Новости. Обзор СМИ Рубрикатор поиска + личные списки
Главные отличия.
Платный доступ на polpred с деловой информацией высшего качества. Скажите об этом директору библиотеки.
Браконьеры с начала года убили 57 носорогов в национальных парках Южно-Африканской республики, сообщает в четверг агентство Франс Пресс со ссылкой на местные власти.
Глава правительственного агентства по управлению национальными парками ЮАР (SANParks) Дэвид Мабунда (David Mabunda) заявил, что, несмотря на внушительные масштабы бедствия, деятельность борцов с браконьерами приносит плоды. С начала года арестовано 18 подозреваемых в браконьерстве, четверо правонарушителей были убиты сотрудниками служб по борьбе с браконьерами.
"Наши операции приобретают милитаристский характер", - отметил Мабунда. Ранее сообщалось, что сотрудники национального парка Крюгер на северо-востоке ЮАР, где в минувшем году погибло рекордное количество животных - 668 особей, решили закупить американские беспилотные летательные аппараты для отслеживания браконьеров.
В среднем от рук охотников на носорогов с 1997 по 2007 годы ежегодно гибло около 15 животных, но это число резко выросло из-за увеличения спроса на рога этих животных и их стоимости на азиатском "черном рынке", особенно во Вьетнаме. В ЮАР, по словам представителя SANParks, стоимость одного килограмма рога доходит до трех тысяч долларов.
Правительство ЮАР применяет жесткие меры в отношении браконьеров. Так, в ноябре 2012 года гражданин Таиланда был приговорен в ЮАР к 40 годам тюремного заключения за торговлю рогами этого животного. Рог носорога содержит кератин - твердый протеин, которому восточная медицина приписывает целебные свойства, что научно не подтверждено.
БИЗНЕС В РОССИИ ВОЛНУЕТ НЕ РАЗМЕР НАЛОГОВ, А ЧИСЛО БУМАГ
Первоочередные меры, которые нужно предпринять, по мнению опрошенных Ernst & Young бизнесменов, - это упрощение законодательства, требований к ведению документации, улучшение налогового администрирования, а также устранение неопределенностей
Иностранные инвесторы, работающие в России, хотели бы иметь дело с более сбалансированной системой налогообложения. Однако, как показывают опросы топ-менеджеров российских и зарубежных компаний, за последние два года этот фактор не был решающим для притока инвестиций.
Большинство респондентов (65%), принявших участие в исследовании международной компании Ernst & Young, считают, что налоговый режим не оказывает большого влияния на рост вложений в российскую экономику.
При этом количество тех, кто думает, что особенности налогообложения негативно сказываются на инвестиционном климате, сократилось по сравнению с 2011 годом с 50% до 30%.
Первоочередные меры, которые нужно предпринять, по мнению опрошенных, - это упрощение законодательства, требований к ведению документации, улучшение налогового администрирования, а также устранение неопределенностей, которые можно трактовать по-разному.
"Неопределенностей в российском законодательстве предостаточно, - соглашается партнер компании "Налоговик" Дмитрий Липатов. - В первую очередь они связаны с процедурой возвращения налога на добавленную стоимость. Процесс возмещения НДС - головная боль для бизнеса. Это очень долгий процесс, и для успешного его завершения нужно пройти семь кругов ада в налоговой инспекции, а после этого последует затяжной спор с участием инспекторов в арбитражном суде в трех инстанциях".
Например, в 2012 году вышел приказ о том, что компании должны уведомлять налоговые органы о совершенных сделках. "Однако формат уведомления не ясен, и на него уходит слишком много времени", - отмечает Евгения Ветер, партнер Ernst & Young.
Россия выше США в рейтинге
В последнее время государство более охотно шло на улучшение налогового режима для малых компаний, рассказывает Дмитрий Липатов, но изменения почти не затрагивали деятельности крупного бизнеса.
В рейтинге, определяющем, в какой из стран бизнесу легче платить налоги, Россия стоит на 64 месте из 185. Из республик бывшего СССР выше России в этом списке только Казахстан и Грузия. В России на уплату налогов тратится в год меньше времени, чем в этих двух странах, но совокупная налоговая ставка составляет более 54%.
По простоте и удобству налогового режима в общем рейтинге Всемирного банка Россия стоит выше США, Германии, Италии и всех стран БРИКС за исключением Южной Африки.
По мнению Дмитрия Липатова, в России вести бизнес не проще, чем в развитых странах. "Требования государства к ведению отчетности к бизнесу очень жесткие, причем и малый, и средний, и крупный бизнес должен представлять в налоговые органы примерно одни и те же документы", - говорит эксперт.
"Как правило, у предпринимателей нет необходимых знаний в бухгалтерском учете. Им необходимо нанимать дополнительных бухгалтеров, а это дополнительные материальные затраты, которые предприниматель мог бы потратить или на расширение бизнеса, или на найм сотрудников, на которых он мог бы заработать, и с этих денег заплатить дополнительные налоги", - поясняет он.
Год назад, выступая на инвестиционном форуме в Москве, Владимир Путин обещал, что Россия к 2018 году поднимется в рейтинге Doing Business, который ежегодно составляет Всемирный банк, в первую двадцатку, и бухгалтер будет тратить на заполнение налоговой отчетности в три раза меньше времени, чем сейчас.
Папки до потолка
"Особенность ведения бизнеса в России - это то, что каждое действие забюрократизировано. Любое действие порождает кучу бумаг", - пару лет назад рассказывал в интервью корреспонденту Би-би-си генеральный директор Google Russia Владимир Долгов. "Первое, что говорят люди, которые приезжают из лондонского офиса к нам в Москву: "Долгов, а эти папки до неба - это что?!" А я им говорю: "Это счета-фактуры, и всего лишь за последний месяц, не беспокойтесь, остальное мы уже отправили в архив!".
На одном из международных экономических форумов в Санкт-Петербурге руководители крупнейших западных корпораций жаловались Дмитрию Медведеву на бессмысленные, по их мнению, бюрократические процедуры, например, необходимость предоставлять несколько бумажных копий отчетности вместо электронной версии.
Но, как показала практика, появление возможности отчитываться онлайн не всем компаниям упростило существование. Почти половина респондентов (48%) в опросе Ernst & Young сказали, что не планируют использовать электронные счета-фактуры.
"Значительная доля компаний, которые не готовы переходить на электронные счета-фактуры, объясняет, что это связано с дополнительными трудозатратами и с отсутствием подходящего программного обеспечения", - говорят составители исследования.
Екатерина Дробинина
Бизнес-корреспондент Би-би-си, Москва
Мобильная связь помогает сократить младенческую смертность
Статья главного исполнительного директора коммуникационного агентства Baker Creative Мишель Бейкер-Казберт (Michele Baker-Cuthbert) http://thenetwork.cisco.com/.
Коммуникационные технологии внесли в нашу жизнь немало позитивных преобразований. Возможность установить связь с другим человеком менее чем за секунду - одно это дорогого стоит! К сожалению, пока не везде люди могут воспользоваться подобными преимуществами: недоступность Интернета и мобильной связи делает практически невозможным доступ к необходимой, подчас жизненно важной информации.
Как же в подобной ситуации получить необходимую консультацию женщине, родившей малыша раньше положенного? На помощь более чем 20 миллионам женщин в 35 странах мира приходит служба бесплатных мобильных сообщений МАМА (Mobile Alliance for Maternal Action).
Эта организация создана при участии Фонда ООН, компании Johnson & Johnson, специализированного интернет-ресурса BabyCenter и альянса mHealth, занимающегося внедрением мобильных технологий в здравоохранение. Основная задача МАМА - предотвращение детской и материнской смертности, ежегодно уносящей жизни 287 тысяч рожениц и 3 миллионов младенцев.
Служба МАМА рассылает бесплатные текстовые и звуковые сообщения с полезными медицинскими рекомендациями. МАМА информирует о графике прививок, режиме кормления, дает полезные советы по уходу за малышом, предоставляет контакты местных медицинских служб. Такого рода сопровождение женщин продолжается в течение всего срока беременности и первого года жизни ребенка.
Миллионы спасенных жизней
Хотя уровень смертности женщин при родах с 1990 года неуклонно снижается, процент смертей среди беременных и новорожденных все еще высок. Кроме того, по данным Всемирной организации здравоохранения, ежедневно порядка 1000 женщин погибает от попыток приостановить нежелательную беременность. В основном это происходит в беднейших странах мира.
Вместе с тем теперь, когда даже жители стран с низким и средним уровнем дохода населения имеют более миллиарда мобильных телефонов, важная медицинская информация становится более доступной, что положительно сказывается на качестве жизни младенцев и их мам. Индия, ЮАР и Бангладеш относятся к числу стран с высокими показателями младенческой смертности и детских заболеваний. Сотрудничая с местными властями, мобильные операторы и общественные организации добиваются того, чтобы большинство живущих там женщин получило необходимую медицинскую помощь.
Использование современных технологий в целях улучшения медицинского обслуживания и решения других острых социально-экономических проблем в развивающихся странах может принести поистине впечатляющие результаты. Мобильные телефоны облегчают поиск потерявшихся детей (этим занимается американская организация Amber Alert ), помогают преподавателям в обучении детей посредством предоставления полезных методических рекомендаций, объединяют учащихся из разных стран.
МАМА - лишь один из примеров того, как, используя инновационные программы, можно способствовать развитию и процветанию других стран. Деятельность этой организации уже получила широкое общественное признание: на недавнем конкурсе Innovation by Design МАМА стала победителем в номинации Service Design (<Уникальные услуги>), войдя в число 11 призеров, отобранных из 1700 участников конкурса.
VIMPELCOM ПОПАЛ В ТОП-100 КРУПНЕЙШИХ ПРЕТЕНДЕНТОВ НА ЛИДЕРСТВО
В рейтинге BCG 100 ведущих претендентов на международное лидерство Россию представляют "Газпром", ЛУКОЙЛ, "Норникель", "Северсталь", "РусАл", а также VimpelCom, новичок в списке 2013 года
Компании из развивающихся стран наращивают успех в освоении глобального рынка. Бостонская консалтинговая группа (BCG) опубликовала очередной рейтинг 100 ведущих претендентов на международное лидерство. Россию в нем представляют "Газпром", ЛУКОЙЛ, "Норникель", "Северсталь", "РусАл", а также VimpelCom, новичок в списке 2013 года.
Сегодня на развивающихся рынках насчитывается более 1000 компаний с годовым оборотом свыше 1 млрд долларов. Многим достаточно работать во внутреннем сегменте, особенно учитывая то, что формирующиеся рынки по темпам развития в два раза опережают развитые. Как бы то ни было, некоторые компании решительно настроены расширять свои горизонты за рубежом и приобретать иностранных конкурентов.
Рейтинг ста наиболее перспективных претендентов на международное лидерство, активно участвующих в глобализации, опубликовала Бостонская консалтинговая группа (BCG).
Рейтинг 100 самых амбициозных претендентов на глобальное лидерство BCG публикует с 2006 года. Отбор ведется среди компаний с выручкой от 1 млрд долларов, с обширным международным присутствием, при этом выручка на внешнем рынке должна составлять не менее 10% в общем обороте и не менее 500 млн долларов.
В экспортно-ориентированных отраслях, таких как добывающая и нефтегазовая, используется дополнительный критерий - в общей стоимости активов доля зарубежных должна составлять по меньшей мере 10% и не менее 500 млн долларов. Эксперты BCG отмечают, что было сделано несколько исключений в случаях, когда есть уверенность, что компании достигнут указанных параметров в ближайшие два года. Кроме того, условиями включения в "сотню" являлись показатели роста и финансовых результатов.
Особенность списка
Состав списка в 2013 году стал значительно более разнообразным, как в плане географии, так и по отраслям. В 2006 году с огромным перевесом большинство в списке получили четыре страны БРИК (Бразилия, Россия, Индия и Китай) с 84 компаниями, только на Китай в первой сотне приходилось 44 позиции. В 2013 году география заметно расширилась - с изначальных 10 в 2006 году до 17 стран в текущем рейтинге. Китай уже представлен 30 компаниями.
Заметную роль играют не только компании тяжелой промышленности - все большую значимость приобретает потребительский сегмент благодаря продвижению таких игроков, как Aspen Pharmacare из ЮАР и производитель продуктов питания Golden Agri-Resources из Индонезии. Впервые в списке появились компании, работающие в области финансовых услуг (China UnionPay) и электронной торговли (Alibaba Group).
Новые лидеры глобализации делают ставку не только на ценовую конкуренцию, но инвестируют в инновации, создают новые бизнес-модели, приобретают зарубежные компании. Так, из 150-тысячного штата китайской компании по производству электроники Huawei почти половина сотрудников заняты исследованиями и разработками, отмечает The Economist. Китайская интернет-группа Alibaba создала собственный платежный сервис Alipay. Чилийская авиакомпания LAN купила бразильскую TAM, в результате чего был создан крупнейших южноамериканский перевозчик LATAM. Фармхолдинг Aspen Pharmacare в Австралии купил 25 продуктовых наименований у GlaxoSmithKline.
В 2013 году в рейтинге BCG только 26 государственных компаний против 36 в первом рейтинге 2006 года. "И хотя государство сохраняет заметную роль в экономике многих развивающихся рынков, многие компании госсектора либо не стремятся участвовать в глобализации, либо терпят поражение в этих попытках", отмечают эксперты BCG. Государственное участие для глобальных амбиций становится не поддержкой, а обузой.
Эксперты BCG отмечают, что конкурентные преимущества у госкомпаний возникают в основном внутри страны, где они могут получить поддержку государства. Кроме того, компании эти менее гибкие и более консервативные в капитальных расходах, в потенциальных сделках по слияниям и поглощениям их предложения могут встречать большее сопротивление со стороны акционеров в других странах. Частные компании, как правило, успешнее отвечают на потребности клиентов.
Со времени публикации предыдущего отчета от 2011 года 12 государственных компаний были вытеснены из рейтинга более успешными соискателями глобального лидерства. Правда, на смену им появились девять новых представителей госсектора. При этом выбывшие в прошлые годы участники, в основном из Китая, продолжают успешно работать на местных рынках - например, китайская инженерно-строительная корпорация CSCEC или China Mobile.
Новые лидеры глобализации
Новые лидеры глобализации оказывают серьезную поддержку экономике как со стороны спроса, ежегодно приобретая товары и услуги на сумму 1,7 трлн долларов, так и со стороны предложения - вкладывая в развитие своего потенциала 330 млрд долларов в форме капитальных расходов. Развивая успех на мировом рынке, они меняют облик отраслей, в которых работают.
Мексиканская Grupo Bimbo, крупнейший на внутреннем рынке производитель хлебобулочных изделий, купив в 2009 году долю в Weston Foods за 2,3 млрд долларов, стала лидером и на рынке США. Два года спустя за 960 млн долларов был куплен хлебный бизнес Sarah Lee. В последние несколько месяцев компания борется за лучшие активы когда-то знаменитой и теперь обанкротившейся американской пекарни Hostess Brands.
Bimbo не только расширяет присутствие, но и совершает прорывы в своей отрасли, повышая эффективность, оптимизируя логистику и предлагая новые решения на новых рынках. Например, как отмечает The Economist, Bimbo впервые предложила испанским покупателям батоны в нарезку. Благодаря грамотным сделкам и беспощадному сокращению расходов, компания превратилась в гиганта хлебобулочного рынка с объемом продаж свыше 10 млрд долларов в 2011 году.
Российский новичок списка 2013 года, компания VimpelCom стала шестым крупнейшим оператором глобального рынка во многом благодаря приобретениям. В 2011 году VimpelCom купил итальянскую Wind Telecom за 6 млрд долларов и 52-процентную долю в египетском Orascom Telecom Holding.
VimpelCom - телекоммуникационный холдинг, оказывает услуги мобильной и фиксированной связи и доступа к сети интернет. Компания работает на рынках России, стран СНГ, Северной Африки и Юго-Восточной Азии. Абонентская база компании составляет около 212 млн абонентов. По итогам 2011 года выручка составила 23,5 млрд долларов, чистая прибыль - 488 млн долларов.
"Выпускниками" рейтинга с начала его составления стали семь компаний, закрепивших свой международный успех, для них статус претендента на глобальное лидерство - уже пройденный этап. Среди них бразильская горнорудная компания Vale, агропромышленная группа Wilmar International, мексиканский производитель цемента Cemex, южно-африканские горнорудный холдинг Anglo American и пивоваренный концерн SABMiller и авиакомпания Emirates из ОАЭ.
Нефтегазовая компания Saudi Aramco сдала экзамен на глобальный аттестат BCG "экстерном": в докладе 2013 года она числится среди "выпускников", хотя в 2011 не входила в список.
Дефицит торгового баланса Японии по итогам 2012 года стал рекордным за всю историю страны и составил 6,93 триллиона иен (78,55 миллиарда долларов), говорится в опубликованном в четверг пресс-релизе министерства финансов.
Так, по итогам года экспорт сократился на 2,7% по сравнению с аналогичным периодом годом ранее и составил 63,74 триллиона иен (722,51 миллиарда долларов). В то же время импорт за отчетный период увеличился на 3,8% против аналогичного показателя прошлого года и составил 70,67 триллиона иен (801,06 миллиарда долларов).
В частности, объемы экспорта в страны-члены ЕС в 2012 году снизились на 14,7%, страны Западной Европы - на 18%, Южной Африки - на 5,7% и в страны Азиатского региона - на 5%. В то же время экспорт в Россию вырос на 6,8%, а в страны Северной Америки - на 11,9%.
В пресс-релизе также приводятся данные за декабрь 2012 года. Так, за отчетный период дефицит торгового баланса составил 641,5 миллиарда иен (7,27 миллиарда долларов). Объемы экспорта сократились на 5,8% по сравнению с аналогичным периодом годом ранее и составили 5,3 триллиона иен (60,08 миллиарда долларов). В то же время импорт за отчетный период увеличился на 1,9% против аналогичного показателя 2011 года и составил 5,94 триллиона иен (67,33 миллиарда долларов).
Основными причинами столь значительного роста показателя экономисты называют высокий курс иены и нестабильность на европейских рынках, вызвавшие сокращение объемов экспорта, а также значительное снижение экспорта японской продукции в КНР на фоне эскалации территориального спора. Кроме этого, одной из основных причин, по мнению экспертов, стала необходимость страны в закупках топлива для обеспечения нужд населения после того, как в Японии были остановлены практически все АЭС после аварии на АЭС "Фукусима-1". Екатерина Плясункова.
Пивоваренный гигант SABMiller PLC во вторник сообщил о слабом спросе в Китае и зафиксировал замедление роста физических объемов продаж на мировых рынках, пишет Азиатский репортер
Объемы продаж пива в 3-м квартале увеличились на 2% без учета приобретений и продажи активов против 3% годом ранее и 4% в 1-м полугодии. Объемы прохладительных напитков увеличились на 3%.
Однако объемы в Азиатско-Тихоокеанском регионе, без учета Австралии, снизились на 1% из-за "подавленного" спроса в Китае, где объемы упали на 3% "в основном по вине исключительно холодной и сырой зимы по всей стране". Годом ранее объемы в этом регионе выросли на 7%.
Австралийский бизнес, который привлек повышенное внимание после приобретения Foster's в 2011 году за 10 млрд долл, начал улучшать показатели – продажи за квартал на сопоставимой основе упали на 4% после 8%-ного падения в предыдущие 6 месяцев. Ключевой бренд Victoria Bitter вырос на 2%, что стало первым кварталом роста более чем за 10 лет, и SABMiller заявила, что программа интеграции в Австралии идет с опережением графика.
В Латинской Америке, крупнейшем географическом регионе присутствия, рост объемов пива восстановился до 6% с 4% в 1-м полугодии, однако оказался меньше, чем 8% за тот же период предыдущего года.
Объемы в Африке выросли на 4%, в т.ч. в ЮАР – на 3%.
Объемы в Европе увеличились только на 1%, при этом некоторые рынки пива пострадали из-за "подавленных потребительских настроений", сообщила компания.
В Северной Америке MillerCoors LLC, СП SABMiller и Molson Coors Brewing Co., сообщило о падении внутренних продаж ритейлерам на 1,1% и оптовикам на 1,4%. Тем не менее, аналитики указывают, что спрос на пиво в США демонстрирует признаки улучшения на фоне растущей занятости.
В течение 9-ти месяцев текущего 1391 года (20.03-20.12.12 г.) к числу 5-ти крупнейших экспортных рынков Ирана относились такие страны, как Ирак, Китай, Арабские Эмираты, Афганистан и Индия, сообщает агентство ИСНА.
Как свидетельствуют статистические данные, наибольший рост наблюдался в экспорте иранской продукции в Египет. Его объем в стоимостном выражении увеличился на 1300%. Максимальное снижение произошло в экспорте в Японию и Сингапур. Объем экспорта в эти страны сократился на 91%.
К 10-ти крупнейшим экспортным рынкам Ирана относятся Ирак, Китай, Арабские Эмираты, Афганистан, Индия, Турция, Южная Корея, Туркменистан, Пакистан и Азербайджан. Среди европейских стран крупнейшим рынком в указанный период стала Россия. Объем иранского экспорта в эту страну составил 323 млн. долларов. На африканском континенте крупнейшим рынком стал Египет (263 млн. долларов), и на американском континенте – Мексика (113 млн. долларов).
За девять месяцев текущего года существенно сократился иранский экспорт в Индонезию, Тайвань, Сирию, Филиппины, Голландию, Малайзию, Францию, Бельгию и Судан. При этом наблюдается заметный рост иранского экспорта в Ирак, Афганистан, Туркменистан, Таджикистан, Оман, Испанию, Мексику, Казахстан, Саудовскую Аравию, Грузию, Мьянмар, Южную Африку, Кению, Бангладеш, Танзанию и Бразилию.
По итогам работы БМП за 2012 год, грузооборот сухих грузов составил рекордные 1 577 393,69 тонн, что на 77 393,70 тонн (5,16%) больше запланированного объёма и на 3,9% выше показателей прошлого года.
Лидирующие места в перевалке сухих грузов порта по-прежнему занимают сахар сырец (30,15%) и нитрат аммония (21,78%) , где наблюдается перевыполнение плана на 13,73% и на 22,27% соответственно.
Опережение плана произошло также по зерновым грузам- на 13 474,34 тонн (12,62%).
За отчетный период, портом было обработано 702 судна.
В направлениях грузопотока порта наблюдаются изменения, доля импортных и транзитных грузов сравнялась и за отчетный год составляет по 37%. Лидерство среди стран-получателей транзитных грузов, переваленных через БМП, прочно удерживает Азербайджан. На эту страну приходится 93,67% всего транзитного потока за 2012 год. Большинство импортируемых грузов доставляется из Турции. Основной тип грузов - стройматериалы. Второе место занимает ЮАР, откуда импортировано 115 471,40 т. марганца и а. На третьем месте Бразилия, поставившая 105 053,10 т. сахара-сырца и 2 300 т. сои.
План производственной программы сухих грузов БМП на 2013 год составляет 1 800 000 т.
Le style, c’est l’état
Александр Кустарев
Business, then, indeed all institutions are communities not properties, and their inhabitants are to be more properly thought of as citizens rather than employees or human resources.
Чарльз Хэнди[1]
Напомню, что моя предыдущая заметка в этой рубрике кончалась так:
«Отношения между государством и его гражданами, или, если угодно, между гражданами и их государством, становятся похожи на отношения между директоратом и штатом предприятия. И диагностика этих отношений нуждается в сильно обновленной, а то и вообще в совершенно новой, политологии. Но об этом – в следующий раз».
Так что у меня нет выбора, я должен хотя бы наметить какие-то контуры этой «новой политологии».
Мне уже не раз (в заметках для «НЗ», но не только) приходилось напоминать, что проблема демократии, или демократизации, содержательна не только для государственных образований, обычно именуемых просто государствами, нациями или государствами-нациями (nation state). В надежде усилить позиции этой темы в политической теории и практической политике я начинаю на этот раз c чисто авторитарных извлечений. Авторство первого из них принадлежит столпу политической теории, известному, вероятно, каждому студенту. Роберт Даль 40 лет назад сказал следующее:
«Хотя большинство демократов уделяют главное внимание (я думаю, вполне обоснованно) демократизации государственной власти, многие также озабочены демократизацией других социальных институций, где власть, влияние и авторитет в значительной степени различаются и по размерам, и по своему значению. Я имею в виду политические партии, коммерческие предприятия, профсоюзы, университеты»[2].
В этой сентенции Даля три смысловых центра. Во-первых, он указывает, что национал-государство не единственный локус политического пространства, или политейи. Во-вторых, он обращает наше внимание на то, что всегда были и есть «демократы» (адепты «демократии»), считавшие нужным и возможным бороться за этот свой идеал в любом локусе. В-третьих, он признает, что основная часть рефлексии о демократии и демократизации все же муссирует проблематику демократии на уровне государственной власти.
Это последнее наблюдение Даля можно и нужно резко усилить.
В рутинных исторических очерках демократии и в ее систематических описаниях не упоминаются (разве что редко и очень вскользь) практики голосования, представительства или делиберации в иных образованиях, нежели государство. Негосударственные образования вообще не рассматриваются как автономные правотворческие среды или политические поля. За исключением, пожалуй, городов, поскольку общепризнано, что городская политейя начиная, скажем, с Афин была предтечей и образцом для государственной. Магистральная же политическая мысль считает только государство локусом, театром, ареной пользования свободой. Это касается как индивидуальной свободы, так и коллективной (автономии).
Между тем, эмпирия, взывающая к осмыслению, на самом деле, широка и разнообразна. Напомним о ней на примерах локусов, которые называет Роберт Даль, добавив к ним несколько других, может быть, маргинальных, но, несмотря на это (или именно в силу этого), еще более интересных для теоретизирования.
В политических партиях всегда была развитая рефлексия относительно фракционной активности, выборов руководства, структуры руководства, эффективности (неэффективности) делиберативных процедур (процедур обсуждения, предшествующих принятию решения). Достаточно напомнить, какое колоссальное значение для российской социал-демократии имели дискуссии об уставе партии. Сонмище демонов, гуляющих в пространстве данной проблематики, было загнано в герметическую морозильную камеру с этикеткой «демократический централизм» в надежде избавиться от этой проблемы.
Изначальная (и основанная на общности интересов) однородность профсоюзов, установка на единство во имя успеха сглаживали и заглушали внутренние разногласия, и, соответственно, демократизация профсоюзов не была такой острой проблемой. Однако однородность рабочего класса постепенно таяла, и профсоюзы все больше стали походить в этом отношении на партии.
Применительно к коммерческим предприятиям проблема демократизации, по сути, вообще не обсуждалась. Организованный рабочий класс боролся за улучшение условий труда, социальное страхование и повышение зарплаты, а требовать участия в ведении дел ему даже не приходило в голову.
Так было в старые времена. Но времена меняются. Вот что пишет другой авторитет, Чарльз Хэнди, – всемирно (включая Россию) известный гуру менеджериальной интеллигенции:
«Деловое предприятие и вообще любая институция на самом деле есть сообщество, а не собственность, и его участников лучше понимать как граждан, а не как наемных работников или трудовой ресурс. […] Предприятию нужна формальная конституция»[3].
Но если так дело обстоит в частных (патримониальных, если угодно) предприятиях, то тем более все это должно быть актуально для акционерных обществ, где процедура голосования изначально имманентна их конституции (уставу).
Труднее сказать что-либо определенное об университетах. Их организационная (административная) структура почти всегда была демократической, то есть их руководство было выборным. Но поле власти в университетах обладало не монолитной, но композитной фактурой с парадоксальным взаимодействием составляющих. Смотри, например, известную работу Пьера Бурдьё «Homo Academicus», или трактат «Социальные роли интеллектуалов» Флориана Знанецкого[4], во многом предвосхитивший работу Бурдьё, или роман Мэри Маккарти «The Groves of Academe» (к сожалению, я не нашел никаких признаков существования русского перевода этой блистательной книги). И до сих пор не очень ясно, как может выглядеть демократизация таких сложных форматов коллективности.
Казалось бы, неуместна постановка вопроса о демократии в армии, но до возникновения современной армии именно она была едва ли не главным оплотом демократии. Есть даже понятие «военно-демократическое общество», применяемое к туземным цивилизациям Северной Америки, Южной Африки или, например, Запорожской Сечи, не говоря уже о рыцарских военных артелях (дружинах). Их демократический дух проявлялся даже в бою (хотя и в ущерб боеспособности), а в мирное время и современная профессиональная армия не обязательно должна быть заповедником единоначалия.
В кругозор систематической политологии почти не включены племена, хотя этнографы часто сообщают интереснейшие детали их самоуправительного устройства.
Наконец, очень мало известно о демократии в церкви и религиозных общностях, хотя церковное (каноническое) право дает огромный материал для рассуждений о демократии как о норме и практике. А эти институты никак не оставались в стороне от экспериментов с демократией. Вот как это объясняет Эрнст Баркер:
«...Капитул есть и был коллективом прелатов. В церковной иерархии он стоит рядом с епископом и аббатом. Это корпорация, владеющая собственностью; это электорат, которому избираемый дает обязательства (Wahlkapitulationen). […Во всех этих качествах] он должен иметь представительство»[5].
Разные монашеские ордена, однако, имели разные конституции. Клюнийский орден был по существу монократией. Цистерцианский – аристократией. А вот доминиканский орден тяготел к демократии. И францисканский орден перестроился по доминиканскому образцу. И все это задолго до того, как зашла речь о демократизации светских союзов (Herrschaftsverband Вебера). Позднее абсолютные монархии относились к этому крайне подозрительно.
Конечно, как замечает Баркер, эта демократия на практике совместима и связана с тем, что мы de facto называем цезаризмом. Но de jure это было тем, что мы теперь называем (представительной) демократией. Ничего особенно неожиданного. Многие ли формальные демократии в наши дни могут с полным основанием считаться демократиями по факту?
Эрнст Баркер был один из немногих, кто пытался обратить на это внимание. Ссылка на него тоже вполне авторитарна. Баркер, конечно, не шибболет в нынешнем интеллектуальном поле (как Даль или Хэнди) – но очень заметная фигура в английском обществоведении. После некоторого перерыва на него снова все чаще ссылаются. Однако при всей высокой репутации Баркера в профессиональных кругах начисто забыта цитируемая здесь его самая ранняя работа и проницательный подход к «институтам как общностям». А именно опыт институтов как общностей очень сильно расширяет эмпирию политологии.
Вполне очевидно, что проблема демократизации других, нежели государство, видов общности даже жизненно более важно, – особенно это относится к коммерческим предприятиям. Потому что неэффективно организованная государственная (конфессиональная, племенная и так далее) общность может долго тянуть время (от кризиса к кризису) и не исчезать, поскольку, по определению, она не подлежит ликвидации, хотя заслуживает оказаться под «внешней администрацией» даже больше, чем любая нерадивая фирма. Три четверти ныне существующих государств находятся именно в этом или близком к этому состоянии. А вот неадекватная схема управления или самоуправления частно-правового юридического лица (с дефицитом демократии или, наоборот, с избытком демократии), то есть фирмы, ориентированной на доходность, может попросту привести к ее исчезновению.
Из всего этого следует, что политическая теория должна принимать во внимание не только эмпирию государственных общностей, но и всех других. По-видимому, нет таких общностей, где политического пространства (поля) не существовало бы вообще. Кроме, может быть, общностей, которые проектируются сознательно как внеполитические и где эта внеполитичность поддерживается по взаимному согласию участников, пока они по этому поводу согласны.
Но это скорее исключение из правила. А как правило, любой общности соответствует политическое поле. Его структура может быть проще или сложнее, содержательное наполнение (тематика) – уже или шире; практики – менее или более разнообразны, больше или меньше рутинизированы. Они также могут комбинировать в разной пропорции и в разной структурной аранжировке демократию и недемократию, то есть иметь более выраженное горизонтальное или вертикальное измерение. Наконец, они могут адаптировать уже известные демократические структуры и практики или вырабатывать новые.
С таким эмпирическим охватом политическая теория смыкается с теорией менеджмента, как она выглядит, например, у Чарльза Хэнди, и превращается в теорию самоорганизации коллектива. Опыт негосударственных общностей позволяет нам сделать некоторое обобщение: характер конституции должен быть адекватен характеру общности.
Посмотрим теперь, как в свете этого тезиса выглядит проблема демократии на уровне государства.
Для этого сопоставим его с тезисом «каждый народ сам выбирает себе форму государственности». В этом, собственно, и состоит его суверенитет. Но спрашивается, чем обусловлен конституционный выбор народа? Молчаливо предполагается, что за этим выбором стоит некая традиционная система ценностей и традиция как таковая, то есть привычка, а то и некая «уникальная душа» народа, совершающего «экзистенциальный выбор» (Карл Шмитт).
Но на самом деле этот выбор может быть и вполне рациональным, то есть делаться на основании некоторых соображений (калькуляций), принимающих во внимание наличные фонды и параметры общности и зависящих от ее целевой функции и природы солидарности ее участников. Для иллюстрации – две крайности: конституционный выбор, перед которым стоит богатое нефтью и этнически однородное государство, отличается от выбора, перед которым стоит крупное, этнически разнородное и лишенное надежных источников природных ресурсов государство.
Теперь перевернем наши соображения по поводу демократии в иных, нежели государства, общностях. Если демократия может оказаться удобной и рациональной для таких общностей, то так же справедливо утверждать, что для государств может оказаться удобной и рациональной недемократия.
Все зависит от того, какова природа солидарности и целевая функция данного государства, то есть от того, что я назвал бы политическим стилем государства. Государство может стилизовать себя разным образом в зависимости от его сближения с другими типами общности. Le style, c’est l’état…
Возникшие в Европе первые современные государства стилизовали себя как культурно-языковые единства, именуемые нациями. Они или были изначально сравнительно однородны в этом смысле или оказывались в состоянии обеспечить такую однородность задним числом.
Какое-то время этот вариант стилизации оказался возведен в исторически и логически неизбежный и «естественный» порядок. Теперь такая стилизация не кажется ни естественной, ни единственно возможной. Государственная общность в силу семиотической инерции может по-прежнему именоваться «нацией», но в сущности она уже будет стилизована иначе, независимо от того, насколько эта иная стилизация открыто артикулирована в текущем политическом дискурсе.
Наиболее перспективной в ближайшее время кажется стилизация государства как предприятия. Вариантов такой стилизации несколько: территориально-производственный комплекс (его прообраз – советский госплановский экономический район), инфраструктурный комплекс (его прообразы – industrial estate, свободная экономическая зона), финансовый агент (владелец суверенного фонда).
В управлении крупной коммерческой корпорации все более просматривается сходство с управлением государством, что и заметил, например, Чарльз Хэнди. Это, пожалуй, сейчас наиболее многозначительная тенденция стилистической конвергенции двух вариантов коллективности. Есть и другие.
Скажем, государство может стилизовать себя как город. Такие государства существуют сейчас как случайный результат предшествующей геополитической динамики, но когда-то именно такой тип государства был главной геополитейей в Европе и может стать им опять в результате поднимающего теперь голову городского сепаратизма и супрематизма[6].
Более причудливыми на первый взгляд выглядят такие стилизации государства, как землевладение («поместье», если угодно), секта (монастырь?), кооператив (кибуц, колхоз), экологический заповедник. Но и эти варианты возможны.
Конкретные государства, конечно, крайне редко смогут избежать стилистической диффузии. Но какая-то из стилизаций будет скорее всего первичной (основной), а остальные – вторичными (побочными).
Выбор стилизации – самый ответственный и самый решающий момент в жизни государственной общности; от него зависит способность государства выбрать себе эффективную организацию (конституцию), адаптироваться к своему размеру-составу-ресурсам, а стало быть, и самоутвердиться в мировом сообществе государств.
Этим и должен бы определяться конституционный выбор между демократией и недемократией. Это значит как будто, что демократия уже не рассматривается как обязательный вариант государственности.
Я понимаю, что в нынешней нормативной атмосфере такой сугубо логический вывод скорее всего вызовет горячие протесты со стороны тех, для кого демократия – это моральная или статусно-престижная ценность. И что меня могут заподозрить в том, что я враг демократии. Оправдываться я не считаю нужным, но некоторые разъяснения необходимы – и не только, чтобы предотвратить панику и возмущение в рядах непримиримых демократов, но потому, что этого требует существо дела.
Во-первых, общество остается демократическим при любой структуре и процедуре самоуправления, если оно сохраняет монополию на учреждение и последующие корректировки своего управительного устройства, то есть на поправки к конституции. Иными словами, если у него сохраняется полноценное и постоянно действующее «учредительное собрание». По этому критерию демократия остается нашим идеалом, а реальная государственность может быть оценена как демократическая со знаком плюс или недемократическая со знаком минус.
В этом плане интереснее другое: сколько государств на данный момент удовлетворяют этому критерию? Боюсь, что ответить на этот вопрос совсем не легко; у меня во всяком случае такого ответа нет. Такое впечатление, что из двухсот ныне существующих государств без малого две трети определенно этого критерия не выдерживают. А с остальными, как говорится, дело ясное, что дело темное. В любом случае мы, лоббисты демократии, без дела не останемся.
Во-вторых, демократия прагматична. Относительно, но прагматична. Абсурдно даже предполагать, что государственная общность может быть эффективной без той или иной степени демократичности, или, иначе говоря, без той или иной сферы жизни, где решения принимаются демократическим образом. И определение этой степени и этой сферы – намного более важная с технической точки зрения, морально ответственная, интеллектуально увлекательная и рационально решаемая задача, чем пресловутый выбор между демократией, аристократией и монократией или между авторитарностью и либерализмом.
Еще более насущная задача – операционализация разных концептов демократии. А еще более важная – поиски модулей сочленения демократии и недемократии.
Решение этих задач требует, разумеется, экспериментов – умственных, лабораторных, производственных. Что возвращает нас к тому, с чего мы начали, а именно: к теме локусов политического пространства. На этот раз не как локусов опыта, о чем шла речь в первой половине заметки, а как локусов конституционного экспериментирования. Разного рода общности не только служат расширенной эмпирической базой для политической теории, но и оказываются местами политического творчества.
[1] Handy Ch. The Hungry Spirit. Beyond Capitalism: A Quest for Purpose in the Modern World. New York: Broadway Books, 1998. P. 179.
[2] Dahl R.A. After the Revolution? Authority in a Good Society. New Haven: Yale University Press, 1970. P. 7.
[3] Handy Ch. Op. cit. P. 202.
[4] О нем см. в моем блоге: aldonkustbunker.blogspot.co.uk.
[5] Barker E. The Dominican Order and Convocation. A Study of the Growth and Representation in the Church during the Thirteenth Century. Oxford, 1913. Р. 16–18.
[6] См. об этом мою заметку: О градогосударстве // Неприкосновенный запас. 2010. № 2(70). С. 15–23.
Опубликовано в журнале:
«Неприкосновенный запас» 2012, №6(86)
Согласно отчетным данным Ассоциации южноафриканских производителей цитрусовых, в прошедшем году поставки цитрусовых возросли на 14% по сравнению с 2011 годом. Тем не мене, эти данные не являются рекордными, так как 2011-ый считает провальным для поставок фруктов из Южной Африки. Поэтому показатели прошлого года оказались все же на 3% меньше результатов крайне удачного для отрасли 2010-го.
Как объявили эксперты Ассоциации в прошлую пятницу, всего южноафриканскими производителями было выращено порядка 354 тонн цитрусовых за указанный период. На текущий год отраслевые специалисты дают более оптимистичный и благоприятный прогноз, так как, согласно их ожиданиям, должно значительно увеличиться производство грейпфрутов и мандаринов.
Напомним, что большая часть цитрусовых из Южной Африки поставляется на Ближний Восток и в страны ЕС. Доля российского импорта в общем потоке поставок лишь 8%.
В прошлом году Южная Африка экспортировала 417 млн литров вина — это стало рекордом страны за весь период наблюдений. Винный балк, тем не менее, составил больше половины этого объема, отмечает Vinum со ссылкой на Decanter.com.
По сравнению с 2011-м, в 2012-м экспорт вырос на 17%. Объем экспортированного вина оказался также на 10 млн литров выше предыдущего рекорда, поставленного в 2008-м году, сообщает Wines of South Africa (WoSA). Основными причинами роста стала мировая нехватка вина, низкие урожаи в Европе, Латинской Америке, Австралии и Новой Зеландии.
CEO WoSA Су Берч отметила, что винный балк составил 59% экспорта за год, назвав это, однако, частью «растущей мировой тенденции».
«Конечно, мы бы предпочли, чтобы упор был сделан на упакованные вина — ради сохранения рабочих мест в самой индустрии упаковки и для того, чтобы поддерживать прибыль производителей на более высоком уровне», — добавила она.
В августе прошлого года правительство ЮАР пригрозило торговой войной Великобритании — главному экспортному рынку балка, — предложив импортировать шотландский виски балком и бутилировать его на своей территории.
Рост экспорта упакованного вина в Северную Америку, Японию, Китай и африканские страны Берч назвала, однако, «воодушевляющим».
В этом году, по оценке экспертов SAWIS (South Africa Wine Industry & Information Systems), Южная Африка ждет третий по величине урожай в истории — ожидается, что он составит немногим меньше 1,4 млн тонн.
США помогут России принимать данные с "Радиоастрона"
Россия заключила с США договор об использовании для приема данных с аппарата "Спектр-Р" ("Радиоастрон") 43-х метрового радиотелескопа обсерватории "Грин Бэнк". Об этом информационному агентству "Интерфакс" сообщил заведующий лабораторией Астрокосмического центра Физического института им. П.Н. Лебедева РАН Юрий Ковалев.
Использование обсерватории, расположенной в западном полушарии, должно в два раза увеличить объем доступного наблюдательного времени "Радиоастрона". Осуществлять прием данных будут американские специалисты, для этого российские коллеги направят "уникальный набор электрооборудования российской разработки", монтаж и установка которого должны завершиться весной 2013 года. Какую именно функцию будет выполнять российское оборудование, Ковалев не пояснил.
"Соглашение заключено на 2,5 года с возможностью его пролонгации", - рассказал собеседник агентства. По его словам, испытания наведения бортовой антенны аппарата "Спектр-Р" на американский радиотелескоп проводятся уже с ноября 2012 года. Ранее Ковалев также упоминал о планах создания еще одной станции слежения в ЮАР.
Обсерватория "Грин Бэнк" известна как обладатель крупнейшего полноприводного радиотелескопа в мире. Размер его зеркала составляет 100 на 110 метров. С его помощью недавно астрономам удалось разглядеть водородный мостик, соединяющий две галактики.
Космический аппарат "Спектр-Р", более известный по названию проекта "Радиоастрон" предназначен для фундаментальных астрофизических исследований. Принцип интерферометрии, который аппарат использует в своей работе, заключается в одновременном наблюдении радиосигнала двумя по возможности максимально удаленными радиотелескопами. Недавно при помощи "Радиоастрона" астрономам удалось разглядеть ядро галактики 0716+714, находящейся в 3,5 миллиардах световых лет от Земли.
Благие, казалось бы, намерения правительства и судебной власти Индии по части борьбы с нелегальной добычей железной руды в стране, запрета ее экспорта с целью поддержки национальной металлургии и защиты окружающей среды обернулись тотальным дефицитом сырья для индийских сталелитейных компаний. В связи с нехваткой железной руды некоторые ведущие металлургические корпорации Индии уже заявили о возможном сокращении производства металла на своих предприятиях, а также о переориентации на закупки сырья за рубежом.Необдуманный запрет
Впервые запрет на незаконную добычу железной руды и ее экспорт был введен в 2009 году в индийском штате Карнатака – пожалуй, самым богатом этим полезным ископаемым регионе Индии. До этого в штате производилось около 42 млн. т ЖРС, из которых 28 млн. т отправлялись на экспорт. В следующем после введения запрета году в Карнатаке было произведено порядка 33,6 млн. т, из которых на экспорт ушло только 7,4 млн. т.
На принятие судом подобного решения повлияли разоблачения омбудсмена штата Карнатака, назвавшего в своем докладе имена руководителей и известных политиков из правящей индуистской националистической Индийской Народной Партии (Bharatiya Janata Party – BJP), которые «нелегально присвоили или разбазарили государственные запасы железной руды на общую сумму в $3,6 млрд.». По заявлениям индийских официальных лиц, запрет от 2009 года вводился в рамках борьбы против нелегальной добычи железной руды и с целью обеспечения сырьем местных сталелитейных заводов.
В апреле 2010 года Верховный Суд Индии отменил решение властей штата Карнатака, но уже в июле 2011 года восстановил его в округе Беллари того же штата из-за ухудшения состояния окружающей среды. Вместе с тем, Суд разрешил государственной горнодобывающей компании National Mineral Development Corporation (NMDC) добывать порядка 1 млн. т сырья ежемесячно при условии, что эта железная руда не будет экспортироваться. Впоследствии, правда, оказалось, что добываемого NMDC сырья недостаточно для нормального функционирования местных металлургических предприятий. В августе 2011 года руководство одной из ведущих сталелитейных компаний Индии JSW Steel заявило о том, что из-за нехватки сырья заводы JSW Steel в штате Карнатака совокупной мощностью 11 млн. т стали в год будут работать лишь на 80% от своей мощности.
Ничего хорошего ведущим сталелитейным компаниям Индии не сулит и сегодняшняя ситуации в национальной горнорудной отрасли. По последним данным, производство железной руды в Индии в 2012 году составило порядка 100 млн. т, что на 40% меньше, чем в 2011 году (167 млн. т). Впрочем, показатель 2011 года тоже существенно ниже данных за 2010 год, когда в стране было добыто примерно 208 млн. т железной руды. «По оценкам индийской Федерации горнодобывающих компаний (Federation of Indian Mineral Industries – FIMI), производство железной руды в стране по итогам 2012 года не превысит 100 млн. т.», -- говорит Р.К. Гойял, генеральный директор компании Kalyani Steels Limited. По его словам, после принятия строгих мер по борьбе с незаконной добычей железной руды производство сырья в период с 2010 по 2012 годы в штатах Карнатака, Одиша (Орисса) и Гоа снизилось на 65%, 12% и 6,2% соответственно.
С точки зрения индийских металлургов, введение жестких ограничений на добычу железной руды в штатах Карнатака и Гоа, а также сложности с разработкой новых месторождений поставили национальную сталелитейную отрасль в очень сложное положение. По словам Гойяла, принятие решения о продаже руды на электронных аукционах (e-auction) и ограничение добычи сырья в Карнатаке создали условия для ценовых спекуляций, что, в свою очередь, привело снижению производительности ряда металлургических заводов или даже закрытию некоторых предприятий в этих штатах.
Установленный правительством лимит на производство железной руды в штате Карнатака в размере 30 млн. т, как утверждает Гойял, меньше потребностей в сырье расположенных здесь металлургических заводов на 3 млн. т. Однако из этих 33 млн. т сталелитейные предприятия Карнатаки получают сегодня лишь от 10 млн. до 16 млн. т. сырья в годовом исчислении. Прохождение же установленной Верховным Судом Индии процедуры получения разрешений и одобрений на строительство новых рудников требует, по меньшей мере, двух лет. По оценкам гендиректора Kalyani Steels Limited, экспорт индийской железной руды тоже снижается: если в 2010 году было экспортировано 102 млн. т, то в 2011 – 57 млн. т, а в прошлом, как ожидается, – 30-35 млн. т. Потеря экспорта руды в размере 100 млн. т, а также импорт 15 млн. т сырья высокого качества, как указывает Гойял, обойдутся индийским металлургам, как минимум, в $13 млрд.
Текущая ситуация в горнорудной отрасли Индии, по мнению Г Шриниваса, бывшего руководящего чиновника министерства горнорудной промышленности Индии, никак не вяжется с теми амбициозными целями в национальной металлургии, которые страна планирует достичь в ближайшие пять-семь лет (выйти к 2020 году на уровень производства 150 млн. т стали в год). Индии, как считает эксперт, ежегодно потребуется порядка 200-220 млн. т железной руды для загрузки местной сталелитейной отрасли в период до 2020 года, поэтому правительству следует оперативно ускорить разработку новых рудных месторождений.
По словам Н.К. Нанды, технического директора крупнейшей государственной горнорудной корпорации Индии NMDC, в настоящее время в компании сосредотачивают усилия на создании партнерств с администрациями различных штатов в интересах разработки новых месторождений железной руды. Наряду с этим, как отмечает Нанда, горнорудные компании, кроме освоения новых месторождений, должны уделять должное внимание и обогащению руды с низким содержанием железа.
Надежда на Африку
Пока же все большее число индийских металлургических компаний сообщают о серьезных сложностях в снабжении сырьем и возможном сокращении производства стальной продукции. Так, к примеру, в декабре прошлого года запасов сырья у одной из ведущих сталелитейных компаний Индии JSW Steel, по признанию ее руководителей, оставалось всего на один месяц. «В настоящее время мы используем руду, купленную на электронных аукционах, которой хватит до конца декабря. Загрузка производственных мощностей JSW Steel в ноябре 2012 года составила не более 69%, хотя еще в октябре этот показатель составлял 80%. Если ситуация с поставками сырья не улучшится, нам придется снижать производство и в ближайшие месяцы нового года», -- заявил тогда Шешагири Рао, финансовый директор JSW Steel. По его словам, в октябре прошлого года компания произвела 762 тыс. т стали, а в ноябре – лишь 600 тыс. т, и главной причиной снижения выпуска металла стал дефицит железной руды.
«Ситуация с добычей железной руды в Карнатаке должна быть решена в кратчайшие сроки. Мы обратились к правительству страны и администрации штата с просьбой выставить на аукцион низкокачественные отвалы руды и разрешить госкомпании NMDC увеличить производство сырья, а также заново открыть шахты категории А», -- говорит финансовый директор компании JSW Steel, потребляющей не менее 1,5 млн. т железной руды в месяц.
Впрочем, как утверждает Рао, это уже не поможет JSW Steel избежать проблем. Впервые за 10 лет третья по величине металлургическая компания страны была вынуждена сократить выплавку стали в связи с дефицитом железной руды на своем крупнейшем меткомбинате в городе Виджаянагаре в штате Карнатака. По итогам 2012/2013 финансового года (апрель/март) производство на этом предприятии, по оценкам, составит около 7,43 млн. т, тогда как изначально за этот период здесь планировались выплавить 8,5 млн. т стали (мощности комбината позволяют производить до 10 млн. т стальной продукции в год). Сокращение производства негативно повлияет на выручку компании, а также на долю JSW Steel на рынке Индии.
На фоне падения производства железной руды в Индии и попыток правительства перейти к планово-государственному методу распределения сырья многие специалисты прогнозируют, что индийские металлургические компании могут переориентироваться на импорт железной руды из Южной и Западной Африки, стоимость которой ниже, чем у сырья, добываемого в Индии. В последние месяцы прошедшего года некоторые сталелитейные корпорации Индии стабильно увеличивали импорт железной руды, в частности, из Южной Африки.
Так, компания Essar Steel с марта 2012 года приобретает сырье у компании Kumba Iron Ore (южноафриканское подразделение корпорации Anglo American), закупив уже 750 тыс. т руды с содержанием железа 63-65%. Кроме того, Essar Steel ведет переговоры о покупке 300 тыс. т руды у южноафриканской горнорудной компании Assmang Ore & Metal, планируя, что это сырье будет использоваться для загрузки завода Hazira в западном индийском прибрежном штате Гуджарат. Примерно 1 млн. т железной руды приобрела у Assmang Ore & Metal в прошлом году JSW Steel – это сырье будет применяться для загрузки меткомбината, расположенного в штате Махараштра.
Вторая по капитализации сталелитейная компания Индии Jindal Steel & Power (JSPL), обжегшись на покупке железорудного месторождения El Mutun в Боливии (контракт с местным правительством по настоянию индийской стороны был расторгнут), решила попытать счастья в Западной Африке и, возможно, приобрести железорудное месторождение в этом регионе. В середине прошлого года компания анонсировала планы инвестировать почти $500 млн. в железорудный проект в Камеруне. В рамках данного проекта JSPL намерена построить железнодорожную ветку до морского побережья и тепловую электростанцию. «Мы считаем, что Камерун предоставляет большие возможности для инвестирования, особенно в области разработки месторождений полезных ископаемых, а также в развитие инфраструктуры и энергетики», -- говорит исполнительный директор JSPL Маниш Харбанда. По его словам, Jindal Steel также изучает возможности покупки месторождений в Сьерра-Леоне, Гане, Мавритании, Судане, Габоне и Либерии.
Таким образом, согласно прогнозам международных аналитиков, в ближайшие годы ключевым направлением для индийских инвестиционных потоков в области производства железной руды будут как раз страны Африки. Именно этот регион, обладающий громадными нетронутыми запасами высококачественных руд различных металлов, стал в последнее время играть роль своеобразного «сырьевого эльдорадо» для индийских металлургов и горнодобывающих компаний.
По материалам Reuters, Hindu Business Line, Mining.com, Business Standard, Economic Times, Bloomberg, Steel Orbis, livemetall.ru, metalika.ua
Власти кенийского портового города Момбаса конфисковали 600 слоновьих бивней, экспорт которых запрещен, общий вес партии достигает двух тонн, передает во вторник агентство Франс Пресс.
"Они были маркированы как декоративные камни и транспортировались в Индонезию из Танзании", - приводит агентство слова источника в местной полиции.
В последнее время в ряде стран на востоке Африки слоны все чаще и чаще погибают от рук браконьеров, которые в условиях бедности пытаются незаконно вывозить бивни в основном в Китай, где они пользуются большим спросом.
Слоновая кость - ценный материал для выделки предметов роскоши. Запрет на международную торговлю слоновой костью был введен в 1989 году. В 2002 году ООН частично разрешила торговлю слоновой костью - с тех пор лишь несколько стран могут торговать определенным количеством этого материала. В 2004 году ООН была вынуждена пойти на еще большее смягчение запрета, чтобы поддержать экономики ряда южноафриканских государств, но при условии жесткого контроля со стороны местных властей. Однако из-за несоблюдения этого условия легальный экспорт слоновой кости в 2006 году вновь приостановили.
Компания "Делойт" представила результаты первого исследования "Российский рынок сотовой связи 2012".
"Не будет преувеличением сказать, что мы живем в век мобильных технологий. Сегодня в России средний потребитель обладает более чем четырьмя портативными устройствами, функциональность которых постоянно расширяется, а портативность, в свою очередь, стала одним из главных достижений современной микроэлектроники и промышленного дизайна. Мы убеждены, что результаты нашего исследования дают бизнесу достаточно пищи для размышления. Они могут быть интересны не только сотовым операторам и дистрибьюторам электроники, но и представителям тех секторов экономики, куда активно интегрируются телекоммуникационные технологии - финансовый сектор, ритейл, медийный бизнес, e-commerce, и даже государственный сектор", - прокомментировала Ольга Табакова, партнер и руководитель группы по предоставлению услуг компаниям отрасли высоких технологий, телекоммуникаций, развлечений и СМИ в СНГ.
"Технологии стирают грани между различными сегментами рынка потребительской электроники. Пользователи совершают звонки посредством компьютера, отправляют фотографии для размещения в социальных сетях непосредственно со смартфонов и даже фотоаппаратов. Появляется все больше устройств, которые могут быть подключены к сотовой связи. Поэтому сегодня мы склонны шире смотреть на традиционный рынок сотовой связи, принимая во внимание все многообразие устройств, доступных современным пользователям по всему миру. Российский рынок, в свою очередь, всегда был в чем-то уникальным и остается таким и в настоящее время. Проведенное нами исследование является дополнением к международному отчету и призвано подчеркнуть специфические для российского рынка моменты", - сказал Антон Шульга, партнер и руководитель группы по предоставлению услуг компаниям отрасли.
Российский рынок планшетов не уступает по насыщенности западным странам.
Уровень проникновения планшетов составил 14%, смартфонов - 29%. Можно констатировать факт, что планшеты стали новой продуктовой нишей и хорошо представлены в разных ценовых сегментах, в то время как смартфоны являются лишь заменителем обычных телефонов и не могут пока конкурировать с ними по стоимости.
43% портативных устройств используются для выхода в интернет. Интересно отметить, что такая ситуация обуславливается сочетанием двух, по сути, компенсирующих друг друга факторов: высокой интернет-активности пользователей обычных мобильных телефонов и относительно низкого проникновения смартфонов, пользователи которых обычно намного активнее, чем обладатели стандартных телефонов (67% абонентов против 34% выходят в интернет с их помощью).
Доля абонентов, не пользующихся Wi-Fi, среди опрошенных варьирует от 30-40% (смартфоны и планшеты) до 65% (обычные телефоны), а использование Wi-Fi осуществляется преимущественно в публичных местах, тогда как на Западе превалирует домашнее использование. В целом в РФ интенсивность использования абонентами мобильных сетей для выхода в интернет находится на очень высоком уровне (2 место после Южной Африки среди стран в выборке). В этой связи наблюдается увеличение интереса операторов к проектам Wi-Fi Bypass, а также тенденция к внедрению лимитированных тарифных планов - в качестве реакции на этот тренд.
Портрет типичного пользователя планшета в России имеет ряд особенностей - их владельцы предпочитают модели, оснащенные 3G-модулем, гораздо интенсивнее используют мобильные сети при выходе в интернет, хорошо осведомлены о всех функциях устройства. Тем не менее, пользователи планшетов не склонны идти на дополнительные траты. Основная причина отказа от использования всей доступной экосистемы приложений состоит в нежелании тратить на них деньги (это касается как самих программ, так и необходимого для них трафика).
Из числа респондентов-владельцев и ноутбука, и планшета одновременно, 40% абонентов, купивших планшет, стали реже пользоваться ноутбуком. На остальных приобретение планшета не оказало такого влияния, а 12% даже пришли к выводу, что стали чаще использовать ноутбук. Однако границы между данными устройствами могут постепенно стираться, поскольку все большее число моделей ноутбуков оснащено отделяемыми сенсорными экранами, которые могут использоваться в качестве планшетов.
Каждый третий опрошенный был шокирован размером телефонного счета хоть раз за последние 12 месяцев. Основной причиной стали услуги в роуминге. Другой причиной роста расходов на телефон, по сравнению с ожиданиями респондентов, стало превышение выговоренных минут или трафика над лимитом, предусмотренным тарифным планом.
Всего 28% абонентов в РФ поменяли оператора за последние три года. С одной стороны, на рынке присутствуют сегменты абонентов, склонных (по разным причинам) с большой частотой перезаключать контракты (до последнего времени этому немало способствовали сотовые дилеры), что чрезмерно "раздувает" средние показатели оттока. С другой стороны, существует вероятность того, что многие абоненты приобретали новый контракт у своего оператора.
Испанский регион Рибера дель Дуэро стал лучшим винодельческим регионом мира по версии Wine Star Awards, пишет Euromag.ru
Церемония вручения своеобразного "винного Оскара" от Wine Enthusiast Magazine состоялась в США. В этом году за престижную награду боролись также американские Долина Напа и Долина Валла-Валла, южноафриканский Мыс Винелэндс и французская Долина Луары.
Долина Дуэро начинается в Испании, затем пересекает Португалию (здесь ее называют Дору) и впадает в Атлантический океан около города Порто. Рибера-дель-Дуэро была образована в 1982 году, но ее вина уже очень известны.
Секретом успеха этих вин считается почва, опыт нескольких поколений, огромные инвестиции, жесткие требования к качеству винограда, сорт винограда Темпранильо, использование новых дубовых бочек и терпение, сообщает 20 minutos.
Российские полярники на станции Новолазаревская в Антарктиде к середине февраля должны завершить сбор емкостей с топливом, которые потерялись в мае прошлого года из-за отколовшейся части шельфового ледника, сообщает пресс-служба Арктического и антарктического научно-исследовательского института Росгидромета (ААНИИ).
Из-за сложных ледовых условий в прошлом году судно "Академик Федоров" не смогло пробиться к барьерной базе станции Новолазаревская, на которую необходимо было выгрузить топливо, оборудование и продукты для обеспечения зимовки полярников. (Барьерная база располагается на расстоянии примерно 85-90 километров от станции).
Российские полярники воспользовались помощью индийских коллег, так как база Индии Мейтри находится в пяти километрах от Новолазаревской, и барьерная база индийцев также расположена рядом с российской. В емкости, предоставленные индийцами, было залито топливо для Новолазаревской. Из-за того что кусок береговой базы внезапно "уехал" в море, и были потеряны эти емкости - примерно 113 из 600 тонн топлива, а также оборудование. Найти их не представлялось возможным из-за наступления антарктической зимы и полярной ночи.
В первые дни нового года в район барьерной базы подошел теплоход "Иван Папанин" Мурманского морского пароходства, арендованный индийской экспедицией. С помощью судовых вертолетов КА-32 началась перевозка грузов, найденных на отколовшихся айсбергах.
"С айсбергов на нашу барьерную базу были доставлены все находившиеся там грузы, кроме топливозаправщика "Урал" (с него были сняты все узлы и агрегаты), а также комплекта из двух гусениц для транспортера и старого трактора "Кировец", вывезенного (ранее) с базы Молодежная. Расположенные на другом айсберге пять 20-кубовых топливных емкостей пока не смогли освободить и снять, поскольку не оказалось емкостей под вертолетную доставку топлива", - говорится в сообщении ААНИИ.
В институте добавили, что судно "Иван Папанин" направится в порт Кейптаун, где возьмет в аренду необходимые емкости и в начале февраля вновь попытается завершить операцию по сбору емкостей.
В ААНИИ неоднократно подчеркивали, что потеря части топлива не сказалась на жизни полярников и программе их исследований, а также не угрожала экологии Антарктиды.
КЛИНТОН ВЫХОДИТ НА РАБОТУ ПОСЛЕ БОЛЕЗНИ
На публике госсекретарь США не появлялась с 7 декабря
Государственный секретарь США Хиллари Клинтон, как ожидается, сегодня приступит к работе после болезни, передает Reuters. Пять дней назад глава внешнеполитического ведомства США выписалась из больницы, где лечилась от обнаруженного возле мозга тромба.
Свой рабочий день Клинтон начнет со встречи с заместителями и помощниками в 9:15 по вашингтонскому времени (18:15 мск), которая пройдет в закрытом режиме. Всего в недельный график внесено около десятка встреч, в том числе три - в Белом доме. На встрече, которая должна состояться 8 января, будет присутствовать министр обороны Соединенных Штатов Леон Панетта и советник президента по национальной безопасности Том Донилон. В этот же день пройдут встречи главы Госдепа с послами Ирландии и Южной Африки.
Официальный представитель Госдепа Виктория Нуланд ранее сообщала, что Клинтон общается со своими подчиненными по телефону и получает документы по работе. За день до госпитализации госсекретарь успела провести переговоры с послом США в Сирии и премьер-министром Катара.
На публике госсекретарь США не появлялась с 7 декабря.
Министерство сельского хозяйства США (USDA) сообщает, что в новом сезоне 2012-13 ожидается крупный урожай цитрусовых в Южной Африке.
Напомним, что данный регион занимает второе место в мире по экспорту цитрусовых после Испании. По предварительным оценкам, объем урожая составит 1,6 млн тонн, причем почти 60% цитрусовой продукции из Южной Африки идет на экспорт. За прошедший сезон все больше поставок ушло в Россию, США и Японию.
В 2012 году было собрано 220 тысяч тонн грейпфрутов, по сравнению с 192 тысячами в 2011 году. Производство апельсинов также увеличилось и достигло отметки в 1,5 млн тонн. Урожай лимонов насчитывает около 170 тысяч тонн.
17 декабря 2012 г. в аэропорту "Киев" (Жуляны) приземлился Ан-2, на котором экипаж авиакомпании "ЮТэйр", представители авиационной группы ExecuJet Aviation Group и группы компаний Liftec - Марк Хилл и пилот-стажер Трэйси Кертис-Тэйлор выполняют полет "От океана к океану" из Тюмени (Мыс Каменный) в Южно-Африканскую Республику (Кейптаун). Этот рекордный по длительности и протяженности перелет посвящен 65-летию со дня первого полета знаменитого биплана. Командир экипажа Сергей Павлович Быков рассказывает: "В молодости я много летал на Ан-2, поэтому очень хорошо знаю этот самолет. Сев за штурвал, я сразу вспомнил все свои навыки. На этом Ан-2 мы уже провели в воздухе 13,5 часов, пролетели три тысячи километров из Тюмени в Киев. Могу сказать что все это время самолет вел себя безукоризненно, и, я уверен, вполне подходит для выполнения такой почетной миссии".
Ан-2 пролетит более 20 тыс. км над территориями десятков государств, в том числе России и Украины, Чехии, Германии, Франции, Хорватии, Италии, Испании, Марокко, Мавритании, Сенегала, Намибии, ЮАР. По прибытии в ЮАР его передадут для использования в благотворительных акциях.18 декабря участники перелета посетили ГП "АНТОНОВ". Президент - Генеральный конструктор предприятия Д.С.Кива рассказал им об истории создания Ан-2, о развитии этой программы сегодня, а также о других современных проектах "АНТОНОВ". В том числе, гости побывали в сборочном цехе, где завершается переоборудование Ан-2 в новый вариант Ан-2-100. Его основным отличием от базового самолета является турбовинтовой двигатель МС-14 производства "Мотор Сич" с трехлопастным реверсивным винтом АВ-17. Это изменение обеспечивает улучшение летных характеристик и экономических показателей самолета, повышение его надежности и безопасности. В том числе, вдвое возрастет практическая дальность полета с грузом 1500 кг. Как отметил Д.С.Кива, "Ан-2 сегодня очень востребован на местных авиалиниях, в том числе, в отдаленных районах России. Олег Константинович Антонов говорил, что Ан-2 - его самая большая удача. Сохраняя и развивая традиции, заложенные выдающимся авиаконструктором - создателем нашего предприятия, мы модернизируем этот замечательный биплан, продлевая срок его эффективной работы".
19 декабря Ан-2 продолжил свой путь от океана к океану.
Совместное заявление по итогам официального визита в Республику Индию Президента Российской Федерации В.В. Путина «Партнерство во имя взаимного процветания и лучшего мироустройства».
1. 24 декабря 2012 г. Президент Российской Федерации В.В.Путин посетил г. Нью-Дели с официальным визитом по приглашению Премьер-министра Республики Индии М.Сингха для участия в ежегодном саммите двух государств. В ходе визита Президент Российской Федерации В.В.Путин встретился с Президентом Республики Индии П.К.Мукерджи и с Премьер-министром Республики Индии М.Сингхом. Состоялись также его встречи с Председателем Объединенного прогрессивного альянса С.Ганди и лидером оппозиции С.Сварадж.
2. Президент Российской Федерации и Премьер-министр Республики Индии подчеркнули важность дальнейшего развития особо привилегированного стратегического партнерства между двумя государствами. Они с удовлетворением констатировали, что 2012 год был отмечен интенсивным двусторонним диалогом, регулярными встречами на высшем и высоком уровнях и многоплановыми культурными мероприятиями, проводившимися в ознаменование 65-й годовщины установления дипломатических отношений между Россией и Индией. Лидеры двух стран обсудили продвижение сотрудничества на всех важных направлениях, включая такие сферы, как энергетика, торговля, высокие технологии и военно-техническое сотрудничество. Стороны отметили общность взглядов по всем актуальным вопросам международной и региональной повестки дня.
3. Стороны приветствовали подписание документов о консультациях между внешнеполитическими ведомствами, проведении культурных обменов, сотрудничестве в области науки, технологий и инноваций, телекоммуникаций, о кредитовании проектов и содействии инвестициям. Заключены крупные контракты в сфере военно-технического сотрудничества.
4. Стороны приветствовали возобновление обменов парламентскими делегациями и отметили состоявшийся 4-8 декабря 2012 г. визит делегации Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации и запланированный в феврале 2013 г. визит делегации во главе с Председателем Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации.
Содействие торговле и инвестициям
5. Стороны выразили удовлетворение значительным увеличением двусторонней торговли в 2011 и 2012 гг. и условились об активизации усилий с целью доведения к 2015 г. двустороннего товарооборота до 20 млрд.долларов США. Индия приветствовала недавнее вступление России во Всемирную торговую организацию. Стороны пришли к единому мнению о том, что это расширяет возможности для наращивания двусторонней торговли и инвестиций, а также для укрепления деловых связей. В этой связи они призвали провести очередное заседание Совета руководителей предприятий в ближайшее время.
6. Стороны договорились подготовить список приоритетных инвестиционных проектов и Дорожную карту их реализации. Они выступили в пользу проведения переговоров между Индией и Евразийской экономической комиссией о заключении Соглашения о всеобъемлющем экономическом сотрудничестве между Республикой Индией и Таможенным союзом Республики Беларусь, Республики Казахстан и Российской Федерации.
7. Стороны отметили успешное проведение XVIII заседания Межправительственной Российско-Индийской комиссии по торгово-экономическому, научно-техническому и культурному сотрудничеству 15 октября 2012 г. в г.Нью-Дели. Они дали положительную оценку итогам первого заседания Совместной рабочей группы по вопросам модернизации и промышленного сотрудничества в г.Нью-Дели 27 - 29 августа 2012 г. в целях налаживания более широкого взаимного участия в модернизационных, инфраструктурных и промышленных проектах обеих стран. Стороны также приветствовали рекомендации, разработанные Совместной рабочей группой по торгово-экономическому сотрудничеству, акцентировали внимание на открывшихся возможностях в области фармацевтики, энергетики, производства стали, пищевых продуктов, автомобилей, машиностроительной продукции, удобрений и поручили профильным ведомствам содействовать двусторонней торговле и инвестициям.
Углубление энергетического партнерства
8. Стороны обсудили успехи двустороннего сотрудничества в развитии ядерной энергетики в мирных целях и подтвердили свои обязательства по реализации Соглашения между Правительством Российской Федерации и Правительством Республики Индии о сотрудничестве в сооружении дополнительных энергоблоков атомной электростанции на площадке «Куданкулам», а также в сооружении атомных электростанций по российскому проекту на новых площадках в Республике Индии от 5 декабря 2008 г., Соглашения между Правительством Российской Федерации и Правительством Республики Индии о сотрудничестве в области использования атомной энергии в мирных целях и Дорожной карты серийного сооружения в Республике Индии атомных электростанций по российскому проекту, подписанных 12 марта 2010 г.
9. Стороны с удовлетворением отметили прогресс в подготовке запуска первого блока АЭС «Куданкулам» и договорились предпринять необходимые шаги с тем, чтобы ускорить завершение сооружения и ввод в эксплуатацию второго блока АЭС. Стороны выразили удовлетворение подписанием Протокола о предоставлении Российской Федерацией государственного кредита Республике Индии на выполнение работ, поставку товаров и оказание услуг для сооружения энергоблоков № 3 и № 4 АЭС «Куданкулам» и соответствующих поставок ядерного топлива, а также договорились завершить в скором времени переговоры по технико-коммерческому предложению о сооружении энергоблоков № 3 и № 4 АЭС. Стороны подтвердили свое обязательство использовать при строительстве АЭС лучшие технологические разработки с целью обеспечения и поддержания самых высоких стандартов безопасности. Они также приветствовали итоги первого заседания Совместной рабочей группы по вопросам мирного использования ядерной энергии с участием Государственной корпорации «Росатом» и Департамента по атомной энергии Правительства Республики Индии, которое состоялось в г.Москве в июле 2012 г.
10. Стороны отметили взаимодополняемость Российской Федерации и Республики Индии в сфере энергетики как крупного поставщика и покупателя углеводородов и обсудили предпринимаемые усилия по созданию совместных предприятий с участием российских и индийских компаний. Они подтвердили приверженность Соглашению между Правительством Российской Федерации и Правительством Республики Индии о развитии сотрудничества в нефтегазовой сфере, заключенному 21 декабря 2010 г. Индийская Сторона подтвердила свою заинтересованность в долевом участии компаний «ОуЭнДжиСи» и «ОуЭнДжиСи видеш Лтд.» в существующих и новых проектах в Сибири, на Дальнем Востоке и на арктическом шельфе.
11. Индийские государственные нефтяные компании выразили заинтересованность в приобретении доли в разведанных/разрабатываемых совместно с российскими нефтяными и газовыми компаниями месторождениях и в предполагаемых проектах по сжижению природного газа в России, а также в закупке российской сырой нефти и поставках сжиженного природного газа (СПГ) в Индию. Стороны договорились об активизации усилий по увеличению взаимных инвестиций в разведку и добычу нефти и газа в обоих государствах и создание совместных добывающих и перерабатывающих предприятий в России, Индии и третьих странах.
12. Индийская Сторона обратила внимание на затруднения, испытываемые компанией «Империал Энерджи» и выразила надежду, что последующие налоговые реформы исправят сложившуюся ситуацию.
13. Стороны в контексте развития сотрудничества в области разведки и добычи углеводородов отметили важность привлечения крупных нефтяных и газовых компаний обеих стран к поставкам нефти и газа из России, регулированию рынка и развитию перерабатывающей промышленности в Индии, а именно «ОуЭнДжиСи Видеш Лтд» в добывающий сектор в России и Роснефти – в перерабатывающий сектор в Индии.
14. Стороны отметили, что поставки газа в Индию ОАО «Газпром» станут стабильным и надежным источником ресурсов для развития индийского рынка газа. Стороны приветствовали заключение долгосрочного контракта на поставку 2,5 млн. тонн СПГ между ОАО «Газпром маркетинг и трейдинг Сингапур» и компанией «ГАИЛ» и выразили надежду на продолжение сотрудничества в сфере поставок СПГ.
Научно-техническое сотрудничество
15. Стороны с удовлетворением отметили создание отделений Российско-Индийского научно-технологического центра в г.Москве и г. Нью-Дели, которые координируют свою работу в интересах активного взаимодействия между российскими и индийскими научно-производственными учреждениями, и согласились, что данный Центр сможет внести значительный вклад в успешную коммерциализацию российских и индийских технологий в обеих странах. Стороны высказались за продолжение диалога по конкретным технологическим платформам, представляющим взаимный интерес.
16. Стороны с удовлетворением отметили подписание Меморандума о сотрудничестве между Министерством образования и науки Российской Федерации и Министерством науки и технологий Индии в области науки, технологий и инноваций в целях содействия двусторонним проектам. Стороны согласились о том, что в качестве дополнения к Комплексной долгосрочной программе сотрудничества в области науки, техники и инноваций данный Меморандум о взаимопонимании послужит эффективным механизмом сотрудничества, особенно между университетами и академиями, исследовательскими и промышленными организациями. Стороны с удовлетворением отметили ход реализации проекта в сфере использования технологии переработки и утилизации летучей золы.
Образование
17. Стороны рассмотрели ситуацию с признанием дипломов индийских студентов, обучающихся в российских учебных заведениях. Выразив удовлетворение существующим уровнем образовательных обменов между государствами, Стороны договорились ускорить заключение межправительственного соглашения о взаимном признании и эквивалентности дипломов об образовании и ученых степеней.
Культурные и гуманитарные обмены
18. Имея богатое культурное наследие, испытывая взаимный живой интерес к культуре и искусству друг друга и опираясь на традиции многовековой дружбы, Стороны дали высокую оценку совместным мероприятиям по случаю 65-летия установления дипломатических отношений между Российской Федерацией и Республикой Индией и поддержали идею ежегодного проведения поочередно в России и Индии фестивалей культуры. Стороны приветствовали подписание Программы культурных обменов между Министерством культуры Российской Федерации и Министерством культуры Республики Индии на 2013 – 2015 годы. Они также высказались за расширение сотрудничества между экспертно-аналитическими центрами и научными сообществами двух стран.
19. Обе стороны с удовлетворением отметили взаимный рост потока туристов. Индийская сторона проинформировала Российскую сторону о том, что количество туристических виз, выданных гражданам России для поездки в Индию, увеличилось на 24 процента в 2011 г., а ожидаемый рост в 2012 г. составит 20 процентов. Российская сторона также отметила, что число индийских туристов, посетивших Россию в 2012 г., более чем удвоилось по сравнению с 2011 г.
Продвижение сотрудничества в космосе
20. Стороны согласились продолжать взаимовыгодное сотрудничество в космической сфере, включая исследование Луны и сооружение станции дифференцирования, коррекции и мониторинга для спутниковой навигации.
Наращивание военно-технического сотрудничества
21. Стороны особо отметили, что традиционно тесное сотрудничество между двумя странами в военной области и в сфере ВТС является важнейшей составляющей российско-индийского стратегического партнерства и отражает уровень доверия, который сложился между двумя государствами. Стороны обсудили итоги XII заседания Российско-Индийской Межправительственной комиссии по военно-техническому сотрудничеству, состоявшегося в г.Нью-Дели 10 октября 2012 г., и выразили удовлетворение регулярными двусторонними контактами, ходом военно-технического сотрудничества и итогами совместных учений «Индра» с участием вооруженных сил двух стран в августе и декабре 2012 г. Стороны также отметили передачу в 2012 г. Российской Стороной Республике Индии фрегатов «Тег» и «Таркаш». Стороны также высоко оценили прогресс, достигнутый в совместной разработке и производстве высокотехнологичной военной техники и реализации таких проектов, как создание истребителя пятого поколения, многоцелевого транспортного самолета и сверхзвуковой ракеты «БраМос». Стороны наметили необходимые шаги для обеспечения скорейшей передачи авианосца «Викрамадитья» Индийской Стороне. Российская Сторона подтвердила, что будут приняты необходимые меры в данном направлении.
Координация позиций по международным и региональным вопросам
22. Стороны подтвердили свое намерение тесно взаимодействовать в интересах укрепления центральной роли ООН в деле поддержания глобального мира и безопасности и содействия социально-экономическому развитию всех народов. Они подчеркнули, что международные усилия по противодействию глобальным угрозам и вызовам должны опираться на верховенство права, закрепленное в Уставе ООН, с тем чтобы обеспечить их законность, беспристрастность, транспарентность и подотчетность. Стороны согласились продолжать проводить консультации и координировать позиции по международным и региональным вопросам в целях поддержания усилий по укреплению глобального мира, безопасности и стабильности. Они также выразили удовлетворение своим сотрудничеством в ООН, в том числе в период с 1 января 2011 г., когда Индия участвовала в работе Совета Безопасности в качестве непостоянного члена. Стороны вновь подтвердили необходимость реформирования Совета Безопасности ООН для повышения его репрезентативности и эффективности в решении возникающих проблем и согласились с тем, что любое расширение Совета Безопасности должно отражать современные реалии. В этой связи Российская Федерация подтвердила свою решительную поддержку кандидатуры Индии на место постоянного члена в реформированном Совете Безопасности ООН.
Борьба с терроризмом
23. Президент Российской Федерации и Премьер-министр Республики Индии напомнили о Московской декларации Российской Федерации и Республики Индии о международном терроризме от 6 ноября 2001 г. и подтвердили, что международный терроризм представляет собой угрозу миру и безопасности, серьезное нарушение прав человека и преступление против человечности. Обе Стороны подтвердили необходимость объединения усилий всех государств для победы над терроризмом. Они согласились с тем, что никаким террористическим актам не может быть оправдания и что такие многонациональные страны как Россия и Индия, особо уязвимы для террористических актов. Стороны решительно осудили тех, кто предоставляет убежище террористам, и тех, кто поддерживает терроризм, и указали, что государства, помогающие террористам, поощряющие и укрывающие их, виновны в совершении террористических актов в той же мере, что и преступники, их непосредственно совершившие. Российская Федерация и Республика Индия подтвердили центральную роль ООН в борьбе против международного терроризма и в этом контексте призвали к скорейшему завершению переговоров по проекту Всеобъемлющей конвенции ООН по международному терроризму.
Поддержка усилий в области разоружения и нераспространения
24. Российская Федерация и Республика Индия как ответственные государства, обладающие передовыми ядерными технологиями, считают общей задачей предупреждение распространения оружия массового уничтожения и средств его доставки, в том числе недопущение возможности его попадания в руки террористических группировок. Стороны согласились с тем, что всем государствам, обладающим ядерным оружием, необходимо ускорить достижение конкретных успехов в осуществлении шагов, ведущих к глобальному ядерному разоружению путем, способствующим международной стабильности и миру, не наносящим ущерба безопасности и повышающим ее уровень для всех.
25. Стороны приветствовали недавние двусторонние консультации по вопросам разоружения, нераспространения и экспортного контроля, которые состоялись в Москве в августе 2012 г. и дали возможность обменяться мнениями по целому ряду актуальных вопросов. Они выразили заинтересованность в укреплении многосторонних режимов экспортного контроля как важной составляющей режима глобального нераспространения. Россия также приняла к позитивному рассмотрению проявленную Индией заинтересованность в полноправном членстве в Режиме контроля за ракетной технологией и Вассенаарских договоренностях. Российская Сторона подтвердила готовность способствовать выработке и принятию Группой ядерных поставщиков положительного решения относительно полноправного членства Индии в этой группе и приветствовала стремление Индии к полноправному членству в ней. Индия подчеркнула свою решимость внести активный вклад в международные усилия, направленные на укрепление режима ядерного нераспространения.
26. Признавая неотъемлемое право государств на использование атомной энергии в мирных целях, Россия и Индия подчеркнули необходимость соблюдения всеми странами соответствующих обязательств по нераспространению. Стороны выступают в поддержку центральной роли МАГАТЭ и ее системы гарантий в обеспечении использования атомной энергии в мирных целях в соответствии с уставом этой организации. Стороны намерены поддерживать международные усилия, нацеленные на содействие мирному использованию атомной энергии в рамках архитектуры международного сотрудничества, исключающей возможность ядерного распространения и основанной на строгом следовании обязательствам по нераспространению. Стороны как страны-поставщики поддерживают многосторонние подходы к ядерному топливному циклу в МАГАТЭ.
27. Обе Стороны поддерживают международные усилия по обеспечению использования космоса в мирных целях через соответствующие меры по укреплению доверия и юридические обязательства.
Укрепление сотрудничества в сфере безопасности в регионе Азии, Индийского и Тихого океанов
28. Стороны отметили, что государства Азиатско-Тихоокеанского региона все в большей степени становятся основными локомотивами глобального экономического роста и процветания. Россия и Индия считают важным добиваться создания в нем транспарентной, открытой, всеобъемлющей и сбалансированной архитектуры неделимой безопасности и равноправного сотрудничества, основанной на общепризнанных нормах международного права, а также на уважении законных интересов всех стран.
29. Стороны подчеркнули, что рассматривают механизм Восточноазиатских саммитов в качестве ключевого форума для диалога лидеров государств по широкому спектру представляющих взаимный интерес и вызывающих озабоченность вопросов стратегического, политического и экономического характера в целях обеспечения мира, стабильности и экономического процветания в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Они отметили важность расширения взаимопонимания и обеспечения мира, стабильности и безопасности в регионе путем противодействия транснациональным и нетрадиционным угрозам безопасности, включая терроризм, экстремизм, распространение оружия массового уничтожения, незаконный оборот наркотиков, организованную преступность, наряду с необходимостью укрепления безопасности морского судоходства в соответствии с общепризнанными нормами международного права.
30. Стороны констатировали, что Шанхайская организация сотрудничества (ШОС) стала важным фактором региональной безопасности, стабильности и сотрудничества в Евразийском регионе. Российская Федерация подтвердила свою поддержку Индии в ее намерении присоединиться к ШОС в качестве полноправного члена и выступает за принятие совместных с другими государствами - членами ШОС мер по ускорению процесса ее вступления в эту организацию.
31. Стороны констатировали, что в Азиатско-Тихоокеанском регионе успешно действуют многопрофильные форматы регионального сотрудничества. Среди них – механизм внешнеполитического взаимодействия между Россией, Индией и Китаем, который содействует укреплению позиций наших стран в глобальных и региональных делах, позволяет выстраивать общие подходы к актуальным мировым проблемам.
32. Стороны отметили успешное проведение одиннадцатой встречи министров иностранных дел России, Индии и Китая, состоявшейся
13 апреля 2012 г. в г.Москве, и договорились развивать трехстороннее сотрудничество в таких сферах, как реагирование на чрезвычайные ситуации, здравоохранение, энергетика, сельское хозяйство, предпринимательство, инновации и высокие технологии. Индийская сторона информировала о том, что следующая встреча пройдет в Индии в 2013 г.
33. Стороны отметили успешное проведение Россией саммита форума «Азиатско-Тихоокеанское экономическое сотрудничество» (АТЭС) в г.Владивостоке в 2012 г. Россия подтвердила, что потенциальное вступление Индии в АТЭС будет содействовать дальнейшему расширению и укреплению торгово-инвестиционного взаимодействия в регионе. Россия вновь заявила о том, что выступает за предоставление Индии членства в АТЭС после достижения в форуме консенсуса по вопросу о расширении состава его участников.
34. Стороны подчеркнули важность Регионального форума АСЕАН по безопасности и механизма совещаний министров обороны стран-членов АСЕАН с диалоговыми партнерами («СМОА плюс») как ключевых компонентов надежной, эффективной, открытой и инклюзивной региональной архитектуры безопасности.
Содействие сотрудничеству между странами с динамично растущей экономикой
35. Стороны выразили удовлетворение успешным проведением 29 марта 2012 г. четвертого саммита БРИКС в г.Нью-Дели. Они отметили, что объединение БРИКС играет важную роль в содействии созданию многополярного миропорядка и более сбалансированной международной системы, основанной на международном праве, равенстве, взаимном уважении, сотрудничестве, скоординированных действиях и коллективном принятии решений. Страны БРИКС также сыграли важную роль в содействии достижению международной экономической и финансовой стабильности. Стороны подтвердили приверженность Делийскому плану действий, принятому на саммите БРИКС в 2012 г., в качестве надежной основы для поступательного развития БРИКС. Стороны убеждены, что предстоящий саммит в г.Дурбане (ЮАР) внесет вклад в укрепление роли БРИКС на международной арене.
Ситуация в Сирии
36. Россия и Индия выразили обеспокоенность в связи с ухудшающейся ситуацией в сфере безопасности и продолжающимся насилием в Сирии и призвали все стороны прекратить его и принять участие в общенациональном диалоге в целях урегулирования конфликта мирным политическим путем на основе международно утвержденной политико-правовой базы, включающей резолюции Совета Безопасности ООН 2042 и 2043 и Женевское коммюнике «Группы действий».
Стабилизация ситуации в Афганистане
37. Стороны поддерживают усилия правительства Исламской Республики Афганистан по налаживанию мирного диалога с вооруженной оппозицией при условии, что лидирующая роль в этом процессе будет принадлежать афганскому руководству, а боевики будут выполнять требования, сформулированные международным сообществом: признание конституции Исламской Республики Афганистан, отказ от насилия и разрыв с Аль-Каидой и другими террористическими организациями. Стороны считают необходимым продолжить действие санкционного режима, введенного Советом Безопасности ООН, в качестве важнейшего инструмента борьбы с терроризмом.
38. Стороны с удовлетворением отметили, что в мире растет понимание той важной роли, которую играют государства, соседствующие с Исламской Республикой Афганистан, страны и организации этого региона, и настоятельно призывают сосредоточить усилия на развитии и совершенствовании существующих структур регионального сотрудничества, таких как Шанхайская организация сотрудничества, Организация Договора коллективной безопасности и Ассоциации регионального сотрудничества стран Южной Азии (СААРК). В связи с этим они упомянули проведение в июне 2012 г. Инвестиционного саммита по Афганистану в г.Нью-Дели в целях привлечения инвестиций в Афганистан. Стороны ожидают, что международное сообщество, прилагая усилия в этом направлении, будет уважать решения, принятые странами региона в рамках упомянутых организаций.
39. Стороны признали терроризм главной угрозой безопасности и стабильности Афганистана, подвергающей опасности мир в регионе и мире в целом. В связи с этим они акцентировали внимание на региональных аспектах терроризма и экстремизма, подчеркнув необходимость совместных и согласованных усилий и сотрудничества между государствами региона для противостояния терроризму во всех его формах и проявлениях, включая ликвидацию убежищ террористов и прекращение их финансовой поддержки.
40. Стороны признают, что производство наркотиков и доходы от наркотрафика являются основным источником финансирования террористических сетей, и необходимы коллективные действия против производителей и торговцев наркотиками. Они согласились продолжать принимать эффективные меры против незаконного производства и оборота опиатов и других наркотиков и сосредоточить внимание на осуществлении Венской декларации Парижского пакта.
Ядерная программа Ирана
41. Стороны выразили озабоченность в связи с ситуацией, складывающейся вокруг Ирана и его ядерной программы. Они подтвердили свой призыв в поддержку всеобъемлющего и долгосрочного урегулирования этой ситуации, которое возможно осуществить исключительно политико-дипломатическими средствами, путем налаживания диалога. В связи с этим Стороны отметили, что односторонние санкции являются контрпродуктивными. Они признают за Ираном право продолжать исследования, производство и использование ядерной энергии в мирных целях при соблюдении им своих международных обязательств. Стороны призвали Иран соблюдать положения соответствующих резолюций Совета Безопасности ООН и сотрудничать с МАГАТЭ самым тесным образом.
Восстановление и укрепление мировой экономики, реформирование международной финансовой архитектуры
42. Стороны отметили, что мировая экономика продолжает сталкиваться с многочисленными проблемами, и признали, что для их решения необходимо взаимодействовать в многостороннем формате. Они поддерживают «Группу двадцати» как главный форум международного экономического сотрудничества участвующих в нем государств в стремлении играть более значимую роль в глобальном экономическом управлении. Стороны подчеркнули необходимость совершенствования координации макроэкономической политики членов «Группы двадцати» для обеспечения уверенного, устойчивого и сбалансированного роста мировой экономики. Индия приветствовала председательство России, и Стороны договорились активизировать обмен информацией и координацию действий в рамках «Группы двадцати» в период российского председательства.
43. Стороны вновь подтвердили необходимость создания более представительной и легитимной международной финансовой архитектуры, в том числе увеличения доли голосов и представительства стран с формирующейся рыночной экономикой и развивающихся стран. Стороны подчеркнули необходимость безотлагательного продолжения реформы распределения квот, согласованной в 2010 г., чтобы она стала основой для пятнадцатого Общего пересмотра распределения квот, который должен быть завершен не позднее января 2014 г.
44. Стороны акцентировали необходимость укрепления международной валютной системы с тем, чтобы она была устойчива к будущим кризисам и могла служить интересам мирового сообщества и поддерживать развитие стран с формирующейся рыночной экономикой и развивающихся стран.
Окружающая среда и устойчивое развитие
45. Стороны приветствовали итоги Конференции ООН по устойчивому развитию (Рио+20), которая прошла в г.Рио-де-Жанейро 20-22 июня 2012 г., и договорились о взаимодействии в целях оперативной реализации принятых на ней решений. Они подчеркнули важность наращивания международных усилий в борьбе с изменением климата под эгидой Рамочной конвенции ООН об изменении климата. Стороны выразили удовлетворение результатами XVIII Конференции Сторон Рамочной конвенции ООН об изменении климата и VIII встречи сторон Киотского протокола, состоявшихся в г.Дохе (Катар) в период с 26 ноября по 8 декабря 2012 г. Россия приветствовала проведение
XI совещания Конференции Сторон Конвенции о биологическом разнообразии в г.Хайдарабаде (Индия) 8-19 октября 2012 г.
46. Российско-индийский саммит был отмечен атмосферой традиционной дружбы и взаимопонимания. Президент Российской Федерации выразил признательность руководству Республики Индии за гостеприимство и теплый прием в г.Нью-Дели и пригласил Премьер-министра Республики Индии посетить Россию с официальным визитом. Приглашение было с благодарностью принято.
Нью-Дели
24 декабря 2012 года
Ключевая особенность экономики южнокитайской провинции Гуандун - ее ориентированность на экспорт, и отказываться от нее местные власти не намерены, несмотря на планы руководства КНР развивать внутренний спрос. Об этом корреспонденту РИА Новости, вслед за новым генсеком ЦК КПК Си Цзиньпином проехавшему по основным городам и уездам провинции, говорили и представители местных властей, и руководители крупных промышленных предприятий.
Для Китая южная провинция Гуандун имеет особое значение. Именно здесь создавались первые специальные экономические зоны, давшие толчок развитию всей страны. Именно сюда не раз приезжал "архитектор" китайских реформ Дэн Сяопин, чтобы подтвердить приверженность руководства страны политике "реформ и открытости", провозгласить новые идеи и новые подходы к модернизации Китая.
И именно сюда приехал в свое первое национальное турне и новый лидер китайской компартии Си Цзиньпин. 7-11 декабря генсек ЦК КПК посетил ключевые города провинции: Гуанчжоу, Шэньчжэнь, Фошань, Чжухай.
Маршрут в значительной степени повторил поездку Дэн Сяопина по Гуандуну 1992 года. И так же как в 1992 году Дэн Сяопин, Си Цзиньпин в 2012 году подтвердил планы нового китайского руководства и дальше продвигать экономические реформы, не отказываться от "открытости" страны внешнему миру.
Спустя несколько дней после поездки генсека практически по тому же маршруту (города Гуанчжоу - Фошань - Чжуншань - Чжухай) проехал и корреспондент РИА Новости.
ГУАНДУН КАК ЛОКОМОТИВ РАЗВИТИЯ КИТАЯ
"То, что генеральный секретарь Си Цзиньпин первым делом после вступления в должность руководителя партии поехал именно в провинцию Гуандун, свидетельствует о намерении китайского руководства и дальше следовать политике реформ и открытости", - сказал на встрече с журналистами директор канцелярии по иностранным делам правительства провинции Фу Лан. Он сообщил, что на Гуандун приходится четверть общего объема внешней торговли Китая, и, по его словам, это означает ориентированность местной экономики на экспорт. "Если бы провинция была независимым экономическим субъектом, то она бы заняла 16-17 место в мире по объему ВВП", отметил он.
"Безусловно, нам необходимо улучшение экономической структуры, уменьшение количества предприятий, основанных на дешевой рабочей силе", - подчеркнул чиновник. По его словам, сейчас больше всего приветствуются компании инновационного характера, технологичные и креативные.
КИТАЙСКИЕ МУЛЬТФИЛЬМЫ ИДУТ НА ЭКСПОРТ
Гуандунская компания "Юаньчуан дунли" как раз относится к разряду креативных и успешных. Более известная под своим англоязычным названием Creative Power Entertaining, она занимается производством чрезвычайно популярных в стране мультфильмов. Ее самый знаменитый мультсериал про овечек и волков ("Добрая овечка и серый волк") по сюжету напоминает российское "Ну, погоди!" или американский сериал про Тома и Джерри. Естественно, сериал чрезвычайно популярен среди китайских детей.
Но внутреннего китайского рынка производителям мультфильмов уже мало.
"Для нас важная задача - пробиться с мультпродукцией на мировой рынок. Пока мы нацелены на китайскоязычную аудиторию в разных странах, но не исключено, что в дальнейшем будем их переводить и на другие языки", - рассказала РИА Новости генеральный директор компании Ли Лисы.
К инновационным предприятиям, на которые рассчитывает Гуандун, относится и бизнес-парк промышленного дизайна, расположенный в уезде Шуньдэ города Фошань. Не случайно несколькими днями ранее этот парк посетил и генсек ЦК КПК Си Цзиньпин, проявивший интерес к современным тенденциям в области дизайна потребительских и промышленных товаров.
Генеральный директор бизнес-парка Шао Цзиминь рассказал, что Си Цзиньпина очень заинтересовали бытовые электроприборы, например, печки для приготовления еды. "Я рассказал генеральному секретарю, что наши дизайнеры разрабатывают прибор для жарки без масла. Си улыбнулся и одобрительно кивнул", - сообщил Шао Цзиминь.
Си Цзиньпин пообещал приехать в бизнес-парк через несколько лет и высказал надежду, что к тому времени здесь уже будет работать 8 тысяч дизайнеров.
В ПОИСКАХ НОВЫХ ЗАРУБЕЖНЫХ РЫНКОВ
Вице-мэр города Чжуншань Фэн Юйжун в беседе с РИА Новости напоминает, что все экономическое процветание города основано на массовом экспорте товаров за рубеж. "Но сейчас мы столкнулись с очень заметным снижением экспорта в развитые страны: например, вывоз товаров в ЕС в прошлом году снизился на 10%, в этом году мы ждем примерно такие же цифры".
По его словам, хотя сейчас в Китае говорят о необходимости отхода от экспорториентированной модели экономики в пользу стимулирования внутреннего спроса, для южного региона это не выход. "У нас нет преимуществ на внутреннем рынке, мы расположены далеко на юге страны, мы выросли именно благодаря экспорту, поэтому и для дальнейшего успешного развития нам нужны иностранные рынки".
Пока ключевым экспортным товаром для региона является бытовая электроника и техника. Как рассказал журналистам председатель правления компании по производству бытовых обогревателей и печей "Чанцин" Хэ Цицян, товары по большей части идут именно на экспорт: в Европу и США. "В Россию и иные страны БРИКС пока поставляется немного, рассчитываем на развитие этих экспортных направлений", - сказал он.
В то же время в компании признают, что дальнейшее увеличение экспорта достаточно непросто: с укреплением курса юаня (сейчас 1 доллар стоит 6,1 юаня, тогда как несколько лет назад это соотношение достигало 1:8,7), ростом зарплат рабочих продукция становится менее конкурентоспособной на мировом рынке. "Сейчас зарплата сборщиков на конвейере составляет 2-3 тысячи юаней", - сообщил он.
Впрочем, власти развивают и наукоемкие производства. В городе Чжуншань корреспонденту РИА Новости удалось посетить специальную зону высокотехнологического развития и расположенные в ней несколько предприятий.
Генеральный директор компании по производству ветряных электрогенераторов "Минъян" Ван Сун сообщил, что накопленный внутри Китая опыт (ветроэлектрогенераторы компании размещены в ветряных районах китайского Синьцхяна, Внутренней Монголии, других регионов) позволил компании успешно выйти на международные рынки. Он, в частности, сообщил о подписанном в ноябре контракте с Индией на поставку ветряных электрогенераторов на сумму в три миллиарда долларов.
"Мы также рассчитываем на успех нашей компании в странах Центральной Азии, где есть потенциал для установки ветряных генераторов электроэнергии", - сказал он. - "Изучаем также рынки Бразилии и Южной Африки".
Вице-мэр приграничного с Макао (когда-то бывшего португальской колонией) города Чжухай Лун Гуанъянь рассказал, что до начала реформ на месте ныне процветающего города была бедная рыбацкая деревушка. "Сейчас Чжухай известен в мире как место проведения крупнейшего в стране авиасалона, как регион, в котором успешно работают многие мировые корпорации", - сказала она. Вице-мэр города сообщила, что, помимо крупного порта, в городе созданы специальные зоны высокотехнологичного развития. Приоритет в них отдается, по ее словам, электронике, разработке ПО, биотехнологиям, нефтехимии.
Если раньше основной задачей правительства было привлечение иностранных инвестиций в город, то теперь, заметила вице-мэр, "мы все больше помогаем китайским компаниям выходить на мировые рынки". Алексей Ефимов.
РОССИЯ: КАРТА ПЕРЕМЕН СТАНЕТ ОСНОВНОЙ ИДЕЕЙ КРАСНОЯРСКОГО ЭКОНОМИЧЕСКОГО ФОРУМА-2013
Десятый Красноярский экономический форум (КЭФ) пройдет в феврале 2013 года под девизом Россия: карта перемен, сообщили в правительстве Красноярского края.
Форум состоится в Красноярске с 14 по 16 февраля 2013 года. Регистрация участников уже стартовала на официальном сайте мероприятия.
Основной задачей форума, который пройдет под лозунгом "Россия: карта перемен", станет выработка новых моделей экономического роста, определяющих институциональные преобразования в стране и повышение качества жизни ее граждан, - говорится в сообщении правительства края.
По информации региональных властей, дискуссии и пленарные заседания форума будут посвящены прогнозированию и обсуждению долгосрочного плана социально-экономической модернизации России до 2018 года в свете развития, прежде всего, человеческого капитала страны.
Участники и эксперты КЭФ оценят работу власти в области создания благоприятных условий для повышения качества жизни граждан и развития человеческого потенциала России, а также ее готовность к диалогу с бизнесом.
Кроме того, участники обсудят современные механизмы взаимодействия регионов и центра страны на примере стран БРИКС (Бразилия, РФ, Индия, КНР и ЮАР) наметят пути развития экономики России в свете общемировых тенденций. Важной частью дискуссии станет обсуждение перспектив развития Сибири и Дальнего Востока.
Как сообщает правительство Красноярского края, сегодня КЭФ входит в первую тройку наиболее эффективных мероприятий России по обсуждению актуальных вопросов экономики, развития и инноваций. В 2012 году форум посетили более 2,5 тысячи участников, в том числе представители 41 региона России и делегации из 28 стран мира. По итогам трехдневного форума было подписано 17 соглашений с ведущими мировыми компаниями, банками и институтами развития на сумму более 530 миллиардов рублей.
Американский журнал "Глобал трэвелер", ориентированный на путешествующих по миру бизнесменов, назвал южноафриканскую "Саут африкэн эйруэйз" /САА/ авиакомпанией года и лучшей авиалинией в Африке.
Издатель журнала Фрэнсис Галахер заявил, что читатели постоянно называют САА своим фаворитом и отмечают, что она "прекрасно представляет культуру и национальную специфику страны", сообщает сегодня южноафриканское агентство САньюз.
"Я считаю, что выбор авиакомпании не мог быть лучшим. Ее услуги и оборудование являются наилучшими в отрасли и "Саут африкэн эйруэйз" является абсолютным лидером на рынке", - сказал он.
Представитель САА в Северной Америке Тодд Ньюман отметил, что авиакомпания постоянно совершенствует обслуживание, предоставляя "комфортабельные раскладные сиденья-кровати в первом классе, разнообразное меню самых известных южноафриканских поваров, огромный набор развлечений в полете и целый "небесный" погреб всемирно известных южноафриканских вин".
САА является членом альянса "Стар" и летает в 26 стран Африки и на другие континенты.
![Главное](/images/star.png)
Междувластие
Зигмунт Бауман беседует с Винченцо Делла Сала
Зигмунт Бауман – польско-английский социолог, почетный профессор Университета Лидс.
Винсент Делла Сала – Доцент политологии факультета социологии и Школы международных исследований университета Тренто, Италия.
Винсент Делла Сала
Резюме Современный мир живет в условиях «неустойчивой» или «текучей» модернити, где изменение – единственная константа, а неизвестность – единственная определенность. Это мир, лишенный цели и одновременно далекий и от конца истории.
Полный текст будет опубликован в книге «Двадцать способов наладить дела в мире: интервью с ведущими мировыми мыслителями» (Twenty Ways to Fix the World: Interviews with the World's Foremost Thinkers) под редакцией Петра Дуткевича и Ричарда Саквы. Издание выйдет в свет в рамках проекта Совета по исследованиям в области социальных наук и New York University Press (SSRC/NYUP, 2013), осуществляемого при поддержке Мирового общественного форума «Диалог цивилизаций» (Москва – Вена).
Зигмунт Бауман сосредоточился на состоянии непрерывных изменений – Interregnum (междувластия), – в котором пребывает сегодняшний мир. Он полагает, что сейчас мы наблюдаем увеличение разрыва между политикой и властью, между средствами, доступными для осуществления изменений, и масштабами проблем, которые нуждаются в решении. По словам Баумана, в этом новом мире мы живем в условиях «неустойчивой» или «текучей» модернити, где изменение – единственная константа, а неизвестность – единственная определенность. Это мир, лишенный цели и одновременно далекий от конца истории. В таком контексте, по его мнению, Европа по-прежнему остается полем боя, теперь между вестфальской моделью суверенных государств и новыми формами наднациональной политики и управления. Парадоксально, Европа стремится решить эту проблему, включая воссоздание нового социального государства и пространства, с помощью технократических средств неизбираемого бюрократического механизма. Бауман ставит вопрос, который считает ключевым для современной политики: как восстановить социальное государство в условиях глобализации?
Винченцо Делла Сала: – Многие комментарии о нынешнем положении дел в мире отмечены предчувствием беды. Часто проводится параллель с 1930-ми гг. – неустойчивый баланс сил, социальные и политические последствия рабской приверженности ортодоксальной экономической идеологии и «двойной узел», о котором вы упоминали в связи с неадекватностью вестфальского государства в решении проблем, возникших за его пределами. Разделяете ли вы мнение, что мы находимся на пороге социальных, политических и экономических потрясений, политические последствия которых в лучшем случае неясны?
Зигмунт Бауман: – Все зависит от выбора перспективы, говорил Фернан Бродель, имя которого сейчас, увы, почти забыто и не упоминается в дискуссиях. Сравнительные исследования, по самой своей природе имеющие привязку ко времени, по-разному проливают свет на ход событий и придают им иное звучание каждый раз, когда краткосрочная перспектива меняется на долгосрочную. Кризисы 1930-х гг. сегодня можно рассматривать как предсмертную агонию эры строительства государств-наций и «твердой» модернити – с ее абсолютистскими амбициями и, следовательно, тенденцией к тоталитаризму. Как таковая агония сейчас в основном уже позади: скорее это смерть нормативного регулирования, бесконечное дерегулирование и общий упадок общества (в целом полная противоположность амбициям и практикам предыдущей эры). От этого наши нынешние проблемы только обостряются. Если говорить о предыдущей эре – то было время беспрецедентно смелых, даже дерзких, начинаний и самонадеянных планов построить тысячелетний Рейх. Существовала уверенность в том, что, по словам Сталина, нет таких крепостей, которые не могли бы взять большевики.
Современную эпоху лучше всего сравнивать с ранним, начальным периодом модернити – временем разрушения старого режима, который очевидно утрачивал связь с реальностью, не умея адекватно оценить ни свершения людей, ни их бедственное положение. При этом отсутствовало четкое представление о нарождающихся формах общественной жизни, которые должны были прийти ему на смену (в британской прессе начала XIX века не найдешь и намека на осознание происходящих перемен, которые только к концу столетия стали называть «индустриальной революцией»).
Современные государства – находящиеся в нашем распоряжении политические инструменты высшего порядка – не в состоянии гарантировать неприступность своих собственных бастионов, не говоря уже о завоевании новых крепостей, явно находящихся за пределами их контроля как в пространственном, так и во временном отношении. Я считаю, что несопоставимость временных масштабов, характеризующих события и процессы нашего настоящего и будущего, и жесткие рамки сроков правления государственных администраций – единственно доступных инструментов, обеспечивающих коллективные целенаправленные действия – создает самый сложный «двойной узел», в котором завязаны политические акторы. Правительства прислушиваются к своим избирателям только с прицелом на выборы раз в пять лет. Однако события и процессы, о которых идет речь, начались задолго до того, как они приступили к обязанностям, а реальный масштаб последствий станет ясен заведомо позже окончания срока той или иной администрации.
ВДС: – Вернемся на 20 лет назад, в начало 1990-х годов. Тогда казалось, что будущее принадлежит аморфным и расплывчатым политическим структурам, таким как Европейский союз (его идентичность и принадлежность к нему, а также организация политической власти строились с учетом текучести). Окончание холодной войны способствовало распространению оптимизма, но это был не единственный фактор. Ряд событий после головокружительных дней объединения Германии и Маастрихтского договора – войны в бывшей Югославии, вступление Китая во Всемирную торговую организацию (ВТО), возникновение «государства безопасности» и т.д. – позволял предположить, что мир, возможно, не готов к Европе, а Европа не готова к миру. Используя название главы одной из ваших предыдущих книг, я бы хотел спросить: сегодня мы ближе к миру, который теплее примет Европу, чем 20 лет назад?
ЗБ: – По сути, тогда казалось, что мир стоит на пороге нового мирового порядка и готовится к последнему прыжку. Биполярное противостояние коммунизма и капитализма (или тоталитаризма и демократии) на протяжении полувека успешно маскировало скрытые процессы глобализации и взаимозависимости, которые положили конец почти трем столетиям движения к полному и безраздельному территориальному суверенитету национальных государств, базирующихся на трех китах – экономической, военной и культурной автаркии. Когда биполярный период завершился, многие стали всерьез воспринимать лишенные всякого смысла заявления о «конце истории» в стиле Фукуямы, согласно которым, сметя с пути одно за другим препятствия – последовательные и временные, блокирующие ее движение и замедляющие прогресс, – история достигла или почти достигла предопределенного конечного пункта.
На практике падение Берлинской стены ознаменовало начало эры «междувластия» – обновленной версии идеи Антонио Грамши, состояния, при котором имеющиеся в наличии средства действия уже не работают, а новые, более адекватные способы еще не применяются и даже не изобретены. Это междувластие было обусловлено прогрессирующим отделением власти (способности заставить что-то делать) от политики (способности решать, что делать). В результате возникло несоответствие между задачами и инструментами: с одной стороны, власть все больше становится свободной от политического контроля, а с другой – политика все больше страдает от дефицита власти. Власть становится глобальной и внетерриториальной и вступает в конфликт с политикой, которая осталась такой же территориальной и локальной, как раньше.
Я полагаю, что проблема Европы как мусорной корзины для глобальных вызовов и одновременно ведущей лаборатории, где разрабатываются и тестируются способы и средства противодействия, борьбы и, надо надеяться, полного устранения этих вызовов, с течением времени стала слишком очевидна. Именно внутри Европейского союза и в непосредственной близости ведутся потенциально решающие битвы между остатками поствестфальского порядка и новой, рождающейся в муках наднациональной политикой. Каждая последующая битва, как правило, заканчивается ничьей, в то время как победа в продолжающейся войне отнюдь не предопределена. Но, несмотря на повторяющиеся сигналы тревоги, точка невозврата к устаревшей вестфальской системе на данный момент уже достигнута и, возможно, даже пройдена.
ВДС: – Следующий вопрос вытекает из предыдущего. Видимо, мы просто переживаем период трансформаций и неожиданно болезненно осознали, что старые средства (т.е. вестфальское государство и связанное с ним понятие суверенитета) не могут эффективно справиться с современными вызовами, и нам еще только предстоит придумать, а потом создать то, что придет им на смену?
ЗБ: – Когда больше десяти лет назад я пытался раскрыть значение метафоры «текучесть» применительно к практикуемой сейчас форме общественной жизни, одной из неразгаданных тайн, приковывавших мое внимание, был статус человеческого бытия в условиях «текучей модернити»: являлось ли это намеком, ранней версией, предзнаменованием или предвестником будущего? Или это скорее было временным, переходным, равно как и незавершенным и неустойчивым промежуточным положением, интервалом между двумя совершенно разными, хотя жизнеспособными и долговечными, полноценными и последовательными ответами на вызовы человеческой общности?
Пока я так и не пришел к разгадке, но все же склонен предполагать, что в настоящее время мы переживаем период «междувластия». Прежние способы действия уже не работают. Старый образ жизни, приобретенный через знания или унаследованный, уже не подходит нынешнему conditio humana. А новые способы борьбы с вызовами и образ жизни, более подходящий для изменившихся условий, еще не придуманы, не отлажены и не введены в действие. Мы пока не знаем, какие из существующих форм и установок придется «сделать текучими» и заменить. При этом, кажется, ни одна из них не застрахована от критики и практически все когда-нибудь будут заменены.
Гораздо важнее, что в отличие от наших предков у нас нет четкого представления о конечном «пункте назначения», к которому мы движемся. Это должна быть модель глобального общества, глобальной экономики, глобальной политики, глобальной правовой системы. Вместо этого мы реагируем на недавно возникшие трудности, экспериментируем, блуждаем в темноте. Мы пытаемся уменьшить загрязняющий эффект СО2, демонтировав электростанции, работающие на угле, и заменив их на АЭС, что только пробуждает в памяти призраки Чернобыля и Фукусимы. Мы скорее чувствуем, а не знаем (и многие отказываются это признавать), что власть (способность заставить что-то делать) оказалась отделена от политики (способности решать, что делать, и определять приоритеты). Поэтому, помимо замешательства по поводу того, «что делать», сейчас мы не представляем, «кто будет это делать». Единственные институты коллективного целенаправленного действия, доставшиеся нам от родителей, бабушек и дедушек, находятся в границах национальных государств и явно неадекватны, учитывая глобальные масштабы наших проблем, их причины и последствия.
Разумеется, мы остаемся такими же верными «модернити», как и раньше, но эти «мы» современны и значительно выросли в количестве за последние годы. Вполне можно сказать, что на сегодняшний день все или почти все мы во всех или почти во всех частях планеты стали приверженцами «модернити». А это значит, что сейчас, в отличие от ситуации 10- или 20-летней давности, любые уголки планеты, за редким исключением, подвержены всепоглощающему, неизбежному и неудержимому изменению, которое сегодня называется «модернизацией», и всему, что с этим связано, включая продолжающееся избыточное производство и обусловленную этим социальную напряженность.
Формы современной жизни могут различаться по ряду аспектов, но их общей чертой является хрупкость, скоротечность, уязвимость и постоянная изменчивость. «Быть приверженцем модернити» значит модернизировать – принудительно и одержимо – не только бытие (оставим в стороне привычную идентичность), но и «становление», которое остается незавершенным, не до конца определенным. Любая новая структура, которая приходит на смену предыдущей, как только та будет признана устаревшей и отслужившей свой срок, является лишь краткосрочным решением и объявляется временным – «до особого уведомления». Быть всегда, в любой момент времени, «после чего-то» – тоже неотъемлемая черта «модернити». Время идет, и «модернити» меняет свои формы, как мифический Протей. То, что раньше (ошибочно) называли «постмодерном», а я предпочел более точно назвать «текучей модернити», сводится к все более широкому убеждению, что изменение – единственная неизменность, а неопределенность – единственная определенность. Сто лет назад «быть современным» означало стремиться к «конечному состоянию совершенства», сегодня это означает бесконечность улучшений, без какого-либо «конечного состояния», которое никто не видит и не желает видеть.
ВДС: – Как вы верно подметили, события конца прошлого столетия ошибочно интерпретировались как конец истории. Касательно Европы считалось, что процесс европейской интеграции также ведет к концу истории, поскольку позволяет избавиться от национализма и классового конфликта. Вестфальский порядок, который, как вы подчеркиваете, разрушается и замены ему не видно, по сути, заключался в управлении классовыми отношениями в современном индустриальном мире и национальных интересах. Можно ли сказать, что нынешний экономический кризис в Европе вызывает тревогу именно потому, что столкновение экономических интересов, которое всегда легко помещалось в более широкий исторический контекст, не поддается определению в век «текучести»?
ЗБ: – Можно и так выразиться. Казавшийся прочным каркас, на котором держалась плоть истории, разорван на части, и ни один институт – ни на первый взгляд, ни при тщательном рассмотрении – не в состоянии собрать их воедино. «Экономические интересы» вновь, как и во времена отделения предприятия от домохозяйства (которое Макс Вебер позже определил как момент зарождения индустриальной революции и современного капитализма), оказались в движении и имеют все меньше точек привязки, материальных или концептуальных, которые удерживают их на месте или ограничивают выбор траектории. С точки зрения времени они переходят из одного кризиса в другой, что говорит об очередном раунде перераспределения глобального богатства и перегруппировки глобальных сил. С точки зрения пространства они смещают локальные центры глобальных кризисов: капитализм следует модели паразитических жизненных форм – «организмы-хозяева», приближающиеся к истощению, лишаются своих активов, которые уже не обещают быстрой прибыли от инвестиций, оказываются брошенными на произвол судьбы, – а капитал возобновляет поиск новых, пока не полностью используемых хозяев. В последние 20 лет центр кризисов перемещался из Аргентины в Малайзию, в ельцинскую Россию, Мексику, Исландию, Ирландию, Грецию, а сейчас подбирается к Италии и Испании и угрожает охватить всю «еврозону». Ни одна страна сегодня не застрахована от того, чтобы превратиться в следующее «слабое звено» бессистемной мировой экономики, которую поддерживает бессистемная планетарная политика. Последняя роль, отведенная национальным государствам, этим пережиткам вестфальской системы, – применить права и возможности государства для «легитимного сдерживания», чтобы защитить финансовые рынки от непредсказуемых или намеренно игнорируемых последствий их свободы, а также воскрешать их жертвы, которые могут оказаться очень послушными на следующем этапе паразитической эксплуатации.
ВДС: – Как вы уже упоминали в своих выступлениях, Европа наиболее пригодна в качестве лаборатории для наблюдения за «текучестью» и междувластием. Вы писали, что на данной стадии власть отделяется от политики. Это особенно очевидно на примере Европейского союза, который изо всех сил старался представить аполитичным самый что ни на есть политический процесс строительства нового порядка. Сейчас ЕС находится в поисках консенсуса вокруг формы управления, что ярко иллюстрирует проблему «двойного узла», которую вам удалось идентифицировать. Можно ли сказать, что Евросоюз оказался успешным технократическим экспериментом в политике, но провалился в попытках разработать новые способы сподвигнуть и натаскать власть на решение социальных целей?
ЗБ: – Честно говоря, я не уверен. Полагаю, что Европа мучается под давлением тянущего в разные стороны «двойного узла»: она борется за единую политику, но использует для этой цели совокупность автономных и формально суверенных агентов, которые уполномочены исключительно на легитимацию последовательных шагов на пути к единству. Только представьте себе современные централизованные национальные государства, которые в вопросе интеграции опираются на согласие провинций и округов и одно за другим теряют свои обычные права. Представьте, что ситуация на дорогах современного города будет зависеть от утверждения правил дорожного движения водителями легковых автомобилей и грузовиков. Историю европейской интеграции осложняет резкое несоответствие между целями и средствами, между поставленной задачей и инструментами, выбранными или имеющимися в наличии для ее выполнения. Пограничная линия, разделяющая автономию стран – членов Евросоюза и прерогативы «технократической политики» неизбираемой бюрократии Брюсселя (или на бюрократическом языке – границы между централизованными и «субсидируемыми» функциями), ожесточенно оспаривается. В этой борьбе, которая уже превратилась в необъявленную, но бессрочную войну, обе стороны используют общую для всех бюрократий стратегию: развязать себе руки и как можно крепче связать руки противнику – иными словами, оставить многое на усмотрение и как можно меньше (желательно – ничего) на решение другой стороне. Главный принцип заключается в том, чтобы стать элементом неопределенности в процессе принятия решений другой стороной, но помешать ей сделать то же самое. Членство в Европейском союзе, по сути, является контрактом по принципу «ты – мне, я – тебе», на практике это сводится к тому, что каждая из сторон стремится зарегулировать часть, где речь идет о том, что берется, и дерегулировать часть о том, что дается.
ВДС: – В своей книге «Европа – незавершенное приключение» (Cambridge, Polity Press, 2004) вы указываете на то, как европейская «социальная политика», вдохновляемая христианско-демократическими и социал-демократическими идеями Конрада Аденауэра, Альчиде де Гаспери, Поля-Анри Спаака и Робера Шумана, стала предвестником альтернативы европейскому порядку и международной системе, основанной на силовой политике. Как вы уже подчеркивали в 2004 г., европейская социальная модель подвергается серьезному испытанию, поскольку опирается на разработанные государством решения проблем, возникших за пределами его границ. Вероятно, она не устоит под воздействием нынешнего финансового кризиса, которое уже ощущается от Греции до Ирландии. Очевидным решением кажется попытка реконструировать модель какого-нибудь образцового «европейского» социального государства, начав с политического союза. Однако Евросоюзу, по-видимому, не хватает того, что вы назвали «общим видением коллективной миссии». Нет ли риска, что, как предупреждал Карл Поланьи, в период междувластия целые сообщества, оказавшиеся сейчас под воздействием сил рынка без защиты социальной политики Европы, начнут искать другие решения?
ЗБ: – Вацлав Гавел, который знал практику политических действий лучше многих, если не лучше всех, отмечал: «Чтобы прогнозировать будущее, нужно знать, какие песни хочет петь нация», но тут же добавлял: «Загвоздка в том, что никто не знает, какие песни нация предпочтет в следующем году». Я полностью с ним согласен, поскольку все мои скромные знания ограничиваются политической теорией. Поэтому мой ответ на ваш вопрос – да, подобный риск есть, но любые его оценки можно поставить под сомнение как чистые предположения.
За мою долгую жизнь маятник песенных предпочтений раскачивался в обе стороны. Потребность в социальном государстве (пионерами которого, кстати, были Отто фон Бисмарк и Дэвид Ллойд Джордж) когда-то находилась за пределами понятий левого и правого, потом произошел поворот, и возникла необходимость демонтировать социальное государство и сделать ставку на национальный консенсус. И в том и в другом случаях преобладающее мнение следовало за трансформациями капиталистической экономики, что отражалось в политике государств, ответственных за сохранение условий для регулярного воспроизводства. В первом случае таким условием были успешные сделки купли-продажи между капиталом и рабочей силой. Во втором (и это сохраняется до сих пор, по крайней мере в нашей части планеты) – успешные сделки купли-продажи между клиентом и товаром. Неудивительно, что средства, выделяемые капиталистическим государством на поддержание социального государства, казалось более правильным использовать для «рекапитализации» банков и других кредитных учреждений. Однако нетрудно догадаться, что такой сдвиг ведет к ослаблению взаимопонимания между государствами и их гражданами – хотя и отражается не столько в песнях, сколько в растущем недоверии к существующим политическим институтам и процедурам, а также в политической апатии.
Здесь следует сделать одно замечание, вернее поставить один важный вопрос, который никогда раньше должным образом не ставили и уж тем более не пытались решить. Как далеко можно зайти, защищая остатки социального государства с помощью средств, находящихся в распоряжении одного государства или даже целой группы? Может быть, социальное государство ощутит себя реально защищенным только в рамках социальной планеты? Не правда ли, важный вопрос, требующий тщательного пересмотра аксиологических и телеологических основ идеи социального государства – и еще до того, как можно будет приступить к замыслу создания пока не существующих политических институтов, в которых будет учтена необходимость такого пересмотра. И все это придется делать в условиях сокращения, а не увеличения ресурсов планеты (возьмите, к примеру, недавно опубликованное детальное исследование Харальда Вельцера о надвигающихся «климатических войнах»). В общем, жюри присяжных пока совещается и вряд ли скоро вернется с вердиктом, который поддержат все.
ВДС: – В книге «Культура как практика» (London, Sage, 1999) вы пишете: «“Мы”, которое складывается из включенности, приемлемости и удостоверяемости, – это пространство вознаграждающей безопасности, отгороженное (хотя далеко не всегда так надежно, как хотелось бы) от пугающей дикости внешнего мира, населенного “ими”. Безопасность не будет обеспечена, если этим “нам” не будет доверено право принимать кого-то в свои ряды, а также защищать тех, кто уже принят». Когда мы пытаемся заглянуть за пределы «междуцарствия» и вновь используем Европу как лабораторию, считаете ли вы необходимым появление европейского «мы», чтобы можно было воссоздать социальную Европу вне рамок национальных государств?
ЗБ: – Это действительно должно стать первым шагом, хотя только первым, и, по всей вероятности, уже ориентированным на «социальную планету» и Европу, осознающую свою глобальную ответственность и берущую на себя эту роль. В общих чертах это изложено десять лет назад в моей книге «Европа – незавершенное приключение» и более детально представлено в недавнем исследовании Ульриха Бека о «космополитике». Однако добиться появления и укрепления «европейского “мы”» можно только в сочетании с замыслом создания и введения в действие институтов, вобравших в себя опыт «европейского сообщества»: теория и практика, «институциональная логика» и «мировоззренческая логика» могут идти только параллельно или, вернее, в тесном сплетении, поддерживая и укрепляя друг друга.
ВДС: – Вы пишете, взяв за основу идею Умберто Эко, о способности Европы общаться на особом «наречии» (идиоме), позволяющем ей играть совершенно иную роль в глобальном мире. Если мы более внимательно взглянем на отношения Европы с соседями не только на востоке, но и на южных берегах Средиземного моря, некоторые могут заметить, что Европа и Европейский союз действовали как империя сначала в отношении стран Центральной и Восточной Европы, которые присоединились к ЕС, а сейчас и их окружения. Можете ли вы сказать, что Европа является «исчезающим» посредником, или у нее все еще имеется имперский рефлекс?
ЗБ: – Во всех случаях «мотивирующего воздействия», во всех пограничных случаях, колеблющихся между принуждением и убеждением, распространять «европейское наречие (идиому)» – все равно что балансировать на тонком канате. Здесь нет белого и черного, но есть бесконечное множество оттенков серого. Нет стопроцентной гарантии от «имперского рефлекса» – что удастся полностью, без искажений на практике придерживаться модели «исчезающего посредничества» или «неформального, открытого сотрудничества», как выразился недавно Ричард Сеннетт в Hedgehog Review. Здесь неформальное означает, что правила сосуществования не разработаны и не установлены заранее, а складываются в процессе сотрудничества; открытое означает, что все приглашены одновременно учить и обучаться; а сотрудничество – в отличие от простых дебатов – означает, что участниками движет не желание доказать, что они правы, а все остальные ошибаются – здесь нет победителей и проигравших, потому что все, кто опирается на сотрудничество, становятся мудрее и богаче, приобретая опыт и знания. Невозможно брать на себя ответственность и при этом не учитывать подобные риски.
ВДС: – Вы много пишете о модернити, постмодернити и модернизации. На протяжении последних пяти столетий Европа являлась центром нарратива, связанного с модернити и модернизацией. Считаете ли вы, что она по-прежнему остается таким центром? Или появление новых держав, таких как Китай, Бразилия и ЮАР, испытывающих мощное воздействие современных импульсов, свидетельствует о возможности возникновения множества форм модернити?
ЗБ: – В наше время космических скоростей (используя термин Поля Вирильо) и «информационных магистралей» маршруты вызовов, когда-то территориально привязанные к границам империй/цивилизаций (детально описанные Арнольдом Тойнби), утратили привязку к территориям. Гибриды модернизации не появляются вслед за передвижениями имперских армий и территориальными захватами. Они способны давать всходы в любой части планеты, легко преодолевая огромные расстояния, при этом в каждом случае прослеживаются эндемичные особенности исходной модели «модернити». Многообразия форм «модернити» нельзя избежать. Диверсификация – неотъемлемое следствие нивелирования соблазнов и достижений, так же как дискретность общественного развития неотделима от его непрерывности. Кстати, это самый мощный аргумент в пользу овладения искусством «неформального, открытого сотрудничества», а также применения его на практике и развития в свете предложений, высказанных Ричардом Сеннеттом.
ВДС: – Вы очень ярко описали междуцарствие, характеризующее современную эпоху, а также пролили свет на бурные процессы модернизации. А если мы заглянем в будущее, обнаружим ли мы Протея модернизации в качестве неотъемлемой части социальной жизни? Способна ли текучесть когда-нибудь привести нас к определенности, которая покончит с междувластием? Если нет, что заставит нас почувствовать, что мы уже не находимся в трансформации, а перешли в новую фазу, хотя и нечетко определенную?
ЗБ: – Мы оба можем оказаться правы. В конце концов, это только догадки, и какая из них верна, а какая ошибочна – об этом можно будет судить только по прошествии времени, в ретроспективе. В ситуации междувластия может случиться все что угодно, и ничего нельзя предпринять с полной уверенностью. Только после завершения этого периода победители перепишут историю его поворотов и зигзагов, ссылаясь на «законы истории», и вынесут вердикт на страницах школьных учебников. Возможно, наше междувластие не поддается прогнозированию в большей степени, чем похожие периоды «дезорганизации» в прошлом. Это связано с растущим разрывом между способностью действовать и способностью определять цель действия, т.е. с несоразмерностью средств и целей. Власть дрейфует в «пространстве потоков» Мануэля Кастельса, в то время как политика прочно заблокирована в «местных пространствах». Никто не контролирует власть, а предоставленная сама себе она, как известно, не способна к самоконтролю и не может проводить один и тот же курс сколько-нибудь длительное время. Освобождение власти от политического (или любого другого) контроля ведет к смене полярности в логике «рациональности» Макса Вебера и ее извращению. Получается, что средства «секретируют» или «экссудируют» цели вместо того, чтобы служить им. В результате все – включая политических операторов независимо от их проницательности и прозорливости – постоянно оказываются застигнутыми врасплох и неподготовленными к «событиям».
Может ли такая ситуация длиться до бесконечности? Конечно, нет. Существуют, так сказать, естественные пределы бега по минному полю, если при этом ничего не предпринимать для обезвреживания мин и еще ставить новые. Мины нынешнего междувластия – следствие невозможности поддерживать наш образ жизни, приводящий к обеднению ресурсов планеты и медленной, но верной эрозии жизненных условий. Если к этому прибавить демографический рост (ожидается, что население планеты в ближайшие 20–30 лет достигнет 9 млрд), как наиболее красноречиво и убедительно показал Харальд Вельцер, – ситуация предвещает начало войн за перераспределение дефицитных ресурсов. Предотвратить катастрофу можно, только если будет найдена и применена новая формула человеческого общежития – альтернативная сосредоточенности на «экономическом росте» (и, как следствие, продолжении ухудшения жизненных условий) как на единственном лекарстве от всех социальных недугов. Эту формулу используют и изо всех сил защищают доминирующие сегодня державы. Если ничего не будет предпринято, массы людей будут уничтожаться не по идеологическим причинам, как их дедушки и бабушки. Причиной станут ресурсы, которыми они располагают и которые стремятся сохранить для своего выживания, но на которые кто-то другой положил глаз.
ВДС: – Как писал Грамши, междувластие – это период великой нестабильности, и последние муки старого порядка могут привести к «colpo di coda» (неожиданно перенести в прошлое). Многие в Европе, глядя на опыт Италии, Венгрии и Румынии, опасаются, что последние события – это не предсмертные муки, а неожиданные повороты вспять, которые способны вернуть нас обратно в период нестабильности, а многие процессы, благодаря которым, как мы полагали, была преодолена точка невозврата, пойдут в противоположном направлении. Являются ли эти опасения преувеличением или неопределенность трансформаций открывает пространства для политических и социальных движений, реакция которых на кризисы эксплуатирует отсутствие ясности по поводу пункта назначения и четкой картины в зеркале заднего вида?
ЗБ: – Древний библейский призыв «Вернитесь к своим кущам, сыны Израиля!» кажется пророческим, если взглянуть на перспективы развития событий, о которых вы говорите. Ксенофобия, желание отгородиться от «чужаков» и держать их на расстоянии или вообще избавиться от них раз и навсегда, распространяются и нарастают везде, включая самые неожиданные регионы, которые пребывали в забвении и, казалось, останутся там еще надолго. Нельзя сказать, что эта неприязнь – нет, ненависть – по отношению к иммигрантам и другим «чужакам» появилась ниоткуда. Наше все более раздробленное общество потребителей, не склонное приветствовать человеческую солидарность, порождает конкуренцию, соперничество, стремление доказать свое превосходство, склонность к агрессии, вытеснению и изоляции. Неприязнь по отношению к другим группам и категориям позволяет людям выпустить пар и хотя бы отчасти избавиться от накопленных страхов и злобы – но это также говорит и о ностальгии по утраченному чувству товарищества и солидарности. Линчевание несчастных иностранцев (и сжигание аллегорических изображений страха и ненависти к «другим»), марши с неонацистской символикой и требованием к правительствам выгнать иммигрантов и не пускать новых, расистские манифестации, поджоги петард и потасовки на футбольных матчах – в тесной компании и при поддержке «таких же, как я»… Все это дает теплое и уютное чувство «мы», которое, пусть ненадолго, создает сильное ощущение «праздника солидарности». Для людей, отягощенных кажущейся непреодолимой неопределенностью, охваченных страхом оказаться брошенными и одинокими, переживающих за собственное бессилие и ничтожность, это действительно «манна небесная». Порция «солидарности по выходным» помогает нам пережить еще одну неделю ее очевидного и болезненного отсутствия. Ваш список стран будет расширяться, пока этот «эрзац солидарности» останется единственным, что способно предложить наше общество тем, кто в этом нуждается.
ВДС: – Вы сказали, что, в отличие от наших предков, у нас нет конечного пункта назначения или, если хотите, проекта, который определил бы нашу цель, что дало бы нам ощущение заданного направления и позволило начать определять «глобальное общество», «глобальную экономику» и «глобальную политику». Кто эти «мы», которые способны сформировать это глобальное общество и глобальную политику? Если одной из составляющих модернизации является стремление уничтожить все остатки вестфальской системы, то «мы» – это совокупность индивидуумов, облеченных правами? Или мы уже можем начать лицезреть формирование глобального гражданского общества, которое более способно на рефлексию и политическое самосознание? Сможет ли глобальное общество и глобальная политика, о которых вы говорите, обеспечить предпосылки для преодоления нынешнего состояния хрупкости? Обеспечить прочность, которая сегодня кажется иллюзорной?
ЗБ: – «Глобальная политика» (другими словами – новый брачный союз власти и политики, но на этот раз на глобальном уровне) является не самоцелью, а средством достижения целей – всех и каждой в отдельности. Замысел, разработка и воплощение в жизнь институтов «глобальной политики» – на мой взгляд, это «мета-задача» или «мета-условие», которое должно быть выполнено, чтобы все недуги, поразившие человеческую среду обитания, включая хрупкость условий человеческого существования, были излечены или хотя бы ослаблены. Иными словами, это необходимое, но недостаточное условие для подобного излечения или ослабления недугов. Без этого у нас не будет инструментов, подходящих для эффективного выполнения задачи.
А эта задача состоит – ни больше ни меньше – в радикальном изменении сегодняшнего образа жизни на индивидуальном и общественном уровне. Не обладая пророческим даром, я не могу, находясь в данной точке пространства и времени, предсказать, какую форму в конечном итоге примет это изменение, и не могу прогнозировать его содержание. Ни форма, ни содержание не предопределены, они возникнут в процессе изменения. Вполне вероятно, однако, что изменения повлекут за собой ниспровержение потребительской формулы решения проблем и поисков счастья. Замену нынешнего типа общежития, который напоминает социальную фабрику конкуренции и соперничества, на нечто иное – социальную фабрику солидарности и взаимного доверия. Восстановление взаимной ответственности сообщества и индивидуума. Это должно стать основополагающим принципом человеческого единения, главным мерилом человечности. Это необходимо, если мы хотим, чтобы изменения привели нас к излечению социальных недугов, лежащих в основе наших нынешних и будущих проблем.
ВДС: – И последнее: послевоенный консенсус, основанный на либерализме, сыграл ведущую роль в распространении коллективной ответственности за риск в индустриально развитом обществе. Сможем ли мы построить глобальную политику, способную воссоздать эту коллективную ответственность, противостоять глобальным финансовым рынкам и меркантилизации социальной жизни?
ЗБ: – Все познается на практике. Сможем ли мы сделать то, о чем вы спрашиваете, покажут только предпринимаемые усилия. С определенной степенью уверенности можно сказать только одно: будущее человечества (если у человечества действительно есть будущее) зависит от нашей готовности пытаться и от успешности этих попыток.
![Главное](/images/star.png)
Междувластие
Резюме: Современный мир живет в условиях «неустойчивой» или «текучей» модернити, где изменение – единственная константа, а неизвестность – единственная определенность. Это мир, лишенный цели и одновременно далекий и от конца истории.
Полный текст будет опубликован в книге «Двадцать способов наладить дела в мире: интервью с ведущими мировыми мыслителями» (Twenty Ways to Fix the World: Interviews with the World's Foremost Thinkers) под редакцией Петра Дуткевича и Ричарда Саквы. Издание выйдет в свет в рамках проекта Совета по исследованиям в области социальных наук и New York University Press (SSRC/NYUP, 2013), осуществляемого при поддержке Всемирного политического форума «Диалог цивилизаций» (Москва – Вена).
Зигмунт Бауман сосредоточился на состоянии непрерывных изменений – Interregnum (междувластия), – в котором пребывает сегодняшний мир. Он полагает, что сейчас мы наблюдаем увеличение разрыва между политикой и властью, между средствами, доступными для осуществления изменений, и масштабами проблем, которые нуждаются в решении. По словам Баумана, в этом новом мире мы живем в условиях «неустойчивой» или «текучей» модернити, где изменение – единственная константа, а неизвестность – единственная определенность. Это мир, лишенный цели и одновременно далекий от конца истории. В таком контексте, по его мнению, Европа по-прежнему остается полем боя, теперь между вестфальской моделью суверенных государств и новыми формами наднациональной политики и управления. Парадоксально, Европа стремится решить эту проблему, включая воссоздание нового социального государства и пространства, с помощью технократических средств неизбираемого бюрократического механизма. Бауман ставит вопрос, который считает ключевым для современной политики: как восстановить социальное государство в условиях глобализации?
Винченцо Делла Сала: – Многие комментарии о нынешнем положении дел в мире отмечены предчувствием беды. Часто проводится параллель с 1930-ми гг. – неустойчивый баланс сил, социальные и политические последствия рабской приверженности ортодоксальной экономической идеологии и «двойной узел», о котором вы упоминали в связи с неадекватностью вестфальского государства в решении проблем, возникших за его пределами. Разделяете ли вы мнение, что мы находимся на пороге социальных, политических и экономических потрясений, политические последствия которых в лучшем случае неясны?
Зигмунт Бауман: – Все зависит от выбора перспективы, говорил Фернан Бродель, имя которого сейчас, увы, почти забыто и не упоминается в дискуссиях. Сравнительные исследования, по самой своей природе имеющие привязку ко времени, по-разному проливают свет на ход событий и придают им иное звучание каждый раз, когда краткосрочная перспектива меняется на долгосрочную. Кризисы 1930-х гг. сегодня можно рассматривать как предсмертную агонию эры строительства государств-наций и «твердой» модернити – с ее абсолютистскими амбициями и, следовательно, тенденцией к тоталитаризму. Как таковая агония сейчас в основном уже позади: скорее это смерть нормативного регулирования, бесконечное дерегулирование и общий упадок общества (в целом полная противоположность амбициям и практикам предыдущей эры). От этого наши нынешние проблемы только обостряются. Если говорить о предыдущей эре – то было время беспрецедентно смелых, даже дерзких, начинаний и самонадеянных планов построить тысячелетний Рейх. Существовала уверенность в том, что, по словам Сталина, нет таких крепостей, которые не могли бы взять большевики.
Современную эпоху лучше всего сравнивать с ранним, начальным периодом модернити – временем разрушения старого режима, который очевидно утрачивал связь с реальностью, не умея адекватно оценить ни свершения людей, ни их бедственное положение. При этом отсутствовало четкое представление о нарождающихся формах общественной жизни, которые должны были прийти ему на смену (в британской прессе начала XIX века не найдешь и намека на осознание происходящих перемен, которые только к концу столетия стали называть «индустриальной революцией»).
Современные государства – находящиеся в нашем распоряжении политические инструменты высшего порядка – не в состоянии гарантировать неприступность своих собственных бастионов, не говоря уже о завоевании новых крепостей, явно находящихся за пределами их контроля как в пространственном, так и во временном отношении. Я считаю, что несопоставимость временных масштабов, характеризующих события и процессы нашего настоящего и будущего, и жесткие рамки сроков правления государственных администраций – единственно доступных инструментов, обеспечивающих коллективные целенаправленные действия – создает самый сложный «двойной узел», в котором завязаны политические акторы. Правительства прислушиваются к своим избирателям только с прицелом на выборы раз в пять лет. Однако события и процессы, о которых идет речь, начались задолго до того, как они приступили к обязанностям, а реальный масштаб последствий станет ясен заведомо позже окончания срока той или иной администрации.
ВДС: – Вернемся на 20 лет назад, в начало 1990-х годов. Тогда казалось, что будущее принадлежит аморфным и расплывчатым политическим структурам, таким как Европейский союз (его идентичность и принадлежность к нему, а также организация политической власти строились с учетом текучести). Окончание холодной войны способствовало распространению оптимизма, но это был не единственный фактор. Ряд событий после головокружительных дней объединения Германии и Маастрихтского договора – войны в бывшей Югославии, вступление Китая во Всемирную торговую организацию (ВТО), возникновение «государства безопасности» и т.д. – позволял предположить, что мир, возможно, не готов к Европе, а Европа не готова к миру. Используя название главы одной из ваших предыдущих книг, я бы хотел спросить: сегодня мы ближе к миру, который теплее примет Европу, чем 20 лет назад?
ЗБ: – По сути, тогда казалось, что мир стоит на пороге нового мирового порядка и готовится к последнему прыжку. Биполярное противостояние коммунизма и капитализма (или тоталитаризма и демократии) на протяжении полувека успешно маскировало скрытые процессы глобализации и взаимозависимости, которые положили конец почти трем столетиям движения к полному и безраздельному территориальному суверенитету национальных государств, базирующихся на трех китах – экономической, военной и культурной автаркии. Когда биполярный период завершился, многие стали всерьез воспринимать лишенные всякого смысла заявления о «конце истории» в стиле Фукуямы, согласно которым, сметя с пути одно за другим препятствия – последовательные и временные, блокирующие ее движение и замедляющие прогресс, – история достигла или почти достигла предопределенного конечного пункта.
На практике падение Берлинской стены ознаменовало начало эры «междувластия» – обновленной версии идеи Антонио Грамши, состояния, при котором имеющиеся в наличии средства действия уже не работают, а новые, более адекватные способы еще не применяются и даже не изобретены. Это междувластие было обусловлено прогрессирующим отделением власти (способности заставить что-то делать) от политики (способности решать, что делать). В результате возникло несоответствие между задачами и инструментами: с одной стороны, власть все больше становится свободной от политического контроля, а с другой – политика все больше страдает от дефицита власти. Власть становится глобальной и внетерриториальной и вступает в конфликт с политикой, которая осталась такой же территориальной и локальной, как раньше.
Я полагаю, что проблема Европы как мусорной корзины для глобальных вызовов и одновременно ведущей лаборатории, где разрабатываются и тестируются способы и средства противодействия, борьбы и, надо надеяться, полного устранения этих вызовов, с течением времени стала слишком очевидна. Именно внутри Европейского союза и в непосредственной близости ведутся потенциально решающие битвы между остатками поствестфальского порядка и новой, рождающейся в муках наднациональной политикой. Каждая последующая битва, как правило, заканчивается ничьей, в то время как победа в продолжающейся войне отнюдь не предопределена. Но, несмотря на повторяющиеся сигналы тревоги, точка невозврата к устаревшей вестфальской системе на данный момент уже достигнута и, возможно, даже пройдена.
ВДС: – Следующий вопрос вытекает из предыдущего. Видимо, мы просто переживаем период трансформаций и неожиданно болезненно осознали, что старые средства (т.е. вестфальское государство и связанное с ним понятие суверенитета) не могут эффективно справиться с современными вызовами, и нам еще только предстоит придумать, а потом создать то, что придет им на смену?
ЗБ: – Когда больше десяти лет назад я пытался раскрыть значение метафоры «текучесть» применительно к практикуемой сейчас форме общественной жизни, одной из неразгаданных тайн, приковывавших мое внимание, был статус человеческого бытия в условиях «текучей модернити»: являлось ли это намеком, ранней версией, предзнаменованием или предвестником будущего? Или это скорее было временным, переходным, равно как и незавершенным и неустойчивым промежуточным положением, интервалом между двумя совершенно разными, хотя жизнеспособными и долговечными, полноценными и последовательными ответами на вызовы человеческой общности?
Пока я так и не пришел к разгадке, но все же склонен предполагать, что в настоящее время мы переживаем период «междувластия». Прежние способы действия уже не работают. Старый образ жизни, приобретенный через знания или унаследованный, уже не подходит нынешнему conditio humana. А новые способы борьбы с вызовами и образ жизни, более подходящий для изменившихся условий, еще не придуманы, не отлажены и не введены в действие. Мы пока не знаем, какие из существующих форм и установок придется «сделать текучими» и заменить. При этом, кажется, ни одна из них не застрахована от критики и практически все когда-нибудь будут заменены.
Гораздо важнее, что в отличие от наших предков у нас нет четкого представления о конечном «пункте назначения», к которому мы движемся. Это должна быть модель глобального общества, глобальной экономики, глобальной политики, глобальной правовой системы. Вместо этого мы реагируем на недавно возникшие трудности, экспериментируем, блуждаем в темноте. Мы пытаемся уменьшить загрязняющий эффект СО2, демонтировав электростанции, работающие на угле, и заменив их на АЭС, что только пробуждает в памяти призраки Чернобыля и Фукусимы. Мы скорее чувствуем, а не знаем (и многие отказываются это признавать), что власть (способность заставить что-то делать) оказалась отделена от политики (способности решать, что делать, и определять приоритеты). Поэтому, помимо замешательства по поводу того, «что делать», сейчас мы не представляем, «кто будет это делать». Единственные институты коллективного целенаправленного действия, доставшиеся нам от родителей, бабушек и дедушек, находятся в границах национальных государств и явно неадекватны, учитывая глобальные масштабы наших проблем, их причины и последствия.
Разумеется, мы остаемся такими же верными «модернити», как и раньше, но эти «мы» современны и значительно выросли в количестве за последние годы. Вполне можно сказать, что на сегодняшний день все или почти все мы во всех или почти во всех частях планеты стали приверженцами «модернити». А это значит, что сейчас, в отличие от ситуации 10- или 20-летней давности, любые уголки планеты, за редким исключением, подвержены всепоглощающему, неизбежному и неудержимому изменению, которое сегодня называется «модернизацией», и всему, что с этим связано, включая продолжающееся избыточное производство и обусловленную этим социальную напряженность.
Формы современной жизни могут различаться по ряду аспектов, но их общей чертой является хрупкость, скоротечность, уязвимость и постоянная изменчивость. «Быть приверженцем модернити» значит модернизировать – принудительно и одержимо – не только бытие (оставим в стороне привычную идентичность), но и «становление», которое остается незавершенным, не до конца определенным. Любая новая структура, которая приходит на смену предыдущей, как только та будет признана устаревшей и отслужившей свой срок, является лишь краткосрочным решением и объявляется временным – «до особого уведомления». Быть всегда, в любой момент времени, «после чего-то» – тоже неотъемлемая черта «модернити». Время идет, и «модернити» меняет свои формы, как мифический Протей. То, что раньше (ошибочно) называли «постмодерном», а я предпочел более точно назвать «текучей модернити», сводится к все более широкому убеждению, что изменение – единственная неизменность, а неопределенность – единственная определенность. Сто лет назад «быть современным» означало стремиться к «конечному состоянию совершенства», сегодня это означает бесконечность улучшений, без какого-либо «конечного состояния», которое никто не видит и не желает видеть.
ВДС: – Как вы верно подметили, события конца прошлого столетия ошибочно интерпретировались как конец истории. Касательно Европы считалось, что процесс европейской интеграции также ведет к концу истории, поскольку позволяет избавиться от национализма и классового конфликта. Вестфальский порядок, который, как вы подчеркиваете, разрушается и замены ему не видно, по сути, заключался в управлении классовыми отношениями в современном индустриальном мире и национальных интересах. Можно ли сказать, что нынешний экономический кризис в Европе вызывает тревогу именно потому, что столкновение экономических интересов, которое всегда легко помещалось в более широкий исторический контекст, не поддается определению в век «текучести»?
ЗБ: – Можно и так выразиться. Казавшийся прочным каркас, на котором держалась плоть истории, разорван на части, и ни один институт – ни на первый взгляд, ни при тщательном рассмотрении – не в состоянии собрать их воедино. «Экономические интересы» вновь, как и во времена отделения предприятия от домохозяйства (которое Макс Вебер позже определил как момент зарождения индустриальной революции и современного капитализма), оказались в движении и имеют все меньше точек привязки, материальных или концептуальных, которые удерживают их на месте или ограничивают выбор траектории. С точки зрения времени они переходят из одного кризиса в другой, что говорит об очередном раунде перераспределения глобального богатства и перегруппировки глобальных сил. С точки зрения пространства они смещают локальные центры глобальных кризисов: капитализм следует модели паразитических жизненных форм – «организмы-хозяева», приближающиеся к истощению, лишаются своих активов, которые уже не обещают быстрой прибыли от инвестиций, оказываются брошенными на произвол судьбы, – а капитал возобновляет поиск новых, пока не полностью используемых хозяев. В последние 20 лет центр кризисов перемещался из Аргентины в Малайзию, в ельцинскую Россию, Мексику, Исландию, Ирландию, Грецию, а сейчас подбирается к Италии и Испании и угрожает охватить всю «еврозону». Ни одна страна сегодня не застрахована от того, чтобы превратиться в следующее «слабое звено» бессистемной мировой экономики, которую поддерживает бессистемная планетарная политика. Последняя роль, отведенная национальным государствам, этим пережиткам вестфальской системы, – применить права и возможности государства для «легитимного сдерживания», чтобы защитить финансовые рынки от непредсказуемых или намеренно игнорируемых последствий их свободы, а также воскрешать их жертвы, которые могут оказаться очень послушными на следующем этапе паразитической эксплуатации.
ВДС: – Как вы уже упоминали в своих выступлениях, Европа наиболее пригодна в качестве лаборатории для наблюдения за «текучестью» и междувластием. Вы писали, что на данной стадии власть отделяется от политики. Это особенно очевидно на примере Европейского союза, который изо всех сил старался представить аполитичным самый что ни на есть политический процесс строительства нового порядка. Сейчас ЕС находится в поисках консенсуса вокруг формы управления, что ярко иллюстрирует проблему «двойного узла», которую вам удалось идентифицировать. Можно ли сказать, что Евросоюз оказался успешным технократическим экспериментом в политике, но провалился в попытках разработать новые способы сподвигнуть и натаскать власть на решение социальных целей?
ЗБ: – Честно говоря, я не уверен. Полагаю, что Европа мучается под давлением тянущего в разные стороны «двойного узла»: она борется за единую политику, но использует для этой цели совокупность автономных и формально суверенных агентов, которые уполномочены исключительно на легитимацию последовательных шагов на пути к единству. Только представьте себе современные централизованные национальные государства, которые в вопросе интеграции опираются на согласие провинций и округов и одно за другим теряют свои обычные права. Представьте, что ситуация на дорогах современного города будет зависеть от утверждения правил дорожного движения водителями легковых автомобилей и грузовиков. Историю европейской интеграции осложняет резкое несоответствие между целями и средствами, между поставленной задачей и инструментами, выбранными или имеющимися в наличии для ее выполнения. Пограничная линия, разделяющая автономию стран – членов Евросоюза и прерогативы «технократической политики» неизбираемой бюрократии Брюсселя (или на бюрократическом языке – границы между централизованными и «субсидируемыми» функциями), ожесточенно оспаривается. В этой борьбе, которая уже превратилась в необъявленную, но бессрочную войну, обе стороны используют общую для всех бюрократий стратегию: развязать себе руки и как можно крепче связать руки противнику – иными словами, оставить многое на усмотрение и как можно меньше (желательно – ничего) на решение другой стороне. Главный принцип заключается в том, чтобы стать элементом неопределенности в процессе принятия решений другой стороной, но помешать ей сделать то же самое. Членство в Европейском союзе, по сути, является контрактом по принципу «ты – мне, я – тебе», на практике это сводится к тому, что каждая из сторон стремится зарегулировать часть, где речь идет о том, что берется, и дерегулировать часть о том, что дается.
ВДС: – В своей книге «Европа – незавершенное приключение» (Cambridge, Polity Press, 2004) вы указываете на то, как европейская «социальная политика», вдохновляемая христианско-демократическими и социал-демократическими идеями Конрада Аденауэра, Альчиде де Гаспери, Поля-Анри Спаака и Робера Шумана, стала предвестником альтернативы европейскому порядку и международной системе, основанной на силовой политике. Как вы уже подчеркивали в 2004 г., европейская социальная модель подвергается серьезному испытанию, поскольку опирается на разработанные государством решения проблем, возникших за пределами его границ. Вероятно, она не устоит под воздействием нынешнего финансового кризиса, которое уже ощущается от Греции до Ирландии. Очевидным решением кажется попытка реконструировать модель какого-нибудь образцового «европейского» социального государства, начав с политического союза. Однако Евросоюзу, по-видимому, не хватает того, что вы назвали «общим видением коллективной миссии». Нет ли риска, что, как предупреждал Карл Поланьи, в период междувластия целые сообщества, оказавшиеся сейчас под воздействием сил рынка без защиты социальной политики Европы, начнут искать другие решения?
ЗБ: – Вацлав Гавел, который знал практику политических действий лучше многих, если не лучше всех, отмечал: «Чтобы прогнозировать будущее, нужно знать, какие песни хочет петь нация», но тут же добавлял: «Загвоздка в том, что никто не знает, какие песни нация предпочтет в следующем году». Я полностью с ним согласен, поскольку все мои скромные знания ограничиваются политической теорией. Поэтому мой ответ на ваш вопрос – да, подобный риск есть, но любые его оценки можно поставить под сомнение как чистые предположения.
За мою долгую жизнь маятник песенных предпочтений раскачивался в обе стороны. Потребность в социальном государстве (пионерами которого, кстати, были Отто фон Бисмарк и Дэвид Ллойд Джордж) когда-то находилась за пределами понятий левого и правого, потом произошел поворот, и возникла необходимость демонтировать социальное государство и сделать ставку на национальный консенсус. И в том и в другом случаях преобладающее мнение следовало за трансформациями капиталистической экономики, что отражалось в политике государств, ответственных за сохранение условий для регулярного воспроизводства. В первом случае таким условием были успешные сделки купли-продажи между капиталом и рабочей силой. Во втором (и это сохраняется до сих пор, по крайней мере в нашей части планеты) – успешные сделки купли-продажи между клиентом и товаром. Неудивительно, что средства, выделяемые капиталистическим государством на поддержание социального государства, казалось более правильным использовать для «рекапитализации» банков и других кредитных учреждений. Однако нетрудно догадаться, что такой сдвиг ведет к ослаблению взаимопонимания между государствами и их гражданами – хотя и отражается не столько в песнях, сколько в растущем недоверии к существующим политическим институтам и процедурам, а также в политической апатии.
Здесь следует сделать одно замечание, вернее поставить один важный вопрос, который никогда раньше должным образом не ставили и уж тем более не пытались решить. Как далеко можно зайти, защищая остатки социального государства с помощью средств, находящихся в распоряжении одного государства или даже целой группы? Может быть, социальное государство ощутит себя реально защищенным только в рамках социальной планеты? Не правда ли, важный вопрос, требующий тщательного пересмотра аксиологических и телеологических основ идеи социального государства – и еще до того, как можно будет приступить к замыслу создания пока не существующих политических институтов, в которых будет учтена необходимость такого пересмотра. И все это придется делать в условиях сокращения, а не увеличения ресурсов планеты (возьмите, к примеру, недавно опубликованное детальное исследование Харальда Вельцера о надвигающихся «климатических войнах»). В общем, жюри присяжных пока совещается и вряд ли скоро вернется с вердиктом, который поддержат все.
ВДС: – В книге «Культура как практика» (London, Sage, 1999) вы пишете: «“Мы”, которое складывается из включенности, приемлемости и удостоверяемости, – это пространство вознаграждающей безопасности, отгороженное (хотя далеко не всегда так надежно, как хотелось бы) от пугающей дикости внешнего мира, населенного “ими”. Безопасность не будет обеспечена, если этим “нам” не будет доверено право принимать кого-то в свои ряды, а также защищать тех, кто уже принят». Когда мы пытаемся заглянуть за пределы «междуцарствия» и вновь используем Европу как лабораторию, считаете ли вы необходимым появление европейского «мы», чтобы можно было воссоздать социальную Европу вне рамок национальных государств?
ЗБ: – Это действительно должно стать первым шагом, хотя только первым, и, по всей вероятности, уже ориентированным на «социальную планету» и Европу, осознающую свою глобальную ответственность и берущую на себя эту роль. В общих чертах это изложено десять лет назад в моей книге «Европа – незавершенное приключение» и более детально представлено в недавнем исследовании Ульриха Бека о «космополитике». Однако добиться появления и укрепления «европейского “мы”» можно только в сочетании с замыслом создания и введения в действие институтов, вобравших в себя опыт «европейского сообщества»: теория и практика, «институциональная логика» и «мировоззренческая логика» могут идти только параллельно или, вернее, в тесном сплетении, поддерживая и укрепляя друг друга.
ВДС: – Вы пишете, взяв за основу идею Умберто Эко, о способности Европы общаться на особом «наречии» (идиоме), позволяющем ей играть совершенно иную роль в глобальном мире. Если мы более внимательно взглянем на отношения Европы с соседями не только на востоке, но и на южных берегах Средиземного моря, некоторые могут заметить, что Европа и Европейский союз действовали как империя сначала в отношении стран Центральной и Восточной Европы, которые присоединились к ЕС, а сейчас и их окружения. Можете ли вы сказать, что Европа является «исчезающим» посредником, или у нее все еще имеется имперский рефлекс?
ЗБ: – Во всех случаях «мотивирующего воздействия», во всех пограничных случаях, колеблющихся между принуждением и убеждением, распространять «европейское наречие (идиому)» – все равно что балансировать на тонком канате. Здесь нет белого и черного, но есть бесконечное множество оттенков серого. Нет стопроцентной гарантии от «имперского рефлекса» – что удастся полностью, без искажений на практике придерживаться модели «исчезающего посредничества» или «неформального, открытого сотрудничества», как выразился недавно Ричард Сеннетт в Hedgehog Review. Здесь неформальное означает, что правила сосуществования не разработаны и не установлены заранее, а складываются в процессе сотрудничества; открытое означает, что все приглашены одновременно учить и обучаться; а сотрудничество – в отличие от простых дебатов – означает, что участниками движет не желание доказать, что они правы, а все остальные ошибаются – здесь нет победителей и проигравших, потому что все, кто опирается на сотрудничество, становятся мудрее и богаче, приобретая опыт и знания. Невозможно брать на себя ответственность и при этом не учитывать подобные риски.
ВДС: – Вы много пишете о модернити, постмодернити и модернизации. На протяжении последних пяти столетий Европа являлась центром нарратива, связанного с модернити и модернизацией. Считаете ли вы, что она по-прежнему остается таким центром? Или появление новых держав, таких как Китай, Бразилия и ЮАР, испытывающих мощное воздействие современных импульсов, свидетельствует о возможности возникновения множества форм модернити?
ЗБ: – В наше время космических скоростей (используя термин Поля Вирильо) и «информационных магистралей» маршруты вызовов, когда-то территориально привязанные к границам империй/цивилизаций (детально описанные Арнольдом Тойнби), утратили привязку к территориям. Гибриды модернизации не появляются вслед за передвижениями имперских армий и территориальными захватами. Они способны давать всходы в любой части планеты, легко преодолевая огромные расстояния, при этом в каждом случае прослеживаются эндемичные особенности исходной модели «модернити». Многообразия форм «модернити» нельзя избежать. Диверсификация – неотъемлемое следствие нивелирования соблазнов и достижений, так же как дискретность общественного развития неотделима от его непрерывности. Кстати, это самый мощный аргумент в пользу овладения искусством «неформального, открытого сотрудничества», а также применения его на практике и развития в свете предложений, высказанных Ричардом Сеннеттом.
ВДС: – Вы очень ярко описали междуцарствие, характеризующее современную эпоху, а также пролили свет на бурные процессы модернизации. А если мы заглянем в будущее, обнаружим ли мы Протея модернизации в качестве неотъемлемой части социальной жизни? Способна ли текучесть когда-нибудь привести нас к определенности, которая покончит с междувластием? Если нет, что заставит нас почувствовать, что мы уже не находимся в трансформации, а перешли в новую фазу, хотя и нечетко определенную?
ЗБ: – Мы оба можем оказаться правы. В конце концов, это только догадки, и какая из них верна, а какая ошибочна – об этом можно будет судить только по прошествии времени, в ретроспективе. В ситуации междувластия может случиться все что угодно, и ничего нельзя предпринять с полной уверенностью. Только после завершения этого периода победители перепишут историю его поворотов и зигзагов, ссылаясь на «законы истории», и вынесут вердикт на страницах школьных учебников. Возможно, наше междувластие не поддается прогнозированию в большей степени, чем похожие периоды «дезорганизации» в прошлом. Это связано с растущим разрывом между способностью действовать и способностью определять цель действия, т.е. с несоразмерностью средств и целей. Власть дрейфует в «пространстве потоков» Мануэля Кастельса, в то время как политика прочно заблокирована в «местных пространствах». Никто не контролирует власть, а предоставленная сама себе она, как известно, не способна к самоконтролю и не может проводить один и тот же курс сколько-нибудь длительное время. Освобождение власти от политического (или любого другого) контроля ведет к смене полярности в логике «рациональности» Макса Вебера и ее извращению. Получается, что средства «секретируют» или «экссудируют» цели вместо того, чтобы служить им. В результате все – включая политических операторов независимо от их проницательности и прозорливости – постоянно оказываются застигнутыми врасплох и неподготовленными к «событиям».
Может ли такая ситуация длиться до бесконечности? Конечно, нет. Существуют, так сказать, естественные пределы бега по минному полю, если при этом ничего не предпринимать для обезвреживания мин и еще ставить новые. Мины нынешнего междувластия – следствие невозможности поддерживать наш образ жизни, приводящий к обеднению ресурсов планеты и медленной, но верной эрозии жизненных условий. Если к этому прибавить демографический рост (ожидается, что население планеты в ближайшие 20–30 лет достигнет 9 млрд), как наиболее красноречиво и убедительно показал Харальд Вельцер, – ситуация предвещает начало войн за перераспределение дефицитных ресурсов. Предотвратить катастрофу можно, только если будет найдена и применена новая формула человеческого общежития – альтернативная сосредоточенности на «экономическом росте» (и, как следствие, продолжении ухудшения жизненных условий) как на единственном лекарстве от всех социальных недугов. Эту формулу используют и изо всех сил защищают доминирующие сегодня державы. Если ничего не будет предпринято, массы людей будут уничтожаться не по идеологическим причинам, как их дедушки и бабушки. Причиной станут ресурсы, которыми они располагают и которые стремятся сохранить для своего выживания, но на которые кто-то другой положил глаз.
ВДС: – Как писал Грамши, междувластие – это период великой нестабильности, и последние муки старого порядка могут привести к «colpo di coda» (неожиданно перенести в прошлое). Многие в Европе, глядя на опыт Италии, Венгрии и Румынии, опасаются, что последние события – это не предсмертные муки, а неожиданные повороты вспять, которые способны вернуть нас обратно в период нестабильности, а многие процессы, благодаря которым, как мы полагали, была преодолена точка невозврата, пойдут в противоположном направлении. Являются ли эти опасения преувеличением или неопределенность трансформаций открывает пространства для политических и социальных движений, реакция которых на кризисы эксплуатирует отсутствие ясности по поводу пункта назначения и четкой картины в зеркале заднего вида?
ЗБ: – Древний библейский призыв «Вернитесь к своим кущам, сыны Израиля!» кажется пророческим, если взглянуть на перспективы развития событий, о которых вы говорите. Ксенофобия, желание отгородиться от «чужаков» и держать их на расстоянии или вообще избавиться от них раз и навсегда, распространяются и нарастают везде, включая самые неожиданные регионы, которые пребывали в забвении и, казалось, останутся там еще надолго. Нельзя сказать, что эта неприязнь – нет, ненависть – по отношению к иммигрантам и другим «чужакам» появилась ниоткуда. Наше все более раздробленное общество потребителей, не склонное приветствовать человеческую солидарность, порождает конкуренцию, соперничество, стремление доказать свое превосходство, склонность к агрессии, вытеснению и изоляции. Неприязнь по отношению к другим группам и категориям позволяет людям выпустить пар и хотя бы отчасти избавиться от накопленных страхов и злобы – но это также говорит и о ностальгии по утраченному чувству товарищества и солидарности. Линчевание несчастных иностранцев (и сжигание аллегорических изображений страха и ненависти к «другим»), марши с неонацистской символикой и требованием к правительствам выгнать иммигрантов и не пускать новых, расистские манифестации, поджоги петард и потасовки на футбольных матчах – в тесной компании и при поддержке «таких же, как я»… Все это дает теплое и уютное чувство «мы», которое, пусть ненадолго, создает сильное ощущение «праздника солидарности». Для людей, отягощенных кажущейся непреодолимой неопределенностью, охваченных страхом оказаться брошенными и одинокими, переживающих за собственное бессилие и ничтожность, это действительно «манна небесная». Порция «солидарности по выходным» помогает нам пережить еще одну неделю ее очевидного и болезненного отсутствия. Ваш список стран будет расширяться, пока этот «эрзац солидарности» останется единственным, что способно предложить наше общество тем, кто в этом нуждается.
ВДС: – Вы сказали, что, в отличие от наших предков, у нас нет конечного пункта назначения или, если хотите, проекта, который определил бы нашу цель, что дало бы нам ощущение заданного направления и позволило начать определять «глобальное общество», «глобальную экономику» и «глобальную политику». Кто эти «мы», которые способны сформировать это глобальное общество и глобальную политику? Если одной из составляющих модернизации является стремление уничтожить все остатки вестфальской системы, то «мы» – это совокупность индивидуумов, облеченных правами? Или мы уже можем начать лицезреть формирование глобального гражданского общества, которое более способно на рефлексию и политическое самосознание? Сможет ли глобальное общество и глобальная политика, о которых вы говорите, обеспечить предпосылки для преодоления нынешнего состояния хрупкости? Обеспечить прочность, которая сегодня кажется иллюзорной?
ЗБ: – «Глобальная политика» (другими словами – новый брачный союз власти и политики, но на этот раз на глобальном уровне) является не самоцелью, а средством достижения целей – всех и каждой в отдельности. Замысел, разработка и воплощение в жизнь институтов «глобальной политики» – на мой взгляд, это «мета-задача» или «мета-условие», которое должно быть выполнено, чтобы все недуги, поразившие человеческую среду обитания, включая хрупкость условий человеческого существования, были излечены или хотя бы ослаблены. Иными словами, это необходимое, но недостаточное условие для подобного излечения или ослабления недугов. Без этого у нас не будет инструментов, подходящих для эффективного выполнения задачи.
А эта задача состоит – ни больше ни меньше – в радикальном изменении сегодняшнего образа жизни на индивидуальном и общественном уровне. Не обладая пророческим даром, я не могу, находясь в данной точке пространства и времени, предсказать, какую форму в конечном итоге примет это изменение, и не могу прогнозировать его содержание. Ни форма, ни содержание не предопределены, они возникнут в процессе изменения. Вполне вероятно, однако, что изменения повлекут за собой ниспровержение потребительской формулы решения проблем и поисков счастья. Замену нынешнего типа общежития, который напоминает социальную фабрику конкуренции и соперничества, на нечто иное – социальную фабрику солидарности и взаимного доверия. Восстановление взаимной ответственности сообщества и индивидуума. Это должно стать основополагающим принципом человеческого единения, главным мерилом человечности. Это необходимо, если мы хотим, чтобы изменения привели нас к излечению социальных недугов, лежащих в основе наших нынешних и будущих проблем.
ВДС: – И последнее: послевоенный консенсус, основанный на либерализме, сыграл ведущую роль в распространении коллективной ответственности за риск в индустриально развитом обществе. Сможем ли мы построить глобальную политику, способную воссоздать эту коллективную ответственность, противостоять глобальным финансовым рынкам и меркантилизации социальной жизни?
ЗБ: – Все познается на практике. Сможем ли мы сделать то, о чем вы спрашиваете, покажут только предпринимаемые усилия. С определенной степенью уверенности можно сказать только одно: будущее человечества (если у человечества действительно есть будущее) зависит от нашей готовности пытаться и от успешности этих попыток.
Зигмунт Бауман – польско-английский социолог, почетный профессор Университета Лидс.
Винченцо делла Сала – профессор Болонского центра Университета Джона Хопкинса.
![Главное](/images/star.png)
Ближний Восток: по-версальски или по-вестфальски?
Смыслы, подтексты и повестка дня «арабской весны»
Резюме: Призывая оппонентов к толерантности, Запад как будто не замечает, что навязывает им собственную систему ценностей, не только никогда не совпадавшую с этикой Востока, но и далеко ушедшую от традиционного понимания нравственности в христианстве.
«Арабская весна», бушующая на Ближнем Востоке уже два года, смела казавшиеся несменяемыми режимы в Египте, Ливии, Тунисе, Йемене. В Сирии, где баасистская верхушка сохранила связку с армией и силовыми структурами, расширяется гражданская война с неясными перспективами для режима Башара Асада. С точки зрения демократической трансформации региона за два года «арабской весны» сделано больше, чем за всю историю независимого существования стран Ближнего Востока. Однако бросается в глаза незавершенность процессов. Демократические изменения, затронувшие сердцевину арабского мира, как бы остановились на его периферии – у границ традиционалистских монархий Персидского залива, пытающихся откупиться от давно назревших перемен. Иммунитет к «сетевым революциям» проявили Ирак, Ливан и Алжир, чуть раньше прошедшие (с разной степенью результативности) модернизационный цикл, включая фазу внешнего вмешательства и гражданских войн. Достаточно гибко адаптируются к велениям времени монархии Марокко и Иордании, хотя и там власти вынуждены идти на все новые уступки оппозиции. Но в целом ощущения решительного разворота региона к демократии, его включения в русло глобальных модернизационных процессов нет.
Более того, «арабская весна», начавшись как «сетевая революция» среднего класса, вручила власть консервативным силам исламского спектра – от фундаменталистов до экстремистских группировок, часть из которых выступает под теократическими лозунгами. Ушедшие в политическое небытие режимы были предсказуемы, знали и соблюдали правила игры, не нарушали «красные линии», что определяло региональную стабильность. Политические позиции новых исламистских элит довольно размыты.
В этом контексте принципиально важен вопрос о том, останется ли Ближний Восток сбалансированной региональной системой, способной коллективно осмысливать и отстаивать общие интересы, оставаясь в русле императив глобального развития. С одной стороны, Лига арабских государств (ЛАГ), Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ) поддержали силовое вмешательство Запада в Ливии, занимают аналогичную позицию в сирийских делах. Но с другой – на волне смены режимов в ходе «арабской весны» обострились этноконфессиональные противоречия, на политическую арену вышли радикальные исламисты. Растет размежевание между суннитами и шиитами, трудно понять, где кончаются межконфессиональные противоречия, а начинается (с участием внерегиональных игроков) борьба за территории, нефть, контроль над путями доставки энергоносителей. Одним словом, пришло время считать варианты. Искать параллели в мировом опыте, докапываться до явных и скрытых смыслов происходящих на Ближнем Востоке процессов.
Глобальный контекстВ геополитическом смысле «арабская весна» – это уже второй за последние полвека пассионарный (используя терминологию Льва Гумилева) сдвиг на Ближнем Востоке. Первый, случившийся на волне крушения колониальной системы в 1950–1960-е гг., привел к власти в ведущих странах региона арабских националистов, в целом успешно использовавших противоборство двух сверхдержав для решения задач постколониального развития.
В последующей политической эволюции Ближнего Востока можно проследить три 20-летних цикла. На протяжении первого (за его начало можно условно принять египетскую революцию 1952 г.) большая часть арабского мира входила в сферу влияния советского блока, оказавшего значительное финансовое и технологическое содействие индустриализации ведущих арабских стран (насеровский Египет, Сирия, Алжир). СССР поддержал арабов и палестинцев в конфликте с Израилем, став основным поставщиком вооружений. Ближний Восток превратился в плацдарм военно-стратегического противоборства Советского Союза и Соединенных Штатов, происходившего как бы поверх голов региональных держав.
Ситуация стала кардинально меняться с начала 1970-х гг., когда в ходе начавшегося второго 20-летнего цикла СССР проиграл первый технологический рывок в модернизационном соревновании с Западом («порошковые технологии»). А затем не сумел рационально использовать фактор стремительного роста цен на нефть (ставший, в сущности, следствием политики, проводившейся им в арабо-израильском конфликте) для преодоления своего отставания в области компьютеризации.
Следствием оказалась постепенная утрата Москвой инициативы в глобальном соревновании двух социально-политических систем. Неочевидной (и до сих пор не вполне осознанной) кульминацией стало Общеевропейское совещание 1975 г. в Хельсинки. По его итогам Советский Союз, начавший ощущать непосильный груз гонки вооружений, по сути, передал признанную за ним после Второй мировой войны функцию гаранта послевоенных границ в Восточной Европе европейскому сообществу в лице ОБСЕ и сделал существенные уступки по правозащитной проблематике. Вряд ли советское руководство, считавшее Заключительный акт совещания в Хельсинки своей победой (он гарантировал западную границу Польши по Одеру-Нейсе), представляло себе, какие геополитические последствия вызовет это уже в короткой исторической перспективе. Распад СССР, Югославии стал возможен (с международно-правовой точки зрения) только «под зонтиком» хельсинкских соглашений.
В региональной проекции геополитическое отступление Москвы носило прерывистый, неровный характер. Имманентное противоречие советской политики позднего периода – между идеологемами антиимпериалистической борьбы и стремлением договориться со стратегическим противником – было эффективно использовано Западом для обеспечения победы в холодной войне. Афганистан, Ангола, Мозамбик стали трагическими вехами на пути к геополитической катастрофе 1991 года.
На Ближнем Востоке растущая противоречивость политического поведения «старшего брата» была воспринята как главная причина сложившегося положения «ни войны, ни мира» с Израилем. «Договорная ничья» с Израилем в войне 1973 г. (в том смысле, что она запустила процесс «челночной дипломатии» Генри Киссинджера) была использована Садатом для переориентации внешней политики Египта на США и подписания в 1978 г. кемп-дэвидских соглашений с Израилем. После Кемп-Дэвида началось возвратное движение маятника арабской политики в сторону Запада, обладавшего, как выяснилось, более значительными и привлекательными ресурсами модернизационной поддержки. Процесс развивался замедленно, с выраженными откатами, обусловленными рецидивами остаточного радикализма, взаимным недоверием сторон арабо-израильского конфликта.
Во многом в силу этого период после распада СССР (третий 20-летний цикл) оказался для Ближнего Востока временем упущенных возможностей. Не реализованы шансы на арабо-израильское урегулирование по формуле Мадридской мирной конференции, а затем процесса Осло, практически сразу забуксовало выполнение «дорожной карты». Да и в целом арабские элиты опоздали с реформами, не смогли своевременно адаптироваться к политическим и демократическим изменениям, происходившим в мире.
Арабский мир оказался как бы на обочине истории, но в опасной близости от геополитического разлома между расширившейся Европой и превращающейся во влиятельного экономического и политического игрока Азией во главе с Китаем и Индией, стремительно растущими державами. В «цивилизационном разломе» между Европой и Азией возник «треугольник нестабильности» – Иран, Пакистан, Афганистан, где в силу логики развития мировых процессов сосредоточились глобальные риски, связанные с распространением ядерного оружия, угрозой терроризма. Именно здесь на обозримый период будет находиться уязвимая точка евроатлантической безопасности, ее (вспомним Черчилля) «мягкое подбрюшье». А если так, то в геополитическом смысле Большой Ближний Восток функционально превращается в Балканы периода двух мировых войн с соответствующим повышением его роли в глобальном контексте.
Это обстоятельство в значительной мере определило размах и радикальный характер всколыхнувшего регион в 2011 г. второго пассионарного сдвига, получившего название «арабская весна». Начавшись как движение социального протеста против авторитарных правлений, она трансформировалась в Сирии, стране сравнительно благополучной по базовым экономическим показателям, в нечто принципиально другое. Происходящее очень похоже на борьбу на ближних подступах к Ирану, а шире – на предполье нового «восточного барьера», превращающегося в геополитическую перегородку между Западом и Востоком. Контроль над процессами на этом пограничном пространстве будет, по всей видимости, в значительной мере определять характер геополитической борьбы в XXI веке.
Именно эти подтексты «арабской весны» обусловили реакцию на нее внешних игроков. Для американцев, которые без колебаний положили на алтарь демократии проверенных региональных союзников, определяющим моментом стало, похоже, соответствие «сетевых революций» в арабском мире не столько демократическому пафосу программной речи Барака Обамы в Каире, сколько ее геополитическому смыслу. А он сводился к интегрированию Ближнего Востока в разработанную в Белом доме собственную концепцию многополярного мира при американском лидерстве. Выполнение этой задачи приобрело особое значение в предвыборной борьбе с республиканцами, выгодно контрастируя с их лобовыми схемами территориальной перекройки проблемного региона в духе старых добрых идей Вудро Вильсона.
Трудно сказать, насколько Вашингтон просчитал варианты прихода исламистов к власти в ведущих арабских странах. Надо думать, сыграли роль старые, со времен афганской войны, связи американцев с умеренными и не очень умеренными исламистскими группировками. Антикоммунизм мусульманских радикалов времен холодной войны казался гарантией их совместимости с западной системой ценностей. Жизнь, однако, в очередной раз разошлась с нашими представлениями о ней. Молодые «зеленые» демократии в арабском мире быстро показали, что они имеют собственные программы, не обязательно совпадающие с выкладками американских политологов. А сентябрьские погромы американских диппредставительств, прокатившиеся по всему исламскому миру, взбудоражившие Европу и даже Австралию, убийство посла США в Триполи только довершили общую тревожную картину.
Региональные подтексты
Мрачный символизм состоит в том, что антиамериканские выступления начались 11 сентября, в 11-ю годовщину терактов в Нью-Йорке. Есть и интрига: ожесточенность и масштабы массовых выступлений в защиту ислама несоразмерны поводу – наспех состряпанному любительскому фильму, взорвавшему социальные сети в исламском мире. Что это – мутация вируса «арабской весны», жертвой которого становятся и враги, и вчерашние друзья, или умело срежиссированная экстремистами демонстрация силы?
Скорее всего, и то и другое. А, возможно, и третье: виртуальная среда плодит слишком много однотипных конфликтов в разных странах – от Pussy Riot до «Невинности мусульман» и французских карикатур на пророка Мухаммеда. Это худший вид конфликтов – столкновения не идей, а их отражений, штампов (штаммов), внедренных в массовое сознание. Похоже, что речь идет о вирусных сетевых технологиях, заражающих общество разными видами фундаментализма, причем трудно сказать, какая его мутация – либеральная или исламистская – опасней.
Не упрощает ситуацию и то, что Запад, похоже, заблудился в парадоксах мультикультурализма. Призывая оппонентов к толерантности, он словно не замечает, что навязывает им собственную систему ценностей, не только никогда не совпадавшую с этикой Востока, но и далеко ушедшую от традиционного понимания нравственности в христианстве. Демонстрируя нежелание или неспособность одернуть собственных «фундаменталистов от демократии», Запад, судя по его реакции на сентябрьские народные выступления в исламском мире, просто не представляет себе, какого джинна выпускает из бутылки.
А надо бы задуматься над ценой вопроса: наряду с умеренными исламистами и армией на волне вновь всколыхнувшихся протестных настроений на Ближнем Востоке на поверхность политической жизни выходит «третья сила». Это экстремистские исламские группировки, выступающие как хорошо организованная сила, спаянная единой идеологией. Они опираются на настроения «арабской улицы» – союза городских низов и разоряющихся феллахов, люмпенизированных безработных интеллигентов, низших слоев среднего класса, дервишей, сельских учителей, обучающих детишек чтению по Корану. Одним словом, тех, кто наполнял площади Каира, Туниса, Бенгази в период первой активной фазы «арабской весны».
Значительным влиянием в их среде, особенно после «самоликвидации» в конце 1980-х – начале 1990-х гг. левой, социалистической альтернативы капитализму, пользуются фундаменталистские суннитские группировки салафистского и ваххабитского толка, долгое время находившиеся в тени сравнительно умеренных «Братьев-мусульман». Наученные долгим опытом подпольной борьбы, они не идут в лобовую атаку. Или пока не идут. Их мишень – не демократия, приведшая к власти «Братьев», а продвигаемая Западом «в одном пакете» с ней система неолиберальных взглядов на семью, положение женщины в обществе, проблему сексуальных меньшинств. Под лозунгами возвращения к морали шариата они набрали около 30% голосов на парламентских выборах в Египте, их присутствие явственно ощущается и в других странах Магриба и Машрака. В этих слоях (как, собственно, и показали последние события в Ливии) черпает поддержку «Аль-Каида».
Будущее для салафистов, идеализирующих «золотой век» раннего ислама, находится в прошлом. Запад является для них рассадником нравственной деградации. Границы арабских государств они считают наследием колониальной эпохи. В центре программы – идея создания «уммы» («нации-матери») на основе идей шариата. Дальнейшее развитие событий будет в значительной, возможно, решающей мере зависеть от того, насколько открыто и последовательно они будут продвигать эту программу.
В какой степени совместимыми окажутся взгляды умеренных и радикально настроенных исламистов, определит исход процесса взаимной притирки, происходящего сейчас внутри новых арабских элит. Став президентом, Мухаммед Мурси вышел из состава «Братства» и солидаризировался с западной (а больше с саудовской) позицией по Сирии, сделал успокаивающие заявления в адрес Израиля, а затем выступил в качестве эффективного посредника в прекращении огня во время израильской операции «Огненный столп» в Газе. Параллельно он поразительно легко отодвинул от власти военных, хотя они остаются мощной силой, государством в государстве.
Но насколько прочны позиции «Братьев», покажет только время. До начавшегося в конце ноября их жесткого противостояния с судейским корпусом и секуляристскими слоями общества складывалось впечатление, что контуры будущей политики Египта определятся в треугольнике «Братья-мусульмане» – армия – салафисты. Но реакция на попытку президента форсировать принятие новой Конституции показывает, что баланс сил в Египте еще далеко не устоялся. По своей внутренней структуре и идеологии «Братья» – далеко не однородная сила. Радикалов из их среды, некогда принадлежавших к т.н. «боевому крылу», трудно отличить от салафистов. Столь же неоднозначная картина складывается в армии, рядовой и младший офицерский состав которой пополняется за счет «арабской улицы». Ее роль в иерархии власти будет определяться в зависимости от того, останется ли она противовесом исламистам («турецкая модель») или, как в Пакистане, сама станет объектом исламизации.
Не углубляясь в эти сложные и спорные вопросы, ограничимся предположением, что «Братья», скорее всего, поведут дело к тому, чтобы государственное устройство Египта представляло собой нечто среднее между фактической шиитской теократией в Иране и «турецкой моделью» «демоисламизма» суннитского толка. То есть чуть больше религии, чем в Турции, но чуть больше государства, чем в Иране.
Конфигурация власти в Египте и других странах «арабской весны» будет определяться и тем, смогут ли «Братья-мусульмане» выработать эффективные подходы к комплексу социально взрывоопасных проблем: продовольственной безопасности, безработицы, демографическим дисбалансам. Собственных ресурсов для их решения у них вряд ли хватит. Экономика дезорганизована, традиционные источники доходов, такие как туризм, поставлены под вопрос.
Но в условиях нарастающего глобального кризиса, после Афганистана и Ирака, силовая демократизация которых в значительной мере и вызвала этот кризис, у Запада также нет достаточных возможностей, чтобы предотвратить сползание региональной ситуации в неконтролируемую плоскость. Отсюда появление коллективных форматов финансового донорства, таких как Довильское партнерство, реализуемое по итогам саммита «восьмерки» в Довиле (май 2011 года). В рамках этого проекта арабским странам «на демократические преобразования и модернизацию экономики» предоставлено 40 млрд долл. – 20 от МВФ, по 10 от государств Персидского залива и стран «восьмерки». Но сумма выделена только до 2013 г., дальше со сбором спонсорских средств возможны трудности.
Если «конституционный кризис» удастся миновать без серьезных потерь, то по мере «взросления» новых властей, их врастания в рынок социально-экономическая ситуация может меняться к лучшему. Но в переходный период революционеров придется кормить. А с учетом сокращения возможностей «внутренних спонсоров» – нефтедобывающих стран Персидского залива – намечается альтернатива финансово-хозяйственной переориентации на связи с азиатскими экономическими гигантами. С соответствующим геополитическим позиционированием. Показательно, что едва ли не первый свой официальный зарубежный визит президент Мурси совершил в Китай.
Во внешней политике «Братья-мусульмане», скорее всего, выступят в роли наследников и в определенном смысле продолжателей идей арабских националистов, с которыми они всегда не только соперничали, но и сотрудничали. Но, разумеется, адаптируя эти идеи к изменившимся региональным и мировым реалиям. В свое время Гамаль Абдель Насер в работе «Философия революции» сформулировал концепцию трех концентрических окружностей, в рамках которой структурировалась внешняя политика Египта, да и арабских националистов в других странах региона. В первый, малый, круг входили страны арабского мира; во второй, более широкий, – члены Движения неприсоединения (ДН, в качестве их союзников фигурировали СССР и страны Восточного блока); к третьему были отнесены вопросы глобальной политики.
Есть достаточные основания предполагать, что внешнеполитические подходы «Братьев-мусульман» будут формироваться по похожей схеме. Их базовым уровнем останется выработка общеарабской позиции по комплексу региональных проблем, прежде всего палестинской. Степень радикализма зависит от того, пойдут ли США и Израиль на перезапуск ближневосточного мирного процесса на приемлемых для арабов и палестинцев условиях. Можно уверенно прогнозировать повышение роли в нем общеарабских структур, прежде всего ЛАГ. Возможно, на основе подкорректированной саудовской мирной инициативы.
Во втором круге ДН, основной внешний партнер арабских националистов, скорее всего, останется таковым и для исламистов (на августовском саммите в Тегеране Иран избран председателем Движения на ближайшие три года). Но можно прогнозировать и попытки саудовцев перенести центр тяжести на связи с исламским миром с опорой на Организацию Исламская конференция. В любом случае следует ожидать инициатив, направленных на повышение роли мусульманских стран в формирующейся новой системе многополярного мира. Характерно выступление на последней сессии Генеральной ассамблеи ООН Махмуда Ахмединеджада, потребовавшего коренной реформы Совета Безопасности ООН за счет расширения прав Генассамблеи. Не исключено, что в случае дальнейших затяжек с самореформированием ООН мусульманские страны совместно с такими лидерами ДН, как Индия, Бразилия, ЮАР могут выступить в роли могильщиков Ялтинско-Потсдамской системы.
В целом глобальные подходы «Братьев-мусульман» будут формироваться в основном в общеарабском и мусульманском формате. О том, что тенденция набирает силу, свидетельствует консолидированная поддержка арабами еще на раннем этапе просьбы палестинцев о приеме в ООН в качестве наблюдателя. В том же ряду – их солидарная позиция в поддержку планировавшейся на декабрь с.г. в Хельсинки международной конференции по безъядерному статусу Ближнего Востока, в повестку дня которой был включен вопрос о ядерном потенциале Израиля.
Разумеется, речь пока не о тенденциях, а о предпосылках к ним. В какой мере они будут реализованы, зависит от ряда факторов: способности умеренных исламистов ослабить влияние экстремистских структур, остроты конкурентных противоречий внутри самого арабского мира, поведения внешних игроков. Многое будет зависеть от того, как все вовлеченные стороны поведут себя по актуальным вопросам текущей ближневосточной повестки дня. Таких вопросов, грубо говоря, три: Сирия, Иран, палестинцы.
Повестка дняНачнем с Сирии. Гражданская война в этой ключевой арабской стране приобрела черты латентного регионального конфликта. Оппозиционную Свободную сирийскую армию поддерживают Турция, Саудовская Аравия и Катар, режим Башара Асада – Иран (по данным лондонской The Times, за последние два года он инвестировал в Сирию более 1 млрд долларов). Во внешнем круге вовлеченных сторон США и Евросоюз занимают сторону сирийской оппозиции, Россия и Китай препятствуют попыткам замкнуть вокруг Дамаска кольцо международной изоляции, ужесточить введенный против него санкционный режим и, в конечном счете, дать повод для интервенции.
Реагируя на требования, выдвинутые в ходе массовых протестных выступлений, Асад сменил правительство, отменил чрезвычайное положение, действовавшее 48 лет, принял новую Конституцию и более двухсот законов, существенно демократизировавших политическую систему. Снижена роль партии Баас, перераспределены полномочия исполнительной и законодательной власти. В мае с.г. по многопартийной схеме прошли выборы в Народный совет, итоги которых не были, однако, признаны Западом. Похоже, потому, что в них победили все те же баасисты. Конечно, все шаги носили вынужденный характер, происходили на фоне ожесточенных боев, охвативших практически всю страну. Американцы уже озвучили условия, при которых они могут вмешаться. Понятно, что главным, хотя и не афишируемым стимулом является тактика «тылового окружения» Ирана, его изоляции от союзников в арабском мире (разрушение «оси зла»).
Но чем обернется ликвидация едва ли не последнего светского режима на Ближнем Востоке? С достаточной степенью уверенности можно утверждать, что правление Асада сменит все тот же конгломерат умеренных и радикальных исламистов, что и в других странах «арабской весны». С той только разницей, что сирийские «Братья-мусульмане» имеют опыт длительных и ожесточенных боевых столкновений с властями в 1980-е годы. Круг исламистской трансформации Ближнего Востока замкнется. Какие последствия это будет иметь для региональной, да и глобальной стабильности?
Вопрос риторический. Лучший и, казалось бы, безальтернативный способ внешнего реагирования на проблемы Сирии – не вмешиваться, дать возможность вовлеченным сторонам самим разобраться в сложившейся ситуации и принять результат как данность, с которой необходимо считаться. Однако и турки, и саудовцы, снабжающие сирийскую оппозицию оружием и добровольцами, слишком глубоко увязли в сирийских делах, чтобы давать задний ход. Смена режима Асада стала и для них, и для Запада вопросом престижа. И претензий на региональное лидерство, поскольку в случае падения Асада Саудовская Аравия, Египет и постасадовская Сирия объективно выходят на ведущие роли в обновленном регионе. Что при определенных условиях могло бы стать альтернативой прорисовывающейся угрозе консолидации арабского мира «снизу», на радикальной основе.
Разумеется, не все так просто. В кругах египетских «Братьев-мусульман» зондируют возможность и других, более широких форматов региональных союзов. Свои первые региональные визиты Мурси совершил в Эр-Рияд и Тегеран, параллельно предложив заняться урегулированием сирийского кризиса «исламской четверке» в составе Египта, Саудовской Аравии, Турции и Ирана. Понятно, что по состоянию на сегодняшний день реальных предпосылок для столь масштабной смены вех не видно. Саудовцы не только не доверяют туркам и видят в Иране своего главного соперника, но и имеют большие претензии к «Братьям», которых выдворили из королевства после терактов 11 сентября 2001 года. Иранцы же поддержали «арабскую весну» везде, кроме Сирии, что еще больше осложнило их отношения с саудовцами и турками.
Но в будущем – кто знает. «Арабская весна» может преподнести миру еще много сюрпризов. Вряд ли стоит исключать возможность тактических союзов между шиитами и суннитами, скажем, на базе солидарности с палестинцами. В сентябре антиамериканские выступления объединили радикалов из суннитской и шиитской среды. Это не основной, но возможный сценарий в случае, если не будут предприняты срочные шаги по выведению из тупика израильско-палестинского мирного процесса.
Судя по некоторым признакам, это начинают понимать и отдельные политики в Израиле. В середине сентября министр обороны Эхуд Барак призвал Израиль уйти с оккупированного Западного берега (с сохранением крупных поселенческих блоков и военного присутствия в долине реки Иордан). Речь пока идет о личной инициативе Барака, причем возникшей в контексте проведения в январе будущего года досрочных парламентских выборов. Что касается премьер-министра Биньямина Нетаньяху, то в выступлении на сессии Генассамблеи ООН он повторил известную позицию Израиля о готовности к возобновлению переговорного процесса с палестинцами без предварительных условий (т.е. фактически отвергнув требование Махмуда Аббаса о замораживании на время переговоров строительства в поселениях и Восточном Иерусалиме). Существенно, что, затронув в той же речи вопрос о новой расстановке сил на Ближнем Востоке, Нетаньяху охарактеризовал ее как «конфликт между средневековьем и прогрессом». Тема демократической трансформации региона в его речи не фигурировала.
Подобная постановка вопроса отражает, на наш взгляд, не столько опасно упрощенное отношение к такому сложному явлению, как «арабская весна», сколько отсутствие у правоцентристского кабинета Нетаньяху реалистической программы собственных действий. Два года назад Тель-Авив осознанно торпедировал миссию сенатора Джорджа Митчелла, который по поручению Обамы пытался перезапустить израильско-палестинский диалог. Только после начала «арабской весны», существенно осложнившей региональные позиции Израиля, стало ясно, насколько своевременной была попытка американского президента увязать задачу демократизации региона с прогрессом в ближневосточном урегулировании.
Однако шанс был упущен, в первую очередь потому, что Иран и его ядерная программа (ИЯП) имеют для Израиля абсолютный приоритет. Появление ядерного оружия у «режима аятолл» Нетаньяху считает экзистенциональной угрозой для еврейского государства. Надо признать, что целый ряд антиизраильских высказываний Ахмадинежада дает для этого определенные основания. «Арабская весна», сопровождавшаяся массовым приходом во власть исламистов, только усугубила израильские комплексы в отношении Тегерана.
Своего рода производной стала лихорадившая Израиль весь август и большую часть сентября беспрецедентная по размаху и остроте публичная дискуссия о характере дальнейших действий на иранском направлении. Нетаньяху и Барак, ссылаясь на то, что ИЯП подходит к «точке невозврата», высказались за нанесение удара по иранским ядерным объектам еще до президентских выборов в США. Значительная часть израильской политической и военной элиты, включая начальника Генштаба и руководителей силовых структур и разведки, выступили против удара по Ирану «в одиночку», без военной координации и политического «зонтика» со стороны Соединенных Штатов. Обама, однако, категорически отказался поддержать воинственные планы стратегического союзника, заявив, что для политико-дипломатических усилий по решению проблемы ИЯП еще есть время, а также подтвердив, что США не допустят появления у Ирана атомной бомбы.
Подобный исход было нетрудно спрогнозировать: накануне выборов перспектива регионального конфликта с неясными последствиями, конечно, не нужна Обаме. Тем не менее Нетаньяху, не понаслышке знакомый с американскими реалиями, пошел на этот рискованный шаг и в течение двух месяцев планомерно наращивал напряженность вокруг Ирана.
В чем тут дело? Причин много, но главное, как представляется, заключается в следующем: в Израиле, оказавшемся в эпицентре регионального цунами, яснее, чем где бы то ни было, понимают, что выявившаяся в ходе «арабской весны» тенденция к радикализации Ближнего Востока сужает «окно возможностей» для активных операций в Иране. При неосторожном движении регион может начать действовать как система с возросшими мобилизационными возможностями в интересах исламистских группировок и структур.
Похоже, что понимание этого определило и подтекст ноябрьской военной операции Израиля в Газе, в частности, более скоротечный (по сравнению с предыдущей операцией «Литой свинец») характер. При лучшем сценарии дальнейшего развития событий «ничейный» политический исход операции «Облачный столп» в принципе – по аналогии с войной 1973 г. – может облегчить перезапуск израильско-палестинских переговоров. Для начала по территориальным вопросам, а затем – и по всему комплексу проблем окончательного статуса.
О настоятельной необходимости срочных шагов в этом направлении свидетельствует и реакция европейских стран на решение правительства Нетаньяху развернуть поселенческое строительство в критически важных районах Западного берега и в Восточном Иерусалиме в ответ на поддержку сессией Генассамблеи ООН просьбы палестинцев о предоставлении ПНА статуса государства-наблюдателя. Помимо прочего, возобновление арабо-израильского мирного процесса – наиболее надежный, если не единственный путь избежать радикализации региона как возможного исхода «арабской весны».
Попытка обобщенияДва года «арабской весны» стали временем колоссальной ломки старых структур и идей на Ближнем Востоке. Процесс не завершен ни горизонтально (круг модернизирующихся стран будет расширяться), ни вертикально (структуризация власти в странах победившей «арабской весны» продолжается). Не исключены новые рецидивы гражданского подъема на всем пространстве Арабского Востока – от Марокко до Саудовской Аравии и Кувейта. Как говорят арабы, от Океана до Залива. Хотя, возможно, менее стихийные и более управляемые, поскольку на этот раз речь пойдет не столько о свержении «пожизненных» вождей и президентов, сколько о корректировке сложившихся форм правления в рамках коллективного поиска арабским миром новой идентичности.
А если так, то напрашивается естественный вопрос о том, насколько такая корректировка и – шире – рожденная «арабской весной» модель демократии с выраженным исламским компонентом будет соответствовать потребностям региона и ожиданиям внешнего мира? Особенности арабской демократии определяются реалиями ближневосточной политики, экономики и уклада жизни. Другими словами, приход исламистов к власти – это не аномалия, а закономерность, и то, что она стала «ожидаемой неожиданностью» для внешнего мира, ничего в существе дела не меняет.
Со второй частью вопроса дело обстоит сложнее. Ясно, что «арабская весна» не во всем соответствует запросам внешнего мира. Однако гармонизация интересов возможна – при условии встречного движения, формирования культуры межцивилизационных и межрелигиозных компромиссов. В этом плане, кстати, западным странам стоило бы не только еще раз взвесить собственное голосование в Совете по правам человека и на сессиях Генассамблеи ООН по проектам резолюций о недопустимости диффамации религий, но и присмотреться к российскому опыту законодательного реагирования на оскорбление чувств верующих и осквернение святынь. В противном случае конфликтные ситуации, подобные сентябрьским антиамериканским выступлениям в исламском мире, будут возникать на ровном месте. На Востоке это своеобразный инстинкт самосохранения, цивилизационный код.
Отсюда первое обобщение: формирование нового Ближнего Востока как рационально развивающейся, совместимой с глобальными трендами системы возможно только при условии принятия Западом складывающейся региональной модели демократии и вытекающей из этого корректировки сложившейся системы мониторинга демократических процессов и прав человека за счет большего учета местных особенностей.
Второе. Предложенная нами схема циклической периодизации процесса социально-политической модернизации Ближнего Востока позволяет предположить, что и второй пассионарный взрыв на Ближнем Востоке, начатый «арабской весной», рассчитан на длительную перспективу, ориентировочно до середины XXI века, и будет включать фазы роста, стабилизации и упадка. Примерно так, как это происходило в период 1952–2011 годов.
На нынешней, начальной, фазе внешним игрокам целесообразно строить политику, исходя из долговременных, стратегических закономерностей этого процесса, а не меняющейся политической конъюнктуры, к примеру, суннитско-шиитских, арабо-персидских противоречий. Или тем более собственных схематических представлений о том, как должна выглядеть новая политическая карта региона, в котором дуга этнической нестабильности протянулась от Западной Сахары до иранского Азербайджана и турецкой провинции Хатай, бывшего Александреттского санджака. На минном поле сепаратизма похоронено немало добрых намерений.
Третье. Существует два главных сценария развития обстановки на Ближнем Востоке. Условно их можно назвать версальской (по аналогии с «переделом Европы» после Первой мировой войны) и вестфальской (отсылка к вестфальскому миру 1648 г.) матрицами. В первом случае речь идет о послевоенном урегулировании (конкретнее – разделе арабских владений Османской империи) при ведущей роли внешних сил, во втором – о длительном и болезненном процессе «саморазвития» демократического содружества национальных государств.
Крушение авторитарных режимов на Ближнем Востоке, начавшееся в ходе «арабской весны», способно стать очередным этапом единого исторического процесса. Вслед за Восточной Европой и Балканами Ближний Восток может вступить в сообщество государств, отношения между которыми базируются на единых ценностях – демократии, уважении прав человека, свободном рынке. Но может и не вступить, если не почувствует встречного движения, готовности играть по единым правилам со стороны других участников формирующегося многополярного мира. Ключевое условие – безусловное уважение государственного суверенитета, отказ от попыток подменить его соображениями политической целесообразности.
И если у нас в Европе, США и России хватит здравого смысла, политической воли и ответственности, все с Ближним Востоком будет если не хорошо, то терпимо.
Но повторим: при условии, что вчерашние революционеры будут накормлены, обеспечены работой и пастор Джонс не вздумает снова публично сжечь Коран или снять вторую серию фильма «Невинность мусульман». В противном случае придется вспомнить сделанное в самом начале XX века, накануне русских революций, пророчество философа и дипломата Константина Леонтьева о том, что самым грозным оружием мировой революции является европейский обыватель.
П.В. Стегний – доктор исторических наук, чрезвычайный и полномочный посол, член Российского совета по международным делам.
РАЗВИВАЮЩИЕСЯ СТРАНЫ ЗАПАСАЮТСЯ ЗОЛОТОМ
В последние годы сложилась тенденция: развивающиеся страны вкладываются все больше не облигации развитых стран, ставки по которым их не устраивают, а в драгоценный металл
Ирак в течение осени в четыре раза увеличил свои резервы драгоценного металла. По данным МВФ, за последние три месяца в Багдад привезено почти 24 тонны слитков. На втором месте среди крупнейших покупателей - ЮАР. Республика осенью заплатила за 17 тонн золота. Замыкает тройку золотых лидеров Бразилия с 14 тоннами драгметалла.
Такую скупку аналитики объясняют подготовкой к кризису и потерей доверия к валютам.
Аналитик Номос-банка Юрий Волов так объяснил в эфире Business FM сложившуюся тенденцию: "В последние годы на рынке, действительно, развивающиеся страны в лице их национальных банков являются крупными покупателями золота. Связано это с тем, что процентные ставки по облигациям развитых стран, которые всегда являлись традиционным активом для покупки центральными банками, сейчас очень низкие. И на этом фоне золото, которое процентного дохода не приносит, выглядит вполне нормально как такой актив, который позволяет диверсифицировать вложения. Растущие резервы развивающиеся страны стремятся все больше направлять в золото, тем более что исторически доля золота у них была достаточно низкой. И в последние годы банки развивающихся стран стремятся ее увеличить".
Центробанки, как правило, покупают золото в слитках, вес которых от 10 до 11 килограммов. Чистоту металла профессионалы на жаргоне называют "четыре девятки". То есть это золото высшей пробы.
О том, как устроены хранилища, Business FM рассказал председатель Союза золотопромышленников Сергей Кашуба: Есть один крупный европейский город, где банковское хранилище находится в абсолютно защищенной сфере. В центре города было найдено подземное озеро, которое находится на определенной глубине. Наверху стоит банковский офис, а вниз идет лифт. В самом озере находится специальная капсула, которая является как бы продолжением банковского офиса. Таким образом, достигается полная безопасность - для того, чтобы пробраться в эту сферу, надо стать сначала аквалангистом, потом пробить стену и попасть в хранилище банка".
Золотой запас России, по официальным данным на октябрь 2012 года, составляет 936 тонн.
Два микроавтобуса столкнулись на юге Мозамбика, погибли 14 человек, передает в субботу агентство Ассошиэйтед Пресс со ссылкой на местное радио.
Как сообщили представители полиции, ДТП произошло в 50 километрах к северу от столицы страны - города Мапуту. У микроавтобуса лопнула шина, водитель потерял управление и врезался в другой микроавтобус, ехавший по встречному направлению. Одиннадцать человек получили травмы, отмечается в сообщении.
Как передает Ассошиэйтед Пресс, в настоящее время некоторые трассы, соединяющие ЮАР с Мозамбиком, перегружены в силу того, что в канун Рождества многие мозамбикские граждане, работающие преимущественно в южноафриканских шахтах, возвращаются домой.
Несколько лет назад зарубежные эксперты посчитали, сколько нормативных документов регламентируют производство вина в Молдове, - более четырех тысяч. Это количество озвучил на международной конференции "Конкурентоспособность винодельческого сектора Молдовы: изучение успеха зарубежных стран" (ноябрь, 2007 г.) консультант из США Луис Капитао и спросил присутствующих виноделов: "Чтобы сделать хорошее вино, вам нужны все эти нормативные акты?" Зал дружно ответил: "Нет". С тех пор мало что изменилось. По-прежнему виноделие – одна из самых регламентируемых отраслей в отечественной экономике.
По просьбе профессиональных ассоциаций, работающих в отрасли, при поддержке проекта "CEED II/USAID", в течение года (с октября 2011 г. по октябрь 2012 г.) было выполнено исследование "Нормативно-технологические документы и оценка соответствия в виноделии: эффективность, возможности и существующие условия". Его авторы – консультант в области регламентирования предпринимательской деятельности Михаил Ону и консультант в области инфраструктуры качества Лилиан Бостан.
В настоящее время существует нагромождение из того, что унаследовано с советского периода, плюс нормотворчество нового времени. Как отметили эксперты, само происхождение понятия "нормативно-технологическая документация" (НТД) относится к советской системе организации производства, в режиме плановой экономики и государственной собственности. До сих пор существует ГОСТ 3.1102-81 "Единая система технологической документации. Стадии разработки и виды документов", изданный в 1981 г. Теперь это противоречит принципам рыночной экономики и частной собственности. Более того, НТД в нынешних условиях не только не обеспечивает качество продукции, но и становится регуляторным бременем для предпринимателей, порождает страх применения санкций. Также существует противоречие между юридическим статусом нормативно-технологической документации (он никак не аргументирован) и ее обязательным характером, который не подтвержден законом и создает препятствие на пути развития бизнеса. Де-факто нормативно-техническая документация является обязательным условием при лицензировании, сертификации и контроле.
Виноделы в своей деятельности должны руководствоваться законами, техническими регламентами, постановлениями правительства, национальными стандартами, стандартами предприятия, приказами агентства "Молдова-вин" и Минсельхоза, "Общими правилами", отраслевыми технологическими инструкциями и технологическими инструкциями для нового наименования продукции или для определенного технологического процесса, а для экспортных рынков — действующими там документами.
В Молдове применение национальных стандартов носит добровольный характер с января 2007 г. Это означает, что производитель имеет право выбора стандарта, по которому работать, и принимает ответственность за его применение. У нас 72 национальных стандарта. Для сравнения: в Белоруссии - 24, В России — 65, в Румынии — 16. Стандарты разных стран отличаются, но их необходимо соблюдать при экспорте на эти рынки. Часть национальных стандартов выделена в группу взаимосвязанных стандартов с техническими регламентами, но они тоже, согласно закону, добровольны. Однако еще в бытность агентства "Молдова-вин", в 2009 г., в его стенах был издан приказ №53, который установил обязательный характер 11 национальных стандартов для сертификации. Это противоречит Закону о техническом регулировании, т.к. требования, которые необходимо проверить в процессе оценки соответствия продукции, устанавливаются в технических регламентах. В числе этих 11 стандартов, например, есть SM 145:2003 "Дивин. Общие технические условия", в котором дано много обязательных ссылок на технические предписания, но данный тип документов вообще отменен в 2007 г. Вместо них есть стандарты предприятия — внутренние документы конкретных производителей (применяются по желанию).
Также исследователи подметили, что если закон устанавливает определенные аспекты продукции, требуя, чтобы она "соответствовала национальным стандартам", то таким образом, не напрямую, устанавливается обязательный характер этих стандартов. Например, "процесс производства и хранения крестьянского вина должен соответствовать действующим техническим регламентам и национальным стандартам". Или еще: в Законе о винограде и вине не названы условия (минимальная сахаристость винограда), при которых разрешается процесс обогащения сусла сахарозой или концентрированным виноградным соком, а сделана ссылка на технические регламенты и национальные стандарты. Однако обязательные нормы, требования, критерии продукции должны быть установлены в законах, техрегламентах, а не в стандартах.
"Общие правила" (пять видов) устанавливают правила и процессы производства одной группы однородной продукции. Они существуют для натуральных виноградных вин, для игристых вин, газированных вин, специальных и десертных вин, дивинов. Ни один из этих документов не был опубликован в "Официальном мониторе" или хотя бы на сайте регламентирующего органа. Содержание "Общих правил" очень похоже на содержание технических регламентов и, по сути, дублирует их.
Отраслевые технологические инструкции устанавливают технологические режимы, способы выполнения процессов и технологических операций, охватывают требования от сырья до готовой продукции, в соответствии с соответствующими "Общими правилами". И тоже очень напоминают техрегламенты. Есть еще ТИ для новой продукции. К счастью, с 2009 г. производители имеют право самостоятельно их разрабатывать (до этого им приходилось тратить значительные суммы на их покупку в НИВиВ), но эти документы необходимо завизировать в Минсельхозе. Авторы исследования делают вывод: если власти придают "Общим правилам" и технологическим инструкциям важную роль в иерархии отраслевых документов, то эта категория документов должна быть предусмотрена в Законе о стандартизации и в Законе о техническом регулировании. Но с другой стороны, напрашивается вопрос - зачем нужно одно и то же писать в трех видах документов, если достаточно одного — технического регламента?
В ЕС винодельческие приемы и обработки, физико-химические показатели, запреты и ограничения, связанные с технологическим процессом и сырьем, установлены в Регламентах ЕС №479/2008 и №606/2009. В Италии, например, действуют в области виноградарства и виноделия один закон, два декрета президента и один декрет Министерства сельского и лесного хозяйства. Во Франции — два кодекса; в Австралии — два акта, изданные "Wine Australia Corporation" и "Australia Wine and Brandy Corporation". В Новой Зеландии - "Wine Act №114" 2003, "Wine (Grape Wine) Levy Order", 2010 (о сборах, взимаемых с технического винограда и вина), "Wine Regulation 2006/147" и "Geographical Indications (Wine and Spirits) Registration Act", 2006.
По мнению заведующей производством компании "Euro-alco" Татьяны Климко, чем большим количеством нормативных документов должно руководствоваться предприятие, тем менее эффективно оно работает. Вместо того, чтобы заниматься производством, некоторые работники вынуждены много времени уделять бумажным делам (иногда специально для этого в штате держат такую единицу). Власти говорят, что мы движемся по пути сокращения ненужных нормативных документов. Но на деле их количество только растет. Часто они дублируют друг друга или входят в противоречие.
- Согласна с выводами, сделанными в исследовании: есть законы и технические регламенты, которые нужно обязательно соблюдать, остальная нормативно-техническая документация должна быть факультативной. В других странах есть кодексы виноделов, за рамки которых они в своей практике не выходят. Нам тоже надо придерживаться этого принципа. В законах и техрегламентах нужно четко разграничить, какие приемы можно применять и какие нельзя. И этого достаточно для производства качественной продукции. А использование ГОСТов и прочих стандартов должно быть добровольным.
В технологических инструкциях нет особой необходимости, поскольку они общей модели. У каждого винодела есть свои "ноу-хау", которые он держит в секрете и не отражает в технологических инструкциях, т. к. эти документы находятся в открытом доступе. Общая технологическая схема содержится в техническом регламенте, а какие-то нюансы, характеризующие манеру работы винодела, всегда останутся при нем. Когда на предприятие приходит контроль, инспекторы просят показать технологические инструкции, проверяют, авторизованы они или нет. Если их нет или они не утверждены в министерстве, тогда жди санкций.
Когда я была на винодельческих предприятиях в ЮАР, не смогла добиться разрешения посмотреть технологии. Даже у мастера цеха нет доступа к технологическим инструкциям, он лишь получает указания от главного винодела о том, что нужно сделать. Рецепт производства продукта есть только у главного технолога и директора предприятия. Поскольку это - коммерческая тайна, то более низкому производственному звену ее не раскрывают, - рассказывает Татьяна Климко.
Швейцарские хирурги впервые в мире провели операцию, в ходе которой 22-летней пациентке одновременно пересадили печень и удалили часть сердца, сообщает в четверг пресс-служба Университетского госпиталя Цюриха.
"В комплексе операций, который был проведен впервые в мире, участвовали более 20 специалистов", - сказано в сообщении. Опухоль диаметром десять сантиметров была обнаружена на печени пациентки в апреле. Помимо печени, опухоль затронула верхнюю полую вену и правое предсердие, а также периферийные ткани. Одиннадцатичасовая операция была проведена в конце сентября. Медики восстановили полую вену, включая кровеносные сосуды, соединяющие ее с сердцем, при помощи донорских тканей, а пораженную часть сердца удалили. Одновременно с основной операцией вторая группа специалистов взяла часть печени у сестры пациентки и пересадила ее девушке.
В настоящее время пациентка идет на поправку и чувствует себя хорошо, сообщают хирурги. По словам профессора Пьера-Алена Клавьена (Pierre-Alain Clavien), операция показала, что одновременная трансплантация печени и резекция части сердца вполне возможны, а опыт, полученный в ходе данной операции, позволит и дальше успешно оперировать пациентов, у которых опухоль затронула несколько органов. "Девушка сможет вести полноценную жизнь без ограничений и запретов на спортивные занятия или специальной диеты", - отметил профессор.
Первая в мире успешная пересадка печени была осуществлена американским хирургом Томасом Старзлом (Thomas E. Starzl) в 1963 года. Сердце впервые было успешно пересажено 3 декабря 1967 года Кристианом Барнародом (Christiaan Barnard) из ЮАР.
Старший научный сотрудник программы "Экономическая дипломатия" при Южноафриканском институте международных отношений Питер Дрейпер на официальном сайте председательства РФ в G20 рассказал о вреде протекционизма и роли независимой экспертизы в обеспечении либерализации торговли.
- Способна ли экспертиза протекционистских мер стать надежным механизмом обеспечения дальнейшей либерализации торговли?
- Да, подобная экспертиза уже осуществляется, ее координирует секретариат ВТО в сотрудничестве с ОЭСР. В рамках данного исследования рассматриваются протекционистские меры стран G20, результаты анализа представляются в ходе встреч "двадцатки". Эта экспертиза осуществляется уже некоторое время, и результаты исследований показывают продолжающееся возрастание протекционизма, причем, в основном, ответственность за это лежит на странах "двадцатки". Результаты проведенной экспертизы доступны, однако страны-участницы "Группы двадцати" игнорируют их. Вопрос заключается в том, как придать механизму экспертизы б о льшую "жесткость", как оптимизировать эту работу. Те вопросы, которые уже были подняты в рамках экспертизы, однако не были учтены странами "двадцатки", должны быть вновь поставлены перед ними.
- Какие инициативы может принять G20 для борьбы с растущей ролью нетарифных мер в международной торговле?
- Что касается нетарифных мер, в рамках ВТО существуют определенные правила - теперь Россия также является членом ВТО. К сожалению, интерпретация того, как применяются и что представляют собой нетарифные меры, заметно разнится. А потому этот вопрос очень сложно рассматривать на общем уровне, речь идет об отдельном рассмотрении каждого случая. И независимая экспертиза в этой области может сыграть важную роль, как высвечивая случаи вопиющих нарушений, так и определяя наилучшие практики. Особенно хотелось бы подчеркнуть важность того, чтобы страны-участницы поняли, что введение подобных мер не отвечает их интересам, поскольку они заметно снижают конкурентоспособность их экономик. Если вы предпринимаете шаги, которые защищают национальных производителей ценой подрыва вашей конкурентоспособности, в долговременной перспективе вы наносите серьезный вред своей экономике. Поэтому ключевым моментом для стран-участниц "Группы двадцати" является понимание того, что введение протекционистских мер противоречит их интересам.
- Способны ли инвестиции в инфраструктуру стимулировать более широкое международное сотрудничество и торговлю?
- Безусловно. На двух уровнях. На национальном уровне страны, инвестирующие в инфраструктуру, заметно облегчают для себя экспорт и импорт; таким образом, развивается логистическая инфраструктура. Это весьма хорошо для развития конкуренции и экономического роста. Второй уровень - региональный. Например, в Африке, откуда я приехал, существует значительный дефицит инфраструктуры, причины которого носят региональный характер. Таким образом, необходимы инвестиции также и на региональном уровне - это, к примеру, поможет интегрироваться в глобальную экономику странам, не имеющим выхода к морю.
- Как вы оцениваете приоритеты председательства России? Что нового Россия может привнести в повестку дня "двадцатки"?
- Что ж, мне нравится тот факт, что российское правительство приняло решение ограничить повестку председательства традиционными вопросами и не вводить новых тем, поскольку обсуждение новых вопросов размывает повестку дня. Повестка финансового трека развивается уже достаточно длительное время и продолжает развиваться в том же направлении - каждый следующий председатель обеспечивает преемственность этой повестки. Таким образом, пространство для нововведений здесь не столь широко, и я не жду особых инноваций в год председательства России.
Что касается трека шерп, мне нравятся выбранные Россией приоритеты: торговля, инвестиции, устойчивое развитие. Это крупные долгосрочные экономические вопросы, которые выходят за рамки финансового трека, и они требуют рассмотрения для поддержания глобальной экономики. Я надеюсь, что Россия сможет удержать фокус на этих вопросах, особенно на торговле. После вступления в ВТО Россия демонстрирует высокую заинтересованность в обсуждении вопросов торговли, связанных, в частности, с такими проектами, как созданный вами Таможенный союз. Также в ходе недавнего председательства в АТЭС Россия стала лидером в обсуждении вопросов либерализации торговли экологическими товарами. Я надеюсь, что этот позитивный опыт удастся развить, и что Россия не поддастся обаянию "интеллигентного протекционизма", который предлагают некоторые другие страны.
Браконьеры истребили, по меньшей мере, 633 носорога в Южной Африке только за текущий год, сообщает агентство Ассошиэйтед Пресс со ссылкой на последний отчет министерства окружающей среды ЮАР.
Таким образом, охотники за носорогами продолжают переписывать свой "рекорд" 2011 года (448 носорогов). Уже в октябре этого года сообщалось о гибели 455 животных. Согласно опубликованной статистике, большинство особей (395 в этом году) погибают в национальном парке Крюгер на северо-востоке ЮАР, хотя для борьбы с браконьерством и незаконной продажей рога правительство страны разместило военные подразделения вдоль границы заповедника.
В среднем от рук браконьеров с 1997 по 2007 ежегодно погибало около 15 носорогов, но это число резко возросло из-за увеличения стоимости рога на азиатском черном рынке. Рог содержит кератин - твердый протеин, который можно обнаружить и в ногтях человека, - однако восточная медицина приписывает ему целебные свойства, хотя ученые утверждают, что научных доказательств этому нет.
Варварское истребление носорогов на территории ЮАР, где, по оценкам природоохранных организаций, обитает до 90% всей популяции, набирает обороты, несмотря на жесткие меры, принимаемые правительством в отношении браконьеров. Так, в ноябре 2012 года гражданин Таиланда был приговорен в ЮАР к 40 годам тюремного заключения за торговлю рогами этого животного.
Консорциум "Тувинские дороги", принадлежащий Evraz Group, заключил с правительством Тувы концессионное соглашение о реконструкции и эксплуатации на платной основе двух дорог регионального значения - Кызыл - Ак-Довурак и Ак-Довурак - Абаза, сообщает республиканское правительство.
Это наиболее реальная возможность сохранить и развить важнейшие транспортные артерии, одна из которых связывает столицу республики с восемью из 17 сельских районов, а другая открывает доступ западной части региона к железнодорожной сети России.
"Соглашение о передаче в концессию двух региональных дорог общей протяженностью 530 километров подписано сегодня в Туве. Со стороны правительства республики подпись под документом поставил ее глава Шолбан Кара-оол, от концессионера - генеральный директор подконтрольного "Евраз Холдингу" консорциума "Тувинские дороги" Вячеслав Сараев", - говорится в сообщении.
По условиям соглашения, в частности, технические характеристики дорог должны возрасти с нынешней IV категории до III, предполагающей более широкую проезжую часть, усовершенствованное покрытие и увеличенную пропускную способность. Проектировщики уже получили необходимые задания. После разработки соответствующей документации будет известна стоимость проекта.
По соглашению за пользование концессионными дорогами от платежей будут освобождены граждане. Основное их бремя должно лечь на владельцев тяжелого автотранспорта, наносящего наибольший ущерб покрытию, - это главным образом компании, занимающиеся перевозкой угля. Стоимость платной поездки будет определена после завершения реконструкции дорог.
Инвестор будет осуществлять управление дорогами на протяжении 20 лет.
В настоящее время практически весь объем добываемого в Туве угля, за исключением внутренних потребностей республики, вывозится в другие регионы и страны преимущественно по автомагистрали М-54 - единственной полностью отвечающей техническим нормативам дороге, связывающей Туву с остальной Россией. Открытие второго транспортного коридора через Саяны позволит существенно разгрузить трассу, сэкономить на ее содержании и повысить безопасность движения.
Суммарные запасы двух участков Улуг-Хемского угольного бассейна Тувы, лицензией на которые владеет "Межегейуголь", составляют 782,5 миллиона тонн дефицитного для российского рынка угля марки "Ж".
Evraz Group является одной из крупнейших вертикально-интегрированных горно-металлургических компаний РФ. В Evraz входят Нижнетагильский, Западно-Сибирский и Новокузнецкий металлургические комбинаты, меткомбинаты Palini e Bertoli (Италия) и Vitkovice Steel (Чехия), сталелитейная компания Claymont Steel (США).
Горнодобывающий бизнес группы включает горнорудное предприятие "Евразруда", Качканарский и Высокогорский ГОКи, шахту "Распадская" (40% акций) и "Южкузбассуголь". Evraz Group также владеет и управляет Находкинским морским торговым портом на Дальнем Востоке. Кроме того, группа контролирует американскую Strategic Minerals Corp и южноафриканскую Highveld Steel and Vanadium Corporation Ltd. Иван Афанасьев.
Министерство оборонной промышленности Азербайджана и южноафриканская компания Paramount Group ведут о совместном производстве бронеавтомобилей Mbombe, сказал “AzeriDefence.com” министр оборонной промышленности Азербайджана Явер Джамалов.
По словам министра, в 2013 году, как ожидается, будет принято соответствующее решение.
«У нас хорошие отношения с Paramount Group. В сотрудничестве с этой компании продолжается производство бронеавтомобилей Matador и Marauder», сказал он.
Пустой вес Mbombe составляет 16 тонн, боевой – 27 тонн. Вмещает 11 человек. Максимальная скорость – 100 км/ч, запас хода – 700 км.
Mbombe с колесной 6х6 имеет усиленную защиту от мин и самодельных взрывных устройств. Уровень баллистической защиты соответствует классу STANAG IV. Усиленная броня Mbombe обеспечивает защиту от взрыва 155-мм снаряда, а также от 14,5-мм пуль Б-32 пулемета КПВТ на расстоянии 200 метров.
Строго по списку
Проживет ли «Акт Магнитского» столько же, сколько и престарелая поправка Джексона — Вэника?
Москва ответит Вашингтону на «Акт Магнитского», скорее всего, законом имени Димы Яковлева — двухлетнего русского мальчугана, погибшего в США в результате преступной халатности его приемного американского отца. Под российские санкции могут угодить представители властей и силовых структур США, судьи и простые американцы, которые когда-либо и в чем-либо ущемили права российских граждан. Насколько адекватным и симметричным окажется российская версия списка, покажет время. Пока же стоит разобраться с тем, как и по каким законам функционирует американская система межгосударственных санкций.
Сплошь виноватые
Черными списками, санкциями, эмбарго и прочими запретительными мерами мир не удивишь. Первое их применение зафиксировано еще в 432 году до н. э., когда власти Афин закрыли торговцам из города Мегары доступ к афинской гавани и городскому рынку. Но по частоте и масштабам применения наказаний за все века ни одна страна не смогла превзойти Соединенные Штаты. «В последние три года, — писал в 1998 году аналитик Даниэль Дрезнер, — США вводили экономические санкции или угрожали их применением не менее 60 раз против 35 различных государств, затрагивая интересы 42 процентов населения земного шара».
Законодательной инициативой вводить санкции наделен Конгресс. Но маховик начинает раскручиваться лишь в том случае, если соответствующий акт подписан президентом. Следит за работой механизма несколько ведомств. Это и Управление контроля над иностранными активами, и минторг, и минсельхоз. В США существует несколько законодательных актов, которые являются краеугольными камнями всей системы мер межгосударственного принуждения. В их числе закон о помощи иностранным государствам (1961), закон о торговле (1974), закон о таможне и торговле (1990), закон о контроле над экспортом вооружений (1976), закон о предотвращении ядерного распространения (1994), закон о помощи новым независимым государствам бывшего Советского Союза (1997). Отдельно в этом ряду стоит закон о международных чрезвычайных экономических полномочиях (1977), наделивший президентов США правом вводить запреты и ограничения на некоторые экономические отношения и финансовые транзакции без согласования с Конгрессом — своими указами. Так, в частности, поступил Обама, подписавший 5 февраля этого года исполнительный указ 13599 о введении очередного пакета антииранских санкций. В отдельных случаях экономические меры сопровождались военным вмешательством. Когда санкции против панамского диктатора Мануэля Норьеги не привели к его свержению, в декабре 1989 года президент Джордж Буш-старший отдал приказ о вторжении в Панаму.
Под американскими рестрикциями ходят Иран, Сирия, Северная Корея, Судан, Йемен, Республика Кот-д'Ивуар, Демократическая Республика Конго, Сомали, Зимбабве... Санкции действуют и против ряда республик бывшего СССР. В этом списке Белоруссия, Туркмения, Украина, Молдавия. Самым рекордным по продолжительности и суровости остается санкционный режим в отношении Кубы: в сентябре 2009-го Барак Обама подписал указ о продолжении экономической блокады, которой исполнилось 52 года.
Чтоб чужие боялись
Надо сказать, что в самих Штатах отношение к практике санкций неоднозначное. По мнению ряда экспертов, КПД этой меры стремится к нулю. Как ни парадоксально, но эффективно они срабатывали лишь в отношении стран, дружественных США. Самый памятный пример: прекращение оккупации зоны Суэцкого канала Англией, Францией и Израилем в 1956 году после угрозы президента Дуайта Эйзенхауэра предпринять меры экономического давления. Успехом можно считать санкции против режима апартеида в Южной Африке и расистского режима Яна Смита в Южной Родезии.
Куда больше примеров того, как рестрикции не достигали искомого результата. Более того, они частенько бьют по карманам самих граждан США. К примеру, абсолютно провальным было зерновое эмбарго против СССР: американские фермеры лишились стабильного рынка, а Москва быстро отыскала новых поставщиков — вначале Аргентину, а потом и Канаду. Чисто виртуальным пугалом долгие годы оставалась и пресловутая поправка Джексона — Вэника. Ученые из вашингтонского Института мировой экономики утверждают, что санкции, вводимые США, достигали заявленных целей менее чем в 20 процентах случаев. При этом экономические потери американских экспортеров от запретительных мер собственного правительства составляют ежегодно не менее 20 миллиардов долларов!
Но в том-то и дело, что к экономике все это имеет весьма отдаленное отношение. Вашингтон не скрывает, что преследует чисто политические цели и готов мириться с материальными потерями.
Сторонники политики кнута убеждены, что в нынешней международной ситуации у такого инструмента, как санкции, имеется перспектива. «В 1970—1980-х годах, — объяснил «Итогам» один из американских экспертов, — главной причиной неэффективности санкций против третьих стран была позиция СССР — он, как правило, заполнял тот вакуум, который оставляли США». Россия же, по его словам, действует более осмотрительно и прямой конфронтации с Западом старается избегать. Именно поэтому ужесточение антииранских санкций (прежде всего эмбарго на поставки нефти на Запад) немедленно дало эффект: в Иране разрастается финансово-экономический кризис.
Другое дело, что Москва предпочитала молчать ровно до тех пор, пока воспитательный пыл американцев не затронул российские национальные интересы. Мало кто знает, что 30 ноября этого года Сенат США вдогонку к «Акту Магнитского» принял поправку к военному бюджету, которая запрещает Пентагону закупать вооружения у «Рособоронэкспорта», крупнейшего оператора на рынке товаров военного назначения. Понятно, что Штаты вовсе не являются стратегическим рынком для российского оружия, мера эта больше показательная, но все же. Тем более что это не первая попытка Вашингтона наказать наш ВПК. В 2006—2010 годах администрация США приостанавливала сделки с «Рособоронэкспортом», мотивируя это тем, что компания поставляла свою продукцию в Иран; по той же причине были наказаны Тульское КБ приборостроения, Московский авиационный институт и Российский химико-технологический университет имени Д. И. Менделеева, а также «Росатом».
Акт недоброй воли
Понятно, что «Акт Магнитского» далеко выходит за рамки этих отраслевых санкций. И по сути он ставит Россию на одну доску с Белоруссией и рядом других стран, которые США рассматривают в качестве политических недругов. Акт прямо призван повлиять на политическую ситуацию внутри нашей страны. Соавтор документа сенатор-республиканец Джон Маккейн неоднократно заявлял: «Я уверен, что это не антироссийский, а пророссийский закон. Он принят в интересах народа России, который заслуживает несколько лучшей доли».
Закон вводит запрет на въезд в США и любые денежные операции при посредничестве американской финансовой системы для российских должностных лиц, которые считаются причастными к гибели юриста Сергея Магнитского 16 ноября 2009 года в СИЗО «Матросская тишина». За закон проголосовали 92 сенатора, против — всего четверо. Такой расклад не оставляет Бараку Обаме иного выбора, кроме как подписать «Акт Магнитского».
Но главное даже не сам злополучный список. Дьявол таится в «двойном дне», запрятанном меж строк пространного документа. Ибо персональными санкциями в отношении фигурантов пресловутого «списка Магнитского» закон отнюдь не ограничивается. По мнению американских законодателей, он должен ни больше ни меньше как способствовать борьбе с коррупцией в России. В документе содержится призыв «увеличить возможности гражданского общества и общественных организаций (российских. — «Итоги») в мониторинге, расследовании и информировании о предположительных проявлениях коррупции». Кроме того, американскому минторгу вменяется в обязанность создать специальную горячую линию, чтобы американские компании и отдельные бизнесмены могли оперативно подавать жалобы на российских коррупционеров. Стучите, и вам зачтется. Иными словами, закон носит расширительный характер. И это очень неприятная новость для Москвы. По сути, в «список Магнитского» американцы могут в любой момент включить энное количество граждан РФ, компаний и организаций, абсолютно непричастных к гибели в СИЗО несчастного российского юриста. При неблагоприятном развитии событий закон может превратиться в рычаг давления на Россию по любым вопросам, связанным с правами человека. Последние в США предпочитают трактовать предельно широко.
Ряд аналитиков в Вашингтоне, разделяя благие намерения авторов закона, тем не менее подвергают его критике. «Акт уязвим с той точки зрения, что избирательно выделяет Россию среди других нарушителей прав человека, — сказал «Итогам» глава политологического центра CREDO Николай Злобин. — Что, в Китае или Саудовской Аравии с этими правами ситуация лучше?»
Кроме того, считает аналитик, недопустимо применять политические санкции к лицам, совершившим уголовные преступления, а именно так следует расценивать действия должностных лиц, причастных к гибели Сергея Магнитского.
Тем не менее закон можно считать принятым. Обратного пути нет. Россия не та страна, которая уступит давлению. А значит, «Акт Магнитского», черные списки и обмен санкциями — это всерьез и надолго. К примеру, знаменитая поправка Джексона — Вэника, принятая когда-то на злобу дня, действовала 38 лет. Пусть и в основном на бумаге...
Николай Зимин
На сегодняшний день сельское хозяйство в Западной Капской провинции (юго-запад ЮАР) составляет около 4% от ВВП всей страны, а 55%-60% аграрного производства идет на экспорт. С большим разнообразием товаров, таких как виноград, овощи, оливки, орехи и ягоды, сельское хозяйство в Западной Капской провинции предоставляет широкий спектр продукции на рынке. Товары экспортируются в США, Европейский Союз и азиатские страны.
Но производство фруктов, овощей, вина и других продуктов подразумевает под собой большую физическую работу. 85 тысяч постоянныхх работников и 108 тысяч сезонных рабочих, нанятых во время производственных пиков, трудятся на благо ЮАР. Недавняя забастовка, во время которой сожгли несколько гектаров виноградников, вызвала огромное количество споров и разногласий.
Рабочие постоянно требуют повышения заработной платы. Но, хотя правительство выделяет дополнительные финансовые средства на развитие сельского хозяйства, владельцы многих ферм говорят о том, что они просто не в силах увеличить выплаты для рабочих.
За последнее время общая сумма задолженности в секторе сельского хозяйства, за исключением ипотечных кредитов, увеличилась на 23%. Дополнительные расходы, такие как жилье, электроснабжение, транспорт, образование, медицинское обслуживание, пенсии, ещё не были рассчитаны за этот год.
В результате, все эти негативные факторы серьезно влияют на виноградный экспорт: по предварительным оценкам, в этом году южноамериканские производители потеряли от 13,875 до 17,347 млн долларов США.
Полис и мегасобытия
Елена Трубина
Капиталистическая экономика городов основана на циркуляции образов. Это ни для кого не секрет, но в силу того, что наша жизнь образами перенасыщена, нередко требуется аналитическое усилие, чтобы понять, что значат образы для функционирования городов. С одной стороны, повсеместно ведутся разговоры о брендинге городов и территорий, с другой — не ясно, зачем такой брендинг нужен и как именно все эти объекты функционируют в качестве «брендов». Мы знаем, что «имидж — все», но как он может компенсировать бесконечные транспортные пробки, руины и торчащие среди них небоскребы с башенками? История городов и исследований, им посвященных, позволяет, однако, в какой-то степени ответить на вопрос, как соединяются разнородные образы города. Это происходит через крупные события — юбилеи и праздники, торжественные церемонии, предшествующие им хлопоты и последующий подсчет затрат. События позволяют городу предстать перед миром таким, каким он хочет казаться, точнее таким, каким его видят те, кто принимает относительно него решения. Спешное (и лишь частичное) наведение порядка, возведение «по случаю» разного рода объектов, усиление мер безопасности, активная пропаганда, подчеркивающая важность проводимого действа, — знакомый всем набор мероприятий, парализующих жизнь города в одних отношениях и активизирующих в других. Образы городов в восприятии их жителей неотделимы от воспоминаний о том, что, как и когда праздновалось.
Организовать у себя крупное событие стремится всякий город — и такой небольшой, как Изборск, где следующим летом будет отмечаться 1150-летие первого упоминания города в летописи, и миллионник вроде Красноярска, который провел в 2011 году уже восьмое музейное биеннале. Самые грандиозные мероприятия такого рода — Олимпийские игры, чемпионаты мира по футболу, всемирные выставки — получили название «мегасобытий», и умножение их числа и масштабов — одна из особенностей XX века. Не случайно его начало, считает английский социолог Морис Рош, совпало с проведением в Париже крупнейшей в истории Всемирной выставки «Экспо», а конец — с лондонской выставкой Millennium Experience, для которой был возведен комплекс «Миллениум»[1].
В веке XXI волна мегасобытий продолжает нарастать. Приметой последнего десятилетия стало активное включение в процесс глобальных Востока и Юга. Достаточно вспомнить Олимпийские игры 2008 года в Пекине и чемпионат мира по футболу в 2010-м в ЮАР. Восточная Европа и Россия в ближайшем будущем также отметятся целым рядом мегасобытий. В 2012 году — чемпионат мира по футболу в Польше и Украине, Евровидение в Баку, саммит АТЭС во Владивостоке, в 2013-м — Универсиада в Казани, в 2014-м — Олимпийские игры в Сочи, в 2018-м — чемпионат мира по футболу в России. В связи с этим возникает вопрос: почему проводить такие мероприятия, сопряженные со значительными финансовыми затратами и организационными усилиями, стремятся даже те страны и города, которые не могут похвастаться излишком ресурсов? Почему города всего мира участвуют в изнурительных и дорогостоящих конкурсах за право «заполучить» то или иное событие?
Проведение таких мегамероприятий в городах стало отдельной индустрией, объединяющей интересы транснациональных корпораций, международных организаций, правительств разных уровней, включая городские. Последние, испытывая дефицит средств, стремятся с помощью событий решить свои проблемы, привлечь инвесторов, сделать так, чтобы город был у всех на слуху (что позволит привлечь еще больше инвесторов). Контраст между ординарным и исключительным, повседневностью и тем, что выходит за ее рамки, нарушая привычное течение жизни, позволяет, как мне представляется, многое понять относительно природы городов. Мегасобытия демонстрируют, сколь велико значение городской культуры, насколько она инструментальна: это тот случай, когда культура «работает» напрямую, диктует определенные решения, канализирует социальную активность, формирует идентичность. Они позволяют людям почувствовать себя не подданными, а гражданами, включенными в общее дело. В то же время в конце прошлого века наметился процесс постепенного свертывания гражданского участия в городских событиях — решения, что именно праздновать и как организовать то или иное мероприятие, все чаще принимаются без учета мнения и интересов жителей[2]. Одна из причин нарастания этой тревожной тенденции — изменение отношения к культуре. Она стала восприниматься как «актив», который следует использовать для так называемого продвижения или конструирования городов и из которого можно извлечь серьезную прибыль. Таким конструированием занимаются группы девелоперов, инженеров, законодателей, архитекторов, и в ходе него теряется понимание того, что города и земля, на которой они стоят, — это часть совокупных общественных благ. Думая лишь о продвижении, люди начинают мыслить в логике мегасобытий, а для нее характерно доминирование финансовых и организационных интересов.
Мегасобытия и мегафиаско
Мегасобытия определяют как «привлекающие множество людей крупные культурные (коммерческие, спортивные), исполненные драматизма, международно-значимые»[3]. Такие события ориентированы на все человечество, широко освещаются массмедиа, и их влияние на инфраструктуру городов, в которых они происходят, оказывается весьма значительным. Отличительная особенность мегасобытий — краткость, резко контрастирующая с длительностью и масштабностью их последствий[4]. Другая особенность — порождаемый почти всяким мегасобытием большой долг, ложащийся на плечи налогоплательщиков[5].
Канадский эксперт Крис Шоу, объясняя причины того, что бюджет мегасобытия всегда оказывается в разы большим, чем первоначально запланированный, проводит аналогию с нигерийскими банковскими схемами: человек получает e-mail c просьбой открыть счет (а для этого необходимо положить на него некую минимальную сумму), чтобы помочь африканскому богачу за известный процент вывести деньги за границу. И если адресат это делает, его счет немедленно оказывается опустошенным. По сути с властями страны или города происходит то же: в надежде, что мегасобытие принесет огромные дивиденды, они предпочитают не замечать опасности, а она состоит в том, что бюджет, который им предлагают утвердить, заведомо недостаточен, и в результате возникает внушительный долг[6].
Слабость такой стратегии власти особенно заметна сейчас, когда мир никак не может преодолеть последствия глобального финансового кризиса. Идеология «роста», составляющая саму суть капиталистической экономики, в условиях сокращающихся природных ресурсов обнаруживает свою ущербность. Правительства в союзе с финансистами, пренебрегая интересами значительной части населения, манипулируют кредитными потоками и ради этого самого роста нередко выделяют огромные суммы на проведение мегамероприятий. Для сегодняшней России это особенно опасно, поскольку запланированные в ней на ближайшие годы мегасобытия будут проходить в условиях не только экономического кризиса, но и роста политической неопределенности.
Крупные технологические и инфраструктурные проекты вообще, и связанные с мегасобытиями в частности, весьма часто оборачиваются финансовыми катастрофами, которые порождают экологические и социальные проблемы, особенно в менее развитых странах. В Европе последних двух десятилетий к таким проектам можно отнести следующие: новое здание Британской библиотеки и «Миллениум» в Лондоне, реконструкция железной дороги на Западном Берегу и мост над эстуарием Гумбера в Англии, здание Шотландского парламента, комплекс зданий «Экспо-2000» в Ганновере, Афинские Олимпийские игры 2004 года, Орезундский мост в Скандинавии и т. д.[7] Аналогичные списки можно привести и для Америки и Австралии, иными словами, превышение первоначально объявленной стоимости мегапроектов, что влечет за собой потерю ресурсов, затягивание строительства и, соответственно, его удорожание, а порой и политические потрясения[8], — глобальная проблема. Среди причин таких провалов называют порожденный иллюзией оптимизм, стратегический обман и коррупцию[9].
То, каким образом мегапроекты «продаются» публике, всесторонне исследовала международная группа, в которую вошли английский социолог Бент Флюбайер, американский научный журналист Нильс Брузелиус и немецкий транспортный экономист Вернер Роттергатен[10]. В книге «Мегапроекты и риск: анатомия амбиций» они на примере проектов, реализованных в двадцати странах, продемонстрировали, как, преувеличивая плюсы того или иного события и преуменьшая возможные потери и риски, в том числе экологические, девелоперы и политики вводят в заблуждение парламенты, массмедиа и общественность. Поскольку истина редко лежит на поверхности, эксперты, как показывают авторы, вольно или невольно подстраиваются под интересы определенных экономических и политических групп[11]. Иными словами, на этом поле мало чему можно доверять, даже цифрам, приводимым аналитиками[12]. Когда речь идет о крупных инфраструктурных проектах, стратегия чиновников и девелоперов во всем мире одна и та же — это мисрепрезентация. Изучив 258 транспортных мегапроектов, Флюбайер с коллегами обнаружили, что 9 из 10 превысили бюджет в среднем на 30 процентов. А поскольку компенсировать убытки приходится, как правило, владельцам городской недвижимости, власти еще на этапе планирования стремятся ввести их в заблуждение, преуменьшая затраты и преувеличивая будущие доходы.
Английский планировщик Питер Холл в замечательной книге «Великие катастрофы планирования»[13] разбирает ряд проблемных проектов: строительство так называемого третьего аэропорта и кольцевой дороги в Лондоне, англофранцузский «Конкорд», систему скоростного транспортного сообщения Сан-Франциско, Сиднейскую оперу и т. п. Чтобы написать такую книгу, требуется немало отваги, ведь в каждой стране существуют свои планировочные лобби. Холл описывает эти нереализованные либо претерпевшие в ходе реализации сильные изменения мегапроекты, используя политический и экономический анализ, не забывая при этом об этической стороне вопроса. Первые два лондонских проекта автор относит к разряду катастроф, поскольку они сопровождались громкими скандалами и так и не были реализованы. Призывая учиться на уроках прошлого, Холл подчеркивает, что одна из причин тяжелых провалов в том, что планирование и реализация проектов растянулись на период, превышавший срок нахождения у власти инициировавшего их правительства консерваторов. Сменившие их лейбористы подвергли проекты сокрушительной критике, и те были свернуты. Кроме того, значимым фактором Холл считает смену приоритетов английской публики: решение о строительстве кольцевой дороги принималось в начале 1960-х, когда само собой разумеющимся считалось, что машину следует использовать для любых поездок, даже в центр города, но за десять лет представления изменились, и лондонцы стали широко пользоваться общественным транспортом.
Прогнозы относительно грядущей Лондонской Олимпиады тоже очень разные. Каких только звезд архитектуры и public art не привлекли к возведению ее объектов! Центр водных видов спорта спроектировала Заха Хадид, 115-метровую башню-скульптуру «Орбита» — Амиш Капур, инсталляцию из огромных букв, составляющих слово RUN (беги), — Моника Бонвичини. Фирменный лондонский «спин» — агрессивный пиар призван сформировать у лондонцев, да и вообще у англичан восторженное отношение к этому гигантскому мероприятию.
Но урбанисты и журналисты все громче говорят об огромных затратах, которые, по некоторым прогнозам, превысят 20 млрд фунтов стерлингов, и это в стране, страдающей от рецессии. Всех интересует и то, что будет с Лондоном, который в преддверии Олимпиады зачищают от обитающих в старых зданиях сквоттеров, художников и других представителей богемы, во многом определяющих лицо английской столицы.
Мегасобытия и глобализация
В литературе, посвященной глобальным городам, часто можно встретить утверждение, что именно города, а не страны — главные локомотивы мировой экономики и процесса глобализации. Но охвативший мир финансовый кризис продемонстрировал, как сильно даже первая тройка глобальных городов — Лондон, Нью-Йорк и Токио — зависит от правительств своих стран.
Обсуждая следствия прошлых глобальных финансовых кризисов, неомарксист Дэвид Харви обращает внимание, в частности, на трансформацию, которую претерпела система управления западными городами в последние три десятилетия XX века. Он назвал это переходом от «городского менеджеризма» к «городскому предпринимательству»[14]. Там, где такой переход имел место, отмечает Харви, городские администрации и девелоперы стали отдавать предпочтение обустройству «фрагментов города» — в ущерб всестороннему городскому планированию: и те и другие «в том, что касается моды и стиля, склонны к эфемерности и эклектике, а не к поиску истинных ценностей, к цитатам и вымыслу, нежели к поискам нового и функционального и, наконец, к "медиуму", а не "месседжу", и к образу, а не содержанию»[15].
В США, где политика городского предпринимательства насаждалась наиболее последовательно, она в ряде мест привела к потере стабильности. Так, процветавшие в 1970-х Хьюстон, Даллас и Денвер в результате слишком большого притока инвестиций погрузились в 1980-х в кризис. Из-за перенасыщенности офисными площадями на какой-то период перестал в те же годы развиваться и Сан-Франциско. Превращение городов в «предпринимателей», то есть отказ от политики менеджеризма Харви оценивает критически. Он выделяет несколько постоянно воспроизводящихся компонентов стратегии предпринимательства. Это формирование частно-государственных партнерств, спекулятивный характер деятельности, экономические, а не социальные приоритеты, фрагментарный характер действий городских администраций, предпочитающих решать проблемы конкретных мест, а не города в целом (самая распространенная практика — строительство новых культурных, торговых, выставочных, развлекательных, офисных центров). Такой «апгрейд» в сочетании с неустанной заботой об улучшении имиджа города Харви называет «конструированием места», которое не имеет ничего общего с систематической работой по улучшению социально-экономических условий жизни горожан. Построить торговый центр — дешевле и выгоднее, чем наладить инфраструктуру жилого микрорайона либо возвести транспортную развязку. Политика менеджеризма — это еще и определенное отношение к горожанам. Они теперь интересны властям и девелоперам только в качестве покупателей. При этом строительство очередного центра преподносится именно как благо для всех. К проектам такого рода всячески привлекается внимание общественности, они становятся политически значимыми и, соответственно, поглощают ресурсы, которые могли бы пойти на решение действительно важных для города или региона проблем.
Харви называет четыре наиболее важные в нынешнюю эпоху городского предпринимательства составляющие общей стратегии управления городами. Это, во-первых, участие в международном разделении труда, во-вторых — создание посредством джентрификации и организации культурных событий образа города как места, привлекательного для жизни[16], в-третьих — приобретение контрольных функций в финансовой и информационной сферах и, наконец, в-четвертых — борьба за перераспределение в свою пользу доходов центрального правительства. Речь здесь может идти и о прямых вливаниях, поскольку образование и здравоохранение без поддержки центра нормально функционировать не могут, и о государственных контрактах в области вооружений и хайтек. Харви называет этот четвертый компонент «использование перераспределительных механизмов как средства выживания городов»[17].
К нему особенно активно прибегают российские муниципальные и региональные власти, когда речь идет о проведении мероприятий. Вот главные причины, заставляющие города включаться в борьбу за право проведения мегамероприятий: императив роста, хроническая нехватка средств, диктуемая глобализацией необходимость реструктурировать экономику (в частности, развивать сервис и туризм, приобретающие все большее значение). Но города отнюдь не единственные и даже не главные участники этой борьбы. В нее включены национальные государства, международные организации (к примеру, МОК), бизнес-структуры и медиахолдинги, осуществляющие идеологическое прикрытие интересов разных экономических и политических акторов. Чтобы город или группа городов получили право провести то или иное мегамероприятие, национальное правительство должно провести хорошо спланированную, учитывающую интересы всех игроков и дорогостоящую кампанию. Не случайно в российские лоббистские команды часто входят первые лица государства, а победа наполняет сердца чиновников таким ликованием, что они теряют над собой контроль и произносят что-нибудь бессмертное вроде: «Лет ми спик фром май харт».
В борьбу за проведение мегамероприятий особенно активно включаются города, в которых сформировались коалиции роста, или, если воспользоваться знаменитой метафорой Харви Молоча и Джона Логана, «машины роста». Эти американские социологи (Молоч в январе 2012 года прочел в Москве лекцию[18]) активно полемизируют с теми политологами и урбанистами, которые, вторя власти, утверждают, что выгодное для элиты в конечном счете выгодно для всех горожан. Молоч с соавтором убедительно показали, что экономический рост городов отнюдь не всегда ведет к увеличению суммы общественных благ. «Машина роста» — это не город как таковой, а коалиция элит, нацеленная на извлечение прибыли из городской земли и всего, что на ней возведено. И вопреки оптимистической риторике власти, стратегия, основанная на осуществлении масштабных строительных проектов (в том числе связанных с мегасобытиями), и иные стратегии роста далеко не всегда оборачиваются новыми рабочими местами и адекватной социальной политикой.
Если говорить о мегасобытиях, то само по себе наличие в городе «машины роста» — условие для успеха необходимое, но не достаточное. К примеру, Солт-Лейк-Сити, где альянс между отцами города и бизнес-сообществом весьма прочен, лишь с пятой попытки получил право провести зимнюю Олимпиаду. Все дело в том, что помимо внутренней консолидации требуется еще и внешняя, то есть городские элиты должны быть тесно связаны с международными организациями (в данном случае с МОК), учитывать их интересы. А это уже, как правило, в состоянии обеспечить только правительство страны. Для него мегасобытия — это инструмент государственной политики, способ продемонстрировать политическое влияние, витрина достижений. В период холодной войны мегасобытия использовались для демонстрации торжества той или иной идеологии: к примеру, Олимпийские игры в Москве — социалистической, Игры в Лос-Анджелесе — капиталистической[19].
В определенный период на мегасобытия особые надежды возлагали индустриальные города. К примеру, Манчестер включился в борьбу за право провести Олимпиаду под лозунгом «Игры восстановления», открыто признав тем самым, что намерен с помощью мегасобытия «переизобрести» себя в соответствии с требованиями постфордистской экономики[20].
Сегодня на статус «мега» претендуют прежде всего события спортивные — Олимпиады и мировые чемпионаты по футболу, но не только. Масштаб многих выставок, юбилеев, фестивалей, биеннале бывает весьма впечатляющим. Сегодня «имидж» — это значимый экономический актив, к тому же, по выражению канадской писательницы и политического активиста Наоми Кляйн — автора No Logo[21], «карнавал на поверхности» предполагает «консолидацию в глубине».
Для анализа городских процессов мегасобытия важны еще и потому, что они есть яркая демонстрация неразрывности политической и символической экономики. Символическая экономика — понятие, введенное американским урбанистом Шарон Зукин, и означает оно использование культурных символов в предпринимательской деятельности[22]. Для городов культура — бизнес, а экономика культуры — значимый сектор экономики в целом. Культурные формы оказываются встроенными в производственную деятельность, а культура коммерциализируется и коммодифицируется. Зукин выделяет три направления символической экономики. Первая — манипулирование символами привилегированности и исключительности. Вторая — «продвижение» конкретного места и получение прибыли за счет эксплуатации символов его роста и подъема. Третья — разбивка парков, строительство музеев, архитектурных «икон», осуществляемых городской элитой в филантропических и рекламных целях.
Мегасобытия — это сочетание всех трех направлений. Аура привилегированности и исключительности вокруг города (и его властей) возникает благодаря самому масштабу события, которое позволяет также обновить национально-государственный нарратив, вдохнуть новую жизнь в идеи прогресса, общего дела, патриотизма и таким образом консолидировать общество вокруг лидеров государства. Сегодня это приобретает все большее значение, поскольку ресурс политической легитимации повсеместно сокращается. Что касается «продвижения», то постоянное упоминание города-хозяина в СМИ предполагает, по крайней мере теоретически, рост числа туристов и инвесторов. И наконец, мегасобытие всегда связано с массовым строительством общественных зданий и объектов.
Это стало обычной практикой после первой Всемирной выставки 1851 года в Лондоне, для которой был построен Хрустальный дворец. С него началась эпоха стекла и стали в архитектуре, прозрачности и невесомости, синтеза искусства, архитектуры и техники. С того времени организация выставок и ярмарок и возведение выставочных павильонов превратились в отдельную индустрию. Мегасобытия давно уже неотделимы от мегапроектов — вместе они создают атмосферу соревнования, праздника. Вот как описывает Достоевский свои впечатления от посещения Хрустального дворца: «Все это так торжественно, победно и гордо, что вам начинает дух теснить... вы чувствуете, что тут что-то уже достигнуто, что тут победа, торжество». За более чем полтора века, прошедших с той первой выставки, соревновательный элемент, стремление властей через мегапроект поразить мир многократно усилились: «А я вам скажу, я смотрел все другие проекты, и все время мне казалось, что где-то я это уже видел. А вот этот проект такой, что это может стать событием для всего мира»[23]. И даже больше чем событием — теоретик культуры Тимоти Митчелл, изучивший всемирные выставки XIX века, замечает, что они, в силу полноты и обилия того, что на них представлено, заставляют посетителей думать, что здесь и находится реальный и прекрасный мир, вне пределов которого все скучно и невсамделишно[24].
«Гигантизм» — проклятие модерности. Но ответить на вопрос, что в первую очередь послужило причиной невероятного роста масштабов мегасобытий (две с половиной сотни атлетов на Афинских играх 1896 года и более десяти тысяч, съехавшихся в столицу Греции в 2004 году[25]), не так-то просто. В любом случае нельзя не задаться вопросом, в какой степени национальный крах, который сегодня переживает Греция, связан с Олимпиадой 2004 года и возникшим в результате нее долгом. Да, положение обязывало, нужно было построить стадионы, отели, реконструировать аэропорт, модернизировать общественный транспорт, системы водоснабжения и канализации. Все это, безусловно, было полезным для престижа станы, привлечения туристов. Но недавно английский писатель и режиссер Ян Синклер написал об охваченных кризисом Афинах следующее: «Девять миллиардов евро, потраченные на Олимпийский праздник, это как раз та сумма, которую, по оценкам экспертов, инвесторы высосали из греческих банков, чтобы спрятать на Кипре либо в Швейцарии, когда наконец случился коллапс. Люди, с которыми я говорил — студенты, ученые, режиссеры, все были согласны: церемония открытия отличалась невероятным размахом, как раз под стать эпохе»[26]. Иными словами, мегасобытия, особенно в странах с недостаточно развитыми демократическими институтами, создают питательную среду для воровства и коррупции. А последнее ироническое замечание английского журналиста насчет отвечающего эпохе размаха напоминает нам, что всякое мегасобытие — явление массовой культуры, на которую, по словам антрополога Джонатана Фабиана, «с очевидностью накладывается . возрождение этничности, регионализма и национализма, когда надежда и отчаянье, творчество и разрушение сплетены так, что рациональный анализ отступает»[27]. Не случайно нельзя не почувствовать, как много политики в мировых конкурсах, чемпионатах и Олимпиадах, как важно для миллионов людей, чтобы победили «наши». Как авторитарные, так и демократические правительства используют события и возводимые по их случаю объекты, чтобы, с одной стороны, подчеркнуть свою роль в мировой политике и экономике, а с другой — консолидировать нацию и возбудить в людях чувство национальной гордости.
Экспо-2020 и саммиты-2009
На гордости за своих пытаются сыграть и организаторы будущих мегасобытий. Пиарщики, нанятые для их прославления, всячески стараются представить дело так, что события эти отвечают интересам всего общества, что они поднимут престиж страны на небывалую высоту и что весь народ их ждет не дождется. На одном из сайтов, посвященных Всемирной выставке «Экспо-2020», помещен вопрос: «Какая страна (город) выиграет "Экспо-2020"?»[28]. Понятно, что имеется в виду «выиграет соревнование за право провести всемирную выставку». Однако словосочетание win the EXPO можно перевести и как «победить Экспо», и надо сказать, что города, которые проводят у себя мегамероприятия, их именно что побеждают, стремясь понести наименьшие потери. Не случайно также в вопросе фигурирует не просто город, а «страна (город)». Дело не только в том, что за право провести у себя мегамероприятия соревнуются прежде всего страны, ибо ни у одного города на земле не хватит ресурсов, чтобы принять, к примеру, Олимпийские игры. Просто далеко не всегда можно провести границу между страной и городом. Как разделить, например, Россию и Москву?
Нашему стремительно политизирующемуся после нечестных декабрьских выборов 2011 года в Государственную Думу обществу, боюсь, нет дела до того, какой город получит право провести «Экспо-2020» — дата слишком далекая. Ни для кого не секрет: решение, что Россию в этом соревновании будет представлять Екатеринбург, принято «наверху» в результате лоббистских усилий региона. Победитель тоже, понятно, определится не по итогам народного голосования, а по тому, кампания какой страны по продвижению своей кандидатуры окажется более масштабной и агрессивной. У Екатеринбурга перед другими претендентами — Аюттаей (Таиланд), Измиром (Турция), Дубаем (Объединенные Арабские Эмираты), Сан-Паоло (Бразилия) — есть то преимущество, что в нем к проведению «Иннопрома-2011» был выстроен выставочный комплекс. На нем сейчас ведутся масштабные работы, с тем чтобы превратить его в «Екатеринбург-Экспо», что само по себе странно, поскольку состоится всемирная выставка в Екатеринбурге или нет, не знает никто. С самой стройкой тоже явно не все ладится. То приходят сообщения, что «на площадке "Екатеринбург-Экспо" произошел странный "силовой захват" территории»[29], то газеты пишут, что «Строители "Екатеринбург-Экспо" пожаловались полпреду на то, что с ними не расплатились»[30]. Блогеры также не обходят комплекс вниманием, в частности, пишут, что прошлым летом многочисленные рабочие на этом ударном объекте не были даже обеспечены туалетами. Официальный орган — областная газета, — напротив, в лучших советских традициях трубит о достижениях и о том, что жители региона «активно включились в определение темы для ЭКСПО-2020, которая должна стать толчком существенного прорыва в его экономическом и социальном развитии»[31]. Там же читаем: «После широкого и серьезного обсуждения тема была названа — "Глобальный разум: человечество в едином диалоге". Она предусматривает вовлечение всего мира в открытый диалог об общем будущем, развитии России»[32]. Известно, что город или страна, претендующие на проведение значимого мероприятия, должны убедить международные организации, к примеру тот же МОК, в том, что «наследство», которое останется после этого мероприятия в виде объектов инфраструктуры, зданий и прочего, принесет значительную пользу жителям. Но утверждать, вопреки всякой логике, что «существенный прорыв в экономическом и социальном развитии» как-то связан с фигурирующим в слогане «глобальным разумом», может только тот, кто болен старой болезнью под названием «гигантизм» либо участвует в национальной российской игре «распил».
Мегасобытие — это повод получить от государства значительные средства. Областная газета пишет об этом прямо: «Всемирная международная выставка может состояться на Среднем Урале с 1 мая по 31 октября 2020 года и сравниться по значимости с Олимпийскими играми. Таким образом Екатеринбург на полгода станет столицей мира. Город рассчитывает на 20 миллионов посетителей со всего мира — это 100—200 тысяч человек в день. Если российская заявка победит, то инвестиции в регион будут на уровне сочинских, а туда только по федеральным целевым программам выделяется около 320 миллиардов рублей. Это проект, от которого зависит престиж не только Екатеринбурга и Свердловской области, но и всей России»[33]. Автор этого пассажа виртуозно заряжает читателя оптимизмом, соединяя несопоставимые по масштабам объекты и явления. Екатеринбург объявляется столицей мира — не больше и не меньше, а «двадцать миллионов посетителей» не могут не тешить самолюбие жителя полуторамиллионного города. «Престиж всей России» увязан со всемирностью и массовостью, и предполагается, что на все это государство не станет скупиться. Приведенные выше цитаты показывают, что российская региональная элита включилась в глобальный процесс продвижения имиджа стран и городов, причем действует вполне изобретательно, используя и идеологию модерна с ее большими проектами, и российско-советские практики показухи, и изощренные методы лавирования в хронически-кризисной мировой экономике.
Стремясь заполучить «Экспо-2020», власти Екатеринбурга ссылаются на успешное проведение городом двух мегамероприятий 2009 года. Это саммиты ШОС (Шанхайской организации сотрудничества) и БРИК (группы быстроразвивающихся стран, в которую входят Бразилия, Россия, Индия, Китай). Президенты, на них съехавшиеся, подписали туманные и ни к чему никого не обязывающие резолюции, но в преддверии этих событий город (да и область) два года провел в напряженной подготовке. Достаточно сказать, что первоначальные планы по приведению Екатеринбурга «в соответствие международным стандартам» (часто употреблявшаяся в то время формула) предполагали возведение и реконструкцию свыше ста объектов: отелей, дорог, офисных зданий, небоскребов. О том, сколь велики были надежды на федеральное финансирование, говорит тот трогательный факт, что власти планировали капитально отремонтировать даже Академию шахмат. Не все из начатого было достроено, так как в разгар подготовки к саммитам грянул финансовый кризис. Бетонный скелет недостроенного небоскреба «Демидов» до сих пор красуется рядом с пятизвездочным отелем «Хайатт».
Екатеринбург, пытающийся «переизобрестись» путем включения в новое разделение труда между городами, активно позиционирует себя как место проведения саммитов и мегамероприятий. В этом он мало отличается от множества других городов — как российских, так и зарубежных. Повторю, организация и проведение крупных мероприятий — общая стратегия, с помощью которой города и страны стремятся решить экономические проблемы. Но эта стратегия предполагает колоссальные капиталовложения, и поэтому от нее предсказуемо выигрывают альянсы властей и девелоперов и страдает местное сообщество. И его уже не обманешь разговорами о глобализации. Вот типичная запись в блоге, посвященная саммитам: «Это ж сколько денег угроблено, чтобы пустить пыль в глаза». Региональные аналитики отмечают, что «на подготовку саммитов так или иначе и государство, и бизнес потратили около 60 млрд рублей», но пользы от этого Екатеринбургу было не много. Чуть не главная — «посещение президентом строящегося жилого района федерального значения»[34].
Итоги
Неустанный пропагандист коллективного городского планирования Пэтси Хили, признавая возрастание роли «соревновательности», призывает развернуть открытую дискуссию о том, как в новых условиях следует «читать» и осмысливать город. По ее мнению, он должен быть осмыслен именно как коллективный ресурс[35], и такая дискуссия позволит консолидировать усилия в данном направлении. Пока что практика управления городами от этого очень далека, что особенно хорошо демонстрируют мегасобытия, которые используются всесильными альянсами для достижения собственных экономических и политических целей. Тот факт, что современные города нуждаются в крупных событиях, чтобы поправить свои дела, свидетельствует о принципиальной неустойчивости их развития и о фундаментальных трудностях, с которыми они сталкиваются, выполняя свои функции, в том числе главную — оставаться домом для большинства граждан.
* * *
[1] Roche, M. (2000). Mega-Events and Modernity: Olympics and Expos in the Growth of Global Culture. London: Routledge. P. DC
[2] Я попыталась показать это на примере празднования 300-летия Санкт-Петербурга в 2003 году: Trubina, E. (2005). Dreihundertjahrfeier in St. Petersburg. Stadt Bauwelt 24. P. 24—34; Trubina, E. (2006). Between Refeudalization and new Cultural Politics: the 300th Anniversary of St. Petersburg, in Helmith Berking et al. (eds.) Negotiating Urban Conflicts, Transcriptverlag. P. 155—167.
[3] Roche, M. (2000). Mega-Events and Modernity: Olympics and Expos in the Growth of Global Culture. London: Routledge. P. 1.
[4] Ritchie, J. R. Brent (1984). Assessing the impact of hallmark events: conceptual and research issues. Journal of Travel Research, 23 (1). P. 2—11; Hall, C. M. Hallmark Tourist Events: Analysis, Definition, Methodology and Review, in The Planning and Evaluation of Hallmark Events 3, 4 (Geoffrey Syme et al. eds., 1989); Hall, C. M. (1992). Hallmark Tourist Events: Impacts, Management and Planning. London, Belhaven Press.
[5] Hillier, H. H. (2000). Mega-Events, Urban Boosterism and Growth Strategies: An Analysis of the Objectives and Legitimations of the Cape Town 2004 Olympic Bid, International Journal of Urban and Regional Research, 24(2). P. 439— 458; Baade, R. A. & Matheson, V. A. (2004). The quest for the cup: Assessing the economic impact of the World Cup. Regional Studies, 38(4). P. 343—354; Cashman, R. (2002). Impact of the Games on Olympic host cities. Barcelona, Spain: Centre d'Estudis Olfmpics, Universitat Autonoma De Barcelona.
[6] Menary, S. Institutional deceit reason for mega event debt // Play the Game. 12 June 2009 <http:// www.playthegame.org/news/detailed/institutional-deceit-reason-for-mega-event-debt-4440.html>
[7] Rose, S, Ackerman, T. S. (2006). International Handbook on the Economics of Corruption. Cheltenham, UK ; Northampton: Edward Elgar. P. 86—87.
[8] Ibid.
[9] Ibid.
[10] Фливбьорг, Б., Брузелиус, Н., Ротенгаттер В. Мегапроекты: история недостроев, перерасходов и прочих рисков строительства. М.: Вершина. Оригинал на англ.: Flyvbjergetal (2003). Mega Projects and Risk: Anatomy of Ambition. Cambridge: Cambridge University Press.
[11] Ibid. P. 61.
[12] Ibid. P. 5.
[13] Hall, P. (1980). Great Planning Disasters. LA: University of California Press.
[14] Harvey, D. 1989: From manageralism to entrepreneurialism: The transformation in urban governance in late capitalism. Geografiska Annaler, 71B(1): 3—17.
[15] Ibid. P. 13.
[16] Harvey, D. 1989: From manageralism to entrepreneurialism: The transformation in urban governance in late capitalism. Geografiska Annaler, 71B(1). P. 9.
[17] Ibid. P. 10.
[18] См. запись его выступления на конференции «Город между опытом и теорией» (Москва, 24—26 января 2012) http://www.youtube.com/watch?v=P0i3IDq1Z-w
[19] Hill, C. R. (1992). Olympic Politics. Manchester : Manchester University Press.
[20] Cochrane, A., Peck, J. and Tickell, A. (1996). Manchester plays games: exploring the local politics of globalisation, Urban Studies, 33. P. 1319—1336.
[21] Кляйн, Н. No Logo. Люди против брендов. М.. 2012. С. 127.
[22] Zukin, Sh. (2005). The Cultures of Cities. L.: Blackwell, 1995.
[23] Ревзин, Г. (2011). Они верят, что сделают, и весь мир удивится. Блог Григория Ревзина, 10.10.2011 // 17:50. <http://www.kommersant.ru/doc/1792063/print>
[24] Mitchell, T. (1989). The World as Exhibition, Comparative Studies in Society and History 31. P. 217—236.
[25] Статистику Олимпийских игр см. здесь: http://www.mapsofWorld.com/olympic-trivia/number-of-participants.html
[26] Sinclair, I. (2010). The Colossus of Maroussi. Iain Sinclair visits Athens. London Review of Books. Vol. 32. No. 10. http://www.lrb.co.uk/v32/n10/iain-sinclair/the-colossus-of-maroussi
[27] Fabian. J(1998). Moments of Freedom: Anthropology and Popular Culture Charlottesville : University Press of Virginia. P. 34.
[28] http://expo2020vote.blogspot.com/
[29] http://ww.nakmune.ni/news/2012/4/6/22269570
[30] http://www.e1.ru/news/spool/news_id-367757.html
[31] http://oblgazeta.ru/new_print_v.htm?top_id=4196
[32] http://oblgazeta.ru/new_print_v.htm?top_id=4196
[33] Там же.
[34] ШОС и БРИК: Итоги. http://urbc.ru/225827-post225827.html
[35] Healey, P. (2002). On creating the 'city' as a collective resource. Urban Studies 39.10. P. 1777—1792.
Опубликовано в журнале:
«Отечественные записки» 2012, №3(48)
Мигранты в российских городах
Ольга Вендина
Космополитизм, присущий ранее лишь немногим крупнейшим городам мира, становится нормой жизни, индикатором успешности и развитости города, его включенности в мировые процессы. О значимости и культурной продуктивности города судят по разнообразию этнической структуры его населения, свободе и легкости этнического самовыражения, частоте и активности культурных репрезентаций, широте спектра возможностей для реализации разных типов поведения и образов жизни.
Обратной стороной стремительного роста разнообразия стало усиление тенденций к культурному и социальному размежеванию ради сохранения привычной картины мира. Разнообразие, не освоенное и не трансформированное в социальный капитал, провоцирует периодические конфликты — социальные по сути, но межэтнические по форме.
На протяжении многих лет социологические опросы фиксируют высокий и устойчивый уровень ксенофобии в нашей стране: идею «Россия для русских» стабильно поддерживает более половины россиян[1]. Особенно негативно воспринимаются представители народов Кавказа (большинство россиян не видят разницы между коренными народами России — выходцами с Северного Кавказа и негражданами — представителями стран Южного Кавказа), Средней Азии и китайцы[2]. Не чувствуя личной потребности в культурном диалоге и испытывая дискомфорт от постоянных контактов с носителями иных поведенческих установок, россияне воспринимают рост этнокультурного разнообразия как внешнее насилие и угрозу. Ксенофобия и страхи отражаются и на политической жизни страны, многие политики не брезгуют использовать их как инструмент мобилизации электоральной поддержки. Не избежали этого искуса даже первые лица государства. Владимир Путин в программной предвыборной статье, посвященной национальному вопросу, также использовал этот ресурс, констатировав, что «люди шокированы агрессивным давлением на свои традиции, привычный жизненный уклад и всерьез опасаются угрозы утратить национально-государственную идентичность»[3]. Особенно остро проблемы межэтнических отношений воспринимаются в крупных городах, ставших основными местами концентрации мигрантов.
Мониторинг общественного мнения, проводимый центром Юрия Левады, с завидной регулярностью показывает, что «наплыв мигрантов», особенно «кавказцев» и «выходцев из южных республик», занимает третье место в рейтинге основных проблем москвичей и петербуржцев[4]. При этом плохая экология, нехватка и низкое качество жилья, произвол милиции, снижение уровня школьного образования и медицинского обслуживания, преступность и бандитизм отодвигаются респондентами в конец списка.
Столь же остро переживают проблему и мигранты. В случае Москвы почти треть этнических мигрантов не принимают нового и чуждого для них порядка, высокого темпа городской жизни с ее насыщенностью событиями, бесконечными соблазнами, показной раскованностью и гламурностью, индивидуализмом и анонимностью, равнодушием и неучастием в жизни соседей. Другая треть критически оценивает состояние «цивилизации», в которую им предстоит интегрироваться[5]. У них свои взгляды и другой опыт социализации, они видят свою миссию в продвижении собственных представлений ради будущего своих детей и улучшения общей ситуации.
Аргументы, часто выдвигаемые представителями принимающего сообщества, типа «устанавливайте свои порядки у себя дома», не работают. Во-первых, лидерами, организующими социальную жизнь вокруг идей этнокультурного возрождения, становятся хорошо интегрированные в городской социум представители этнических элит, часто это второе поколение мигрантов, для которых Москва и является «своим домом». И, во-вторых, поддержку они находят среди тех, кто чувствует себя «дома», но не нашел своего места в жизни, как это было в случае беспорядков в Париже.
От городских властей в данной ситуации требуется выверенная политика, чего далеко не всегда удается достичь. Главное противоречие состоит в том, что этническая культура (хорошая) отделяется от ее носителей (плохих). Первая поддерживается, а вторые рассматриваются как неизбежное зло, с которым приходится мириться. Однако ни дискриминация в отношении мигрантов, ни укрепление этнокультурных институтов не позволяют достичь «гармонии» в межэтнических отношениях. Чтобы хотя бы в общих чертах определить, какая, собственно, политика нужна городам, приходится переосмысливать исходные понятия и подходы. Проще всего это сделать на примере Москвы.
Миграционная история Москвы
Все крупнейшие города мира — мощные миграционные магниты, а большинство их жителей — мигранты в первом или втором поколении. Москва не исключение. На протяжении последнего столетия численность ее населения каждые десять лет возрастала примерно на миллион человек, и основной вклад в этот прирост вносила миграция.
В первое десятилетие ХХ века город вырос с примерно 1,0 млн человек (1897) до 1,6 млн (1912). Результатом двух российских революций (1917) и Гражданской войны стало двукратное сокращение численности населения Москвы: с 2,04 млн человек в начале 1917 года до 1,03 млн — в начале 1920-го. Окончание Гражданской войны и стягивание продовольствия в города вновь сделали Москву миграционно привлекательной. За период между переписями 1920 и 1923 годов численность населения столицы выросла на полмиллиона человек. Вклад миграции в этот рост составил 77 %. По статистическим оценкам того времени, доля московских уроженцев в населении города не превышала 20 %[6].
Миграции начала 1920-х годов привели к сдвигам в этническом составе населения. Если до революции русские составляли 95,3 % населения Москвы, то по переписи 1923 года — 87,23 %. Изменения коснулись не только русских, в разы сократилось число французов и немцев, одновременно в разы выросло число евреев. Свидетель того времени Н. В. Тимофеев-Ресовский пишет в своих воспоминаниях: «Петроград голодал и пустел. Москва тоже голодала, но не пустела, а, наоборот, пухла, наполнялась беженцами самого разнообразного сорта. Москвой завладел так называемый жаргон беженцев»[7]. По состоянию на 1929 год в Москве уже проживало 2,35 млн человек.
Тридцатые годы дают еще более динамичную картину. В сводном томе Итогов всесоюзной переписи населения 1959 года приведены следующие данные: миграционный прирост населения Москвы в 1930 году — 512,9 тыс. человек, в 1931 — 734,4 тыс., в 1932 — 705,5 тыс. Это фантастические цифры, особенно, если вспомнить об остроте жилищной проблемы и скученности населения. В 1931 году, на пленуме ЦК ВКП(б), была поставлена задача ограничения роста крупнейших городов, прежде всего Москвы. В декабре 1932 года было принят закон «Об установлении единой паспортной системы по Союзу ССР и обязательной прописки паспортов», который требовал «обязательной прописки» в органах милиции не позднее 24 часов по прибытии на новое местожительство, также регистрировалось и выбытие. Фактически, этот акт был нацелен на регулирование миграции. Однако люди адаптировались к введенным ограничениям, научились их обходить, и спустя два года миграционный поток восстановился до уровня примерно 100 тыс. человек в год.
Война вновь резко изменила ситуацию. Перед началом войны московское население насчитывало 4,2 млн человек, а к январю 1942 года — 2,0 млн. За годы войны было мобилизовано свыше 850 тыс., включая призванных в армию, народное ополчение, войска ПВО, истребительные и коммунистические батальоны, партизанские отряды. В эвакуацию отправилось порядка 2,2 млн[8]. Постепенное восстановление численности населения началось со второй половины 1942 года. При этом, как пишет Василий Гроссман: «Обыватели чувствовали себя в Москве просторно и говорили — хорошо бы, правительство запретило обратный въезд в столицу всем эвакуированным в 1941 году»[9]. Правительство и препятствовало возвратным миграциям, требовалось разрешение на въезд, подтверждение наличия жилья и пр. Тем не менее к 1945 году число жителей города увеличилось на 1,08 млн человек, разумеется, не только за счет прежних москвичей. К началу 1950 года численность населения Москвы превысила довоенную, составив 4,85 млн, и вплотную подошла к прогнозному пределу в 5 млн человек, установленному Генпланом Москвы 1935 года и подтвержденному Генпланом 1959 года. Однако в августе 1960 года в результате административно-территориальных преобразований в состав Москвы было включено сразу пять городов (Бабушкин, Люблино, Кунцево, Перово и Тушино) и более 150 рабочих поселков, сел и деревень. Площадь города выросла в 2,5 раза, а население — на 1,14 млн человек, в одночасье достигнув 6,2 млн!
Все 60-е годы Москва продолжала стабильно расти, причем ежегодный миграционный прирост примерно вдвое превышал естественный. В конце 1960-х годов произошли изменения и в тогдашней миграционной политике. В соответствии с господствующей идеологией Москва как столица рабоче-крестьянского государства должна была сохранять представительный рабочий класс. Но, увы, социально-экономические процессы не подчинялись руководящим установкам «партии и правительства». Развитие столицы как административного, торгово-транспортного и научно-образовательного центра меняло приоритеты москвичей в выборе профессий. Все большее число людей стремилось к получению высшего образования. «Белые», а не «синие воротнички» стали определять лицо Москвы. Промышленные и строительные предприятия города, коммунальное хозяйство остро нуждались в рабочих. В городе наблюдался дефицит работников низкой квалификации. Решение было найдено не в реструктуризации московской экономики, а в пополнении убывающего «рабочего класса». Одновременно в силе оставалась и политика ограничения роста города. Объединение принципов пополнения и ограничения породило лимит прописки. По сути были установлены квоты на завоз рабочей силы.
Лимит обеспечивал Москве 60—80 тыс. лимитчиков ежегодно. Остальные каналы миграционного переселения в Москву были блокированы. Обход, впрочем, был быстро найден. Фиктивный брак стал одним из наиболее употребительных инструментов получения московской прописки и «закрепления» в столице. В целом брачно-семейная миграция давала ежегодную прибавку в 32—37 тыс. человек, еще около 5 тыс. добавляли семейные переезды и обмены.
Согласно переписи населения 1979 года численность населения Москвы достигла 8,13 млн человек. Основными регионами — поставщиками мигрантов по-прежнему были Россия (72 %), затем следовала Украина, а третье место занимали Средняя Азия и Казахстан, откуда уже в 1970-х годах началось возвратное движение русского населения. Заметно стал меняться и этнический состав населения Москвы, на фоне роста доли русских, украинцев, татар, белорусов, народов Кавказа, Средней Азии и Казахстана шло снижение удельного веса евреев, народов Прибалтики, поляков и др.
Тенденции 1970-х годов сохранялись без изменений вплоть до середины 1980-х. За 1970—1985 годы в Москву было привлечено свыше 700 тыс. иногородних рабочих, но этого было недостаточно, чтобы удовлетворить потребности промышленности, транспорта и строительства. Отработав контракт и получив жилье, лимитчики увольнялись, находя себе новое место приложения труда в сфере услуг. Город привлекал все новых и новых мигрантов. Заметное истощение демографических ресурсов страны привело к тому, что на московских предприятиях появились рабочие из Вьетнама и Северной Кореи.
В годы перестройки в Москве впервые со времен войны появились беженцы и вынужденные переселенцы — преимущественно из чернобыльской зоны, Спитака и Нагорного Карабаха. В 1989 году было принято решение о выводе советских войск из Афганистана. Вместе с армией из страны уходили и афганские сторонники Наджибуллы, опасавшиеся расправ со стороны талибов. Порядка 50 тыс. афганских беженцев оказались в Москве[10].
Одновременно с этими событиями происходили и значительные перемены во внутренней жизни города. На волне перестройки в Москве смягчился паспортный режим, в столицу двинулись предприимчивые люди со всей страны, пытавшиеся наладить свой первый бизнес. Перепись 1989 года зафиксировала численность населения Москвы на уровне 8,97 млн человек.
Последовавший затем короткий период бегства населения из города (начало 1990-х) быстро сменился восстановлением притока в прежних объемах. Высокие темпы экономического роста и спрос на рабочие руки вкупе с более высоким уровнем оплаты труда обеспечили рост числа приезжих. По переписи 2002 года в Москве проживало уже 10,3 млн человек, а 2010 года — 11,2 млн. Прогнозная цифра на 2020 год составляет 14 млн.
Новая миграционная волна оказалась по своему составу значительно менее комплементарной к сложившейся структуре населения Москвы. Зримое и быстрое увеличение численности выходцев с Кавказа и из Средней Азии запустило механизмы мигрантофобии, превратившейся в этнофобии, которые затем перекинулись и на соответствующие этнические группы постоянного населения Москвы.
Усложнение структуры миграционных потоков и трудности оценки масштабов миграции породили многочисленные мифы. Размеры миграции, значительные по сравнению с советским периодом, систематически и сильно преувеличиваются. На масштаб преувеличений влияют страхи, а не реальная численность отдельных этнических групп. Особенно сильны страхи в наиболее этнически гомогенных «русских» районах Москвы. Наибольшее преувеличение характерно при оценке численности чеченцев (70 раз), выходцев из Средней Азии (59 раз) и китайцев (53 раза). Численность азербайджанцев преувеличивается в 14,5 раза, а армян — в 9 раз. Жители города уверены в устойчивости и долговременности современной миграционной ситуации и предсказывают дальнейший рост доли «нерусских» в полтора-два раза[11].
Однако первые данные переписи 2010 года преподнесли сюрприз. Они показали значительный рост численности и доли русских в Москве. Думаю, что подобные перемены невозможно объяснить только низким качеством проведения переписи или неполнотой учета мигрантов. Скорее сработал другой механизм. Город — это феномен социальный, а не племенной, и горожане мыслят себя прежде всего в социальных категориях, а уже затем — в этнических. Поэтому, демонстрируя свою лояльность государству и городу, в котором живут, и подчеркивая связь собственной судьбы с Россией и свой выбор в пользу Москвы и доминирующей культуры, мигранты идентифицируют себя как русских.
Наиболее представительные этнические группы в населении Москвы
Этнические группы |
Данные переписей (%) |
|||||||||
1912 |
1926 |
1939 |
1959 |
1970 |
1979 |
1989 |
1994 |
2002 |
2010 |
|
Русские |
95,3 |
87,5 |
87,4 |
89,5 |
89,3 |
90,2 |
89,7 |
90,5 |
84,82 |
91,65 |
Украинцы |
0,2 |
0,8 |
2,2 |
2,3 |
2,6 |
2,6 |
2,8 |
2,4 |
2,45 |
1,42 |
Татары |
0,6 |
0,8 |
1,4 |
1,5 |
1,5 |
1,6 |
1,8 |
1,9 |
1,6 |
1,32 |
Евреи |
0,4 |
6,5 |
6,0 |
4,1 |
3,5 |
2,8 |
2,0 |
1,5 |
0,76 |
0,49 |
Белорусы |
0,2 |
0,6 |
0,7 |
0,7 |
0,7 |
0,8 |
0,7 |
0,56 |
0,36 |
|
Армяне |
0,2 |
0,3 |
0,3 |
0,3 |
0,3 |
0,4 |
0,5 |
0,7 |
1,19 |
0,98 |
Азербайджанцы |
0,07 |
0,1 |
0,2 |
0,3 |
0,92 |
0,53 |
||||
Грузины |
0,05 |
0,1 |
0,13 |
0,15 |
0,2 |
0,2 |
0,5 |
0,36 |
||
Народы Северного Кавказа |
0,05 |
0,05 |
0,07 |
0,55 |
||||||
Народы Поволжья |
0,3 |
0,48 |
||||||||
Не указавшие национальности |
4,2 |
5,81 |
Источник: Москва в цифрах: с начала века до наших дней. Статистический сборник. М.: Мосгорстат, 1997. Итоги Всероссийской переписи населения 2002. М.: Росстат, 2004.
Быть в меньшинстве не значит быть «меньшинством»
В разговорах о межэтнических отношениях в городах привычно исходить из оппозиции «большинство — меньшинства», но всегда ли этот подход работает, и всегда ли он будет работать? Даже и сегодня можно назвать целый ряд городов, где на роль большинства могут претендовать две или более этнических групп. Например, Йоханнесбург — столица ЮАР, город с населением порядка 7 млн человек,
из которых на долю черных африканцев приходится 73 %, белых — 16 %, африканеров — 6 %. Однако столь очевидное преобладание черного населения создает лишь визуальный эффект большинства. В действительности город разделен между представителями четырех групп, говорящих на разных языках и имеющих отчетливо очерченные районы проживания. Согласно Южно-Африканской национальной переписи 2001 года в столице ЮАР на языках нгуни говорят 36 % населения, языках сото — 26 %, английском — 19 % и языке африканеров — 8 %. Обособленность этих четырех этнических миров не позволяет говорить ни о большинстве, ни о меньшинствах. Хотя, конечно, в Йоханнесбурге проживают представители других народов, выходцы из азиатских стран, Австралии или Америки, которые могут рассматриваться как меньшинства. Более близкий нам пример — Татарстан, где доли русских и татар в городском населении практически равны. В столице республики — Казани доля татар увеличивалась на протяжении всего ХХ века. Если в 1897 году татары составляли 22 % жителей города, то в 1970-м — уже 36 %, в 1989-м — 40,5 %, а по переписи 2002 года — 47,5 % (доля русских — 48,8 %).
Не лучше обстоит дело и с определением этнических меньшинств. С формальной точки зрения, все просто: есть запись в паспорте, обязательность которой отменена в 1996 году, или самоназвание, фиксируемое переписью. Достаточно подсчитать проценты, и вопрос закрыт, ясно — кто большинство, а кто — меньшинства. Но с социологической точки зрения все далеко не так просто.
Можем ли мы относить к меньшинству человека, родившегося и выросшего в Москве, сделавшего здесь карьеру, создавшего семью, считающего русский язык родным и при этом сохраняющего свою этническую самоидентификацию как дань памяти предкам? Исследования Центра изучения межнациональных отношений (ЦИМО) Института социологии РАН позволили выявить соотношение мигрантов и московских уроженцев среди представителей разных этносов[12]. Оказалось, что доля «коренных» москвичей выше всего среди украинцев (78 %). Русские — на втором месте (60 %), татары — на третьем (45 %). Среди всех этнических групп доля старожильческого населения, проживающего в городе 20 и более лет, очень внушительна. Среди татар — 45 %, армян — 50 %, грузин — 44 %. Эти люди давно обжились в Москве. Азербайджанское сообщество в Москве сложилось относительно недавно, но половина его членов приходится на группу «старожилов», которых трудно рассматривать как меньшинство.
К близким выводам подводят и данные переписи 2002 года, отражающие отношение представителей разных этнических групп к русскому языку. Восприятие языка как родного или его знание на уровне свободного владения означает и глубокое погружение в культуру. Русский язык в качестве родного воспринимают 88 % евреев, 72 % белорусов, 71 % представителей народов Поволжья, 62 % татар, 61 % украинцев, 51 % армян, 45 % грузин, 42 % выходцев из республик Северного Кавказа, 37 % азербайджанцев, 70 % корейцев, традиционно живущих в России, и даже по 3 % китайцев и вьетнамцев. Конечно, знание языка не означает тотального растворения в культуре принимающего сообщества, но это верный индикатор высокой степени интегрированности человека в социум, особенно на уровне повседневной жизни.
Тасуя горожан по формальному признаку, мы сами конструируем «меньшинства», а затем пугаемся их росту. Классик российской этнологии Юрий Арутюнян не устает подчеркивать, что этнические группы принципиально важно рассматривать с учетом их включенности в городскую жизнь. Они, как любые сообщества, не монолитны, а глубоко дифференцированы по социальным, статусным, имущественным и даже этническим признакам, выраженность которых зависит от стремления человека к воспроизводству этнической особости[13].
И все-таки понятие «этническое меньшинство» небесполезно, хотя бы потому, что меньшинства являются субъектом защиты со стороны международного права. Поэтому, не отрицая роли факторов дискриминации и изоляции в формировании этнических меньшинств (например, москвичи вполне успешно загоняют узбеков и таджиков в эту нишу), мне хотелось бы обратить внимание на необходимость разорвать жесткую связь между представлением об этнической группе и этническом меньшинстве. Человек может считать себя представителем этнической группы, но это не означает его принадлежности к этническому меньшинству.
В условиях крупнейших городов этнические меньшинства — это не столько этнические, сколько социальные группы, они вовлечены во множество разнообразных социальных взаимодействий, выдвигая свой «этнический интерес» на первый план. Борьба за утверждение особого статуса группы, представляемой в качестве дискриминированной, является борьбой за обретение дополнительных ресурсов или контроль над их распределением. Как ни странно это звучит, но для «этнического меньшинства» как социальной группы в многомиллионном городе этничность и культурная отличительность — второстепенные признаки, лишь определяющие их специфику, а главными становятся «меньшинское» мировоззрение и поведение, мотивированное дискурсом об экзистенциальных угрозах. Самоутверждение, самовозвеличивание и самообожание[14] — это характерные признаки этноцентричного мировоззрения, порождающего «меньшинское» поведение. В этом смысле «этническое меньшинство» выделяется не по отношению к «большинству», а по отношению к остальным членам собственной этнической группы, которые не разделяют или в малой степени разделяют подобное мировоззрение. Русские, несмотря на свое доминирующее положение, не являются исключением. Интернет и печатные СМИ полны рассуждений, в которых принадлежность к русским является бесспорным обоснованием права на привилегии и безусловной детерминантой, объясняющей их действия: «русский, и этим все сказано».
Диаспоры — реальные и вымышленные
Сегодня этот термин употребляется неоправданно широко, став жаргонным и отождествляющимся с представлением либо об этнической группе, либо об этнической преступности. Известный российский политолог Ростислав Туровский пишет: «Обычно о диаспоре говорят применительно к народам, происходящим из зарубежных государств. В России расширили это понятие. Мы, например, говорим о чеченской диаспоре, хотя Чечня — это часть России. Если использовать это допущение, можно говорить обо всех народах, проживающих в Москве, кроме русских, как о диаспорах»[15].
Использовать такое допущение можно, поскольку важна не формальная сторона вопроса, а самоощущения людей, их вера в то, что они «чужаки» и никогда не будут приняты местным социумом. Но стоит уточнить: диаспора[16] — это структурированное сообщество, важнейшими признаками которого являются, во-первых, наличие миссии и скрепляющей группу идентичности, способность к ее устойчивому воспроизводству; во-вторых, развитая система социальных и экономических связей, включая обмены информацией, капиталом, авторитетом, идеями, кадрами и прочее; в-третьих, сохранение отношений с «родиной» — лоббирование интересов «своей» нации и поддержка реализуемых «дома» проектов.
Во второй половине ХХ века диаспоры стали исчезать, однако процессы экономической глобализации и резкая интенсификация миграций воскресили их: диаспоральная идентичность в условиях доминирования сетевых отношений, присущих глобализации, показала способность успешно конкурировать с национально-гражданской.
Сетевой принцип организации диаспоры делает невозможным ее отождествление с этническим меньшинством или землячеством, нередко оказывающимися в социальной или даже социально-пространственной изоляции. Диаспора предполагает ячеистую структуру с множеством иерархически независимых центров включения (культурных, экономических или общественных). Конечно, отдельные этнические сообщества (территориальные общины) могут входить в диаспору, но диаспора будет содействовать росту социальной и пространственной мобильности членов окукленной группы и в конечном итоге — ее разрушению. В целом «диаспора» и «мобильность» — это две стороны одной медали.
Как всякий сложный социальный организм, диаспоры имеют свои позитивные и негативные проявления. Они вносят огромный вклад в накопление капитала культурного разнообразия, без эффективной политической и финансовой поддержки диаспор многие социальные и культурные проекты не были бы никогда реализованы. В то же время создаваемые диаспорой сети используются не только в благих целях. Реализация гуманитарных и политических целей, провозглашаемых диаспорой, требует чрезвычайно высоких затрат, часто не приносящих никаких дивидендов. Поэтому диаспора всячески поддерживает этнический бизнес (жертвователи значительных средств на благотворительность часто находятся в теневой или даже криминальный бизнес-среде) и стремится выстраивать отношения с теми представителями своего народа, которые достигли высокого социального положения и могут лоббировать интересы диаспоры.
И все же диаспора — это не «Коза ностра» и не «Аль-Каида». Основная цель диаспоры — не обогащение и не борьба с политическими режимами, а сохранение и развитие своего народа, повышение его мировой значимости и в конечном итоге — служение исторической родине. Эта своеобразная патриотическая миссия позволяет интегрировать всех членов диаспоры — независимо от их происхождения, материального положения и межгрупповых противоречий.
Диаспору нельзя смешивать и с институтами гражданского общества. НГО, НКО, гражданские ассоциации и союзы действуют от лица группы, но в интересах всех, диаспора действует только в своих интересах, которые могут совпадать или расходиться с интересами общества в целом. Главным критерием оценки социальных и политических событий, с точки зрения диаспоры, служит то, как они отразятся на жизни ее народа или на жизни исторической родины. Диаспора скорее использует институты гражданского общества в своих целях, периодически оказывая им поддержку.
Диаспора не монолитна и не нуждается во властной иерархии или корпоративной дисциплине. Главное — осознание людьми своей причастности и участие, которое может быть разовым, эпизодическим или активным и систематическим.
Наличие или отсутствие диаспор это реальность, с которой необходимо считаться. Более того, последние десятилетия заставляют предполагать, что диаспора, наряду с национальными государствами, станет одной из ключевых форм организации общества[17]. Диаспора заинтересована в интеграции с принимающим сообществом, поскольку это дает дополнительные возможности саморазвития, в том числе и за счет коррумпирования власти, но не в ассимиляции. Это предопределяет непростые отношения между диаспорой и властными структурами в городах, которые требуют постоянного согласования различающихся интересов, в том числе и в сфере этнокультурной политики.
Классические диаспоры (еврейская, итальянская, греческая, армянская, китайская, русская и пр.) функционировали и продолжают функционировать во многих городах мира на описанных принципах. В развитых странах отношение к ним кардинально переменилось. Если в начале XX века диаспоры и там воспринимались негативно, ассоциируясь с мафией и этническими проблемами, то в начале XXI века они вызывают неподдельный интерес и симпатии общества как маркеры культурного разнообразия.
Наличие диаспор в городе свидетельствует о его культурной и экономической продуктивности и жизнеспособности. В российских городах, несмотря на широкое использование и даже демонизацию термина «диаспора», их практически нет, за исключением представительств старых мировых диаспор — китайской, еврейской, армянской и остатков греческой и испанской. Подтверждением этому служит развитость системы еврейских и армянских благотворительных организаций, ориентированных непосредственно на помощь людям, и практическое их отсутствие у других этнических групп. Большинство российских этнических благотворительных фондов являются целевыми и служат для реализации какого-либо конкретного проекта — строительства мечети, поддержания школы и пр.
В Москве ближе всех к оформлению диаспоры стоят чеченцы, консолидированные в результате войны, сохраняющие надежду на обретение собственной государственности и верящие в свою особую миссию на Кавказе. Однако сложившимся сегодня в разных городах страны и за рубежом чеченским общинам еще нужно продемонстрировать свою способность противостоять процессам интеграции, преодолев разногласия между приверженцами и противниками идеи независимой Ичкерии. Мобилизованное на определенном историческом этапе чеченское сообщество может оказаться не слишком устойчивым.
Наиболее многочисленные украинская и татарская общины не являются диаспорами в принципе и могут в них превратиться только в результате каких-то невероятных насильственных действий в отношении украинцев или татар. Украинцы и татары — такие же коренные жители российских городов и такие же государствообразующие народы, как и русские. Рост интереса к этническим и религиозным традициям или раскол СССР вовсе не превращают украинцев или татар в диаспоры. Живя в российских городах, они ощущали и ощущают себя частью местного социума, а не народами, оторванными от основной территории проживания — диаспорами Украины или Татарстана.
Этнические группы в российских городах — вымышленные диаспоры. Несмотря на то что в крупных городах действуют десятки и даже сотни национальных общин, землячеств и культурных ассоциаций, они слабо взаимодействуют и могут даже не знать друг о друге. В этнической среде сильны внутренние противоречия. «Старожилы» нередко неприязненно относятся к вновь приехавшим. Этническая интеллигенция стыдится и дистанцируется от своих «необразованных» сородичей. Одновременно среди этнических мигрантов довольно сильно выражено стремление к интеграции в принимающее сообщество, их поведение не слишком выделяется на общем фоне. Люди сохраняют хорошие, чаще всего дружеские или родственные отношения со своими соотечественниками и одновременно налаживают новые контакты в новом месте жизни.
Сложившаяся ситуация не означает, что вымышленные диаспоры не могут трансформироваться в реальные. Во-первых, если следовать терминологии Джона Армстронга, наряду с этническими диаспорами существуют «диаспоры гастарбайтеров»[18] со своими отношениями, рекрутинговыми компаниями, сетями поддержки, культурными центрами, местами решения проблем, оказания медицинских услуг, обучения детей, авторитетами и связями. Второе поколение, дети сегодняшних трудовых мигрантов, частично будут ассимилированы, а частично, по мере обретения средств для саморазвития и компенсации пережитого унижения и комплексов, вполне могут вдохнуть жизнь в диаспору — по формуле, согласно которой «внуки стремятся вспомнить то, что их деды стремились забыть».
Во-вторых, этничность постепенно привязывается к социальным институтам, к системе школьного образования. В Москве, как и во многих других российских городах, созданы школы с этнокультурным компонентом, которые позиционируются как бикультурные, русско-этнические. Предполагается, что учеба в таких школах позволяет детям лучше узнавать другую культуру, сравнивать и критически осмысливать ценности каждой из культур и в итоге формировать свою собственную культурную идентичность. Главная проблема таких школ — нерешенность ключевого вопроса, касающегося иерархии системы ценностей. «Двойные» школы довольно быстро утрачивают свой смешанный характер, дрейфуя в сторону этнической составляющей. Они воспринимаются как завоевание этнических меньшинств, как выделенное социальное пространство. Поэтому крайне тяжело, несмотря на все декларации, добиться, чтобы ученики признали приоритет общих интересов над интересами своей этнической группы. Тем более что общие интересы в значительной степени воспринимаются и неверно трактуются как интересы русского большинства. В таких школах учатся дети второго, а то и третьего поколения представителей этнических групп, живущих в Москве. Это значит, что школы работают прежде всего на воспроизводство этнических барьеров и этноцентричного мировоззрения, обслуживают интересы не этнических групп, а этнических меньшинств в их составе.
Советское наследство
«Репрессирован по национальному признаку» — такова формулировка сотен тысяч приговоров сталинского времени. Почему же легенды об этнической толерантности, царившей в советские годы, живы до сих пор? Ответ, видимо, состоит в том, что наряду с откровенной дискриминацией в СССР практиковалась политика интеграции, наиболее эффективная среди молодого поколения, переселявшегося в города в ходе индустриализации и урбанизации. Даже в самых элитных советских домах была существенная доля коммунальных квартир, где жили рядовые работники. Дети поступали в школу по месту жительства, что лишало выбора, но создавало атмосферу активных межсоциальных и межкультурных контактов. Требование «обеспечивать успеваемость», в том числе и «трудных подростков», вынуждало учителей «подтягивать» учеников-мигрантов до уровня московских старожилов. К тому же активно действовали многочисленные школьные кружки и дворцы пионеров, объединявшие детей по интересам и вовлекавшие их в социальную жизнь. Из детской дружбы вырастала дружба народов. Наконец, массовые молодежные организации обеспечивали преемственность и связь поколений — от октябренка до коммуниста и работали на интеграцию.
Конечно, советская политика интеграции была партийной и авторитарной, но в советских условиях она работала достаточно эффективно. Крах Советского Союза обнаружил главный порок советской модели, эффект толерантности и гражданской интеграции возникал благодаря идеологическому принуждению, которое крайне слабо трансформировалось в универсальные ценности гражданского общества и культуру участия. Ныне российским городам предстоит соединить принципы гражданской интеграции и культуру гражданственности.
В условиях глобализации мы не можем вернуться к ситуации принуждения к «монокультурности», хотя многим проповедникам особой российской цивилизации это кажется привлекательным. Культурное разнообразие превратилось сегодня не в досадное следствие миграций, а в реальный капитал, без которого немыслимо дальнейшее успешное развитие городов. Несколько утрируя, можно сказать, что сегодня оно опирается не на оседлый и добропорядочный средний класс, как это было на протяжении всего послевоенного времени, а на миграцию, как это было в эпоху бурной урбанизации. Экономика и информационная революция всех нас вынуждают становиться в той или иной мере «мигрантами», разница между «мобильностью» и «миграцией» все больше стирается.
Большее значение для освоения культурного разнообразия обретают задачи модернизации национально-гражданской и городской идентичностей, позволяющие освободиться от пут этнокультурного фундаментализма. Хотя мы не привыкли применять это понятие к себе, связывая фундаментализм с религиозным, прежде всего исламским, фанатизмом, его можно наблюдать в самых разных сферах жизни. Суть фундаментализма состоит в догматическом отстаивании своего видения мира и способа жизни, в отрицании позитивности изменений других и отказе меняться самим под предлогом защиты традиций и устранения угрозы развитию общества.
Чтобы не быть голословной, упрекая население российских городов в тяге к фундаментализму, приведу короткую цитату из вполне научного труда, посвященного этническим проблемам Москвы. «Мигранты, если они ориентированы на долгосрочное пребывание в столице, должны приспособиться к условиям жизни русского города ... отказавшись от многих этнических и культурных атрибутов, дабы не выделяться среди жителей Москвы и не вызывать недоумения и недовольства»[19]. Почему? Ведь этнокультурное разнообразие приносит обществу не только культурные, но и политические дивиденды. Проблемы этнических меньшинств и диаспор, социального неравенства, порождаемого этнической принадлежностью, выведенные в публичное поле, дают мощный толчок обсуждению как шовинистических, так и либеральных точек зрения. Чем больше дискуссий, тем больше новых идей, позволяющих сделать этнокультурную политику менее «топорной» и более нюансированной, что в конечном итоге ведет к улучшению социального климата в городах и формированию гражданского общества. В этом направлении и должна была бы работать этнокультурная политика, акцентирующая одновременно идеи культурного плюрализма и интегрирующие ценности. Подчеркну, что плюрализм означает не только то, что всего много, но и то, что все — вместе.
К сожалению, современная российская миграционная политика и практика поддержания этнокультурного разнообразия не предполагают плюрализма и далеки от публичных дебатов, наследуя советской управленческой традиции. Мы по-прежнему не в состоянии адекватно отвечать на вызовы все более усложняющегося общества; по-прежнему сильно желание остаться в рамках упрощенных управленческих схем, понятных и четких нормативов; как и раньше, чрезвычайно низкой остается восприимчивость к новым культурным практикам. Поэтому сохраняется высокий риск того, что принимаемые управленческие решения могут дать результаты, обратные запланированным.
* * *
[1] Левада-центр. Как Вы относитесь к идее «Россия для русских». http://www.levada.ru/archive/mezhetnicheskie-otnosheniya/kak-vy-otnosites-k-idee-rossiya-dlya-russkikh
[2] См., например: Левада-центр. Россияне об отношениях с людьми других национальностей. http://www.levada.ru/16-12-2011/rossiyane-ob-otnosheniyakh-s-lyudmi-drugikh-natsionalnostei. ВЦИОМ. Россияне о межнациональных браках. Пресс-выпуск № 1569. 27.08.2010. http://wciom.ru/index.php?id=459&uid=13774. ВЦИОМ. Этнические симпатии и антипатии россиян. Пресс-выпуск № 1498. 20.05.2010. http://wciom.ru/index.php?id=459&uid=13774
[3] Путин В. В. Россия: национальный вопрос. Независимая газета, 23 января 2012 г. http://www.ng.ru/politics/2012-01-23/1_national.html
[4] Пресс-выпуски мониторинга общественного мнения Левада-центра. 2008—2010. http://levada.ru/press/2010021703.html
[5] Мнение москвичей о миграционной ситуации и деятельности Правительства Москвы и органов исполнительной власти всех уровней по ее оперативному регулированию. М.: ООО НИЦ «Инженер», 2006. С. 13—14, 33.
[6] Итоги десятилетия советской власти в цифрах. 1917—1927. М.: Изд-во ЦСУ СССР, 1928.
[7] Тимофеев-Ресовский Н. В. Воспоминания. М.: ВАГРИУС, сер. «Мой 20 век», 2008. С. 124.
[8] Матвеев О. К. Численность населения Москвы в годы Великой Отечественной войны. (По материалам ЦГАОРСС г. Москвы) // Отечественная история. № 3, 1992. С. 155—161.
[9] Гроссман В. За правое дело. М.: ТЕРРА — Книжный клуб, 2005. Книга первая. С. 194.
[10] Иванова Т. Д. Афганцы в Москве: интеграционный потенциал // Иммигранты в Москве. М.: Три Квадрата, 2009. С. 209—236.
[11] Алексеев М. Восприятие масштабов миграции в России: этнорегиональные измерения и психология цифр // Вестник общественного мнения. № 4(84), июль-август 2006. С. 44—55.
[12] Дробижева Л. М., Арутюнян Ю. В., Кузнецов И. М. Выходцы из Закавказья в Москве. Демоскоп Weekly. № 271—272, 1—21 января 2007 г.
[13] Арутюнян Ю. В. О потенциале межэтнической интеграции в московском мегаполисе // Социологические исследования. 2005. № 1. С. 26—40.
[14] Эта триада взята из трудов В. С. Соловьева, он пишет: «Национальное самосознание есть великое дело; но когда самосознание народа переходит в самодовольство, а самодовольство доходит до самообожания, тогда естественный конец для него есть самоуничтожение: басня о Нарциссе поучительна не для отдельных только лиц, но и для целых народов». Соловьев В. O народности и народных делах России / Национальный вопрос в России. М.: АСТ. Хранитель, 2007. С. 34.
[15] Туровский Р. Принесенные ветром // Политический журнал. 12 сентября 2005 г. № 80.
[16] Детальный разбор представлений о диаспоре, эволюции теоретических представлений и форм существования диаспоры дан в монографии В. А. Тишкова «Реквием по этносу. Исследования по социально-культурной антропологии». М.: Наука, 2003.
[17] Cohen R. Diasporas and the nation-state: from victims to challenge // International Affairs. 1996. Vol. 72. No. 3. July, P. 507—520.
[18] Джон Армстронг обратил внимание на существенные различия во взаимодействии с мультиэтничным городским сообществом (политией) «пролетарской диаспоры» и «мобилизованной диаспоры». Возникновение первой в значительной мере является маргинальным продуктом экономической модернизации, а возникновение второй — долгим и сложным историческим процессом. (Armstrong Jh. Mobilized and Proletarian Diaspora's // American Political Science Review. 1976. Vol. 70. № 2. P. 393—408.)
[19] Остапенко Л. В., Субботина И. А. Старожилы и мигранты: вместе или рядом? М.: Российский университет дружбы народов, 2007. С. 351.
Опубликовано в журнале:
«Отечественные записки» 2012, №3(48)
НЕЛЬСОНУ МАНДЕЛЕ УДАЛИЛИ КАМНИ ИЗ ЖЕЛЧНОГО ПУЗЫРЯ
Бывшему президенту ЮАР вылечили легкие и вынули камни. Пациенту 94 года
Бывший президент ЮАР Нельсон Мандела приходит в себя после операции по удалению камней из желчного пузыря, сообщает правительство ЮАР, передает Reuters.
Манделе 94 года. Неделю назад он был госпитализирован с заболеванием легких в госпиталь Претории. Первым делом врачи вылечили Манделе легкие, после чего было принято решение удалять камни.
В 2011 году Мандела ложился в госпиталь Йоханнесбурга из-за заболеваний дыхательной системы. В феврале этого года пациент жаловался на боли в районе живота. Экс-президента тогда госпитализировали на сутки, после чего выписали, заверив, что никаких серьезных недомоганий не обнаружено.
Несмотря на слабое здоровье Мандела продолжает принимать высокопоставленных гостей, которые съезжаются к нему со всего света. К примеру, в июле экс-главу ЮАР посещал бывший президент США Билл Клинтон.
Чилийские экспортеры пытаются выйти на индийский рынок, но пока это удается им с большим трудом. Маниш Шарма, управляющий индийской компании Fresco Fruits N Nuts, полагает, что работать с представителями Южной Америки не так уж и просто:
- Наше основное внимание сконцентрировано на Чили. Мы пытаемся наладить контакты с многими чилийскими производителями, но пока ещё окончательно не определились, - отметил специалист.
Индия ежегодно принимает поставки из Китая, США, Южной Африки и Египта, но с чилийской стороны выгодных предложений так и не поступало. Но Г-н Шарма полагает, что южноамериканская продукция имеет грандиозный успех на американском рынке лишь потому, что представители Соединенных Штатов сами проявили абсолютную готовность для чилийского экспорта.
Министерство сельского хозяйства США (USDA) считает индийский рынок весьма привлекательным. В связи с ростом населения, он имеет большой спрос, что только позволяет иностранному импорту увеличиваться с каждым годом. Согласно докладу USDA, период с 1990 по 2009 годы. количество зарубежных поставок в Индию увеличилось на 16%. В 2010 году производители из Северной Америки заработали на них порядка 2,35 млрд долларов США на индийском рынке.
Чтобы достичь не меньшего результата, чилийским представителям придется неоднократно организовывать встречи в Индии и приглашать делегации из азиатской страны в Южную Америку.
Встреча с Президентом Уганды Йовери Мусевени.
Владимир Путин и Президент Республики Уганда Йовери Мусевени обсудили перспективы сотрудничества двух стран в энергетике, машиностроении, геологоразведке, строительстве, в военно-технической и финансовой сферах. Состоялся также обмен мнениями о ситуации на Африканском континенте.
* * *
В.ПУТИН: Уважаемый господин Президент!
Позвольте Вас сердечно поприветствовать в Москве! Это Ваш первый официальный визит в Россию – он приурочен к 50-летию установления дипломатических отношений между нашими странами.
Мне очень приятно, что благодаря в том числе и Вашим личным усилиям за прошлый год товарооборот у нас увеличился сразу в 12 раз. Правда, в этом году мы видим определённую коррекцию, но, в принципе, это естественно, потому что налаженных инструментов у нас пока нет.
Но мы очень рады Вашему визиту именно потому, что, как мне представляется, мы можем сегодня подробно поговорить и о направлениях сотрудничества, и о создании механизмов взаимодействия.
Направлений у нас много: есть взаимный интерес к сотрудничеству в сфере машиностроения, развития инфраструктуры, энергетики, военно-технического сотрудничества и, конечно, подготовка кадров. Более 4 тысяч граждан вашей страны уже прошли подготовку в прежние времена в нашей стране и сейчас учатся в России.
В общем, у нас много направлений взаимодействия. Мы очень рады Вас видеть. Добро пожаловать!Й.МУСЕВЕНИ (как переведено): Спасибо!
Хотел бы поблагодарить Вас за приглашение посетить Россию.
Советский Союз в своё время внёс решающий вклад в разгром колониальной системы в Африке. Россия является преемником Советского Союза. И прежде всего хотел бы выразить свою признательность народу России за поддержку нашей страны.
Я прибыл сюда в двойном качестве: Президента страны и председателя региональной организации.
Вы уже упомянули о тех областях сотрудничества, которые мы можем обсудить: прежде всего инфраструктура, энергетика, переработка сельхозпродукции, а также военное сотрудничество. Это то, что касается двусторонних российско-угандийских отношений.
В этом году я – сопредседатель трёх организаций в регионе. Прежде всего это Восточноафриканское сообщество, включающее Уганду, Руанду, Бурунди, Танзанию, Кению. Я также сопредседатель Общего рынка Восточной и Южной Африки [Экономическое сообщество стран Восточной и Южной Африки], куда входят 19 государств, включая Египет, Эфиопию, Замбию, Конго и многие другие страны Восточной Африки, и Международной конференции Великих Африканских озёр. Многие страны входят как раз в эту конференцию.
Мы осуществляем различные проекты, и я хотел бы о них тоже упомянуть, – это касается развития железных дорог. Железные дороги должны соединить страны Восточной Африки с Конго, Эфиопией, Суданом. Также различные энергетические проекты. Это всё касается наших местных, региональных вопросов.
Но прежде всего хотел бы ещё раз сказать, что я сюда прибыл, чтобы выразить свою признательность за ту поддержку, которую мы получаем ещё со времён Советского Союза.
Москва – своеобразная Мекка для свободных движений в Африке. Мусульмане посещают Мекку для своих обрядов, а Москва является таким центром, который помогает различным освободительным движениям. Поэтому я очень благодарен вам за это.
В.ПУТИН: Большое спасибо, уважаемый господин Президент, за добрые слова в адрес моей страны.
В последнее время Россия активно развивает отношения с нашими африканскими друзьями к югу от Сахары. Растёт товарооборот, он уже приближается к четырём миллиардам долларов; за 6–7 месяцев этого года – уже где-то 1,4 миллиарда.
И, конечно, мне будет очень интересно обменяться с Вами мнениями по поводу ситуации в различных регионах Африканского континента. Это касается ситуации в Конго, это касается ситуации в Мали, других странах, это касается и ситуации в районе Великих озёр. Я знаю, что Вы этому уделяете особое внимание. С участием наших коллег мы сейчас сможем подробнее поговорить по всем этим вопросам.
![Главное](/images/star.png)
Владимир Путин провёл встречу с доверенными лицами, поддержавшими его в период избирательной кампании.
Это первая встреча Президента с доверенными лицами после вступления в должность. Ранее институт доверенных лиц действовал только во время предвыборной кампании.
Накануне с доверенными лицами Владимира Путина встречались представители Администрации Президента, Правительства и Федерального Собрания для обсуждения реализации положений предвыборных статей главы государства и соответствующих Указов, подписанных Президентом 7 мая 2012 года.
В список доверенных лиц входит порядка 550 человек из разных регионов страны. Среди них – представители общественных объединений, творческой интеллигенции, известные деятели науки, спортсмены, журналисты, врачи и представители других профессий.
* * *
В.ПУТИН: Добрый день, уважаемые друзья, коллеги!
Позвольте мне так к вам обратиться: именно коллеги, – потому что в ходе предвыборной кампании мы с вами делали общее дело, работали в ходе этой предвыборной кампании. И я попросил вас собраться прежде всего для того, чтобы поблагодарить вас за эту совместную работу.
Мы не ошиблись с выбором доверенных лиц. Люди вы все известные и в своих отраслях, и в своих коллективах, и в регионах страны. И не просто известные люди, а люди уважаемые, достигшие больших результатов в своей собственной работе. Конечно, ваше мнение для людей было важным. Я это прекрасно понимаю и благодарю вас за поддержку. Спасибо вам большое.
Предвыборная кампания – это, конечно, очень важный этап в жизни конкретного человека, вашего покорного слуги, да и, думаю, в вашей жизни, поскольку вы принимали участие в этой работе. Но ещё важнее то, что предстоит сделать после избирательной кампании: и нашей, да и во всём мире именно так.
В ходе совместной работы мы с вами наметили большой, огромный план дальнейшего развития нашей страны. Должен заметить, что те документы, которые появились и в ходе избирательной кампании, и после её завершения, в значительной степени опирались в том числе и на ваше мнение. И я уверен, что если вы читали (а мне хочется надеяться, что вы читали) и статьи, и указы от мая текущего года, то вы не могли не увидеть там ваших собственных идей, ваших собственных предложений. Наверное, не всё было реализовано, но тем не менее основные моменты всё-таки я старался учесть.
(Обращаясь к М.Пиотровскому.) Михаил Борисович, я Вас поздравляю с днём рождения! Он совсем недавно у Вас был.
Ещё раз повторяю: вы не могли не увидеть там ваших собственных предложений и идей. Но теперь самое главное – нужно выполнять то, что мы с вами сформулировали в качестве основных задач на ближайшую, среднесрочную либо на стратегическую перспективу для России. Поскольку это самый важный момент, и мы все несём за это в известной степени солидарную ответственность, я и позволил себе вас сегодня здесь собрать, попросить вас приехать в Москву, если кто-то приехал из других регионов, вообще приехать сюда на встречу.
Что бы мне хотелось? Это необычно, и в целом раньше так мы никогда не делали, но мне бы хотелось сохранить этот большой коллектив. Сохранить для того, чтобы была возможность с вами хотя бы пару раз в году встречаться, сверять часы. Пятьсот с лишним человек – это, конечно, люди самых разных взглядов, в том числе и политических взглядов, но это и хорошо, потому что это даст возможность посмотреть на проблемы с разных сторон. Даст возможность и мне, и вам посмотреть, что же делается, что реально происходит в стране, чего мы добиваемся, каких результатов, а что не удаётся и почему.
И мне бы хотелось, и я намерен вас сегодня об этом попросить, чтобы мы с вами такую совместную работу продолжили в ближайшие годы. Повторяю, в силу объективных причин, да и ни к чему частить с такими встречами, но пару раз в году, мне кажется, вполне можно было бы встретиться. Это во-первых.
И, во-вторых, многие из здесь присутствующих так или иначе принимают участие в работе Общероссийского народного фронта. Поэтому можно было бы (я попрошу об этом своих коллег из Администрации) доверенных лиц так или иначе встроить в работу Общероссийского народного фронта, но не в целом всего фронта, а по различным направлениям либо секциям: по науке, по искусству, по образованию, по экономике, по военным делам, по военной реформе и так далее.
Таким образом, я бы хотел добиться того, чтобы и доверенные лица подключились к текущей работе, а пару раз в году, как я уже говорил, могли бы встречаться в широком формате и обмениваться мнениями о том, что происходит в стране либо в конкретном регионе, либо в какой-то конкретной отрасли.
На этом свой монолог я хотел бы закончить и предоставляю вам слово. Пожалуйста.
М.ТОЛБОЕВ: Владимир Владимирович! Друзья, коллеги!
Вы помните, я выступил в период предвыборных дебатов, озвучивал состояние дел малой авиации. Вашим указом от 13 ноября создана Комиссия при Президенте России по развитию авиации общего назначения. Это очень большое дело. От имени тысяч любителей авиации я Вас благодарю.
Второе. Я хотел бы такой вопрос поднять.
Нет, я ещё раз спасибо скажу по одному поводу. Я один из тех, кто считал не на месте господина министра обороны. Мы трое суток гуляли, как в простой песне: «четвёртые сутки пылают станицы», армия радовалась.
В.ПУТИН: Пора бы и прекратить.
М.ТОЛБОЕВ: Спасибо Вам.
И одна просьба общего значения. У меня орден Трудового Красного Знамени, в 1988 году его мне вручал Генеральный секретарь Горбачёв. Это Трудовое Красное Знамя, а есть боевое Красное Знамя. У меня есть и боевые награды, но это трудовые. Героя России я получил не за боевые действия, а за испытание авиационной космической техники, то есть тоже за труд. Опыт Советского Союза показывал, что героизм можно совершать не только на поле боя, но и на трудовых фронтах.
Со мной рядом уважаемый член нашей общей команды Гамзат Магомедович [Гамзатов, председатель Общественной палаты Республики Дагестан]. Например, в сложнейших условиях строил и построил у нашего села огромную не только ГЭС, но и исторические музеи – целый комплекс, а награды за это… Я не знаю, как государство может обозначить. Можете Вы подойти к этому вопросу как наш самый большой человек, возродить традицию, стимулирующую передовую, огромную работу?
В.ПУТИН: Если я Вас правильно понял, Вы предлагаете возродить звание Героя Труда, да?М.ТОЛБОЕВ: Да. Геральдисты знают, как это делать. Наше дело какое? Мы воспринимаем то, что Вы указом озвучиваете.
Я очень благодарен. Благодарю, что я Ваше доверенное лицо, что Вы мне доверяете. Для меня это очень много значит. И я Вам доверяю как моему Президенту. Я хочу Вам пожелать больших, хороших, крепких успехов на таком большом посту за Россию. Всего доброго.
В.ПУТИН: Спасибо большое.
Первое, что касается развития малой авиации. Мы с вами говорили на предыдущей встрече. Полностью согласен. При такой колоссальной, огромной территории, как территория Российской Федерации, и при недоразвитой инфраструктуре железнодорожного и автомобильного транспорта, автомобильных дорог, конечно, это надо всё развивать, при таких территориях всё-таки во многих местах единственным средством транспорта является авиация, прежде всего малая авиация. Нам, безусловно, надо возрождать это. Поэтому я говорил во вступительном слове, что многие идеи, которые вы высказывали, нашли отражение в последующих документах, в том числе в указах Президента. Это одно из предложений, которое вы сформулировали на предыдущей встрече. И оно действительно попало в одно из решений последнего времени.
Но сразу хочу сказать и обозначить свою позицию. Не помню, говорил ли я в прошлый раз, наверное, не мог не сказать. Нам нужно возрождать малую авиацию, но на собственной базе при современных, разумеется, высокотехнологичных решениях, при использовании опыта зарубежных стран, может быть, даже и неплохо, и с привлечением их опыта, их капиталов, их технологий, но производство должно быть в России.
Очень много поступает предложений, связанных с отвёрточной сборкой, то есть крупными деталями завозить, здесь просто скручивать – и пускай летают. Казалось бы, неплохо. Но если мы пойдём по этому пути, то мы никогда не получим собственной компетенции, а она нам нужна как воздух. Поэтому мы должны здесь действовать так, как в принципе у нас неплохо получилось в автопроме. Мы можем и должны приглашать иностранных участников этого процесса и с капиталами, и с технологиями, но с одним обязательным условием – с ростом локализации, то есть расширением внутреннего производства на российской территории. Мы по этому пути и должны пойти. Это первое.
Теперь что касается звания Героя Труда. Вам-то, думаю, всем понятно, ваш труд такой, что был достоин звания, и вы достойны были звания Героя России. Не важно, что это не боевая работа, но у вас она такая, что мало чем отличается от боевой, она связана с риском для жизни. Но в целом, конечно, я думаю, что неплохо было бы нам возродить и то звание, о котором Вы сказали, – Герой Труда. Надо только подумать, нельзя делать полную кальку с советского времени. Надо подумать, и нам всем вместе подумать, и с обществом посоветоваться, с общественными организациями: должны быть критерии, ясные и понятные критерии, не просто за количество проработанных лет, а за результаты, за вклад в развитие страны. Вот в этом направлении если мы чёткие критерии сформулируем, а это, мне кажется, можно сделать, после этого можно и возродить звание Героя Труда.
Пожалуйста, прошу Вас.
Н.АНТОШКИН: Владимир Владимирович, Толбоев выразил не только своё личное мнение. В связи с тем, что я уже десятки лет руковожу геройскими организациями, мы этим вопросом занимались уже лет 15 назад, когда ещё покойному Президенту Ельцину предлагали, что надо возродить, потому что труд бойца и труд работника разный. Я выступаю от имени всего геройского сообщества, в том числе и Героев Социалистического Труда, и прошу поддержать наше мнение, которое высказал Толбоев. Это нужно сделать. Это для морального стимулирования работников труда, начиная наукой и культурой и кончая другими сферами. Критерии, конечно, отработают. У Вас подготовленный аппарат, как разложить, за что – это не проблема.
В.ПУТИН: Согласен.
Н.АНТОШКИН: Главное, чтобы Вы приняли сейчас это мудрое политическое решение.
В.ПУТИН: Считаем, что мы с вами такое решение приняли.
Н.АНТОШКИН: Мы, Герои Советского Союза, Героев Социалистического Труда [в зале] не имеется, Герои России имеются. Поэтому мы выражаем мысли не только сидящих в зале – за нашими спинами миллионы людей. Это они хотят, мы их волю выражаем. Мы передаточное звено от Президента к народу и связь с Вами.
И ещё одна просьба. Я думаю, народ бурными и продолжительными аплодисментами, наверное, поддержит. Похлопаем! Погромче только! Поддерживаем это звание? (Аплодисменты.) Все поддерживают.
И второй вопрос. Мы вчера тоже поднимали много вопросов. Спасибо, правильно сделали, уже очень многие высказались. Нам нужно – нам, Вашим доверенным лицам, – чтобы всё время поступал материал, на основе которого мы могли бы грамотно людям объяснять политику нашего государства, нашего Президента, нашего Правительства, потому что на пальцах сейчас очень тяжело работать в нашей многоукладной экономике и в нашей многопартийной системе. Когда поступает определённый материал, нам легче в этом вопросе работать. Если есть такая возможность, предлагали и сайт открыть, предлагали и другие вопросы. Наверное, какой-то обобщающий материал всё время должен нам поступать. Мы верим Вам. Мы Ваши доверенные лица, и мы должны чётко проводить эту политику в государстве.
В.ПУТИН: Хорошо. Я с Вами полностью согласен. Такая информация, конечно, у вас должна быть. Мы подумаем, и я лично подумаю на тему о том, как организовать этот процесс. Вы абсолютно правы.
Ещё раз вернусь к предложению возродить звание Героя Труда. Я согласен с этим. И будем считать, что мы такое решение приняли. Думаю, что Вы совершенно точно сформулировали главную цель – нужно обратить больше внимания на человека труда, где бы он ни работал: и рядового рабочего, и инженера, и учёного, и работающего в области науки или в искусстве.
РЕПЛИКА: Госслужащих.
В.ПУТИН: Госслужащих, совершенно верно. Людей, которые делают дело своей головой и своими руками, – вот на них надо обратить больше внимания. И моральные стимулы здесь, конечно, крайне важны. Нам вообще об этом нужно отдельно поговорить.
Да, пожалуйста.
А.НАЗЕЙКИН: Назейкин Анатолий Григорьевич, руководитель профсоюза работников связи Российской Федерации.
Я с 2000 года доверенное лицо, Владимир Владимирович, Вы знаете это прекрасно, - 12 лет. И поэтому считаю, что то, что Вы сделали сейчас институт доверенных лиц таким постоянно действующим органом, это очень здорово. Мы настаивали и в те годы, чтобы это было, но тогда как-то не прислушались. Сейчас Вы прислушались. Это очень здорово. Это обратная связь. И если даже, может быть, продумать какой-то статус доверенного лица, продумать какой-то документ доверенного лица…
В.ПУТИН: Машину, секретаршу… (С м е х.) Не надо? (А п л о д и с м е н т ы.) Давайте не будем бюрократизировать эту работу.
А.НАЗЕЙКИН: Владимир Владимирович, Вы знаете, что почтовики России, а это 400 тысяч человек, в основном (300 с лишним тысяч) вступили в Общероссийский народный фронт. Они были активными избирателями и агитаторами, вообще отрасль связи Вас активно поддерживала. Вы знаете, выборы закончились, единственный наказ от отрасли связи был именно по почте - принятие государственной программы модернизации федеральной почтовой связи.
Сложилась такая ситуация, что сегодня 80 процентов сельской связи - отделения убыточные, Север весь убыточный. Сегодня финансовое положение такое, что зарплата у почтовиков очень низкая, к сожалению. Мне как руководителю профсоюза стыдно говорить об этом, но очень низкая. Некоторые отделения связи даже в Москве пришлось закрывать. Поэтому ситуация очень тяжелая. Не от того, что руководство чего-то недорабатывает, отсутствие государственной программы - очень отрицательно сказывается. Наказ был Вам как будущему Президенту Российской Федерации. Сегодня эта программа не принята. Я думаю, что вообще-то с кого-то надо спросить, кто отвечает. В Правительстве Дворкович ведет эту тему. Но сегодня программы нет, и я людям не могу сегодня объяснить, почему ее нет. Поэтому я думаю, что за невыполнение Ваших наказов кто-то вообще-то должен отвечать. Это раз.
Второе. Естественно, остановилось все строительство сортировочных центров. Построено два центра (Владимир Владимирович, найдите время, посетите их): в Подольском районе тысячи новых высокоавтоматизированных рабочих мест и под Санкт-Петербургом. Как раз 25 миллионов, о которых Вы говорили, - это новые рабочие места. Сейчас все строительство остановлено, потому что нет государственной поддержки. За счет почтальонов сегодня строить, сами понимаете, и так зарплата низкая. Поэтому, еще раз говорю, программа должна быть обязательно. Да, акционирование, почта-банк, этот вопрос надо решать, но четко должно быть все прописано, когда будет акционирование, когда будет почта-банк, когда будет закон о почтовой связи, все четко. Пока это все расплывчато, что надо бы и так далее. Поэтому когда нет четкой программы, очень печально.
Очень печально, Владимир Владимирович, что Вы подписали закон о "письмах счастья". Вас просто подставили. Они сэкономили сейчас 2,5 миллиарда, отобрали их у тех же почтальонов, операторов, сортировщиков. Минфин - инициатор. И так государственной поддержки нет, хотя я скажу, Владимир Владимирович, Вы, будучи Председателем Правительства, очень много почте помогали, мы говорим большое спасибо. Сейчас эти "письма счастья", кроме отрицательного, ничего хорошего не несут. 80 миллионов лишились сегодня информации. Я сам связист, сегодня интернет у нас занимает очень малую часть, он есть, конечно, в крупных городах, это надо развивать, но хотя бы на несколько лет этот закон отложить. Надо, конечно, переходить и на интернет, это наша перспектива. Но сегодня с 1 января 13-го года, как подарок новогодний сделали всем, кто получает, это 80 миллионов застрахованных лиц, я считаю, что это неправильно. Поэтому если можно что-то сейчас сделать, как-то отложить действие закона о "письмах счастья", то я был бы Вам благодарен.
И хочу сказать, Владимир Владимирович, все-таки надо социальную программу государства не только для бюджетников проводить, надо, чтобы государство социальную политику проводило и в акционерных обществах, очень много народа работает там, где присутствие государства есть, где контрольный пакет государства есть. Вот там социальной политики не просматривается четкой.Я приведу пример по нашему "Ростелекому". Министерство связи и профсоюз подписали отраслевое тарифное соглашение. И Вы знаете, совет директоров отклонил, не присоединился к отраслевому соглашению, мотивируя тем, что там прописана индексация заработной платы. И все! Совет директоров (а это - контрольный пакет у государства), соответственно, принимает такое решение.
Поэтому я считаю, что какая-то выгодная должна быть социальная политика в отношении акционерных обществ там, где присутствует государство.
И я прошу Вас - программу модернизации государственной - примите, пожалуйста.
Спасибо.
В.ПУТИН: Я постараюсь ответить очень коротко.
Это даже был не вопрос, это была позиция профсоюзов. Собственно говоря, не только профсоюзов, многих людей, которые в отрасли работают, она мне хорошо известна. Но чтобы было понятно всем присутствующим - действительно проблема есть. И действительно отрасль не в самом лучшем положении находится. И заработные платы небольшие, и технологически развивается не теми темпами, которыми должна была бы.
В чем проблема? Пути решения - их много, но главные такие: либо давать нужно много из бюджета, либо повышать тарифы, то есть увеличивать расходы граждан на услуги почты. И то и другое - очень сложное решение и с политической, и с социальной, и с экономической точки зрения. Денег в бюджете, как всегда, недостаточно. А перекладывать эту нагрузку на граждан, это - достаточно непростое политико-социальное решение.
Вот в этом и сложность решения проблемы. Но в чем Вы абсолютно правы - это все равно делать нужно и нужна программа развития. И мы обязательно на этом внимание сосредоточим. Я еще раз обязательно вернусь к этому в разговорах с Правительством. Обязательно это будем делать.
Да, и в акционерных обществах с участием государства, особенно там, где контрольный пакет, конечно, представители государства должны соответствующим образом реагировать на социальные вопросы. Они не просто так там сидят. Это правильно.
Пожалуйста.
Э.БАГИРОВ: Сейчас, как известно, идет антикоррупционная кампания. И в интернете внимание приковано…
В.ПУТИН: Это не кампания.
Э.БАГИРОВ: Ну, то есть как это называется? Не кампания разве?
В.ПУТИН: Нет, это не кампания. Это наша политика борьбы с коррупцией. Долгосрочная и рассчитанная на положительный результат.Э.БАГИРОВ: Хорошо. Назовем это так.
Я буду краток. Я хочу Вам вернуть Ваш же вопрос из интернета. Где посадки, Владимир Владимирович?
В.ПУТИН: Посадки? Вы знаете, с горяча чего не скажешь. А мы все раздражены подчас тем, что у нас происходит, тем, что мы видим. И, конечно, посадки должны быть обязательно. Кстати говоря, их не так уж и мало. Но вопрос не в жестокости наказания. Вопрос в его неотвратимости. Это самое главное, это Вам любой юрист скажет. И мы должны стремиться именно к этому. Хочу еще раз подчеркнуть и еще раз вернуться к своей реплике. Это ни в коем случае не кампания. Мы должны последовательно проводить борьбу на подавление, на искоренение коррупции. Конечно, она не вчера родилась и мы не единственная страна, которая сталкивается с такой проблемой. Вообще, в условиях переходной экономики, когда не сформулированы все требования к участникам рынка, к участникам деятельности в социальных сферах, это непростая задача, но она в целом решаемая. Нам нужно бороться с коррупцией не только в высших эшелонах власти и не только говорить о том, что происходит в Министерстве обороны, нам нужно не забывать, что людей беспокоит и тревожит на улицах городов и поселков, когда сотрудники соответствующих служб деньги вымогают. Нам нужно не забывать, что происходит в социальных сферах, неприятно говорить, но в том же образовании и в здравоохранении и так далее, и тому подобное. Нам все это нужно иметь в виду и нужно работать по всем этим стратам и по всем этим направлениям. Мы так и будем делать обязательно.
Пожалуйста.
С.МАРКОВ: Здравствуйте, Владимир Владимирович! Прежде всего хотел выразить Вам еще раз свою поддержку.
В.ПУТИН: Спасибо.
С.МАРКОВ: Мы с Вами, Вы знаете. Из-за рубежа иногда на Вас наваливаются, мы за Вашей спиной, никогда Вас не сдадим, будьте уверены.
Сначала хотел поддержать коллегу. Действительно, сейчас это, может быть, главное, о чём разговаривают люди на кухнях, в трудовых коллективах: очень беспокоит, чтобы это не превратилось действительно в кампанию. Тем более сегодня пресса пишет, что практически все по игорному делу освобождены, никого сейчас нет в заключении. Обсуждают люди, что мерой пресечения назначается домашний арест в 13 комнатах – это кажется людям не очень адекватной реакцией. Поэтому здесь тоже люди будут поддерживать и просят: вперёд…
В.ПУТИН: Если позволите, я сразу выскажу своё мнение. Я уверен, что подавляющее большинство находящихся в зале меня поддержат. Конечно, мы должны быть жёсткими и последовательными, но мы должны всегда действовать только в рамках закона. Это непростое дело и для следственных органов, и для органов дознания, и для судов – работать грамотно, квалифицированно и доводить дело до окончательного решения. Почему я это говорю? Потому что по многим составам коррупционного характера, вообще в экономике процесс доказывания достаточно сложный, а выносить решения судов, приговоры судов только потому, что мы уверены в том, что человек совершил преступление, но не смогли набрать доказательств, нельзя, иначе мы скатимся опять в 37-й год – вот в чём всё дело.
С.МАРКОВ: Да, это тоже правильно.
Владимир Владимирович, Вы были Премьер-министром – в основном социально-экономическая проблематика. Сейчас Вы Президент, и в Вашу компетенцию входит внешняя политика. Ситуация за это время изменилась, растёт напряжённость, использование силы во внешней среде, плюс у нас в последние буквально дни происходит обострение с нашими партнёрами. В чём Ваше видение этого изменившегося, в чём изменится, скорректируется внешняя политика?
Хотелось бы, чтобы, с одной стороны, мы твёрдо утверждали свой суверенитет, свою самостоятельность на арене, в то же время не скатились опять к какому-то противостоянию с нашими партнёрами. Ведь у нас же должны быть нормальные стратегические партнёрские отношения. Как Вы видите внешнюю политику в новых условиях? И плюс у нас же Таможенный союз. Как это мы будем вписывать теперь?
В.ПУТИН: Вы специалист, сами можете кому угодно лекцию прочитать, но я своё мнение, конечно, сформулирую и сделаю это с удовольствием. Вы знаете, и все присутствующие здесь знают (я говорил об этом много в последнее время), вообще эксперты и не только в нашей стране, в мире эксперты говорят о чём? Сейчас мы живём во времена перемен, потому что происходит другая структуризация мировой экономики, появляются новые лидеры в мировой экономике. Это прежде всего страны БРИКС – Бразилия, Россия, Индия, Китай, Южная Африка входят в это сообщество.
Азиатско-Тихоокеанский регион растёт такими темпами, которые дают все основания полагать, что в ближайшие 10 лет произойдёт смена лидера в мировой экономике, а это неизбежно, просто по факту, приведёт к перераспределению веса стран в мировой политике. И на самом деле на экспертном уровне все давно с этим согласились, вопрос только, как это произойдёт: будет ли для сегодняшних действующих лидеров это «жёсткая» или «мягкая» посадка, что за этим последует, как будут себя вести новые лидеры. Безусловно, Россия должна найти себя в этой трансформации, своё место, утвердить его.
Что происходит? Конечно, Россия, безусловно, стала мощнее, сильнее, влиятельнее за последние 15 лет. Это очевидный факт. Это не значит, что мы должны что-то диктовать или продвигать во что бы то ни стало какие-то свои интересы в ущерб другим странам. Но без мнения России и без её эффективного участия многие проблемы не решаются. Не думаю, что это всем нравится. На самом деле это тоже нормально, потому что одно дело – решить самостоятельно и никого не спрашивать, а другое – с кем-то считаться. Это раздражает и часто вызывает у наших партнёров поиск таких инструментов, которые позволили бы на Россию нажать где-то там, чтобы она была податливой в чём-то другом.
Какие используются штампы? Мы ещё не вышли целиком из коммунистического прошлого, у нас демократия какая-то не такая, и выборы не такие. Всё ставится под сомнение, легитимность. А если мы здесь не легитимны, то какое право мы имеем там что-то говорить в условиях внешней политики? Что может сказать о музыке Чайковского человек без прописки – вот логика! (Смех.)
Но это всё уходит в прошлое. Я и раньше всегда говорил, что кому-то казалось, что мир стал однополярным. Ничего подобного не произошло – 15 лет назад не было, а сейчас тем более. Уже нет ни одного, наверное, человека, который говорил бы о том, что мир однополярный. Он многополярен и укрепляется в таком качестве. И мы в этой мировой геополитической трансформации должны найти своё место. Можем мы это сделать? Конечно, можем: с нашей огромной территорией, с нашими традициями, с нашей растущей экономикой и военной мощью. Но, без всякого сомнения, мы должны это делать современными способами – не на условиях конфронтации, а на условиях продвижения и защиты своих собственных национальных интересов, но, разумеется, сопоставляя их и считаясь с интересами наших партнёров.
И.ГЛАЗУНОВ: Владимир Владимирович, мы все горой стоим за Вас. То, что Запад шумит, это говорит о том, что Россия растёт, становится могучей. Вы однажды повторили прекрасные слова Александра III: «У России два союзника: её армия и флот». Это гениальные слова.
Хочу поблагодарить Вас от всей души за помощь молодым художникам, уже сказывается результат. Когда был конкурс на лучший памятник Столыпину, 25-летний студент поддержанной Вами Академии живописи, ваяния и зодчества занял первое место среди самых маститых скульпторов нашей страны. Они сами не поверили: «Это, наверное, какой-нибудь XIX век. Это вообще кто?» А это был 25-летний Ярослав Бородин. Мы отлили эту скульптуру и хотим от академии Вам преподнести, потому что то, что Вы заложили памятник Столыпину, это великое событие, говорящее о преемственности, о традиции. И «им нужны великие потрясения, а нам нужна великая Россия» [высказывание П.А.Столыпина]. Спасибо за то, что Вы говорили о патриотизме.
Последнее, что я хотел сказать. В связи с этим задумали мы сделать музей сословий России, очень бы хотелось Вам показать. Напротив Белого дома – эскиз этого музея, в моей двухэтажной мастерской собраны все вещи: крестьянства, дворянства, купечества. Такого музея нет нигде в мире. Это ещё раз освежит нашу память о нашем величии, о достоинстве и о будущем поколении, которое должно быть преемственным величию наших предков.
Спасибо Вам за то, что Вы делаете, Владимир Владимирович.
С любовью к Вам! Спасибо!
В.ПУТИН: Спасибо.
То, что памятник, о котором Вы сказали, выглядит как классическая работа, очень приятно. Это говорит о том, что у нас замечательные школы и таланты не иссякают.
Вы знаете, я отвлекусь от контекста и расскажу вам одну историю. Неудобно, конечно, стыдновато, тем не менее скажу вам. Это было в Петербурге уже достаточно давно, где-то в начале 90-х годов. Я выходил из Большого зала филармонии после концерта. Выхожу, народу много кругом, и рядом со мной человек небольшого роста, два слова совершенно случайно друг другу сказали. А там же, знаете, у нас замечательный памятник Пушкину стоит, на площади Искусств. Мы повернулись, я говорю: «Какая замечательная работа. Как красиво!» А там ещё подсвечено так. И вдруг мой собеседник говорит: «Да, я ею очень горжусь. Это одна из лучших моих работ». [Скульптор Михаил] Аникушин. Я обалдел, я думал, что это классик какой-то. Ну, собственно, он и есть наш классик. Но то, что у нас такие есть скульпторы, художники сегодня, – это здорово очень.
(Обращаясь к С.Маркову.) Я, кстати говоря, не ответил на вторую часть Вашего вопроса по поводу Таможенного союза. Вы знаете, весь мир идёт по пути интеграции. Мне не нужно приводить примеры Евросоюза, где, кстати говоря, я уже об этом тоже упоминал, количество обязательных решений, принимаемых Европарламентом, обязательных решений для членов Евросоюза, больше в процентном отношении, чем количество обязательных решений бывшего Верховного Совета СССР в период Советского Союза. Вот там какая степень интеграции.
Правда, тоже есть свои проблемы, они немаленькие. Многие эксперты считают, что вперёд забежали, своевременно недоурегулировали макроэкономические вопросы, согласование валютных политик и так далее. Весь мир идёт по этому пути, в Северной Америке объединение Канады, США, Мексики, в Юго-Восточной Азии – везде. Мне очень странно слышать, когда некоторые коллеги из-за рубежа говорят, когда мы идём по пути интеграции, что это возрождение амбиций России как бывшего Советского Союза. Какая чушь! Для нас это естественный абсолютно процесс. Почему? Потому что у нас есть нечто такое, чего в других интеграционных объединениях вообще нет, – у нас есть общий язык, великий русский язык. У нас есть в известной степени общий менталитет, поскольку мы вышли из одной страны. У нас общая транспортная инфраструктура. У нас общая инфраструктура энергетики. У нас огромная, просто несопоставимая с другими странами и с другими интеграционными объединениями кооперация между важнейшими отраслями экономики. Надо сказать, что и в культуре очень много общего. Поэтому для нас это абсолютное движение к повышению своей конкурентоспособности.
Да, пожалуйста.
М.ЮДЕНИЧ: Я хочу продолжить коллег Багирова и Маркова по поводу коррупции. Но не по поводу посадок, а вот о чём хочу сказать.
Мне кажется, что в обществе сегодня всё отчётливее зреет мысль, что власть одна с коррупцией не справится. И Владимир Владимирович Путин, насколько бы он ни хотел, до каждого города не доедет и каждого воришку за ушко не вытащит.
Поэтому образуются сейчас, я это вижу отчётливо и в интернете (поскольку я работала как Ваше доверенное лицо в основном в интернете), отчётливые формирования людей по принципу, например, контроля за ЖКХ. Это небольшие региональные объединения, они не рвутся в Думу, они не хотят депутатских мандатов – они хотят контролировать те средства, которые выделяются их регионам, для того чтобы у них потолок, извините, не проливался дождём.
Мне кажется, что эти движения (их сейчас много: за ЖКХ, за страховщиками, за строительством и так далее) мы должны поддержать.
В.ПУТИН: Да.
М.ЮДЕНИЧ: Не удушить в политических объятиях, знаете, как мы сейчас накинемся все и загубим, но аккуратно поддержать. Возможно, я думаю, что стоит в ведомственных министерствах аккредитовать эти организации, чтобы они могли на каких-то основаниях принимать участие в этом контроле. Вот такая мысль для Вас, чтобы Вы знали об этом, мы как-то подумали на эту тему.
И второй вопрос. Владимир Владимирович. Он тяжёлый, но я была бы плохим Вашим доверенным лицом, если бы я Вам его не задала. Он касается лейтенанта Сергея Аракчеева. Я знаю, что Вы знаете, кто это такой. Это лейтенант внутренних войск, который дважды был оправдан судом присяжных и тем не менее находится сейчас в заключении, прошёл детектор. Я знаю, что многие люди Вам о нём говорили, в том числе присутствующий здесь коллега Юрий Поляков. Мы убедили его написать прошение о помиловании. Он не хотел этого делать, потому что у него была уверенность в том, что прошение о помиловании пишут только те, кто виновен. На самом деле это не так, в законе этого нет. Мы убедили его написать прошение о помиловании. Оно сейчас у Вас. Рязанский губернатор его поддержал.
Поэтому, когда Вы будете рассматривать это прошение, я очень прошу Вас учесть мой голос как Вашего доверенного лица. Я много раз встречалась с Аракчеевым, я много раз с ним говорила. Я убеждена, что это честный, добрый и чрезвычайно преданный России человек. Когда я его спросила: «А чего ты не сбежал?» – потому что у него был второй человек по делу, который ушёл в бега, и его никто не ищет; он ушёл и ушёл, – он мне сказал: «А почему я должен уходить? Я русский офицер, я ничего плохого не совершал». Вот просьба.
В.ПУТИН: Хорошо.
М.ЮДЕНИЧ: Спасибо.
В.ПУТИН: Я услышал вторую часть Вашего выступления и обязательно обращу на это внимание. Первое.
Второе. Что касается людей, которые занимаются контролем за деятельностью различных структур на местах, в муниципалитетах и в регионах. Чрезвычайно важная работа. И Вы абсолютно правильно сказали: из Москвы не дотянуться до каждого села, посёлка и даже значительного города. Поэтому гражданская активность в этом отношении крайне востребована. А у нас ведь, между прочим, почти миллион всяких структур, которые занимаются контролем. Но, к сожалению, эффективность их работы пока не очень большая. А вот такая форма работы меньшими силами и почти бесплатно для государства – но эффект будет гораздо более серьёзный. Я с этим абсолютно согласен.
И нужно подумать, конечно, о том, как их поддержать, какие формы поддержки могут быть.
Я услышал Ваше предложение. Подумаем. Здесь коллеги в зале присутствуют, в том числе Руководитель Администрации. Мы пометили и подумаем над этим.
М.ЮДЕНИЧ: Спасибо.
В.ПУТИН: Пожалуйста.
В.БАРАНЕЦ: Добрый день, Владимир Владимирович!
Позвольте представиться: полковник в отставке Баранец, военный обозреватель газеты «Комсомольская правда».
В.ПУТИН: Я в курсе, да.
В.БАРАНЕЦ: Спасибо.
Владимир Владимирович, я сейчас набрался нахальства и представил себя на Вашем месте. И смотрю, как вот этот «батальон» всё время у Вас что-то просит. Получается, что Вы должны работать, а мы Вами должны руководить. Ну, наверное, должно же быть наоборот.
В.ПУТИН: Это взаимный процесс.
В.БАРАНЕЦ: Да. Владимир Владимирович, я не принадлежу ни к елейному, ни к рыдающему «хору доверчивых лиц». Я просто хочу работать. Но прежде всего я хочу передать Вам благодарность от миллионов читателей «Комсомольской правды» в погонах и без за то мужество и героизм, которые Вы проявили при освобождении армии от прежнего военного руководства.
Ещё хочу Вас поблагодарить, Владимир Владимирович, за то, что все мои обращения как доверенного лица в Администрацию Президента, в Вашу пресс-службу даже в каких-то мелочах услышаны, и Вы на них отреагировали. Я пришёл к выводу, что с Вами можно работать. (Смех в зале.)
А теперь в соответствии с директивой Вашего пресс-секретаря Дмитрия Пескова перехожу к конструктивной критике.
Владимир Владимирович, есть у нас один политический деятель в России, который говорит, что реформы Сердюкова были хорошими, всё он правильно делал. И вот у меня спрашивают читатели, которых у меня гигантская аудитория: «Виктор Николаевич, спросите у Владимира Владимировича, если всё так хорошо, то зачем сейчас Шойгу приходится ломать?» Мне бы хотелось задать Вам первый вопрос. Владимир Владимирович, куда пойдёт сейчас военная реформа: мы будем перестраивать то, что «накосячил» Сердюков, либо Шойгу поведёт нашу армию вперёд? Это первый мой вопрос как Верховному Главнокомандующему. Спасибо.
И второй вопрос, извините, наболело у военных людей. Владимир Владимирович, Вы уже не раз показывали, что способны исправлять ошибки, и это тоже правильно, это нисколько не умаляет Ваш авторитет. Армия всё это видит, и народ видит. Владимир Владимирович, сейчас я в «Комсомольской правде» провёл опрос среди военного люда. Они меня попросили тоже передать. Принят закон о военных пенсиях с этим идиотским дискриминационным процентом 0,54. Я вчера попытался поговорить на этот счёт с Министром финансов. Вы знаете, у него такие честные глаза, что мне стыдно на него было смотреть. Он всё внятно объясняет. Но я, имея два высших образования, как и армия, не могу понять, насколько убедителен Минфин, приняв это дискриминационное решение. Поэтому прошу Вас, как моего доверителя, поручить мне взять – конкретно я прошу работу – у Силуанова интервью, чтобы он миллионам читателей «Комсомольской правды» объяснил: правда или нет. Я прошу работу. Как говорится, «мне денег не надо, работу давай». Спасибо.
Переходим дальше.
Владимир Владимирович, ещё один вопрос связан с этими проклятыми деньгами. Вы знаете, Шойгу сейчас попал в очень интересное положение. При Сердюкове появились вот эти «денежные» приказы, и сейчас создаётся такое впечатление, что офицерский корпус служит не Родине, а только и думает о том, какую премию и когда ему дадут. Вот здесь сидит маршал артиллерии [Владимир] Михалкин, и когда он солдатом в мёрзлых полях под Ленинградом ел мёрзлую капусту, он же не спрашивал у командира дивизии: какую премию вы мне заплатите, чтобы я взял Синявинскую высоту?
Мое конкретное предложение: поручите мне, Владимир Владимирович, пожалуйста, разобраться вот с этими приказами, которые внесли страшную заразу (вот эти «поощрительные» приказы в армии) в офицерский корпус: началось стукачество, начались «откаты». Эту заразу надо вытравить. Человек должен служить Родине, не думая о том, какой «откат» ему завтра надо отнести командиру.
И последнее, Владимир Владимирович. Передаю Вам папку с письмами людей, которые обращаются к Вам. Я не хочу, чтобы этими письмами в «Комсомольскую правду» занимались Вы. Я решу эту проблему сам, Вы даже об этом знать не будете. Но, пожалуйста, на этой папке напишите: «Баранцу. Разобраться, доложить и решить проблему». Я передаю Вам эту папку. Я Вам даже ручку даю. Я работаю с Вами. Спасибо.
В.ПУТИН: Спасибо.
Постараюсь коротко и по порядку.
Первое. По поводу реформы: что с ней будет, как она будет осуществляться. Хочу обратить ваше внимание на то, что основные параметры реформы были сформулированы до того, как бывший министр обороны занял это место, – в 2005 году. И мы тогда исходили из того, и сейчас это остаётся актуальным, что армия должна у нас быть компактной, она должна соответствовать нескольким параметрам: должна, безусловно, обеспечивать безопасность страны и должна быть подъёмной для нашей экономики. Мы не должны повторять ошибок Советского Союза, когда никто не считал, просто никто не считал, сколько ресурсов направляется на решение проблем обороноспособности страны, а потом у нас мыло и сахар продавали по талонам. Вот до этого мы не должны допустить свою экономику, социальную сферу, потому что после этого люди вообще утрачивают понимание того, где они живут и зачем всё делается. Вот в чём проблема. Поэтому мы должны быть аккуратными с военными расходами. Мы и так их вывели на грань возможного.
Как вы знаете, в недалёком прошлом шла активная дискуссия, в том числе внутри Правительства. До отставок даже доходило дело. Поэтому мы должны понимать, что происходит в экономике, в мире, в нашей стране. И вот в этом смысле, исходя из фундаментальных, базовых условий, которые были выработаны в 2005–2006 годах, реформа должна продолжаться. Первое, на что нужно обратить внимание в будущем, – это на повышение социального статуса военнослужащих, на уровень их материального содержания, материальных доходов, решение другого очень важного вопроса – нужно довести до конца в следующем году обеспечение квартирами, постоянным жильём. Затем нужно решить проблемы, связанные со служебным жильём, в 2014 году и в 2015-м. Надо довести это до конца обязательно. Затем нужно продолжить вопросы, связанные с подготовкой и боевой учёбой. Вы знаете, что у нас возобновлены полёты стратегической авиации, лодки у нас выходят в Мировой океан, Сухопутные войска проводят соответствующие учения и подготовку. Это всё должно быть продолжено. Профессиональный уровень должен быть высоким, современным.
Наконец, перевооружение армии и флота. Огромные деньги – 20 триллионов плюс почти 3 триллиона на ОПК. Это всё должно быть реализовано и реализовано соответствующим образом, качественно. Это деньги, которые должны достаться нашей промышленности, это средства, которые должны быть эффективно истрачены. И в этой связи Вам, как эксперту в военной области, хорошо известно, где эти приоритеты. Это силы ядерного сдерживания. Это средства разведки, связи. Это воздушно-космическая оборона. Высокоточное оружие. Вот это всё – приоритеты, которые обязательно должны быть реализованы, а цели должны быть достигнуты.
Другое дело, что все эти действия должны не кондовыми методами проводиться. Нужно всегда чувствовать, что происходит в военной среде, реагировать на меняющуюся ситуацию в нашей стране и в мире. Тонко и своевременно. Я очень рассчитываю на то, что новому Министру обороны с его опытом и знаниями будет доставать этой государственной мудрости для того, чтобы все эти задачи решить.
Теперь по поводу приказа – Вы сказали «приказы», 400-й приказ один, поощрительный, – о поощрениях. В своё время мы исходили из того, что не могли повысить уровень материального содержания всех без исключения военнослужащих в 2007 году. Но тогда приняли решение о том, что люди, которые работают на основных направлениях, связанных с обеспечением обороноспособности страны, всё-таки должны получать достойные деньги: это моряки, лётчики, люди, которые воюют в «горячих точках» и подвергают свою жизнь опасности, в силах ядерного сдерживания. Есть контингент людей, которые должны получать достойные деньги.
Я помню, когда я в первый раз приехал на учения на Северный флот, разговаривал с командиром подводной лодки – у него была тогда зарплата 5 тысяч рублей. Вы понимаете, о чём речь?! Это атомная подводная лодка со стратегическими ракетами на борту! Ударная мощь такая, что может уничтожить любого противника в любой точке планеты. 5 тысяч рублей он получал! А в это время командир ледокольного атомного надводного гражданского корабля в пять или в шесть раз получал больше. Это была нетерпимая ситуация! Мы даже в условиях ограниченности финансовых средств должны были предпринять нечто такое, что повысило бы социальный уровень и статус этих людей. Их уровень дохода должен был хоть как-то соответствовать тому высокому служению, которому они посвятили свою жизнь. Вот отсюда возник этот 400-й приказ.
То, что потом он привёл к таким извращениям уже в современных условиях, связанным с «откатами» руководству и так далее, – это плохо. Эта идея в значительной степени была извращена.
Сейчас, конечно, когда произошёл общий подъём денежных доходов, нужно всю эту сферу принципиальным образом вычистить.
В.ПУТИН: Существует много вопросов, которые могут эту проблему полностью решить. Надо над этим подумать. Я думаю, что Министр обороны соответствующие предложения представит.
Вот, пожалуй, всё. Спасибо.
Д.ОРЛОВ: Дмитрий Орлов, политолог, член Общественной палаты.
Я хотел бы затронуть достаточно важную, с моей точки зрения, проблему – проблему гражданской активности и протестного движения в двух её аспектах.
Сначала о протестной активности. С моей точки зрения, сейчас, осенью, уже во второй половине лета протестная активность серьёзно ослабела, и это заметно. В докладе, который я сегодня обнародовал, я говорю о том, что причинами спада протестного движения была комплексная политика, которую проводите Вы и Ваша Администрация, – это расширение политического участия, это сдерживание радикальной части протестного движения и это переход к курсу развития.
Есть и другая точка зрения по этому поводу – о том, что система прибегает к репрессиям, что в ней накапливаются проблемы. Мне бы хотелось услышать Вашу точку зрения по этому поводу.
Второе, о чём я хотел бы сказать и о чём уже отчасти говорили Вы, открывая нашу встречу. Действительно, востребованы механизмы гражданской мобилизации и гражданской активности, в частности превращение института доверенных лиц во что-то постоянно действующее.
Я предлагаю следующее: создать постоянно действующий гражданский форум, ядром которого стали бы доверенные лица Президента. При этом нашей задачей стала бы организация процесса выдвижения гражданских активистов регионов, причём то, что мы являемся институтом доверенных лиц, гарантирует, что есть элемент доверия в этом, и эти люди будут реально работать в интересах развития системы, а не быть деструктивно настроенными.
Второе, чем мог бы заниматься гражданский форум, – это общественный контроль, тема которого тоже часто поднималась и сегодня, и вчера на обсуждении. Что я имею в виду? Сейчас принимается закон об общественном контроле. Можно было бы тоже на базе доверенных лиц создать центр общественного контроля, который контролировал бы проблемы ЖКХ, энергопотребления, работы чиновников, многие другие нарушения. Это вторая идея, по поводу которой я попросил бы Вас высказаться. Спасибо.
В.ПУТИН: Сначала по поводу форума: можно, и я считаю, что это идея хорошая. Но мне, честно говоря, не хотелось бы доверенных лиц погружать в форум, потому что это всё-таки особая группа людей. Здесь коллега выступал, сказал: мы Вам доверяем. Но если я согласился с тем, что присутствующие здесь – мои доверенные лица, я также доверяю и вам. У нас особые отношения.
Общественный форум – это очень важная вещь и, я считаю, востребованная. Конечно, кто-то из присутствующих здесь, в зале, может принять участие в этой работе. Но давайте мы в этой части всё-таки подумаем отдельно, ладно?
То же самое и с точки зрения контроля. Здесь коллега уже говорила по поводу того, что в регионах, на местах, в муниципалитетах это движение приобретает достаточно широкий характер. Оно не заформализовано. И люди сами это делают. Надо их просто поддержать.
Д.ОРЛОВ: Но дело в том, что работа эта может быть интегрирована, Владимир Владимирович.
В.ПУТИН: А вот она же предложила: давайте мы их как-то поддержим, найдём форму их поддержки. Мне кажется, что это будет шире, чем просто работа большой группы лиц. Пятьсот с лишним человек – это всё-таки ещё не весь русский народ. Понимаете, это всё-таки ещё не 143 миллиона человек. Поэтому давайте сделаем как-то пошире, подумаем, как это поддержать в целом. Идея правильная – вопрос в том, как поддержать.
И, наконец, по поводу протестного движения. Ничего необычного в нашей стране не происходило. В любой стране в ходе предвыборных кампаний нарастает общественная, в том числе и протестная, активность. Наибольший накал вызвали процессы, которые происходили в ходе выборов в Государственную Думу. Ваш покорный слуга, ваш доверитель, по мнению самых жёстких наших критиков, всё-таки выиграл в первом туре. Спор идёт по поводу количества процентов, но никто не сомневается, что выигрыш произошёл в первом туре.
Что касается выборов в Государственную Думу, было гораздо больше вопросов и претензий. Но, повторяю ещё раз, нарастание и пик всё-таки имели место в ходе предвыборных кампаний, а это вообще в любой стране мира так происходит. Первое.
Второе. Я не думаю, что спад этой активности связан с каким-то закручиванием гаек, хотя я всегда говорил и могу повторить ещё раз: я считаю, что любой гражданин Российской Федерации вправе выражать своё мнение, бороться за него любыми доступными законными средствами. Хочу это подчеркнуть ещё раз: законными. И это крайне важно. Не думаю, что это можно трактовать как закручивание гаек.
Мне представляется, есть ещё одно соображение, которое не могло не повлиять на людей, в том числе и участников того самого протестного движения, о котором Вы сказали. Всё-таки, мне кажется, приходит понимание того, что подавляющая часть граждан страны не хочет революций. Подавляющая часть граждан страны хочет перемен, безусловно. И чем быстрее, тем лучше. И, разумеется, хочет перемен к лучшему. Но никто не хочет революций. У нас уже достаточно было революций. Более того, мы сейчас видим, что происходит в других странах мира, что со странами, где мягкая трансформация происходит, и в каком они состоянии. А что происходит со странами, в которых произошли революции? Они никак не закончатся там до сих пор. Разрушение полное экономики и социальной сферы происходит – вот что там такое. И гибель каждый день людей на улице. Никто этого не хочет. И подавляющее число граждан страны к этому относится даже с тревогой, я бы сказал, насколько я себе представляю. А я часто езжу по стране, я чувствую людей. Это не могло не отразиться в том числе на участниках – там же умные люди в основном – на участниках этой протестной акции.
Есть ещё одно соображение, сейчас я об этом скажу.
Достаточно многие простые граждане, с которыми я встречался, мне говорили: «Ну чего бунтуют? Они в случае чего – совсем будет плохо – сядут на самолёт и «отвалят», во всяком случае, их спонсоры. А нам здесь жить». Никто не хочет потрясений. Я уверен, что все это почувствовали.
Но и это ещё не всё. Вы упомянули о политических мерах, которые принимаются. И я не могу с этим не согласится. Слушайте, у нас семь партий было совсем недавно. Сейчас их уже 25 или 26. Приняты законы, значительным образом либерализующие эту сферу политической деятельности. У нас сейчас создано знаете сколько? Двести орггрупп и союзов по созданию новых политических партий. Двести! То есть появилась возможность у людей, даже настроенных крайне оппозиционно к действующей власти, легализовать свою деятельность, заняться прямой политической деятельностью в прямом смысле этого слова – создать политическую структуру, партию, бороться за избирателя. Я думаю, что это тоже в значительной степени привело к такому эффекту, о котором Вы сказали. Мне хочется думать, что наши критики и участники этого протестного движения тоже займутся позитивной работой, связанной с теми возможностями, которые предоставляют недавно принятые законы в этой сфере.
Прошу Вас.
Ш.ШАБАТАЕВ: Уважаемый Владимир Владимирович!
Дагестанцы всегда с Вами, это проверено и временем, и действием. От имени всех дагестанцев я хочу поблагодарить Вас за то содействие, которое позволило с Вашей лёгкой руки создать монумент Расулу Гамзатову здесь, в Москве, на Яузском бульваре. Строительные работы будут завершены уже в этом году, но открывать его будем тогда, когда Вы сочтёте возможным назначить дату и принять участие в открытии этого памятника. Это просьба от всей нашей дагестанской общественности и, я уверен, от общественности всей Москвы, которой я очень благодарен.
Спасибо.
Д.ТОМИЛИН: Здравствуйте, Владимир Владимирович!
Дмитрий Томилин – директор школы дополнительного образования, Москва.
Уважаемый Владимир Владимирович!
Вы знаете, сейчас функция общеобразовательных школ свелась к обучению, а на наши плечи, на школы дополнительного образования легла функция воспитания и творческого определения детей. Именно у нас они саморазвиваются, дружат по интересам и, самое главное, по вечерам проводят время, а не занимаются какими-то вещами на улице.
Вы знаете, можно ли внести какие-то изменения в налогообложение для некоммерческих образовательных организаций, школ дополнительного образования, естественно, в сторону какого-то облегчения?
И небольшое приложение к вопросу. Знаете, сейчас у нас очень много матерей, которые воспитывают одного или двух детей, то есть неполные семьи. Они занимаются и могут рассчитывать только на себя и только на алименты, которые не всегда платятся или платятся в минимальных размерах. Можно ли ещё сделать какую-то льготу для детей из неполных семей, которые занимаются в школах дополнительного образования?
В.ПУТИН: Знаете, Вы затронули очень важную тему.
Во-первых, это неполные семьи. Здесь нам надо настроить общество таким образом, чтобы ко всем семьям относились одинаково: и к детям относились бы одинаково, и к матерям бы относились одинаково вне зависимости от того, находится женщина в разводе либо имеет ребёнка вне всякого брака. Вы знаете, это чудо – появление новой жизни, значит, так Господу было угодно. Надо порадоваться за неё и за ребёнка и помочь. Но то, что им сложнее, чем полным семьям, это очевидно. Мы со следующего года будем внедрять практику поддержки семей, где появляется третий ребёнок, в демографически неблагоприятных регионах страны. Нам нужно подумать и на тему поддержки матерей, которые воспитывают и растят ребёнка в одиночку. Пока таких решений нет. Но подумать об этом стоит, я с Вами согласен.
Что касается налогообложения, то, по-моему, мы с Вами в прошлый раз говорили на эту тему или кто-то поднимал этот вопрос.
Это чрезвычайно тонкий вопрос, потому что любой шаг в этой сфере сразу влечёт за собой цепочку последствий, хотя уже сегодня определённое льготирование в сфере образования, в том числе и дополнительного, есть. Сегодня организации, которые занимаются подготовкой детей до 16 лет, по-моему, если мне память не изменяет, вообще освобождены от некоторых видов налогов, от НДС. Есть и другие льготы. Давайте подумаем о дополнительной поддержке.
Я.КУПРИНА: Здравствуйте!
Куприна Яна Владимировна – депутат Законодательного Собрания Пензенской области, до 14 октября 2012 года – учитель английского языка гимназии №44.
Владимир Владимирович, как Вы видите, Ваше доверие привело и к доверию граждан, и к доверию наших региональных властей. Спасибо Вам за это, во-первых.
Во-вторых, Владимир Владимирович, Вы, наверное, как никто другой, знаете о том, что недовольных будет много всегда, в том числе и в системе образования, даже если вместо образовательных учреждений мы будем строить образовательные дворцы. Но у нас сейчас, у нашей страны, есть огромный риск инвестировать эти на самом деле большие средства в создание общества потребителей. И я сейчас говорю не только о дополнительном образовании, коллега уже сказал, но и о создании той безбарьерной среды, о которой мы много говорим. Сейчас, как заместитель председателя Комитета по социальной политике, имею дело и с инвалидами, и с детьми из неблагополучных семей.
Скажите, пожалуйста, есть ли возможность какой-то поддержки общественных организаций [инвалидов], в том числе и финансового стимулирования? Есть ли ещё возможность каким-либо образом подержать закон – я знаю, он существует – о квотировании рабочих мест для инвалидов?
Спасибо.
В.ПУТИН: Вы знаете, чрезвычайно важный и очень чувствительный вопрос. Инвалидов у нас свыше 10 миллионов, это наши граждане, несмотря на то что у них есть проблемы со здоровьем, есть определённые ограничения, но они ничем не отличаются от других наших граждан. Главная проблема, я этим занимаюсь постоянно, – обеспечить их работой, они все хотят работать. Вопрос только в том, чтобы создать условия. Это вопрос экономический и социальный, да и нравственный. Я сейчас не буду вдаваться в детали, потому что он многоплановый. Прежнее Правительство активно этим занималось, надеюсь, и действующее Правительство будет обращать на это постоянное внимание. Мы не оставим этот вопрос без внимания государства, даже и не думайте, обязательно. Это первое.
И второе. Мы в контакте с организациями людей с ограниченными возможностями и будем продолжать эти прямые контакты, будем в диалоге с ними выявлять наиболее чувствительные вопросы и, конечно, будем на них реагировать.
Л.РЮМИНА: Здравствуйте, Владимир Владимирович!
Владимир Владимирович, я хотела сказать о народно-патриотическом воспитании, о котором сейчас всё время идёт речь. Недавно был форум общественных организаций, собралось много прекрасных общественных руководителей, около 500 человек. И каждый выступал, цитировали Ваши речи. Всё было замечательно, всё патриотично. В итоге я вышла и сказала: «У нас будет концерт народного коллектива. Придите, покажите свой патриотизм. Послушайте народные песни».
Они всё время говорили о возрождении. А всё это есть, у нас есть прекрасные коллективы, дети – 170 человек, которых, кстати, никак не узаконят при театре. Выступал депутат, у него девочка тоже ходит к нам заниматься. Наши дети занимают на международных форумах первые места. Но нас никак не узаконят, не знают как: мы театр. Пришло сначала немного, а потом больше и больше детей. И получилось, что никак не могут найти какого-то закона по поводу воспитательной деятельности центра, не только как театра, а как центра, где формируется мировоззрение детей и людей, которые туда приходят.
Так вот к нам от форума пришёл один человек, от этих 500 человек, которые ратуют за патриотизм. Как говорится, одно дело – говорить, а другое дело – делать. Мы делаем, мы воспитываем. Нам только надо помочь и необязательно деньгами, а помочь, просто нас поддержать. Это не только наш театр, есть ещё коллективы, при которых прекрасные студии, но не могут их узаконить. Поэтому у меня просьба, чтобы люди, которые говорят о патриотизме, говорят, как возрождать, – всё у нас есть, надо только поддержать. Мы к Вам с огромным уважением относимся, наш коллектив ждёт того, чтобы поддержало Правительство.
И потом – у нас прекрасный зал, у нас прекрасный центр – мы можем взаимодействовать с другими регионами, пусть к нам приезжают другие коллективы, мы к ним. К сожалению, вот этого проникновения регионов, республик у нас нет. Есть всё для того, чтобы это жило. Надо помочь. Пожалуйста, Владимир Владимирович.
В.ПУТИН: Вот там мои коллеги рядышком с Вами сидят, они ещё раз зафиксируют все проблемы, с которыми вы сталкиваетесь. Хорошо?
Пожалуйста, Геннадий Викторович.
Г.ХАЗАНОВ: Я, как Виктор Николаевич Баранец, хочу представиться.
Только что был разговор по поводу такого большого количества инвалидов в стране. С моей точки зрения, перед Россией встаёт довольно большая опасность увеличения инвалидов, но инвалидов не физических, а моральных. Я хотел бы сказать, такое резкое увеличение вообще агрессии в обществе, которая на сегодняшний день существует, очень сильно разогревается средствами массовой информации.
Понимаю, что накликаю на свою голову критику, иронию и желчь, к которым я уже давно привык, и удивляться не буду. Тем не менее, если говорить откровенно, то за исключением двух федеральных каналов, где всё-таки ещё включена в этом смысле довольно разумная система, я имею в виду Первый канал и «Россию», всё остальное, на что я попадаю, с моей точки зрения, каждый день превращает наших российских граждан, особенно детей, в потенциальных инвалидов.
Всё.
В.ПУТИН: Проблема такая существует. Конечно, она многоплановая, связанная со многими вещами, в том числе и с утратой определённых ориентиров.
У нас ведь что произошло после развала Советского Союза и господствующей идеологии? Ведь ничего взамен не появилось. Кстати говоря, не знаю, коллеги, которые придерживаются левых взглядов, может быть, будут ругаться или будут спорить со мной, но ведь даже в коммунистической идеологии основные постулаты взяты были из традиционных мировых религий.
Понимаете, ведь кодекс строителя коммунизма – это что такое? Всё равно что в Библии посмотреть или в Коране: не укради, не убей, не пожелай жены ближнего своего. Это всё там прописано, оттуда взято.
Вот многие говорят про Мавзолей, говорят, это не соответствует традиции. Что не соответствует традиции? Поезжайте в Киево-Печерскую лавру или посмотрите, что во Псковском монастыре либо на Афоне. Там мощи святых людей. Пожалуйста, там можно всё посмотреть. В этом смысле коммунисты даже в этой части традицию перехватили. Сделали это грамотно, в соответствии с потребностями того времени.
Но нам нужно вернуться к корням. Нам нужно заняться тем, о чём Людмила говорила, или вот коллега говорил о дополнительном образовании, – воспитанием надо заняться. В том числе воспитанием патриотизма на традиционной нашей почве, но, конечно, будучи современными людьми, устремлёнными в будущее. Тогда много изменится и на самих каналах. Хотя, конечно, основные средства массовой информации должны бороться не только за повышение своего рейтинга, чтобы повышать стоимость минуты рекламного времени, но и оказывать воспитательное воздействие на аудиторию. Вы правы.
Пожалуйста.
Н.БАБКИНА: Владимир Владимирович, спасибо Вам огромное за доверие и за темы, которые Вы поднимали в своих статьях. Со всеми статьями я лично была ознакомлена ещё в период предвыборной кампании, потому что мне было необходимо знать, как вести себя с избирателями. Предвыборная кампания вовсе не была деятельностью концертной. Концертная деятельность – это моя профессия, отдушина, я там могла ни о чём не говорить, а делать то, что я считала нужным, и составлять так свою творческую программу, чтобы вызывать у людей чувство патриотизма, любви к своей Родине, независимо от того, в какой ты находишься национальной колористике. А когда ты приходишь общаться с народом, то они тебя прессуют на все темы, которые звучат здесь: и пенсионной реформы, и образовательной реформы, и социальной реформы, и вопросы, касающиеся ветеранов, детей – куда нам детей пристроить в детский садик, и так далее. Вы знаете, это страшное дело, я никогда не испытывала такого чуда взаимодействия с народом. Но каким-то образом не было противостояния, мы каким-то образом договаривались. Может быть, в силу влияния моего опыта и профессии, потому что я имею большой опыт работы с людьми, но как-то так случалось, что в конечном итоге эти острые проблемы были сняты, доверие было оказано. Но мы возвращаемся на круги своя, бываем опять же в тех же регионах, и народ спрашивает: «Ты чего, ты нашу просьбу-то Президенту сказала? Письмо передала?». – «Передала, слава богу, была возможность».
Я к чему говорю? Замечательно, что вчера была такая встреча, где прессовали друг друга по полной программе, понимаете, кто кого пробовал на ощупь, не знаю, на вшивость. Это было очень жёстко, но я хочу сказать, что это очень правильно: перед тем как встретиться с Вами, мы пары все там повыпустили. Сегодня мы совершенно другая аудитория, а вчера было очень жёстко. Почему это возникает? Потому что, как я сказала, возвращаемся мы опять на круги своя в любые регионы России и даже к тем же людям, с которыми, скажем, я проводила Народный фронт, праймериз, собирала документацию. Какие есть проблемы? Практически во всех регионах все писали одни и те же проблемы: начиная от образовательной, воспитательной, всё упиралось в зарплаты… Например, встретилась совсем недавно с руководителем одного народного коллектива. Он говорит: «У меня 4,5 тысячи рублей оклад, но я хочу собирать свой народ, молодёжь, чтобы они не пили, не курили, не наркоманили, хотя бы чем-то занимались. Я им рассказываю сказки про традиции, чтобы каким-то образом их привлечь сегодня». Потому что наши СМИ – это вообще всё против того, чтобы человеческая душа была спокойна и радовалась. И то, что Гена сказал, что обрушатся, – и на меня обрушатся, но я точно так же возмущена до предела!
Огромная многонациональная страна не имеет ни одного телевизионного канала, где показаны народные традиции великого нашего народа, разных национальностей, во главе угла – русского.
Вы в своих статьях писали, что русский народ – государствообразующий. И вокруг русского народа складываются все другие национальности и всё происходит. Взаимодействия у нас нет, программы такой общей нет. К сожалению! И поэтому приходится своим энтузиазмом, своей верой, любовью к стране это проявлять.
Я Вам хочу сказать, что статья Ваша очень конструктивна, именно национальный вопрос. Она инновационная, очень своевременная. Вы давали оценку ошибкам двадцатилетней нашей деятельности, и всё очень правильно. Каждый народ, конечно, имеет свою национальную культуру, именно традиционную культуру, но мы все разобщены. Мы проводим фестивали и марафоны «Песни России», которые Вы поддерживали неоднократно, этот фестиваль имеет государственное значение, но исполняется не в полном объёме, а точечно, и он не имеет масштабного воздействия на формирование самосознания нашей многонациональной страны. И таким образом растёт как бы некое недоверие в обществе. Ну мало ли что там в Москве говорят, а вы к нам не приезжаете, вы нам не предлагаете программы, у нас нет взаимодействия и так далее.
То есть, понимаете, есть очень серьёзные проблемы, связанные с национальным духом нашего государства. А это, на мой взгляд, это культура общества, общения. Это единое культурное пространство, политическое пространство и, конечно, экономическое – это всё единое. Мы же страна – Россия.
Так вот я хочу сказать, что у меня есть такое предложение. Эта тема обсуждалась везде, и в ЮНЕСКО в том числе. Есть многие департаменты по этому поводу, но они беззубые, деятельности как таковой там не происходит, только бумага. Что я предлагаю? Общаясь с народами, руководителями разных народных профессиональных и непрофессиональных коллективов, регионов России, мы пришли к такому мнению. У меня целая папка поддержки этих людей, руководителей из всех регионов России. И документы идут, идут с Кавказа, идут из Якутии. Для того чтобы объединить народы и национальности, надо соединить народ и власть в одном общенародном деле, то есть в сохранении основ нашего государства – нематериального культурного наследия народов России, которое ляжет в основу национальной политики.
Стратегия из двух частей. Первая – это теоретическая часть. А вторая – практическая деятельность: фестивали, марафоны «Песни России». Я вчера эту тему обсуждала и надеюсь, что с Олегом Викторовичем Морозовым мы эту тему обсудим. Я надеюсь на Вашу поддержку и понимание. Таким образом, вся страна будет работать на общность нашего государства и на благополучие страны во всех сферах её деятельности.
Спасибо.
В.ПУТИН: Спасибо Вам.
Во-первых, это очень полезный и правильный вид деятельности. Но кроме того, что Вы очень талантливы и красивы, кроме того, что это любят миллионы наших людей – у Вас в основном русское искусство представлено, но не только, – люди это действительно любят и ценят, естественно, проблем много, прежде всего связанных с финансированием. Но Вы знаете, даже после открытия ящика Пандоры там осталось нечто такое, что давало всему человечеству возможность думать о хорошем. Что там осталось? Надежда. К вам это имеет прямое отношение. (Аплодисменты.)
Пожалуйста.
Н.НИКИФОРОВ: Спасибо, Владимир Владимирович. Никифоров, председатель Российского профсоюза железнодорожников.
Хочу Вас поблагодарить от имени железнодорожников за внимание к развитию отрасли. Ну и железнодорожники стараются Вас не подвести. Надеюсь, в Сочи Вы убедились в этом.
В.ПУТИН: Да, красиво там. Правда.
Н.НИКИФОРОВ: Два предложения.
Первое. Прошу не допустить приватизацию инфраструктуры железнодорожного транспорта, потому что попытки такие уже делаются. На 2013 год запланировано 5 процентов приватизации, а дальше – до 25 процентов. Но мировая практика говорит, что это ошибка, и нигде лучше от этого не стало. Железные дороги – национальное достояние. И, конечно, они должны быть под государственным контролем. Это первое.
И второе. Принято решение. Оно, в общем-то, нормально работало в 2012 году, это создание федеральной пассажирской компании. Но на 2013 год дотации от государства на 50 процентов сокращаются. А это дотации за счёт того, что идёт регулирование по тарифу в плацкартном вагоне в дальнем сообщении. И это правильно, потому что если цены установить по себестоимости, то основное население у нас не сможет приобретать билеты. Так вот сейчас, чтобы решить эту проблему, решение принимается на 20 процентов увеличить тариф в плацкартном. Опять это будет удар по самому низкооплачиваемому населению. Это раз.
И второе. Конечно, компанией сейчас предпринимаются меры: отменяются поезда (уже есть решение об отмене 20 поездов), сокращается количество плацкартных вагонов, а это значит, что населению нельзя будет выехать из некоторых регионов – не заменишь автомобильным транспортом.
И третий момент, конечно, тоже очень важный: у нас и на железнодорожном транспорте, в федеральной пассажирской компании теряется почти три тысячи рабочих мест за счёт этих отмен.
И промышленность. Только-только с Вашей помощью начали организовывать и выпускать пассажирские вагоны Тверской завод и другие. Сейчас ФПК не заказывает новые вагоны. Там практически перешли уже на трёхсменный режим работы или готовятся переходить на трёхсменный... Я бы просил, если есть возможность, всё-таки откорректировать этот вопрос.
Спасибо.
В.ПУТИН: Это вопрос действительно чрезвычайно важный, он является системным не только для транспортной отрасли, не только для железной дороги – для всей экономики. Безусловно, нужны корректировки к этим решениям. Правительство сейчас думает над этим. Я думаю, что корректировки будут. Есть вещи очень чувствительные для граждан и для самой отрасли. Я сейчас не буду всё повторять, знаю, что там происходит, но нужно, конечно, всегда исходить из реалий, из возможностей.
Вот в прошлом году, я помню, как долго мы спорили и говорили, что нельзя не индексировать тарифы естественных монополий или инфраструктурных монополий с начала года. Если мы этого не сделаем, произойдёт полный коллапс. Коллапса не произошло, а инфляция упала до самого низкого за 20 последних лет уровня – 6,1 процента.
Вопросы тем не менее, которые Вы подняли, я уже сказал об этом, крайне важны, и некоторые действительно нуждаются в корректировке.
ВОПРОС: Владимир Владимирович, только Ваша власть может решить судьбу Ладоги. Земля должна быть в федеральном подчинении. «Дорога жизни», она сегодня гибнет. И история защиты Ленинграда – 900-дневной блокады, тоже гибнет. Мы уйдём, и больше молодёжь туда уже не едет. Земля принадлежит области, а история – городу. Поэтому сейчас там строятся коттеджи. Только Вы можете решить, как потомок блокадников, эту жгучую проблему. У меня такое поручение от всех блокадников не только России, но и ближнего и дальнего зарубежья.
В.ПУТИН: Хорошо. Я, честно говоря, не знал, что там такие острые вопросы. Но мы вернёмся к этому. Обязательно я переговорю с обоими губернаторами: и области, и города. Но одно я Вам могу точно сказать: несмотря ни на какие вопросы, связанные с землёй, подвиг ленинградцев и подвиг тех, кто был в блокаду в городе, защищал город, вообще защищал страну, – он никогда не будет забыт.
* * *
Коллеги, мы с вами можем, я знаю, говорить до утра, потому что проблем в стране и в отраслях, и в регионах, которые вы представляете, море, их просто море, но мы эту работу с вами продолжим.
Спасибо вам большое.
В ближайшие несколько дней должно быть Послание. Я обязательно использую то, что мы сегодня с вами обсуждали, в Послании Федеральному Собранию.
Очаг вспышки вируса африканской чумы свиней в Ивановской области, где в одном из сел был введен режим ЧС, локализован, поголовье с личного подворья уничтожено, информации о новых случаях падежа свиней, а также подозрений на АЧС не поступало, сообщил журналистам на брифинге начальник департамента сельского хозяйства и продовольствия Дмитрий Дмитриев.
Вспышка АЧС была зарегистрирована 7 декабря в деревне Никульское Ивановской области. В текущем году это первая вспышка вируса в регионе. Режим ЧС был введен на территории сельского поселения, где обнаружена АЧС у свиньи. Первая зона распространения заболевания установлена вокруг очага вспышки в радиусе пяти километров в Ивановском районе.
"Очаг локализован, уничтожено поголовье подворья в деревне Никульское, в том числе крупный рогатый скот. Специалисты провели подворовые обходы в очаге вспышки. Пока признаков заболевания вирусом у свиней не обнаружено. Тем не менее, принято решение об уничтожении 38 голов, выявленных в первой карантинной зоне", - отметил Дмитриев.
Дмитриев отметил, что региональные власти приняли решение о выделении компенсации за уничтожение свиней. Будут выплачивать порядка 8 тысяч рублей за свинью в живом весе 100-120 килограммов.
На период действия карантина запрещены ввоз и вывоз с территории очага заболевания животных всех видов, в том числе птицы, заготовка и вывоз продуктов и сырья животного происхождения, вывоз продукции растениеводства, торговля животными и продуктами животного происхождения.
Во второй угрожаемой зоне проводят переучет свинопоголовья, усиливают ветеринарный надзор за состоянием здоровья свиней в хозяйствах всех категорий. По предварительным оценкам ветеринарной службы, во второй зоне насчитывается порядка 2-3 тысяч свиней.
"Из-за вспышки АЧС в Ивановской области введен запрет на продажу свинины на сельскохозяйственных рынках, которые попали во вторую угрожаемую зону - это города Иваново, Кохма, Тейково, Шуя, а также Ивановский, Лежневский, Тейковский и Шуйский районы. Доля рыночной реализации свинины на сельскохозяйственных рынках региона составляет порядка 15-20%", - отметил Дмитриев.
Начальник службы охраны объектов животного мира Ивановской области Глеб Габузов отметил, что в районе карантина ограничена охота на дикого кабана и введен запрет на охоту с собаками в Ивановском районе. При заражении АЧС кабан не всегда погибает, поэтому егери организовали интенсивный подкорм кабанов, чтобы исключить миграцию животных.
Инкубационный период у АЧС - две недели. Карантинные мероприятия будут проходить в течение месяца. Причины появления вируса АЧС в Ивановской области расследуются.
Африканская чума свиней (болезнь Монтгомери) впервые была зафиксирована в 1903 году в Южной Африке. В естественных условиях к заболеванию восприимчивы домашние и дикие свиньи. Заражение происходит при контакте здоровых животных с больными. Заболевание не представляет угрозы для здоровья человека, однако чрезвычайно опасно для животноводства, поскольку не поддается лечению и вакцинопрофилактике. Остановить распространение вируса можно только жесткими карантинными мероприятиями, что наносит колоссальный экономический ущерб.
Украина продолжает расширять географию экспорта и наращивать темпы экспорта сельскохозяйственной продукции, значительную долю которой составляют зерновые. Так, на начало декабря украинские аграрии поставили на внешние рынки 12,2 миллиона тонн зерновых, из которых экспортировано рекордных на этот период 4,7 миллиона тонн кукурузы. Об этом во время итоговой годовой пресс-конференции сообщил Министр аграрной политики и продовольствия Николай Присяжнюк.
"На мировом рынке Украины доказала, что стала надежным партнером, который выполняет взятые на себя обязательства, расширяет географию экспорта и наращивает его темпы. Показатели последних двух месяцев являются знаковыми и превышают зафиксированные за последние 7 лет вдвое. В целом экспорт зерновых за пять месяцев есть очень активным. Так, на начало декабря фактические объемы экспорта зерновых составили 12,2 миллиона тонн", - отметил Николай Присяжнюк.
В частности, Министр проинформировал, что аграрии экспортировали 5,6 миллиона тонн пшеницы, 1,8 миллиона тонн ячменя и 4,7 миллиона тонн кукурузы. Николай Присяжнюк отметил, что такие объемы экспорта кукурузы являются рекордными. Также глава ведомства отметил, что такие показатели по экспорту зерна достигнуты благодаря тесному сотрудничеству между государством и зерноторговыми компаниями.
"В этом году Минагрополитики наладила эффективное сотрудничество с зернотрейдерами через подписание соответствующего Меморандума. Это позволило сельхозпроизводителям реализовать зерно при благоприятной ценовой конъюнктуре на мировом рынке и получить оборотные средства для проведения осеннего комплекса полевых работ. Кроме того, активный экспорт позволил увеличить поступления валютной выручки в страну", - отметил Николай Присяжнюк.
Также Министр напомнил, что в целом нынешний экспорт продукции АПК увеличился почти на 38% и теперь составляет 12,4 миллиарда долларов. Кроме того, значительным достижением является выход украинских экспортеров на новые рынки Японии, Тайваня, Швейцарии, Объединенных Арабских Эмиратов и Южно-Африканской Республики.
Накануне в Посольстве Южно-Африканской республики в Москве состоялся семинар, на котором рассматривались возможности продвижения ЮАР на российском рынке.
Для проведения семинара в столицу прибыла делегация от Национального Департамента по Туризму ЮАР, который на сегодняшний день успешно ведет работу в Англии, Германии, Франции и Голландии и теперь планирует развивать свою деятельность в России.
"Познакомившись с ЮАР, Вы уже никогда не посмотрите на мир прежними глазами. Это страна безграничных возможностей для туризма. Помимо невероятных природных ландшафтов, ЮАР предлагает большую отельную сеть и высокоразвитую транспортную инфраструктуру, а также возможности для активного отдыха: конный спорт, рафтинг и гольф», - сообщил на презентации представитель Национального Департамента по Туризму ЮАР г-н Стивен Пирс.
Представители делегации также особо отметили культурную жизнь страны и неповторимость джазовых фестивалей, проводимых здесь.
По официальным данным Департамента 2011 года, приток туристов составляет порядка 8,4 млн. человек ежегодно. Наибольшую долю туристов (около 70%) составляют граждане соседних стран, затем следует Европа (1,275 млн. визитов в год) и Америка с 433 тыс. туристов.
Согласно данным с официального сайта Посольства, доходы от туризма составляют порядка 8% ВВП страны. На ближайшие 10 лет правительство рассматривает туризм как один из важнейших направлений развития экономики, и продвижение имиджа региона на российском рынке здесь играет важнейшую роль.
Российские туроператоры полагают, что росту турпотока в ЮАР препятствует два обстоятельства: визовый режим и отсутствие прямых перелетов из России. Так, сегодня получение визы в ЮАР стоит 1800 рублей и занимает 5 рабочих дней, а долететь до страны невозможно, не сделав пересадки в Лондоне, Париже, Амстердаме, Стамбуле или Дубае.
Чрезвычайный и Полномочный Посол ЮАР в РФ г-н Мандиси Мпахлуа выразил надежду, что при увеличении туристического потока из России решением этих вопросов можно будет заняться вплотную.
Одиннадцать человек погибли в ЮАР в четверг при крушении военного самолета, передает агентство Франс Пресс.
По данным местной радиостанции EWT, на борту самолета находилась бригада врачей бывшего президента страны Нельсона Манделы, которые намеревались посетить 94-летнего политика для планового осмотра.
Самолет вылетел с военной базы рядом с Преторией и разбился в районе Драконовых гор на востоке страны.
ПУТИН РАССКАЗАЛ О ЗАДАЧАХ ПРЕДСЕДАТЕЛЬСТВА РФ В G20
Россия обеспечит преемственность повестки и предложит свои подходы к основным темам
Россия в ходе председательства в "Группе двадцати" (G20) обеспечит выполнение ранее принятых обязательств и преемственность повестки, а также предложит свои подходы к основным темам, заявил президент Владимир Путин в приветственном обращении в связи с началом российского председательства, сообщает пресс-служба Кремля.
По словам главы государства, для России председательство в G20 - возможность предложить "позитивную, содержательную повестку". РФ также намерена использовать возможности председательства для решения "долгосрочных национальных задач" и укрепления позиций в сфере управления глобальной экономикой.
Традиционными темами для G20 президент РФ считает состояние мировой экономики, содействие занятости, реформирование валютной системы и системы финансового регулирования, стабильность глобальных энергетических рынков, содействие международному развитию, укрепление многосторонней торговли и противодействие коррупции. Он предложил обсудить две новые темы: "финансирование инвестиций как основа экономического роста и создания рабочих мест" и "модернизация национальных систем государственных заимствований и управления суверенным долгом".
Главной задачей Путин назвал разработку мер, стимулирующих экономический рост и создание рабочих мест. Для этого, по его мнению, необходимо стимулировать инвестиции, обеспечить доверие и транспарентность на рынках, а также эффективное регулирование.
Президент заверил, что Россия готова к самому широкому взаимодействию и намерена проводить консультации со всеми заинтересованными сторонами. "Как показывает практика, меры глобального характера результативны только в том случае, если они опираются на мнения и учитывают интересы разных групп", - объяснил Путин. "Россия открыта для диалога и совместной созидательной работы", - подчеркнул он.
Сегодня Россия официально стала председателем G20, получив полномочия от Мексики. "Группа двадцати" появилась в качестве инструмента управления кризисами после обвала мировой экономики в 2008 году. В G20 входят Аргентина, Австралия, Бразилия, Великобритания, Германия, Индия, Индонезия, Италия, Канада, Китай, Мексика, Саудовская Аравия, США, Турция, Франция, ЮАР, Южная Корея, Япония, Россия и Евросоюз.
![Главное](/images/star.png)
Шведский институт - фабрика имиджа Швеции. Для того чтобы узнать, как воспринимается её продукция, сотрудница Шведского института Сильвия Августинссон опросила представителей дюжины стран. В результате получился доклад "Шведская модель. Релевантность шведской модели для окружающего мира".
- В течение последних лет заметно вырос к интерес к шведским решениям различных общественных проблем, и тогда мы решили исследовать вопрос, выяснить, как выглядит этот интерес к тому, что мы называем шведской моделью, хотя речь идет о шведской общественной системе, - рассказывает Сильвия Августинссон.
Можно сказать, что понятие "шведская модель" - один из продуктов шведского экспорта.
Шведский институт выбрал 12 стран, чтобы узнать, как там относятся к этому продукту. 12 стран, пользующихся в шведском МИДе, особым приоритетом.
Нельзя не перечислить. Бразилия, Египет, Франция, Индия, Япония, Китай, Польша, Россия, Великобритания, ЮАР, Турция, США.
Отсутствие Германии в этом списке объясняется необходимостью считать деньги. О Швеции в ФРГ и так хорошо знают, решили в институте. Германией решили поступиться ради Турции или ЮАР.
Шведская модель в сегодняшнем понимании это и мир на рынке труда, мир между профсоюзами и работодателями; это разного рода социальные льготы; это благосостояние, опора которого - налоговая база, это производственные отношения без государственного вмешательства, по крайней мере, в принципе.
Анализ отношения к шведской модели сделан на основе опроса очень узкой социальной выборки. Насколько она представительна, судить трудно, но интервью были проведены глубокие, по словам нашей собеседницы.
Об отношении к шведской модели рассказывали Шведскому институту профессор Ольга Чернышева, автор книг "Шведский характер в русском восприятии" и "Русские и шведы. Образ соседа", бывший главный редактор BBC в Москве Константин фон Эггерт, Марина Гордеева, председатель правления Фонда поддержки детей, находящихся в сложной жизненной ситуации.
Это исследование характеризуется не количеством опрошенных респондентов, а качеством опроса, подчеркивает Сильвия Августинссон. Опрашиваемые должны были иметь какие-то знания о Швеции.
Вопросы задавались такие:
- Как СМИ реагируют на ту или иную актуальную для Швеции проблему? Как вы сами реагируете на тот или иной аспект шведской жизни?
Сотрудники Шведского института расспрашивали в одном лице частного человека и представителя целой страны.
Какие шведские ценности оказались наиболее значительными для четырех десятков опрошенных жителей 12 стран мира? Общий знаменатель: равноправие; права детей; свобода слова; права сексуальных меньшинств; образование и попечение детей.
Подытоживая: о Швеции и шведской общественной модели знают все меньше в мире вообще и в развивающихся экономиках Западной Европы в частности. Швеция предстает по каким-то параметрам недостижимы и чуждым действительности идеалом; шведские жизненные нормы кажутся слишком категоричными, что может сказаться на открытости и судьбах талантов; голос Швеции представляется не достаточно сильным, когда речь идет о свободе слова в мире; отсутствие актуальной и современной символики основополагающих шведских ценностей.
- Релевантность Швеции уменьшается, - Сильвия Августинссон, руководитель проекта Шведского института, напоминает о том, что карта мира изменилась за последние 30 лет.
Такие страны, как государства БРИК, например, Бразилия, Россия, Индия, Китай, пытаются найти, может быть, источники вдохновения и дальнейшего развития не в Старом Свете, и на Европейском Севере, в частности.
У Швеции и нет потребности быть более релевантной:
- Мы должны выступать за защиту собственных ценностей, речь не идет о переформатировании Швеции, мы должны передавать такой имидж Швеции, какой он есть, в задачи Шведского Института переделывать Швецию не входит, - Сильвия Августинссон, руководитель проекта Шведского института.
Новый очаг вируса африканской чумы свиней (АЧС), третий в этом месяце, зарегистрирован в Тверской области в охотничьем хозяйстве "Квант" Кесовогорского района, говорится в сообщении Россельхознадзора.
Волна вспышек АЧС на территории Тверской области началась в мае. С этого времени очаги болезни выявлялись как среди домашних свиней, так и среди диких кабанов.
"При исследовании в Тверской межрайонной ветеринарной лаборатории проб патологического материала, отобранного от трех отстрелянных кабанов на территории охотничьего хозяйства "Квант", расположенном в Кесовогорском районе Тверской области, выделен генетический материал вируса африканской чумы свиней. Проводятся мероприятия по локализации и недопущению дальнейшего распространения заболевания", - отмечает ведомство.
Это уже третий очаг за последний месяц - в начале ноября, а затем 19 ноября случаи заражения АЧС специалисты выявили у кабанов, отстрелянных на угодьях "Завидово" Конаковского района.
Самый крупный очаг заболевания в области был выявлен 24 июля на племзаводе "Заволжское" (входит в агрохолдинг "Копитания") с поголовьем 115,5 тысячи свиней. При этом вирус АЧС был выявлен на комплексе откорма, поголовье которого составляет более 33 тысяч свиней. Уничтожение этих свиней началось 28 июля.
Введенный в регионе карантин по АЧС противоэпизоотическая комиссия Тверской области отменила, сократив границы угрожаемых зон распространения АЧС до двух районов - Конаковского и Калининского.
Как отмечали в Россельхознадзоре, эпизоотическая ситуация по АЧС в России неуклонно ухудшается. С 2007 года по настоящее время в стране зарегистрировано 307 неблагополучных по заболеванию пунктов и 45 инфицированных объектов.
Африканская чума свиней (болезнь Монтгомери) впервые была зафиксирована в 1903 году в Южной Африке. В естественных условиях к заболеванию восприимчивы домашние и дикие свиньи. Заражение происходит при контакте здоровых животных с больными. Заболевание не представляет угрозы для здоровья человека, однако чрезвычайно опасно для животноводства, поскольку не поддается лечению и вакцинопрофилактике. Остановить распространение вируса можно только жесткими карантинными мероприятиями.
Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter