Новости. Обзор СМИ Рубрикатор поиска + личные списки
Главные отличия.
Платный доступ на polpred с деловой информацией высшего качества. Скажите об этом директору библиотеки.
В Псковской области стартовал пилотный проект по электронному бронированию времени для въезда в автомобильный пункт пропуска "Куничина Гора" на российско-эстонском участке государственной границы России.
Проект реализует Федеральное агентство по обустройству государственной границы РФ (Росграница) совместно с администрацией Псковской области.
Забронировать время въезда в пункт пропуска можно на официальном сайте Росграницы или на сайте компании GoSwift.ru.
По информации Росграницы, в настоящее время пилотный проект реализуется на безвозмездных условиях. В случае признания его успешным, решение об использовании подобной системы будет принято в соответствии с требованиями федерального закона № 94-ФЗ от 21 июля 2005 года "О размещении заказов на поставки товаров, выполнении работ, оказание услуг для государственных и муниципальных учреждений".
Европа будет поддерживать двадцать проектов для продвижения сельскохозяйственной продукции на внутреннем рынке региона, с общим объемом инвестиций около 70,7 млн. евро. Европейская комиссия заявила, что в 4 из 20 утвержденных кампаний примут участие более одного государства-члена ЕС. Кроме того, Италия и Франция будут сотрудничать в реализации совместных проектов по продвижению плодоовощной продукции.
Среди членов ЕС, только 16 стран принимают участие в проектах, и 9 проектов будут посвящены продвижению на рынках и популяризации среди потребителей фруктов и овощей: Франция, Италия, Греция, Бельгия, Голландия, Румыния, Эстония, Австрия и Португалия.
Торговая марка "Сделано в Европе" будет продвигаться посредством широкомасштабных рекламных кампаний, выставок и мероприятий, с упором на высокое качество, гигиеничность производства и соблюдение экологических норм. Каждая страна преследует свои собственные цели в рамках данных проектов. Так, Великобритания намерена продвигать шотландское мясо в Германии, Бельгии, Дании, Франции, Италии и Голландии. Греция рассчитывает на продвижение фруктов и овощей собственного производства на рынках таких стран, как Норвегия, Россия и на Украине.
В июне 2012 года рост цен на аренду недвижимости в этой балтийской стране составил 23% в годовом исчислении. К таким выводам пришли специалисты Эстонского департамента недвижимости.
Как пишет The Baltic Course, наряду с подорожанием аренды, увеличились и общие затраты на жилье: плюс 8,9%. По мнению специалистов, эта тенденция обусловлена ростом цен на электричество и отопление почти на 11%.
Отметим, что, по словам экспертов, рынок недвижимости Эстонии в целом демонстрирует признаки восстановления. Средняя цена жилья в стране за год поднялась на 5,2% и составляет €703 за кв. м. Это является особенно заметным достижением на фоне предыдущих лет, а особенно 2007-2009 годов.
Также аналитики отметили рост активности покупателей в ведущих городах страны.
Международная олимпиада по физике для школьников (IPhO), являющаяся одним из наиболее значимых событий в мире науки, в понедельник началась в Таллине и Тарту, сообщило Эстонское телевидение.Участников мероприятия приветствовала в Таллине спикер эстонского парламента, астрофизик по профессии Эне Эргма.
"Для меня это большая честь - приветствовать лучшие умы со всего мира в Эстонии, и я надеюсь, что между участниками состоится достойное соревнование, после которого у них останется время познакомиться с Эстонией", - сказала Эргма, посоветовав молодым людям изучать точные науки, которые "помогут пробиться в сложных условиях растущей конкуренции в этом мире".
Состязания, в которых примут участие более 400 школьников из 82 стран мира, будут проходить главным образом в студенческом городе Тарту.
В ходе Олимпиады Тарту 20 июля на один день получит статус всемирной столицы физики, в связи с чем в городе пройдет много связанных с физикой мероприятий. В этот же день сэр Харольд Крото, получивший Нобелевскую премию по химии в 1996-м году, проведет открытую лекцию в концертном зале Ванемуйне. Олимпиада, которая проводится уже 43-й раз, завершится 24 июля.
Первая международная олимпиада по физике была организована в 1959 году профессором Чеславом Щисловским в Варшаве. С того времени каждый год олимпиада проводится в разных странах. Николай Адашкевич.
Инфляция в еврозоне в июне осталась на майском уровне в 2,4%
Самые низкие темпы инфляции наблюдаются в Швеции, Греции и Болгарии
Темпы роста потребительских цен в еврозоне в июне 2012 года остались на майском уровне в 2,4% в годовом исчислении, который был минимальным за 15 месяцев, сообщает Евростат. Годом ранее этот показатель составлял 2,7%. Месячная инфляция в июне составила 0,1%.
Самые низкие темпы инфляции наблюдаются в Швеции (0,9%), Греции (1,0%) и Болгарии (1,6%), а самые высокие — в Венгрии (5,6%), Эстонии и на Мальте (4,4%). По сравнению с маем 2012 года наиболее низкий уровень инфляции был зафиксирован в Швеции (1,1%), Ирландии (1,6%) и Греции (1,9%), а самый высокий — в Эстонии и Венгрии (по 4,7%) и Словакии (4,1%).
Сильнее всего подорожали алкоголь и табачные изделия (4,9%), жилье (3,7%) и транспорт (3,1%). На 2,8% стала дешевле связь.
В начале июля 2012 года ЕЦБ прогнозировал снижение темпов инфляции в зоне евро. Динамика цен в среднесрочной перспективе, по данным банка, останется примерно на текущем уровне. Глава ЕЦБ Марио Драги не исключил появления новых рисков для перспектив экономического роста еврозоны.
Бабушка русской революции
Правозащитница Людмила Алексеева верит: в России все решится в 17-м году
Как только думское большинство взялось за «иностранных агентов», главу Московской Хельсинкской группы Людмилу Алексееву, отмечающую на этой неделе свое 85-летие, как будто подменили. Обычно изысканно вежливая и учтивая, по ее собственным словам, «соглашатель по натуре, всеми силами желающая уйти от конфликтов», она превратилась в крайне эмоционального ньюсмейкера, обличающего власть. Первый раз ее сшибка с системой кончилась тем, что член КПСС тов. Алексеева Л. М. превратилась в «антиобщественный элемент», а сама партия, в обнимку с советской властью, вскоре приказала долго жить. Так как на грабли в России один раз наступать не принято, все самое интересное, похоже, впереди — конкретно в 2017 году, как пророчит Людмила Михайловна. Но обо всем по порядку.
Советский человек
Людмила Алексеева родилась в знаменательный 1927 год, когда в Стране Советов был окончательно решен вопрос с политической оппозицией и гласностью. 15-й съезд ВКП(б), прошедший в год рождения нашей героини, осудил троцкистско-зиновьевский антипартийный блок, всех несогласных с генеральной линией партии изгнали, а член Политбюро Михаил Томский доходчиво объяснил нюансы советской вертикали власти: «У нас может быть и две, и четыре партии, но только при одном условии: одна партия будет у власти, а все остальные — в тюрьме». Прелести однопартийной системы Томский вскоре испытал лично. В 1929 году он стал «правым уклонистом», в 1936 году заподозрен в «связях с оппозицией», в тюрьму идти не захотел и застрелился.
Девочка Люда, разумеется, тогда обо всех этих перипетиях отечественной политики знать не могла. Она росла во вполне благополучной московской интеллигентной семье (отец — экономист, мать изучала, а затем преподавала математику), стала октябренком, пионером и понятия не имела про то, что у людей бывают разные политические взгляды. Даже когда начались репрессии, Люда не заметила смены вех. Как вспоминает сама Алексеева: «Газеты предлагали некоторое объяснение фактам исчезновения граждан. Печатались рассказы о плохих людях, которые не хотят, чтобы наша страна успешно выполнила свою историческую миссию — освобождение рабочего класса от эксплуатации капиталистами. Эти негодяи работали сообща: англичане, американцы, немецкие фашисты, японцы, буржуазные поляки. Они поручали свои грязные дела полчищам шпионов, террористов и наемных убийц, орудовавших внутри страны. Не помню, думала ли я, что исчезнувшие соседи по дому тоже были плохими, я просто не воспринимала их отсутствие как что-то чрезвычайное».
Отец Людмилы — Михаил Славинский, работавший на поистине расстрельной должности ответработника Центросоюза (руководящий орган системы потребительской кооперации), чудом избежал репрессий. За связь с врагами народа и потерю бдительности он был уволен с работы и исключен из партии. В 1941 году отец Алексеевой ушел на фронт и в июле 1942 года при попытке 2-й ударной армии прорвать блокаду Ленинграда погиб.
Родители Люды были вечно заняты, и девочкой, в основном, занималась ее эстонская бабушка — потомок переселенцев в Крым времен Екатерины Великой. Как потом уточняла Людмила Михайловна, бабушка воспитывала ее в протестантском духе, а «ребенок, воспитание которого было предметом безраздельного внимания Анетты Мариэтты Розалии Яновны Синберг, став взрослым, никогда не смог бы быть просто винтиком в государственной машине». В общем, благодаря «тлетворному влиянию Запада» для вертикали власти Алексеева была безвозвратно потеряна еще при Сталине.
В 1945 году Людмила поступила на первый курс исторического факультета МГУ и, как она писала в воспоминаниях, «сформулировала такую простенькую теорию: в партию проникли люди, лишенные нравственных принципов, единственной их целью является личная выгода. Хорошие коммунисты, такие люди, как мои родители, никогда не рвались к власти». Еще более простую теорию в те же годы преподавал Людмиле младший брат ее отца дядя Боря: «Нет принципов. Нет социализма. Есть просто шайка паханов. Они захватили власть и удерживают ее. Вот и все. Повтори за мной: нет принципов, нет социализма, только паханы, шайка паханов». Людмила тогда не оценила глубину дядиных мыслей и в 24 года решила изнутри бороться за чистоту партийных рядов. За два года до смерти Сталина она стала членом партии, в Москве по распределению преподавала историю в ремесленном училище, читала лекции, работала агитатором. В 1959 году Алексеева поступила на должность научного редактора в редакцию археологии и этнографии в издательстве «Наука». Чего еще надо? Живи и радуйся! Но как говорит Людмила Алексеева, до 38 лет у нее была спокойная и благополучная первая половина жизни без сверхзадачи — учеба, научная карьера, семья, двое детей. После 38 лет все изменилось. Людмила Алексеева перестала бояться и смогла позволить себе роскошь, недоступную для большинства советских людей, — быть свободной.
Несоветский человек
Ограждать советское общество от враждебных элементов — это была целая наука. Глава КГБ СССР Юрий Андропов, например, постиг ее в совершенстве и предлагал ЦК КПСС целый набор мер для дальнейшего снижения числа политических преступлений: 1) укрепление морально-политического единства нашего общества; 2) рост политической сознательности советских людей; 3) правильная карательная политика советского государства.
«Правильные каратели» не упускали из виду любое антисоветское проявление и Людмилы Алексеевой. Лично Юрий Андропов в июле 1970 года докладывал вождям партии о ее дерзком поведении в столице: после процесса над правозащитником Натальей Горбаневской «Алексеева с единомышленниками встретила на улице адвоката Каллистратову, как «героя», с цветами». Конечно, слово «герой» было написано в кавычках, ведь Софья Васильевна Каллистратова осмеливалась доказывать в самых гуманных судах мира невиновность подзащитных, обвиняемых по статьям 190-1 УК РСФСР — распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй, и по статье 70 УК РСФСР — антисоветская агитация и пропаганда. А по таким статьям невиновные на скамью подсудимых попасть не могли по определению. Впрочем, даже в СССР за встречу человека на улице с цветами сажать не решались, и «подрывную деятельность» нашей героини партия и правительство в итоге терпели целое десятилетие.
Правозащитником Алексеева стала в общем-то случайно: «Мои знакомые дружили с Даниэлем. Когда начался суд над ним и Синявским, я не могла не видеть, что власть с помощью судебной системы устроила расправу над ни в чем не повинными людьми. Образовалась группа поддержки, и я в нее вошла. Так и втянулась в правозащитное движение». Движение, надо сказать, весьма малочисленное. Настолько, что, когда Алексеева с товарищами подписывались под очередным обращением к властям с политическими требованиями, даже ее знакомые искренне удивлялись: «А что это вы сами на себя доносы пишете»?
Алексеева была первой машинисткой самиздатовской «Хроники текущих событий», и в 1974 году указом Президиума Верховного Совета СССР ей было объявлено предостережение — за «систематическое изготовление и распространение антисоветских произведений». Предостережение, впрочем, не подействовало. 12 мая 1976 года на пресс-конференции, созванной на квартире академика Андрея Сахарова, было объявлено о создании Московской группы содействия выполнению Хельсинкских соглашений в СССР. Как считает Алексеева — это был самый счастливый период в ее жизни. В МХГ помимо Людмилы Михайловны вошли Михаил Бернштам, Елена Боннэр, Александр Гинзбург, Петр Григоренко, Александр Корчак, Мальва Ланда, Анатолий Марченко, Виталий Рубин, Анатолий Щаранский. МХГ стала принимать от граждан СССР информацию о нарушениях гуманитарных статей Хельсинкских соглашений, составлять на этой основе свои документы и доводить их до сведения общественности и правительств 35 государств, подписавших Заключительный акт совещания в Хельсинки. В частности, Алексеева активно участвовала в составлении документа «Об условиях содержания узников совести», посещала Литву по делам преследуемых католических священников и школьников-верующих, а ее квартира стала канцелярией МХГ — старейшей отечественной правозащитной организации.
С деятельностью МХГ советская власть мирилась лишь несколько месяцев. В январе 1977 года боевой отряд партии нагрянул с обыском на квартиру Алексеевой. Изъяли самиздат и тамиздат. После обыска Людмила Михайловна была объявлена агентом базирующегося в Западной Европе антисоветского Народно-трудового союза. В тот же день обыск прошел у ее соратника Александра Гинзбурга, которому еще меньше повезло по части обнаружения на его квартире компромата.
Со времени посещения Воландом и его свитой Москвы чекисты отчего-то регулярно интересуются валютой, и почему-то непременно в сортирах. Нечто подобное приключилось и с Гинзбургом в феврале 1977 года. Вот как события описывает сама Людмила Михайловна: «Обыск производился так, что после его окончания Гинзбург в записи на протоколе назвал обыскивавших грабителями… во время обыска у Гинзбурга «нашли» иностранную валюту — 130 американских долларов и 140 немецких марок… Ее «нашли» в стенном шкафу в уборной. Корреспонденты столпились у открытой двери этого помещения, и жена Гинзбурга Арина показала им, как следователь, стоя к ней спиной и закрывая собой шкаф, вытащил оттуда доллары и марки». Похоже, как космонавты не летают без фильма «Белое солнце пустыни» на орбиту, точно так же чекисты не идут на обыск без томика «Мастера и Маргариты». «Агента» Алексееву после обыска стали каждый день вызывать на допросы. «Допрос продолжался ровно с 9 утра до 6 вечера, — вспоминает она. — Я не отвечала ни на один вопрос. В результате следователь вообще перестал меня спрашивать. Я приходила с бутербродами и книжкой. Мы сидели друг напротив друга. Он делал свои дела, а я читала. Когда кто-то входил в кабинет, я прятала книжку, а следователь задавал вопрос».
За все время правозащитной деятельности с середины 1960-х годов Алексееву так и не посадили. Она была исключена из партии и уволена с работы за профнепригодность. Потом ей ненавязчиво предложили уехать на Запад, и Алексеева вволю поиздевалась над своими гонителями: «Меня явно выпихивали из страны… лишь бы я побыстрее выехала… В моей квартире внезапно выключили телефон. Я-то уезжала, а моя пожилая мать оставалась в квартире — ей телефон был необходим. Я позвонила в ОВИР с ближайшего телефона-автомата, что висел рядом с парикмахерской: сказала, что если мой домашний телефон не включат, то я никуда не поеду… Совсем немного времени прошло, когда я вернулась домой. Мама встретила меня радостным восклицанием: «Телефон уже работает!» При обыске у меня конфисковали новенькую, нераспечатанную пишущую машинку. Я настояла, чтобы ее вернули. Иначе, говорю, не уеду!.. Я могла под предлогом «не уеду, если...» требовать все, что угодно. Помнится, муж тогда со смехом сказал: «Так хорошо жить под опекой КГБ, что даже уезжать не хочется!»
В конце февраля 1977 года в возрасте почти 50 лет Алексеева вынуждена была эмигрировать в США. Там она работала в качестве зарубежного представителя Московской Хельсинкской группы, вела программы о правах человека на радиостанциях «Свобода» и «Голос Америки». В 1984 году опубликовала первую монографию о правозащитном движении: «История инакомыслия в СССР. Новейший период». Людмила Михайловна вернулась на родину в 1993 году и продолжила участвовать в деятельности правозащитных организаций. В мае 1996 года она избрана председателем Московской Хельсинкской группы.
Постсоветский человек
Сегодня Алексеева заявляет о выходе из Совета по правам человека при президенте, протестуя против идеи первого заместителя руководителя президентской администрации Вячеслава Володина выбирать членов совета по Интернету: «Пускай Путин обойдется без нас. А мы без него обойдемся». Или: «Приставка «при президенте» с некоторых пор даже портит репутацию». Глава МХГ резко осуждает продление ареста участницам группы Pussy Riot: «Мы до сих пор живем в средневековье». Потом издевательски просит власти обеспечить полицейское сопровождение гостям, приглашенным 20 июля на ее 85-летие в соответствии с новыми правилами проведения митингов и шествий. А на днях Людмила Михайловна обещала поспособствовать внесению в «список Магнитского» депутатов Госдумы, разработавших законопроект об НКО — иностранных агентах. По словам Алексеевой, фамилии остальных депутатов, которые проголосуют за закон, будут опубликованы, и «очень скоро, когда ситуация в стране изменится, им придется за это расплачиваться».
В разговоре с «Итогами» Людмила Михайловна заметила, что «в России было и есть много бурных событий, только по сути ничего не меняется. В 1977 году ТАСС меня объявил агентом Народно-трудового союза, потом я была агентом ЦРУ, а теперь Московскую Хельсинскую группу хотят зарегистрировать в России в качестве «иностранного агента». Историю с «агентами» Алексеева воспринимает как личное оскорбление: «Сейчас меня и мою группу хотят унизить, а я просто отвечаю властям: «Не дождетесь!»
У Алексеевой безупречная репутация в диссидентском движении. А на упреки коллег в сотрудничестве с властями отвечает так: «Никакого изменения со времен советской власти не произошло. Я никогда с властями не сотрудничала. Это невозможно для меня. Я с ними взаимодействовала и исходила и исхожу из того, что, скорее всего, власти обманут. Но именно потому, что я правозащитник, а не оппозиционный деятель, я не могу себе позволить отказаться от взаимодействия с властями, так как моя функция — защита прав граждан, которые нарушают государственные чиновники. С помощью компромиссов я всегда буду взаимодействовать с властями, пока они сами не откажутся взаимодействовать со мной».
Алексеева не так давно была избита в метро «русским православным патриотом», она побывала в полиции за выход на акцию в защиту 31-й статьи Конституции, ее фотографию в фашистской фуражке вешали в молодежном лагере на Селигере на кол, но при этом она излучает не меньший оптимизм, чем все вместе взятые «Бурановские бабушки». Пять лет назад она предсказала, что «через 10—15 лет Россия станет демократической страной и правовым государством». Мы решили узнать, сохраняет ли сегодня свою актуальность прогноз «бабушки Люды» пятилетней давности. По ее словам, все остается в силе: «Меня несколько раз просили изменить свой прогноз в связи с последними событиями, но я по-прежнему упорно на нем настаиваю. Да, в России существует, если угодно, два племени людей. Они говорят на разных языках, у них разная мораль. У меня свое племя, у начальников другое. В голове у представителей этого противоположного племени что-то такое происходит, чего я решительно не понимаю. Им все, простите меня, по фигу. Но сейчас это не важно. Время перемен невозможно остановить. Что касается племени обычных людей, то оно к переменам очень даже готово. Словом, до демократии в России осталось5—10 лет, ждите году эдак в 2017-м. Конечно, это будет не идеальная демократия, такая как, скажем, в Британии, но какая-нибудь, как в Восточной Европе, будет и у нас». Что ж, как говорится, доживем — увидим.
Денис Бабиченко
Министр окружающей среды Кейт Пентус представила правительству законопроект о плане реализации программы развития лесного хозяйства. В плане особое место уделено выращиванию и использованию леса, сохранению природных богатств.
План реализации предусматривает широкое поле деятельности, начиная от запасов семян, выращивания лесного массива, охраны леса до научных работ. Общая стоимость программы реализации до 2020 года составляет свыше 267 миллионов евро, большая часть финансируется Центром инвестиций в окружающую среду и из средств Евросоюза.
«Помимо прямых действий по сохранению леса, важным является и работа с владельцами лесных угодий, чтобы у них было достаточно знаний о потребностях и возможностях ведения разумного и полезного лесного хозяйства»,- сказала министр Кейт Пентус.
Программа развития лесного хозяйства подчеркивает важность древесины как воспроизводимого сырья и источника энергии. «В Эстонии скопилось много древесины в зрелых и уже застоявшихся лиственных лесах, которую можно использовать и для производства энергии. Вывоз такой древесины пока тормозится из-за требований к транспортировке. Поэтому в плане реализации предусмотрены шаги по разработке эффективных, природосберегающих и безопасных транспортных мер», - пояснила Пентус.
По словам министра окружающей среды, в инвестициях нуждаются и научные работы в лесном секторе, вовлечение общественности, чтобы как можно разумнее и в длительный период использовать одно из воспроизводимых природных богатств страны.
Источник - Интернет-издание "Postimees" (Эстония)
В Эстонии состоялось открытие парка-музея в Кохтла-Нымме. На обновление этого необычного объекта показа потребовалось около полугода, сообщили «Туринфо» в эстонском туристическом офисе.
В подземной части музея, появились сверх-световые и звуковые эффекты, которые позволяют в полной мере прочувствовать мир старой шахты. Теперь посетители смогут пройти по 1,6 км шахтных колодцев. Завершается путешествие по подземелью шахтерской выпивкой и закуской за столиками, обустроенными на вагонетках.
Кроме того, в новом сезоне музей привлекает на экскурсии в качестве гидов бывших работников шахты - инженеров и шахтеров. Кстати, некоторые из них проработали в "Кохтле" более 40 лет и теперь готовы рассказать туристам множество увлекательных историй.
На экскурсии, продолжительность которой составляет 1,5 часа, туристам предлагают прокатиться на подземном поезде и попробовать себя в роли шахтера. Каждому гостю музей выдает куртку, каску и шахтерскую лампу.
Цена за взрослый билет составляет 10 евро, за детский – 6 евро. В Зимнем центре Кохтла-Нымме, который находится на территории музея-шахты Кохтла, работают два горнолыжных спуска, трассы для сноутюбинга и езды по пересеченной местности.
Как сообщили «Туринфо» в офисе по туризму, с момента открытия парка, которое состоялось в начале июля, его посетило 2000 человек, а на ближайший месяц практически все уже забронировано. Чаще всех парк посещают эстонцы, латвийцы, финны и россияне.
Парламент Литвы соберется в понедельник на внеочередное заседание, чтобы рассмотреть проект постановления "об объявлении референдума по вопросу строительства АЭС в Литве".В весеннюю сессию парламент Литвы одобрил законы, открывающие дорогу строительству новой АЭС. Однако по просьбе 55 депутатов председатель парламента Ирена Дегутене созвала внеочередную сессию.
В проекте предложенного к обсуждению постановления предусматривается проведение консультационного референдума о новой АЭС одновременно с выборами в парламент во второе воскресенье октября.
Литва планирует строить новую АЭС совместно с Латвией и Эстонией в Висагинасе, рядом с Игналинской АЭС, остановленной в соответствии с обязательствами перед Евросоюзом 31 декабря 2009 года. Строительство Висагинской АЭС - первый региональный проект в области атомной энергетики в странах Балтии. Из 17 миллиардов литов (около 5 миллиардов евро) Литва на проект должна выделить больше трети.
Планируется, что первый бетон в Висагинасе зальют до середины 2016 года, а вырабатывать электроэнергию новая АЭС начнет в 2020-2021 году.
Договоренность с японской корпорацией Hitachi, выбранной стратегическим инвестором по проекту Висагинской АЭС, о принципиальных условиях концессионного соглашения правительство Литвы подписало в конце декабря.
Согласно проекту концессионного договора, по окончании строительства Литве будет принадлежать не менее 38% акций ВАЭС, 20% акций достается Hitachi, эстонским энергетическим предприятиям будет принадлежать 22% акций, еще 20% акций будет располагать Латвия.
Правительство Литвы еще в мае приняло решение не одобрять референдум о строительстве в стране атомной электростанции в связи с тем, что его проведение противоречило бы ранее принятым парламентом страны решениям, которые уже исполняет кабинет министров. Кроме того, проведение референдума может, по мнению правительства, вызвать вопросы и сомнения как у стратегического инвестора Hitachi, так и у региональных партнеров в готовности Литвы к осуществлению проекта.
Однако парламент 28 июня в первом чтении одобрил проведение референдума. Премьер-министр Литвы Андрюс Кубилюс призывал коллег голосовать за поправку, согласно которой референдум можно было бы провести через два года. Он аргументировал это тем, что за два года жители страны узнают больше технических деталей проекта и смогут более объективно оценивать проект. Но большинство парламентариев не поддержали предложение повременить с референдумом.
Подписи за проведение референдума продолжают собирать и литовские "зеленые". Ирина Павлова.
На акции Крюковского вагоностроительного завода - второй по величине производитель вагонов в Украине - претендует российский инвестор, пишет КоммерсантЪ-Украина. Интерес к 25% акций завода проявил глава набсовета российского производителя вагонов - Завод металлоконструкций - Станислав Гамзалов. Сделка оценивается в $150 млн и, по мнению экспертов, позволит украинскому предприятию защитить свои интересы на российском рынке в случае введения РФ сбора с импортеров вагонов.Австрийская OW Capital Management GmbH, на 100% подконтрольная главе совета директоров российского производителя вагонов - Завод металлоконструкций (ЗМК) - Станиславу Гамзалову, намерена приобрести 28,66 млн простых именных акций или 25%+1 акцию Крюковского вагоностроительного завода (КВСЗ). Сообщение об этом вчера вышло в ведомостях ГКЦБФР. До сих пор австрийская компания акциями КВСЗ не владела.
Сейчас крупными владельцами КВСЗ являются Skinest Finants (25,15%) эстонского предпринимателя Олега Осиновского, Transbuilding Service (24,93%) и Osauhing Divinta (14,51%), последние две компании связывают с Павлом Приходько (сын председателя набсовета завода Владимира Приходько). Еще 5% составляет free float, остальные акции принадлежат менеджменту предприятия.
Недавно из состава акционеров предприятия решила выйти группа ТАС вице-премьера Сергея Тигипко, продав 23,28% КВСЗ (см. "Ъ" от 3 июля). Директор по инвестициям ТАС Антон Кернасовский вчера сообщил, что он не знает, кто сейчас продает пакет акций КВСЗ, но его группа к сделке не имеет отношения.
Получить комментарии в ЗМК и КВСЗ вчера не удалось. Любопытно, что ранее председатель правления КВСЗ Евгений Хворост отказался комментировать информацию о том, кто стал конечным владельцем акций, продаваемых ТАС, отметив, что это будет объявлено после собрания акционеров, которое назначено на 2 августа. По оценкам экспертов, 25% акций предприятия могут оцениваться в диапазоне $120-150 млн.
КВСЗ производит грузовые и пассажирские вагоны, запчасти и тележки к ним, колесные пары, запчасти для вагонов метро и эскалаторов, контейнеров и дорожной техники. По итогам 2011 года предприятие увеличило чистую прибыль почти в 2,3 раза, до 680,2 млн грн. Производство грузовых вагонов за год увеличилось на 18%, до 10,7 тыс., а пассажирских - сократилось на 26%, до 28.
ЗМК по итогам прошлого года занимает девятое место в СНГ по объему производства вагонов. По данным INFOLine RAIL Russia, компания в 2011 году увеличила выпуск грузовых вагонов и платформ на 85,9%, до 5 тыс. Предприятие получило чистую выручку в размере $345 млн, чистая прибыль составила около $10 млн.
По мнению экспертов, если сделка с российским партнером состоится, КВСЗ будет иметь от нее немалые выгоды. "Эта сделка даст более надежный выход на российский рынок в преддверии планов РФ ввести ограничения на украинскую продукцию",- говорит гендиректор российского агентства "Infoline-Аналитика" Михаил Бурмистров. Речь идет об инициативе российского "Уралвагонзавода", который совместно с "Первой" и "Второй грузовыми компаниями" разрабатывает программу по утилизации грузовых вагонов, для финансирования которой может быть введен сбор с импортеров вагонов в Россию (см. "Ъ" от 10 июля).
Если Россия введет заявленные ограничения, украинское предприятие сможет поставлять вагонокомплекты на ЗМК, тогда как ЗМК может использовать разработки украинского предприятия. По мнению же господина Бурмистрова, интеграция КВСЗ и ЗМК позволит эффективней работать на рынке с учетом того, что сейчас на рынке падает спрос на полувагоны. Россия сейчас - основной рынок сбыта для украинских вагоностроительных компаний, 75% продукции украинских заводов экспортируется в Россию.
В конце второго квартала 2012 года средние цены на жилье в Таллине достигли €1 033 за квадратный метр, что на 4,9% выше, чем год назад.
В целом по Эстонии средняя цена жилья поднялась на 5,2% и составляет €703 за кв. м, сообщает International Business Times. Это является особенно заметным достижением на фоне предыдущих лет, а особенно 2007-2009 годов. Тогда цены упали соответственно на 9,7%, 24,5% и 29,1% с учетом инфляции. Восстановление жилищного рынка началось в 2010 году, когда уровень падения цен на недвижимость составил всего 1,1%.
Сегодня же положительная динамика вселяет надежду на скорое восстановление отрасли. По данным Регистра строительных работ, уже выдано 2 245 разрешений на строительство, что на 21% больше, чем на начало третьего квартала 2011 года. Увеличивается и количество сделок с жильем: по итогам первого квартала число транзакций на рынке недвижимости Эстонии подскочило на 20% в годовом исчислении.
Глава «Хоум Кредит» заступился за банковскую розницу
Елена Гостева
Финансовая ситуация в еврозоне не пугает российских заемщиков. Банкиры утверждают, что нестабильность за границей не скажется на объемах кредитования населения. Эксперты называют это мнение чрезмерно оптимистичным
Фото: Григорий Собченко/BFM.ru
Розничный сектор в ближайшие десять лет будет давать 50% от глобального дохода всех финансовых организаций мира. В Восточной Европе в 2010–2020 годах рост доходов банков составит 12% в год после формирования резервов на потери по ссудам. Об этом со ссылкой на данные компании McKinswy&Co заявил председатель правления банка «Хоум Кредит» Иван Свитек.
Старший аналитик Национального рейтингового агентства Максим Васин называет прогноз роста банковских доходов на 12% в год умеренно консервативным. По его мнению, ситуация в будущем вряд ли будет напоминать кризис 2008 года, скорее, процесс будет развиваться плавно и инерционно, то есть периоды оптимизма и пессимизма будут чередоваться при умеренной динамике рынков и экономики в целом.
Кроме того, точка зрения McKinswy&Co на Россию и Восточную Европу неизменна с начала 2000 годов, и это клише консультанты компании повторяют из года в год, не особенно задумываясь о его смысле, отмечает Максим Васин. В Восточной Европе очень много стран с совершенно разной экономикой, и абсолютно неприемлемо равнять их под одну гребенку, скажем, Эстонию и Белоруссию, или Чехию и Россию. В Восточной Европе проникновение банковских услуг и кредитных продуктов в среднем ниже, чем в Западной Европе и в США. Но это совершенно не означает, что страны восточной части обязательно сравняются с развитыми государствами по данным показателям. «У всех стран разные модели развития, разные потребительские предпочтения населения, разная культура и различное отношение к жизни в долг», — пояснил Васин.
Несмотря на отнюдь не оптимистичные прогнозы финансовых аналитиков на перспективы развития мировой экономики и, как следствие, кредитования, Иван Свитек полагает, что Россию не затронет новый финансовый кризис или его вторая волна, так как с точки зрения макроэкономических параметров наша страна сейчас выглядит совсем не хуже, чем в середине 2009 года. То есть через год после кризиса осени 2008 года. Так, безработица снижается, инфляция падает, а соотношение рубля к доллару находится на том же уровне, что и в середине 2009 года — 33,5 рубля за доллар.
К вопросу инфляции: с 1 июля в России официально вступили в силу новые тарифы на услуги ЖКХ, акцизы на топливо, алкоголь и сигареты. Рост тарифов произошел в «удобное» время: в период отпусков. Эксперты не исключают, что цены в итоге возьмут свое в сжатые сроки.
Немного беспокоит тех, кто инвестирует в Россию и развивает в ней бизнес, отток капитала из страны, считает Иван Свитек. Так, за первый квартал 2012 года из России ушло 33,9 млрд долларов, но такие суммы были связаны с опасениями перед выборами в России. Сейчас этот отток уже пошел на убыль — так, во втором квартале этого года из страны ушло лишь 9,5 млрд долларов. «Это дает основание надеяться на то, что в России все будет хорошо», — считает Свитек.
В конце мая первый зампред ЦБ Алексей Улюкаев признал: «Мы уже имеем чистый отток капитала в 42 млрд долларов. Даже если будет приток капитала в ближайшем будущем, результат по году будет отрицательным».
К сожалению, считать Россию неким островком благополучия вряд ли правильно, отмечает начальник отдела продаж инвестиционных продуктов банка «Стройкредит» Сергей Александров. Несомненно, интерес к инвестициям в российские активы будет сохраняться и, вероятно, даже расти, поэтому отток капитала можно не считать серьезной угрозой. Речь идет, скорее, о естественных колебаниях спекулятивного капитала, который, в отличие от инвестиционного, склонен к быстрым и не всегда взвешенным решениям, добавляет он.
Положительно скажется на экономике России и вступление страны в ВТО, уверен глава «Хоум Кредита». В итоге, все перечисленные факторы положительно скажутся на потребительских настроениях населения, и кредитный розничный портфель банков будет стабильно расти. В качестве иллюстрации своих слов Иван Свитек приводит данные роста портфеля кредитов физическим лицам с января 2011 года — к сегодняшнему дню он вырос на 55,8%, а объем вкладов — на 27,4%.
Правда, еще в конце апреля этого года аналитики Bank of America Merrill Lynch сообщили, что просрочка в российских банках увеличилась с 4,8% до 5%.
Причиной для ухудшения качества портфеля розничных ссуд и снижения динамики роста кредитования в российской экономике может стать резкое изменение макроэкономической конъюнктуры, начало стагнации в экономике, а это, в свою очередь может быть обусловлено снижением цен на нефть, полагает Максим Васин. Обострение европейского долгового кризиса способно повлиять на всю мировую экономику, и на российскую в том числе, что перевесит положительный эффект от, например, вступления в ВТО.
Спад в обрабатывающей промышленности России после вступления в ВТО достаточно предсказуем, и на фоне проблем в мировой экономике, которые могут вызвать замедление роста или даже спад экспорта, наша страна может столкнуться с торговым и бюджетным дефицитом. А это приведет к ослаблению рубля, что ударит по банковскому кредитованию, считает аналитик.
Серьезным фактором, способным испортить картину, описанную Иваном Свитеком, является возможное падение темпов мирового производства, соглашается с Васиным Сергей Александров. Это, безусловно, может, ухудшить объемы экспортируемого Россией углеводородного сырья и его производных, а в результате последует ускорение инфляции, что зачастую сопровождается ухудшением кредитного качества заемщиков со всеми вытекающими из этого последствиями для кредиторов, продолжает специалист. «Думаю, в процессе кризиса этого вряд ли удастся избежать, хотя масштабы данных неприятных явлений могут варьироваться от едва заметных до весьма серьезных. Если не будет каких-то резких катаклизмов, текущая ситуация настраивает на более легкий вариант развития событий», — считает Александров.
Максим Васин также отмечает, что данные, алогичные тем, что привел Иван Свитек, часто даются не как прогноз, а как «стратегия». То есть они призваны, с одной стороны, позиционировать банк на рынке как агрессивно развивающийся институт, а с другой — обосновать амбиции его менеджмента для материнской структуры или акционеров.
Безработица в развитых странах останется на высоком уровне, по крайней мере, до 2013 года, притом основной удар по-прежнему придется на молодежь и людей, имеющих низкую квалификацию, так как экономика слишком медленно восстанавливается, говорится в отчете Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР).
По прогнозам ОЭСР, уровень безработицы в 34 государствах, входящих в состав организации, в IV квартале 2013 года останется на уровне 7,7%, почти не изменившись по сравнению с маем 2012 года (7,9%). Это означает, что без работы будут сидеть около 48 миллионов человек. В еврозоне безработица останется на рекордном уровне в 11,1%, считают эксперты ОЭСР.
Для снижения уровня безработицы до докризисных показателей, в странах ОЭСР необходимо создать около 14 млн рабочих мест. Организация обращает внимание на то, что создание рабочих мест в последние два года зачастую было связано с заключением временных контрактов, так как многие компании не хотели нанимать работников на бессрочной основе в связи с нестабильным экономическим положением.
Ситуация варьируется в зависимости от стран, говорится в отчете. Безработица значительно повысилась с конца 2011 года в Евросоюзе, однако в США ее уровень практически не изменился с показателя в 8,25%. В странах ОЭСР самый высокий уровень безработицы наблюдается в Испании (24,6%), а также в Эстонии, Франции, Греции, Венгрии, Ирландии, Италии, Португалии и Словакии.
В то же время в большинстве развивающихся стран, за исключением Южной Африки, рынок труда справился с кризисом. Однако и там в последнее время стало заметно замедление развития экономики, особенно в Бразилии, Китае и Индии.
Среди стран ОЭСР вырос уровень длительной безработицы, когда примерно каждый третий безработный не может найти работу в течение 12 или более месяцев. Доля длительной безработицы в ЕС составляет 44% от общего показателя. Ее доля увеличилась и в США — с 10% в начале кризиса до 30% на сегодняшний день.
Количество людей, не имеющих работы в течение двух лет и более, выросло в странах ОЭСР с 2,6 миллиона человек в 2007 году до 7,8 миллиона в 2011 году. Эта группа сталкивается с бедностью и риском быть исключенной из общества. Поэтому власти должны, прежде всего, обратить внимание на них, рекомендует ОЭСР
Русская православная церковь создаст собственную систему социальной помощи женщинам, отказавшимся от аборта, которая будет действовать параллельно с госпрограммами по поддержке семьи, заявил патриарх Московский и всея Руси Кирилл на открытии второго общецерковного съезда по социальному служению в Москве.
Крупнейший общецерковный съезд по социальному служению РПЦ начал работу в Москве в понедельник. Он посвящен поиску путей преодоления кризиса института семьи в России. В мероприятии принимают участие более 800 делегатов из России, Украины, Белоруссии, Латвии, Литвы, Узбекистана, Молдавии, Эстонии, Великобритании и США. Перед началом съезда патриарх Кирилл совершил молебен в кафедральном соборном храме Христа Спасителя.
"Демографическая ситуация в России сегодня как бы замерла в ожидании роста благодаря усилиям со стороны государства, но всех этих усилий еще совершенно недостаточно. Мы в абортах теряем такое количество детей, которое превышает количество рождаемых, если принимать во внимание не официальные, а реальные цифры этого национального бедствия", - сказал патриарх Кирилл после молебна в храме Христа Спасителя.
По мнению предстоятеля РПЦ, одной из самых главных задач Церкви и общества должно быть оказание помощи будущим матерям, "которые не уверены, должны или не должны они рожать ребенка".
"Нужно сделать все для того, чтобы склонить женщину к рождению. И здесь добрых слов мало. Мы должны создавать свою собственную социальную поддержку для тех, кто отказывается от аборта", - отметил предстоятель РПЦ.
По его словам, за последние два года в епархиях РПЦ активно создавались центры социальной помощи для молодых матерей.
"Принимая на себя эти функции, Церковь осуществляет не только внутрицерковное доброе дело, но она осуществляет и важную государственную миссию, и мы выражаем надежду, что эта социальная работа будет поддержана государством и обществом", - подчеркнул патриарх Кирилл.
Он также отметил, что первый общецерковный съезд по социальному служению, который состоялся в прошлом году, положил начало созданию действенных механизмов по оказанию соцподдержки нуждающимся в РПЦ.
"Мало доброго намерения, мало готовности человека откликнуться на беду, в чем Церковь должна воспитывать свою паству и весь народ, нужно еще создать удобные, быстро действующие, хорошо организованные и прозрачные инструменты оказания помощи. И я надеюсь, что Церковь наша вступила на путь создания такой общецерковной системы социальной работы", - сказал патриарх Кирилл.
Новые круизные линии могут открыться между Санкт-Петербургом, Эстонией, Польшей и Германией. Об этом журналистам в ходе IV международного форума «Морской туризм» в Санкт-Петербурге сообщила заместитель председателя комитета по инвестициям и стратегическим проектам - начальник Управления по туризму администрации Санкт-Петербурга Марианна Орджоникидзе.
По ее словам, в настоящее время ведутся соответствующие переговоры.
Присутствовавший на форуме сенатор от Петербурга Вадим Тюльпанов отметил, что необходимо обратиться к председателю правительства России Дмитрию Медведеву с просьбой рассмотреть на заседании правительства России вопрос об обращении к странам Европейского союза с просьбой о предоставлении гражданам России, посещающим на круизных судах европейские порты, возможность безвизового нахождения в стране течение 72 часов, сообщает ПортНьюс.
Сейчас для иностранных туристов, прибывающих в Петербург на круизных судах и паромах, действует безвизовый режим на срок до 72 часов.
Правительство России открыло внутренние водные пути для иностранных маломерных судов и яхт. Петербургские власти рассчитывают, что это позволит увеличить приток морских туристов в город на Неве, а бизнес уже вкладывает средства в развитее яхтенной инфраструктуры.
В Кронштадте, в форте Константин к началу августа откроется специализированный пункт пропуска для маломерных судов и яхт под иностранным флагом. «Это будет первый специализированный пункт пропуска для яхт», - пояснил заместитель руководителя Росграницы Юрий Бородин в ходе IV международного форума «Морской туризм» в Петербурге.
В развитие форта активно инвестирует петербургский пассажирский перевозчик — ОАО "Третий парк", принадлежащее Евгении и Владимиру Дьяковским. Компания арендовала форт у города в 2005 году на 49 лет и уже построила на нем трехзвездочный отель "Форт Константин" на 10 номеров, кафе–бар на воде "Форт" на 45 посадочных мест и яхт–клуб с инфраструктурой для хранения яхт зимой. "Третий парк" давно добивается открытия пункта пропуска, чтобы принимать яхтсменов. Предполагалось, что иностранные яхты смогут причалить к форту еще весной 2011 года, но тогда реализацию проекта отложили из–за того, что Росграница долго готовила и согласовывала приказ о его организации.
В мае 2012 года правительство России открыло внутренние водные пути для иностранных яхт. В связи с этим ожидается увеличение количества иностранных водных туристов, которые будут прибывать в город на Неве на яхтах и дальше путешествовать по рекам России. За прошлый год в Петербург зашло около 500 яхт. Главный сдерживающий фактор развития яхтенного туризма по российским рекам – это слаборазвитая яхтенная инфраструктура, отмечает депутат Госдумы РФ Владимир Поцяпун.
Помимо развития речного туризма власти Петербурга настроены расширять географию морских паромных линий. Новые круизные линии могут вскоре соединить Петербург с Эстонией, Польшей и Германией, сообщила заместитель председателя комитета по инвестициям и стратегическим проектам администрации Петербурга Марианна Орджоникидзе. Они пояснила, что линии откроются не раньше 2013 года. «Речь идет о регулярном сообщении – 1-3 раза в неделю. Сейчас мы ведем переговоры с операторами паромных линий», - добавила чиновница.
Заместитель председателя Комитета Совета Федерации ФС РФ по экономической политике Вадим Тюльпанов предложил добиваться отмены виз для российских туристов, въезжающих в Европейские страны морем не более чем на 72 часа. «Для начала необходимо ввести такой режим в портах Стокгольма и Хельсинки», - добавил Вадим Тюльпанов. По его мнению, с подобной инициативой нужно обратиться к премьеру РФ Дмитрию Медведеву. Уже почти три года круизные пассажиры из Эстонии и Швеции, могут находиться в Петербурге без виз в течение 72 часов.
Проблема с получением иностранных разрешений на перевозку грузов автотранспортом существует не первый год, но впервые она стала настолько острой. Количество дозволов в некоторые страны закончилось уже в I квартале текущего года. Решение же зависит не только от государственных структур, но и от поведения самих перевозчиков, пишет РЖД-Партнер.
Проблема нехватки иностранных разрешений возникла на очередной волне развития международных автомобильных перевозок. Только сейчас объемы грузоперевозок достигли докризисных. Впрочем, по финскому направлению полного возрождения рынка так и не произошло. По информации Ассоциации международных автомобильных перевозчиков (АСМАП), с каждым годом растет не только количество запрашиваемых иностранных разрешений, но и число компаний, планирующих работать на международных направлениях. К примеру, в 2011 г. изначально было получено 1 млн 100 тыс. разрешений, в течение года добавили еще 140 тыс. При этом во время проведения заявочной кампании 2011 г. в дозволах были заинтересованы 1972 перевозчика, а в 2012 г. - уже 3316. Таким образом, если год назад суммарная заявленная потребность составляла более 1,6 млн штук, то на 2012 г. она превышает 2,1 млн.
В последние несколько лет российские перевозчики увеличили объемы работ на западном направлении. В некоторых странах их количество достигло 50%. Подобное положение не вызвало энтузиазма у иностранных государств. В результате число разрешений в некоторых странах сократилось, а в некоторых - они не выдавались в тех объемах, какие требовались. Позже была введена система квотирования на некоторые государства. Она коснулась Венгрии, Германии, Греции, Италии, Китая, Нидерландов, Польши, Словакии, Словении и Чехии. Хотя, по словам заместителя генерального директора АСМАП Петра Павлюка, в идеале необходимо было ограничить гораздо больше - распространить квоты как минимум на 22 страны. Введение данной меры также сыграло роль в катастрофической нехватке иностранных разрешений.
К сожалению, в возникновении данной проблемы виноваты сами перевозчики, а не представители ассоциации (они занимаются приемом заявок), Министерства транспорта РФ, правительств других стран, подчеркивают в АСМАП. Наиболее распространенными ошибками являются попытки получить больше необходимого количества дозволов, а также запросы по тем направлениям, на которых компания не работает, но, может быть, в будущем соберется. "Брянские перевозчики заявили весьма сомнительную потребность в китайских дозволах, в то время как перевозчики из Сибири и Дальнего Востока испытывают острый дефицит в этих разрешениях", - сообщил руководитель представительства АСМАП в ЦФО Сергей Баклицкий. Еще одной причиной недовольства впоследствии становится невнимательность перевозчиков, когда они попросту "просыпают" заявочную кампанию или при заявке разрешений в одну страну забывают получить транзитные.
Впрочем, проблему уже начали решать. Сейчас, в частности, ведется борьба со злостными "удержателями" разрешений. Ежеквартально у таких перевозчиков изымаются неиспользованные документы и перераспределяются между теми, кому они действительно необходимы. Зачастую свободных разрешений остается довольно много. К примеру, 50% компаний Центрального федерального округа в I квартале 2012 года не выбрали свою квоту, среди них 126 вообще не использовали ни одного полученного разрешения.
Между тем выход из сложившейся ситуации в АСМАП видят в изменении самой заявочной кампании. Главное - соотнести заявку с реальной работой транспортного предприятия - с подвижным составом, экологическими характеристиками и маршрутами. Тогда возможность ошибки будет сведена к минимуму, полагают в ассоциации. Особенно, если при этом заявка будет оформляться в электронном виде самим перевозчиком. Благодаря программе можно будет видеть дозволы порейсово с привязкой к маршрутам и грузовым автомобилям. К тому же можно пойти и другим путем, а именно активно работать в тех странах, где доля российских перевозчиков составляет менее 30%. По мнению С. Баклицкого, сейчас такие позиции в Украине, Хорватии, Турции, Сербии, Латвии и Эстонии.
В любом случае кардинальных изменений стоит ожидать не раньше, чем начнется заявочная кампания 2013 года.
Рост валового внутреннего продукта (ВВП) 34 стран-членов Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) в I квартале 2012 года ускорился до 0,4% в квартальном выражении, говорится в опубликованном докладе ОЭСР. В IV квартале 2011 года этот показатель повысился на 0,3%.
Согласно докладу ОЭСР, основной вклад в рост экономик стран-членов организации внесло частное (личное) потребление. Оно обеспечило 0,3 процентного пункта роста ВВП. Чистый экспорт и потребление государственных структур дали по 0,1 процентных пункта повышения. Итоговый показатель бы повысился на 0,5%, если бы не отрицательное изменение уровней запасов: оно дало минус 0,1 процентного пункта роста.
В отчете ОЭСР есть данные по динамике ВВП основных членов. Экономика Франции в I квартале этого года не изменилась в объеме. В Германии восстановление экспорта и активизации частного потребления ускорили темпы роста до 0,5% после спада на 0,2% в предыдущем квартале. ВВП Великобритании сократился на 0,3%. Показатель Италии продолжает заметно сокращаться (-0,8% против -0,7% в IV квартале прошлого года). Экономика США увеличилась на 0,5%, что ниже темпов роста предыдущего квартала (0,7%). С другой стороны, ВВП Японии вырос на 1,2% (в IV квартале прошлого года он не изменился в объеме).
ОЭСР объединяет 34 наиболее развитых стран мира: Австралия, Австрия, Бельгия, Великобритания, Венгрия, Германия, Греция, Дания, Израиль, Ирландия, Исландия, Испания, Италия, Канада, Люксембург, Мексика, Нидерланды, Новая Зеландия, Норвегия, Польша, Португалия, Словакия, Словения, США, Турция, Финляндия, Франция, Чехия, Чили, Швейцария, Швеция, Эстония, Южная Корея и Япония. Россия не входит в ОЭСР.
Сотовый оператор "Tele2 Россия" завершил очередной этап проекта по покрытию федеральных трасс. Согласно отчету, опубликованному Роскомнадзором 2 июля 2012 года, Tele2 находится в числе лидеров по росту радиопокрытия автомагистралей среди мобильных операторов.
Пресс-служба оператора сообщила, что одной из ключевых задач развития сети Tele2 является обеспечение качественной мобильной связи на федеральных автомобильных трассах. По данным Роскомнадзора, во втором квартале этого года года оператор увеличил зону покрытия главных российских дорог мобильной связью на 0,7% по сравнению с первым кварталом 2012 г.
На конец первого квартала 2012 г. сетью Tele2 было покрыто 9540,2 км федеральных автомагистралей, за второй квартал этот показатель увеличился до 9729,3 км.
Услугами мобильной сети Tele2 полностью обеспечены трассы: М-11 "Нарва" - от Петербурга до границы с Эстонией, М-19 "Новошахтинск – Майский" от границы с Украиной до магистрали "Дон", М-36 "Челябинск – Троицк" до границы Казахстаном, М-38 "Омск - Черлак" - до границы с Казахстаном.
"Tele2 обеспечивает качественное радиопокрытие на важнейших автодорогах России: М-4 "Дон" (Москва – Новороссийск), М-7 "Волга" (Москва - Уфа), М-9 "Балтия" (Москва – граница с Латвией), М-10 "Россия", "Скандинавия" (Москва - Санкт-Петербург - граница с Финляндией), на отрезках, проходящих по лицензионной территории компании, - подчеркнула пресс-служба оператора.
Технический директор "Tele2 Россия" Ритварс Криевс отметил: "Постоянное улучшение качества мобильной связи и расширение зоны действия сети Tele2 на ключевых автомагистралях России - приоритетная задача нашей компании. Это особенно актуально в сезон летних отпусков, когда количество автотуристов и путешественников значительно увеличивается. Работы по обеспечению покрытия российских федеральных трасс сетью Tele2 позволяют нашим абонентам пользоваться мобильной связью высокого качества не только дома, но и в путешествиях".
В АО "НК "Қазақстан темір жолы" состоялось II заседание Казахстанско-латвийского совета по деловому сотрудничеству. В составе латвийской делегации в его работе принял участие Вице-президент Конфедерации работодателей Латвии, Председатель правления ГАО "Латвийская железная дорога" Угис Магонис.По словам Президента АО "НК "Қазақстан темір жолы" Аскара Мамина, который председательствовал на заседании, за 6 месяцев со дня создания совета реализовано немало важных задач.
В рамках первого международного транспортно-логистического форума "Шелковый путь-2011" между АО "НК "ҚТЖ" и ГАО "Латвияс Дзелзцельш", "Eesti Raudtee" и "Транспортная Группа ФЕСКО" заключено Соглашение о курсировании контейнерно-трейлерного поезда "Балтика-Транзит-2" с целью осуществления международных мультимодальных перевозок.
Его предшественник, поезд "Балтика Транзит", курсирует между двумя странами на протяжении 8 лет. Если в 2004 году им было перевезено 4 414 20-футувых контейнеров, то уже в 2010 году этот показатель увеличился до 20 189. В настоящее время маршрут поезда продлен до станции Арысь.
Общий объем перевозок грузов железнодорожным транспортом между Республикой Казахстан и Латвией в 2011 году составил 2,9 млн. тонн, что на 11 %, или 274 000 тонн больше, чем в 2010 году. За 5 месяцев 2012 года перевезено 1,4 млн. тонн, что на 19%, или на 229,4 тысяч тонн больше аналогичного периода 2011 года.
На заседании стороны обсудили вопросы дальнейшего развития сотрудничества в сфере транспорта, транзита и логистики, авиации, электроэнергетики и энергосбережения, образования и науки, здравоохранения между странами.
По итогам заседания президент АО "НК "Қазақстан темір жолы" Аскар Мамин и Председатель правления ГАО "Латвийская железная дорога" Угис Магонис подписали совместный протокол.
Второе удвоение
Для нового экономического рывка России нужен ясный план. Кто-нибудь его видел?
Олег Черницкий
Одно из достижений первого президентского срока Владимира Путина — удвоение ВВП. По данным Всемирного банка, в 2000 году, когда Путин стал президентом, подушевой ВВП по паритету покупательной способности в России составлял $7661. А в 2011-м, когда он продолжил управлять страной на посту премьер-министра, — уже $16736.
То есть за последние 12 лет ВВП на душу населения в России вырос в 2,2 раза. Таким образом, задача удвоения ВВП была выполнена. Возникает вопрос: а какая теперь экономическая задача стоит перед страной? По всей видимости, та же самая. Удвоение ВВП.
Хотя подушевой ВВП России и вырос вдвое, другая обсуждавшаяся в начале 2000-х цель — догнать по этому показателю Португалию — осталась недостигнутой. В 2011 году на каждого португальца пришлось $23361, т.е. на $6625 больше, чем на каждого россиянина.
Уровень экономического развития страны, несмотря на бурный рост, все еще невысок. Удвоив ВВП, Россия все равно очень серьезно отстает от ведущих держав, например, от других стран «большой восьмерки» (G8). Хотя относительное отставание, конечно, уменьшилось.
В 2000 году подушевой ВВП России был меньше усредненного подушевого ВВП других стран G8 в 3,6 раза, а в 2011 году — уже только в 2,2 раза. Решительное сокращение отставания налицо. Но при этом в абсолютных цифрах отрыв увеличился: если в 2000 году Россия отставала на $19753, то в 2011 году уже на $20875. То есть, совершив мощный рывок, Россия по абсолютным экономическим показателям оказалась на большем удалении от ведущих держав.
Более того, с 2000 года ВВП России вырос меньше, чем у большинства других бывших республик СССР. Только Эстония (самая богатая среди этих 15 республик), Латвия (страна с самой высокой долей теневого сектора в Прибалтике) и Киргизия, которую постоянно трясет от революций, продемонстрировали результат хуже. При том что и Эстония, и Латвия также удвоили ВВП, но не в 2,2 раза, как Россия, а ровно в 2 раза. Экономика Киргизии выросла в 1,8 раза.
Каковы ведущие показатели подушевого ВВП в мире? В 2011 году мировым лидером по этому показателю был Катар — $102943 (в 6 раз больше, чем в России). Средний показатель для десяти самых богатых стран мира — $57686 (в 3,5 раза больше).
Если Россия вновь удвоит ВВП, то она еще не войдет в число самых богатых стран мира и скорее всего не достигнет уровня партнеров по G8, но у нее есть шанс догнать и перегнать Португалию. То есть достичь одной из целей, обсуждавшихся еще в начале правления Путина.
Как же ее достичь? Тут стоит посмотреть на другие страны, которые в 2000–2011 годах кратно увеличили ВПП. В базе Всемирного банка имеются данные по 178 государствам. Первая десятка по темпам роста ВВП выглядит так: Экваториальная Гвинея, Азербайджан, Туркменистан, Восточный Тимор, Китай, Белоруссия, Мьянма (Бирма), Армения, Казахстан, Ангола.
Удивительно, конечно, но во всех странах — лидерах экономического роста установлен более или менее жесткий авторитарный режим. Получается, что в начале XXI века авторитарная власть является обязательным условием экономического скачка. Это совсем не значит, что такая политическая система гарантирует рост, но вот без нее, судя по этой статистике, рывка не бывает. Люди терпят жесткую власть, если она делает их богаче.
По всей видимости, пока Россия будет догонять экономически развитые страны мира, в ней не будет никакой либеральной демократии. Впрочем, для того, чтобы новый российский рывок состоялся, то, кроме всего, нужен еще и ясный план. Кто-нибудь его видел?
Власти Молдовы опровергли данные Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), из которых следовало, что жители республики занимают первое место в мире по количеству потребляемого алкоголя, передает РБК
Как сообщил на пресс-конференции в Кишиневе министр сельского хозяйства и пищевой промышленности Молдавии Василий Бумаков, данные ВОЗ о том, что жители Молдавы выпивают 18,22 л чистого спирта в год на душу населения, являются недостоверными. Министр пояснил, что эксперты ВОЗ ошиблись в своих расчетах, и граждане Молдавы потребляют 9,8 л чистого алкоголя на человека в год, а не 18,22 л., как об этом ранее сообщили эксперты данной организации.
В.Бумаков отметил, что ежегодно жители Молдавы потребляют свыше 250 млн бутылок пива, более 30 млн бутылок водки и до 30 млн бутылок вина. Ежегодно на приобретение импортных алкогольных напитков тратится 635 млн леев (51,8 млн долл.).
По официальной статистике, Молдова поставляет за рубеж около 95% от общих объемов производимого в стране бутилированного вина. Это связано с тем, что большинство жителей республики предпочитает потреблять домашнее вино, производимое крестьянами в домашних условиях, строгий учет производства которого не ведется.
Ранее Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) опубликовала доклад о сравнительном количестве потребляемого жителями разных стран мира алкоголя, из которого следовало, что самыми пьющими являются представители Молдавии, которые потребляют 18,22 л чистого спирта на душу населения. Это почти в три раза превышает средний мировой параметр - 6,1 л, которые человек потребляет ежегодно. На втором месте рейтинга оказалась Чехия, где выпивают 16,45 л чистого спирта на человека ежегодно, затем идет Венгрия - 16,25 л. Россия в этом списке заняла четвертое место - граждане РФ выпивают 15,76 л на душу населения. В рейтинг "самых пьющих" также попала Украина (15,6 л), Эстония (15,57 л), Андорра (15,48 л), Румыния (15,3 л), Словения (15,19 л), Белоруссия (15,13 л) и Великобритания (13,37 л).
Объем розничной торговли и в еврозоне, и в Евросоюзе в мае 2012 года вырос на 0,6% в месячном исчислении, сообщает Евростат. В апреле отчетный показатель как в зоне обращения единой европейской валюты, так и в ЕС сократился на 1,4% (ранее сообщалось о снижении на 1%). В годовом исчислении объем розничной торговли в еврозоне в мае текущего года снизился на 1,7%, а в Европейском союзе - на 0,3%.
В мае этого года по сравнению с апрелем 2012 года объем розничных продаж продуктов питания, напитков и табачных изделий вырос на 0,2% в еврозоне и ЕС. Непродуктовый сектор увеличился на 1% и 0,9% соответственно. За отчетный период розничные продажи выросли в 16 и понизились в четырех странах ЕС, остались без изменения в Дании. Самый высокий рост показателя был зафиксирован в Австрии (+3,1%), Португалии (+2,9%), Латвии (+2,1%), Финляндии (+1,9%) и Ирландии (+1,7%). Снижение отмечалось в Польше (-1,3%), Словении (-1%), Болгарии и Германии (в обеих странах на 0,3%).
В годовом исчислении в мае этого года объем розничных продаж продуктов питания, напитков и табачных изделий снизился на 1,1% в зоне евро и на 0,4% - в Евросоюзе. Непродуктовый сектор сократился на 1,5% в еврозоне, в ЕС вырос на 0,5%. За отчетный период объем розничной торговли вырос в 12 и уменьшился в девяти странах. Самый сильный рост наблюдался в Эстонии (+10,4%), Латвии (+7,4%) и Румынии (+5,9%), а самое значительное снижение зафиксировано на Мальте (-7,3%), в Португалии (-5,1%) и Испании (-4,8%).
Российские и эстонские парламентарии обсудят перспективы договора о границах между Россией и Эстонией, сообщил РИА Новости председатель комитета Совета Федерации по международным делам Михаил Маргелов.
"Наша встреча с членами комиссии по иностранным делам парламента Эстонии пройдет в рамках выездного заседания нашего комитета в Пскове, на встрече с нашими эстонскими коллегами мы планируем также обсудить вопросы приграничного сотрудничества, межрегионального гуманитарного и экономического взаимодействия, межпарламентских связей, а также международную повестку дня", - сказал он.
По словам Маргелова, по договоренности с главой комиссии по иностранным делам парламента Эстонии Марко Михкельсоном встреча российских и эстонских парламентариев пройдет в два этапа - 5 июля в Отепя (Эстония), а 6 июля - в Пскове.
Маргелов напомнил, что в подобном формате последний раз парламентарии встречались в мае 2006 года в Пскове. Они обсуждали развитие российско-эстонских отношений в рамках приграничного сотрудничества, положение российских граждан в Эстонии, внутриполитическую ситуацию в России. Всего с 2003 года прошло пять встреч делегаций комиссии по иностранным делам эстонского парламента и международного комитета Совфеда.
Договоры о российско-эстонской государственной границе и о разграничении морских пространств в Нарвском и Финском заливах были подписаны 18 мая 2005 года в Москве. Свои подписи под документами поставили главы МИД России и Эстонии Сергей Лавров и Урмас Паэт.
Договоры закрепили государственную границу в ее нынешнем начертании - по бывшей административной границе между РСФСР и Эстонской ССР с незначительной корректировкой на условиях адекватной территориальной компенсации.
Парламент Эстонии 20 июня 2005 года на внеочередном заседании ратифицировал договоры о границах с Россией. Перед ратификацией эстонские депутаты включили в преамбулу закона о ратификации договора поправки. В частности, они указали на правопреемственность сегодняшней Эстонии и Эстонской Республики, независимость которой была провозглашена 24 февраля 1918 года, и о том, что подписанный 2 февраля 1920 года Тартуский мирный договор, согласно которому к Эстонии отходили некоторые районы Занаровья и Печорского края, сохраняет силу.
По мнению экспертов, принятый эстонским парламентом закон дает эстонской стороне возможность выдвигать территориальные претензии к России, в частности на города Печоры и Ивангород.
Россия отозвала свою подпись под пограничными договорами с Эстонией, которые были подписаны в Москве 18 мая. 6 сентября 2005 года МИД России уведомил Эстонию об отказе подписать договор о границе.
Производители эстонской клубники ожидают от нынешнего сезона хорошего урожая ягоды. Но избыток клубники не снизит ее стоимость: по прогнозам фермеров до конца сезона цена за килограмм клубники будет колебаться в пределах трех-четырех евро, передает ERR со ссыдкой на «Актуальную камеру».
В последний день Фестиваля клубники у торгового центра Юлемисте у лотков с клубникой было не протолкнуться: люди ящиками скупали ягоду, выросшую на эстонской земле.
Как отмечают организаторы фестиваля, местная клубника в этом году хоть и появилась позже обычного, но урожай достаточной хороший и лакомство с пометкой "сделано в Эстонии" будет доступно вплоть до августа.
«Урожай большой, если сравнивать с прошлым годом. Погода зимой была благоприятной для клубники, а весной особых морозов не было, это все хорошо сказалось на урожае. Сейчас сезон ягоды в самом разгаре, поэтому в ближайшие две недели на рынок будет поступать достаточно крупная ягода», - пообещала председатель Союза производителей клубники Элке Лиллеметс.
Цены на клубнику - самая актуальная тема сейчас. Еще пару недель назад, когда первая местная ягода только поступила на рынки, килограмм лакомства стоил порядка 20 евро.
«Я думаю, что цены будут в пределах трех-четырех евро. Меньше - вряд ли, потому что производство ягоды само по себе стало дорогим удовольствием: топливо, удобрения - одним словом все, что связном с производством клубники стало дороже», - пояснил хозяин хутора Orava Talu Сулев Нымманн.
На рынке можно встретить ягоду из разных стран, как не ошибиться и выбрать именно эстонское лакомство?
«Я не знаю, выглядит ли наша клубника как-то по-особенному, но на вкус она точно другая. Эстонская клубника слаще, потому что у нас она растет при постоянном дневном свете и солнце», - подчеркнул Нымманн.
Цены промышленных производителей еврозоны в мае в годовом выражении увеличились на 2,3%, в странах Евросоюза - на 2,4%, свидетельствуют данные Евростата. По сравнению с апрелем текущего года цены производителей в зоне евро упали на 0,5%, а в ЕС - на 0,7%.
В мае текущего года по сравнению с предыдущим месяцем цены производителей в целом, за исключением энергетического сектора, не изменились ни в еврозоне, ни в Евросоюзе. Цены в энергетическом секторе упали на 1,4% и 2,3% соответственно. Потребительские товары кратковременного пользования подешевели на 0,1% в зоне евро и не изменились по стоимости в ЕС. Цены на промежуточную продукцию и товары длительного пользования в еврозоне не изменились, а в Евросоюзе выросли на 0,1%. Товары производственного назначения в обоих регионах стоили в мае столько же, сколько в апреле.
Среди членов Евросоюза, данные по которым были доступны к моменту подсчета, самое значительное снижение цен продемонстрировали Великобритания (на 2%), Дания и Греция (обе на 1,4%), а также Франция (1,1%). Наиболее значительный рост зафиксирован на Кипре (2,1%), в Венгрии (0,6%), в Эстонии и Словакии (в обеих на 0,5%).
В мае 2012 года в годовом выражении цены производителей в целом, исключая энергетический сектор, выросли на 1,1% в еврозоне и на 1,4% в Евросоюзе. Расценки в энергетическом секторе прибавили соответственно 6,4% и 5,6%. Цены на товары кратковременного пользования увеличились в зоне евро на 1,9%, а в ЕС - на 2,3%. Стоимость товаров долговременного пользования стала больше на 1,9% и 2% соответственно. Товары производственного назначения подорожали в еврозоне на 1,2%, а в Евросоюзе - на 1,3%. Промежуточная группа товаров стоила в мае этого года на 0,5% и 0,7% дороже соответственно.
Среди стран-членов Евросоюза наивысший рост цен наблюдался на Кипре (9,1%), в Венгрии (7,4%) и Литве (5,6%), а самым незначительным он оказался в Дании и Австрии (в обоих случаях по 0,4%), а также на Мальте (0,7%). Снижение показателя зафиксировано только в Швеции - на 0,2%.
Годовая инфляция в странах Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) сократилась в мае 2012 года по сравнению с апрелем на 0,4 процентного пункта - до 2,1%, говорится в сообщении ОЭСР.
Темп роста потребительских цен в ОЭСР в мае оказалась на минимальном уровне с января 2011 года, уточняется в сообщении.
"Замедление годовой инфляции в основном отражает динамику цен на энергию (где инфляция упала до 2,0% в мае с 4,8% в апреле) и цен на продовольствие (2,6% против 3,1%)", - отмечается в сообщении.
Без учета факторов энергии и продовольствия, годовой темп роста потребцен в ОЭСР замедлился до 1,9% в мае с 2,0% в апреле.
Наибольшем показателем в мае была инфляция в Турции - на уровне 8,3%, наименьшим стала дефляция в Швейцарии, в размере 1,0%.
В месячном выражении в ОЭСР в мае наблюдалась дефляция впервые с июня 2011 года - 0,1%.
В ОЭСР входят Австралия, Австрия, Бельгия, Канада, Чили, Чехия, Дания, Эстония, Финляндия, Франция, Германия, Греция, Венгрия, Исландия, Ирландия, Израиль, Италия, Япония, Южная Корея, Люксембург, Мексика, Нидерланды, Новая Зеландия, Норвегия, Польша, Португалия, Словакия, Словения, Испания, Швеция, Швейцария, Турция, Великобритания и США. Мария Князева.
Крупнейшая российская частная нефтяная компания ОАО "ЛУКОЙЛ" планирует расширить сеть своих автозаправочных станций в Свердловской области, говорится в сообщении компании.
Во вторник в Екатеринбурге президент ЛУКОЙЛа Вагит Алекперов и губернатор Свердловской области Евгений Куйвашев подписали дополнительное соглашение к договору о сотрудничестве между компанией и областью от 2 ноября 2010 года. Согласно документу правительство Свердловской области в соответствии с действующим законодательством рассмотрит предложения об использовании нефтяного дорожного битума производства дочерних предприятий компании с целью повышения качества строительства и реконструкции дорог области.
"В протоколе к дополнительному соглашению также перечислен ряд земельных участков, которые могут быть предоставлены для размещения автозаправочных станций ЛУКОЙЛа, в первую очередь автоматических", - говорится в сообщении.
Стороны также договорились обсудить варианты сотрудничества в сфере реализации на территории области природного и сжиженного газа.
Как сообщалось ранее, инвестиции ЛУКОЙЛа в развитие сбытовой сети в 2011 году сократились на 18% и составили 339 миллионов долларов, а общее число АЗС снизилось на 7,8% - до 5994 станций. В частности, инвестиции в развитие российского сектора розничной торговли в 2011 году составили 216 миллионов долларов, в развитие сбытовой сети - 123 миллиона долларов.
Сбытовая сеть ЛУКОЙЛа по состоянию на 1 января 2012 года охватывала 26 стран, включая Россию, страны СНГ и Европы (Азербайджан, Белоруссия, Бельгия, Болгария, Венгрия, Грузия, Италия, Кипр, Латвия, Литва, Люксембург, Македония, Молдова, Польша, Румыния, Сербия, Словакия, Турция, Украина, Финляндия, Хорватия, Черногория, Чехия, Эстония), а также США, и насчитывала 183 нефтебазы с общей резервуарной емкостью 2,7 миллиона кубометров. Сбытовая сеть ЛУКОЙЛа по итогам 2011 года включает в себя 5994 АЗС против 6508 годом ранее, в том числе 2336 - в России (2242 в 2010 году).
Объем розничных продаж нефтепродуктов через собственные и арендованные АЗС в 2011 году составил 15,25 миллиона тонн, что на 6% выше уровня 2010 года.
Бывший сотрудник Полиции безопасности (КАПО) Эстонии, обеспечивающей защиту государственных интересов, Алексей Дрессен, приговоренный к 16 годам тюремного заключения за шпионаж в пользу России, начал осознанно сотрудничать с ФСБ в 2001 году, сообщил журналистам во вторник генеральный директор КАПО Райво Аэг.
Харьюский уездный суд на закрытом заседании во вторник признал бывшего сотрудника КАПО Алексея Дрессена виновным в государственной измене и разглашении секретной информации и приговорил его к 16 годам тюремного заключения. Дрессен, которому 43 года, обвинялся в том, что в течение нескольких лет за материальное вознаграждение передавал секретные сведения ФСБ России. Суд конфисковал у Дрессена в доход государства 142,9 тысяч евро.
Супруга Дрессена Виктория, которую суд также признал виновной в государственной измене и разглашении секретной информации, была приговорена к условному заключению сроком на 6 лет.
Дрессен был задержан в феврале нынешнего года в аэропорту Таллина в момент, когда его супруга Виктория уже находилась в самолете, вылетающем в Москву. При ней был носитель информации с секретными сведениями.
"В ходе летних отпусков Дрессены регулярно посещали родителей Виктории в российском городе Кашира недалеко от Москвы, где в контакт с Алексеем Дрессеном вступили офицеры ФСБ. В 1998 году началась вербовка, а в 2001 году Дрессен начал осознанное сотрудничество с российской спецслужбой", - сказал Аэг на пресс-конференции во вторник
По словам Аэга, в основном Дрессен получал указания из Москвы, руководителями эстонского агента были Евгений Тяжкун и Михаил Логинов.
По информации гендиректора КАПО, после 2001 года все встречи происходили в третьих странах, например, в 2002 году они были на Кипре, в Турции, Марокко и Доминиканской республике. Информацию Дрессен передавал во время встреч устно, позднее в деятельность включилась в качестве курьера его супруга Виктория.
Сначала Дрессену платили наличными в ходе встреч. Несколько лет назад лет был открыт счет в российском банке, с помощью которого он мог снимать деньги и в Эстонии.
Аэг отметил, что при вербовке Дрессена очень важную роль сыграла денежная выгода, в некоторой степени роль сыграло и разочарование карьерой в Эстонии.
Дрессен передавал России всю информацию, которая была ему доступна по службе вплоть до совершенно секретной информации. У Дрессена было мало информации о международном сотрудничестве, так как он владел только русским языком. Аэг подчеркнул, что "секреты НАТО были защищены".
Дрессен работал в КАПО с 1993 года, до этого был сотрудником милиции и полиции. Виктория Дрессен в последнее время была домохозяйкой, ранее она занималась бизнесом, ориентированным на Россию. Николай Адашкевич.
Российские границы оборудуют по последнему слову техники. Чтобы упростить переход границы и сократить туристам ожидание в очередях, на российско-эстонских пограничных пунктах в июле запустят систему электронной очереди, сообщают эстонские СМИ.В ход пойдет та же самая система GoSwift, которую эстонская сторона ввела в августе 2011 года. Сначала на предварительное бронирование пограничной очереди путешественники жаловались много, а потом GoSwift, наконец, отладили, и поток туристов пошел через границу без препятствий.
Систему он-лайн-бронирования перехода запустят сначала на нескольких пунктах в России. Это будут Шумилкино-Лухамаа - Куничная гора - Кодуйла, Ивангород - Нарва. Заниматься пилотным проектом собирается Федеральное агентство по обустройству государственной границы РФ.
Теперь туристам, выезжающим из Эстонии в Россию, придется по телефону, на сайте или прямо на границе, бронировать время для перехода. Регистрироваться придется, даже если путешественник уже стоит в "живой очереди". Причем тем, кто не забронировал время проезда заранее, придется стоять дольше предусмотрительных туристов, ведь на "живую очередь" выделяется только часть пропусков.
Отметим, что среднее время ожидания для автотуристов в Нарве составляет сейчас 68 часов. Так что когда GoSwift заработает в полную силу, забронировавшим нужное время туристам будет значительно проще попасть в Россию. На то чтобы проехать границу, путешественникам отводится один час. Записаться можно только на одно часовое "окно" - повторная бронь возможна только после аннуляции предыдущей. Так что перекупщики очереди останутся не у дел. В перспективе электронная очередь на въезд в Россию может появиться на границе с Латвией, Литвой, Финляндией и Польшей.
Жители балтийских стран признают ценность Балтийского моря и готовы тратить на улучшение его состояния в среднем примерно 17,4 евро на человека в год, или около 4 миллиардов евро, говорится в сообщении Российской экономической школы, представители которой участвовали в исследовании.
Международная исследовательская группа BalticSTERN опросила 10,5 тысячи человек в Дании, Эстонии, Финляндии, Германии, Латвии, Литве, Польше, Швеции и России. Респонденты отвечали на вопросы о том, какую роль в их жизни играет Балтийское море и сколько они готовы платить за улучшение его состояния.
В частности, участникам исследования показывали прогнозы ухудшения состояния моря в 2050 году из-за эвтрофикации - излишней питательности морской среды, в которой наблюдается слишком активный рост водорослей и "цветение" моря. Респонденту предлагалось сопоставить этот прогноз с тем результатом, которого можно достичь к этому же году, если принимать специальные меры, а затем оценить, сколько он готов платить ежегодно в виде гипотетического "балтийского" налога, который тратился бы исключительно на борьбу с эвтрофикацией и улучшение состояния моря.
Выяснилось, что каждый второй житель Балтийского региона сталкивался с последствиями эвтрофикации, чаще всего с мутной или "цветущей" водой. В среднем 53,7% опрошенных заявили, что были бы готовы платить специальный "балтийский налог", при этом самой высокой доля согласных тратить деньги на улучшение состояния Балтийского моря оказалась в Швеции, где таких было 74,1%, а самой низкой - в России, где на налог согласились 31,1% респондентов.
В среднем жители России оказались готовы платить 5,8 евро в год на человека, для жителей других стран этот показатель колебался от 4 до 110 евро в зависимости от уровня доходов. Суммарно жители России считают ценность оздоровленного Балтийского моря равной 694,5 миллиона евро в год. Если распространить выводы исследования на все 232,98 миллиона жителей Балтийского региона, то общая сумма такого "балтийского" налога составила бы чуть более 4 миллиардов евро в год.
"Результаты нашего исследования показывают, что жители Балтийских стран придают большое значение достижению целей по снижению выбросов питательных веществ, заявленных в Плане действий по защите Балтийского моря. Это важная информация для тех, кто принимает политические решения, это означает, что меры, направленные на улучшение состояния Балтийского моря, получат общественную поддержку. Слишком дорого будет ничего не делать", - сказала соавтор исследования, экономист Центра экономических и финансовых исследований и разработок в Российской экономической школе Юлия Халеева.
ХЕЛКОМ (Хельсинская комиссия) - постоянно действующий международный орган со штаб-квартирой в Хельсинки. Является руководящим органом Хельсинкской конвенции 1992 года, принятой в целях защиты морской среды района Балтийского моря. Комиссия объединяет Россию, Германию, Данию, Финляндию, Швецию, Польшу, Латвию, Литву и Эстонию, имеющих выход к Балтийскому морю.
План действий по защите Балтийского моря ХЕЛКОМ - это договор между девятью странами, по которому каждая страна взяла на себя обязательство снизить выбросы питательных веществ на заданную величину для того, чтобы улучшить состояние Балтийского моря.
Специалисты "ИнтэлЛекс" получили результаты первого внедрения электронной цифровой подписи (ЭЦП) при оформлении международных грузоперевозок по железной дороге в рамках СМГС. По итогам двух месяцев работы 51% порожних вагонов, следующих из Латвии в Россию, оформляется по безбумажной технологии.
Электронный документооборот в железнодорожном сообщении Россия-Латвия начал функционирование 23 апреля 2012 года. Уже в первый месяц эксплуатации 42,7 % накладных, оформляемых на порожние приватные вагоны, сопровождалось ЭЦП. По итогам мая доля таких вагонов достигла 51%.
На данный момент сопровождение накладных ЭЦП осуществляется в одностороннем порядке - только для отправки порожних вагонов из Латвии в Россию.
С российской стороны накладные оформляются в системе ЭТРАН ОАО "РЖД". С латвийской стороны - в автоматизированной системе Государственного акционерного общества "Latvijas dzelzcels", осуществляющего железнодорожные перевозки в Латвии. При оформлении железнодорожных накладных системы взаимодействуют при помощи буферной зоны.
Это уже не первый проект компании "ИнтэлЛекс" связанный с трансграничным обменом данными. С января 2012 года в двустороннем режиме функционирует документооборот в грузовом сообщении Россия-Финляндия.
Однако проекты нельзя назвать аналогичными. В отличие от Финляндии, отправки порожних вагонов в Россию регламентированы СМГС** Соглашение о международном железнодорожном грузовом сообщении, сокращённо СМГС - международное соглашение о прямом грузовом сообщении между станциями, которые открыты для грузовых операций во внутреннем железнодорожном сообщении стран, железные дороги которых участвуют в этом соглашении. Участники соглашения: Азербайджан, Албания, Беларусь, Болгария, Венгрия, Социалистическая Республика Вьетнам, Грузия, Исламская Республика Иран, Казахстан, Китайская Народная Республика, Корейская Народно-Демократическая Республика, Кыргызстан, Латвия, Литва, Республика Молдова, Монголия, Польша, Российская Федерация, Таджикистан, Туркменистан, Узбекистан, Украина, Эстония.. Другой тип соглашения определяет различия регламентирующих документов, договоров, правил оформления грузоперевозок и типографских бланков, принятых в разных странах.
Латвия стала первой страной в рамках соглашения СМГС, с которой запланировано внедрение безбумажного оформления железнодорожных накладных на порожние вагоны. На данный момент ведутся работы в рамках рабочей группы ОАО "РЖД" и Белорусских железных дорог. Совещание по итогам опытной эксплуатации проекта планируется провести в первом полугодии 2012 года.
Кроме того, в ближайшей перспективе эксперимент по организации безбумажного документооборота может быть распространен на перевозки в направлении остальных стран Балтии, а также Казахстана и Киргизии.Пресс-релизы по теме:
Доля электронного документооборота между Россией и Финляндией превысила 97 %.
Россия и Белоруссия сделали первый шаг к единому таможенному пространству.
Компания "ИнтэлЛекс" (www.intellex.ru) занимает лидирующие позиции на рынке разработки программного обеспечения для железнодорожного транспорта. В числе проектов компании автоматизированная система ЭТРАН, в которой оформляются 100% грузовых железнодорожных перевозок в России, и электронная площадка "Пассажирские перевозки", включающая онлайн сервис продажи билетов на поезда дальнего следования. Компания "ИнтэлЛекс" несколько раз была удостоена премии "Партнер открытого акционерного общества "Российские железные дороги" в номинации "Лучший поставщик ИТ-решений", является номинантом премии "Золотая колесница" в номинации "Проект года транспортной отрасли России".
Открытое акционерное общество "Российские железные дороги" (ОАО "РЖД") - оператор инфраструктуры российской сети железных дорог, одна из крупнейших в мире транспортных компаний. Основным направлением коммерческой деятельности компании являются грузовые и пассажирские перевозки. ОАО "РЖД" владеет 99 % железнодорожных магистралей в России общей протяженностью 85,5 тыс. км (исключение составляют ряд железных дорог, управляемых частными компаниями, например, Норильская железная дорога и др.), станциями и вокзалами, депо и диспетчерскими системами. Также компании принадлежит около 90 % всего локомотивного парка и более 600 тыс. грузовых и пассажирских вагонов.
* Соглашение о международном железнодорожном грузовом сообщении, сокращённо СМГС - международное соглашение о прямом грузовом сообщении между станциями, которые открыты для грузовых операций во внутреннем железнодорожном сообщении стран, железные дороги которых участвуют в этом соглашении. Участники соглашения: Азербайджан, Албания, Беларусь, Болгария, Венгрия, Социалистическая Республика Вьетнам, Грузия, Исламская Республика Иран, Казахстан, Китайская Народная Республика, Корейская Народно-Демократическая Республика, Кыргызстан, Латвия, Литва, Республика Молдова, Монголия, Польша, Российская Федерация, Таджикистан, Туркменистан, Узбекистан, Украина, Эстония.
Новые, значительно сниженные судебные пошлины начали действовать в Эстонии, чтобы существенно облегчить населению доступ к системе правосудия страны.
Жители Эстонии будут платить более низкие ставки госпошлин при обращении в суд и в ряде других случаев. При этом некоторые ставки были снижены в разы.
Например, если сейчас человек хочет востребовать через суд долг в размере 1,5 тысячи евро, он должен был уплатить пошлину в 319,55 евро. Теперь пошлина снижена до 150 евро для электронного заявления и до 200 евро - для бумажного.
Значительно снизятся госпошлины при судебных спорах о собственности на квартиру. Так при цене квартиры в 100 тысяч евро госпошлина равнялась 6,391 тысячам евро, теперь - лишь 1,2 тысяч евро.
Пошлина при расторжении брака снизится с 320 до 100 евро, а если заявление подается в электронном виде - до 75 евро. Николай Адашкевич.
![Главное](/images/star.png)
От активности к эффективности
Когда внешняя политика избавится от советского наследия
Резюме: Под лозунгом обеспечения национальных интересов, первоначально предложенным рядом экспертов как разумная альтернатива примитивному западничеству, происходит частичное возвращение к советским целям и подходам, пусть и без прежней риторики, но под девизом «СССР – это Россия».
Почти четыре года назад на страницах этого журнала было высказано предположение, что конфликт в Грузии станет водоразделом, который положит конец постсоветскому подходу Москвы к миру, и Россия наконец сформулирует «программу реальной и прагматичной внешней политики, отвечающей ее подлинным стратегическим интересам и целям экономического и социального развития» (А.В. Лукин. «Внешняя политика: от постсоветской к российской. Уроки конфликта с Грузией» // «Россия в глобальной политике», № 6, 2008 год). Автор ошибался: российская внешняя политика осталась постсоветской и ныне даже ближе к советскому прошлому, чем 10 или 15 лет назад.
Тяга к сверхдержавности
Сразу после распада СССР и прихода к власти «демократов» козыревский МИД провозгласил деидеологизацию внешней политики. Однако на смену коммунистической идеологии пришла идеология примитивного западничества. То, что раньше считалось плохим, теперь стало хорошим, бывшие враги превратились в друзей, и наоборот. Отказ от козыревщины также не привел к прагматизации. Под лозунгом обеспечения национальных интересов, первоначально предложенным рядом экспертов как разумная альтернатива, происходило частичное возвращение к советским целям и подходам, пусть и без прежней риторики, но под девизом «СССР – это Россия», и, мол, в советское время многое делалось в ее интересах.
Под этим предлогом сегодня происходит ползучий возврат к идеологии сверхдержавности. Если конечной целью Советского Союза было преобразование мира по коммунистическому образцу, то Россия все больше отстаивает ложно понятые национальные интересы по всему миру, причем чаще всего в борьбе с прежним геополитическим противником. Россия утратила значительную часть территории и ресурсов СССР, половину населения, оставшаяся его часть не готова вступать в какое бы то ни было геополитическое соревнование, страна опустилась в мировой иерархии со второго места далеко в конец первой десятки (по некоторым показателям – и ниже). Но государство и правящая элита упорно продолжают искать какую-то всемирную миссию, «русскую идею», осуществить которую по традиции можно исключительно в борьбе или в соревновании с другой сверхдержавой – Соединенными Штатами (или Западом в целом).
На словах это, конечно, не так, но по сути отношения с Западом в России, как и в Советском Союзе, обычно рассматриваются как «игра с нулевой суммой». В то же время современная элита хорошо понимает, что для достижения реального статуса сверхдержавы, которая могла бы теснить США по всей планете, нет ни сил, ни ресурсов, ни особого желания населения. По сути порывы к сверхдержавию накатывают волнами в тот момент, когда Москва хочет продемонстрировать недовольство политикой Запада, отказывающегося признавать ее в качестве равного и достойного партнера.
У современной элиты с ельцинского времени сохранилось искреннее убеждение, что Россия должна стать частью «цивилизованного мира», то есть Запада в широком понимании, пусть и не в политическом плане, но хотя бы в экономическом и культурном. К этому ее подталкивают прежде всего частные коммерческие интересы, часто больше связанные не с Москвой, а с Кипром, Лондоном, югом Франции и Испании, куда вкладываются деньги и где покупается недвижимость. Однако средства на все это получают благодаря политической системе, в корне отличной от тех, что приняты в «цивилизованном мире». Возникает противоречие: смена этой системы подорвала бы основу власти и благополучия российской элиты. С другой стороны, гордые от богатства и влияния российские чиновники и олигархи хотели бы, чтобы с ними общались на равных, как с представителями крупного и современного государства.
Результатом являются неожиданные внешнеполитические зигзаги. Каждый новый российский руководитель начинает с крайне прозападного курса, считая, что Запад можно подкупить уступками: заявить об общих ценностях, закрыть раздражающие (и, заметим, весьма дорогостоящие) объекты за рубежом, поддержать в трудную минуту и т.п. А затем выясняется, что сегодня не XIX и даже не ХХ век, и Запад не может, хотя бы по внутриполитическим соображениям, принять в свои институты представителей совершенно другой политической системы, где нет ни реального разделения властей, ни прозрачных выборных процедур.
Любые действия Соединенных Штатов и их союзников – создание системы противоракетной обороны в Европе, баз НАТО в Центральной Азии, операция в Афганистане, позиция по ядерным проблемам Ирана и Корейского полуострова, а также в отношении арабских революций – рассматриваются как намеренно инспирированная, хорошо спланированная деятельность врагов, направленная против интересов России. Естественно, ответом может быть только решительное противодействие. От довольно высокопоставленных чиновников можно услышать рассуждения о том, что США специально поощряют производство наркотиков в Афганистане, чтобы развалить Россию, посадив ее население на иглу. Или: революции в арабских странах были задуманы, чтобы вытеснить из региона Россию и низложить дружественные Москве центральноазиатские режимы.
Конечно, схема «нулевой суммы» работает не всегда. Иногда приходится и сотрудничать. Сотрудничал с Западом и СССР: и во времена нэпа, и в период Второй мировой войны, и позднее, продавая нефть и газ. Но складывается впечатление, что, как и в советские времена, взаимодействие вызвано не ростом доверия, даже не осознанием общих интересов, а острой необходимостью наполнять казну и иметь доступ к заграничной собственности. Это вызывает внешнеполитические зигзаги: от неоправданных уступок к неоправданно же резкому противодействию.
По мнению психологов, представление о том, что все в мире, будь то плохое или хорошее, происходит исключительно ради тебя, в связи с тобой и как-то тебя затрагивает, характерно для детского сознания. Во внешней политике оно свойственно глобальной идеологии, как правило тоталитарной, рассматривающей собственные ценности как вершину цивилизации. Такая идеология проявляется либо в попытках навязать свои ценности всему миру, либо в убеждении, что кругом враги, покушающиеся на эти ценности. В современном мире подобных агрессивных идеологий осталось всего две: американский (или шире – западный) либеральный «демократизм» и радикальный исламизм, причем лишь за первой из них стоят мощные государства.
Локальные тоталитарные идеологии второго типа определяют внешнюю политику многих менее крупных государств: Ирана, Северной Кореи, Ливии при Каддафи, Венесуэлы Уго Чавеса. Россия после распада СССР отошла от идеологии глобального тоталитаризма, она больше не стремится устроить мир по своему подобию. Но продолжает с опаской смотреть на окружающий мир, постепенно сдвигаясь в сторону тоталитаризма локального с некоторыми глобальными претензиями.
В последнее время на аудиторию вылился мутный поток явно ангажированных телепрограмм, интервью и статей, напоминающих материалы, разработанные в недрах советского КГБ, в которых рассказывается о том, что все проблемы российского общества инспирированы внешними и внутренними врагами на деньги «заграницы». И это в сегодняшних уникальных условиях, когда у России нет ни непосредственных геополитических противников, ни планов мирового доминирования. Николай Спасский назвал такой подход «мифом сверхдержавности» (Н.Н. Спасский, «Остров Россия. Можно ли снова стать сверхдержавой и нужно ли это?» // «Россия в глобальной политике», № 3, 2011 год). Он убедительно показал, что такой миф есть инерция периода холодной войны, так как никогда в другое время – ни до 1917 г., ни после него – Россия не была сверхдержавой, боровшейся за доминирование в мире.
Один из элементов идеологии сверхдержавности – советская идея проведения «активной» внешней политики. В реальности это выражается в том, что Москва настойчиво стремится стать членом всех международных организаций и групп, воспринимает свое отсутствие в них как удар по престижу. Так, она долго стучалась в двери «Группы восьми», куда ее приняли со скрипом и без права участия в обсуждении вопросов экономики, пробивалась в Совет Европы, где на нее смотрят с опаской из-за ситуации с правами человека. Вместо наращивания присутствия в экономике АТР, ничтожного по сравнению с Китаем, США или Японией, Москва пытается участвовать на всех форумах, вступать во все организации региона, включая такие малоэффективные, как Восточноазиатский саммит и АСЕМ, проводит шумные и затратные мероприятия, чтобы ни в коем случае не остаться незамеченной.
Признать себя развивающимся государством России не позволяет постсоветская гордость, а между тем данный статус приносит реальные дивиденды таким экономическим гигантам, как Китай, Индия и Бразилия. Развиваясь гораздо быстрее нас, эти страны получают помощь от международных организаций и богатых государств. Они не спешат получить статус развитых, который ничего не даст, а лишь наложит лишние обязательства, не стремятся в престижные объединения и клубы, а упорно наращивают торгово-экономические связи в своих регионах.
Элементом российской политики стало постоянное списание долгов: одним – чтобы не отстать от развитого Запада, другим – чтобы помочь «социально близким» режимам. За первое десятилетие нового века Москва списала долги Ираку, Монголии, Афганистану, Сирии, Вьетнаму, Алжиру, Ливии на общую сумму более 70 млрд долларов. А ведь этого хватило бы на то, чтобы повысить финансирование образования в два раза в течение семи лет.
«Без решительного отказа от мифа о сверхдержавности, – пишет Спасский, – никакой серьезный разговор о будущем России невозможен. Нужна нацеленность на реальное, а не риторическое, позиционирование страны как самостоятельного центра силы, обладающей ею не для экспансионистского проецирования, а для гарантии лучшей жизни своего народа». Но, к сожалению, этого не происходит. Напротив, идея, что Россия может быть только первой, или, в крайнем случае, второй державой мира в смысле геополитического, силового влияния, не только провозглашается, но и навязывается населению, молодая часть которого уже не помнит холодной войны.
Тяга к советскому прошлому
Одна из причин популярности мифа о сверхдержаве – поиски легитимности в минувшем. Россия юридически стала правопреемницей Советского Союза, и это, говорят, было необходимо для плавного, безболезненного выхода из советского прошлого. На наш взгляд, это решение было большой ошибкой, которую впоследствии признал и Борис Ельцин. Преемственность следовало провозгласить в отношении не тоталитарного СССР, а досоветской России. И не только царской, как предлагает, например, Андрей Зубов (это предполагало бы возвращение к самодержавию, сословным привилегиям и многому другому), но и в отношении Временного правительства. При всех недостатках, крайней неэффективности и даже отсутствии реальной возможности управлять оно все же было легитимной властью. Подобное правопреемство решило бы проблемы как личной, так и государственной собственности. Оно открыло бы перспективы создания новой политической системы, охватывающей самые разнообразные силы досоветской России – от левых социалистов до монархистов, но за исключением сторонников полностью дискредитировавших себя тоталитарных идеологий: большевизма и нацизма. Эта новая демократическая система знаменовала бы решительный отказ от тоталитарного прошлого. Новая Россия не должна была наследовать Советскому Союзу, нести за него ответственность, тем более в области внешней политики. Так поступило большинство стран Восточной Европы, ставших частью демократического мира.
Да, Россия существенно изменилась, но носят ли эти изменения качественный характер? Дело не в игре символов, не в том, что снова приходится вставать под музыку гимна, от текста которого тошнило еще в школе, а вместо новых слов старого автора в голову так и лезет «Ленин великий», который «нам путь озарил». Академик Юрий Пивоваров определил современный российский режим как «советский посткоммунистический». Автор удачно замечает, что, например, эквивалентом весьма умеренных предложений Совета по развитию гражданского общества и правам человека при Президенте РФ по исторической памяти (в прессе закрепился термин «десталинизация»), выдвинутых через два десятилетия после распада СССР (которые всерьез даже не обсуждались властями), были бы предложения комиссии ЦК ВКП(б) 1937 г. по частичному «преодолению последствий режима Романовых и буржуазно-помещичьего произвола». Пусть и на нашу беду, но большевики, провозгласившие новый мир, действительно уничтожили наследие царизма, нынешние же российские власти до сих пор не нашли сил полностью уйти от большевизма, напротив, они используют его наследие все более широко.
В области внешней политики это выражается в стремлении защищать многие советские внешнеполитические акции как свои собственные и воспринимать критику СССР как выпады против современной России. Например, выявилась тенденция к отрицанию экспансионистских целей Москвы при аннексии прибалтийских государств в 1940 году. Не только некоторые российские историки и пропагандисты, но и дипломаты твердят о том, что Эстония, Латвия и Литва якобы добровольно вступили в СССР, а принятые под дулами советских танков решения их парламентов о присоединении были легитимными. Зачем отрицать очевидное – не имеющую легального основания оккупацию независимых государств, признанных еще ленинским правительством? Формальная причина – возможность выдвижения этими странами требований о компенсациях. Но компенсации можно требовать, только если считать Россию ответственной за советские преступления. Гораздо более разумной была бы другая позиция: коммунистический режим захватил Прибалтику и совершил там страшные преступления. Но до этого, и не без помощи некоторых прибалтов, коммунисты захватили саму Россию, она – такая же пострадавшая страна, а латыши, например, несут не меньшую ответственность за преступления ВЧК, чем россияне. Такая точка зрения выбила бы козыри из рук русофобов, приветствовалась бы жителями балтийских государств и послужила бы большему взаимному доверию. С этих позиций гораздо удобнее защищать и права русскоязычного населения, не вызывая опасений в использовании его для реализации «имперских амбиций». Бессмысленное же отрицание очевидной аннексии и последовавших репрессий сотен тысяч ни в чем не повинных людей вызывает естественные опасения относительно истинных намерений современной России.
Та же ситуация складывается с финской войной и советской оккупацией части Польши в соответствии с пактом Молотова–Риббентропа. И здесь вместо объективного признания территориальной агрессии все чаще слышатся знакомые из советских учебников аргументы типа: «Мы попросили финнов отдать Карельский перешеек, потому что Ленинград был слишком близко к границе» и «СССР стремился освободить братьев украинцев и белорусов». В результате наглое требование к суверенной стране отдать часть ее территории и предательское открытие второго восточного фронта против Польши вскоре после нападения на нее союзной в то время Германии выдаются за действия обоснованные и даже заслуживающие одобрения. А перед специально обученными «юристами-международниками» ставится привычная для них задача – найти аргументы для оправдания того, что невозможно оправдать. Стоит ли после этого удивляться, что в Финляндии и Польше настороженно относятся к современной России, видя в НАТО залог собственной безопасности? Так ради чего в России обеляют сталинскую внешнюю политику? Почему не согласиться с очевидным и не откреститься от советского прошлого?
Между прочим, идея захватить Финляндию дорого обошлась Советскому Союзу и всему миру. Неожиданно упорное сопротивление финской армии спасло страну от оккупации и тоталитарного режима (марионеточное «рабоче-крестьянское правительство» «Финляндской демократической республики» во главе с идейным отцом тов. Ю.В. Андропова тов. О. Куусиненом уже было сформировано). А бездарное ведение войны и очевидные слабости советских войск, по мнению многих, послужили важным фактором в принятии Гитлером решения о нападении на СССР.
Отмежевание от советских преступлений создало бы значительно лучшие условия для разговора не только с государствами Прибалтики и Восточной Европы, но и Центральной Азии, где советская власть хотя и способствовала росту образования и промышленности, но также совершала массовые репрессии. Такое признание создало бы более благоприятный климат для осуществления стратегической цели России – создания Евразийского союза.
Более сложная проблема – победа СССР над нацистской Германией и захват Восточной Европы. Современная официальная позиция предает анафеме сравнение Советского Союза и гитлеровской Германии. Действительно, СССР внес решающий вклад в разгром нацизма и спас мир от ужасов расовой теории. Однако победа была предпочтительной вовсе не потому, что сталинский режим был лучше или гуманнее гитлеризма. Просто он представлял для человечества меньшую угрозу, его победа не несла с собой немедленную смерть цивилизации. Это поняли лидеры других государств антигитлеровской коалиции и пошли на союз со Сталиным.
Победа была достигнута ценой огромных жертв и героизма миллионов советских солдат, подвиг этот должны и будут чтить будущие поколения. Но, признавая это, не следует отрицать и того, что государствам Восточной Европы советская победа принесла порабощение, порой даже более тяжелое, чем нацистское. Сегодня отрицание или затушевывание преступлений сталинизма против народов стран Восточной Европы приводит их к отторжению от России, которая упорно выступает в качестве защитницы палачей. Честное признание преступлений сталинизма в Восточной Европе, решительное отмежевание от них новой демократической России привело бы к укреплению взаимного доверия, повысило бы авторитет нашей страны и не толкало бы «новую Европу» к сближению с США, в которых она видит защитника от возможного возрождения российского экспансионизма.
Социальные причины
Конечно, у тяги к советскому прошлому есть не только психологические, но и социальные причины. Они связаны с интересами значительной части правящей элиты. В России в отличие от послевоенной Германии и большинства посткоммунистических государств Восточной Европы советская номенклатура не была отстранена от власти, она лишь взяла на вооружение другие лозунги, да и то на время. Ключевые институты коммунистического режима – КПСС, КГБ, комсомол и т.п. – не были признаны преступными, а только сменили названия. Первый президент Борис Ельцин позднее сожалел о незаконченности российской демократической революции, но, находясь в Кремле, практически ничего не сделал для институционального изменения основ власти. (Возможно, этого не случилось, потому что сам он вышел из номенклатуры.) Не была, по примеру послевоенной Германии, проведена программа четырех «Д»: декоммунизация, демократизация, демилитаризация, демонополизация. Попытки запретить компартию провалились, власть забрала у нее собственность, но оставила возможность прославлять советское прошлое. Ключевые институты тоталитарного режима не объявили преступными, а их лидеры и активные сотрудники сохранили право занимать государственные должности. Демократизация коснулась только выборов, но не создано реальной системы разделения властей. Так удобнее управлять: результаты голосования невозможно оспорить в суде, а парламент по Конституции 1993 г. лишился реальной власти. Вместо демилитаризации произошел крах армии при сохранении ее советской структуры и сущности. Демонополизация свелась к переходу государственных монополий в частные, но тесно связанные с государством руки.
В результате лица, бывшие опорой коммунистического режима, слегка стушевавшись в 1990-е гг., вновь вышли на первый план, да еще и заняли агрессивную позицию. По сути это та же советская элита брежневского времени, освободившаяся от коллективного Суслова: партийно-идеологического контроля, сдерживавшего ее стремление к необузданному обогащению. Чего только стоит известная метафора «крюка» органов безопасности, который якобы вытянул Россию из бездны развала 1990-х годов. Воспрянув от временной встряски, эта часть элиты, сохранив свою советскую корпоративную идеологию, напористо навязывает ее всему обществу. Перекрасившиеся коммунисты внушают, что Сталин – не кровавый убийца, а эффективный менеджер. Представители спецслужб продолжают почитать палача Феликса Дзержинского, рассказывают о «подвигах» международных террористов и убийц типа Павла Судоплатова и Наума Эйтингона, которые еще при советской власти получили вполне заслуженные тюремные сроки. Да и у Лаврентия Берии сегодня находят положительные черты: он, мол, был не только убийцей и сексуальным маньяком, но и талантливым управленцем, организатором советского ядерного проекта.
Среди российских дипломатов стало модно возвеличивать Андрея Громыко, прославившегося исключительно как «мистер нет» и поддерживавшего все начинания руководства, от ввода войск в Венгрию и Чехословакию до Афганистана. В конце карьеры этот «прозорливый дипломат» еще и выдвинул в лидеры будущего виновника развала так лелеемой им империи – Михаила Горбачёва. И «сталинский сокол» Вячеслав Молотов, подписавший пакт с нацистской Германией и заявивший, что «Польша, уродливое порождение Версальского договора, не может существовать вопреки интересам крупнейших европейских держав», тоже имеет своих почитателей.
Не нужен отказ от советского прошлого и бизнес-элите, ведь большая часть ее собственности – советское наследие, а основа бизнеса – не конкуренция на рынке, а монополия, поддерживаемая государственной бюрократией. Отмежевание от советского наследия разрушило бы институциональные и идеологические основы власти постсоветской бюрократии и связанного с ней госкапиталистического бизнеса.
Структурное и идеологическое сходство современной российской власти с авторитарными режимами приводит к вряд ли обоснованной политике защиты интересов диктаторов и экстравагантных фигур по всему миру. Отсюда неуклюжие попытки вести полемику с Западом по принципу «сам дурак». Составление списков лиц, которым запрещен въезд в Россию (хотя они к нам и не собирались). Защита преследуемых зарубежным правосудием российских граждан (в число которых почему-то попадают торговцы оружием и наркотиками). Создание «белых книг» о нарушениях прав человека в США и Европе (но отчего-то не в КНР, Туркменистане или КНДР, где ситуация, видимо, не столь удручающая). Несерьезность этого курса не в том, что на Западе все в порядке (там случается всякое), но его проводит страна, где пытают в полицейских участках, в армии до смерти забивают призывников, а в школы принимают за взятки. Не лучше ли направить мощь разоблачительных усилий на решение собственных проблем?
Один из элементов самозащиты власти – попытка скрыть правду о советской истории. Полное открытие архивов будет означать не только то, что все узнают о преступлениях и агентурной деятельности конкретных лиц, возможно, членов семей нынешних потомственных бюрократов, от государственных до церковных. Главное, развеется миф о благородной деятельности чекистов и партийных бонз на благо России. Поэтому архивы, приоткрывшиеся в 1990-е гг., вновь в значительной мере закрыты, а против историков, пытающихся ввести в научный оборот новые документы о репрессиях, заводятся уголовные дела.
Касается эта ситуация и внешней политики. Например, Россия уже давно признала вину СССР за Катынскую трагедию, но не все документы по ней переданы польской стороне. Причина – могут раскрыться имена убийц. Так что же в этом плохого? Разве страна должна знать только имена героев? Двери архивов МИД России все плотнее закрываются не только для иностранных, но и для отечественных исследователей. В России нет закона о том, чтобы архивы через определенное время (обычно это 20–50 лет) автоматически открывались. Если вы хотите работать с архивными материалами, дозволенные документы сначала должен отобрать специалист. Зачем такая секретность? Говорят, что правда о внешнеполитическом курсе Советского Союза, пусть даже в первой половине ХХ века, может нанести ущерб престижу России. Но каким образом? Только в том случае, если считать новую Россию ответственной за действия СССР.
Будущее
Так возможна ли российская, а не постсоветская внешняя политика? Речь идет отнюдь не о возвращении к положению «младшего брата» Запада козыревского периода. Это время прошло, его ущербность многократно описана. Новая политика должна быть не прозападной и не антизападной, не прокитайской и не антикитайской. России следует сотрудничать с любыми партнерами там, где ей это выгодно, и проявлять жесткость там, где это затрагивает ее коренные интересы (не бюрократической элиты, а страны в целом). Чтобы избежать перенапряжения, интересы нельзя толковать расширительно, к ним должны быть отнесены вопросы суверенитета России и ее союзников (скажем, членов ОДКБ), безопасность границ, процесс интеграции на постсоветском пространстве. Это, конечно, не означает, что у Москвы не может быть интересов за пределами приграничных территорий. По мере роста экономического и других потенциалов сфера жизненных интересов, вероятно, расширится. Но пока для этого нет ни возможностей, ни ресурсов.
Сегодня у России уникальное внешнее окружение. В мире нет стран, которые хотят ее уничтожить или захватить, реальные угрозы безопасности несравнимо ниже, чем в большинство периодов истории. Хватает финансовых средств, что обусловлено крайне благоприятной ситуацией с ценами на энергоносители. В этих условиях не обязательно проводить активную внешнюю политику, свойственную сверхдержаве. Внутренняя модернизация должна сопровождаться модернизацией внешнеполитического курса, повышением его эффективности. Если внутриполитическая модернизация должна привести Россию к ситуации, когда за ее политическую систему, уровень коррупции, темпы экономического роста, благосостояние населения не будет стыдно перед развитым миром, то новую внешнюю политику необходимо направить исключительно на обслуживание этого внутреннего «сосредоточивания», создание для него благоприятных условий. Она должна вести не к растрачиванию сил и средств на мероприятия престижного характера и уколы не уважающих нас иностранцев, но на экономию ресурсов, чтобы использовать их для экономического прорыва. Нужны не дорогостоящие международные форумы, а реальное развитие российского Дальнего Востока. Российскому флоту нечего делать в чужих морях, он должен быть способен охранять наши морские рубежи, и не более того. Незачем соревноваться с США в ядерном оружии, его должно быть достаточно для нанесения ответного удара и сдерживания желающих атаковать нас обычными силами. Между тем только на формирование войск военно-космической обороны в рамках Государственной программы вооружения до 2020 г. выделяется астрономическая сумма – около 4 трлн рублей.
Но в первую очередь России нужно научиться относиться спокойно к событиям в отдаленных регионах. Африка, Латинская Америка, Ближний Восток – все это слишком далеко от непосредственных интересов России, чтобы тратить время и средства. Возможно, когда-то, через несколько десятилетий, Россия, как сегодняшний Китай, пережив экономический бум, начнет расширять сферу своих интересов. Но это будет следствием десятилетий успешного экономического развития и социальной модернизации, а не роста амбиций неэффективной элиты, паразитирующей на природных богатствах.
В настоящее время происходит нечто иное. Там, где мы могли бы сотрудничать с Западом, советское прошлое и интересы бюрократии тянут нас к противостоянию. А там, где можно было бы проявить большую жесткость, интересы той же бюрократии, не желающей идти на серьезный конфликт с Западом, тянут к сдаче позиций под явным давлением.
Приведем несколько примеров. Основным раздражителем в российско-американских отношениях сегодня является проблема размещения в Восточной Европе американских систем противоракетной обороны. Затрагивает ли эта проблема безопасность России настолько, что стоит идти до конца, рискуя серьезными последствиями, отказываясь от предлагаемых Соединенными Штатами схем сотрудничества (пусть и не вполне нас удовлетворяющих)? А главное – стоит ли разворачивать собственную программу новой тяжелой МБР, которая похоронит любую возможность договоренности с США по ПРО, а, возможно, и всю российскую экономику? По мнению большинства серьезных экспертов (Алексей Арбатов, Юрий Соломонов, Виктор Есин, Владимир Дворкин, Павел Золотарёв), серьезной угрозы безопасности России американская программа не представляет. К тому же администрация Барака Обамы пошла на некоторые изменения первоначального плана с учетом пожеланий России. Поэтому здесь надо искать компромисс.
Другим раздражителем в отношениях с Западом является непоследовательность Москвы в отношении арабских революций. Очевидно, что Соединенные Штаты не только не инспирировали эти события, но и проводят реактивную политику. Однако действия Вашингтона прагматичны: если нельзя удержать союзника-диктатора у власти, надо поддержать восставший народ и наладить связи с новым руководством. В отличие от США Россия металась от желания поддержать социально близких до их осуждения под давлением Запада. В результате позиция оказалась невнятной. По Ливии – и не за вмешательство, и не против. Естественно, после неизбежного ухода Каддафи российские позиции там, в том числе и экономические, были утеряны. Сегодня сходная ситуация складывается в Сирии. Очевидно, что Башар Асад рано или поздно будет свергнут. И Россия, ненавидимая новыми властями (какими бы они ни были) и народом страны за поддержку диктатора, потеряет стратегические и экономические преимущества. Между тем более активная поддержка международных усилий и в том и в другом случае могла бы привести к частичному сохранению позиций в обеих странах.
Другой коренной интерес России – безопасность на границах. Она может быть обеспечена, если власти соседних государств будут если и не дружественными, то хотя бы разумными, и уж точно не враждебными. Ни одно крупное государство не потерпит открыто враждебного режима на своих границах. Это не означает, что дружественные режимы необходимо насаждать силой. В современном мире есть множество других инструментов воздействия: дипломатических, экономических, культурных. Но в 2008 г. в Южной Осетии сложилась экстраординарная ситуация, и Москва совершенно обоснованно решилась на военную операцию для защиты своих миротворцев. Однако введя войска в Грузию и разрушив военную машину Михаила Саакашвили, Москва под давлением Запада не стала менять власть в Тбилиси. В результате действия России стали хорошим прецедентом демонстрации решимости по защите коренных интересов. Но эффект был бы много ярче, прояви Москва последовательность и не уступи давлению.
Нарисованная выше картина вряд ли настраивает на оптимизм. Однако изменения возможны и даже неизбежны, это вопрос времени. В период стабильности первого десятилетия нового века выросло поколение людей – успешных, образованных и молодых, которые не считают своей родиной СССР, а Дзержинского и Громыко – своими героями (многие вообще о них не слышали). Они не хотят отвечать за их преступления, платить по долгам большевиков, но мечтают нормально жить, сотрудничать со всем миром, а не грозить ответным ядерным ударом «потенциальному противнику». Именно они уже начинают влиять на внутриполитическую ситуацию. И если внешний курс не будет отвечать их интересам, они найдут способ его изменить и сделать истинно российским, а не постсоветским.
Б.П. Козловский – доктор исторических наук, политолог.
П.В. Лукин – кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института российской истории РАН.
Республика Коми намерена развивать сотрудничество с Китайской Народной Республикой в области туризма. Об этом заявила заместитель министра экономического развития Республики Коми, комментируя визит в республику группы журналистов, представляющих один из крупнейших медиа-холдингов КНР «Международная телерадиокомпания Китая».
Ольга Конакова пояснила, что благодаря сотрудничеству с федеральным агентством по туризму Республика Коми вошла в проект «Здравствуй, Россия», который китайским медиа-холдингом реализует в рамках Года российского туризма в Китае. Проект даёт возможность российским регионам представить свой туристский потенциал в самой большой по численности населения стране мира.
"Китайские журналисты побывали в Институте геологии Коми научного центра Уральского отделения РАН, Национальном музее Республики Коми. Им был презентован туристский поезд «Сияние Севера». Кроме того, представителям китайских СМИ рассказали о планах по развитию Финно-угорского этнокультурного парка. Особый интерес у китайцев вызвало посещение старинных коми сёл Усть-Вымь и Ыб. Они смогли увидеть быт коми народа, православные храмы, оценить красоту природы», - говорится в сообщении правительства региона.
Серия репортажей о Республике Коми будет размещаться на крупнейших китайских теле- и радиоканалах, в известных печатных изданиях, туристических Интернет-порталах.
Отметим, что регион только в последние два года стал развивать туризм. Это связано, конечно, прежде всего с транспортной составляющей — дальность от Москвы, неразвитость дорог внутри региона. Но главным фактором, по мнению петербургских туроператоров, работающих на внутреннем рынке, является отсутствие маркетинговой информации о достопримечательностях региона. Ее не хватает даже на петербургском рынке.
"Коми имеет свои туристические бренды, просто они еще не успели стать общеизвестными. Это, в первую очередь, природные жемчужины региона — «каменный город» Торе-Порре-Из и национальный парк Югыд Ва с множеством красивейших рек, горных озер и хитовых гор, на которые предлагается совершить восхождение. Главная изюминка республике Коми — загадочные каменные болваны Маньпупунер. Как только Маньпупунер был официально включен в 7 чудес России, и о нем узнали широкие массы, поток туристов сюда возрос в 7 раз. Это лишний раз говорит о том, как важно информационное и рекламное продвижение региона. С этим пунктом у властей Коми пока проблемы", - отметил один из собеседников "Туринфо".
По мнению ряда туроператоров, уповать комичам на приток китайских туристов не стоит - в первую очередь, из-за сложной транспортной логистики, которая в конечном итоге сильно влияет на конечную стоимость путешествия.
Отметим, что в прошлом году в Коми принимали туристические группы из Москвы, Екатеринбурга, Перми, Мурманска, Калининграда, Сургута, Петербурга. Традиционно уникальная северная природа вызывает интерес у иностранцев: в регион приезжали гражданине Украины, Латвии, Литвы, Польши, Чехии, Эстонии, Дании, Великобритании. В основном иностранные туристы предпочитают смешанные туры, предполагающие как сплав по рекам, так и горные восхождения.
По итогам 2011 г. чистый убыток ЗАО "Запкареллес" (г.Суоярви, Республика Карелия) увеличился в годовом исчислении до 98,3 млн руб, против убытка в 57,8 млн руб. в 2010 г., об этом говорится в полученном Lesprom Network сообщении компании. При этом выручка предприятия выросла на 18,4% до 550 млн руб. В 1 кв. 2012 г. выручка компании увеличилась в 2 раза до 186,4 млн руб., чистый убыток составил 1,2 млн руб. Основные рынки сбыта «Запкареллеса»: Республика Карелия, г. Санкт-Петербург, Финляндия, Англия, Эстония.Предприятие намерно в дальнейшем самостоятельно перерабатывать, интенсивно развивать лесопиление и деревообрабатывающие производства. Планируется направлять инвенстиции в модернизацию лесовозных дорог, приобретение современных импортных лесозаготовительных комплексов, которые позволяют увеличивать производительность труда, а так же улучшать качество выпускаемой продукции. Будет решаться проблема переработки отходов от лесопиления и использования их в качестве топлива, говорится в сообщении.
Грузоперевозки в Европе активно развиваются и, по прогнозам, значительно увеличатся к 2025 году.
Исследование аналитической компании «Ocean Shipping Consultants» (OSC) показало, что в 2011 году из портов Северной Европы было отправлено около 57,9 млн. контейнеров TEU. Это соответствует увеличению на 22% с 2009 года и на 84% с 2001 года. Спрос на морские грузоперевозки растет и долгосрочные перспективы развития отрасли хорошие.
К 2025 году, по оценкам экспертов, грузоперевозки значительно вырастут: Северный Континент: 33-52% (52,6 / 60,2 м TEU) в 2011-20 и 14-18% (59,7 / 71,8 м TEU) к 2025 году; Британские острова: 39-59% (12,9 / 14,8 м TEU) в 2011-20 и 13-18% (14.5/17.4 м TEU) к 2025 году; Северные и Балтийские страны: 79-101% (16,2 / 18,2 м TEU) в 2011-20, и 23-28% (20,0 / 23,3 м TEU) к 2025 году.
Прогнозы были сделаны на основании анализа деятельности портов Континентального Севера (северные порты Франции, Бельгии и Нидерландов, Германии, Северного моря), Британских островов (Великобритания и Ирландия), Северных и Балтийских стран (Скандинавия, Финляндия, Швеция, Дания, Норвегия , Исландия, Эстония, Латвия, Литва, Россия, Прибалтика, Польша).
Активная фаза международных штабных учений НАТО Baltic Host 2012 в четверг началась в Эстонии, Латвии и Литве, сообщил Главный штаб Сил обороны Эстонии.
Baltic Host станут третьими за последний месяц учениями в странах Балтии. Ранее здесь прошли сухопутные учения Saber Strike и военно-морские учения Baltops, в которых приняли участие более 2 тысяч человек.
Baltic Host 2012-это штабные учения, цель которых состоит в усовершенствовании сотрудничества между военными и гражданскими органами во время операций по приему вооруженных сил союзников по НАТО.
В них участвуют свыше 300 военных и гражданских лиц из Эстонии, Латвии, Литвы, США, Германии, Голландии, Франции и Польши. Учения пройдут в Тарту, Риге и литовском городе Неменчине.
Учения проверят готовность к приему союзников, тестируя как международные штабы, так и партнеров внутри государства на уровне предприятий, передает пресс-служба Сил обороны Эстонии.
В ходе учений будет отрабатываться сотрудничество оборонных отраслей и гражданских структур. В принятии сил союзников наряду с оборонной отраслью участвуют многие гражданские структуры и частные организации. Проверяются также правовые акты и договоры, касающиеся международного сотрудничества.
Кроме военнослужащих в маневрах с эстонской стороны также участвуют полиция, пограничники, спасатели, представители Минсоцдел, департамента здоровья и Таллинского аэропорта. Учения завершатся 2 июля. Николай Адашкевич.
Сводный индекс доверия к экономике еврозоны в июне сократился до 89,9 пункта против 90,5 пункта в мае, сообщает Еврокомиссия. Показатель опустился до минимального уровня с октября 2009 года. Экономисты, опрошенные Bloomberg, прогнозировали снижение до 89,6 пункта.
Индекс доверия к экономике ЕС остался неизменным (90,4 пункта).
Самый высокий индекс доверия у Латвии (104,6 пункта против 102,3 пункта в мае), Эстонии (рост с 101,9 пункта до 102,9 пункта) и Швеции (снижение со 103,2 пункта до 101,5 пункта). Продолжает терять доверие Греция (индекс сократился с 76 пунктов до 74,1 пункта) и Кипр (-0,6 пункта до 74,1 пункта).
Уверенность в промышленности сократилась в еврозоне на 1,3 пункта до -12,7 пункта, в ЕС - на 0,7 пункта до -12 пунктов. В сфере услуг показатель снизился на 1,2 пункта в ЕС и на 2,2 пункта в еврозоне (до -7,4 пункта).
Уверенность потребителей в ЕС уменьшилась на 0,3 пункта до -19,7 пункта, в еврозоне - на 0,5 пункта до -19,8 пункта.
Экономист BHF Bank Герд Хассель отметил, что кризис по-прежнему доминирует над всем. "Боюсь, что уверенность продолжит падать в ближайшие месяцы. Мы понимаем, что экономика региона во II и III кварталах будет сокращаться, входя в техническую рецессию", - прогнозирует он.
Евро за три месяца потеряло по отношению к доллару 6,7%, сегодня единая валюта торгуется около уровня 1,24 доллара, что уже на 0,3% ниже показателя за 27 июня.
Европейский центробанк снизил ставку до 1%, что стало рекордным показателем. Он скупает гособлигации стран еврозоны и уже дал европейским банкам более триллиона евро сроком на три года. Накануне ЕЦБ выдал банкам 26,29 млрд евро сроком на три месяца. В конце мая регулятор дал кредитным организациям 25,13 млрд евро.
Сегодня в Брюсселе начался двухдневный саммит ЕС. В ходе встречи лидеры европейских стран, как ожидается, обсудят долговой кризис, который заставил в этом месяце просить помощь Испанию и Кипр. ЕС наметил новую программу для еврозоны. Как пишет The Wall Street Journal, европейские лидеры предлагают создать структуру для надзора за банками региона. Одним из ключевых предложений также является требование, чтобы параметры бюджетного дефицита страны-участницы согласовывали с остальными государствами блока.
В 2011 году самой дорогой страной была признана Дания. Здесь цены почти на 42% выше, чем в среднем по Евросоюзу. Такие выводы содержатся в последнем отчете Евростата.
Как говорится в отчете, другими странами, где также зафиксированы более высокие средние цены на товары и услуги стали: Швеция (второе место), Финляндия (третье место) и Люксембург (четвертое место).
На 10-20% цены выше средних в таких европейских государствах как Ирландия, Бельгия, Франция, Нидерланды, Австрия, Германия, Италия и Великобритания.
По данным Евростата, самые высокие цены на одежду зафиксированы в Швеции, а самые низкие – в Болгарии. Кроме того, в этой скандинавской стране самый дорогой табак и алкоголь.
Странами, где цены оказались ниже среднего стали Кипр, Португалия и Словения (на 10-20% ниже), Эстония, Мальта, Чехия, Латвия, Словакия (на 20-30% ниже), а также Литва, Венгрия, Польша, Румыния (на 30-40% ниже). Болгария признана самой дешевой страной ЕС.
Туристические власти Эстонии отмечают успех весенней рекламной кампании по привлечению в страну российских туристов. "Статистика свидетельствует о том, что число туристов из России стабильно растет во всех регионах Эстонии», — заявил директор по маркетингу Департамента туризма Эстонии Тармо Мутсо.
По его словам, в последнее время наметился новый тренд по отдыху россин в Эстонии: наши соотечественники, которые прежде большую часть своего времени проводили в Таллинне, теперь все чаще выезжают в эстонскую глубинку, проводя свой отдых на природе и в маленьких эстонских городах. «Именно поэтому тема весенней кампании – отдых на природе со всеми европейскими удобствами – так приглянулась россиянам", - отметил Мутсо.
Напомним, что Эстония впервые в этом году проводила весеннюю кампанию - с 23 апреля по 27 мая. Прежде эта страна вкладывалась в промоакции по продвижению зимнего отдыха. Этой весной в качестве рекламных носителей были задействованы постеры в метро, реклама на радио и на интернет-ресурсах Москвы и Петербурга.
Целью кампании было показать летний отдых в Эстонии как "Контраст роскоши и природы". В частности, в рамках кампании были задействованы имена Петра Чайковского и российского императора Петра Первого. Великий композитор когда-то отдыхал в Эстонии, а русский царь строил на эстонских землях загородную резенденцию для Екатерины Первой.
По словам Мутсо, положительное влияние на рост числа гостей из России также оказали увеличение количества прямых авиарейсов, связывающих Таллинн с Москвой и Петербургом, а также восстановление железнодорожного сообщения между Таллинном и Петербургом.
По данным Департамента туризма Эстонии, в первом квартале текущего года продолжился активный рост туристов, приехавших в Эстонию из-за рубежа – их общее число выросло на 11%.
Самый значительный прирост произошел за счет гостей из России, количество которых выросло более чем на одну треть (на 36%). Так, российские туристы в первом квартале 2012 года останавливались в отелях Эстонии 173 591 раз.
Кипру, ставшему пятой страной зоны евро (после Греции, Ирландии, Португалии и Испании), обратившейся за финансовой помощью к Евросоюзу, может потребоваться поддержка в размере до половины объема валового внутреннего продукта. Об этом сообщают местные СМИ, передает информагентство Reuters.
По данным МВФ за 2011 год, объем ВВП Кипра составил 24,949 млрд долларов (19,94 млрд евро). Островное государство, вошло в еврозону 1 января 2008 года. Кипр занимает третье место с конца в списке стран еврозоны по объему экономики, опережая только Мальту и Эстонию.
Никосия 25 июня объявила, что просит поддержки для спасения своего банковского сектора, не оставшегося в стороне от последствий кризиса в Греции. "Цель запрошенной помощи заключается в ограничении рисков для кипрской экономики, в частности, вытекающих из отрицательного воздействия на финансовый сектор со стороны греческой экономики", - говорилось в сообщении правительства Кипра. Часть средств нужны Кипру уже сейчас: страна к 30 июня обязана изыскать 1,8 млрд евро (что эквивалентно почти 10% ВВП) для рекапитализации крупнейшего банка Cyprus Popular Bank. Этот банк активно участвует на финансовом рынке Греции, и поэтому аккумулировал на балансе "токсичный" греческий госдолг.
Возможная помощь может быть еще масштабнее: она должна покрыть бюджетный дефицит, сообщил Reuters министр финансов Кипра Вассос Шиарли. Местная пресса заявляет, что иностранная помощь может быть в объеме от 6 до 10 млрд евро. Газета "Филелефтерос" написала, что "спасительные" средства должны превышать 6 млрд евро. В то же время издание "Политис" сообщило, что некоторые эксперты называют цифру в пределах 10 млрд евро.
Между тем еще 13 июня сообщалось, что Кипр не намерен добиваться от ЕС "спасительного" кредита или какой-либо другой помощи. Представители Никосии пытались "навести мосты" с Россией (которая уже спасала Кипр в 2011 году) и Китаем, чтобы те оказали финансовую поддержку. Кипрское руководство, как сообщали местные СМИ, понимает, что ЕС выделяет деньги только под определенные обязательства, как это было со всеми другими получателями кредитов.
Несмотря на официальный запрос помощи от ЕС, поданный после провала переговоров с Китаем и Россией, Кипр продолжает действовать в этом направлении, подчеркивает агентство. "Мы будем продолжать усилия по обеспечению двустороннего кредита", - заявил Reuters пресс-секретарь правительства Стефанос Стефану. Сумма кредита, как ожидается, покроет потребности Кипра в деньгах только на 2012 год. В 2013 году стране предстоит найти 2,25 млрд евро для рефинансирования кредитов.
Кипр потерял доступ к международным рынкам капитала более год назад. 26 июня ставки по 10-летним гособлигациям островного государства превышали 16% годовых.
Концессионный договор между Литвой и стратегическим инвестором строительства Висагинской АЭС японской корпорацией Hitachi не будет подписан до 28 июня, как планировалось ранее, поскольку сначала необходимо завершить переговоры с региональными партнерами, заявил во вторник премьер-министр Литвы Андрюс Кубилюс.
На прошлой неделе сейм Литвы принял законы, открывающие дорогу строительству новой АЭС в стране, среди которых и закон о подписании договора с Hitachi, который санкционировал подписание договора со стратегическим инвестором, одновременно отменив требование о крайнем сроке его заключения - 28 июня.
"До 28 июня очень важно было принять необходимые законы, утверждающие и закон о самом концессионном договоре и утверждающие необходимые поправки к закону, чтобы процесс, на самом деле, далее был законным с юридической точки зрения, и мы могли продолжать дальше весь проект... с принятием законов созданы все возможности вести себя таким образом", - пояснил Кубилюс в традиционном интервью радиостанции Lietuvos radijas, отвечая на вопрос о том, нет ли каких-либо разногласий со стратегическим инвестором, и почему меняются сроки подписания договора с ним.
По словам литовского премьера, подписание концессионного договора с Hitachi связано с согласованием других важных документов.
Это и согласование соглашения акционеров, и создание предприятия по осуществлению проекта. Для этого необходимо завершить переговоры с другими акционерами, то есть с государствами региона, региональными партнерами - с латвийскими и эстонскими партнерами. Поэтому хорошо, что своевременно приняты законы, созданы такие возможности, и эти возможности будут реализованы в ближайшее время", - сказал Кубилюс.
Строительство Висагинской АЭС - первый региональный проект в области атомной энергетики в странах Балтии. Из 17 миллиардов литов (около 5 миллиардов евро) Литва на проект должна выделить больше трети. Новую АЭС Литва планирует строить совместно с Латвией и Эстонией в Висагинасе, рядом с Игналинской АЭС, остановленной в соответствии с обязательствами перед Евросоюзом 31 декабря 2009 года.
Планируется, что первый бетон в Висагинасе зальют до середины 2016 года, а вырабатывать электроэнергию новая АЭС начнет в 2020-2021 году.
Цену на вырабатываемую электростанцией энергию будет включать в себя как себестоимость, так и выплату по кредиту, который, по подсчетам литовского правительства, должен быть полностью выплачен до 2038-2040 года.
Договоренность с японской корпорацией Hitachi, выбранной стратегическим инвестором по проекту Висагинской АЭС, о принципиальных условиях концессионного соглашения, правительство Литвы подписало в конце декабря.
Согласно проекту концессионного договора, по окончании строительства Литве будет принадлежать не менее 38% акций ВАЭС, 20% акций достается Hitachi, эстонским энергетическим предприятиям будет принадлежать 22% акций, еще 20% акций будет располагать Латвия. Однако, по словам главы литовского Минэнерго, эти цифры еще могут измениться, например, их придется пересмотреть, если в проект строительства ВАЭС вернется Польша, отказавшаяся от участия в проекте в декабре прошлого года.
За второй квартал 2012 года жилье в столице Литвы прибавило в цене 0,2%. В годовом исчислении квадратные метры Вильнюса подорожали на 6%.
Как передает информационное агентство Bloomberg, в регионах Литвы наблюдается обратная ценовая картина. По официальной статистике, во втором квартале недвижимость, расположенная за пределами столицы, обесценилась на 5,8%.
Напомним, что в Вильнюсе держатся самые высокие цены на жилье по сравнению с другими столицами стран Балтии. В домах типовой застройки апартаменты продаются в среднем по €1200 за кв. м. В Таллине стоимость «квадрата» укрепилась на отметке чуть выше €1000. В Риге за 2011 год средние цены немного выросли и теперь чуть-чуть не дотягивают до €1000 за кв. м.
В социальной сети Facebook появилась специальная страница МИД Эстонии «Веб-консул Министерства иностранных дел». С помощью нового ресурса работники консульского отдела МИД информируют представителей туриндустрии, граждан страны и туристов о туристических поездках и консульских услугах, а также отвечают на вопросы. Об этом «Туринфо» сообщили в пресс-службе МИД Эстонии.
В случае необходимости, работники Консульского отдела предоставляют туристам, оказавшимся в сложной ситуации, необходимую информацию и рекомендации. «Мы хотим быть представленными в среде, где современные люди проводят много времени. Так граждане нашей и других стран будут гораздо быстрее и проще смогут получать важную информацию», - подчеркнул министр иностранных дел Урмас Паэт.
На данный момент Министерство иностранных дел и зарубежные представительства Эстонии есть в Facebook, Flicr, Twitter и Yoy Tube.
Нация и национализм в Восточной Европе: опыт и перспективы
Алексей Миллер, Модест Колеров
Беседа Модеста Колерова и Алексея Миллера в редакции журнала «Отечественные записки» 7 декабря 2011 г.
Модест Колеров: Вопрос не в том, существует ли народ. Любой исследователь понимает, что не следует опровергать миф о народе, миф о нации, как убедительно делал это Эрнст Геллнер, на что у него были свои причины как у еврея, пережившего Холокост… Миф о народе — это такая же жизненная сила, как вода, ветер, воздух… Вопрос вот в чем: что, по опыту ваших исследований, в ХIХ веке, веке рождения национализма, делало нацию нацией и перестало делать? Работало, а сейчас не работает?
Алексей Миллер: Скорее не «работает», но — «оказывает влияние». В последнее время меня занимают исследования истории понятий, помогая мне разобраться, что «работало — работает», и как.
МК: В споре с польским культурным империализмом, который, безусловно, доминировал тогда на западе Российской империи, несмотря на политическое поражение польскости, так и не переваренной Российской империей, «профессиональные русские» конкурируют с поляками как проводниками французской «нации» или как с альтернативной имперской этничностью?
АМ: Это довольно сложно… Нужно посмотреть по периодам. Первое, очень явственное столкновение, которое произвело сильное впечатление, собственно, на Николая I, — когда его детронизируют в сейме в 1831 году от имени польской нации. Он не начинал войну, пока оставалась надежда договориться. Он выставлял жесткие условия, но войска не двигал. Войска двигаются после того как происходит эта детронизация. Понятно, что для Николая это травма, ведь он действительно верит, что он «помазанник Божий». Вот он понял, что может сделать нация, зачем она нужна — для того чтобы проголосовать Царя Не-царем. Ему это, конечно, очень не понравилось…
В 1860-е годы статс-секретарь по делам Царства Польского Николай Милютин пытается поработать с понятием польской нации — строится концепция, согласно которой бунтует шляхта, что отчасти справедливо. Реакцией на этот бунт становится аграрная реформа 1864 года, условия которой для польских крестьян были заметно лучше, чем для великорусов в 1861-м. И попытка развести, не дать шляхте национализировать крестьян в своем духе. Идея состояла не в том, чтобы сделать польских крестьян непольскими, а в том, чтобы сделать из них другую польскую нацию, которая не будет любить панов — они их по-своему и так не любили… Становится существенным элементом церковь, ксендзы, потому что она для крестьян очень важна, но она — связующее звено с панами. Как их «вырубить» — совершенно непонятно; на этом спотыкаются.
МК:И спотыкаются вплоть до 1905 года…
АМ: Не до 1905-го, а до 1980 года! Проект послевоенной польской социалистической нации — во многом то же самое: т.е. это хорошие люди — польские рабочие, крестьяне, не любящие буржуазию и панство, белого поляка. Ведь не каждый поляк белый, а только тот, у которого руки нежные, белые. Конечно, у поляков многому учатся в этом смысле, они — раздражитель, который заставляет об этом думать…
МК: Вообще это ведь мощнейший фермент нациостроительства русских?!
АМ: Во многом. Но здесь как раз нам следует вспомнить о малороссах и белорусах. Поражение первого восстания поляков в 1830–1831-м было важным уроком. Один из вождей восстания, сделавший много для его радикализации, Мауриций Мохнацкий, в самые последние недели возмущения пишет статью с очень характерным названием «Почему не восстают массы». У польских патриотов возникает вопрос: почему крестьяне нас не поддержали? Это касается и польских крестьян, и малороссийских, и белорусских, и литовских. Они понимают, что проигрывают. Ведь до 1830 года все это пространство отдано в культурную собственность полякам. Способ сохранения стабильности империи известен с древности — прежде всего нас интересуют элиты на месте: если они лояльны — работайте. Вот немецкие бароны, вот польская шляхта… Но оказалось, что польская шляхта не может работать как немецкие бароны, потому что их просто слишком много.
МК: И к тому же она начала вести экспансию на незадолго до того отрезанные свои территории, вплоть до Киева… Поскольку там был слаб русский элемент, он проигрывал.
АМ: Слаб, поскольку нет в повестке дня понятия борьбы?
МК: Не столько слаб, но не отмобилизован?
АМ: Нет, нет… Вот нам говорят: у империи нет денег и нет кадров, чтобы развернуть на западных окраинах русскую систему образования… Поэтому создается польская система образования. Вроде как логичное рассуждение. Но что происходит после первого польского восстания 1830–1831 года? Все высшие польские учебные заведения закрыли. Раз — и все. Все финансовые фонды, которые были аккумулированы для их функционирования, забрали и перекинули на русские учреждения. Вызвали польских профессоров — объявили два года переходного периода: через два года кто не читает по-русски — будут уволены! Виленский университет – закрываем. Киевский — открываем. Он же был открыт для поляков. Но по-русски будете учиться, и поляки будут вас по-русски учить. Дальше. Поляки перестраивают свою концепцию собственной «Атлантиды» — у них же представление о Речи Посполитой двух народов — даже в имени, названии страны — имеется в виду княжество (литовское) и королевство (польское). Вдруг появляется концепция Речи Посполитой трех народов — в этой концепции появляется Русь, и Русь — это, конечно, не «москали».
МК: Это западная Русь, часть исторической Литвы?
АМ: Не только. Это часть Литвы, но прежде всего это та часть Великого княжества литовского, которая отошла к Короне после унии. То, что сегодня — Украина западная, правый берег Днепра. Признается ее культурная инаковость — это признание в меру необходимости. Когда польские повстанцы распространяют листовки, обращенные к малорусским крестьянам, — они их пишут кириллицей, а когда к белорусским, которые менее отмобилизованы, — униатам, католикам, — то они им пишут на латинице.
МК: А на каком языке?
АМ: Могут на местном наречии. И если мы посмотрим на все первые белорусские издания — их готовила полонизированная шляхта: поляки, но с белорусскими корнями. Книжки издают латиницей. Первая реакция Петербурга в 1859-м — запретить латиницу в применении к русскому языку, включая белорусское и малорусское наречие. Но латиница эта насаждается в Галиции в отношении русинского языка. Именно в споре с поляками и выковывается уваровско-устряловская концепция триединой русской нации.
МК: Насколько эффективно эта уваровщина конкурировала с польскими интересами?
АМ: Машина была отмобилизована... Если мы говорим о высшем, элитном образовании, хотя не только высшем — в Киеве, например, параллельно с университетом был создан Институт благородных девиц, который тоже был в значительной мере предназначен для поляков. Там ксендза одно время держали…. Но все равно — это было уже русское заведение.
Успехи — умеренны. Поскольку машина не была отмобилизована в другом смысле: начальное образование фактически не развивалось, даже после отмены крепостного права. Ведь первый царь, который начал систематически увеличивать бюджетные расходы на образование, — это Николай II.
МК: Значит, без системного решения — построения начальной школы — не делается нация или даже народность? Имперское русофильство в борьбе со шляхетской и дворянско-французской «нацией» проигрывает, потому что не строит школ?
АМ: Во многом. Проблема была осознана, о чем свидетельствуют многие записки царю и пр. Но нет осознания того, что это столь важно.
МК: Может быть, это национальный русский код — такое пассивное отношение к начальной национальной школе, несмотря на весь пафос земства?
АМ: Земство-то работало, но не справлялось, а в Западной Украине его не было.
МК: В том-то и дело — земский пафос фрагментарен для общеимперского пространства. Понимая, что земские школа, статистика, медицина — это ресурс, государство ограничивало сферу деятельности земств.
АМ: Потому что был не решен основной вопрос — парламентского представительства. И это — не для всего имперского пространства. Еще в эпоху Уварова, Устрялова возникает представление (а со второй половины ХIХ века есть четкое осознание), что пространство империи делится на несколько категорий. Первая — ядро великорусских губерний, территорий — совсем «своих». Вторая категория — территории тоже русские, но «больные», попорченные, их нужно реабилитировать и завоевать в культурном смысле — это западные земли. А третья — территории, которые должны быть освоены как русские, эдакие колонии, которые нужно присвоить, сделать частью национальной территории, сменить дискурс — например, Сибирь. Есть территории совсем нерусские — Финляндия, Прибалтийские губернии, Царство Польское, Туркестан, Закавказье… Первый, кто выковал лозунг единой-и-неделимой России, — Михаил Юзефович — он же думал не об империи, а о единой и неделимой русской нации. Он был малоросс, сидел в Киеве и всю жизнь боролся с украинофилами. Юзефович эту формулу записывает на постаменте памятника Богдану Хмельницкому, который его стараниями открыли в Киеве в 1888 г. Это уже потом, у Деникина: единая и неделимая Россия — вся империя. И у Петра Струве можно найти массу всяких рассуждений о том, что есть русская Россия, есть нерусская Россия, а есть какие-то территории в промежуточном состоянии, и не то чтобы никогда ничего не изменится, но это отдается на откуп времени — там потихонечку все будут осваивать русский язык… Дело в том, что для империи это абсолютно нормально, если у человека несколько языков.
МК: Так-то так. Но вы знаете, например, с какими скандалами, с какой кровью славянофильской осознавалась проблема остзейского культурного изоляционизма внутри империи. Только в 1891 году немецкий Дерптский университет перевели на русский язык.
АМ: Тут не торопились, потому что есть лояльная элита, и зачем ее обижать? Если б они восстали, то перевели бы раньше. Немецкость правящего класса остзейских губерний остро осознается как проблема после объединения Германии. До этого немцы — это очень симпатичные люди, у них масса раздробленных государств, геополитически они не представляли никакой проблемы, а теперь они — потенциальная угроза. Ведь империя нередко поощряет локальные национализмы, пока они слабы и не являются вызовом русскому национализму…
МК: Но если бы империя не рухнула в 1917-м — так бы и было. Они не ставили перед собой сепаратистских задач.
АМ: До поры никто не ставил. И поэтому в 1865 году в той же Литве была попытка перевести литовский язык на кириллицу. Запрет издания литовских книг латиницей существовал до 1904 года! Более того, среди литовцев оказались люди, которым эта идея изначально показалась симпатичной — они отделялись от поляков таким образом.
МК: Они решали проблемы отделения от поляков, конкуренции и получали бесплатные белорусские земли в свое доминирование…
АМ: О белорусских землях они, пожалуй, не думали в тот момент. Но власти совершили ряд ошибок с точки зрения создания системы письма кириллицей для литовского языка: они вместо фонетической стали настаивать на этимологической, чтобы приблизить к русскому. Те, кто считал, что крестьян нужно учить по-литовски, понимали, что гораздо проще их учить фонетическому письму. К тому же, еще не добившись принятия литовским обществом кириллицы как алфавита для своего языка, они тут же начали русификацию — толкали к переводу на русский язык. И к 1868 году уже существовала консолидированная позиция литовских образованных людей — нет, упремся, но не сдадимся, будет латинский алфавит. И литовцы Пруссии организовали типографии и стали книги возить.
Принципиально иная ситуация с украинским языком. Его запрещают, не повсеместно, но для школ и т.д., а литовский язык не запрещают, его хотят оторвать от польского влияния, создать как можно больше дистанции. И применительно к латышскому языку было сделано то же самое, но не на всей территории, где жили латыши, а только там, где прежде была Речь Посполитая, — Латгалия, где латыши — католики. И тоже как мера отрыва от поляков. Не от немцев, так как от немцев отделяла религия. Немцы — протестанты.
То есть одно дело — русификация в том смысле, что малороссы и белорусы должны учиться грамоте на русском языке. А другое — пожалуйста, литовский, но на кириллице. В первом случае это русификация в смысле ассимиляции, во втором — аккультурация.
МК: А вы учитываете тот фактор, что доля литовского городского населения — доля ничтожнейшая, Вильно вообще исторически не литовский город. А если считать малороссов частью единого русского народа, то в городах западных губерний русских более чем достаточно для сельско-городского континуума.
АМ: Город в Малороссии — это такой тигль, потому что большинство городского населения, до 80 процентов людей, которые являются носителями русского языка, — выходцы из соседних губерний, их не из Великороссии завезли. Можно говорить о малорусской идентичности как о двух пластах. Есть один — рыхлая, аморфная малорусская идентичность, где есть элементы старого мифа о казацкой вольности, немножко гетманщины. Крестьяне ощущают, что они — хохлы, а не кацапы, и язык у них другой. Но когда гоголевский Вакула приезжает в Питер на черте, встречается с запорожцами, и они к нему обращаются на русском языке, он им тоже по-русски отвечает: мол, мы тоже не лыком шиты, не лаптем борщ хлебаем — можем и по-русски.
Дальше формируется направление, группа людей — украинцев… Что такое украинцы? Это прежде всего отказ от идеи триединства. Малоросс может быть частью русской нации, а украинец — у него своя нация. Собственно, русский национализм борется с украинством, а в Украине — это борьба малороссов с украинцами.
МК: Это борьба под знаменем Малой Руси…
АМ: Это не борьба под знаменем Малой Руси, но борьба под знаменем единства Руси.
МК: Малая Русь как изначальная часть этого единства…
АМ: Да, но люди эти, малороссы, по своему культурному багажу — то же, что и украинцы. И язык они знают не хуже. Как их маркировать?
МК: Идеологическая маркировка при абсолютной идентичности культурного кода.
АМ: Нет, не абсолютная: для тебя Пушкин — либо чужой поэт, либо свой. Ты не стесняешься на него ссылаться, ты его цитируешь…
МК: Если изучить аллюзивные ряды, то они все пронизаны русскими ходами…
АМ: Нет. Если посмотреть дневники активистов украинского движения начала ХХ века, то очевидно, насколько мощно отторжение русскости. Но так или иначе, когда люди ХIХ века говорят о «русскости», думают об этой проблематике, они почти всегда скажут — великорус, малорус. «Русский» будет для них обозначать общность…
МК: Суперэтнос…
АМ: …Но они об этом не очень глубоко думали. Отсюда рефрен, например, в дневниках Владимира Вернадского – когда он, сотрудничающий со Скоропадским в Киеве, устраивает Украинскую академию наук… Так вот, рефрен таков: нужно написать статью о соотношении понятий «русский», «великорусский», «украинский», потому что это недодумано.
МК: Но в Украинской академии наук идет форсированное установление «украинскости» на всех этажах и по всем отраслям гуманитарных наук, в том числе украинской филологии. Значит, для себя он этот вопрос решил.
АМ: Ничего подобного! На самом деле у него есть конкурент — Михаил Грушевский. Надо отдать должное Скоропадскому — он выбирает Вернадского. В чем отличие его концепции от концепции Грушевского? Грушевский хочет все русские научные и культурные заведения украинизировать, а концепция Вернадского — построить рядом второе здание, второй домик; русское не трогаем, а рядом создаем украинское. И в дневниках Вернадский говорит: если мы им этого не сделаем, имеются в виду русские, — им это поляки сделают. Это первая его мотивация. Вторая — надежда на то, что Скоропадскому удастся отбить Украину, что большевиков там не будет, и тогда она может стать пространством выживания русской культуры. Белый офицер может служить у Скоропадского, а у Петлюры — нет.
МК: Я у Вернадского читал, что лексическое насыщение языка полонизмами на тот момент — достраивание языка — вызывает украинскую же неприязнь.
АМ: На самом деле это проблема даже внутри украинской среды — украинцы, такие боевые и очень киевские, они же очень не любили галицкий украинский язык. Вплоть до того, что был такой известный украинский активист Сергей Ефремов — он приходил в книжную украинскую лавку и… если находил книжку, написанную галицким языком, бросал ее на пол и топтал ногами…. Этот пласт очень интересен и малоизучен.
Если мы посмотрим на историю черносотенцев, черносотенства в России… и вообще на влияние русского национализма, то окажется, что такой русской Вандеей, опорой черносотенства, была Украина, и прежде всего Волынь…
МК: И Бессарабия….
АМ: И Бессарабия — и именно эти территории посылают в Думу самых ядреных русских националистов. На Волыни у Союза русского народа 200 тысяч членов! И это та территория, которая потом станет территорией, где зародилась Украинская повстанческая армия (УПА). На самом деле это показывает: межвоенный период стал решающим в определении идентичности. Но здесь мы имеем дело с еще одной очень важной темой: именно начало ХХ века стало тем временем, когда крестьяне постепенно начинают вовлекаться в политическую жизнь.
МК: Это очень важно! Западная, галицийская, ойкумена украинской идентичности в межвоенный период — ведь это та самая Волынь, где до 1917 года были сильны черносотенцы, русские националисты, издавшие в начале ХХ века только в Почаевской Лавре 6 миллионов экземпляров своей литературы. Куда все это делось на момент создания УПА?
АМ: Надо понимать, что Малороссия до войны 1914 года радикально отличается от Украины в 1918 году. Эти четыре года очень много значат. Тема оккупации очень важна. Что делают русские патриоты, когда немцы оккупируют территории, — отступают с войсками…
МК: Что делают оккупационные власти? Истребляют русскую интеллигенцию вообще…
АМ: Русскую интеллигенцию оккупационные власти не истребляли.
МК: Секундочку, а Талергоф?
АМ: Конечно, Талергоф и Терезин — это концентрационные лагеря, куда загоняют русофильских людей в Галиции, но на самом деле русскую националистическую интеллигенцию в Украине уничтожили большевики.
Большевики создали новый имперский проект, который отрицал стержень предыдущего проекта. В переписных листах 1926 года уже нет категории «малоросс», а только «украинец». Ликвидация неграмотности была проведена на украинском языке, при том что город русский, русскоязычный, и, конечно, легче было на русском провести. Но это был идеологический выбор. И, во-вторых, надо было укореняться. Первый враг советской власти на Украине — русский национализм. Его носители — классово чуждые, дворяне, образованное городское население — ровно те, кого надо гнать в эмиграцию, истреблять... Активисты сначала ушли с русскими войсками, во время Первой мировой войны. Потом тех, которые вернулись, добили в Киеве большевики. Лидер киевского клуба русских националистов Анатолий Савенко кончает жизнь на нелегальном положении, дворником работая в Крыму.
Русских националистов убрали. Крестьянам, которые, вступали в Союз русского народа и которым в лозунге «Бей жидов — спасай Россию!» больше всего нравилась первая часть, в своей идентичности были не тверды.
МК: А почаевские отмобилизованные кадры так и вошли в украинство…
АМ: Не совсем. С ними надо было поработать. Что такое Волынь? Это та территория, которая досталась полякам после войны. И там же оседает контингент активистов петлюровского движения.
МК: Поляки интернировали петлюровцев.
АМ: Но потом-то они их выпустили. А петлюровцы — это в значительной части те люди, которые попали в немецкие лагеря для украинских военнопленных.
МК: С которыми немцы поработали.
АМ: Не немцы поработали, а Союз освобождения Украины. Немцы взяли украинских активистов, запустили в эти лагеря, они кормили людей лучше, и они их отмобилизовывали как украинцев.
МК: Получается, что гражданское толкование нации отпадает, как только речь заходит о непосредственном прикладном строительстве нации, и выплывает личное.
АМ: В истории украинского строительства нации о гражданских правах вообще речь не идет.
МК: «Первые враги — жиды, москали, поляки».
АМ: Нет, ничего подобного. Возьмем Волынь как лабораторию. Когда происходит попытка строительства русской нации, в том числе на Волыни, кто работает с этими крестьянами? Почаев, Союз русского народа, они нам могут нравиться или не нравиться, но они вовлекают в гражданскую активность, в политику. Во время войны почему русский крестьянин сильно национализируется? Потому что ему стало интересно. Земства в 1912–1913 годах где-нибудь в русской глубинке постоянно жалуются, что мы им библиотеку сделали, а они не ходят. А в 1915 году жалоба другая: к нам народ повалил газеты читать, а вы у нас библиотечных работников на фронт мобилизуете. Потому что новости с фронта стали интересны. А прежде чего ради было читать?
Теперь смотрим дальше. Что произошло на той же Волыни в межвоенный период? Русских активистов либо побили, либо прогнали, либо прижали. Почаев существует, но зажатый. Что началось? Сначала просто украинцев или вообще крестьян местных (они, может быть, еще не поняли, что они украинцы) — душат как нацменьшинства. Потом вроде происходят послабления какие-то, с ними пытаются договариваться — но одновременно начинают процесс польской колонизации Волыни. Значит, люди мобилизуются против. Как Кравчук говорил, «УПА зародилася на Волыни». Что это такое? У людей вызовы — земля, политическое участие, школы, права, потому что польская школа… И они борются. И что такое Бандера? Чем он занимается и кого прежде всего мочит в межвоенный период?
МК: Сельских учителей.
АМ: Отчасти.
МК: И вертикаль МВД.
АМ: Кого он больше всего убил, поляков? Нет. Украинцев.
МК: Недостаточно «свидомых», национально сознательных.
АМ: Нет, как раз тех, очень даже «свидомых», украинцев он убил, которые стремятся с поляками договариваться. Потому что входной билет для разговора с поляками — это признание этой территории неотъемлемой частью Польши. Вот ты это признал — дальше можешь договариваться о разных концессиях и равных правах для твоего меньшинства здесь. А у Бандеры позиция другая: это не Польша, и потом он будет это доказывать в 1943 году, когда станет резать поляков на Волыни. На что похоже отчасти? Скажем, входной билет для русскоязычных политиков в современной Латвии и Эстонии — это признание факта оккупации. Мы можем себе представить, что какой-нибудь русский экстремист убил бы Нила Ушакова за это признание. Вот этим и занимался Бандера. И когда идет эскалация этой напряженности, а потом начинается большая война, там уже начинают действовать другие механизмы. Там тоже гражданское участие. В каком виде? Пойдешь в партизанский отряд. А если не пойдешь, то мы тебя сейчас шлепнем. Это в некотором смысле тоже социализация. Она не такая, как мы привыкли себе воображать, но это социализация.
МК: Да, и если ты не сам идешь в отряд, то ты просто работаешь на него, снабжаешь его, что на самом деле опаснее.
АМ: Все опасно, но выхода нет. Опять же, неверно думать, что это новшество XX века! Представим себе какой-нибудь 1835 год. Живет нормальный польский помещик, на Кресах, в Литве, например. Живет себе и живет, готовится дочерей замуж выдать, собирает деньги на обучение сыновей. Тук-тук. Постучался эмиссар эмиграционного правительства в дверочку. Вот в этот момент он еще ничего не сделал, а его прежняя жизнь уже кончилась. И ему, может быть, и без разницы, Польша, не Польша. Но тут у него есть три варианта. Сдать жандармам. Твои девки уже замуж не выйдут — за соседей. И тебя уже никогда не позовут в гости. Помочь. Если они узнают, то у тебя конфискуют имение, и твои девки опять замуж не выйдут. Третье — сказать: «Я тебя очень уважаю, но уйди отсюда». Он пойдет к следующему и расскажет, и опять твои девки замуж не выйдут. И вот ты уже часть польского национального движения. Ты еще за секунду до этого не знал, что ты часть польского национального движения. То же самое с этими крестьянами.
МК: В связи с этим у меня вопрос. Несмотря на всю эту этническую и национальную мобилизацию, как показал покойный В.М. Кабузан в одном из своих последних исследований по демографическому и этнографическому развитию западных губерний империи, порядка 40% в зоне контакта литовцев и поляков не имели этничности. Они были просто «тутейшими», литовцами с польским языком, и наоборот. И здесь спор между нынешними литовцами и поляками идет вот о чем. Литовцы говорят: «Ваши поляки, которые борются за свои права в Виленском крае, — это литовцы, которых вы полонизировали», — говорят литовцы, — в межвоенный период. На это им поляки отвечают: «Мы их, этих поляков, не полонизировали, а вернули к исходному состоянию до середины XIX века, когда вы, литовцы, с помощью русских их деполонизировали».
АМ: Они с этничностью, если иметь в виду набор каких-то культурных качеств. Они без национальной идентичности. И таких людей до сих пор легко встретить в Восточной Польше. Я их видел, я с ними разговаривал. И их упорное нежелание приписать себя, предположим, к украинцам или к белорусам, отчасти связано еще и с тем, что они или их родители пережили в 1948 году, когда украинцев и белорусов в рамках акции «Висла» переселяли в западные части Польши. Но эти рассуждения о том, кто они на самом деле — поляки или не поляки, — это же и часть дискурса русского национализма XIX века: эти люди полонизированы, их надо как бы вернуть. То есть это опять как бы идея крови, а не культуры. Я тебе говорю, что я поляк, а ты мне говоришь: нет, ты не поляк, а ты полонизированный, имея в виду, что дед им еще не был. Это в очень большой степени радикализовалось в последнее десятилетие XIX и в первой половине XX века (но не в Советском Союзе), когда было усвоено расовое детерминистское мышление. Это был научный стандарт. Никто не стеснялся в этом признаться. Еще в 1935 году американские антропологи жаловались в правительство, что оно ведет абсолютно некультурную политику: «Посмотрите, какой просвещенный Гитлер, как он слушает своих антропологов». То есть идея нации или народа как организма, в котором примесь чужой крови портит качество, становится доминирующей где-то с 1870-х–1980-х годов.
МК: И это связано с тем, что встает заря национализма, которая по своим результатам является могильщиком надэтничных империй.
АМ: Нет, могильщиком империй является не национализм.
МК: А что? Мы сейчас говорим не о философии, а о практике.
АМ: Мы говорим именно о практике. Потому что если ты возьмешь, скажем, 1913 год. Сколько этого украинского движения? А уже в 1914 году — все совсем иначе. А почему? Несколько причин.
Во-первых, потому, что когда начинается большая мировая война, у людей разыгрывается воображение. Ты можешь быть самый что ни на есть лютый украинец, но ты понимаешь, что сколько ты ни прыгай, ситуация не изменится в ближайшее время. Ты только пытаешься, как вот Янковский в «Ностальгии» у Тарковского, лампаду пронести по длинному пути. Вот мы не выиграем, но мы передадим эстафету поколениям. А тут возникает ситуация, в которой можно играть на выигрыш. Это первое. Второе, когда мы говорим об этих немецких лагерях для украинских военнопленных. Что это такое? Это империя закачивает свои материальные ресурсы. Российская империя занималась тем же самым — пропагандой среди военных чехов, словаков и т.д., то есть славян. А дальше приходит оккупационная немецкая власть… Почему многие люди ждали немцев в 1941-м? Потому что они помнили, как немцы пришли в 1915-м. Они же были культурные люди. Они первый и единственный раз за всю историю отмыли киевский вокзал. Они никого не убивали, и они объявили в некотором смысле вне закона русский язык — они сказали, что администрация теперь будет функционировать на украинском, белорусском и литовском.
Они, конечно, не изменили совсем ситуацию. Но какой-то интеллигент, который пестовал свою украинскую мову и, в общем, понимал, что никакого ему от этого прибытка не будет, неожиданно понял: возможна ситуация, в которой это мой главный культурный капитал. Это же революция в умах. Ну а дальше началась Украинская республика эфемерная и т.д.
Дело вот в чем. Это очень важный момент. Мы можем сказать, что критическое мышление о нации первым в некотором смысле демонстрирует Карамзин в «Письмах русского путешественника». У него там есть такой эпизод, он описывает, как какой-то человек во Франции пытается откуда-то куда-то перебраться, его ловят крестьяне и говорят: «Не дворянин ли ты случайно?». Он отвечает: «Да нет, вы чего». — «Ну раз так, кричи: Vive la Nation!». Он кричит: «Vive la Nation!» Они говорят: «Молодец, ну иди. Нет, погоди, объясни, что такое нация?» Это, наверное, анекдот, но понятно, что от имени нации действует какая-то группа, а 90% являются зрителями в этом театре истории. То есть у него проблематизируется концепция нации, а это еще 1791–1792 годы.
А вот в 1863 году об этом начинает писать Салтыков-Щедрин со свойственной ему саркастической остротой. И он анализирует какой-то текст каких-то патриотических студентов, которые написали, что мы с народом, с царем, против поляков. И он говорит язвительно: молодцы, и язык такой, немножко неграмотный, но зато отражающий эмоцию. Непонятно, что делать с этим духом нации. Потому что разные писатели по-разному его понимают: Катков так, Чичерин — эдак, а вот Краевский говорит, что вообще никакого духа нации не надо, а делай что велено. И, судя по всему, подавляющее большинство народа разделяет эту позицию. То есть Щедрин как бы разлагает, деконструирует понятие.
Кстати, примерно с этого времени народность уходит как категория, и уже в словаре Брокгауза и Эфрона нет «народности» — есть «нация». А ключевым понятием с конца XIX в. становится «национализм».
МК: К тому времени под знаменем национализма объединилась Италия и Германия.
АМ: Катков все время думает об этом. Когда он обсуждает, что делать с этим малорусским украинским вопросом, он все время как бы оглядывается на Германию: что вот разные племена... И немцы не стеснялись говорить о разных племенах. Первая статья Веймарской Конституции даже в 1919 году говорит, что «немцы всех племен объединяются».
Точно так же можно представить себе русскую конституцию, которая говорит: «Русские всех племен объединяются» Но не сложилось. Но Катков 1860-х годов не называет себя националистом. Если бы его попросили себя идентифицировать, он бы сказал: государственник-либерал и т.д. А дело в том, и это очень важный момент, что само определение «националист» в 1870–1880-е годы разводится с понятиями «либерал» и «свобода».
МК: И попытки соединить либерализм и национализм - слабые и ничтожные.
АМ: То есть либералы от этого понятия отступились. Владимир Соловьев, когда пишет о национальном вопросе и национализме, говорит, что это гипертрофированное (болезненно гипертрофированное) национальное чувство. То есть это для него уже плохо. А националисты в большой степени антилиберальны, и они говорят, что вот эта вся свобода русскому губительна, а агитаторы за нее — это жиды, поляки и какие-то обманутые ими отдельные русские люди. То есть нация и освобождение, предположим, во Франции идут вместе. И можно спорить, сколько там было этого освобождения, а сколько якобинского террора, но они идут вместе — нация и конституция. А в России они разводятся. Потом какая-то часть националистов после 1905 года, который им очень не нравился в целом, все-таки приняла конституцию, за исключением дубровинцев, может быть, все остальные, в том числе и на черносотенном фланге, иногда «через губу», иногда с неудовольствием говорили: «Вот, царь-батюшка посчитал русский народ зрелым достаточно для конституционного представительства». Вот примерно так. И там, в русском национализме, варилось много всего, вплоть до нацизма. Был такой Павел Ковалевский, который писал о русском национализме с позиции черносотенца. И он говорил про еврейский вопрос и очень переживал по этому поводу. Он считал, что есть надежда, что вроде бы ученые как-то придумают, как предотвратить евреев от размножения. Он еще не доходил до идеи, что можно всех поместить в газовую камеру и решить вопрос. Но идея, что они, может быть, сами вымрут с помощью ученых, уже была.
А в программе Союза русского народа был абсолютно ключевой тезис: давайте соберем денег и поможем евреям эмигрировать. Потому что все националисты, не только в России, но и в Польше, между прочим, а потом и в Германии, носились с идеей, которая потом вылезла как-то неожиданно, и если не знать истории, то непонятно откуда. В 1968 году в Польше, когда произошло столкновение двух партийных фракций, и одна из них была более еврейская, против них были демонстрации с лозунгом «Евреи — на Мадагаскар». Это просто была реминисценция предвоенного периода. Остров вроде большой, а евреев-то до Гитлера было еще много, и поместятся вроде как. И вот этой идеей всех евреев отправить туда, или в какое-то подобное место, Союз русского народа был очень обеспокоен еще до революции.
Дальше интересно, что русский национализм работает с этой темой — «инаковость» — и поэтому там развивается очень интересная концепция: на западных окраинах, например, где поляки бросают вызов, «мы — славяне, вместе с украинцами, предположим, белорусы. А вы — москали — вы не славяне, вы туранцы, вы угро-финны».
МК: Да, это и до сих пор в украинском национализме есть.
АМ: И здесь русский национализм будет настаивать на том, что нет, мы славяне, самые что ни на есть «славянистые». Если перенестись на Волгу, то там как раз тот же самый русский национализм будет продвигать совершенно другой дискурс. Что русские и угро-финны — они такие комплиментарные, они так хорошо женятся и вообще все замечательно. И поэтому, ребята, чуваши, например, давайте бросайте свои священные рощи, обращайтесь в православие, русский язык вы уже выучили, имена вам уже русские написали, и давайте русскими будете. И с татарами тоже можно. Крящены — их отстаивают от ислама. Там вызов ислама, там русский человек, прежде всего, не исламский, и т.д.
Впрочем, были течения в русском национализме, которые иначе смотрели на конфессиональный вопрос. Катков говорил, что не все православные русские, и не все русские православные. Он даже заявлял, что и иудаист, но если он по-русски думает, то он русский. Но это недолго продлилось. Но там возникла хитрая ситуация. Значительное количество евреев поверило в это приглашение к ассимиляции. Они разогнались, и как бы уже в русскость пошли. А тут им — и дверочки перед носом закрыли. Мол, жидов не велено пущать. А куда жидов пущали? Жидов пущали в социал-демократию и отчасти в либерализм. Вот они туда и ломанулись. 1874 год, народническое движение. Есть евреи? Есть. В процентном отношении точно соответствует по статистике процентному присутствию евреев в Российской империи. Там было 5%, вот они 5% и есть. Дверочку захлопнули… И в 1880-е годы уже 40% активистов революционного движения — евреи. Конечно, если вы людей не пустили, так и будет. В Германии посмотрите.
МК: Социал-демократы.
АМ: Совсем не обязательно. Там шире было. Их много среди либералов, и там много людей, вполне консервативных, среди евреев, которых принимали туда. А ежели тебя не принимали, то все. За тебя сделали твой политический выбор.
МК: Успешное строительство нации, получается, происходит в момент слома, революции, мобилизации, военного времени, революционного времени.
АМ: Это очень важный момент, когда процесс запускается, когда людей вовлекают. А успешно ли это будет? Это как раз решается в результате того, чем эта революция кончается. Потому что если она кончается так как наша, октябрем, то тогда не получается нации. Потому что не на нации был проект основан.
В истории России есть одна успешная революция — 1905 года. Юрий Пивоваров (я у него эту идею нашел) считал, что эта революция успешна, потому что она открыла политическое поле, но не сломала структуру настолько, чтобы власть упала в руки кадетов, которые наивно предполагали, что они могут держать страну. Еще Макс Вебер, анализируя русскую революцию, тогда же писал (эти его статьи полны фактических ошибок, но он — что значит серьезный человек — нюхом понимал главное), что там есть либералы, которые думают, что за ними большинство, они думают, что могут держать страну и что это глубокое заблуждение. В 1917 году был выбор не между либералами и большевиками, а между Корниловым и большевиками. А в 1905-м структуры остались, и там был потенциал и национального строительства, и политического развития. Другое дело, что и власть должна хотеть продвигаться.
МК: Я понимаю твой пафос, что власть сама закапывает себя, и в последние 30 лет успешное строительство этнократий, феерическое триумфальное шествие национализма, сопряженная с этим кровь и т.д., происходит именно на фоне позорной капитуляции власти перед своими прямыми обязанностями.
АМ: Тут принципиально не согласен. Этнократия — это во многом наследие советского периода.
МК: Да, но этнократия в Прибалтике апеллирует не к советскому периоду, а к досоветской независимости и даже к коллаборационизму с Гитлером.
АМ: Надо различить. Либо мы говорим о пространстве вне России, либо о России. Я хочу о России сказать. Потому что одно дело Прибалтика, и мы можем предъявлять современной власти Латвии и Эстонии всякие претензии, но это отдельная тема. Какая там, кого перед кем капитуляция?
МК: Перед этим прибалтийским национализмом капитуляция коммунистов, национал-коммунистов в 1980-е годы.
АМ: Но коммунисты капитулировали не перед этим, а перед тем, что у них вообще все расползлось. Но если развивать твою логику и перенестись в Россию, то у нас есть автономные республики, в которых довольно много элементов этнократии.
МК: Башкирия в недавнем прошлом, а сейчас этнократический Татарстан поныне живой….
АМ: Ну и Чечня... Мы живем на развалинах империи. Это значит, что это не пустое пространство. Развалины — это такие мощные стенки не панельных «хрущевок», а капитальных высоток товарища Сталина. В фундаменте этих развалин, которые мы унаследовали, — территоризация этничности, создание национальных автономий. Дальше возникает вопрос: а ты можешь это отменить через колено? В моем представлении попытка сделать это породила бы очень серьезные конфликты.
МК: Очевидно.
АМ: А если ты не можешь это сделать, то ты должен приучиться с этим жить, даже если ты пытаешься на этих развалинах что-то новое построить, но не можешь их разрушить, то тогда ты все-таки делаешь какой-то проект, который учитывает эти стенки. И ты как-то достраиваешь к ним что-то и т.д.
МК: Современное государство не владеет тонкими настройками. И, признавая титульность, оно тем самым признает этнический феодализм. Автоматически.
АМ: Нет, с этим можно потихоньку и постепенно бороться, но на самом деле тут ведь надо что-то предлагать взамен. Потому что сила этнического национализма на окраинах в очень большой степени завязана на московскую коррупцию. Совершенно очевидно, что все эти князьки сидят в роли людей, которые катят откаты в Москву. Все крупные проекты на окраинах от Сочи до восстановления Осетии, до острова Русский — это же все колоссальное, просто неимоверное воровство, и понятно, что эти деньги не на окраине оседают, а возвращаются в Москву. И если так, то как ты можешь апеллировать к людям на окраинах с требованием отказаться от этнических, клановых и прочих локальных скреп?
МК: Но это не всегда так. Например, возрождение темы черкесского геноцида в связи с Олимпиадой в Сочи связано с тем, что сочинский бюджет проигнорировал интересы черкесов.
АМ: Я бы связал это еще с темой, которая была совсем недавно актуальна, ведь планировали отменить автономию Адыгеи, и там действительно 70% русских. И если провести демократический референдум, то он легко выигрывается. Но тут возникает большой вопрос, потому что вот адыги, черкесы могут поставить такой вопрос: «Ребята, а как так получилось, что нас тут 30%?» Потому что геноцид не геноцид, но колоссальная этническая чистка там была. И это все-таки надо учитывать и признавать. Если ты не хочешь это учитывать на уровне закона, а можно было бы, то хотя бы в политике. А иначе мы в партизаны пойдем.
МК: Последовательно проведенный до конца, до логических выводов, принцип демократического представительства — в тех случаях, когда мы имеем дело с нарастающей волной этничности, национализма, — очень быстро превращается в свою противоположность. Почему Германия против того, чтобы греки проголосовали на референдуме за конкретный сценарий своих отношений с Евросоюзом? Потому что все уверены в том, что греки проголосуют большинством за паразитическую модель отношений Греции с Евросоюзом. Значит сейчас все «старые европейцы» предпочитают, чтобы все болезненные решения о судьбе Евросоюза принимались не демократическим, а кулуарным путем.
АМ: Это немножко другая ситуация, не работает эта аналогия. Греки-то как понимают выбор: будем ли мы жить по-старому или будем резать бюджет? Реальный выбор другой: вы будете резать бюджет и останетесь в евро — или вас прогонят.
МК: Для большинства этого выбора нет. Для большинства выбор — «хочу так жить дальше». Этничность не смиряется с гражданскими правами!
АМ: Мы должны понять, что модель нации-государства, как мы привыкли понимать, неприменима к России, как, впрочем, и ко многим другим странам — например, к Индии, Канаде и т.д. Значит, у нас должны быть какие-то элементы консоциативной демократии — либо у нас есть демократия (которой у нас тоже нет) и в рамках ее есть специфические права мобилизованных меньшинств. Это можно сделать! И тогда, кстати, проще придавливать этнических лидеров. Либо эти этнические лидеры просто являются твоими партнерами по «дерибану-распилу» и т.д. — тогда ты говоришь: «Смотрите, как много у нас этнических групп. И ежели пойти по пути представительства, то мы сейчас Россию развалим».
МК: Современные главные модельные решения Запада в отношении национализмов таковы: на опыте Югославии — Дейтонская модель, на опыте Македонии с восстанием албанцев — Охридское соглашение 2001 года. На опыте прибалтийских этнократий — либеральный Запад соглашается и даже использует взаимные этнические чистки как наиболее надежный способ решения. Или, в крайнем случае, квотный принцип представительства во всех уровнях и ветвях власти, как в Македонии, что по определению тоже не является демократическим.
АМ: Здесь мы как бы сейчас пойдем по следующему кругу…. На самом деле этнические чистки на территории Югославии начал не Запад.
МК: Это неважно.
АМ: Нет, это важно! Потому что Запад использует этнические чистки как предлог для вмешательства.
МК: Нет! Я говорю не об этом. Запад использует состоявшиеся этнические чистки, закрывает глаза на взаимные этнические чистки для того, чтобы установить более устойчивую модель разделения на национальные государства.
АМ: В некотором смысле это логично. Если есть конфликт двух этнических групп, и острота его такова, что их нужно просто развести, то регулярно организованное этническое размежевание с переселением (хочешь, называй это этнической чисткой) может быть единственно гуманным способом.
МК: И это старая традиция. Начиная с обмена населением между Турцией и Грецией, навязанного Западом в 1922–1923 году.
АМ: Конечно, но… но! В Башкирии, Татарстане… ситуации-то такой нет пока.
МК: Да и слава Богу, я как раз об этом говорю: современная западная практика неприменима для все еще существующих многонациональных государств.
АМ: Почему? Применима, потому что именно на Западе эти практики и разрабатываются…
МК: Они могут разрабатывать все что угодно, но в Югославии и в Македонии они показали другое! Определение 20-процентной квоты для македонских албанцев — это что за демократия такая?
АМ: Можно взять Канаду, это, кстати, очень полезная модель, потому что она отражает как раз соотношение двух общностей, одна из которых заметно больше другой. Такая модель плохо работает, например, в Бельгии, потому что общины примерно равны. А в Канаде, где есть Квебек, она, между прочим, работает.
МК: Но почему же Охридское соглашение не использует канадский опыт? Практика демонстрирует дальнейшее отступление западных (восточных, северных и южных) моделей перед национализмом. И чем больше государства, в т.ч. и многонациональные, находятся в ситуации кризиса, тем больше на поверхность выходит националистическая модель.
АМ: Я совершенно в этом не уверен. Я бы сказал, что очень многие элементы, свойственные как раз для имперских форм контроля, важны безусловно. Нельзя сказать, что мир как бы продолжает «колоться на…» … Столько всяких любопытных экспериментов!
МК: Продолжает колоться! Число членов ООН выросло фантастически. Я вообще с легким утрированием исхожу из того, что мы имеем дело с ренессансом ХIХ века — национализма, протекционизма и милитаризма. Это повторная реальность и присущий ей социал-дарвинизм.
АМ: С аналогиями следует быть осторожнее — мы опять рискуем стать генералами, готовящимися к прошлой войне.
МК: Но этнократии и национализмы Восточной и Центральной Европы до сих пор сидят сознанием в этнически расчленившем Венгрию в пользу Румынии соглашении в Трианоне, в коллаборационизме Второй мировой войны…
АМ: Да… да… да.
МК: И здесь ты не сможешь ничего объяснить ни венграм, ни румынам ссылкой на канадский опыт.
АМ: Здесь мы уже вступаем в сферу исторической политики. Вот румыны. Я примерно представляю себе, какую простыню претензий к ним ты можешь сейчас выкатить, но хочу сказать, что какие-то вещи меняются. Например, вот я бы отметил неожиданно положительное влияние румынской практики на Молдавию: молдаване, и особенно румыны в Молдавии…
МК: …которых 4 процента.
АМ: …Но они зато очень сильно представлены в элите! Они совсем не хотели ничего слышать о теме Холокоста, а румыны, готовясь к вступлению в Евросоюз, вынуждены это были сделать, а теперь и в Молдавии эти вопросы тоже освещаются.
МК: Но это не помешало президенту Румынии, демократической и евросоюзовской, Траяну Бэсеску солидаризироваться с гитлеровским союзником маршалом Антонеску, с участником Холокоста.
АМ: Правильно. Но это — пространство борьбы. Братья Качиньские проиграли в Польше, где ситуация меняется совершенно в другую сторону — большей нормальности, меньшей конфронтационности. А Бэсеску — он не вечный, румынская политика изменится со сменой власти…
«Отечественные записки» 2012, №1
Народ как совокупность вольных людей не успел сложиться в России
Григорий Померанц
— В Конституции Российской Федерации написано: «Носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации является ее многонациональный народ». Что подразумевается под словом «народ»? Конкретное ли это понятие или абстрактное, используемое только в политике?
— Думаю, что с этим вопросом следует обратиться к Владимиру Путину. Политическое значение имеет только то, как он использует слово «народ», а остальные значения часто приобретают смысл в зависимости от контекста.
— То есть никакого народа вне контекста не существует? Мы не можем определить, что это?
— Это слово имеет много значений и в разных контекстах неизбежно приобретает разный смысл. Конституционный смысл — это просто вывеска. Фактически Путин, как и любой политик, употребляет этот термин так, как это ему выгодно. Я не вижу такого значения слова, которое было бы абсолютно признано и каждому придет в голову, хотя если обратиться к словарю, можно найти там множество определений. В общем, само это слово в Конституции абсолютно ничего не решает: как Путин захочет, так он его и повернет.
— По мнению некоторых экспертов, внутри абстрактного понятия «народ» существует группа, которая не вписывается в современную социальную структуру, это интеллигенция. Сегодня в этой среде наблюдается некоторое ощущение безысходности, депрессия. С чем это может быть связано?
— Россия складывалась на перекрестке славянских, финских, тюркских и варяжских племен, а потом цивилизаций — Византии, ислама и Западной Европы. Начиная с Чингисхана цивилизационная ориентация менялась каждые 200-300 лет, но следы прошлого сохранялись и как-то сплетались с новыми веяниями. Отсюда путаница, возникавшая в «русском уме», ищущем стройности. После Петра Великого образцом стала многонациональная Европа, неповторимая в каждой нации. Начиная с Пушкина русский дух стремится к единству общеевропейского духа. В пяти великих романах Достоевского и в эпопеях Толстого это единство до некоторой степени достигнуто. Оно признано Европой и элитой всего вестернизированного мира. Но русская интеллигенция, возникшая после реформ Александра II, осталась сомневающейся, ищущей синтеза и не достигающей его. Этот незавершенный синтез чувствуется и в философии Бердяева, постоянно противоречащей самой себе, и в личном уме титанов русской литературы, гениальных в миг творческого взлета и падающих в море противоречий, когда поставлена последняя точка в очередном романе. Это, может быть, лучше всего выражено в разговорах Версилова со своим сыном в образе тысячи русских европейцев, достигших вершин духовной цельности. К сожалению, эта «тысяча» отчасти доживала век в Париже, а отчасти была уничтожена ЧК — ОГПУ — КГБ.
Однако в последние годы я встретил несколько сравнительно молодых людей — в возрасте примерно 40 лет, — в которых тип лидера русской интеллигенции кажется мне воскресшим. Уцелеет ли он и найдет ли отклик в массе? Начнется ли процесс кристаллизации массы в духовную структуру? Сумеет ли эта структура выделить из массы творческое меньшинство, достаточное для воскресения версиловской тысячи, достаточное для создания мирового диалога тысяч и достижения глобального единства? Это задача отнюдь не только русская. Но я думаю, если пеньки, оставшиеся от русского леса, дадут новые побеги, то для начала этого довольно. Имена их не так важны. Эти люди нарождаются в разных местах, один из Петербурга, другой — из Ростова-на-Дону, третий — из Ивановской области, четвертый живет в Казани и не пропускает ни одной нашей лекции. Это фигуры сорокалетних, не вполне сложившихся, но близких к тому, чтобы сложиться, лидеров интеллигенции. Что касается количества — это трудно сказать. У нас сейчас на семинаре около ста человек бывает, а начиналось все с двадцати-тридцати. Сейчас, после наших выступлений по ТВ, стоят и на лестнице иногда. Причем это в основном молодые люди.
Иногда интеллигенцией называют всех образованных людей. С моей точки зрения это неверно. Я даю такое определение: те эмигранты, которые уезжают на Запад, чтобы там оставаться, и становятся, допустим, немцами или американцами русского происхождения, — это интеллектуалы, не имеющие какой-то ярко выраженной национальной окраски и готовые поменять ее. А те, кто возвращается в страну, — что-то их привязывает к России! — это интеллигенция. Я считаю, что это самое простое определение. Есть, конечно, и исключения, но единичные примеры ничего не доказывают.
Уехавшие и ставшие американцами теряют какие-то свойства русского интеллигента или не приживаются и возвращаются обратно. Некоторые свойства интеллигенции связаны с ее происхождением. Интеллигенция родилась во время реформ Александра II из лигатуры либеральных дворян и разночинцев, очень быстро слившихся. Этих людей определяла общая судьба. Они хотели, очевидно, более стремительного и решительного темпа этих реформ, а реформы шли через пень-колоду. Отсюда интеллигенция все время, с одной стороны, захвачена реформами, а с другой — не удовлетворена.
Между тем интеллигенция не вполне понимает, что, собственно, надо сделать. Россия — структура с очень непростой судьбой. Совершенно неожиданный результат дали петровские реформы. То, что медленно назревало, быстро выплеснулось наружу, родилось прямо сразу, как Афина из головы Зевса.
Но «зародыши» интеллигенции были и раньше. Был, скажем, Радищев — вполне сложившийся интеллигент, как потом говорил о нем Иванов-Разумник, «критически мыслящая личность». Это один из путей к становлению интеллигента. Но ни одно определение нельзя назвать совершенным.
Гейне назвал любовь «зубной болью в сердце». Я бы сказал, что интеллигент — это образованный человек с зубной болью в сердце.
— То есть интеллигенция — нездоровая часть народа?
— Да, русская интеллигенция не чувствует себя здоровой, потому что она родилась на перекрестке, на полпути, в процессе реформ. Отсюда постоянная захваченность процессами и неудовлетворенность ими. Строгое определение трудно дать. Во всяком случае, все признают, что это специфическая особенность России: той интеллигенции, которая у нас существует, просто нет в других странах. Там есть интеллектуалы.
Если брать Европу, то она состоит из четко оформленных наций. Французы сами по себе, англичане сами по себе, они очень разные. Если «повариться» в этих странах, можно хорошо увидеть эти различия. Россия смотрит на Европу: перед ней французы, немцы, англичане, испанцы, итальянцы. В каждой нации есть великие писатели, которые запечатлели какие-то свойства народа, но они все разные. И русский стоит перед вопросом: а, собственно говоря, каким европейцем он может быть? Поэтому такая характерная неуверенность. Отсюда возникает задача понять Европу как единство. Но для этого надо создать Европу как единство — это возможно в литературе, но в жизни ее не сколотишь. Европа как единство — это романы Достоевского. Неслучайно и Достоевский, и Толстой были с восторгом приняты в Европе. Они сумели создать общеевропейский тип. Именно в России был создан общеевропейский тип с русским акцентом…
— Но ведь эти черты интеллигенции взялись не из Европы? Есть ли здесь какая-то связь с качествами народа, можно ли по особенностям интеллигенции судить о народе?
— Можно, но с большими оговорками. Потому что тот народ, который существовал до отмены крепостного права, был, как правило, неграмотным. Он жил какими-то «преданьями старины глубокой», в которых смешались остатки XVI, XVII и еще неизвестно какого века. А что касается интеллигенции, то она была более или менее вестернизирована. Но эта вестернизированность не была ее неотъемлемым свойством. Во-первых, к интеллигенции не относились священники, никто не считал их интеллигентами: вера была организована догматически, а интеллигент не догматичен. Кроме того, представители высшего общества тоже себя интеллигентами не считали. После указа «О вольности дворянства» аристократия могла формироваться по принципу «как папе угодно».
Кроме того, до самой революции существовал слой, созданный петровской «Табелью о рангах». Конечно, смотритель дорожной станции никуда не целил, но и какие-то верхние этажи чиновничества были не интеллигентны, хотя и могли быть образованны. Например, К. Победоносцев написал Плеве письмо, в котором говорил, что считает слово «интеллигент» ненужным неологизмом, потому что в латыни оно не имело почти никакого смысла. Мол, Боборыкин его употребил — и термин сразу приняли, потому что надо было это явление как-то назвать. А Плеве отвечал: «Ничего подобного. Интеллигенция — тот самый вечный оппозиционер, с которым полиция имеет дело». Вот такая дискуссия была между обер-прокурором Священного Синода и министром внутренних дел.
— Довольно интеллигентная дискуссия.
— Победоносцев был высокообразованным человеком, но ни в коем случае не интеллигентом.
— Разночинцы упрекали интеллигенцию в том, что она потеряла связь с народом, что она оторвана от него, живет какими-то своими фантазиями…
— В том-то и дело, что стандарта интеллигента нет. Его мировоззрение может серьезно изменяться, и он постепенно может стать даже профессиональным революционером — есть и такой вариант. Интеллигент может быть вечно колеблющимся, вялым… и всегда проблемным.
В нашей недавней статье в «Российской газете» есть об этом вначале пара строк: «Интеллигенция, возникшая во второй половине XIX века, после реформ Александра II, всегда была проблемным слоем. Проблемна она и сейчас».
Это связано и с общей структурой России, потому что она складывалась из разных осколков. Особенно разномастной и вестернизированной в верхнем слое она стала, когда столкнулась с многонациональной, многоцветной Европой. Появились англоманы, галломаны, а охватить Европу в целом удалось только где-то на уровне Толстого и Достоевского. Для этого надо было «пропустить через себя» Европу. Версилов объясняет своему сыну, что в любой европейской стране он чувствует себя дома: с французом он француз, с немцем — немец…
— Какие у Вас возникают ассоциации, когда речь идет о народе?
— Всегда бывает какой-то контекст, в котором слово «народ» имеет смысл: например, у нас сейчас много народу.
Пока что я чувствую себя в своей сомневающейся аудитории как в группе пловцов, то поднимающихся, то опускающихся в волнах моря, но не тону и не рвусь на берег, не ищу догматических причалов. Я был свидетелем кристаллизации массы в 1991 году и быстрого распада этих недолгих структур. Я вижу сегодня молодых людей, научившихся держаться в волнах, и не теряю надежды на их будущее. Мне хочется напутствовать их. Мне чудом удалось уцелеть во время Большого террора, на войне и в судорогах сталинского безумия после войны. Я надеюсь, что вы чего-то добьетесь…
— Народ и нация — это одно и то же или нет? Может ли народ стать нацией и при каких условиях?
— Цивилизация может развиваться как группа наций — это путь Европы. Цивилизация может развиваться как империя — это путь Китая. Цивилизация может развиваться как структура варн — Индия. Сейчас идет формирование глобального единства всех этих различных единств и групп. В этом процессе, возможно, и Россия найдет свой новый облик. Но не следует думать, что она непременно станет нацией вроде европейских.
— Существует ли «душа народа»? В чем она?
— Можно уподобить народ человеческой личности, тогда совокупность внешних черт — тело народа, а духовная жизнь, развивающаяся в этом теле, — душа. Но все это метафоры, и трактовать их как точный научный термин нельзя. Метафора помогает как намек, когда точная оценка немыслима.
— Есть ли у Вас ощущение, что существует критическая масса обычных людей, живущих сегодня в России, которые могут и готовы стать европейцами?
— В смысле, готовы уехать в Европу?
— Принять систему ценностей…
— Какой страны? Дело в том, что англичане и французы очень сильно отличаются друг от друга.
— Тем не менее, и те, и другие европейцы, одни островные, другие — материковые…
— Да, но для этого надо создать специфически русскую европейскую нацию, замкнутую в известной традиции. Ведь, в общем, все европейские нации формировались примерно тысячу лет, даже больше, а Россия пристраивалась то к Византии, то к Европе, то к татарскому хану и так далее. Последний толчок ей дал Петр, который сказал: «Становитесь европейцами!» А что это значит, он, конечно же, представлял себе неясно. При этом он видел своих подданных послушными слугами императора, а в Европе такого не было — европейцы уже были до некоторой степени во всяком случае от многих вещей освобождены.
— Когда Вы говорите о том, что нужно создать европейскую российскую нацию, кто, как это может или должен делать? Кто демиург?
— Во-первых, существует великая русская литература, в которой есть общеевропейский русский тип. Мы слышим в ней отголоски Европы, цитаты из «Фауста». Или вот, скажем, влияние Данте на Гоголя. Задуманные Гоголем три тома «Мертвых душ» должны были соответствовать трем частям «Божественной комедии» («Ад», «Чистилище» и «Рай»). То есть была попытка привнести «дантизм» на русскую почву. Галломания и англомания также были очень распространены. Германомании не было, потому что Германия долгое время была конгломератом маленьких государств и не увлекала. А вот то Франция, то Англия — увлекали.
— С германоманией сложнее дело обстоит. Когда Германия породила свое великое детище — классическую немецкую философию, и Чаадаев, и Киреевские, и Соловьев ринулись именно туда.
— Да, была волна немецкого влияния… Но в XVIII веке этого не было. Потом пришло время взрыва немецкой классической философии. Но это был определенный период. Причем отдельные группы русских людей увлекались одни Шеллингом, другие — Гегелем, и, наконец, от Гегеля перешли к Фейербаху…
— А от Фейербаха — к Марксу.
— Вот оно, так сказать, и немецкое влияние. В результате в России возникли мощные революционные партии, которых в Германии не было.
— Удивительно, насколько все-таки у людей этого круга, я имею в виду, в частности, группу «Освобождение труда» Плеханова, было религиозное отношение к этим немецким мыслителям, в том числе к Марксу.
— Очевидно, сохранилась какая-то психологическая традиция догматизма. Все-таки в России настоящих университетов не было практически до реформы Александра II. Философию, например, не преподавали, потому что она рассматривалась как принципиальное вольнодумство. Этот предмет был просто изгнан из университетов, поскольку Николай I считал его вредным.
— Так кто же в результате создаст нацию?
— Извне ее создать нельзя. Она должна вырасти изнутри.
— Почему же не происходило консолидации и создания европейского русского народа?
— Я сам считаю себя интеллигентом, а не интеллектуалом, то есть у меня есть «зубная боль в сердце» оттого, что все не ладится, не получается, идет через пень-колоду. Тут слишком много перемешано. Россия складывалась на перекрестке цивилизаций. Это было такое варево, в результате на поверхность вылезало то одно, то другое. Если взять массу крестьян, они просто в цивилизацию даже, я бы сказал, не вошли — у них всегда наблюдались остатки каких-то племенных черт.
Произошла массовая урбанизация, и крестьяне стали грамотными. Но стали ли они цельными? Скорее, наоборот. Дело в том, что пока сохранялся крестьянский быт, там была какая-то мешанина, хотя и устоявшаяся, каких-то обрывков старых обычаев. Например, на крестьянской свадьбе обязательно был тысяцкий — когда-то это был высший военный чин. Тысяча — это был уже полк, более крупные воинские формирования татары создавать не разрешали. Крестьяне усвоили это, и в крестьянской свадьбе известную роль играет тысяцкий, перед этим, вероятно, он назывался иначе.
В крестьянском быту оставалось много архаизмов, люди были неграмотны, за редким исключением, и в какой-то мере сохраняли племенные нравы.
Вдобавок на них тяжелой плитой лежала государственная повинность, от которой некоторые свободные люди бегали: энергичный русский человек давления не выдерживал и уходил в бега. И так как граница на восток была открыта, то он дошел до Сан-Франциско — вот русский вольный человек. В конце концов государство с этим примирилось и стало формировать из таких людей казачьи войска со своими вольностями, конечно, которые другим не позволялись.
С другой стороны, те, кто оставался дома, подавали челобитную, чтобы не разрешали людям уходить, ведь оставшиеся были вынуждены платить подати и за беглых. Это, конечно, касалось посадских людей, а не крестьян.
— Значит, есть какая-то, условно говоря, рванувшаяся вперед после петровских времен интеллигенция, которая идет по пути создания «европейской русскости». А дальше какой-то «полуфабрикат» в виде огромной массы людей, которые, собственно говоря, еще от рода к народу не перешли.
— По поводу интеллигенции – да, мне хотелось бы так думать. Я бы хотел создать какое-то своеобразное восприятие, преломление европейских традиций, переплетающихся с некоторыми русскими традициями. Ну, например, чувство бескрайней страны, в которой всегда можно куда-то уйти.
Что касается «массы народа»… Я присматривался к дачникам в электричке и наблюдал совершенно разные типы. Вот возвращаются, допустим, крестьянки с рынка. У них гораздо более простые и, кажется, не настроенные на то, чтобы «казаться», лица. Они совершенно естественно, просто держатся: достают булку, начинают ее жевать и так далее. Я читал Солженицына и думал, что он придумывает про народ, и стал сам присматриваться. В известные часы едет более-менее образованный слой. Очень заметно, что они хотят соблюдать какие-то приличия... Какая-то естественность у них исчезла, но до высоких образцов культуры они не доросли, и поэтому у них такая несколько «кажущаяся» наружность.
— А разве масса народная может дорасти до высоких образцов культуры? И надо ли к этому стремиться?
— До известного уровня люди могут быть воспитанны. Мы были несколько раз в Норвегии и наблюдали тамошний народ. В этой стране не было, собственно, ни крепостного права, ни дворянства, там всегда был просто народ. Кстати, все на «ты». В Швеции все на «Вы» — а в Норвегии все на «ты». Студент профессору говорит: «Ты». И это не невежливо, это естественно. У каждого народа складываются свои обычаи и нравы.
Как-то раз мы с переводчицей Ириной Воге приехали на море. Выходим на залив возле Осло, очень красивый там залив. Зина* сидит на берегу, пишет стихи. Неподалеку, метрах в двухстах от нас, вдруг возникает шум. Оказалось, это русские отдыхают. У нас аристократия, большие традиции, а люди вести себя не умеют. Норвежцы же себя ведут очень прилично, при том что у них не было и нет никакого дворянства…
— Получается, такая аккуратная филистерская Европа без хаоса…
— В маленьких европейских нациях господствует такая филистерская аккуратность.
— А Вы не думаете о связи хаоса и «зубной боли в сердце»?
— Безусловно, такая связь существует. Настоящего элементарного порядка нам все время не хватает, и от этого «зубная боль».
— У Вас нет при этом ощущения, что с «народом», который живет здесь, ничего хорошего не получится? Каши не сваришь, как говорят. А другого — нет…
— С ним ничего нельзя сделать потому, что он до народа не дорос. Он застыл, крепостничество его затормозило, родовую структуру он изжил, а в народ еще толком не превратился.
Одно из определений народа заключается в том, что народ – это вольные люди. Крепостные, рабы — это не народ. А русское крепостное право время от времени усугублялось, потому что усиливавшееся русское государство должно было выжимать то, чего без насилия нельзя было выжать.
— А ГУЛАГ — это крепостное право?
— Вариант рабства. Иногда помягче, иногда покруче. У нас, собственно говоря, народ как совокупность вольных людей — простых и грубых, но вольных — не успел сложиться. Крепостное право как-то наполовину отменили, и тут же ввели при Александре III земские порядки: если крестьянин не платил налог, то его секли розгами, а это невозможно с вольными людьми. И что делают крестьяне в 1905 году? Они разоряют помещичьи имения, разрушают, жгут дома, режут коров… Потому что, если возьмут что-то ценное, — это будет улика, доказательство того, что он украл. А зарезать скот — значит, натворить беды барину. Наломал, поджог что-то — и уходит довольный.
— Это проявление хаоса? То есть он пытается ту энтропию, которая внутри него, выплеснуть и распространить?
— Это память о бунте против крепостного права. Память неудавшейся разинщины, пугачевщины. Бунты 1905-1907 годов очень похожи на пугачевщину.
Понимаете, что произошло... Не хватило времени после отмены крепостного права для того, чтобы привыкнуть к каким-то нормам вольной жизни. Довольно жестокие были феодальные порядки и во многих европейских странах, но там прошло много времени «нормированной» вольной жизни, и известный характер народной нравственности все же сложился. А в России крепостное право отменили в 1861 году, да еще был возврат к крепостническим мерам наведения порядка, а в 17-м году все это рухнуло... В общем, за полвека люди не привыкли к свободе. Мне приходилось говорить со старыми людьми. Накануне революции известный порядок вроде начал складываться. Но потом начался хаос, и все развалилось. Слишком жестоким было русское крепостное право. Нигде в Европе оно не было таким суровым.
В России же существовало внутреннее противоречие, потому что, вообще говоря, европеизировать через крепостное право — это довольно фантастическое решение. В Европе это было в принципе невозможно, а в Китае вообще не было крепостного права.
— При этом фактически закабаленная несвободная масса родовых общинников имела как бы одну душу на всех, она у них была не личной. Ее на всех в каком-то смысле слова не хватало.
— Это интересная мысль. Недостаточно выработалась индивидуальная душа. В Европе индивидуализм был связан все-таки с тем, что на личность перешла старинная народная душа. В таком сознании общинной народности было и что-то хорошее. Но это не удержалось.
А в России распад общины был связан с упадком нравственности — она была общинной, а не индивидуальной. А когда все начало распадаться, далеко не всюду она перешла в индивидуальную нравственность. Для этого нужно время.
— Время работает в каком-то контексте. Должны идти какие-то процессы – процесс нахождения нравственности, приращения души. Но иногда время идет, и, как вот сейчас, ощущение такое, что ничего не происходит…
— У нас — другие сроки. Нам кажется, что ничего не происходит. Происходит. Но хорошее или плохое — я не скажу. Потому что в обществе, в котором мы сейчас живем, которое сложилось, когда рухнула советская власть, очень много деструктивного, разрушительного — нельзя же грубый эгоизм рассматривать как положительную черту. И существует какая-то неудовлетворенность, и разочарование в погоне за материальным. До меня доходили разговоры с людьми, которые добились богатства и испытали от этого глубокую неудовлетворенность. Рванулись в эту сторону — и как-то не получили радости. А сейчас, мне кажется, есть какое-то движение к свету.
Я хотел бы вспомнить, что я лично пережил. Революцию я только по книжкам знал, может, и врут там. Кстати, иногда происходили поразительные события. Интересный случай вспоминает один граф, который пошел в армию рядовым, чтобы при случае перейти к белым. И был такой эпизод. Солдаты как-то очень не доверяли одному из командиров. И вот он сказал: «Знаете, у нас дисциплина падает, потому что народ мне не доверяет, а вы с ним не согласны. Судите меня, расстреляйте, и народ вам поверит, что вы беспощадны». Он убедил их, и действительно его расстреляли. Это факт из жизни. Граф с удивлением об этом рассказывает.
В прошлом происходили какие-то странные вещи. Был энтузиазм — и была разнузданность, трудно в этом разобраться. Но что я видел? Время коллективизации — это было время моральной дезорганизации, время насилия над народом, время массовой смертности — люди погибали миллионами. Затем была война. Сперва хаос, огромные потери, потеряна почти сразу наша регулярная армия из-за глупости Сталина, который не мог поверить, что Гитлер рассчитывает победить за два месяца и поэтому не заботится о зимней одежде. А раз не заботится — значит, только пугает. Когда началась война, Сталин некоторое время находился почти в бессознательном состоянии. Молотов выступал в начале войны, а не он, он не смог выступить. Потом, к 1943 году, после страшных потерь, начал складываться какой-то костяк армии из людей, которые привыкли к опасностям, к нависшей над всеми смерти. Я сам на себе это почувствовал. Особенного долгого испуга у меня не было, а некоторые привыкали несколько недель. В общем, к 1943 году выработался тип вояки, — и война стала народным делом. Значительная часть армии с известной лихостью, с увлечением делала свое дело.
Но что происходит после войны? Было ощущение, что вот сейчас наступит жизнь, учтут наши заслуги. В конце войны очень щедро раздавали награды, которые были связаны с небольшими приплатами. За одну медаль — 5 рублей, за другую — 10 рублей, за простой орден — 15 рублей, за орден похлеще – 20-25 рублей и так далее. Все эти деньги через год после войны отменили. Раз — и все. Наплевать. Все привилегии сразу же долой.
Началась кампания против Зощенко и Ахматовой, которые во время войны немножко выдвинулись и участвовали во всяких идеологических маневрах. И чувство, что мы на этой войне что-то завоевали, приобрели известное достоинство, — исчезло.
Мне рассказывали о кампании в одном из институтов. Туда прислали парторга, который вел себя как хам. И его забаллотировали, не выбрали на следующий срок. Кто забаллотировал? Пришли многие студенты, бывшие военные, — и проголосовали против него. Потом начали громить тех, кто это организовывал. Некоторых арестовали, исключили из партии. Собрание должно было утвердить исключение из партии. Не утверждали. Преподаватели были послушными, как овцы. А вот люди воевавшие еще обладали чувством собственного достоинства. Оно держалось два-три года, а потом исчезло…
Я думаю, что конец войны, несмотря на массовое насилие над побежденными, был связан с чувством стихии, это было как пугачевщина. Поведение наших солдат, офицеров и даже генералов в Германии — это пугачевщина. Там было 150 тысяч изнасилованных немок.
— Есть такая идея, что там даже такая маленькая русская нация завелась от этого.
— Да, точные цифры назывались. Мародерство было страшное. А главное, что меня ошеломляло, — это массовое насилие. В одном случае я спас жертву. Жертва оказалась очень храброй девочкой. Она начала царапать лицо пьяного сержанта, который решил воспользоваться своим правом победителя. Мать девочки выскочила на улицу, увидела меня и позвала. Я был лейтенантом. Пришел, ну и смотрю… Кстати, этот сержант не был зверем. Она ему всю физиономию исцарапала, а он ее пугал пистолетом, но не пустил его в ход. Я приказал ему: «Следуй за мной». Он пошел за мной, держа пистолет в руке. Но подчинился. Я его отвел в особый отдел, чтобы ему дали там переночевать. Утром ему вернули пистолет, и он пошел в часть. То есть это был добродушный парень, он искренне считал, что это его право.
Так что вообще в принципе война и победа подняли уровень достоинства многих солдат, пришедших с войны. Но в течение нескольких лет им наплевали в физиономию и дали почувствовать, что они рабы.
— Разочарование было колоссальное. А можно сказать, что на фоне общей пережитой войны и победы была какая-то возможность вызревания народа?
— Да, если бы не Сталин нами руководил, а какой-то идеальный вождь, который применял бы строгость в тяжелой ситуации, а после победы решил, что народу надо за это платить и вернул бы какие-то права, которые были отняты...
В результате победителем оказалась Германия, а не мы.
То, что было в Германии, в известной степени было и в России после Крымской войны. Иногда поражение чрезвычайно полезно. Поражение в Крымской войне 1854-1956 годов было благом для России: начались реформы, было отменено крепостное право. Появилась совершенно другая армия, без двадцатилетней службы, — нормальная, три или четыре года стали служить, осуществилась правовая реформа. Все делалось вяло, с передышками, но все-таки это были реформы, — и реформы плодотворные. Они вызвали огромный взрыв инициативы. Неслучайно это отразилось в литературе: одновременно в одном журнале печатались «Преступление и наказание» и «Война и мир». Забавно, что в это же время писали об упадке нашей литературы.
Сталин, к сожалению, был не просто жестокий диктатор, иногда и диктаторы добивались чего-то хорошего… Он был настоящим зверем, тираном в полной мере. Я не знаю, кто из них лучше, Сталин или Гитлер.
Освободиться от тирана было выигрышем. И когда Германия была оккупирована и сравнительно либеральные американцы наводили там порядок, это дало ей огромный толчок вперед, примерно сравнимый с толчком, который Россия получила от того, что сдала Севастополь. Сплошь и рядом мы видим это — мелкое поражение под Нарвой заставило Петра заново построить армию, которая стала побеждать. Вообще поражение иногда плодотворно, а победа опьяняет.
Японская война тоже была хорошим толчком. Понимаете, у нас не столько народ, сколько масса. Народные обычаи разрушились, а привычки цивилизованных людей, какие постепенно складывались, допустим, в Норвегии, не сложились. В Дании, между прочим, в XIX веке пастор Грундтвиг проводил реформу образования и добился действительно перевоспитания народа. Это все можно было сделать, и это удалось в Скандинавии. А у нас такого Грундтвига не нашлось. В маленьких странах этого скорее можно добиться.
— Есть интересные воспоминания о городе Бершадь на границе Бессарабии и Украины, который удивительным образом оказался местом компактного проживания евреев и старообрядцев. Когда произошла оккупация, старообрядцы брали в свои семьи еврейских детей и даже стариков, потому что эти с бородами — и те с бородами. Эти молятся — и те молятся. «А где вот эти?» — «Уехали». А они там все растворились. Забавно вообще, что евреи со старообрядцами смогли смешаться.
— Все гонимые могут смешаться. Общее чувство гонимого связывает людей.
— Наверное, в этом народ и возникает, когда самосознание связывает то, что внутри у человека происходит, с тем, что происходит у других людей.
— Если честно говорить, верующий должен чувствовать в сердце то, что там живет, а большинство нынешних верующих, носящих нательные крестики, ни во что не верят. Они крестились, а дальше продолжают свою обычную жизнь. Очень важно, чтобы человек не просто совершил какие-то обряды, а что-то почувствовал.
Я читал о бушменах пустыни Калахари. Они живут небольшими группами, ничего не возделывают, что-то соберут — и переходят на другое место. И вот время от времени у них устраивается какой-то хоровод — кружатся, кружатся, и одному из них приходят какие-то видения. И после этого он рассказывает им, что видел, и переживания одного усваиваются всеми. Этот народ можно, конечно, назвать примитивным, а между тем поведение этих людей основано на непосредственном опыте.
Каким же образом масса становится народом? Чтобы выпутаться из этого состояния массы, надо ее структуризировать. Я видел, как она мгновенно структуризировалась в 1991 году, когда возникла иллюзия, что народное настроение все решает. Это длилось очень недолго.
— А куда она делась? Что случилось со структурой?
— Развалилась просто. Руководящий слой оказался циничным. Люди произносили громкие фразы, за которыми ничего не было. Кстати, меньше всего виноват в этом Горбачев. Он просто слабый политик, не сумел вывернуть руль.
Вернемся к теме, которую мы обсуждаем, к «зубной боли в сердце». Надо быть чувствительным к злу в мире и верить в силу, которая на это откликается. Просто чувствуешь ее в себе. Это не доверие к тому, что кто-то сказал. Бывают случаи, когда вдруг чувствуешь, что вот тут фальшь, а вот здесь — правда. Для меня очень важным поворотом стал один момент. Мне было 18 лет, мы сдавали политическую экономию социализма, я все это усвоил, получил пятерку, а потом мама меня спрашивает: «Гришенька, неужели это социализм? Ради этого люди шли в тюрьму, на каторгу и на виселицу?» Я сказал: «Ну конечно, у нас же победила общественная собственность на средства производства».
Такие казенные слова. И вдруг я почувствовал: ложь. Все ложь. Ну что дала эта общественная собственность на средства производства? Что государство это имеет, а не какой-то отдельный человек? Ну и что? Вот тут я почувствовал как взрыв света: ложь все это. Я внезапно почувствовал, что наша идеология — это ложь. И все, с этого пошло мое развитие.
Беседовала Татьяна Малкина
* Зина – Зинаида Миркина, жена Г. С. Померанца, поэт, философ, литератор.
«Отечественные записки» 2012, №1
География и ангелы, или Кто живет в России
Редакция журнала «Отечественные записки»
Вишневский Анатолий Григорьевич, директор Института демографии НИУ ВШЭ (А. В.)
Глазычев Вячеслав Леонидович, профессор Московского архитектурного института, член Общественной палаты РФ (В. Г.)
Кордонский Симон Гдальевич, Высшая школа экономики, ординарный профессор (С. К.)
Малкина Татьяна Аркадьевна, главный редактор журнала «Отечественные записки» (Т. М.)
Муравьев Алексей Владимирович, старший научный сотрудник Института всеобщей истории РАН (А. М.)
Найшуль Виталий Аркадьевич, директор Института национальной модели экономики (В. Н.)
Нефедова Татьяна Григорьевна, ведущий научный сотрудник Института географии РАН (Т. Н.)
Никулин Александр Михайлович, директор Центра аграрных исследований РАНХиГС (А. Н.)
Савоскул Мария Сергеевна, ведущий научный сотрудник, кафедра экономической и социальной географии России, географический факультет МГУ им. М. В. Ломоносова (М. С.)
Александр Никулин: Тема, предложенная журналом «Отечественные записки», — и банальна и актуальна одновременно. Причем в современных условиях, пожалуй, даже очень актуальна. Еще до начала обсуждения мы спонтанно заговорили о народе, о том, как он относится к жизни, к революции, и обо всем, что с этим связано. Я предлагаю каждому из нас по кругу огласить свое кредо — как он понимает, что такое народ. После этого мы, возможно, сфокусируемся на каких-то общих точках, которые попытаемся определить в процессе обсуждения. Поговорим о стратификации, о социологии народа. Ну и, как водится у нас в России, на десерт — тема «Народ и власть». Это всегда очень актуально. Список тем довольно размытый, поэтому приветствуется, чтобы каждый из участников предложил свои уточнения.
Татьяна Малкина: Хочу сразу пояснить, почему список вопросов получился таким размытым и не до конца оформленным. Когда мы задумали номер с рабочим названием «Народ», или «Кто есть народ России», немедленно выяснилось, что мы не смогли определить, даже для внутреннего пользования, какой именно народ мы имеем в виду. И этот круглый стол призван помочь нам.
Итак, что такое народ? Все ли это люди, которые живут в нашей стране? Только граждане? Только те, кто голосует? Или народ — это те, кто производит народное благо? Или те, кто осознает себя народом? Связано ли это с языком? С культурными традициями? О какой совокупности речь: физической, этнической, национальной, идеологической? За что ни возьмись, народ получается совершенно разный.
Виталий Найшуль: Я предложил бы разделить понятия, которые используются в политологической и вообще научной литературе, и слова, которые существуют в живом русском языке. Читаем американскую конституцию: «We, the people». Русский перевод — «Мы, народ». Читаем: nation — по-русски тоже народ.
По-моему, было бы лучше просто употреблять иностранные слова вместо бессмысленного слова народ. Например, не переводить понятие nation как народ, а так и говорить «нейшн» — просто для точности. Если отодвинуть калькированные смыслы, то можно попытаться найти те смыслы слова народ, которые существуют собственно в русском языке. Эта работа не сделана, и не только по отношению к народу, но и по отношению к другим родственным понятиям.
Приведу пару примеров правильного употребления слова народ из словарей:
«Там за рекой совсем другой народ живет», «Народ, что туча, в грозу всё выйдет». А с другой стороны, вот вам некорректное использование — «Народ решил». Здесь мы сразу чувствуем языковую фальшь, искусственное революционное будоражение, попытку вменить народу несвойственную ему функцию. Это что-то вроде ивановской ткачихи, выдвигающей кандидата в президенты.
Какие бывают народы? Может быть русский народ, может быть чеченский народ, как и любой другой. Сложнее представить себе советский народ, как, впрочем, и российский народ. У народа должны быть общие свычаи-обычаи.
В начале 2000-х годов мы в ИНМЭ исследовали понятие народ в русской культуре. Так вот, для него есть четыре термина-синонима: собственно народ, а также люди, земля, человек. Правильные употребления народа мы уже давали. Для людей это будет «что люди скажут», для земли — «вся земля поднялась на борьбу с врагом», для человека — «человек проходит как хозяин необъятной родины своей». Так вот, земля может решить, люди могут решить, а народ — не может решить.
Мы как-то обсуждали термин народ с питерским лингвистом Владимиром Колесовым, так он ужасно ругался и говорил, что слово народ совершенно загажено и его настоящее значение — биомасса. Согласитесь, «биомасса решила» — это что-то из области дешевой научной фантастики.
Определение Колесова хорошо, чтобы противостоять романтическому возвышению слова народ, но и оно не исчерпывающе. Народ не думает, но он эмоционально оценивает правильное и неправильное поведение вокруг. Типичная народная реакция, совершенно нерациональная, — на Раису Максимовну, которая ничего плохого вообще-то не сделала. Она просто стояла слишком близко к своему мужу — главе страны, а «у царя и у нищего не должно быть товарищей».
Народ может ходить на демонстрации, ведя себя как толпа. Кстати говоря, на митингах очень хорошо видны такие свойства народа, как сопереживание и отношения с вожаком.
Т. М.: А людям не свойственно сопереживание?
В. Н.: Нет, вместо эмоций у них общие правила, порядки и т. д. Вот сейчас в этой комнате собрались ученые, это — люди, нам интересны их различные точки зрения, а их эмоции — на заднем плане. На митинге же нам, наоборот, не интересны индивидуальности, а интересна масса. 100 тысяч человек вышли на митинг. И когда они вышли на митинг, то потеряли свою индивидуальность. Вожак может вести людей куда-то не туда, но таков уж принцип митинга — это сопереживание и отношения с вожаком.
Митинги могут ускорять преобразования. Но упаси боже уповать на то, что они могут что-то решить. Вспомним первый съезд народных депутатов. Предполагалось, что это типа парламент и он должен что-то решать. Но реально ничего решать он не мог, потому что это был такой большой митинг в прямом эфире на всю страну. Вот выходит кто-то и говорит: «Если бы раскрылись ворота Лубянки, то кровь затопила бы все вокруг». Это что? Это не решение и даже не предложение, это трансляция общественных эмоций.
Ему хотели поручить что-то решить. И сразу же вышел конфуз. Потому что ничего не может решить съезд народных депутатов.
Для этого есть люди. Они сильны своей непохожестью друг на друга. И, наконец, есть земля — понятие, которое использовалось в политической практике Смутного времени: тут работают и сходство, и различия людей. Здесь и народные эмоции, и различия во взглядах, так что, на мой взгляд, земля — это эквивалент западного понятия nation. На этом я закончу.
Татьяна Нефедова: Из всего, что Вы сказали, можно сделать вывод, что это понятие иерархическое. Есть народ как нечто обобщающее. Мы говорим: народ не идет голосовать. И есть народ, который живет за рекой, — это некое конкретное сообщество. Между этими двумя понятиями есть несколько ступеней. И на каждом иерархическом уровне у народа могут быть совершенно разные задачи, а у нас — совершенно разный взгляд на него.
Алексей Муравьев: Я начну с такого наблюдения. Мне пришлось читать об одном и том же предмете различные исторические сочинения конца XIX — начала XX века, середины XX века и современные. Поскольку я уже думал про народ, то стал смотреть, как он там фигурирует. Интересно, что современные историки вообще стараются избегать этого слова, кроме одного случая — чисто социальной коннотации, когда народ обозначает, условно говоря, земледельцев — тружеников, крестьян, рабочих.
Классический пример. Знаменитый очерк Тураева про Египет. «Египетский народ…», — пишет Тураев. «Этносы, населяющие Египет…», — пишет современный историк.
Я согласен с тем, что народ — это понятие иерархическое. Это очень важно. Не вдаваясь даже в лингвистику и в лексикостатистику (придется просчитывать весь корпус русской литературы, а для этого нужно десять плунгянов), можно выделить несколько уровней, которые могут обозначаться как народ. Есть уровень демографический, на котором народ — это масса. Есть уровень социальный, где народ — это определенные группы этого самого населения, которые противостоят друг другу: большие — меньшим или, наоборот, меньшие — большим. Для кого-то элита — это народ, а все остальное — не народ, для кого-то — ровно наоборот.
И существует уровень политический. Он самый сложный, потому что, как мне кажется, мы имеем здесь дело с каким-то очень зыбким концептом. Политический народ — это народ, который по идее должен принимать решения. Это свойство, которым наделяют народ различные идеологи. Это демос в первоначальном смысле. В принципе, когда мы говорим о народе, мы всегда должны иметь в виду все эти три разных народа.
Не соглашусь с Виталием Аркадьевичем в том, что народ «не чувствует, не выражает мнения». Да, народ как население — демографический народ — этого делать не может по определению. А вот для политического народа это, наоборот, ключевые, важнейшие характеристики, и вот тут, конечно, можно так формулировать, гипостазировать определенные массовые эмоции…
Рассмотрим такой случай. Что означает, например, фраза «афинский народ выгнал Демосфена»? Это называлось «демэласия», то есть «народоизгнание». Народ решает: «Больше Демосфен нам не нужен. Пошел вон!». Ничего не поделаешь, демос решил, остракизм произошел. Все, он уходит, политический народ выразился. Поэтому мне кажется, что наша задача в данном случае — отставить в сторону демографию, в определенном смысле абстрагироваться от социального и поговорить о народе политическом. Это, пожалуй, самый интересный вопрос.
Можно, конечно, углубиться еще в генетику или экономику. Что касается генетики, то у меня есть друг и коллега Андрей Коротаев, который занимается этими самыми генами. Оказывается, что на генетическом уровне понятие народ вообще не имеет смысла. Точно так же, как на уровне метаностратическом не существует понятия языка. Когда мы поднимаемся выше индоевропейских и праиндоевропейских реконструкций на уровень ностратический — там язык не вычленяется. Как-то я спросил ныне покойного Сергея Анатольевича Старостина, существует ли ностратический язык? Он сказал: «В определенном смысле это научная абстракция». Так же и генетический народ — это научная абстракция. Мы можем говорить о генетических особенностях армян, евреев, русских и еще кого-то, но в конечном счете все упрется именно в демографию. Таким образом, этнос — это территория, это язык.
Что касается экономической стратификации, то в философском смысле это вариант социального народа. Есть, условно говоря, народ богатых — и народ бедных. Народ — это бедные, то есть люди, которые получают доход ниже определенного уровня или не могут обеспечить какие-то свои потребности. Казалось бы, экономический момент, но на самом деле мы получаем чисто социальную характеристику. И поэтому абстрактно-экономические вещи я как историк не очень вижу, правда, возможно, коллеги меня поправят.
Т. Н.: Когда говорят народ, что возникает в сознании людей? Я очень часто слышу: «Элита — это не народ». Вы сами поставили вопрос о взаимоотношениях народа и власти, то есть отмели властную элиту, а значит, и супербогатых, поскольку они срослись с властью. А интеллектуальная элита — это народ? А средний класс, который сейчас по некоторым подсчетам составляет 20 процентов? Часть среднего класса — это и есть интеллектуальная элита. Что такое народ? Характеризуя этот термин, мы невольно обращаемся к социальной стратификации общества. Например, включаем сюда бедных, которые могут стать средним классом, считая, что они — это уж точно народ. А вот «безнадежные бедные» — это народ? То есть мы в уме заведомо разделяем, что есть народ и что есть не народ.
А. М.: Конечно, но, по моим ощущениям, экономические параметры привлекаются в данном случае для того, чтобы лучше определить ту социальную группу, которую мы называем народом.
Анатолий Вишневский: Татьяна, сначала короткая реплика по поводу того, что Вы сейчас сказали. Я вспомнил замечательные слова Андрея Платонова: «Без меня народ неполный». Хоть вы элита, хоть вы кто, — без вас народ неполный. А народ без элиты — политической, экономической, культурной — это просто толпа.
Мне кажется, что вообще само по себе слово народ исключительно многозначно, многопланово и на самом деле совершенно нейтрально. «Народу больше, чем людей» — таких выражений много, здесь слово народ не вызывает никаких вопросов, не несет никакой идеологической нагрузки. Оно приобретает какой-то особый смысл только тогда, когда на него навешивают такую нагрузку. Тогда народ противопоставляется чему-то другому — не народу или другому народу — и мистифицируется. Стоит это сделать, и мы получаем, по сути, не обозначение некоторой реальности, какая слышится, например, в выражениях типа народы Земли, народы нашей страны и т. п., а некую концепцию народа, каковую и исповедует тот, кто ее использует. Например, если появляется выражение типа трудовой народ, имплицитно содержащее противопоставление трудового народа нетрудовому, то одновременно уже расставлены оценки, и попробуйте теперь использовать понятие нетрудовой народ — ничего не выйдет. Слово занято!
Понятие народа обычно имеет положительные, позитивные коннотации, народу приписываются всякого рода добродетели, народу надо подражать, ему надо служить. И разве что в редкие исторические моменты «дурак, герой, интеллигент» осознает, что он «горел во славу темной силы, что потихоньку по углам его с усмешкой поносила». Но ничего не меняется в том, что использование перегруженного разными смыслами понятия народ по-прежнему таит в себе непреодолимый политический и идеологический соблазн. Я затрудняюсь сказать, по какой причине именно это слово оказалось столь емким и столь востребованным, но это так, и конкурентов у него нет. Как рассуждал один персонаж Томаса Манна, «мы знаем, что обратиться к массе как к “народу” — значит толкнуть ее на злое мракобесие. Что только не совершалось на наших и не на наших глазах именем народа. Именем Бога, именем человечества или права такое не совершилось бы». А вспомним наше «народничество» XIX века, которое, при всем благородстве намерений, видело в благе народа цель, оправдывающую не самые лучшие средства. А наши «враги народа»? Обозвали — и как припечатали. «Друг народа» так не звучит. Народ не нуждается в вашей дружбе, он выше этого.
Трактуя понятие народ, часто ищут возможность увидеть в нем что-то нерасчлененное, единое целое, чуть ли не живой организм, «психическое существо», «коллективную личность», как писали наши евразийцы. Такой взгляд бывает политически удобен, он оправдывает тех, кто выступает «от лица народа» и, указывая политическим оппонентам их место никому не нужных отщепенцев, добивается введения единомыслия. Конечно, так происходит не только в России, но у нас это точно давняя мечта. В этом смысле «Единая Россия» — это очень «народное» название. Неплохо также и «Народный фронт». Кстати, в каких-то случаях единство народа действительно может существовать — вот, например, в ситуации «народной войны». Но в обычных, мирных условиях внутреннее разнообразие общества представляет слишком большую ценность, чтобы жертвовать им во имя «народного единства».
Если же все-таки на нем настаивать, то надо объяснить корни этого единства. При этом неизбежно приходится смещаться в сторону разного рода биологических или полубиологических трактовок, что очень быстро ведет к этнизации понятия народ, к этническому национализму, к требованию «этнически чистых» государств и т. п.
Одним из первых путь в этом направлении указал немецкий философ Иоганн Гердер. «Природа воспитывает людей семьями, — писал он, — и самое естественное государство — такое, в котором живет один народ, с одним присущим ему национальным характером. Этот характер сохраняется тысячелетиями, и если природного государя народа заботит это, то характер такой может быть развит естественным образом. Ведь народ — такое же естественное растение, как и семья. Только у семьи меньше ветвей. Ничто так не противно самим целям правления, как неестественный рост государства, хаотическое смешение разных человеческих пород и племен под одним скипетром. Такие царства словно символы монархии в видении пророка: голова льва, хвост дракона...»
Идея понятна. Хорошо, когда один народ, причем народ глубоко единый, и желательно уже тысячу лет как. Все остальные — посторонние. А когда бывает по-другому, то это плохо.
Эта идея получила в дальнейшем такое развитие, о котором Гердер скорее всего и не мечтал. Она многим пришлась по вкусу, и все же устраивала не всех. У нас эта проблема волновала в свое время евразийцев. Они, как и большевики, мечтали о возрождении империи. Смешение разных человеческих пород и племен под одним скипетром их не смущало, хотя их понимание народа было не так уж далеко от этнического. Поэтому они предложили свою формулу, мало отличающуюся от сталинской. В СССР говорили про «советский многонациональный народ», а евразийцы писали о «многонародной нации». И все равно без народа им обойтись было никак нельзя.
Удобное для митинга или для хлесткой публицистики понятие народ, скорее всего, не имеет перспектив как предмет научного анализа. Потому что анализ предполагает проникновение во внутреннюю структуру объекта, а народ, понимаемый как единое целое, бесструктурен. От лица народа можно требовать, чтобы все были за одну партию и даже чтобы вообще не было никаких партий, потому что партия — это часть, а разделение на части подрывает единство народа. Это единство получает свое выражение в монархии или в псевдореспубликанских вождистских системах, в которых лидер претендует на то, что он отражает общие народные интересы. Для подобного восприятия политической картины мира нужна не наука, а вера, не анализ, а морализаторство. Такой взгляд не допускает мысли о том, что народ может состоять из разных частей с разными интересами. Для него интеллигенция — это уже не народ, хотя без нее-то уж точно народ — не полный. А кто-то идет еще дальше, для него и горожане — уже не народ: народ кончился, когда кончились традиционные крестьянские общества. Как писал Шпенглер, «вместо богатого формами, сросшегося с землей народа — новый кочевник, паразит, житель большого города, человек, абсолютно лишенный традиций, растворяющийся в бесформенной массе, человек фактов, без религии, интеллигентный, бесплодный, исполненный глубокого отвращения к крестьянству (и к его высшей форме — провинциальному дворянству), следовательно, огромный шаг к неорганическому, к концу...». В Германии была сильна, а у нас и сейчас еще сильна ностальгия по традиционным «народным» ценностям сельских, крестьянских обществ и надежда к ним вернуться. Но и немцы, и мы стали совсем другими, дороги назад нет.
У меня само собой вырвалось слово общество и, видимо, не случайно. Мне представляется, что для научного анализа это понятие подходит гораздо больше, чем народ, во всяком случае в его наиболее частой трактовке, каковая, в той или иной степени, всегда предполагает «органическое единство» народа, государства и правителя. В понятии общество этого нет, оно дистанцируется от государства, ставит его на подчиненное место, заведомо предполагает внутреннюю дифференциацию и сложное взаимодействие разных частей, находящее отражение в государственной политике.
Шпенглеру казалось, что в этом таится отрицание государства. «Вражда к государству как таковому нашла выражение в слове society, которое вытеснило понятие государства в идеальном смысле. И эта вражда, воплощенная в понятие societe, воспринимается и французским Просвещением... Известно, как этим словом маскировал свою ненависть к требованиям порядка Руссо, и как Маркс, с его столь же английской ориентацией мышления, подражал ему». Я же думаю, что, напротив, категория общество открывает путь к пониманию требований более сложного порядка и в этом смысле противостоит упрощениям, связанным со словом народ, которое кажется всем понятным до тех пор, пока над ним не задумаешься. Вражды к государству здесь нет, но есть понимание новых к нему требований.
В современных условиях к понятию народ прибегают тогда, когда хотят уйти от признания внутренней сложности, дифференцированности социума и необходимости управлять именно этой сложностью. Между тем именно дифференцированность, внутренняя структура — это то, что создает арматуру современного государства, армирует цемент, превращая его в бетон. Когда эту объективно существующую внутреннюю структуру не замечают, пытаясь спрятаться за монолитом понятия народ, появляется опасность обратного превращения бетона в цемент. Проблема в том, что цемент рассыпается слишком легко.
Вячеслав Глазычев: Я, как гнусный эмпирик, подойду к этому с трех разных сторон.
Первое. Совсем недавно у меня был очень интересный разговор в Америке с амишами. Я был у них. Библия на немецком, разговор по-немецки.
— Так вы немцы?
— Нет, мы амиши.
— Значит, вы не американцы?
— Как не американцы?!
Вот тут между нацией, народом и государством лежит тонкая грань, о чем Виталий начал говорить.
Второе. Совсем недавно я наконец добрался всерьез до первого этажа Музея германской истории в Берлине. Хороший музей. И серьезный этаж. Нужно иметь время, чтобы послушать акустический фон, увидеть видеоматериал, который там демонстрируется. Вот три корневых слова ein Blut, ein Volk, ein Fuhrer. Иными словами, для меня народ, конечно, — совершенно идеологическая абстракция, не имеющая абсолютно никакого иного смысла, подобно ностратическому языку. Очень важная вещь, но прежде всего как элемент политической игры. Немецкие романтики, которых мы радостно разучивали и возлюбили нежно, тут сыграли гигантскую роль.
И третье. Только что я делал маленькое предисловие к книжке своего старого приятеля Блэра Рубла под названием «Ю-стрит». Перевод наконец сделан, довольно приличный, она скоро выйдет. Там крайне интересный сюжет: один ли это народ или два народа — черный народ и нечерный народ? К ним сейчас добавилось еще много чего, но история Вашингтона — это, конечно, история двух в высшей степени разных народов. Ю-стрит — исключительно интересный шарнир, где происходили определенные перемены, перекачки смыслов и т. д. Автор как раз очень тонко поймал это главное — переходник, в котором происходит перекачка. Поскольку, на самом деле, это идеологические игры с обеих сторон. По-живому игры, но тем не менее. Я много мотаюсь по нашей стране и с этим сталкиваюсь постоянно.
Вот Якутия. Там два народа: один — начальство бюрократическое, это якуты, а все остальные — это не народ, это пришлые, это вообще незнамо кто. То же самое в Бурятии довольно остро проступает. Я уж не говорю о крошечной Туве, где страсти кипят давным-давно, это совершенно естественно. Но дальше — многоукладность. Старое слово вообще-то, испоганенное нехорошим человеком, но слово-то правильное, очень ярко проступает, когда исследуешь даже одно квазиполитическое тело под названием «субъект Федерации».
Я все лето занимался башкирами. Уфа — это один народ. Стерлитамак, Салават — это другой народ, сюда же примкнувший к ним Ишимбай. А Южное Зауралье — это совсем третий народ, среди которого сейчас идет мощная агрессивно-мусульманская пропаганда. Вот эта многоукладность, а не только многоидеологичность — вот что меня сейчас занимает просто прагматически. Потому что коль скоро я работаю в консалтинге пространственного управления, я должен работать с каждым из этих народов в виде их представителей, которые себя таковыми за водкой или без, но твердо определяют. Это продуктивный сюжет или не очень — многоукладность в связке с игрой вокруг понятия народ? Я не знаю, но так или иначе это одна из форм структурирования.
Т. М.: Но многоукладность возникает на этнических, религиозных, экономических, образовательных основаниях?
В. Г.: Больше оснований. Гораздо больше оснований. Существуют разные образы жизни. И Уфа не показатель. Это все-таки уже миллионный город. А вот стоит опуститься вниз, как мы видим реально существующее крестьянство, которое там рядом, в Мордовии и Чувашии. Вот где-нибудь в Удмуртии его уже нет, а там есть. Но сосуществует оно с мощным советским индустриальным народом при газовом конденсате.
А. В.: Я вклинюсь чуть-чуть. Так получилось по разным причинам, что у нас среди студентов в магистратуре много башкир. Заметный процент. Но меня поражает, что если бы я не знал их по фамилиям, то сказал, бы, что это люди абсолютно московские и петербургские, даже типологически и интеллектуально. Я бы даже сказал, лучше московских — и это тоже Башкирия.
Т. Н. : Поэтому очень часто важно не то, какой ты национальности, а где ты живешь. В деревне или крупном городе.
А. В.: Да, у меня есть табличка, где написано, откуда они, в некоторых случаях я и названий таких никогда не слышал прежде. Они прошли университет в Уфе — и все.
В. Г.: Среди четырех синонимов к слову народ, которые в самом начале ввел Виталий Аркадьевич, у нас как-то потерялось это замечательное техническое слово масса. А ведь оно, как-никак, с Ортеги-и-Гассета уже в культурном обиходе и не утратило своего существенного значения, что, мягко выражаясь, есть тоже форма вычленения. Меня это занимает, потому что это тот самый «пипл, который хавает» — это ведь тоже очень интересная форма определения через отторжение, вычленения по другому основанию. Какое это основание — еще надо понять, потому что не совсем понятен субъект, осуществляющий отторжение.
Т. М.: Вот так человек вошел в историю. Ни голоса, ни ума, ни лица. Вы помните, откуда взялось «пипл хавает»? Была попытка на излете советского времени такого полурэпа, и был такой певец Богдан Титомир, который не трудился наполнять свой рэп смыслом, а музыку музыкой, и когда его упрекнули в этом, он ответил: «Ну пипл-то хавает».
В. Г.: Если этим заниматься, то карту народа надо делать по возможности «3D», а не плоскую. И брать несколько систем плоскостей отнесения.
А. В.: Можно я откликнусь короткой репликой на слово масса? У меня есть еще одна цитата. Это цитата из Ханны Арендт:
Что случится, если однажды победит подлинный человек массы, мы все же не знаем. Хотя можно догадываться, что он будет иметь больше общего с мелочной расчетливой корректностью Гиммлера, чем с истерическим фанатизмом Гитлера. Или больше с тупым скучным упорством Молотова, чем с упоенно-мстительной жестокостью Сталина.
Т. М.: Оптимистичный прогноз.
Мария Савоскул: Здесь есть несколько интересных аспектов, они пересекаются с тем, чем я занимаюсь. Мне кажется, что понятие народ, во-первых, иерархично, а во-вторых, достаточно ситуативно. И тесно связано с идентичностью, причем не всегда это территориальная идентичность, и не всегда эта идентичность локальная. На примере советского народа мы знаем, что люди в смешанных семьях часто до 1991 года даже не задумывались об этой смешанности. У меня, например, есть знакомая из русско-армянской семьи. Отец — армянин, а мама — русская. Жила в Великом Новгороде до 1992 года. И только когда она пошла получать паспорт в 1992 году, то сказала: «Я запишусь русской», а папа ответил: «Как же ты с такой фамилией будешь русская?» А потом уже, уехав в Германию, стала понимать, что вообще она больше европейка, наверное. Вот поэтому, как мне кажется, понятие народ часто бывает ситуативным.
И если бы здесь были этнографы, они бы сказали, что это часто конструируемое понятие. Вот и для меня народ это тоже, пожалуй, абстракция.
Так что, думаю, надо от понятия народ перейти к понятию сообщества. И тогда мы переходим к территориальной идентичности — где она яснее, четче всего проявляется. Интересно, что люди, которые едут в Москву, часто едут не по материальным причинам, а желая стать членами местного сообщества. А в Москве-то нет какого-то единого сообщества. И, опять же, когда мы говорим про народ в социологическом плане, мне кажется, проблема России именно в отсутствии таких единых интересов. И даже хотя бы внешне единых социальных групп. Понятие среднего класса, например, настолько расплывчато, что непонятно, кто именно туда входит.
А. В.: Уверяю Вас, что Вы можете уехать на Камчатку, на Кавказ, куда угодно, но, оказавшись в каком-то месте, без труда идентифицируете представителя своей среды, откуда бы он ни был — из Москвы, из Уфы или из Новосибирска.
М. С.: Вопрос в том, есть ли у нас общие интересы. В традиционном варианте гражданского общества в России нет, но, мне кажется, чем меньше, чем локальнее территория, тем сильнее присутствует элемент самоорганизации. Я сама связана с Тарусой (правда, это нетипичный малый город), у меня там родители уже больше десяти лет живут, и мы знаем не только московских людей, для которых Таруса — это что-то далекое. Мы знаем многих людей, которые там родились или постоянно живут. Так вот, у них элементы самоорганизации очень сильны. Это еще один аспект, более эмпирический, более конкретный, — связь между народом и местом.
Т. Н.: Пошли географы — и пошла конкретизация. Из всего, что я услышала, вырисовывается одно: народ — это что-то целостное, но критерии целостности могут быть разные. И далее все будет зависеть от того, какие именно критерии мы выберем. Если мы выбираем критерием целостности государство, Российскую Федерацию, — у нас будет российский народ. Если мы выбираем критерием целостности этничность — у нас будет, например, татарский или башкирский народ. Если мы выбираем критерием целостности какое-то конкретное место, у нас будет народ, который живет в «деревне за рекой». И все это будет в какой-то мере народ, и все это ходовые понятия, потому что мы сплошь и рядом это слышим, а не придумали, сидя в своем узком кругу. Это очень распространенные понятия и в то же время очень сложные. Важны критерии, по которым мы определяем, что это.
Есть множество критериев, дифференцирующих расплывчатость, которая называется народом. Тут опять мы приходим к географии, поскольку разные критерии формируются исходя из образа жизни людей. Именно это структурирует. И это может быть что угодно: север — юг, например.
Я много путешествую по России. Но иногда у меня такое ощущение, будто приезжаешь в совершенно другую страну и видишь другой народ. Казалось бы, и там и там — русские. Но какая-нибудь нечерноземная убитая деревня, где уже никому ничего не надо, и активные люди на юге, фермеры, которые чего-то хотят, — это разные народы. Можно далеко не ходить: пригород — периферия. Вокруг города — активное, «плотное» сообщество, а стоит отъехать на 100 километров, начинается глубинка — и все, другой народ. Очень важный момент: если был длительный отток из какого-то места, а значит, уезжали самые активные — формируется один народ. Если был приток в это место — приезжали самые активные и самые лучше — формируется другой народ с другими ценностями, другими практиками.
Более того, есть даже определенный парадокс. В последнее время очень часто встречаешь русских людей, которые долго жили, допустим, в Средней Азии. Они приехали, вернулись в Россию, и они говорят: мы стремились сюда, но сейчас видим, что мы другой народ. Мы русские, но мы другой народ. И это поразительно, что в мусульманских странах у русских формируется в определенной степени протестантская трудовая этика. Они сами так говорят: мы другой народ, им многое кажется здесь странным: и отношение к работе, и отношения в локальном сообществе. Существует масса критериев, по которым можно выделить и структурировать народ. И иерархичность, конечно, есть. Она заложена — от государства до конкретного места.
Когда мы переходим к конкретным вещам, есть даже примеры попыток посчитать — народу в России много или мало? Очень часто ставят такой вопрос, имея в виду количество трудоспособных людей. Так вот, с точки зрения самого народа где-нибудь в деревне или в небольшом городе очень часто слышишь — у нас народу слишком много, мы никому не нужны. То есть мы, народ, не нужны «им». А с точки зрения власти — народу мало, она говорит, что работать некому, что мигранты нам нужны. Территория пустеет — народу не хватает. Это все очень интересно. И с какой стороны вы ни подойдете, нет единого понимания и единой оценки.
А. В.: Понятное дело, что есть слово, им пользуются, и пользуются очень широко. Но для меня вопрос в том, насколько необходимо его использовать при научном анализе? Или оно слишком перегружено? Мы, если говорить, например, о демографии, только и делаем, что считаем народ. Но мы не говорим: народ, мы говорим: население. Мы отделяем это понятие от других. Мы понимаем, что это те же самые люди, которые в другом контексте составляют общество, народ, что хотите.
Т. Н.: Я согласна, когда мы говорим о научном анализе — да. Но здесь мы пытаемся понять разные смыслы этого слова, в том числе и на конкретных примерах его употребления.
А. В.: Ну вот Виталий Аркадьевич сказал, что, может быть, надо отказаться от этого слова.
Т. М.: Запретить это слово! Изъять его!
А. В.: Изъять из научного анализа.
В. Н.: Русское понятие народ можно применить к анализу американской экономики. Почему? Потому что, как здесь было сказано (и я полностью поддерживаю эту идею), нужно эксплицитно говорить о том, что, собственно, объединяет некоторые людские массы. Народ объединяют «свычаи и обычаи». Теперь какое отношение это имеет к экономическому поведению?
Одна из стран, которые я постоянно посещаю, — Италия. Создается впечатление, что там люди живут не по средствам и что там вообще никто ничего не делает. Я говорил об этом феномене с бывшим министром финансов Италии. Он сказал: «Нас считают бездельниками, но мы на самом деле не бездельники. Мы просто работаем по-другому. Нам неприятно стоять без устали у станка. Нам надо остановиться, побеседовать, выпить чашечку кофе и так далее. И это все про нас знают. Но не знают другого. Например, что мы готовы остаться работать после окончания официального рабочего дня. Это «не в лом». Рабочий день закончился — это не значит, что надо разбегаться. Это еще только предварительный сигнал…»
Соответственно в каких-то вещах они проигрывают, но в чем-то выигрывают. А дальше интересно вот что. Когда в такую сложную страну, как США, приезжают разные люди, то часть из них сразу выравнивается по англо-саксонской модели, а часть не очень хорошо выравнивается, и тогда возникают хитрые евреи и бездельники-итальянцы. У многих из них сохраняются свои привычки — «свычаи-обычаи», и они за них держатся. Получается интересное явление. Трудовой потенциал, не совпадающий с англо-саксонской моделью, не используется. Считается, что они просто работают хуже, чем англосаксы, а их собственная модель экономического поведения не используется. И тем более не используется, если речь идет о таком сильно другом народе, как афроамериканцы.
Казалось бы, что мешает? А мешает на самом деле отсутствие описания. Дескрипции. Валера Абрамкин написал книгу, как выжить в советской тюрьме, и это описание стало использоваться ворами в законе как кодекс поведения. Он описал правильное поведение. Спрашивается, а почему они раньше не могли этого сделать? Потому что на самом деле того, что описано Абрамкиным, в жизни не существует. Это идеальный объект, модель. И, соответственно, не существует итальянского работника, черного работника и т. д. Он появится только тогда, когда будет отрефлексирован.
Получается, что в Америке с народом плохо. У них нет института для работы с народом. У них есть институт работы с нацией, с землей. Они прекрасно работают с этим. У них есть институт работы с локальными сообществами, с людьми. Когда люди живут рядом, то возникает польская община или финская община, — все отлично, они вписываются в американскую политическую систему, но итальянский народ в Америке, итальянские американцы, не вписываются. Народы существуют, но не используются в национальном строительстве.
А. В.: Но Вы не считаете, что народ — это конструкция, которая не имеет в реальности своего выражения?
В. Н.: Речь идет о свычаях и обычаях.
А. Н.: Давайте попробуем подвести итог, тем более что к нам присоединился Симон Гдальевич. Я попробую обобщить то, к чему мы пришли, а после этого уже будем определяться с какими-то конкретными направлениями нашего дальнейшего обсуждения. Практически каждый высказался по поводу того, как он представляет себе, что такое народ, какие есть синонимы-антонимы, что есть народы-нации-этносы и какова иерархическая структура в самых разных смыслах народа — в связи с внутренней иерархией и с отношением его к власти. И мы вышли, что мне кажется очень важным, на отдельные практики, способы, уклады, которые так или иначе характеризуют полноту бытия народа.
Мне бы хотелось остановиться на нескольких моментах. Первое — это насколько респектабелен термин народ? Если посмотреть на него в двухсотлетней ретроспективе, то мода на него приходит и уходит. Какая угодно — интеллектуальная, политическая, культурная. А если мы возьмем начало XIX века — это модное слово, и с ним работали интеллектуалы самых разных направлений.
Началось это у немцев, мы это подхватили, и — пожалуйста — все наши великие мыслители XIX века, не стесняясь, оперируют этим понятием. Многие ключевые тезисы, афоризмы Пушкина, Достоевского, Толстого базируются на понятии народ. Более того, почти спонтанно, параллельно и в Германии, и в России развивается народничество — великая идеология постижения основ повседневного существования так называемой народной жизни. Что происходит дальше? В конце XIX — начале XX века проявляется мощный скепсис по отношению к слову народ. Было немыслимо во времена Достоевского проявлять этот скепсис, но, например, в начале XX века декадентская культура всячески иронизирует по его поводу. Один из поэтов Серебряного века вошел в историю русской литературы одной-единственной фразой — замечательной, на мой взгляд, даже гениальной: «Ну почему я, такой нежный, должен видеть все это?»
Мне кажется, он сказал это все про народ. Я ему сочувствую, я его понимаю. Я с ним не согласен, но такая точка зрения на народ имеет место быть.
Дальше происходит новое открытие, мобилизация этого термина. Например, в фашистской и сталинско-коммунистической версии. Это требует специального исследования.
Вот так в разные времена и эпохи, по крайней мере за последние 200 лет, менялось отношение к слову народ. У нас сейчас, как мне кажется, более-менее нейтральные времена.
Второй момент — собственно определение. Существует большое количество определений. Их порядка полутора тысяч, и количество это все время растет. Каждый выбирает для себя, что ему ближе. Мне кажется, что народ самым определенным образом соотносится с понятием «культура». Я выбрал одно из самых кратких определений: Карл Юнг сказал, что «культура есть способ мышления». И, пытаясь как-то соотнести определение Юнга с понятием народ, я бы сказал так: «Народ есть способ существования». Способ существования чего? Сейчас забыли это слово, но как раз немецкие философы-классики, в том числе Гердер, много с ним работали — старое доброе просветительское слово «человечество». Народ есть некоторый конкретный способ существования человечества. Грузинский способ существования человечества, русский способ, украинский способ существования человечества, еврейский способ, японский и так далее. И дальше эти способы существования мы можем аналитически дробить в повседневных практиках: каким способом кто водку пьет, каким способом кто закусывает в целом в великорусском пространстве или в конкретном городе Мышкине, или в Воронеже, или где-нибудь на Кубани. И это, пожалуй, некоторое определение. Оно, кстати, имеет отношение и к укладу, потому что уклад — это, собственно говоря, и есть повседневный способ существования — маленького города, столицы Москвы, той или иной деревни.
Вот таджиков мы еще не упоминали. Есть такой замечательный социолог и экономист Галина Родионова, она сейчас живет и работает в одном из университетов Саудовской Аравии. В последние несколько лет она увлеклась изучением таджикской песенной культуры. Изначально она работала с проблемами таджикской бедности, бедность там одна из самых чудовищных на всем постсоветском пространстве. Но она там убедилась (об этом и Платонов писал) в том, что очень бедным обездоленным людям часто помогает творчество, и в частности песенная культура. С ее точки зрения, песенная культура таджиков уникальна — она наследница великой ирано-таджикской поэзии. Галина рассказывала, как таджики сплошь и рядом наизусть ее цитируют и поют. Она создала сайт таджикской культуры, таджикской песни. Между тем, напомню, что таджики даже в иерархии наших гастарбайтеров — приниженный народ, над ним возвышаются другие народы-гастарбайтеры. Так вот, Галину поразило в таджикском песенном репертуаре то, что она нигде не слышала такого огромного количества замечательных песен о любви. К примеру, какой-нибудь 12-летний мальчик поет о неразделенной любви к девушке. И в то же время, говорит Галина, нигде она не видела такого пренебрежительного отношения к женщине, как в таджикской культуре. И вот противоречие между поэтически-возвышенным отношением к женщине и ее социально приниженным положением в таджикской повседневности, возможно, — одна из коренных характеристик таджикского народа.
Когда мы с Галиной беседовали, я спросил ее: «А у нас какие самые замечательные народные песни?» Она ответила: «А ты знаешь, я думаю, о войне». И потом, когда я стал размышлять на эту тему, почему-то мне вспомнился Высоцкий. Его ответ на вопрос: «Какая ваша любимая песня?» — «Вставай, страна огромная!» Я сначала подумал, может быть, он кокетничает, а потом согласился с ним: это действительно великая песня, чего там говорить. И даже наши замечательные песни о любви так часто связаны именно с войной…
Собственно говоря, в центре этих песен, о любви или о войне, — как правило, тема мобилизации. Еще Бисмарк подметил про русских: долго запрягают, быстро едут, то есть фактически все русские существуют в двух ипостасях. Это либо какая-то фатальная расслабленность, либо лихорадочная возбужденность, когда они проделывают громадный объем работы, после чего опять впадают в какую-то буддийскую прострацию. Это характерно до сих пор для поведения массы населения, для трудовой этики населения. Это обыгрывалось даже и в либеральной прессе. Может быть, звучало несколько цинично, но «Коммерсант» в начале 1990-х как-то эффектно написал о состоянии России: «Не встает страна огромная».
А дальше, пожалуй, третье, о чем бы мне хотелось сказать. Это проблема социальной стратификации. Можно вспомнить того же Платонова, который дает определение человека-интеллигента с точки зрения народа: «Я смотрю ты интеллигенция, тебе бы все посидеть да подумать». Так вот я бы сказал, что народ — это тот, кто не имеет возможности, а часто и желания посидеть да подумать.
Т. Н.: Это опять идеология исключения.
В. Н.: Мы иногда коллективно действуем без размышлений. Тогда мы — народ. Когда мы сидим и думаем — мы уже не народ, а что-то другое.
Т. Н.: В любом случае народ.
В. Н.: Мы сидим и думаем.
А. В.: Как Вы хорошо сказали, народ — это действительно термин мобилизации. Он всплывает в политическом контексте именно в таких случаях. Но Вы все-таки говорите о народе как о реальности. Между тем субстрата, стоящего за этим термином, нет.
Во многих случаях вместо слова народ можно подставить слово нация, и все останется, можно поставить этнос и, наверное, еще какие-то слова. Я совершенно согласен с тем, что о многом можно говорить в терминах идентичности. Можно говорить об иерархии идентичности, о том, что можно быть одновременно и тамбовским мужиком, и солдатом, и повстанцем, и гражданином страны — это более высокий уровень. Все мы имеем многоэтажную идентичность, только определенным образом иерархизированную. Для одного выходит на первый план религиозная идентичность. Он в первую очередь бьет себя в грудь и говорит: «Я — православный». Для другого — этническая, он говорит: «Я — русский». А для третьего выходит на первый план, что, собственно, чаще всего и бывает в серьезные моменты, — именно гражданская идентичность. Он говорит: «Я — россиянин» или «Я — советский человек», или «Я — американец».
В. Н.: Когда не так водку пьет, это идентичность или нет?
А. В.: Конечно. Но не обязательно каждый раз, обсуждая эти вопросы, спускаться на бытовой уровень. Кому-то не нравится, что где-то в Москве зарезали барана на улице, и из этого сделали политическую историю. Но это находится вообще за пределами исследования и даже серьезного разговора. Мало ли кто подрался, напился и валяется на тротуаре. Надо изучать и такие вещи, но нельзя изначально сказать, что та или иная форма поведения — неотъемлемое этническое свойство. Она может быть маркером каких-то сегодняшних реальностей, но не более того.
Т. М.: Нам надо понять, про какие уровни и критерии нам полезно говорить, для того чтобы попытаться ответить на главный вопрос: кто здесь живет и почему так плохо?
А. Н.: То, о чем мы говорим, — это абсолютно нейтральные характеристики. Можно, конечно, их наполнить идеологическим и политическим содержанием, но мне кажется, было бы продуктивнее рассмотреть эти способы повседневного существования.
Т. Н.: Важно где, с какой целью и для кого мы говорим. С точки зрения научного лексикона зачем говорить «народ города Мышкина», если можно сказать «население города Мышкина»?
А. Н.: Я бы тогда не различал научный — ненаучный. Вот есть Лев Толстой. У него первоклассные интеллектуальные сочинения, замечательные размышления о русском народе и народах мира. И что мы ему скажем: ты ведь не ученый, иди со своим народом куда подальше.
А. В.: Нет, никто этого не говорит — «куда подальше». Но, во-первых, мы не обязаны смотреть на все глазами Льва Толстого. А во-вторых, в том контексте, в каком он говорит «народная война», ему никто не возразит. Но мы хотим понять какие-то вещи, причем понять на каком-то более глубоком уровне. Потому что есть поверхностный уровень, и есть слова, которые только кажутся всем понятными...
А. Н.: Ну вот, скажем, идентификация. Я беседую в Краснодарском крае с кубанцами. Они говорят: «У вас на кацапщине народ пьет, работать не хочет». А потом добавляют: «Народ у вас добрее, чем у нас». Что делать мне с этими «ненаучными» рассуждениями: какая «кацапщина», какой народ, что значит «добрее»?
Т. Н.: Речь идет о том, имеем ли мы право в научной литературе широко употреблять слово народ. Если мы хотим подчеркнуть некую целостность и для ее идентификации не подходят слова население, люди, общество и т. п., то почему нет? А если это слово можно легко заменить, зачем бравировать им? В повседневной жизни этот термин широко употребляется, почему мы должны как-то стерилизовать его?
А. В.: Предположим, мы сейчас будем обсуждать, что такое душа. И будем, не веря в существование души — или веря, неважно, — искать ее определение. Пушкин обращался в письме к кому-нибудь: «Душа моя!» Что он имел в виду? Насколько будет плодотворным такое обсуждение?
Симон Кордонский: На самом деле народ появляется тогда, когда появляются интеллигенты и начинают рассуждать на тему «Народ и власть». Представление о существовании народа возникает при противопоставлении власти и интеллигенции. Народ сам по себе — вне отношений между властью и интеллигенцией — не существует. Народ — это такой остаток от населения, не властный и не интеллигентный. Основное занятие власти — заботиться о народе. Основное занятие интеллигенции — о народе страдать, сочувствовать ему, сопереживать. «Почему всем плохо?» — вопрошают интеллигенты.
Для того чтобы о народе заботиться, власти необходимо разделить народ на группы — соответственно тому, что этим группам, по представлениям власти, надо обеспечить: здоровье, учебу, жилье, работу, еду или выпивку. Для того чтобы сострадать народу, интеллигенции также необходимо выделить из народа группы обиженных и обделенных властью. Интеллигенты специализируются на выделении такого рода групп, а сострадание им составляет основное содержание интеллигентской социальной философии.
Определяющим при выделении групп становится базовое образование, специальность интеллигента. Интеллигентные гуманитарии выделяют одни группы, интеллигентные технари — другие. При этом все выделяемые интеллигентами группы ущемлены в чем-то, имеющем отношение к специализации интеллигентов. Группы эти, естественно, разные — соответственно специализациям интеллигентов — поэтому интеллигенты никогда не могут договориться о предмете своего сопереживания. Но все интеллигенты недовольны тем, как власть заботится о народе. Это их объединяет. Они пишут власти о том, как народу плохо и что скоро-скоро народ выйдет на улицы и порвет власть в клочья. Власть при этом вынужденно внемлет интеллигентам, потому как сама не может эти группы выделить, и опирается на интеллигентские измышления об обделенных группах. Такая вот диалектика.
В. Н.: А как же быть с фразой «Там за рекой совсем другой народ живет»?
С. К.: Слово есть, а объекта нет.
Т. М.: Здесь слово народ употребляется в смысле племя.
С. К.: А это уже интеллигентская дедукция по народу. Содержания кроме как акцидентного нет, поэтому в него можно ввести любое другое содержание, иерархизировать понятие, создать теорию…
А. В.: Можно я приведу еще одну цитату? Начала XX века.
Мы были твердо уверены, что народ разнится от нас только степенью образованности. И что если бы не препятствия, которые ставит власть, мы бы давно уже перелили в него наши знания и стали бы единой плотью с ним. Что народная душа качественно другая, это нам и на ум не приходило.
Это «Вехи». И, опять же, народ тут понимается как нечто отдельное.
Т. М.: Я совершенно согласна с Симоном Кордонским в том, что народа не существует. Но кто-то же здесь есть. Хотелось бы понять, кто.
С. К.: Что значит, не существует? Он есть. Народ есть постольку, поскольку есть интеллигенты, которые о нем рассуждают. И в рассуждениях появляется народ.
Т. М.: Но он зачем-то ведь появляется?
С. К.: Появляется, потому что у интеллигентов места нет. Они хотят найти место с народом вместе.
А. М.: Мне кажется, что тут произошла одна очень важная вещь. Произошло то, что называется феноменологической редукцией, то есть освобождение вот этой всей проблематики от натурализма. Как выяснилось, есть что-то, что не до конца определяется словом народ. Условно говоря, есть идея, а само понятие народ акцидентно. Оно акцидентно по отношению к действительно чему-то важному, что мы должны определить. Но интересно, что эта акциденция работает в очень важном пространстве — в пространстве культуры. В литературе народ есть. В народных песнях народ есть. В языке народ есть. А где его нет? Его нет в языке научной дескрипции. Как только мы пытаемся эту дескрипцию поймать, получается, что народ — это лишнее, потому что научная дескрипция вполне может обойтись другими синонимами, более точными, более конкретными, более детальными. А в культуре он есть. Но заставить все человеческое пространство работать без культурного лексикона невозможно. Поэтому получается, что наука не обязана этим понятием оперировать и может обойтись без него, а в культуре, как только мы начинаем говорить о песнях и т. д., все это существует. Поэтому, осуществив феноменологическую редукцию, мы должны понять, что существует нечто, что может описываться как народ в определенной культурной ситуации.
С. К.: Народ — это не власть и не интеллигенция.
А. Н.: Я хотел бы прояснить эту триаду (народ, интеллигенция, власть) исторически. Этот феномен возникает в России, но это вовсе не исключительно российский феномен. Впервые его зафиксировал Чернышевский, когда сказал, что Россия представляет собой триаду. Первая часть — это свет. Под светом понимались в то время, прежде всего, царский дом и высшая бюрократия, в первую очередь армейская бюрократия. Вторая часть — это общество, то есть разночинцы и все думающие люди. И третья — народ. Эта триада оказалась достаточно устойчивой и на протяжении нескольких поколений до 1917 года в ее рамках основные интеллектуальные слои анализировали положение дел в России. Но это не исключительно российская особенность. Хороший историк и политолог Владимир Хорос еще в советские времена написал книжку «Идейные искания народнического типа в странах третьего мира». Оказывается, социальная структура многих обществ стран третьего мира также подобного рода. Там существуют свои популисты, свои народнические искания — в Азии, в Латинской Америке, в Африке. Если посмотреть с точки зрения социологии, структур повседневного существования, этот тройственный расклад достаточно объективен. Неправильно думать, что Чернышевский придумал эту триаду, а мы вот теперь с ней мучаемся. Вместе с нами до сих пор с ней мучается большинство стран третьего мира, с этой триадой: власть — общество — и народ.
В. Н.: В математике можно сказать: давайте будем называть круг квадратом. Мне кажется, что нашу дискуссию можно логически упростить, если говорить: народ по Кордонскому, народ по Вишневскому, народ по Нефедовой… И все. А дальше уже можно выяснять, в каком смысле народ по Кордонскому совпадает с народом по Вишневскому и не совпадает с народом по Нефедовой. Как только будут даны какие-то определения — эксплицитные, имплицитные и так далее, — можно это упорядочить, поставить какие-то переходные коэффициенты и успокоиться.
А. М.: Правильно. По сути что такое народ? Это культурная универсалия. В том смысле, что она существует и по Кордонскому, и по Найшулю, и еще по кому-то. У нее некий ареал различных акцидентных значений. Она культурная, потому что она существует в культуре и задана культурой.
В. Н.: Если брать чистые образцы русского языка и смотреть, как народ в них употребляется, то получится некоторое значение.
А. М.: Культура — это корпус, поэтому так и должно быть.
А. В.: Мы же не первые, кто этим вопросом задался. Надо только посмотреть, сколько уже есть определений народа и всяких по этому поводу рассуждений, но это большая работа. Боюсь, что для этого новую академию наук придется открыть. Реальность заключается в том, что в народничестве — вы совершенно правы — народ было ключевым словом. Но это целая идеология. Мы не можем сейчас встать на позицию этой идеологии. Я боюсь, что вы воспроизведете то значение, которое ему придает массовое сознание, просто потому, что оно количественно тяготит, давит. И вопрос останется без прояснения.
Т. М.: Мне очень понравилось предложение Найшуля, пусть каждый опишет свой народ и определит.
Был такой подход — попытаться поставить рядом слова и просто честно послушать ухом, звучит — не звучит. Не звучит — значит, неправда. Вот это трагическое словосочетание «русский народ» или российский народ, уж не говоря о «русской душе» по Толстому, Достоевскому и примкнувшему к ним Чернышевскому, — это все правда? Или это морок? Есть ли что-то такое особенное в тех людях, которые упорно живут на территории этой страны, в общем, не в самых легких условиях, не в самых счастливых обстоятельствах? И есть ли в них, этих людях, нечто специфическое, что предопределяет довольно, извините, цикличное, унылое и неаппетитное развитие современной (да и не современной тоже) истории этой страны?
А. В.: Нужно ли для ответа на такой вопрос и полезно ли слово народ?
Т. М.: Я так поняла, что нет.
А. Н.: Прошу занести в протокол мое определение народа. Способ существования населения вдали от власти и культуры. В данном случае я подхожу с точки зрения повседневных правил существования людей. Это повседневные способы существования людей. Тут люди и народ — это синонимы. Именно по каким-то причинам они отдалены от власти и от культуры. Вот о чем идет речь.
А. В.: Что тогда делать со словами Шпенглера о том, что горожане не народ?
С. К.: Что значит — удалены от власти и от культуры?
А. М.: От власти еще туда-сюда, а от культуры абстрагироваться невозможно. Это нереально.
С. К.: Вы, вероятно, имеете в виду художественную культуру?
А. В.: Это привязано к какой-то другой реальности. Если вы возьмете большой город, вы тут никого не вычлените по культурным практикам, хоть тут есть и татары, и армяне, и евреи, и кто угодно. Культурные практики одинаковые или почти одинаковые у всех.
А. Н.: Я говорю о способах существования. 86 процентов этого населения в начале XX века обрабатывает землю и периодически умирает от неурожаев и голода, а остальная часть, процентов десять, на фабриках работает по 12–14 часов. В понимании того времени это называется народ. У остальных нескольких процентов есть время посидеть и подумать. Сейчас социальная структура изменилась. Обрабатывает землю реально 5 процентов, еще 20 процентов живет вокруг тех, кто землю обрабатывает. Это в сельской местности. И у них свои повседневные практики существования.
Сейчас потомки тех, кто обрабатывал землю и работал на заводах, — все эти бывшие механизаторы и представители других рабочих профессий — сидят охранниками в супермаркетах и фирмах, школах и детсадах. Это громадная армия сельских мужиков, смотрящих за городским порядком, — их у нас теперь больше, чем было солдат в советской армии. Продавщицы мордовские, удмуртские и прочие также работают в «пятерочках», и где угодно. Если спросить, откуда они, они все скажут: «Мы выходцы из народа. Мы пришли сюда, в Москву, работать, потому что у нас там все развалилось, колхоз не платит и прочее».
Т. М.: Получается, что народ — это отходники?
А. Н.: Отходничество — это один из способов существования народа.
С. К.: Часть народа — это отходники. Это не больше 10 процентов населения.
В. Н.: Здесь, мне кажется, совершаются две методологические ошибки.
Первое, по моему мнению, к народу относятся не персоны, а их роли. Я могу вести себя как народ, а могу вести себя как интеллигент, и т. д., и т. п.
Второе. Одним и тем же словом могут называться все сообщество и массовая его часть. Ну, например, есть девять ангельских чинов. Все они ангелы, и один из чинов — тоже ангелы. Поэтому массовый слой, о котором мы сейчас говорим, — народ. Но все мы вместе — тоже народ.
Т. Н.: Наш спор стал абсолютно бессмысленным. Нет единого определения народа. И не может быть. Для самого народа это одно, для политиков народ — это другое, для ученых народ — это третье. Причем, как мы видим, и для разных ученых это разное. Зависит от круга интересов, от того, что они изучают, как они видят это сообщество.
Т. М.: И все же, кто здесь живет и почему так плохо?
Т. Н.: Почему плохо? Все в сравнении. Сейчас уже почти не осталось архаичных уголков в России. Но иногда попадаешь в такой, который задержался в своем развитии. Откуда люди не уезжали потому, что им не с чем было сравнивать. А когда появилось телевидение — они поехали в город. Им сразу стало плохо.
Т. М.: Пусть они едут обратно в деревню.
С. К.: А ее нет. Некуда ехать.
Т. Н.: Вы не ездите в Америку, и Вам будет здесь хорошо. А лучше съездите куда-нибудь в глубинку, и Вам в Москве совсем хорошо будет.
Т. М.: Что же, и «Единая Россия» хорошо?
Т. Н.: Мы же о народе, а не о власти. Иначе мы будем спорить о том, что такое власть. Потому что власть тоже не едина. Это что, «Единая Россия»? Это Путин или это чиновники? Кого ненавидит-то народ? Он больше ненавидит этих вот чиновников. А молится на царя. Вот такой у нас народ.
Т. М.: Получается, что мы не знаем, что такое народ, но мы точно знаем, какой он. Помните анекдот про корову, которая ослепла на один глаз? А крестьянин молится Богу, призывая его всячески на помощь: «Пусть у моего соседа вдвое так же!» Я нашла несколько народов, правда, все на территории бывшего СССР, у которых про представителей титульных наций рассказывают подобные анекдоты.
У эстонцев, латышей и еще у кого-то были анекдоты о том, какие мы плохие и завистливые — и это есть наша суть.
Это к вопросу о том, что мы все знаем, какой народ.
Т. Н.: К вопросу о том, почему мы так плохо живем. Мы были в Финляндии и в Карелии, Псковской, Новгородской областях. Это рядом. Вот русский северо-запад — совершенно, казалось бы, похожие природные условия. Та же мелкоконтурность ландшафта, те же заболоченные земли. И совершенно разный результат. Александр Михайлович прав. Есть некая культурная парадигма у каждого народа, которая определяет не только идеологию, но и бытие, и, наверное, отчасти объясняет, почему мы так сравнительно плохо живем. В абсолютно идентичных природных условиях.
Т. М.: Вот, наконец-то. Очень хочется объяснений.
Т. Н.: Коротко — трудно. Оба народа так или иначе выталкивались на север. Финны всегда селились своей семьей в этой сложной природной среде на отдельном хуторе и пытались свой кусочек земли обустроить. Этот кусочек обрабатываемой земли — то, что создано их руками, при частной собственности передавался из поколения в поколение лучшему сыну или зятю, который это дело продолжит. Там тоже была урбанизация, и сельское население таяло, но шел положительный социальный отбор в сельской местности. Что происходило рядом, в нескольких десятках-сотнях километров? Русские селились сначала малодворками, которые разрастались в деревни. Возникала община, шел передел земли. Зачем ее обустраивать, если завтра могут отобрать? Сюда добавляется трехполье: несколько лет сеял, истощил землю — перешел на другую. Земли много, ресурсов много, ничего не надо обустраивать. Все это закладывалось столетиями. Закладывалось в психологию. Дальше — община. Если кому-то плохо, надо помогать. Это замечательно. Но все должны быть равны. А вот ты выделился — ты кто такой? Поделись. И ведь это все тоже в культуре. У нас на советскую власть сваливают, а это все глубже. Да и советская власть свое дело сделала. И в города у нас стремились весь ХХ век самые активные, которые не могли реализовать себя на земле. Отсюда — отрицательный социальный отбор в деревне в отличие от Финляндии.
Т. М.: Но ведь это и есть объяснение. Неважно, как это назвать, народ или чайник. Речь идет о совершенно простых вещах — о наборе социально-экономических причин.
Т. Н.: Конечно, всего это не объясняет. Но есть неумение конкурировать — другая этика трудовая, раз я не могу сам, я в чем-то неконкурентоспособен, значит, вот он плохой.
С. К.: Конкуренция в другую форму переходит.
Т. Н.: Она переходит в форму зависти. А тут еще православие усиливалось. Мы великие! Россия — это Третий Рим, Советский Союз — великая держава и т. д. Финляндия маленькая, и она под Швецией долго была, и даже в борьбе за самостоятельность лозунги у них были скромные. А у нас же величие. Мы будем сидеть на завалинке, которая уже развалилась, и обсуждать мировые проблемы вместо того, чтобы взять и починить эту завалинку.
Вы были на Куршской косе? Если проехать от литовской части к российской… Это ведь тот же пример. Абсолютно идентичные природные условия. Меня больше всего поразило даже не то, что, когда едешь по литовской стороне, все в цветах и ни одной травиночки на клумбах, а то, что людей не видно, непонятно, когда они все это делают. Въезжаешь на российскую сторону — в лесу полный бардак, цветов мало, грядки в сорняках, зато люди сидят на завалинке — днем. Понимаете?
А. В.: Но Вы же не будете объяснять это через понятие народ?
В. Н.: Можно на тот же самый вопрос ответить по-другому. Во-первых, здесь присутствующие биологи слышали про такого Мейена. Одна из его теорий состоит в том, что если взять много миллионов листьев дуба, то среди них обязательно встретится лист березы.
С. К.: Не лист березы, а лист дуба с морфологией листа березы.
В. Н.: Мне кажется, что эта идея имеет некоторое приложение. Это такой оптимистический мессидж в отношении общественного устройства и модернизации. Из этого следует, что в любой культуре можно найти институт с морфологией желаемого модернизированного института. Практика модернизации второй половины XX века это подтвердила. Выяснилась, например, такая интересная вещь, что с помощью китайской рисоводческой культуры можно сделать сверхсовременное сборочное производство. Если надо было бы учиться у передовых стран, то это не получилось бы. Возьмите Сингапур: эта проблемная страна стала третьей в мире по душевым доходам…
А. В.: Сингапур все-таки маленькая страна, в большой стране это не получается.
В. Н.: Почему же. Для маленьких стран есть свой механизм, для больших стран — свой. Вот Китай, например, большая страна. Массовая модернизация. Это страна, которая стала за короткое время ведущей индустриальной страной мира.
М. С.: Советский Союз тоже был одной из ведущих индустриальных стран мира.
Т. Н.: Китай был бы для нас примером, если бы мы сделали то, что сделал Китай, лет 50 назад… А сейчас уже поздно. Надо много населения, народу надо много.
С. К.: Я был летом в Китае, в ЦК КПК, по очень интересному вопросу. Они там создавали 52 национально-территориальных автономии. По советскому образцу, по сталинской теории наций. И там такой бардак сейчас с этим делом, потому что этносов много, и каждый из них претендует на статус национально-территориальной автономии. О какой модернизации можно говорить? Можно говорить о форме, в которой произошло вовлечение 400-миллионного населения в современный бизнес. И то не всех — 800 миллионов еще остается. Но при этом они породили такие социальные напряжения, с которыми дай бог бы разобраться.
В. Н.: Есть разные аспекты, я говорю о производственной культуре.
Если ты хочешь достичь результата, надо изобрести мотивацию. Этим занимались и президент Сингапура Ли Кван Ю, и президент Грузии Саакашвили. Они использовали для решения разных вопросов самые диковинные мотивации. Для разгона воров в законе в Грузии была, например, использована их же собственная воровская этика. Был принят закон о том, что если человек назвал себя вором в законе, отправлять его сразу в тюрягу. И поскольку отказаться они в соответствии с собственным кодексом чести не могут, сразу же попадаются:
— Ты вор в законе?
— Вор в законе.
— Арестован.
А. Н.: В общем, когда мы пытаемся найти продуктивный выход из этой загадки народа, мы опять идем куда? В анекдоты, описания парадоксов повседневных практик и рутин людского существования. Поэтому как своеобразный анекдот я воспринимаю высказывавшееся здесь мнение, что понятие народ ненаучно, оно не поддается научному анализу, а следовательно, об этом сомнительном народе пусть толкуют лишь сентиментальные интеллигенты и циничные политики. Скажите, пожалуйста, какие здесь за круглым столом крутые методологи-позитивисты собрались! Подавай им научное определение народа! Напомню, что господа ученые толком не могут договориться даже о критериях научности собственно своих дисциплин. Математики спорят о том, что есть наука математика, экономисты — об экономике, историки — об истории, биологи — о биологии и т. д.
Замечательный поэт-математик Николай Олейников, член знаменитого клуба малограмотных ученых Даниила Хармса, однажды следующим образом высмеял это научное высокомерие по отношению к самому сложному и загадочному, что есть на свете:
Но наука доказала, Что душа не существует, Что печенка, кости, сало — Вот что душу образует.
Отвергающим значимость понятия народ именем прагматики научных критериев я бы по мотивам олейниковской поэтической иронии ответил так:
Но наука доказала, Что народ не существует, Что земля, язык, закуска, — Вот народ что образует…
И все-таки они «вертятся», следовательно, существуют: и народ мучается, и душа болит — и именно поэтому Татьяне Малкиной так плохо, а не потому, что у нее нет научного определения народа.
А. М.: Я вам расскажу историю, раз уж мы перешли на фольклорные способы описания действительности. Я встречаю одного грузина во Франции, который вкалывает со страшной силой, работает по 16 часов в сутки, ведет бизнес, поддерживает своих. Еще, говорит, брату помогаю.
— А что брат? — спрашиваю.
— Брат живет в Тбилиси.
— А чем он занимается?
— Ничем.
— Работы нет?
— Работа была, он ушел, сидит дома, смотрит телевизор, участвует в политической жизни, ругает президента (Гамсахурдиа тогда был).
Вот два брата: один попал в ситуацию, где у него включились мотивационные механизмы, а другой эту мобилизацию не прошел. Поэтому весь вопрос не в том, что есть какие-то сущностные характеристики, которые мешают народу ездить в красивой машине, не заплеванной, не загаженной и пр. А в том, что у него нет внутренней структуры (или она не работает), которая позволяет эти мотивации включить.
Т. Н.: Вопрос, почему они не включаются массово.
А. М.: А вот теперь объяснение. Историк Борис Миронов в своем докладе в Германском историческом институте рассказывал о том, что ожидания и надежды русских людей расстыковались, раскоординировались с наличной действительностью. То есть они стали желать чего-то не очень реального. Если финны желают конкретного — вот клочок земли, который надо возделывать, то рядом — такие же финны, которые попали в кабальные условия, в общину, в мир, где у них таких конкретных задач нет, а есть абстрактные — как-то выживать в конкретном социуме, микросоциуме, который плохо приспособлен для жизни.
Т. Н.: Либо рассуждать о народе.
А. М.: Иначе говоря, вопрос в низкой дифференциации и, как мне кажется, соответственно раскоординировании ожиданий и реальности.
А. В.: Надо демистифицировать понятие народ. Там много мистики, которая не имеет оснований. Глеб Успенский писал: «Кто воспитывает русского мужика? Русского мужика воспитывает ржаное поле». Ничего загадочного, просто он живет в определенных рамках, заданных определенными условиями, они его и воспитывают. Переселяется в город — там другие условия и другое воспитание. Память о прежнем воспитании какое-то время сохраняется, но через два-три поколения стирается.
Т. Н.: Вот в этом-то и сила географов: они демистифицируют абстрактные понятия. Они говорят, что есть разные условия жизни и есть разные практики. Деревню давно уже воспитывает телевизор. Я расскажу историю. У нас есть полигон на периферии Костромской области, это типичное Нечерноземье. Мы каждый год там работаем. И могу вам сообщить, чтобы вы представляли себе, как живет народ. Вот вы говорите, что он живет хорошо. Зарплата на почте — 2500 рублей, зарплата директора клуба — 4000 рублей и так далее. И вот я сижу, смотрю в Москве телевизор, программу «Треугольник», там две девочки такие хорошенькие. Разговор идет о притязаниях молодежи на зарплату. И одна говорит: «Ну как какие деньги нужны? Как всем нормальным людям, 150 тысяч». Я бы после этого ее сразу уволила за профнепригодность, потому что она не понимает, на какую аудиторию она вещает. И вот эти люди, которые сидят в деревне и слышат эту фразу о том, что все «нормальные люди» в Москве получают 150 тысяч, решают, что народ никому не нужен, что детям здесь нечего делать и они должны уехать в Москву. А дети и сами так считают.
Оставим 150 тысяч. Но факты говорят о том, что в областях, окружающих Московскую область, за одну и ту же работу, будь ты врач, милиционер или кто-то еще, — зарплата в 2–3 раза ниже, чем в Московской области, где, в свою очередь, она в 2–3 раза ниже, чем в Москве. И любой нормальный человек пойдет туда, где есть деньги и работа.
В. Н.: Это нормально.
Т. Н.: Нормально, но Москва всю Россию не вместит. В этом году я была в Ставропольском крае. С Нечерноземьем понятно. Но вот ты приезжаешь в Ставропольский край, в село, где живет 5–7 тысяч человек, поля все распаханы, все колосится, сельское хозяйство живо, все замечательно… Мы всегда ходим по сельским администрациям, и я беру структуру занятости. И мы видим, что только треть трудоспособного населения в этом большом селе работает на месте. С одной стороны, из-за модернизации: купили новые машины, людей гораздо меньше требуется. Это нормально и даже хорошо, потому что в колхозах-богадельнях в советское время слишком много народу было занято. Но, с другой стороны, из-за того, что трудоемкое животноводство погубили, сейчас только одна треть может найти так или иначе работу в селе, потому что кроме сельского хозяйства и бюджетной сферы работать негде (услуги, бизнес не развиты). И здесь дело не в народе — институциональные и экономические условия таковы. Часть трудоспособных людей пытается найти себе работу где-нибудь в Ставрополье. Остальные активные — в крупных городах или в Москве. Вы понимаете? И вся Россия так живет.
М. С.: В Ставрополье население еще более-менее активное. Когда мы были там в экспедиции, респонденты отмечали, что у них очень большой контраст между тем, как было в советское время, и как стало сейчас. А, например, в Архангельской и Вологодской областях уже в советское время в сельской местности было настолько плохо в смысле качества жизни, что изменения после 1991 года были не столь заметными. Подвижность населения, большой поток выезжающих на заработки в Москву, говорит о его активности.
А. В.: Если людям плохо, они спиваются. Но не потому что это русский народ, или татарский народ, или какой-то другой.
Т. Н.: А что, он в советское время не спивался? Спивался! До революции не спивался? Спивался!
А. М.: И финны тоже спиваются, к сожалению.
С. К.: Это еще один миф о том, что народ спивается.
М. С.: Все-таки сверхсмертность была ниже в советское время?
А. В.: Ничего не изменилось.
А. М.: Она примерно стабильна. Существует некая категория, некая стабильная группа.
С. К.: Всегда пили и будут пить примерно одинаково. Пять процентов населения старше 16 лет являются алкоголиками. Уровень деградации зависит от социальной структуры. Чем больше сегментирована социальная структура, тем большее количество людей выпадает из нее, и их мы считаем алкоголиками. И их число никак не увеличивается. Это биологическая норма. Быстро меняется социальная структура, и алкоголики выпадают из нее, не держатся. Нет фильтра. Началось это в 1972 году, с первого постановления по борьбе с алкоголизмом, именно тогда пошел лавинообразный рост алкоголиков.
А. М.: Существует социальный невротизм, возникающий от болезненного столкновения с действительностью. Поэтому будут пить, естественно.
А. В.: Говорят, русские пьют. Когда мы видим, что в России это есть, на Украине есть, а, допустим, в Эстонии тоже пьют, но там нет таких последствий социальных, то возникают всякие вопросы. Но у меня первым делом возникает вопрос не о том, какой народ, а о том, какое общество. Это не одно и то же.
С. К.: Социальная структура другая. Это очень удобный способ объяснять народ через алкоголизм, интеллигентский способ. Ах, какой у нас плохой народ — он пьет.
А. М.: Тут говорили о том, как грязно в России. А меня в свое время поразило, как грязно в Америке в сравнении с Европой. Тоже большая страна… С чем это связано? Я для себя интуитивно объяснил это так: феномен большого пространства, много всего — везде не уберешь. Огромное захламленное пространство.
А. В.: Когда переезжаешь из Германии во Францию — то же самое.
А. М.: Я как-то, прожив три месяца в Швейцарии, попал во Францию, приехал на вокзал в Страсбурге и подумал: какая жуткая грязь.
А. В.: Зато продолжительность жизни у французов одна из самых высоких в мире, выше, чем у чистоплотных немцев.
Т. М.: Самая чистая страна, которую я видела, — это Мадагаскар. Там абсолютно стерильно чисто, и хочется плакать прямо сразу. Когда мы проехали через столицу Мадагаскара Антананариву, я замолчала дня на три…
Меня потрясла какая-то библейского размаха бедность. Мой муж, который много работал в Африке, тоже чуть не разрыдался, потому что он был с миссией на Мадагаскаре 24 года тому назад, это была свежеосвобожденная от колониального гнета страна. И все там пытались налаживать. И выяснилось, что с тех пор не только ничего не улучшилось, но еще и изменилось в худшую сторону. Скажем, тот водопровод и канализация, которые были построены угнетателями, не только не были заменены, но и перестали обслуживаться, а потому не функционируют. А предприятие по обработке растущего там вместо травы сахарного тростника — единственное образующее экономику побережья, — пришлось просто закрыть, потому что машины там стояли XVIII века, и никто уже не мог осуществлять их техобслуживание. И половина населения попросту лишилась работы.
Потом я перестала страдать. Они очень счастливые и красивые люди. Там нет мусора, потому что все является валютой: скажем, пакет целлофановый — это тоже валюта. Ты за целлофановый пакет можешь себе выменять что-нибудь полезное в хозяйстве. И меня совершенно потрясла лавка напротив того, что называется «Шанти-таун», построенная из коробок, которую время от времени затапливает. Лавка, в которой продаются осколки зеркал — от самых маленьких до довольно приличного размера. И я никак не могла взять в толк, что же это такое. А потом поняла, что это просто-напросто лавка зеркал. И что разбитое зеркало — это источник богатства. А источник чистоты — крайняя бедность. Извините за сумбур и огромное спасибо всем за участие в нашем круглом столе.
Отечественные записки
Таллинское горсобрание во вторник приняло решение о поддержке попечительских советов четырех русскоязычных гимназий в их желании сохранить образование на родном языке, сообщило Эстонское телевидение.
Ходатайство о сохранении русского языка обучения в Кесклиннаской русской гимназии Таллина, Линнамяэском русском лицее, Тынисмяэской реальной школе и Русской гимназии Хааберсти передано правительству Эстонии.
Русские школы в Эстонии на гимназической ступени (10-12 классы) начали частично переходить к преподаванию на эстонском языке с 1 сентября 2007 года. В нынешнем учебном году соотношение предметов на эстонском и русском языках в русских гимназиях республики должно быть доведено до показателя 60% - на эстонском и 40% - на русском языке. Всего в Эстонии действуют 63 школы с русским языком обучения.
В соответствии с законом об основной школе и гимназии муниципальные гимназии могут выбрать иной язык обучения помимо эстонского, если правительство страны даст такое разрешение на основании ходатайства волостного или городского совета.
Статья 37 конституции Эстонской Республики также устанавливает, что язык обучения в учебном заведении национальных меньшинств выбирает учебное заведение.
Представители русской общины обеспокоены тем, что обучение русскоговорящих детей на не родном для них эстонском языке не позволит им получить необходимый уровень знаний для успешного трудоустройства или продолжения учебы.
Представители общественной организации "Русская школа Эстонии" 1 июня передали 35 тысяч 841 подпись, собранную в защиту русского образования, президенту Эстонии, правительству и министерству образования и науки.
Официальный интернет-сайт Европейского образовательного проекта VIA LIGHT начал работу на русском, английском и немецком языках, сообщили во вторник РИА новости в пресс-службе проекта.
Двуязычие стало насущной потребностью Евросоюза, где, по последним данным, проживает около 25 миллионов человек с иностранными корнями. Европейский образовательный проект VIA LIGHT рассчитан на два года (2012-2013) и призван создать единую методологическую базу профессиональной подготовки педагогов для работы с детьми-билингвами.
VIA LIGHT является логическим продолжением инновационного проекта LIGHT (Language for Integration and Global Human Tolerance) по созданию базовой модели билингвального дошкольного и школьного образования в Европе для детей мигрантов, в том числе из России и стран СНГ, который реализовывался в 2007-2009 годах.
Новый проект, как и предыдущий, осуществляется в рамках программы Европейского Союза "Учиться всю жизнь" (Lebenslanges Lernen / Lifelong Learning), подчеркнули организаторы.
"Официальный веб-сайт проекта VIA LIGHT мы создавали в процессе своего рода эксперимента, еще не зная, насколько у нас получится совместная работа с организациями-партнерами в онлайн-режиме. Ведь большинство партнеров пришли в проект из области педагогики, а мы, люди интернет-технологий, по старой памяти полагали, что в эту область интернет еще не шагнул. К счастью, мы ошибались, и в итоге мы вместе наладили отличную двустороннюю связь, в результате которой родился этот сайт", - рассказал РИА Новости руководитель агентства веб-разработок и графического дизайна Schleicher-farm.com Михаэль Шляйхер.
По его словам, участники VIA LIGHT уже приступили к разработке учебного онлайн-портала проекта, который должен начать работу осенью 2012 года.
Учебные курсы билингвального воспитания и обучения базируются на общеевропейских теоретических подходах, применяемых на практике с учетом региональных особенностей. В проекте планируется использование методики как традиционного очного обучения, так и виртуальных онлайн-занятий.
Инновационные образовательные модули пройдут тестирование и сертификацию как минимум в трех университетах, шести билингвальных школах и 15 детских садах стран-участниц проекта.
Сегодня в проекте VIA LIGHT участвуют 11 партнерских организаций. Это различные детские и педагогические заведения Болгарии, Кипра, Германии, Эстонии, Финляндии, Латвии, Молдавии, а также ведущее информационное агентство России - РИА Новости, которое занимается информационным сопровождением проекта. За основу работы проекта VIA LIGHT взят многолетний опыт общественной организации МИТРА в Германии, куда входят восемь билингвальных детских садов и две немецко-русские школы имени Ломоносова, а также работа на протяжении нескольких лет в рамках дополнительного образования с 200 семьями.
Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter