена Наполеона, и во времена Сталина война и дипломатия часто были двумя сторонами одной монеты. Дипломатия использует войну как угрозу, а война использует дипломатию, чтобы выиграть время. Американская дипломатия создала широкую коалицию (даже с участием арабских стран) для первой войны с Ираком в 1990 г., но в 2003 г. это не удалось. Дипломатия, таким образом, – оборотная сторона антидипломатии.

Сейчас роль дипломатии велика как никогда. Во времена, когда Америка не может навязывать свою волю миру и вынуждена со всеми договариваться, когда военная мощь выигрывает сражения, но не войны, когда в силу масштабности глобальных проблем их не способна решить ни одна современная организация, мы должны перенести центр тяжести на дипломатию.

Нам хорошо известно, как в результате научно-технического прогресса орудия войны – луки и стрелы – сменились роботами и лазерами, а полевые армии – повстанческими сообществами, но мы редко отдаем себе отчет в том, как сильно изменилась и сама дипломатия. Более двух столетий назад Томас Джефферсон размышлял: «Вот уже два года мы не получали никаких вестей от нашего посла в Испании. Если и в этом году от него ничего не будет, придется написать ему письмо». В середине XIX века, получив в Уайтхолле первое телеграфное сообщение, лорд Пальмерстон воскликнул: «Дипломатии пришел конец!». В 70-х гг. XX века канадский премьер-министр Пьер Трюдо заметил, что все министерство иностранных дел вполне можно заменить подпиской на «Нью-Йорк таймс». Современные средства связи делают с дипломатией то же, что и с печатными СМИ: деморализуют и ставят под угрозу само их существование, но вместе с тем и напоминают, какую важную роль играют и СМИ, и дипломатия.

Научно-технический прогресс, капитализм и продвижение таких нравственных ценностей, как права человека, резко расширили круг игроков на дипломатическом поле. Ныне дипломатией занимается любой мало-мальски значимый человек. Около 200 государств в мире поддерживают отношения друг с другом. Порядка 100 тыс. транснациональных корпораций имеют постоянные контакты с правительствами и друг с другом. Не менее пятидесяти тысяч НПО консультируют по вопросам международного права и присутствуют в зонах конфликтов для оказания помощи властям и населению. Благодаря деньгам, компетентности или статусу все эти деятели наделены достаточной властью, чтобы быть влиятельными. Мировое информационное пространство пронизано виртуальной дипломатией: Швеция, Бразилия и другие страны открыли виртуальные консульства в киберпространстве, где бывший заместитель госсекретаря США по вопросам публичной дипломатии и связям с общественностью Джеймс Глассман вступил в дискуссию с египетскими блогерами. Сенатор Джон Керри даже предложил назначить посла для представления интересов страны в киберпространстве. Теперь, когда Google и УППОНИР (Управление перспективного планирования оборонных научно-исследовательских работ) Министерства обороны США совместно разработали первые портативные универсальные «переводчики», дипломатом стал каждый.

Вперед, в прошлое!

Казалось бы, нет темы, которая осталась бы без внимания ООН. Но как может организация, занимающаяся решением проблем внутри государств, решать проблемы мира без границ? Относится ли пандемия к сфере здравоохранения или безопасности? Является ли терроризм политическим или экономическим явлением? Как быть с тем, что из-за глобального потепления высокогорья подвергаются нашествию вредных насекомых, уничтожающих урожаи? Чья это компетенция? Программы ООН по окружающей среде или продовольственной и сельскохозяйственной комиссии ООН? Не вызывает сомнений, что рост населения оборачивается ухудшением экосистемы и бедностью – надо ли создавать три отдельных органа, чтобы заниматься этим? Как быть с тем, что количество беженцев от экологических катастроф вдруг сравнялось с численностью политэмигрантов? Кто должен о них заботиться? Технократы, сидящие на другом краю света, зачастую просто не способны постичь взаимосвязанность этих проблем, а бюрократические попытки комплексного подхода обеспечивают заведомо недостаточное привлечение ресурсов для их решения. В действительности невозможно добиться устойчивого улучшения положения дел в отдельно взятой сфере. Нельзя остановить эпидемию, не решая проблему перенаселенности; нельзя преодолеть неравенство и кризис власти, не обуздав коррупцию; нельзя защитить биологическое разнообразие, если люди голодают.

Однако основная масса чиновников в международных организациях больше занята формулированием задач и целей, созданием новых дорогостоящих структур, нежели оказанием реальной помощи в поиске решений. Недавно вопросом безопасности было объявлено буквально все – продовольствие, климат, здравоохранение, бедность. Это продиктовано стремлением международных бюрократов вновь продемонстрировать, насколько они значимы, и добиться еще большего финансирования бессмысленной деятельности с нулевым результатом.

ООН – вовсе не высшая суперструктура, парящая над всеми: она в лучшем случае пытается подложить мелкие камушки под существующее мироустройство, чтобы оно не рухнуло в пропасть. Подобно Советскому Союзу, международная система сегодня рушится не физически, а организационно. Согласно прогнозу Национального совета по разведке США, к 2025 г. само понятие единого «международного сообщества» канет в Лету. Не останется ни всемирного левиафана, ни глобального парламента всего человечества, ни американской гегемонии. Вместо этого нас ожидает разделенный, раздробленный, неуправляемый, многополярный или бесполярный мир. Все эти прилагательные указывают на возникновение нового Средневековья.

Тысячу лет назад – в до-атлантическую эру – мир был одновременно по-настоящему и западным, и восточным. На западе Европой номинально правила Священная Римская империя, а обширная и многонациональная Византийская империя с центром в Константинополе постоянно враждовала с соседями. На самый мрачный период в Европе приходится расцвет Китая и Индии. Времена династий Сун, Юань и сменившей ее Мин ознаменованы зенитом китайской культуры и исследований, а Могольская империя занимала всю южную и центральную часть Азии и активно торговала с Восточной Африкой. В период халифатов Омейядов и Аббасидов ислам распространился на огромной территории от Андалузии до Персии и ничем по значимости не уступал христианству.

В Средние века европейцы, китайцы и народы, населявшие территории между ними, постоянно общались, образуя тем самым первую в истории человечества мировую систему. После крестовых походов такие путешественники, как араб Ибн Баттута и венецианец Марко Поло, прошли по Великому шелковому пути и рассказали своим цивилизациям о величии других. Оживленная современная торговля, которой занимаются и арабские коммерсанты в китайском Уси, и китайские бизнесмены на африканском континенте, напоминает о великих караванах и ярмарках XIII века в Шампани и Самарканде. Более того, наблюдаемые в последнее десятилетие попытки примирить религии восходят к признанию важности изучения ислама для западной мысли еще английским философом Роджером Бэконом и его призывам к Папе Римскому заниматься не крестовыми походами, а всемирным просвещением. Следует помнить: границы империй – отнюдь не что-то застывшее. Они меняются, и чем больше появляется государств, тем более открытым становится мир.

Что это означает для Америки, переставшей контролировать процесс глобализации? В отличие от обычных сравнений с Древним Римом или Россией XIX века, гораздо уместнее аналогия со средневековой Византийской империей. С помощью шпионажа, подкупа и альянсов Византии удалось сохранить влияние и растянуть процесс упадка на весь средневековый период. Даже после утраты Константинополем возможности навязывать свою волю хаотичному средневековому миру Византия все еще оставалась могущественной военной, экономической и культурной державой.

После десятилетия бессмысленных интервенций, возглавляемых Америкой, трудно представить, что Соединенные Штаты вновь обретут статус, которым обладали после Второй мировой войны или окончания холодной войны. Да, Америка по-прежнему находится в центре внимания всего мира, но ее влияние и интерес к ней сводятся к довольно узкому кругу вопросов. Где сейчас проводятся военные операции? Во что вкладывают капиталы ее компании? Какое лобби формирует политику в отношении той или иной страны? Именно это, а не пустые рассуждения относительно ее «исключительности» – показатель истинной роли Америки, утратившей былое влияние.

Эра, наступившая после холодной войны, войдет в историю как стремительно образовавшееся постмодернистское Средневековье: мир без правящих им держав. Запад не заменит Востока, Китай не заменит Америки, а Тихий океан – Атлантики. Все эти центры власти и географические понятия будут сосуществовать в сверхсложной экосистеме. В Средние века завоевать умы и сердца, контролировать территории, ресурсы, торговлю и инвестиции пытались все: империи, города, корпорации, церкви, племенные орды и наемники. В наши дни мы наблюдаем ту же картину. Глобализация придала сил транснациональным террористическим сетям, организованной преступности и торговле наркотиками, но вместе с тем еще больше ослабила отдельные и без того слабые государства, а транснациональные корпорации и НПО стали могущественнее и влиятельнее. Быстро растет число разных групп и сообществ, облеченных властью – наши карты мира перестали отражать положение дел в реальности.

В таких сложных условиях власть не является жестко фиксированной и достаточно мобильной. Армии и ядерные арсеналы утратили былое значение в количественном выражении, и теперь важна лишь их способность решать конкретные задачи, такие как сдерживание, оккупация и вторжение. Ресурсы и идеология по своей значимости не уступают военной и финансовой мощи. Если власть, которой вы обладаете, не дает возможности получить требуемое, значит, она бесполезна. На заре прошлого тысячелетия епископы, формально подчиненные императору, призывали под свои знамена вассалов и рыцарей, монастыри возводили крепости и рыли рвы, герцогствами и замками управляли военные, бароны пользовались полнотой власти в своих поместьях. Сегодня мы повсюду наблюдаем аналогичную разобщенность: и в Майами, и в Боготе, и в Лондоне, и в Бангалоре появляется все больше и больше сообществ, которые огораживаются от окружающих высокой стеной и выставляют свою охрану. Возникают частные военизированные компании для защиты банков, судов, шахт и элитных поселков.

Ученые глубокомысленно рассуждают о сущности «государства», как будто оно – нечто единообразное и унифицированное. Но Гегель был абсолютно прав, утверждая, что государство – это «произведение искусства», ибо двух одинаковых государств не существует. Есть страны с выраженным статусом нации (Америка, Бразилия). Есть империи, выдающие себя за государства (Китай). Есть государства, ведущие себя как империи (Россия, Иран). Есть империи, состоящие из государств (Европейский союз). Какие-то государства ориентируются на добычу сырья (Катар), и какие-то представляют собой страны-рынки (Объединенные Арабские Эмираты), где иностранцев больше, чем граждан. Существуют квазигосударства (Палестина, Курдистан) и государства только на бумаге (Демократическая Республика Конго). Государство – вовсе не естественное явление. Какие-то из них сохранятся, а какие-то сменятся новыми формами организации людей посредством технологии, ресурсов, идеологии и финансов.

После финансового кризиса 2008 г. мы, вне всякого сомнения, наблюдали «возврат сильного государства», когда для стимулирования экономического развития правительства ведущих стран потратили три триллиона долларов, что составляет почти пять процентов мирового ВВП. Некоторые страны не упускают возможности поиграть мускулами: государственные компании Китая скупают природные ресурсы по всей Африке; арабские государственные инвестфонды решают, каким странам и компаниям прийти на выручку и что попросить взамен; русские нефтяные бароны и саудовская национальная нефтяная компания «Сауди Арамко» навязывают цены на нефть и направления нефтепроводов. Но и сильные государства не могут похвастаться последовательным единообразием своей политики. В Саудовской Аравии есть две разные внешние политики: одну проводит Дом Сауда, а другую – радикальные ваххабиты и исламские фонды. Калифорния (которая сама по себе входит в десятку самых мощных экономик мира) эффективно осуществляет собственную политику в сфере иммиграции, климата и энергетики, а большая часть провинций Индии и Китая имеют свои торговые представительства за рубежом. Министры канадских провинций Онтарио и Квебек, земли Рейнланд-Пфальц в Германии и Страны Басков в Испании разъезжают по миру, чтобы привлечь инвестиции в свои регионы. Они не настолько наивны, чтобы терпеливо дожидаться, пока за них начнет хлопотать центральное правительство.

Мы должны осознать, что мир сейчас не управляется отдельными государствами, что вместо эффективных правительств мы имеем дело с «очагами управления», и что – совсем как в Средние века! – эти очаги – вовсе не страны, а города. В настоящее время в сорока городах-регионах сосредоточено две трети мировой экономики. Их власть базируется на деньгах, знаниях и стабильности. Экономика одного только Нью-Йорка сопоставима с тем, что производится в Африке к югу от пустыни Сахара. Портовые города и перевалочные пункты типа Дубая похожи на средневековую Венецию XXI века. Такие мегаполисы, как Рио-де-Жанейро, Стамбул, Каир, Мумбаи, Найроби и Манила – крупнейшие городские образования на территории своих стран и регионов, и каждый год их население прирастает за счет сотен тысяч новых скваттеров. Вновь приезжающие, составляющие низшие слои общества, живут не в трущобах и трудятся не в теневой экономике, а заселяют самоорганизованные и функциональные экосистемы, что ничем не отличается от стратификации населения в средневековых городах. Не нации, а именно города – как бедные, так и богатые – представляют собой строительный материал для глобальной экономической активности. Наш мир больше похож на целую сеть деревень, чем на одну мировую деревню.

Образуются союзы этих активных городов – совсем как средневековый Ганзейский союз. Они используют независимые инвестфонды для приобретения последних технологий на Западе, скупают сельскохозяйственные земли в Африке, где выращивают продовольствие для собственных нужд, и защищают свои вложения с помощью частных армий и шпионажа. Гамбург и Дубай создали партнерство с целью укрепления связей в области судоходства и в научных биологических исследованиях, самостоятельную коммерческую ось образовали и Абу-Даби с Сингапуром.

Мы должны не только начать мыслить категориями городов, а не стран, но и отличать государства от правительств. Во времена, когда международная торговля становится важнее фискальной политики, когда торговые барьеры едва позволяют нациям защитить свои рабочие места и промышленность, когда организованные в сети активисты могут дестабилизировать существующие режимы, многие правительства превратились в лучшем случае в фильтры между отечественными приоритетами и международными реалиями. Правительства играют скорее регулирующую роль: лучшие из них собирают справедливые налоги, обеспечивают эффективное судопроизводство и защиту правоохранительными органами, отстаивают права собственности и национальные границы, поддерживают экономическую стабильность и предоставляют определенные социальные гарантии. Сколько правительств действительно все это делают? Во многих частях света эти базовые услуги все больше и больше предоставляют гражданские группы, религиозные благотворительные организации и корпорации.

Упадок государства

На кого мы можем рассчитывать в столь разобщенном мире? На протяжении нескольких столетий, начиная с XIV века, флорентийская семья Медичи представляла собой архетип гибрида общественной и частной жизни. Она дала миру четырех пап, строила роскошные дворцы, покровительствовала художникам и архитекторам, породнилась с королевскими семьями по всей Европе. Сегодня мы наблюдаем размывание границ, совсем как во времена Медичи. Олигархи «Газпрома» контролируют Кремль; миллиардеры Берлускони в Италии и Таксин Чинават в Таиланде стали главами своих государств; королевские семьи Персидского залива одновременно управляют и полуофициальными министерствами, и инвестиционными фондами. Создание в Детройте новой железнодорожной системы массовых перевозок финансируется руководителем Pensce Corporation и владельцем хоккейного клуба «Ред Уингз». Сегодня основные бизнесы во Франции, Турции, Корее, Иордании и других странах сосредоточены в руках отдельных семей и членов гильдий и клубов типа «Организации молодых руководителей». Более того, семейные бизнесы и малые предприятия утверждают себя в качестве станового хребта реального сектора мировой экономики. Нельзя не упомянуть и о таких мультимиллиардерах-филантропах, как Билл Гейтс, финансирующий борьбу со смертельными недугами, Ричард Брэнсон, спонсирующий африканские школы, и Ратан Тата, управляющий городами сталелитейных производств. Они представляют интересы своих компаний и проектов, а вовсе не страны своей гражданской принадлежности, и от успеха их деятельности зависят жизни миллионов людей.

Сейчас в сферу дипломатии вовлечены те же игроки, что и тысячу лет назад. Слово «дипломатия» образовано от греческого diploma, что переводится как «складывать». Это слово означало разрешения на въезд в чужое государство, которые эмиссары возили сложенными и запечатанными в сдвоенных металлических дощечках. Сегодня их вполне заменяет визитная карточка бизнесмена. И в этом нет ничего необычного. В Средние века движущей силой дипломатии были купеческие сообщества, которые занимались переводом с одного языка на другой, обменивали валюту и торговали самыми разнообразными товарами по всей Евразии.

Что касается Соединенных Штатов, то до конца XIX века их дипломатический корпус был таким малочисленным и слабым, что «Нэшнл Сити банк» и «Стандарт ойл» приходилось содержать и использовать собственные дипломатические службы в Латинской Америке и Азии. Обеспокоенные отсутствием американских послов в этих регионах, они помогли профинансировать открытие Школы дипломатической службы Эдмунда Уолша при университете Джорджтауна – первой дипломатической академии, в которой сейчас курс «дипломатия международной торговли» является одним из самых востребованных. Недалек тот день, когда суперкорпорации начнут выдавать свои собственные паспорта с открытой визой во все страны.

Даже для больших держав – таких, например, как Канада и Индия – растущее экономическое присутствие представляет собой, по сути, присутствие дипломатическое: содержание то же, разве что без внешней атрибутики. Корпорации имеют столь же важные стратегии, что и государства. Торговцы оружием и нефтяные компании – наиболее наглядный пример того, как экономические эмиссары бороздят мир в поисках рабочей силы, топлива, продовольствия и потребителей. Из ста крупнейших экономических субъектов мира половина является компаниями. На ЭКСПО-2010 в Шанхае свои павильоны наряду со странами имели корпорации. У информационного агентства Bloomberg есть разветвленная сеть репортеров по всему миру, и они поставляют информацию на его собственные терминалы. Это, безусловно, крупнейшая в мире частная разведывательная структура, которая обрабатывает огромный объем информации, что позволяет клиентам выбирать необходимые данные из тысяч источников. По всему миру взаимные фонды акций инвестируют в сельскохозяйственные угодья, золото и другие ресурсы, предоставляя взамен основные виды услуг и выполняя функции доброжелательных посредников на переговорах с западными странами. Сегодня независимость государства в лучшем случае означает гибридный суверенитет над цепочками поставок, особыми экономическими зонами и проектами восстановления. Правительства могут пытаться заниматься мониторингом и регулированием корпораций, но контролировать их они не в состоянии.

В то же время словосочетание «корпоративное гражданство», некогда бывшее оксюмороном, превратилось в клише. Сегодня инициатива построить аэропорт или разработать новое лекарство исходит скорее не от правительств, а от компаний, которые считают это необходимым для завоевания рынка и потребителей. Один из крупнейших в мире банков HSBC имеет 20 тыс. отделений в 83 странах, 300 тыс. сотрудников и 150 млн клиентов. В мире, где банковский счет волнует людей ничуть не меньше, чем гражданство, такие банки жизненно важны для поддержания стабильности в стране. Технологии и финансы разорвали связь между границами и идентичностью. В древней Анатолии месопотамские купцы внедрялись в чужую среду, чтобы установить культурные и коммерческие связи. В наши дни торговые диаспоры снова играют ключевую роль в установлении экономических и политических связей: достаточно взглянуть на усиление китайского присутствия, простирающегося до Анголы и Перу, не говоря уже о 50 млн китайцев в странах Тихоокеанского бассейна. Китай начал активно поощрять своих бывших граждан, живущих за рубежом, осуществлять инвестиции на исторической родине – в скором будущем вполне возможно даже введение института двойного гражданства. Более 20 млн индийцев, живущих в Персидском заливе, Восточной Африке, Великобритании и Силиконовой долине, также образуют диаспору, чье этнополитическое и экономическое влияние постоянно растет. Более ста государств предоставляют своим диаспорам право голосовать, а в одиннадцати странах для них даже выделены места в парламенте. В 2009 г. ливанские политические партии доставили самолетами экспатриантов даже из Канады, чтобы те проголосовали на парламентских выборах. Диаспоры и иностранная экономическая зависимость могут вызвать непредсказуемые политические пертурбации. Как изменится политика арабских монархий, если правительство Индии начнет требовать политических прав для миллионов индийских гастарбайтеров, которых там в пять раз больше, чем местных жителей?

В неосредневековом мире возможно множество самоидентификаций по стране, профессии, религии, этносу и даже по аватару в социальных сетях. Отбор компаниями талантливых сотрудников – то же самое, что и предоставление гражданства маленькими государствами типа Катара, стремящегося заполучить выдающихся заокеанских спортсменов или инженеров, или же быстрая натурализация в США латиноамериканцев, сражающихся в Ираке. Дубай нанимает своих южноафриканских и австралийских экспатриантов для ведения торговых переговоров. Один из них недавно даже спросил: «Почему нельзя сделать всемирный паспорт для людей, которые не представляют какой-то отдельной страны и принадлежат всему миру?».

Вера – вот что в наши дни формирует принадлежность и объединяет скорее, чем деньги, власть или родство. Ислам сейчас распространяется с такой же скоростью, что и в VII и VIII веках. В Египте и Ливане ислам наделен и политической, и социальной составляющими. Христианство тоже набирает силу в Африке, Латинской Америке и даже Китае, а в Соединенных Штатах миллионы американцев становятся последователями евангелистских мега-церквей и исповедуют веру в мессианские пророчества.

Мы снова живем в век предрассудков, совсем как в Средневековье, когда церковь запрещала языческие и колдовские обряды, которые считала антирелигиозными или, напротив, слишком уж религиозными. В печально известном «Толедском письме» предсказывалось, что парад планет в 1186 г. будет означать конец света, и архиепископ Кентерберийский даже объявил трехдневный пост. (Похоже, тогда это сработало.) В наши дни быстрое распространение СПИДа, птичьего гриппа и прочих пандемий постоянно возрождает к жизни призрак новой «черной смерти». Если вы живете в небоскребе, то боитесь, как бы террористы не врезались в него на самолете. Если живете на побережье (как половина населения планеты), то боитесь погибнуть от цунами или ураганов, которые обрушиваются все чаще и чаще. В наши дни роль Нострадамуса играют такие авторы бестселлеров, как Экхарт Толле и Пауло Коэльо, которые проповедуют спасение через духовность и возводят самопомощь в космический ранг, напоминая, что «кризис всего и вся» требует от человечества «эволюции или гибели».

Мы повсеместно сталкиваемся с характерными симптомами Средневековья. За ширмой технологичной изощренности скрываются экономический хаос, социальные волнения, падение нравов, безудержные расходы и религиозная истерия. После отстранения Саддама Хусейна от власти в Ираке в 2003 г. стало быстро набирать силу варварское сектантство. После кризиса 2008 г. золото снова превратилось в самое надежное средство сбережений, а в Италии неаполитанская мафия вернулась к старой практике предоставления бизнесменам, испытывающим финансовые трудности, больших займов наличными; при этом в день погашения долга являются за деньгами с пистолетами в руках. В Соединенных Штатах банки продавали невозвращенные субстандартные кредиты коллекторским агентствам, которые преследовали бедных заемщиков с упорством «охотников за головами». В России от 10 до 20% экономики быстро перешло на бартерную систему, а экономическую политику страны по-прежнему характеризуют междоусобные войны современных «баронов-разбойников». По всему миру процветают преступность в сфере информационных технологий, мошенничества с ценными бумагами, изготовление подделок всего и вся – от фальшивых батарей до зубной пасты. Изнасилования, мародерство и резня – все такая же неотъемлемая часть конфликтов на африканском континенте в номинально суверенных странах, где алчность и недовольство оборачиваются контролем вооруженных формирований над природными ресурсами и рабами. В арабских и африканских странах проблема продовольствия постоянно грозит крестьянским восстанием, похожим на то, что привело к разграблению и опустошению Лондона в 1381 году.

НПО и транснациональные корпорации – новая форма колониализма; они представляют собой главную реакцию на возрождение Средневековья. В Средние века больными и беспомощными занимались вовсе не сюзерены, а церкви, и именно они заставляли университеты и купеческие гильдии выделять средства на благотворительность. В наши дни больницы, школы, лагеря беженцев содержат мощные неправительственные организации, такие как «Оксфам», «Корпус милосердия» и Международный комитет спасения. В двух с лишним десятках беднейших стран южнее Сахары международная гуманитарная организация «Врачи без границ» оказывает медицинскую помощь зараженным СПИДом, кормит голодающих детей и занимается реабилитацией беженцев. Сегодня прозябающими в нищете постколониальными странами управляют по сути сильные государства и влиятельные частные деятели. Примета нашего времени – постоянное противоречие между государственным строительством и необходимостью безотлагательного обеспечения безопасности, здравоохранения и образования, а также предоставления продовольствия и электроснабжения, с чем НПО зачастую справляются куда лучше правительств. Это привело к образованию нового типа суверенных гибридных государств, в которых правительство далеко не всегда самый влиятельный игрок на своей территории.

Вот почему представление о том, что правительства занимаются «высокой политикой», а НПО просто «заполняют ниши», – не просто устарело, но даже оскорбительно. НПО – это буксиры прогрессивной дипломатии, которые тащат за собой баржи правительств и международных организаций в нужном направлении, а именно: к правам человека и реакции на изменение климата. Именно группы гражданского общества настояли на выделении бедным микрокредитов и на запрете противопехотных мин, а ученые привлекли внимание к проблеме изменения климата. Что нужно делать, гораздо чаще «Оксфам» говорит британскому министерству международного развития, а не наоборот; приоритеты здравоохранения чаще определяются «Фондом Билла и Мелинды Гейтс», а не Всемирной организацией здравоохранения, треть бюджета которой оплачивается самим Гейтсом. НПО стали главными сторонниками реформирования раздутых и расточительных международных организаций вроде Всемирного банка. Именно НПО настаивают на социальной ответственности корпораций. Как выразился один немецкий дипломат, «гражданское общество занимается решением своих проблем, но его не менее важная роль заключается в контроле происходящего. Именно оно должно поднимать шум, если что-то идет не так». Даже после финансового кризиса НПО организовали сбор средств по всему миру и продолжают преуспевать, оказывая гуманитарную помощь быстрее, дешевле и лучше многих правительств.

Параллель со Средневековьем показывает всю сложность мира, в котором задействовано столько самых разнообразных деятелей. Считать Средневековье лишь самым мрачным периодом истории ошибочно. Ведь именно тогда происходило великое расширение торговых связей между Востоком и Западом, а также обращение к классическим ценностям. Новое Средневековье вовсе не должно считаться постоянным чистилищем неопределенности – как ни странно, но во многих отношениях оно вселяет надежду, что наше нынешнее положение может разрешиться Возрождением, а не мировой войной.

Параг Ханна – ведущий научный сотрудник фонда «Новая Америка» и Европейского совета по международным делам.

Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 2 мая 2012 > № 735561

В ожидании штормовых порывов

Российская внешняя политика в эпоху перемен

Резюме: Российская недореволюция 2011–2012 гг. продемонстрировала индифферентность оппозиции к внешнеполитической проблематике. По сути, противники власти сохранили за Путиным монополию на определение и истолкование международной повестки.

Описание мировых процессов в терминах турбулентности стало широко распространенным. Росту популярности этого подхода способствовал мировой финансовый и экономический кризис, выход из которого и сегодня кажется не менее далеким, чем в 2008 году. Неуверенность в способности контролировать собственное будущее, о которой применительно к индивиду говорил Пьер Бурдьё на исходе XX века, сегодня распространяется на государства, их политические и экономические системы, а также транснациональные объединения. Ничего не исключено и не предрешено – вот та тревожная система координат, в которой мировым лидерам приходится принимать решения. Владимир Путин, продливший (но не гарантировавший) свое пребывание у власти до 2018 г., уже с основанием может считаться одним из старейшин среди них. Но мир и страна, в которой он третий раз становится президентом, радикально изменились по сравнению с тем временем, когда Борис Ельцин передал ему бразды правления. В том, что изменения оказались столь значительными, есть немалая заслуга самого Путина. Однако это не упрощает его будущую задачу.

О нашей недореволюции

Выбор российским руководством внешнеполитических опций в значительно большей степени, чем в начале прошлого десятилетия, будет определяться (или ограничиваться) внутриполитическими возможностями. В предыдущей статье в журнале «Россия в глобальной политике» (2011, № 3) автор уже высказывал предположение, что в период электоральных кампаний конца 2011 – начала 2012 гг. российская внешняя политика может оказаться заложницей неконтролируемого развития событий, которое связано с дефицитом легитимности власти, сформированной в результате выборов без реальной политической конкуренции. Теперь, когда драматический рубеж пройден, стоит задуматься о том, не превратится ли Россия в результате случившихся изменений в новый очаг мировой турбулентности. Но прежде нужно сказать несколько слов о том, что же все-таки произошло в период между 4 декабря 2011 г. и 4 марта 2012 года.

Наиболее уместным будет слово «недореволюция». В свое время такой термин использовали некоторые лидеры студенческих волнений 1968 г., оценивая масштаб воздействия молодежных протестов на социальный и политический строй в странах Запада.

Снижение электоральной поддержки правящей партии «Единая Россия» (согласно официальным результатам думских выборов) и особенно последовавшие за голосованием 4 декабря протестные выступления показали, что политический консенсус начала 2000-х гг. перестал существовать. Масштаб демонстраций на Болотной площади и проспекте Сахарова засвидетельствовал кумулятивный рост числа тех, кто имеет «стилистические» разногласия с существующей властью. Хотя детальный социологический портрет «людей с белыми ленточками» еще только предстоит создать, можно говорить о том, что система вертикали власти лишилась поддержки существенной части среднего класса крупных российских городов.

По всей видимости, осознание новой ситуации вызвало у правящего тандема Путин–Медведев определенную растерянность. Протестные выступления побудили дуумвират приступить к частичной политической либерализации, планы которой обсуждались задолго до декабрьских демонстраций. Одновременно произошли изменения в информационной политике государственных электронных СМИ, сопоставимые с прорывом к гласности в конце 1980-х годов.

Но уже в январе 2012 г. команда Путина изменила предвыборную тактику, перейдя к конфронтационной риторике по отношению к протестующим и сочувствующим им внешним силам (под раздачу попал и вновь назначенный американский посол Майкл Макфол). Тем самым удалось консолидировать новую базу электоральной поддержки Путина и создать предпосылки для существенного изменения соотношения сил на уровне политической элиты. Президентские выборы неожиданно оказались состязательными, но это было состязание власти с разнородной оппозицией, не представленной в избирательных бюллетенях. Уже в феврале пропутинские силы добились перевеса в масштабах митинговой активности. В итоге Владимир Путин впервые одержал победу в условиях политического противостояния, и этот факт будет иметь серьезные последствия для российской политики.

По всей видимости, для лидеров антипутинской оппозиции масштаб протестных выступлений оказался не менее неожиданным, чем для власти. Почти спонтанно возникла причудливая коалиция, объединяющая сторонников либеральных ценностей, левых радикалов и националистов. В этой конфигурации появление единого координирующего центра, способного сформулировать внутренне целостный набор политических требований, оказалось невозможным. Ради поддержания массовости демонстраций лидеры оппозиции упустили шанс своевременно дистанцироваться от сомнительных фигур и организаций, на начальном этапе присоединившихся к протестным выступлениям. В результате еще до выборов 4 марта протестная активность пошла на спад. В целом не только масштаб, но и интенсивность низовой поддержки оппозиционных выступлений оказались недостаточными для того, чтобы дестабилизировать режим. Однако ничего не кончено. Число противников системы, отождествляемой с Владимиром Путиным, не уменьшилось, и нельзя быть уверенным, что они будут спокойно дожидаться завершения его третьего президентского срока.

С момента инаугурации Владимир Путин окажется перед дилеммой – либо всячески укреплять прежнюю авторитарную модель власти, либо пойти на глубокие политические преобразования вплоть до конституционной реформы, которая, наконец, обеспечит встраивание института президентства в систему разделения властей, создаст гарантии независимости судов и средств массовой информации, сделает неизбежным проведение в полном смысле свободных выборов. Скорее всего, Путин и его окружение вначале попытаются консолидировать власть с учетом новых политических реалий. Недореволюция зимы 2011–2012 гг. выявила дисфункциональность прежней коалиции силовиков и системных либералов, на которую Путин опирался с 2000 года. В изменившихся условиях появится потребность в рекрутировании нового поколения управленческой и политической элиты, на которое Путин сможет опереться. В дальнейшем «новые люди» в нарастающей степени начнут определять будущее страны.

Практически все значимые шаги российской власти в ближайшее время будут делаться с оглядкой, поскольку высока вероятность очередного всплеска протестов. Политические противники Путина будут и впредь ставить под сомнение легитимность и его третьего президентского срока, и нынешнего состава Государственной думы. В случае новой волны экономического кризиса Путину вновь придется налаживать диалог с разными политическими силами, включая и сторонников либеральной демократии западного образца, и радикальных националистов. Задача политического руководства, очевидно, будет состоять в том, чтобы интегрировать в легальный политический процесс и тех и других, предоставив им возможность полноценного участия в региональных и муниципальных выборах, а затем и в электоральных кампаниях федерального уровня. Нормализации политических процессов мог бы способствовать недвусмысленный сигнал о том, что Путин и его окружение готовы ограничиться только шестилетним периодом президентства и не будут стремиться продлить его до 2024 года. В сущности, Путину уже сейчас следовало бы начать разрабатывать стратегию цивилизованного выхода из власти в определенные российской Конституцией сроки.

Российская недореволюция продемонстрировала индифферентность оппозиции к внешнеполитической проблематике. Реакция оппозиционеров на соответствующие высказывания Путина в период предвыборной кампании была довольно вялой, никто из них даже не пытался предложить какие-либо программные установки в этой области хотя бы в порядке реакции на статью кандидата, опубликованную в «Московских новостях». Маловероятно, что в сфере внешней политики существует широкий консенсус между сторонниками и противниками Путина. Нежелание оппозиционеров всерьез втягиваться в дискуссию по внешнеполитической проблематике было скорее связано с тем, что альтернативная платформа пока не выглядит достаточно привлекательной с точки зрения мобилизации электората и политических активистов. По сути дела, оппозиция сохранила за Путиным монополию на определение и истолкование российской внешнеполитической повестки.

Общественные процессы, разворачивающиеся в России с конца 2011 г., несомненно, соответствовали основным характеристикам политической турбулентности. Но если рассматривать выборы 4 марта 2012 г. как промежуточный рубеж, то к моменту его преодоления Россия все-таки избежала превращения в новый источник хаотизации мировой обстановки. Внешняя политика пока не превратилась в заложницу внутриполитических изменений, о чем свидетельствует хотя бы самостоятельная линия в сирийском вопросе в начале 2012 года. Тем не менее симпатии и антипатии основных внешних партнеров по отношению к акторам российского политического процесса уже обозначились. В будущем, особенно в условиях нарастания внутриполитической турбулентности, внешнее давление, направленное на поддержку тех или иных сил в России, будет усиливаться. В свою очередь, внешнеполитический выбор кремлевского руководства может оказаться производным от распознавания по принципу «свой-чужой», тогда как другие значимые факторы отойдут на второй план.

Евразийская (постсоветская) интеграция

В период нахождения у власти дуумвирата Путин–Медведев произошли значимые изменения в процессах межгосударственного взаимодействия на постсоветском пространстве. Фактически впервые с 1991 г. наметилась смена тренда. Конечно, слишком смело утверждать, что дезинтеграцию и строительство национальных государств окончательно сменил объединительный бум. Однако создание Таможенного союза и формирование Единого экономического пространства в составе России, Белоруссии и Казахстана все чаще рассматривается обозревателями как проект, шансы которого на успех уже отличны от нуля. Стоит заметить также, что именно Владимир Путин, в целом избегавший оспаривать внешнеполитические прерогативы Дмитрия Медведева, сыграл важнейшую роль в запуске этого начинания.

Почему это стало возможным? Внешние условия если и не благоприятствовали экономической интеграции России, Белоруссии и Казахстана, то, во всяком случае, фон был почти нейтральным. Мировой экономический кризис заметно снизил дееспособность ключевых мировых игроков на постсоветском пространстве. К тому же, как можно предположить, российско-американская перезагрузка включала неафишируемое сторонами понимание, что активность США в вопросах, связанных с политическим и экономическим развитием стран СНГ, будет меньшей, чем при президенте Джордже Буше. Не признавая за Россией права на зону привилегированных интересов, Соединенные Штаты при Бараке Обаме, видимо, не считали возможным слишком решительно препятствовать укреплению российских позиций на постсоветском пространстве. Что касается Европейского союза, то разработанная по инициативе Польши и Швеции программа «Восточное партнерство» так и не стала эффективным инструментом влияния на постсоветском пространстве. Таким образом, к 2012 г. Россия смогла добиться существенного продвижения интеграционной инициативы.

Эта инициатива, безусловно, остается преимущественно политическим проектом. Идея Евразийского союза, возрожденная к жизни Путиным осенью 2011 г., еще подпитывает политическую составляющую интеграционной активности. Однако в этом кроются и определенные опасности, чреватые подрывом объединительных усилий. Формирование в трехстороннем формате Таможенного союза и предполагаемое образование на его базе Евразийского союза – это проект трех персоналистских авторитарных режимов, из которых российский, особенно после бурной политической зимы 2011–2012 гг., оказывается наиболее мягким. Поэтому логично сконцентрировать усилия на максимальной экономизации проекта, позволяющей сделать интеграционный тренд необратимым и обеспечивающей устойчивость союзных структур вне зависимости от того, что будет происходить «после Назарбаева», «после Лукашенко» или «после Путина». Напротив, шаги в сторону пространственного расширения Таможенного союза и Евразийского союза, например, за счет Киргизии и Таджикистана едва ли способствуют укреплению экономической основы интеграции. Помимо увеличения экономической нагрузки это будет означать импорт нестабильности и конфликтов. В частности, учитывая напряженные отношения между Таджикистаном и Узбекистаном, было бы опрометчиво пойти на решительное сближение с Душанбе, тем самым значительно осложнив диалог с Ташкентом.

Создание крепкого и здорового (хотя бы экономически) интеграционного ядра постсоветского пространства – важнейшая задача на годы, если не десятилетия. За пределами «большой тройки» в составе России, Белоруссии и Казахстана оправдан выбор в пользу модели разноскоростной интеграции, позволяющей постепенно создавать экономические и политические предпосылки для более тесного сближения все большего числа стран постсоветского пространства. Оптимальный сценарий применительно к Украине мог бы состоять в ее нахождении во втором интеграционном эшелоне. Гипотетическое вхождение Украины в Таможенный союз, ЕЭП и далее – в Евразийский союз привело бы к значительному ослаблению интеграционного импульса, а в случае очередной смены власти в Киеве – и к деконструкции формирующихся объединений. Создается впечатление, что в Москве стремятся использовать слабость позиций нынешней украинской власти для решения задач, связанных с судьбой газотранспортной системы, а также для вовлечения Киева в какую-либо схему партнерских отношений, предотвращающую «окончательную переориентацию» Украины на Европейский союз. Однако развитие событий в соседней стране после «оранжевой революции» убедительно продемонстрировало невозможность там никаких «окончательных» решений. Для Москвы разумно исходить именно из этого понимания украинской специфики. И если всерьез рассматривать идею Большой Европы «от Лиссабона до Владивостока», то в таком европейском «концерте» у Киева могла бы быть скромная, но самостоятельная партия. России следовало бы признать это, и даже помочь Украине найти конструктивную роль связующего звена между Европейским и Евразийским союзом.

Европейский тупик

О том, что отношения между Москвой и Евросоюзом уже не первый год пребывают в тупике, не пишет разве ленивый. Усталость чувствуется даже у тех, кто еще готов предлагать рецепты преодоления застоя. России остается лишь наблюдать за тем, как ЕС будет искать выход из долгового и институционального кризиса. Безусловно, она может внести скромный вклад в решение долговых проблем, и в дальнейшем занять тактически выгодную позицию кредитора. В масштабах всего Европейского союза поддержка Москвы будет малозаметной, хотя и ощутимой для отдельных стран (например, Кипра). Возможно, что нынешний момент наиболее удобен для приобретения подешевевших европейских активов, но скупки на корню самых лакомых кусков, например, в высокотехнологичных отраслях, не произойдет.

В последней из своих предвыборных статей Владимир Путин дал ясно понять, что его симпатии на стороне той версии антикризисных реформ и институциональной трансформации, которую отстаивают Берлин и Париж. Точнее, дело даже не в самой версии, а в том, что ее реализация поможет закрепить германо-французское доминирование в единой Европе. Предполагается, что именно такая трансформация окажет благоприятное воздействие на отношения России и ЕС. Но если сдвиг и произойдет, то явно не в ближайшем будущем.

Долговой кризис Европы обнажил то, что и прежде было всем известно, но старательно камуфлировалось: если до кризиса экономическое лидерство Германии всячески прикрывалось механизмами консенсусного принятия политических решений (даже с известными коррективами, внесенными Лиссабонским договором), означающими распыление политической ответственности, то теперь Берлин просто вынужден брать на себя роль полноценного лидера. Осторожная канцлер Германии Ангела Меркель все еще пытается разделить бремя ответственности с Францией, но по сути это мало что меняет. Скорее всего, в момент наивысшей остроты кризиса большинство стран Европейского союза примут диктуемые Берлином условия выхода из долговой ямы, но укрепится и лагерь оппонентов, возглавляемый Лондоном. По мере выхода из кризиса число стран, готовых оспаривать ключевую роль Германии в решении разных проблем, будет возрастать. И здесь возможны разные варианты.

Один из них состоит в том, что механизм принятия решений в ЕС достаточно быстро приведут в соответствие с новыми экономическими реалиями, а принцип «Европа разных скоростей» закрепится на институциональном уровне. Это наиболее благоприятно для начала практических шагов в пользу реализации идеи «Европы от Лиссабона до Владивостока». Расслоение Евросоюза на несколько интеграционных эшелонов способствовало бы появлению дополнительных зон кооперации, служащих «мостиками» от Европейского союза (его основного ядра) к Евразийскому союзу. Реализация дифференцированной модели разноскоростной интеграции заложила бы основу нового мегапроекта с опорными точками в Париже, Берлине, Варшаве, Киеве и Москве. Пока, впрочем, такой сценарий выглядит чисто гипотетическим.

Другой вариант предполагает затягивание процесса переформатирования ЕС, при котором Берлину придется идти на уступки партнерам по второстепенным вопросам. Вероятно, одной из жертв окажется курс в отношении России и стран постсоветского пространства. Именно на восточном направлении симулякр единой внешней политики Евросоюза имеет шанс продлить свою жизнь. Тогда застой в отношениях между Москвой и претерпевающим внутреннюю трансформацию Европейским союзом затянется на годы. Европа будет заведомо неспособна всерьез обсуждать с Москвой вопросы стратегического партнерства, а самой России едва ли придется по душе бесконечное переминание с ноги на ногу у закрытого парадного подъезда европейского дома. Соответственно, партнерство Москвы с Брюсселем не станет значимым фактором, способствующим укреплению позиций России в Азиатско-Тихоокеанском регионе, как о том писал Владимир Путин в своей предвыборной статье «Россия и меняющийся мир». Скорее, напротив, решительная активизация российской политики в АТР рано или поздно заставит страны ЕС по-новому взглянуть на перспективы взаимоотношений с крупнейшей страной Евразии.

Третий вариант может быть связан с резким обострением военно-политической ситуации на Ближнем и Среднем Востоке, а также с его долгосрочными геополитическими и геоэкономическими последствиями. Кажущееся все более вероятным столкновение Израиля и США с Ираном актуализирует проблемы энергетической безопасности. Но долгосрочные вызовы связаны уже с последствиями этого столкновения – перспективой перекройки государственных границ на Ближнем и Среднем Востоке, потоками беженцев, борьбой Турции за реализацию амбиций регионального гегемона в Восточном Средиземноморье, на Южном Кавказе и в Центральной Азии, возрождением призрака суннитского халифата от Мекки до Касабланки. Осознание общности угроз, несомненно, является одним из самых мощных стимулов сближения государств.

Азиатско-тихоокеанское окно возможностей

Знаменательно, что приходящееся на 2012 г. председательство России в форуме Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества совпало с перемещением фокуса мировой политики в этот регион. Если определяющим фактором трансформации системы международных отношений становится борьба за глобальное лидерство между Соединенными Штатами и Китаем, то поле противостояния, очевидно, – пространство Восточной Азии и Тихого океана. Тем более что центр тяжести мировой индустриальной и финансовой активности сдвигается из Евро-Атлантики в АТР. Происходит перегруппировка сил, в которой Россия пока не принимает активного участия, избегая преждевременного встраивания в какую-либо политико-экономическую конфигурацию. Однако, несмотря на усиливающееся напряжение, связанное с этой перегруппировкой, АТР остается вполне стабильной и сравнительно экономически благополучной частью мира, присутствие в которой для Москвы есть важнейшее условие успешного развития в XXI веке. «Поворот на восток» сопряжен с рисками, но намного больше риск бездействия, когда окно возможностей просто-напросто захлопнется.

Радикальное изменение повестки российско-американских отношений вероятно только в том случае, если обе стороны сумеют совместно определить новый баланс интересов в АТР и именно его рассматривать в качестве контекстообразующего фактора для всего комплекса взаимодействий между Москвой и Вашингтоном. Во-первых, этот баланс интересов должен включать в себя экономическую кооперацию, в том числе формирование и развитие региональных зон свободной торговли. Во-вторых, он предполагает поддержку активного вклада России в обеспечение АТР энергоресурсами, включая широкую диверсификацию каналов и направлений этих поставок. Такое взаимопонимание в вопросах обеспечения АТР энергоносителями должно предполагать отход от конфронтационной политики в области европейской энергобезопасности, где до последнего времени США выступали в роли основного лоббиста альтернативных маршрутов поставок нефти и газа, позволяющих снизить зависимость Европы от России. В-третьих, для Соединенных Штатов и ориентированных на них стран АТР должны открыться широкие возможности участия в развитии Сибири и российского Дальнего Востока. По крайней мере такие же, как у КНР. В-четвертых, Россия могла бы признать, что существенное военное присутствие США в АТР не угрожает ее безопасности. Более того, перспектива дальнейшего наращивания американской военной мощи в регионе приемлема при условии, что она не будет вести к подрыву усилий самой России в области стратегической безопасности. Однако для этого и Соединенным Штатам придется продемонстрировать готовность учитывать интересы безопасности России на постсоветском пространстве, в Европе, на Ближнем и Среднем Востоке.

Впрочем, шансы на позитивную «перезагрузку перезагрузки» российско-американских отношений не очень велики, по крайней мере в ближайшие годы. Отношения с Россией давно перестали быть в Вашингтоне предметом двухпартийного консенсуса. Вероятно, еще долгое время серьезные усилия по российско-американскому сближению будут блокироваться влиятельной группой американских законодателей, заинтересованных в голосах антироссийски настроенных выходцев из стран Центральной и Восточной Европы. Возможно, риторическая составляющая российско-американских интеракций даже усилится. В частности, предлагаемый Джоном Маккейном и рядом его коллег «размен» винтажной поправки Джексона-Вэника на «Акт Сергея Магницкого», не решив ни одной практической проблемы, усугубит недоверие между сторонами. История со случайным обнародованием разговора Барака Обамы и Дмитрия Медведева в Сеуле и последовавшая антиобамовская и одновременно антироссийская кампания со стороны Митта Ромни и прочих республиканцев – еще одна иллюстрация невозможности вырваться за рамки клише.

Вместо совместного поиска возможностей сотрудничества в АТР как основы новой повестки российско-американских отношений произойдет дальнейшая эрозия скромных достижений перезагрузки. Нынешняя повестка двусторонних отношений, в которой центральную роль играет проблема ПРО, окажется законсервированной до конца текущего десятилетия. И тогда, особенно в условиях нарастания внутриполитической напряженности в России либо в случае очередного обострения отношений с Западом, Москва может сделать шаг в пользу еще более тесного сближения с Пекином.

Нынешний уровень российско-китайских отношений в целом оптимален. Попытка поиска баланса интересов и новых механизмов сотрудничества России и США в Азиатско-Тихоокеанском регионе могла бы позволить достичь большего равновесия, избежать односторонней зависимости от КНР. Москве равным образом опасно втягиваться и в антикитайские, и в антиамериканские альянсы. Просто сейчас было бы оправданно уменьшить диспропорцию в пользу Китая за счет активизации сотрудничества с Соединенными Штатами. Такое восстановление равновесия стало бы наиболее удобной платформой для дальнейшего продвижения интересов России в АТР.

К ним в первую очередь относятся возможности экономического взаимодействия и развития торговли. После вступления России в ВТО актуальна задача выбора партнеров для установления режимов свободной торговли. Уже сейчас обсуждаются соглашения о свободной торговле стран Таможенного союза с Новой Зеландией, Вьетнамом, Монголией (за пределами АТР консультации ведутся с государствами Европейской ассоциации свободной торговли). Переговоры могут послужить моделью для будущих более масштабных диалогов, нацеленных на установление взаимоотношений с существующими или формирующимися зонами свободной торговли или даже полноправное участие в одной из них. В отличие от Евросоюза, многосторонние структуры экономического сотрудничества и свободной торговли в АТР продолжают формироваться. Здесь возможно не только принятие выработанных ранее и другими условий сотрудничества, но и участие в определении правил игры.

В АТР пока нет лидирующего проекта многостороннего экономического сотрудничества, но имеет место конкуренция различных проектов. В конечном счете выбор заключается в том, какой проект предпочесть – с участием США или Китая. Эта ситуация не будет долговечной, но сейчас Россия имеет возможность рассматривать различные варианты. Режим свободной торговли – вещь далеко не безобидная, особенно для такой однобокой экономики, как российская. Тем не менее имеет смысл очень серьезно проанализировать существующие опции, прежде всего – возможность сближения с Транстихоокеанским партнерством (ТТП). Поскольку в этой формирующейся экономической группировке будут доминировать Соединенные Штаты, зондаж на предмет тесной кооперации с ТТП станет проверкой возможностей «перезагрузки перезагрузки» на основе баланса интересов Вашингтона и Москвы в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Не следует заведомо отбрасывать и возможность участия в какой-либо иной конфигурации, например, подключения к формату АСЕАН+6.

Нужно искать региональных партнеров (или шерпов, если использовать дипломатический сленг), готовых оказать содействие повороту России на Восток. Они не должны быть более мощными, чем сама Россия, а также иметь с ней какие-либо непреодолимые разногласия, наподобие территориального спора. Понятно, что и Москве следует создать серьезные стимулы для того, чтобы эти страны были готовы всерьез учитывать ее интересы. Такие стимулы могут быть различными – обеспечение энергоносителями, возможность совместной реализации инфраструктурных проектов, открытие российского рынка труда, создание благоприятных условий для экономической деятельности, содействие в разрешении конфликтов и т.д.

Такими региональными игроками вполне могут стать Вьетнам и Южная Корея. С Вьетнамом Россию связывает прежде всего политическое и экономическое наследие советской эпохи. Оно, разумеется, подверглось сильной эрозии, но, несмотря на годы взаимного дистанцирования, сохранился ряд успешных проектов экономической кооперации, а также немалое число людей в обеих странах, заинтересованных в возрождении на новой основе российско-вьетнамского сотрудничества. Во многом следуя китайской модели модернизации, Вьетнам в структурном отношении, а также с точки зрения качества рабочей силы похож на Китай 10–15 лет назад, но разрыв сокращается. Вместе с тем объем экономики Вьетнама составляет лишь малую часть китайской. К тому же Россия и Вьетнам не имеют общей границы, что снимает озабоченность, возникающую каждый раз, когда обсуждаются планы массированного привлечения в Россию китайской рабочей силы. Наконец, Вьетнам – не только член АСЕАН, но и один из участников ТТП, причем специфика вьетнамского политического режима не является для этого преградой.

Ситуация с Республикой Корея, разумеется, иная, но и в этом случае для России существуют потенциально благоприятные возможности. Прежде всего Москва искренне заинтересована в мирном урегулировании разногласий, связанных с ядерной программой КНДР. У России есть все основания демонстрировать поддержку конструктивного диалога между двумя корейскими государствами, поскольку он является необходимым условием реализации проектов развития транспортной и энергетической инфраструктуры на Корейском полуострове. В стратегическом отношении российским интересам соответствует и мирное объединение Кореи. Разумеется, предпочтительны не драматические сценарии, наподобие падения Берлинской стены, но постепенное и поступательное развитие межкорейского диалога на основе принципа «одна страна – две системы». У Москвы достаточно оснований стремиться получить в лице пока еще разделенной Кореи привилегированного партнера в Восточной Азии, подобно Германии в Европе. При этом Корея могла бы отчасти уравновешивать влияние Китая и Японии.

При всех благоприятных внешнеполитических возможностях «поворот на Восток» может быть обеспечен прежде всего за счет решительных внутриполитических действий. Планы создания государственной корпорации по развитию Дальнего Востока как будто свидетельствуют о серьезности намерений. Однако они, скорее всего, уже не соответствуют темпам истощения человеческого потенциала региона и масштабу внешних вызовов. В современных условиях переломить негативные тенденции мог бы перенос в этот регион центра политической власти. Прошлогодняя инициатива Дмитрия Медведева расширить территорию Москвы в два с лишним раза и перевести структуры политического управления на новую площадку решают лишь часть проблем столичного мегаполиса. Вместе с тем проект ведет к дальнейшему нарастанию диспропорций между столичным регионом и остальной Россией. Перенос столицы в азиатскую часть страны или по крайней мере географическое рассредоточение столичных функций могли бы не только подчеркнуть, что Россия стремится вписаться в новую конфигурацию мировой политической и экономической мощи, но и свидетельствовать о начале новой политической эры. Наконец, перенос на Восток центра российской власти позволил бы ей географически дистанцироваться от такого очага политической турбулентности, как московский мегаполис.

***

Турбулентность – это состояние, при котором ценность долгосрочных прогнозов снижается до предела. Малые причины могут запускать макропроцессы, в результате которых реализуются сценарии, еще совсем недавно казавшиеся экзотическими или невероятными. Большинство факторов глобальной турбулентности лежат за пределами России, и не во власти ее лидеров здесь что-то радикально изменить. Экономическая система глобального капитализма накопила огромный потенциал внутреннего разрушения и хаотизации, и этот потенциал не только не сократился, но и продолжал нарастать в годы экономического кризиса. Глобализация, положив предел пространственной экспансии мирового капитализма, побудила его к экспансии темпоральной, к попытке обеспечить экономический рост и благосостояние за счет будущего. Нынешний кризис представляется особенно опасным именно потому, что и этот ресурс, похоже, исчерпан. Неизвестно только, будут ли все счета предъявлены сразу или же нескольким поколениям придется погашать их в рассрочку.

Старый, американоцентричный мировой порядок одну за другой утрачивает свои опоры. Москва может наблюдать за этими процессами со смешанными чувствами удовлетворения и тревоги. Но оснований для тревоги больше, поскольку даже контуры еще не обозначились, и, следовательно, турбулентный переход затягивается надолго. Россия, разумеется, способна внести вклад в постепенную кристаллизацию нового мирового порядка, рассчитывая занять в нем достойное место. Нельзя, однако, исключить синергии внутренней дестабилизации и внешней турбулентности, как не раз бывало и прежде, например, во втором десятилетии XX века. Можно уверенно говорить лишь об отсутствии предопределенности того или иного направления исторической эволюции.

Описанные выше варианты действий России на международной арене в период третьего президентства Владимира Путина основываются на предположении об относительно инерционном характере трансформации мирового порядка, они ориентированы на умеренную турбулентность. При этом нет никаких гарантий, что в период 2012–2018 гг. мир и вместе с ним Россия не попадут в настоящий шторм. Причины и поводы могут быть разными – эскалация валютных войн, серия дефолтов национальных государств по суверенным долговым обязательствам, наконец, перерастание напряженности на Ближнем и Среднем Востоке в крупномасштабный военный конфликт. Сама безрезультатность антикризисных действий может усилить соблазн неконвенционального выхода из кризиса через военную встряску. Об этом писали и пишут многие, но показательно, что в последнее время такие варианты всерьез начинают рассматриваться и наиболее авторитетными аналитиками, к числу которых, в частности, относится Пол Кругман.

В многолетней эпопее вокруг ядерной программы Ирана наиболее угрожающей представляется именно динамика нарастания напряженности. Ее характерными особенностями являются сужение пространства маневра для принимающих решения политиков и резкое возрастание роли случайных факторов, способных привести к полной утрате контроля. Эта динамика в чем-то напоминает нарастание напряженности вокруг Балкан в период от Боснийского кризиса 1908 г. и вплоть до сараевского убийства. К счастью, в отличие от событий столетней давности, нынешняя ситуация дает основания рассчитывать, что России удастся избежать прямой вовлеченности в конфликт. Но и совсем остаться в стороне не получится, поскольку экономические последствия военного катаклизма будут глобальными. Соответственно, расчеты на сравнительно мягкую трансформацию мирового порядка окажутся опрокинутыми.

Хорошая новость состоит в том, что турбулентность не равнозначна предопределенности того или иного сценария. Сочетание факторов, благоприятствующих военному сценарию, является преходящим. Малый толчок может запустить цепную реакцию решений и действий, делающую конфликт неизбежным. Но возможно также, что «провоенная» комбинация факторов станет подвергаться эрозии, начнут усиливаться тренды, позволяющие отойти от опасной черты.

Однако планирование и принятие политических решений в условиях турбулентности все же должны учитывать возможность реализации наихудшего сценария. Пока нет уверенности, что политическое планирование осуществляется в России на соответствующем уровне. Еще меньше ее в том, что в период третьего президентства Владимира Путина страна окажется устойчивой к штормовым порывам. Назревшие преобразования политической системы, создавая дополнительные сложности в момент их осуществления, в долгосрочном плане могут способствовать большей устойчивости к внешним вызовам. Эти преобразования не гарантируют успехов Москвы на мировой арене, но по крайней мере уменьшат риски, связанные с внутренней политической поляризацией.

Д.В. Ефременко – доктор политических наук, зав. отделом социологии и социальной психологии Института научной информации по общественным наукам РАН.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 2 мая 2012 > № 735560 Дмитрий Ефременко

Переменчивость и постоянство

Резюме: Бурный политический сезон в России не привел к кардинальному изменению системы, но продемонстрировал, что внутреннего застоя ожидать не стоит, а значит и внешнеполитическая сфера не избежит перемен.

Бурный политический сезон в России не привел к кардинальному изменению системы, но продемонстрировал, что внутреннего застоя ожидать не стоит, а значит и внешнеполитическая сфера не избежит перемен. Тем более что ситуация в мире заставляет постоянно быть начеку и не ничему не удивляться. Дмитрий Ефременко рассматривает российские события в контексте глобальной турбулентности и приходит к выводу, что в годы президентства Владимира Путина Россия, вероятнее всего, не избежит крупных потрясений, и курс на международной арене должен, прежде всего, способствовать минимизации рисков. Марк Катц фантазирует, какой могла бы стать внешняя политика Москвы в случае демократизации страны. По мнению автора, кардинальных перемен ждать не приходится, поскольку нынешний курс в основном исходит из традиционного понимания национальных интересов, которые преследует всякая российская власть. Он намного более постоянный и последовательный, чем многие хотели бы считать. Евгений Винокуров и Александр Либман подчеркивают, что приоритетом России всегда будет стремление к объединению наиболее важных соседних стран, начало которому положил Таможенный союз.

Поведение Москвы на международной арене будет в любом случае определяться глобальными тенденциями, а они непредсказуемы. Мир вступает в эпоху нового Средневековья, утверждает Параг Ханна, а это значит, что количество действующих лиц, которые влияют на ход событий, резко растет – от государств и корпораций до неправительственных организаций и религиозных объединений. Дэвид Кэмпбелл и Роберт Патнэм обращают внимание на то, как разрушительно срастание религии и политики воздействует на обеих в современной Америке. А Андрей Безруков сетует, что американская внешняя политика, двигаясь на «автопилоте», то есть по заранее заложенной траектории, не способна адекватно реагировать на происходящие в мире сдвиги.

Генри Киссинджер предостерегает – инерция традиционных подходов может толкнуть США и Китай к конфронтации, которая пагубна и для Вашингтона, и для Пекина, а главное, по мнению автора, не предопределена объективными факторами. Александр Дынкин и Владимир Пантин предполагают, что нынешний стремительный рост КНР, которой сегодня прочат чуть ли не мировое лидерство, продолжится до конца десятилетия, а потом западные страны смогут взять реванш, пользуясь нарастанием внутренних дисбалансов в Китае. Василий Кашин описывает, как меняются взгляды китайских аналитиков на роль Пекина в мире по мере осознания того, что скрывать мощь больше невозможно – амбиции увеличиваются.

Итоги первого года «арабской весны» подводят Фуад Аджами, склонный к оценкам в неоконсервативном духе, и Александр Аксенёнок, который призывает внимательно прислушиваться к осторожной российской позиции. Несмотря на очевидную разницу во взглядах, оба автора сходятся в одном: предсказать дальнейший сценарий практически невозможно, поведение исламистов не прогнозируемо. Андрей Бакланов напоминает о давних идеях Москвы – еще 1990-х и начала 2000-х годов – о создании многостороннего механизма поддержания безопасности на Ближнем Востоке. Сирийский кризис подтвердил их актуальность и теперь.

Кристиан Коутс-Ульрихсен анализирует политику Саудовской Аравии и Катара – держав, которые претендуют на ведущую политическую и идеологическую функцию в регионе и во многом служат внешними источниками дестабилизации светских диктатур в соседних странах. Месут Йылмаз рассматривает роль Турции и приходит к выводу, что Анкара не сможет стать моделью для новых арабских демократий – другие традиции и другая история. Кайхан Барзегар представляет иранский взгляд на события в Северной Африке и на Ближнем Востоке и опровергает утверждения арабских комментаторов, что политическое присутствие Тегерана и шиитский фактор служат катализатором беспорядков.

Нестабильность в регионе, который обеспечивает львиную долю мировых энергетических поставок, оказывает огромное влияние на сырьевую конъюнктуру. Наши авторы вступают в заочную полемику друг с другом о том, как глобальные энергетические тренды скажутся на отношениях России с ее главным клиентом в этой сфере – Евросоюзом. Франк Умбах уверен, что нежелание Москвы играть по правилам единой Европы и игнорирование изменений, связанных с появлением в мире глобального избытка газа, ведут Россию к утрате позиций основного поставщика. Светлана Мельникова считает надежды на то, что сланцевый газ перевернет мировые и европейский рынки, крайне преувеличенными, а планы ЕС по реформированию отрасли опасными. Тедо Джапаридзе и Илия Рубанис напоминают, что и позиции Европейского союза, и России сейчас ослаблены из-за экономического кризиса, и любое соперничество, обусловленное политическими мотивами, грозит коммерческими потерями.

В следующем номере мы продолжим дискуссию о том, какие возможности открываются перед российской внешней политикой при новом президенте и в условиях меняющейся мировой ситуации.

Ф.А. Лукьянов - главный редактор журнала «Россия в глобальной политике». Выпускник филологического факультета МГУ, с 1990 года – журналист-международник, работал на Международном московском радио, в газетах "Сегодня", "Время МН", "Время новостей". Председатель Президиума Совета по внешней и оборонной политике России.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 2 мая 2012 > № 735555 Федор Лукьянов

Иранские власти заявляют об удвоении годового экспорта бензина в 2011 году, сообщает в понедельник РИА Новости со ссылкой на иранское агентство Fars.

По данным издания TH, которое ссылается на заявление заместителя министра нефти Исламской республики Алирезы Зейгами (Alireza Zeighami), в течение прошлого года Иран экспортировал в другие государства около 132 тысяч тонн бензина, что обогатило бюджет страны на 134 миллиона долларов.

Как отмечает Fars, основным экспортером иранского бензина является Афганистан. Одна только эта страна принесла Ирану в 2011 году 51,6 миллиона долларов. В конце минувшего года сообщалось о том, что Тегеран и Кабул подписали соглашение о ежегодных поставках в Афганистан 1 миллиона тонн нефтепродуктов, в том числе бензина и авиационного топлива.

В качестве других экспортеров иранского бензина названы Армения, ОАЭ, Ирак и Оман.

Иран приступил к экспорту бензина в сентябре 2010 года. До этого времени Исламская республика, являющаяся одним из крупнейших экспортеров нефти в мире, не только не поставляла бензин за рубеж, но даже была вынуждена закупать горючее в других странах из-за недостатка в стране нефтеперерабатывающих мощностей.

Иран является четвертым экспортером нефти в мире и вторым в Организации стран-экспортеров нефти (ОПЕК), добывая свыше четырех миллионов баррелей нефти в день. Нефтяная и газовая отрасли Ирана находятся под полным контролем государства.

В 2010 года США и ЕС в одностороннем порядке ввели в отношении Исламской Республики дополнительные ограничительные меры, в частности, затрагивающие нефтегазовый сектор Ирана. В рамках этих мер ряд крупных компаний, в частности, англо-голландский концерн Royal Dutch Shell, голландско-швейцарские трейдеры Vitol Holding и Trafigura, а также швейцарский сырьевой трейдер Glencore приостановили поставки бензина в эту страну. В апреле того же года их примеру последовала крупнейшая частная нефтяная компания России ЛУКОЙЛ.

Россия заняла 172-е место в ежегодном рейтинге свободы СМИ, составляемом международной правозащитной организацией Freedom House. Доклад Freedom of the Press 2012 опубликован 1 мая на сайте Freedom House. Всего в списке - 197 государств.

Россия, как и прежде, остается в категории "несвободные СМИ". К этому типу стран относятся 59 государств (30% от общей численности). В категорию "частично свободные" входят 72 страны (36,5%), свободными считаются 66 стран (33,5%). Лишь 14,5% человечества проживает в странах со свободной прессой. 45% довольствуются частично свободными СМИ, 40,5% живут в государствами с несвободными СМИ.

Россия делит 172 место с Зимбабве и Азербайджаном. Не имеют свободных СМИ такие страны, как Северная Корея (самое последнее место), Иран, Узбекистан, Туркмения, Белоруссия, Эритрея, Иран, Куба, Саудовская Аравия, Венесуэла и Афганистан. Частично свободными СМИ располагают Ливия, Египет, Турция, Молдавия, Грузия, Кения, Никарагуа, Босния и Герцеговина, Хорватия, Румыния, Болгария, Италия и другие страны. Полностью свободными СМИ наслаждаются Финляндия, Норвегия, Швеция (все три страны делят первое место), Ирландия, Германия, Новая Зеландия, Маршалловы острова, Эстония, США, Чехия, Белиз, Австрия, Микронезия, Великобритания, Япония, Польша и другие.

Авторы доклада отмечают, что события, произошедшие в 2011 году в таких странах как Египет и Россия, показали, что хотя СМИ могут быть весьма эффективными в распространении новостей о нарушениях со стороны государства и при "мобилизации гражданского протеста против нелиберальных режимов", они играют значительно меньшую роль в построении демократических учреждений (особенно в обществах, где большая часть населения по-прежнему получает информацию от контролируемых государством СМИ).

В число стран, вызывающих особые опасения экспертов Freedom House, входят Россия, Азербайджан и Казахстан. "Медиа-среда в России характеризуется использованием хорошо приспосабливающейся судебной системы для преследования независимых журналистов, избежания наказания при физическом преследовании и убийстве журналистов, а также для сохранения контроля государства и влияния на почти все традиционные СМИ, - говорится в докладе. - Это отчасти смягчено ростом использования Интернета, социальных сетей и спутникового телевидения для распространения и доступа к новостям и информации, особенно во время декабрьских парламентских выборов и последующих протестов. Тем не менее, новые пользователи СМИ еще не совершили настоящего прорыва в достижения широкой общественности в России, и ведут тяжелую борьбу с рядом политических, экономических, правовых и внесудебных инструментов режима". 

Россия наряду с Китаем и Германией поставляет самое большое число учеников-иностранцев в английские частные школы. Как устроена система образования в Великобритании, к чему готовиться родителям и детям?

 В Великобритании частные учебные заведения составляют всего 10% от общего количества образовательных учреждений, в них учатся лишь немногим более 7% школьников. Но при этом выпускники частных школ ежегодно получают треть мест в лучших британских университетах.

Британскую модель образования заимствовали многие страны. Количество детей из России в английских школах растет на 10% в год, а квота на учащихся из России оказывается выбрана уже в самом начале года. По оценке генерального секретаря Совета независимых школ Мэтью Беджеса, Россия входит в первую тройку самых активных иностранных рынков британского среднего школьного образования после Китая и Германии.

Как устроено обучение в Великобритании, во сколько оно обойдется родителям, какие перспективы открываются перед выпускниками британских школ, BFM.ru рассказала Нина Колташова, директор образовательного агентства ITEC.

 - Много ли учащихся из России поступают в британские школы? Какие тенденции Вы отмечаете в последние годы?

 - Поток российских детей, которые отправляются учиться в английские частные школы, увеличивается с каждым годом, и в последнее время он растет особенно высокими темпами. По статистике, за последние 3 года рост количества зачислений составляет 10% в год. Только с помощью нашего агентства в британские школы ежегодно зачисляется до 100 детей, и цифра стабильно растет. Уже 12 лет у нас проходит выставка, посвященная среднему образованию, и в этом году ажиотаж был необыкновенный: за два дня выставку посетили в два раза больше российских семей, чем в предыдущие годы. Причем всплеск интереса наблюдается не только в Москве, но и в наших офисах в регионах, в частности в Казани, Иркутске, Краснодаре, то есть можно говорить о тенденции роста в масштабах всей страны. Уверена, что по итогам 2012 года российских детей уедет учиться в Великобританию больше, чем в 2011 или 2010, к примеру.

Показательно, что во многих школах уже в феврале не было мест для русскоговорящих детей. Дело в том, что школы стараются соблюдать определенные пропорции по составу учащихся, чтобы не было преобладания какой-то национальности. В Британии считается большим преимуществом, если в школе обучаются дети разных национальностей. Когда-то школы были очень закрытыми, чисто британскими, но мир с каждым годом становится все "меньше", сегодня работа и карьера для многих сопряжена с деятельностью в самых разных странах и политика школ тоже меняется. Если ребенок уже в раннем возрасте общается с представителями разных национальностей и знакомится с другой культурой и менталитетом, это большое преимущество на будущее, важный опыт. Так вот квоты на места для русскоговорящих детей уже к февралю во многих школах исчерпаны - так много желающих.

Другая тенденция - уменьшение возраста, в котором родители отваживаются отправить своего ребенка на обучение в другую страну. Еще три-четыре года назад единицы отправляли своих детей в младшие классы, где учатся дети до 12 лет. Сейчас детей в возрасте от 8 до 12 лет все больше.

Раньше школьникам из России не хватало знания языка, чтобы учиться в младшей школе в Великобритании, и мы предлагали родителям рассмотреть поступление в международные учебные центры, где иностранные дети в течение года готовятся к школе, знакомятся с системой обучения, осваивают академический английский (грамотная письменная речь, специальная лексика по разным учебным дисциплинам, навыки написания эссе, ведь в школе ребенку придется сдавать очень много письменных работ, экзаменов, проходить тестирования). Такая подготовка очень многим была необходима.

Но сейчас ситуация кардинально изменилась. На данный момент ответственные родители готовят с ранних лет своего ребенка к поступлению в британскую школу: курсы общего английского, интенсивные программы, программы по академическому английскому, репетиторы и т.д. Мы предлагаем родителям, обратившимся к нам, отправить ребенка сначала в летние языковые школы Великобритании. Тем, кто побывал уже несколько раз на таких программах, потом достаточно легко поступать в британские школы. Часто родители по нашей рекомендации отправляют своего ребенка на каникулы именно в ту школу, которую присмотрели для получения среднего образования в дальнейшем, получается такой своеобразный "тест-драйв", который помогает родителям принять решение о выборе школы.

 - На какие перспективы рассчитывают родители, отправляя ребенка учиться в Англию? Почему именно эта страна?

 - Родители очень хорошо разбираются сейчас в системе образования и преимуществах обучения в Великобритании, знакомы с рейтингами, многие ездили в Англию, посещали какие-то школы - такого раньше тоже не было. Многие думают на перспективу и обучают детей английскому с 4-5 лет. В Москве есть английские садики, где воспитателями работают британцы и все общение происходит на английском языке. Кто-то приглашает английскую няню, и дети тоже осваивают язык с малых лет.

Уезжают в британские школы не на год и не на два, конечно. Почти все, кто отправляет туда детей, имеют в виду получение высшего образования в Англии или США. Из сотни ежегодно отправляемых нами детей лишь единицы - да и то не каждый год - едут только ради изучения языка, чтобы вернуться и продолжать среднее образование здесь.

Даже если родители думают о престижном высшем образовании в США, среднее образование своим детям предпочитают обеспечить все-таки в Великобритании, во-первых потому что это значительно ближе, во-вторых - дешевле, а в-третьих, с результатами, полученными в средней школе Великобритании, можно поступать в вуз любой страны, в том числе и США. В Англии есть, кстати, две школы, которые дают американский диплом по среднему образованию. У нас в этом году несколько семей выбрали такой вариант, потому что точно рассчитывают получать высшее образование в США, но таких немного.

 - Сколько стоит обучение в Великобритании?

 - Обучение ребенка в начальных классах (до 12 лет) обойдется чуть дешевле, чем в средней школе, - 6,5-7,5 тысяч фунтов стерлингов за триместр; средние школы - от 7,5 до 9,5 тысяч фунтов, максимум 10 тысяч фунтов за триместр.

 - Как организована система школьного образования в Великобритании?

 - Английская система обучения достаточно четко устроенная и сложившаяся. В начальных классах (prep school) дети учатся до 12-13 лет. В 13 лет сдают экзамены и переходят в среднюю школу.

С 14 до 16 лет два очень важных года, поскольку дети проходят программу GCCE (General Certificate of Secondary Education - общее свидетельство о среднем образовании). Дети изучают 6-7 предметов, потом по ним сдают экзамены и дальше переходят на последнюю двухгодичную ступень (sixth grade), где учатся с 16 до 18 лет.

В первый год британские школьники изучают четыре предмета, во второй - три. По окончании этого курса они сдают экзамены A-Level, по результатам которых поступают в университет. Таким образом, к 16 годам ребенок должен определиться со своей профессией и вузом, потому что те предметы, которые он выбирает последние два года обучения в школе, привязаны к будущей специальности. Если к окончанию курса A-Level вы вдруг поняли, что хотите быть не ветеринаром, а музыкальным продюсером, значит, вам нужно учиться еще раз, поскольку у вас не будет балов по нужным для поступления в арт-вуз предметам.

Если говорить про набор дисциплин, то есть 10-15 традиционных предметов - география, биология, химия, физика, математика, но есть и другие, которые в рамках цикла нашей средней школы вообще не изучаются, например, art technology (все, что связано с областью искусства и технологиями в искусстве). Нет у нас в рамках среднего образования и предмета "бизнес", "экономика", "политика" или "психология". Во многих британских школах набор дисциплин, среди которых можно выбирать на программе A-Level, доходит до тридцати.

В последние годы все больше британских школ стали вводить новую программу - IB (International Baccalaureate). У этой системы есть как преимущества, так и недостатки. Так, если ребенок к 16 годам еще не определился со своей будущей профессией, то IB позволяет выбрать не три предмета для итогового аттестата, а целых шесть. По каждому ему будет выставлено какое-то количество баллов, плюс он еще может дополнительно заработать оценки по разным проектам. По итоговой сумме он и будет зачисляться в университет.

Уже за первый год обучения по такой программе можно спрогнозировать оценки по разным предметам и оценить, на какие факультеты подавать заявление можно, а на какие не стоит. Если первый год заканчиваешь средне, в последних триместрах чудес не произойдет. Для иностранных студентов, с другой стороны, изучать больший набор предметов сложно. Если ребенок слаб в академических дисциплинах, то мы не рекомендуем родителям IB, лучше тогда точно определиться с выбором профессии и выбирать школы с программой A-level.

 - Где в Британии учится большинство наших детей? Это в основном Англия? Или же Шотландия и Уэльс тоже?

 - В Шотландию едут немногие. Даже если родители иногда в качестве экзотики выбирают какие-то шотландские школы, все равно предпочтение отдают английской системе образования. В каждой шотландской частной школе есть и английская программа A-Level, и своя национальная, и сейчас IB тоже многие включают. Если английская A-Level только двухлетняя, то в Шотландии, если вы поступаете в шотландский университет, можно уже после первого года sixth grade сдать экзамены в школе и подавать документы на высшее образование. А вот бакалавриат в университетах Шотландии рассчитан на четыре года, а не три, как в Англии. Так что, выбрав школу в Шотландии, экономить год, равно как и финансы, не получится.

В основном мы отправляем на учебу в Англию. Школ много, разбросаны они по всей территории, все разные, и выбор зависит от многих факторов. Сначала мы проводим тестирование по языку, смотрим оценки ребенка и понимаем, в школе какого уровня он может обучаться. Определившись с уровнем школы, мы должны учесть все увлечения ребенка: если ребенок занимается музыкой, нам обязательно нужно, чтобы был большой выбор музыкальных инструментов в школе, если экзотическим спортом, то ищем школу с сильной базой именно по этому виду спорта. Выбор школы не определяется местоположением, ценой или позицией в рейтинге.

Родители очень любят смотреть на рейтинги, что не всегда оправдано. У составителей рейтингов критерии очень разные, часто никакого отношения к качеству учебного процесса или бытовому комфорту они не имеют. Если говорить о тенденциях, то сейчас уже мало кто хочет, чтобы его ребенок учился в школе в Лондоне, поскольку практически все рейтинговые, сильные учебные заведения столицы не являются пансионами - это дневные школы. Выбирают пансионы в разных уголках Англии.

Требования к поступлению в школах очень разные. Элементарный набор: тест по английскому языку, который дети пишут в России, тест по математике, текущие оценки, мотивационное письмо на тему "Почему я хочу учиться в британской школе". Из этого письма всегда очевиден уровень владения языком, понятна мотивация. Мы встречаемся не только с родителями, но и с ребенком лично, потому что в характеристике, которую пишет классный руководитель, учитель английского языка, иногда все так замечательно звучит. А потом приходит ребенок, который просто психологически не готов к разлуке с домом, он еще совсем "незрелый", а родители не всегда могут это объективно оценить.

Для каждого ребенка в Великобритании найдется "своя" школа. Если ему требуется больше внимания, значит, нужна небольшая школа, не на 1200 человек, а на 300. Когда мы видим слабый уровень подготовки по английскому языку, тогда рекомендуем международные учебные центры. Они хороши тем, что туда берут практически с любым уровнем владения языком. В классах только иностранцы, всего по шесть-восемь человек, обучение почти индивидуальное. Преподаватели понимают, что перед ними не носители языка, что есть проблемы с восприятием, а база у всех разная. Тонкостей при выборе школы много, поэтому, кстати, практически все зачисления российских детей в зарубежные школы происходят через агентства: родители не хотят рисковать, ведь затраты на перевод ребенка в другую школу в случае неудачного выбора просто несопоставим по затратам со стоимостью услуг агентства.

 - В каком возрасте и на какой уровень школьной программы в основном отправляют детей в Великобританию? Это начальная школа или, может быть, A-Level?

 - Если в планах поступление в хорошие рейтинговые вузы, отправлять ребенка на программу A-Level бессмысленно: для поступления должны быть отличные оценки и свободное владение языком, которые за два года обучения по этой программе получить невозможно физически. Есть, конечно, случаи, когда родители решают отправить ребенка в 16 лет, для них мы тоже находим школу. Но понятно, что ни в Оксфорд, ни в Кембридж, ни на престижные специальности в хорошие вузы они уже никогда не поступят, потому что это нереально. То есть в старшем возрасте 15 лет - это крайний срок.

Большинство наших детей отправляется значительно раньше - в 12-13 лет. В 14 лет поступить уже непросто, и школа будет другого уровня, занимающая 180-200-е место. Это тоже хорошие, серьезные образовательные заведения, и они принимают таких детей. В первую сотню могут не взять такого взрослого ребенка, потому что его результаты отразятся на общей статистике успеваемости учебного заведения. Рисковать репутацией никто не захочет.

Кстати, после программы GCSE в довольно средней по уровню школе очень многие российские дети с нашей помощью переходят на программу A-Level в другие более престижные школы. Они осваиваются в англоговорящей среде, получают замечательные результаты, хорошие рекомендации, и приемная комиссия новой школы с удовольствием зачисляет ребенка. Мы ведем переговоры с обеими школами, пересылаем документы, организуем переезд ребенка в другую школы и т.д.

Часто родители звонят и говорят, что хотят в Харроу или Итон - две из самых престижных школ Великобритании. Мы спрашиваем, сколько лет ребенку, они говорят - 13. Уже поздно. В некоторые школы за два года до поступления, то есть когда ребенку еще 10 лет, нужно подать заявку, пройти пре-тестинг, где оценивают ассоциативное мышление, логическое мышление, уровень способностей. По итогам могут предложить, например, еще раз рассмотреть заявку через год или предложить экзамен уже перед началом учебного года. Поэтому поступить в такую школу, когда ребенку уже 12 и он не проходил предварительного пре-теста, шансов нет.

Иногда такие рейтинговые школы объявляют конкурсы на scholarship (финансовое покрытие стоимости обучения). У нас родители мотивируют ребенка принимать участие в конкурсах на получение стипендии даже не для того, чтобы получить стипендию, а как еще одну дополнительную возможность продемонстрировать способности ребенка, чтобы быть зачисленными в школу. Иногда это удается.

- Если говорить о международном рынке, с какими странами Великобритания соперничает в сфере образования? Кто самый близкий конкурент?

 - В Англии всегда русских детей в школах обучалось больше, чем в других странах. Хотя еще 6-10 лет назад было много детей в Швейцарии - ее выбирают не по качеству обучения, а по комфорту проживания. Швейцарские школы очень дорогие - 65-96 тысяч франков в год плюс дополнительные траты. Швейцария - страна многоязычная, но российские семьи для своих детей обучение выбирают на английском. Я не помню ни одного ребенка, который поехал туда учиться на немецком или французском языке (в каждой швейцарской школе существует несколько секций). Можно выбрать английскую систему обучения, французскую, если школа находится во франкоговорящей части, американскую, немецкую. Везде есть программа IB.

В зависимости от выбранной системы, ребенок получит аттестат, который получают дети, учащиеся в Германии, во Франции, английский A-Level. В Швейцарии можно получать любой аттестат плюс возможность свободного овладения несколькими иностранными языками. Швейцария для многих родителей - замечательная, безопасная, экологически чистая, комфортная страна для проживания. Но если говорить о дальнейших планах на высшее образование, то в Швейцарии небольшой выбор сильных вузов, если только ребенок не выбирает карьеру в сфере отельного менеджмента, поскольку именно там находятся самые лучшие гостиничные школы в мире, Швейцария - родина этого направления. Если же мы говорим о поступлении в сильные американские или британские вузы, то логичнее выбрать школы в этих странах.

Интерес к Америке растет сейчас с обеих сторон: все больше родителей отдают предпочтение американским школам, а сами американские школы все с большей лояльностью смотрят на российский рынок, включают Россию в свои маркетинговые планы. Тем не менее, Великобритания заслуженно лидирует в умах и сердцах российских родителей.

 - В чем особенности британской модели школьного образования?

 - Процесс обучения очень интересный. Оснащенность учебных лабораторий и компьютеризация в Англии - следующий век по сравнению с нашими школами. Даже те наши дети, которые ездят на летние программы, возвращаются и говорят, что хотят там учиться, потому что все по-другому. Много практических занятий, даже в летних программах, море энергии у преподавателей, они любят свое дело. Другая система отношений: если здесь у нас суровый наставник, делающий замечания, то там преподаватель-помощник, его задача - раскрыть в тебе все самое лучшее.

От каждого учителя мы получаем отчеты на каждого ребенка, где описываются не только результаты письменных работ и тестов, которые он получил в течение триместра, но его отношение к уроку. Всегда пишут, что еще нужно развить ребенку, на что обратить внимание. Еще особая оценка дается за активность работы в классе. Каждый ребенок должен участвовать в занятиях. Нет возможности просто пересказать материал, который ты вчера услышал на уроке или прочитал, всегда ведется дискуссия, ты должен высказать свое отношение к проблеме, предложить свое решение. Очень много времени уделяется развитию критического мышления.

 - Не трудно ли иностранным учащимся, в частности, из России? Насколько комфортно они чувствуют себя в другой системе правил?

 - Там очень правильная образовательная среда, вокруг все учатся и хорошо отдают себе отчет, что все перспективы и будущая жизнь зависят от того, как ты занимаешься в средней школе, как заканчиваешь университет, и что дело не в размерах банковского счета родителей. Поэтому дети сами включаются в процесс, обсуждают, в какой школе лучше A-level по этой специальности или по другой, сами озабочены переводом в другие учебные заведения. Они становятся очень самостоятельными. Это тоже очень важный результат.

Родители гонятся не только за получением британского диплома, и для них это не просто корочка, которая дает возможность поступить в университет. За обучением в британской школе стоит воспитание личности, взрослой, независимо мыслящей и ответственной за свою судьбу. Кому из родителей не хочется видеть таким своего ребенка? В то же время дети все время под жестким контролем.

Дети живут одни. Здесь с родителями они под большой опекой, а вдали от дома вынуждены становиться самостоятельными и должны каждый день принимать решения по очень многим бытовым вопросам. При этом система очень жесткая, хорошо отлаженная и структурированная.

 - Каков распорядок дня в британской школе?

 - К 8.30 дети должны уже позавтракать и быть на занятиях. Занятия идут с небольшими перерывами до 12.00-13.00, потом часовой перерыв на ланч, потом опять уроки, как правило, два. Затем обязательно какой-то спорт, в школах созданы все возможности не только для занятий по предметам, но и для развития себя как личности: есть и спортивные клубы, и бассейны, баскетбольные поля, гольф, конюшни, теннисные корты и т.д. Считается, что спорт обязательно должен быть включен в ежедневное расписание, потому что он укрепляет и физически, и психологически.

Масса возможностей есть и для занятий музыкой, рисованием, для увлекающихся театром. Все рядом, не нужно ездить через весь город. В шесть вечера ужин, после него - время для подготовки домашних заданий. Во многих школах есть стади-холлы, где дети в присутствии преподавателя выполняют домашнее задание. В других школах учащиеся занимаются в своих комнатах. Во время, отведенное для учебных занятий, специальный человек проходит несколько раз по комнатам, смотрит, читаешь ли ты журнал, сидишь в Интернете или занимаешься. Раз попался, два попался - потом уже принимают определенные меры. В заданное время все должны быть в комнатах, в определенный момент выключается свет, и все отправляются спать. Детям в старших классах разрешается ложиться спать в районе одиннадцати. Есть школы, в которой в каждой комнате есть телевизор. Но во время, отведенное для выполнения домашних занятий, Интернет и телевизор выключают.

 - Часто ли дети видятся с родителями во время учебного года? Когда в английских школах каникулы?

 - Учебный год делится на три триместра. Начало занятий - первый вторник сентября. В декабре - каникулы на две недели, потом дети учатся с января до Пасхи, в апреле всегда две недели каникул. Последний триместр заканчивается 20-25 июня. В середине каждого триместра есть недельные каникулы, когда дети прилетают в Москву или родители едут в Великобританию, и они вместе проводят это время. Школа на этот период закрывается.

Еще есть традиция в каждом триместре устраивать long weekend: в пятницу в два часа дня все дети должны покинуть школу и вернуться только в воскресенье. Тогда нет смысла лететь в Москву, и на это время иностранные дети разъезжаются по семьям.

За организацию размещения в принимающей семье отвечает опекун. По законодательству Великобритании, у каждого ребенка должен быть независимый опекун, который отстаивает его интересы в разных органах власти и в любых ситуациях, связанных со школой. Опекун вправе принимать решения за родителей, посоветовавшись с ними, в экстремальных случаях. В повседневных ситуациях он принимает активное участие в жизни ребенка: он с ним на связи 24 часа в сутки, всегда готов оказать помощь. Как правило, мы рекомендуем опекунские компании.

Первые два месяца - очень сложные почти для всех детей, потому что ребенок попадает в среду, где все говорят не на родном языке, где все другое: еда, окружение, - это всегда определенный стресс. Но адаптация наступает достаточно быстро, и уже в декабре, когда дети приезжают на первые каникулы домой, родители видят, что ребенку не терпится вернуться в школу.

 - Какие трудности, связанные с проживанием в другой стране и в незнакомой обстановке, вдали от родителей, возникают у школьников из России?

 - Бытовые проблемы полностью решены. В корпусах общежитий живут house parents, это, как правило, семья, которая находится с детьми круглосуточно. Некоторые из них что-то преподают в школе, другие работают только как наставники, и дети могут в любое время дня и ночи к ним обратиться с любой проблемой. Часто у детей с ними складываются очень хорошие отношения, воспитатели дают им много информации о жизни в Великобритании и просто бытовых советов.

Что чаще всего не нравится российским детям - это бытовые условия проживания и еда, но они к этому быстро привыкают. Понятно, что дети выезжают из роскошных квартир и попадают в маленькую комнату, где могут проживать учащиеся и вчетвером, и вшестером. Для учеников 14-16 лет есть трехместное размещение, в старших классах есть и одноместное. Но все равно это маленькие комнатки, две кровати, маленький шкафчик, письменные столы. Правда, дети проводят там не слишком много времени - с утра они уходят и весь день заняты. Для нас не совсем привычно, что удобства на этаже. В каких-то комнатах есть только раковины. Сейчас в Англии строится много общежитий, где уже какие-то минимальные удобства есть в комнатах, но таких не много, чаще всего душевые комнаты все-таки на этаже.

Что касается еды, я все время говорю родителям: вот вы приезжаете в пятизвездочный отель, в первую неделю все изысканно, вкусно, на второй неделе и уж тем более через месяц все надоедает. В школьных столовых, как правило, всегда есть салатный бар: 6-7 вариантов, суп, каждый день разный, выбор вторых блюд: мясо, рыба, птица, разные гарниры, всегда десерт, фрукты. Разнообразие большое каждый день, но многие все равно скучают по домашней еде.