Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

Власти Сирии подписали протокол о мирной инициативе Лиги арабских государств (ЛАГ), сообщил министр иностранных дел Сирии Валид аль-Муалем, передает Reuters. По словам Аль-Муалема, подписание протокола - начало взаимодействия между Сирией и ЛАГ.

Министр добавил, что Дамаск будет рад видеть в стране наблюдателей от ЛАГ. Их приезд является частью соглашения. Документ также призывает к выводу войск из городов и освобождению политических заключенных.

По словам главы сирийского МИД, Сирия подписала протокол по совету России.

Также сегодня Министерство иностранных дел Китая сообщило, что поддерживает резолюцию России по Сирии, предложенную на прошлой неделе. В министерстве отметили, что Москва проделала большую работу, пытаясь урегулировать ситуацию в Сирии.

Ранее министр иностранных дел Катара Хамад бен Джасема Аль Тани сообщил, что президент Сирии Башар Асад собирается в ближайшее время подписать мирную инициативу ЛАГ. Министр также отмечал, что ЛАГ не рассматривает военный сценарий разрешения политического конфликта в Сирии.

В отношении Сирии действуют американские, европейские и турецкие экономические санкции, в частности, запрет на импорт сирийской нефти. Ее поставки обеспечивали стране примерно четверть бюджетных поступлений, причем 95% нефти поступало на рынок ЕС. Членство Сирии в ЛАГ приостановлено.

Россия предложила собственный план резолюции по Сирии. В нем говорится о необходимости прекращения кровопролития, унесшего за девять месяцев восстания, по данным ООН, жизни 5 тысяч человек. В документе нет упоминания о каких-либо санкциях против Сирии. Послы Франции и Германии в ООН выразили удовлетворение инициативой Москвы. 

Москва удивила западных дипломатов, представив Совбезу ООН проект собственной резолюции по Сирии, хотя ранее выступала против международного давления на режим Асада. Ужесточение позиции, вероятно, объясняется экономическими выгодами, которыми оборачиваются для России санкции против Сирии

В предложенном Москвой проекте резолюции говорится о необходимости прекращения кровопролития в Сирии, унесшего за девять месяцев восстания, по данным ООН, жизни 5 тысяч человек. Тем не менее, в документе нет упоминания о каких бы то ни было санкциях против Сирии, которые, по словам российского постпреда в ООН Виталия Чуркина, были бы "контрпродуктивны". Совбез должен потребовать прекращения "любого насилия всеми сторонами конфликта". Особо оговаривается: "ничто в этой резолюции не должно быть интерпретировано как разрешение на какое бы то ни было военное вмешательство в Сирию" со стороны любой другой страны.

"Коллеги приветствовали российскую инициативу", - заверил журналистов Виталий Чуркин. В действительности члены Совбеза сочли документ слишком мягким (по словам французского посла Жерара Аро, "текст нуждается в многочисленных доработках"), но заявили о готовности взять его за основу для обсуждения. Претензии касаются, в частности, пункта о том, что режим Асада и сирийская оппозиция в российской резолюции поставлены на одну доску, хотя, по мнению западных дипломатов, основную ответственность за кровопролитие должно нести сирийское правительство. Госсекретарь США Хиллари Клинтон сказала, что хотя она не разделяет некоторые положения документа, "радует уже то, что с русскими можно работать - они впервые признали, что вопрос достоин рассмотрения в Совбезе".

До сих пор Россия призывала наладить дипломатический диалог с Башаром Асадом и противилась любому давлению на Дамаск. На днях глава МИД Сергей Лавров заявил, что Москва выступает против введения санкций в отношении Сирии. В начале октября Россия и Китай заблокировали в Совбезе предложенный Францией, Великобританией, Германией и Португалией проект резолюции с призывом к сирийским властям прекратить применение силы для подавления выступлений оппозиции. В этом документе также говорилось о возможности введения санкций.

В отношении Дамаска уже действуют американские и европейские экономические санкции, самая болезненная из которых - запрет на импорт сирийской нефти. Ее поставки обеспечивали стране примерно четверть бюджетных поступлений, причем 95% нефти поступало на рынок ЕС. В попытке воздействовать на правительство Асада Лига арабских государств запретила въезд на свою территорию 17 высокопоставленным сирийцам. Их банковские счета, а также средства самого Башара Асада в странах-членах Лиги заморожены. Инвестиции в Сирию запрещены.

По мнению французского постпреда в ООН Аро, Россия изменила свое отношение к Сирии из-за давления международного сообщества. Впрочем, есть и другое объяснение - санкции в отношении режима Асада, лишившие европейский рынок сирийской нефти, выгодны Москве. Еще больше преимуществ Россия получит, если ЕС введет запрет и на импорт иранской нефти. Тогда цены на нефть марки Urals будут высоки еще несколько месяцев.

Обычно Urals торгуется дешевле Brent: российская нефть более сернистая и тяжелая, чем сорта нефти, которые входят в расчет эталонной корзины Северного моря. Но из-за неопределенности вокруг Сирии и Ирана уже с середины октября Urals торгуется с премией относительно Brent, сообщает Reuters. Европейские НПЗ, вынужденные платить за российскую нефть больше, несут убытки, и из-за этого ЕС может быть невыгодно вводить запрет на иранскую нефть.

Сирийская и иранская нефть не легче или даже тяжелее Urals, поэтому требуют дополнительной переработки. Из 150 тысяч баррелей в сутки Сирия до введения санкций экспортировала большую часть своей тяжелой сернистой нефти на средиземноморский рынок. Сирийское сырье обычно была альтернативой российской Urals, когда цены на нее слишком повышались.

Поскольку ситуация с санкциями в отношении Сирии в ближайшее время не изменится, аналитики прогнозируют сохранение ценового эффекта на рынке Urals, говорит Сэмюэл Чижук, консультант KBC Process Technology.

Более того, если ЕС согласится ввести запрет на импорт иранской нефти в январе, европейские нефтеперерабатывающие заводы должны компенсировать потерю еще 600 тысяч баррелей в сутки средне- и высокосернистой нефти. Такая оценка по Ирану содержится в ежемесячном отчете МЭА.

Из-за потери части поставок европейские переработчики будут платить повышенную премию за Urals в краткосрочном периоде, пока ситуация с Ираном не прояснится.

Эксперты МЭА говорят, что даже частичный запрет будет означать для европейских переработчиков перспективу роста цен на альтернативные сорта нефти из России, Саудовской Аравии и Ирака.

Саудовская Аравия продает свое сырье исключительно по договорам, и не у всех европейских покупателей есть с контракты, отмечает Reuters. Россия продает нефть еще и на спотовом рынке. Греция, которая получала поставки из Ирана, недавно впервые за многие месяцы купила партию Urals у трейдинговой компании Glencore. По словам одного из участников рынка, греки пытаются протестировать альтернативный вариант без иранских поставок.

В ноябре Россия экспортировала в Европу по трубопроводам или танкерами около 4 млн баррелей в сутки нефти, в основном марки Urals, свидетельствуют данные Reuters.

Проигравшими от санкций окажутся европейские НПЗ. Перспективы эмбарго со стороны ЕС гораздо больше угрожают самой Европе, чем Ирану, который мог бы поставлять свою нефть Азии.

Многие нефтеперерабатывающие предприятия, такие как Neste в Финляндии и Eni в Италии, в последние годы инвестируют в создание более совершенных производственных подразделений, которые смогут очищать и перерабатывать высокосернистую тяжелую нефть. Эта стратегия может сработать в обратном направлении.

"Подорожание Urals переворачивает экономическую модель переработки с ног на голову, - заявил Reuters один из трейдеров крупной нефтяной компании. - Все вкладывали средства в производственные мощности, чтобы закупать больше Urals и других тяжелых

 сортов и экономить за счет этого".

За последние недели рентабельность переработки Urals в очищенные нефтепродукты - бензин и дизель - упала до отрицательного значения, убыток составляет 1,25-2 доллара на баррель, говорит Рой Джордан из Facts Global Energy. В то же время, как показывает модель Reuters, переработка Brent по-прежнему прибыльна.Постпред России в ООН Виталий Чуркин к удивлению коллег по Совбезу неожиданно внес на рассмотрение проект резолюции по Сирии. 

Лига арабских государств не рассматривает военный сценарий разрешения политического конфликта в Сирии. Об этом по итогам министерской встречи в Дохе заявил глава МИД Катара Хамад бен Джассим Аль Тани. По его словам, следующее заседание состоится 21 декабря в Каире. Члены ЛАГ, возможно, обратятся в Совет Безопасности ООН с просьбой принять их план урегулирования ситуации.

"После того как Россия вышла [с проектом резолюции] на СБ ООН, к заседанию ЛАГ 21 декабря подготовлен проект об обращении в Совбез с просьбой принять инициативу арабских государств вместо резолюций от других стран", - сказал министр. "Мы не говорим о военных действиях", - подчеркнул Аль Тани.

Ранее ЛАГ приостановила членство Сирии в связи с тем, что Башар Асад не подчинился требованию вывести войска из охваченных протестами городов и начать диалог с оппозицией. По данным ООН, за несколько месяцев политической нестабильности в Сирии погибли около 5 тысяч человек.

15 декабря Россия, которая ранее высказывалась против введения санкций против Сирии, представила проект резолюции Совета Безопасности ООН. В документе от сирийских властей требуется прекратить непропорциональное использование силы и преследование граждан, отстаивающих свои права. Постпред Франции в ООН Жерар Аро полагает, что Москва "почувствовала давление международного сообщества" в сирийском вопросе, сообщает Reuters. Кроме того, Россия предложила направить собственных наблюдателей в эту страну, в Дамаске эту инициативу изучают.

Одну из самых жестких позиций в отношении Сирии заняла Турция, которая не только присоединилась к санкциям, принятым в США и ЕС, но и решила изолировать Дамаск от турецких товарных потоков. Накануне Министерство экономики Турции заявило, что Анкара нашла альтернативные пути для поставки товаров в обход Сирии в страны Ближнего Востока, в том числе в богатые монархии Персидского залива. По заявлению министерства, Дамаск потеряет от того около 100 млн в год. С января Турция будет направлять экспорт по морю в египетский порт Нувейба, а оттуда - судами в Иорданию и Саудовскую Аравию.

По статистике Минэкономики, в 2010 году транзитом через Сирию проследовали около 46 тысяч грузовиков, с которых Дамаск брал транзитную пошлину в размере 2 135 долларов за единицу.

Ранее Сирия в знак протеста приостановила действие двустороннего соглашения о свободной торговле и наложила 30-процентную пошлину на турецкий импорт (10% во всем импорте). В то же время сирийский экспорт в товарообороте Турции составляет всего 0,3%. 

Счет на тысячи

В ООН уверены в своих оценках числа жертв сирийского конфликта

Мария Ефимова

Международная правозащитная организация Human Rights Watch (HRW) в четверг опубликовала доклад о преступлениях режима Башара Асада против человечности. HRW согласен с оценками ООН, что в результате действий сирийского правительства погибло уже 5 тыс. человек. Правозащитники призывают Совбез ООН немедленно принять резолюцию против Асада и передать сирийское досье Международному уголовному суду. Однако эксперты признают — полной уверенности, что статистика жертв в Сирии именно такова, у них нет.

Доклад HRW «Патронов не жалеть!» об индивидуальной и командной ответственности за преступления против человечности в Сирии основан на показаниях 60 перебежчиков из сирийской армии и спецслужб. От предыдущих двух докладов организации о вооруженных конфликтах в Сирии он отличается тем, что называет имена командиров различного звена, отдававших приказы стрелять по безоружному гражданскому населению.

На вопрос «МН» о том, поддаются ли данные доклада верификации и есть ли какие-либо подтверждения слов опрошенных перебежчиков, один из авторов документа Анна Нейстат ответила, что полученные сведения подтверждались интервью с другими свидетелями лишь «в некоторых случаях». В остальных случаях имена и звания командиров, отдававших преступные приказы, сообщал единственный источник. Критерий, которым пользовались при этом исследователи при отборе данных, были «детальность» и «общая убедительность». «Даже если однозначные выводы сделать нельзя, перечисленные случаи достойны как минимум оперативной проверки», — полагает Нейстат.

По ее словам, масштабы преступлений режима Асада против сирийских граждан уже перешли «точку невозврата». При этом HRW не ведет собственной статистики по жертвам конфликта, а полностью полагается на оценки правозащитников из ООН.

13 декабря, выступая перед Совбезом, верховный комиссар ООН по правам человека Нави Пиллай сообщила, что с начала антиправительственных выступлений в Сирии убито более 5 тыс. человек, еще 14 тыс. арестовано, а более 12 тыс. бежали в соседние страны. В оценках Пиллай усомнился только один член Совбеза — Россия, которая вместе с КНР в начале октября заблокировала антисирийскую резолюцию и продолжает выступать против антисирийских санкций даже после того, как их поддержала Лига арабских государств. Постпред России при отделении ООН и других международных организациях в Женеве Валерий Лощинин заявил, что доклад ООН «не отражает реальную ситуацию», так как его авторы не работали в самой Сирии.

Сирийские власти, которые возлагают ответственность за насилие в стране на «вооруженные террористические элементы», говорят более чем о 1,5 тыс. погибших с обеих сторон, в том числе о более чем 1,1 тыс. сотрудников правоохранительных органов. Эти данные тоже вошли в отчет ООН.

«Несмотря на запрет сирийских властей на пребывание международных наблюдателей, ООН может с полной ответственностью утверждать — число жертв там исчисляется тысячами», — заявила «МН» пресс-секретарь комиссара ООН по правам человека Равина Шамдасани.

Данные ООН, по ее словам, основаны на показаниях сотен жертв и свидетелей конфликтов, а также местных активистов, с которыми сотрудничает ООН. «Когда начался вооруженный конфликт после выборов в Кот ДИвуаре, большое число наших экспертов работало на месте — в разных городах, в разных районах и населенных пунктах республики, наше наблюдение было всеохватывающим и объективным. Наши исследователи свободно ходили по семьям, посещали раненых в госпиталях, общались там с персоналом. В случае Сирии мы полагаемся только на свидетельства, но все они проходят тщательную сверку».

Исследователи ООН получают информацию у сирийских активистов, составляют списки погибших и оценки числа жертв в каждом вооруженном конфликте, с этими списками они посещают соседние с Сирией страны, где опрашивают беженцев или тех, кто посещал Сирию во время конфликтов. «Если данные наших информаторов на местах совпадают с тем, что говорят беженцы, мы считаем это достаточно основательным и проверенным свидетельством, чтобы опубликовать информацию. Бывает, что пострадавшие сирийцы сами обращаются к нам, тогда мы встречаемся с ними лично. В отдельных случаях мы полагаемся на данные из вторых рук, но этим посредникам мы полностью доверяем. Свои источники в Сирии и даже за ее пределами мы не раскрываем, чтобы не подвергать их опасности», — заявила «МН» Равина Шамдасани.

В ООН уверяют, что все поступающие данные проверяют и перепроверяют. Только из-за этого, по словам Шамдасани, «цифра, которую дает ООН, до сих пор 5 тыс., а не 10 или 15, как говорят некоторые сирийские правозащитники».

Российские правозащитники, работавшие на Кавказе, в целом склонны доверять методологии западных коллег. «В условиях нынешнего конфликта в Сирии или активной стадии боев на Северном Кавказе речь может идти о порядке величин — это сотни, тысячи или десятки тысяч, — объясняет в беседе с «МН» глава правозащитного центра «Мемориал» Олег Орлов. — Чтобы оценить порядок величины, можно использовать опросы нескольких независимых источников из местного населения, что HRW, например, и делала во время второй чеченской войны».

«Цифры правозащитников неточны, но они ближе к истине, чем показания противоборствующих сторон, это нечто среднее, — сказал «МН» майор Вячеслав Измайлов, работавший на Северном Кавказе во время первой и второй чеченских войн. — Как показывает опыт чеченских конфликтов, чеченская сторона число жертв на порядки преувеличивала, а российские военные существенно его занижали. Точных данных о потерях до сих пор не знает никто».

«Единственный способ проверить наши цифры и верифицировать все случаи, о которых нам сообщили, — это пустить нас в Сирию и позволить во всем убедиться собственными глазами», — говорит Равина Шамдасани.

В поисках абсолютной безопасности

Особенности сдерживания во время и после холодной войны

Резюме: Деградация отношений сдерживания привела к тому, что Соединенные Штаты в своих подходах и действиях все чаще стали проявлять недальновидность, граничащую с дефицитом рациональности.

Потомки рассудят, действительно ли в начале ХХI века происходило сжатие истории, ее ускорение, с трудом выдерживаемое нами, людьми этой эпохи, или это наше субъективное, но от этого не менее тяжкое ощущение. В любом случае очевидно, что распад СССР нарушил привычный ход глобального общественного бытия. По прошествии 20 концентрированных лет многое из того, что тогда казалось свободомыслящим индивидам идеологическим абсурдом, представляется более осмысленным.

Сдерживание по-советски

Так, теперь стало ясно, что мировая социалистическая система действительно являлась Системой, а социализм представлял собой все-таки особую общественно-экономическую формацию, а не просто разновидность госкапитализма с идеологическим оформлением, рассчитанным на рабочих, крестьян и наивных интеллигентов. Подчиненные жестким императивам социалистического государства, полностью лишенные политической свободы советские люди своим трудом, долголетним вынужденным аскетизмом и служением идее (особенно на начальных этапах истории СССР) создавали идеологическую альтернативу Западу и тем самым заставляли оппонентов совершенствовать свою модель, развивать демократию и расширять социальные гарантии.

Двигателем и основой Системы являлся Советский Союз. Держава с огромным – мирового значения – экономическим потенциалом, разнообразными и неплохо мобилизованными информационными ресурсами, мощным и высокопрофессиональным внешнеполитическим аппаратом. И главное – с военно-промышленным комплексом, сопоставимым с ВПК Соединенных Штатов и их союзников. Помимо самого СССР Система включала в себя союзников-сателлитов, входивших в Организацию Варшавского договора и в Совет экономической взаимопомощи.

Взаимное сдерживание, являвшееся в годы холодной войны стержнем международных отношений, принуждало к разумной осмотрительности. В случае начала прямого военного конфликта США и Советский Союз угрожали друг другу гарантированным взаимным уничтожением. Обе страны обладали таким количеством ракет, оснащенных ядерными боеголовками и размещенных в разных частях обширных территорий, а также в Мировом океане и на стратегических бомбардировщиках (они регулярно осуществляли боевое патрулирование), что полностью уничтожить ядерный арсенал противника даже в результате неожиданного первого удара было нереально. Потерпевшая сторона сохраняла возможность нанести ответный удар с недопустимым ущербом.

Взаимное устрашение предполагало и императивно навязывало рациональный подход к международным отношениям. Рациональность, впрочем, заключалась и в том, что стороны непрерывно совершенствовали свою систему вооружений. Взаимоотношения между Советским Союзом и Соединенными Штатами строились как имманентно конфликтные, но с жестко ограниченными параметрами предельно допустимого в рамках перманентного конфликта.

Система сдерживания, выстроенная в СССР в 1960-е–1970-е гг., базировалась на совокупности факторов. Стратегические ядерные вооружения составляли их ядро. К этим факторам относились также объем ВВП, второй в мире после США, многочисленное дисциплинированное и терпеливое население. (В 1990 г. оно составляло 288,6 млн человек в Советском Союзе и 248,7 млн в США.) Свою роль играли централизованное плановое распределение всех финансовых ресурсов и жесткий контроль их использования.

К факторам второго порядка относились силы и ресурсы военно-политических и идеологических союзников – как входивших, так и не входивших в Организацию Варшавского договора, военные базы и опорные пункты от Вьетнама до Кубы и Сирии. По сути, система сдерживания в советский период зиждилась на всей совокупной мощи государства и страны.

Америка без системного врага

Распад Советского Союза в Вашингтоне восприняли как свою заслуженную победу. Но даже в конце 1980-х – начале 1990-х гг. у наиболее прозорливых из американских интеллектуалов ощущение триумфа имело привкус горечи. СССР повержен – куда и как дальше? Эти вопросы приходили в голову, еще не в рефлектированном виде. Ответа на них не было, нет его и сейчас.

Исчезновение системообразующего противника привело США к некоторой утрате ориентиров, простую дуалистическую схему требовалось заменить не менее понятной и простой. Но резко изменившаяся действительность такой возможности не предоставляла. Вплоть до 11 сентября 2001 г. вообще никто в мире не выступал в роли открытого противника Соединенных Штатов. Ирак, Иран, КНДР имели абсолютно несопоставимые с США военные, экономические, информационные возможности. В идеологической сфере вполне традиционный национализм Саддама Хусейна являлся не более чем дежурной фрондой страны бывшего третьего мира. Иран предлагал проект исламской революции, обращенный к государствам, в которых мусульмане составляли большинство. Но в 90-е гг. прошлого века уже было очевидно, что идеи Хомейни находили определенный отклик почти исключительно среди шиитов, да и то в угасающей степени. Корейские идеи чучхе рассчитаны, по сути, только на внутреннее потребление.

Тем не менее, победу над Советским Союзом американцы закрепляли и продолжают закреплять. Вопросы ядерного планирования и развития стратегических ядерных сил никогда не теряли актуальности в Соединенных Штатах. Даже на рубеже 80-х – 90-х гг. прошлого столетия, когда СССР, переживая глубочайший кризис, осуществлял максимально благоприятную для Вашингтона политику, американское руководство исходило из необходимости качественно наращивать ракетно-ядерный потенциал, стремительно увеличивая наметившийся разрыв в военных возможностях двух стран. И при Михаиле Горбачёве точно так же, как при Никите Хрущёве или Леониде Брежневе, США исходили из вероятности военного термоядерного конфликта с Москвой. В Национальной стратегии безопасности (НСБ), подписанной американским президентом в августе 1991 г., утверждалось: «Ядерное сдерживание будет усилено в результате реализации Договора по СНВ и дальнейшей модернизации вооруженных сил США, а также благодаря лучшему пониманию и предвидению развития ядерных сил Советского Союза. Несмотря на подписание Договора по СНВ, советский ядерный потенциал остается существенным. Даже в условиях экономических и политических трудностей СССР продолжает модернизацию стратегических сил. И в новую эру предотвращение ядерного нападения остается главным оборонительным приоритетом Соединенных Штатов».

Национальные стратегии безопасности определяют приоритеты, в соответствии с которыми принимаются законы, подписываются международные соглашения, выделяются финансы на военные программы и разведывательную деятельность. НСБ-1991 устанавливала, что модернизация межконтинентальных баллистических ракет наземного базирования, стратегических бомбардировщиков и подводных ядерных ракетоносцев будет иметь жизненное значение для осуществления сдерживания в ХХI веке.

После распада СССР Соединенные Штаты стали последовательно закреплять свое военное превосходство, добиваясь увеличения разрыва в масштабах и качественных характеристиках стратегических потенциалов. На одном из брифингов в Государственном департаменте после подписания Договора СНВ-2 отмечалось, что США будут иметь на 500 ядерных боеприпасов больше, к тому же они сохранят морской компонент ядерных сил, сопоставимый по эффективности с наземными межконтинентальными баллистическими ракетами России, подпадающими под сокращение. В Российской Федерации, в том числе в Генеральном штабе, зная и понимая правильность этих оценок, успокаивали себя тем, что возможные потери в военной области будут компенсированы экономическими и финансовыми преимуществами, которые страна получит в результате подписания договора.

В обновленной Стратегической концепции НАТО 1998 г., несмотря на заявления о стратегическом партнерстве США и России и подписание Основополагающего акта Россия – НАТО, было записано положение о необходимости сохранения в Европе американских ядерных сил. Обосновывалось это тем, что даже при дальнейшем сокращении ядерного потенциала России она все равно надолго останется «стратегическим неизвестным».

На протяжении 1990-х гг. в Вашингтоне выкристаллизовывалось убеждение, что военное вмешательство Соединенных Штатов за рубежом не приведет к конфронтации с другой сверхдержавой, и соответственно Америка обрела свободу для проведения военных операций в нужном месте и в нужное время. При этом ядерный потенциал России по-прежнему рассматривался как угроза, но угроза, которая в принципе не могла быть актуализирована. Ни Джордж Буш-старший, ни Билл Клинтон не принимали российское ядерное оружие в расчет в качестве политического инструмента в руках российского руководства.

В 90-е гг. ХХ века, несмотря на существенное сокращение расходов на оборону, не прерывалась последовательная модернизация ядерной триады. Не прекращались научно-исследовательские и конструкторские разработки в области создания как национальной системы противоракетной обороны, так и ПРО театра военных действий. А в июле 1999 г. был подписан закон о национальной противоракетной обороне.

Команда Буша-младшего гораздо в большей степени, чем ее предшественники-демократы, исходила из тезиса, что режимы и соглашения по контролю над вооружениями полезны лишь до тех пор, пока они защищают американские национальные интересы. Неоконсерваторы были готовы стремительно продвигаться по пути создания абсолютной безопасности для Америки, не боясь настроить против себя других крупных международных игроков. Национальная Ассамблея Франции в марте 2001 г. рассмотрела подготовленный по ее запросу доклад об американских планах создания национальной системы ПРО. В документе отмечалось, что данные планы основываются не на стратегическом анализе, а на политической теологии, суть которой в триединстве «фантазма абсолютной безопасности Соединенных Штатов Америки», «мифа о технологическом разрыве» и «дихотомии добра и зла».

После трагедии 11 сентября 2001 г. в США решили ускорить развертывание ПРО, при этом в качестве стратегической цели постулировалась необходимость создания оборонных возможностей для парирования всех угроз, которые в будущем могут возникнуть, а не только тех, что рационально и доказательно предсказаны.

Деградация отношений сдерживания привела к тому, что Соединенные Штаты в своих подходах и действиях все чаще стали проявлять недальновидность, граничащую с дефицитом рациональности. Именно такой иррациональный подход американцы продемонстрировали, начав войну в Ираке. Не из чувств антиамериканизма, а руководствуясь сугубо рациональными соображениями, Москва, Париж, Берлин пытались убедить Вашингтон в нецелесообразности данной операции.

Выход из Договора по ПРО 1972 г. был обусловлен стремлением устранить международно-правовые ограничения на создание системы, которая теоретически делает Америку неуязвимой для ответного и даже ответно-встречного ядерного удара. Развертывание ПРО ознаменовало начало создания условий для полного устранения потенциала сдерживания Китая, а в перспективе и России.

В намерения администрации входило создание многоуровневой системы противоракетной обороны, которая включала бы размещенные на боевых самолетах лазеры, способные уничтожать баллистические ракеты на разгонной фазе полета, ракеты-перехватчики морского базирования, также рассчитанные на поражение ракет противника на разгонной фазе. Помимо этого планировалось размещение на земле ракет-перехватчиков для нейтрализации МБР на средней фазе полета, тем самым предполагалось создание подстраховки на тот случай, когда лазеры и ракеты морского базирования не смогут уничтожить направленную на американскую цель ракету. В итоге к настоящему времени развернуты 24 ракеты-перехватчика на Аляске, шесть – в Калифорнии. Происходит интеграция в единую систему элементов ПРО, создававшихся в рамках различных программ.

Полномасштабное развертывание противоракетного комплекса на Аляске и в Калифорнии обеспечит прикрытие около 90% территории США. Если подобная система будет располагаться в 5–6 районах, то ядерные потенциалы между Россией и Соединенными Штатами будут фактически (с учетом способности перехвата) соотноситься как 1:10 или даже 1:15 в зависимости от конфигурации американской ПРО. С планами развертывания ПРО неразрывно связаны разоруженческие инициативы США в отношении России. Одно из центральных мест занимает стремление добиться заключения договора о сокращении тактического ядерного оружия (ТЯО). В Вашингтоне в политических и экспертных кругах приводится следующий тезис: в соответствии с новым договором по СНВ Россия имеет право на развертывание 1550 ядерных боеголовок МБР стратегического назначения. Но если принимать в расчет ядерные боеголовки не только стратегических, но и тактических средств доставки, то у Соединенных Штатов в настоящее время имеется только 2 тыс. развернутых ядерных боезарядов, у России – порядка 3,5 тыс. При этом делается упор на то, что ситуация с американским тактическим оружием в отличие от российского полностью прозрачна.

Выдвигаются предложения начать переговоры с целью заключения нового юридически обязывающего договора, который включал бы механизм проверки и привел бы общее количество ядерных боеголовок для каждой из сторон к 1 тыс. единиц.

Добиваясь дальнейшего сокращения российских ядерных сил, Белый дом осуществляет поэтапный подход к развертыванию ПРО в Европе. Этапы включают в себя строительство в Турции радара для обнаружения запуска ракет, размещение ракет-перехватчиков в Румынии и Польше, базирование в Испании близ Кадиса военных судов США, оснащенных противоракетами.

Идет постоянное совершенствование ракет-перехватчиков, усложняется технология испытаний. Создаются новые противоракеты SM-3 2A и SM-3 2B с улучшенными тактико-техническими характеристиками. Начиная с 2015 г. в Европе намечено разместить усовершенствованные ракеты. С 1999 г. успешно прошли 53% испытаний (если брать только ракеты наземного базирования, рассчитанные на уничтожение МБР). Число успешных тестов резко упало в 2010 г., возможно, это объясняется изменением технологии испытаний: ранее на ракетах-мишенях устанавливался датчик, облегчающий их обнаружение. Есть предположение, что сейчас просто повысили чистоту эксперимента, убрав эти датчики.

Сдерживание по-российски

Россия по военной мощи – вторая держава в мире, и поэтому наши отношения с США имеют и сохранят совершенно особый характер. Какая бы администрация ни занимала Белый дом, американцы всегда будут исходить из того, что Россия – страна, которая способна нанести ракетно-ядерный удар по Америке, и он приведет к совершенно недопустимым последствиям. Соединенные Штаты могут изменять тактические подходы к России, но в стратегическом плане всегда будут добиваться ее ослабления. Нам, в свою очередь, чтобы иметь стабильные и максимально неконфронтационные отношения с США, надо быть сильными, притом отнюдь не только в военном плане. Опыт Советского Союза показал, что невозможно иметь мощнейший военно-технический потенциал и одновременно неэффективную гражданскую экономику, несвободную интеллектуальную сферу и заблокированную политическую систему. Сдерживание Соединенных Штатов подразумевает наличие как минимум не менее эффективной, чем в Америке, государственной машины, свободной и в то же время сплоченной едиными ценностями нации и рационально функционирующей экономики.

Осуществляемое в настоящее время Россией восстановление системы сдерживания отвечает всеобщим интересам безопасности и возвращения международных отношений в русло рациональности. Но политика сдерживания, осуществляемая ныне Москвой, коренным образом отличается от политики СССР. На данный момент Россия – не просто посткоммунистическая, но и пост-мессианская страна. Кремль не имеет никакого особого идеологического проекта, который был бы обращен ко всему миру. Соответственно система сдерживания России не является составной частью мессианского политико-идеологического плана. И правящий класс, и народ заняты тем, что обустраивают собственную жизнь и хотят иметь твердые гарантии того, что этому обустройству никто не будет мешать.

Е.М. Кожокин – доктор исторических наук, ректор Академии труда и социальных отношений.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 15 декабря 2011 > № 738725 Евгений Кожокин

Гельмут Шмидт: "Путин правит в русле столетних российских традиций"

Гельмут Шмидт

Резюме: Немцы находятся перед выбором – либо продолжать то, что мы делали на протяжении последней тысячи лет, а именно – вторгаться на периферию, когда мы сильны, и оказываться отброшенными назад, когда мы слабы, либо становиться частью европейского сообщества.

Первый ход за Шмидтом: «Принцип прав человека... стал инструментом, своего рода плавками, скрывающими, что следует скрывать – натиск экспансии западной державы». Ответ Штайнбрюка: «Я не мыслю совсем уж цинично. Что бы значило для мира в целом, если когда-нибудь сильнейшая экономика мира оказалась бы недемократичной?» Шмидт: «Для мира это, скорее всего, вообще не будет иметь значения. Не переоценивайте значение демократии. Ее нельзя и чрезмерно идеализировать». Зато собеседники согласны по поводу Европы, которая видится обоим как «континент на обвисшем суку, если европейцы не поймут, наконец, что ЕС – это их единственный шанс сохранить место за столом великих». Европейцам нужен новый миф, убеждены Шмидт и Штайнбрюк, для которых таковым является мир, утвердившийся в Европе вместе с интеграцией. Впрочем, вопросов о будущем Европы у обоих собеседников больше, чем ответов. «Россия в глобальной политике» публикует отрывок из раздела «Глобальные сдвиги», где речь идет о падении роли Европы и новых шансах европейской интеграции, месте России в Европе будущего и необходимости их более глубокого партнерства, а также взаимоотношениям между Германией, Россией и Польшей. Публикацию подготовил Юрий Шпаков.

Штайнбрюк: Давайте поговорим о конкуренции моделей. Меня волнует, способна ли Европа представлять для других стран интерес в качестве модели? Не покидает мысль, что по мере роста уровня материального благосостояния, демографического омоложения, эмансипации женщин и сомнений в патриархальных системах давление на диктатуры и деспотические системы становится настолько сильным, что оно само по себе каким-то образом деформирует стимулы к соблюдению прав человека и свободы передвижения. Данный вопрос особенно важен в связи с событиями, свидетелями которых мы стали в зоне Магриба и на Ближнем Востоке. Не думаю, что страны этого региона заинтересованы в копировании демократической системы Запада. Однако само по себе требование обуздания коррупции и создания независимых судов, в которые позволительно подавать иски против государства, демонстрирует, насколько глубоки происходящие перемены. Поэтому не хотел бы исключать, что Европа, столь высоко ценящая право индивидуума, все же в состоянии стать неким образцом для подражания. Правда, нечто подобное могло бы быть реализовано тем успешнее, чем менее откровенной оказалась бы при этом наша собственная миссионерская роль. Вы правы, что за последние двести лет миссионерством многократно злоупотребляли, и некоторым странам это чаще наносило вред. Но там, где политические условия меняются в сторону прогресса, нельзя исключить появление интереса и политической воли к тому, чтобы применить ценности и правовые нормы Европы.

Шмидт: Пожилые люди, как я, всегда мыслят долговременными категориями, во всяком случае, более длительными, чем прежде, в 30- или 50-летнем возрасте. В связи с тем, о чем вы говорите, Пеер, я мысленно переношусь в конец XXI века. Европа, возможно, и генерирует модели для подражания. Однако европейцам для начала следует помнить, что на исходе XIX века они составляли четверть мирового населения, а вот к концу нынешнего эта цифра составит всего лишь 5%, и то если включить все население России вплоть до Камчатки. Только пять процентов! И, вероятно, уже к середине столетия на Европу будет приходиться лишь 11–12% добавленной стоимости в мировой экономике, иными словами, глобального ВВП. Всего лишь одиннадцать процентов! Ровно шестьдесят лет назад, в 1950 г., доля европейцев, включая тогдашний Советский Союз, составляла свыше 30% от мирового производства добавленной стоимости. Оба этих показателя – удельный вес в мировом населении и удельный вес в производстве глобального ВВП – неуклонно и резко падают. А почему? Потому что быстро растет мировое население, но не население Европы. Население Европы убывает и старится. Старению сопутствует спад в инновациях, ведь старые люди не изобретают новые электронные приборы. Это делают молодые, но молодежи у нас не хватает.

Штайнбрюк: Мне нечего возразить, сказанное вами неопровержимо.

Шмидт: В таком случае продолжу. Старению европейского общества при его одновременном численном сокращении противостоит демографический взрыв в других частях мира. Когда мой отец еще ходил в школу, это было в 1900 г., в мире жили 1,6 млрд человек. Сегодня нас около семи миллиардов. За ХХ век численность населения увеличилась в четыре раза. Ничего подобного не было в истории человечества. На фоне демографического взрыва , разразившегося исключительно в Азии, Африке и Латинской Америке, мы наблюдаем два феномена, которые очень медленно входят в наше сознание. Первый из них – ускорение научного и технического прогресса. Другой – глобализация, ставшая возможной благодаря этому ускорению, превращение планеты в огромную единую рыночную площадку. Если в таком контексте еще раз вспомнить вашу изначальную постановку вопроса – может ли Европа служить примером для подражания, то ответ мой окажется очень осторожным.

Штайнбрюк: То, о чем вы говорите, представляет собой отчетливо различимую тенденцию к совершенно новому перераспределению не только мирового политического веса, но и благосостояния. Европейские общества едва ли к этому готовы. Вопрос, что будет происходить с нашей производительностью, как сохранить у стареющего общества способность к инновациям, а также тягу к новизне и креативность, является одним из центральных вопросов жизнеспособности немцев в будущем. Но то, что вы утверждаете, Гельмут, на мой взгляд, все же несколько отдает фатальным детерминизмом. Ведь у вас получается, что падение экономического веса и политического влияния Европы неизбежно. Я в этом не уверен. Вот, скажем, почему бы европейским странам не договориться и совместно не сделать предложение, экономически привлекательное для стран Магриба, благодаря которому у местной молодежи появились бы профессиональные перспективы в собственной стране.

Шмидт: Против вашего упрека в детерминизме, прозвучавшего в мой адрес, мне придется защищаться. Но хотелось бы добавить несколько слов к вопросу об ускорении технологического прогресса, кульминацией которого в настоящее время является микроэлектроника. Так называемая арабская весна стала возможной благодаря микроэлектронике. Во-первых, «Аль-Джазира», телеканал, который смотрят миллионы людей и в Алжире, и в Марокко, и в Йемене, и в Сирии; он вещает на обоих важнейших для региона языках – арабском и английском. И, во-вторых, хотя взбунтовавшиеся молодые люди в массе своей безработные, у многих из них есть мобильные телефоны и доступ к интернету. Без интернета и «Аль-Джазиры» было бы невозможно распространить восстание по меньшей мере на шесть, а то и семь государств региона, нивелировав национальные различия. Не было ведь нужды посылать гонцов из Туниса в Бенгази, Рабат или Каир – средствами организации восставших масс стали Facebook и Twitter.

Штайнбрюк: Это возвращает нас к вопросу, не является ли интернет также наибольшей угрозой для Китая и государств, подобных ему по общественному устройству. Сколь долго автократические системы смогут контролировать доступ к интернету? Возможности Сети в сфере коммуникаций со временем могут оборачиваться весомой угрозой для закрытых обществ. И это еще одна причина моей уверенности в том, что судьба Европы еще не предрешена. Разумеется, есть опасность, что экономически мы окажемся в невыгодном положении и утратим политическое влияние; в таком случае лет через десять или пятнадцать для нас станет очевидным, что мы больше не играем в Лиге чемпионов. Но я не могу мысленно допустить, что подобное развитие неотвратимо и безальтернативно.

Шмидт: Свой прогноз о позиционировании Европы в мире к концу XXI века я считаю не стопроцентным, но весьма вероятным. Я убежденный приверженец европейской интеграции с 1948 г. – не из идеалистических побуждений, а преимущественно исходя из немецких национально-эгоистических мотивов. Наша германская нация живет в центре Европы в окружении бОльшего числа соседей, чем другие европейцы. И почти со всеми из них мы воевали. Так вот, немцы находятся перед выбором – либо продолжать то, что мы делали на протяжении последней тысячи лет, а именно – вторгаться на периферию, когда мы сильны, а когда мы слабы, оказываться отброшенными назад, либо становиться частью европейского сообщества. Поэтому я был и остаюсь сторонником европейской интеграции. Но эта интеграция спотыкается вот уже двадцать лет.

Штайнбрюк: К такой опасности надо относиться серьезно, в особенности учитывая то очевидное обстоятельство, что влияние Европы начинает снижаться. Я наблюдаю в Китае тенденции, указывающие, что он вместе с США стремится поделить мир и в итоге создать подобие «Большой двойки». Это особенно бросилось в глаза на Конференции ООН по изменению климата в Копенгагене (декабрь 2009 г.), когда американский президент и один даже не самый высокопоставленный китайский министр в двустороннем формате предприняли попытку определить ход этой международной встречи. С другой стороны, приходится наблюдать стремление Китая осуществлять с другими развивающимися государствами совместные акции, дабы сформировать противовес США и Европе. Пекин особенно активно обхаживает Бразилию, Россию, Индию, а теперь еще и Южную Африку. Незадолго перед вторым саммитом «Большой двадцатки» в Лондоне в апреле 2009 г. глава Народного банка Китая опубликовал статью, в которой поднял вопрос о том, не следует ли перестроить мировую валютную систему и ввести валютную корзину вместо доллара. Эта тема сегодня, как и прежде, актуальна для развивающихся стран, то есть финансовый кризис стал своего рода катализатором тренда к многополярности.

Шмидт: Ответ на вопрос, какие структуры образуются до середины нынешнего века, в значительной мере зависит от того, продолжится ли процесс европейской интеграции. Если нет, мы станем свидетелями тенденции к поляризации или разделу мира между США и Китаем. Однако если бы интеграция продолжилась, а Европейский союз стал по-настоящему дееспособным, возросла бы роль не только Европы, но и, например, Латинской Америки, в особенности Бразилии. И Китай не был бы монопольным представителем Азии. В середине века в Индии будет столько же жителей, сколько к тому времени в Китае – полтора миллиарда человек. Все это сложно прогнозировать. Тем не менее, по моим предположениям, до середины XXI столетия мы будем переживать мощную тенденцию к укреплению многополярности – с несколькими крупными игроками. Однако условие этого – продолжение европейской интеграции. Все остальное было бы для европейцев трагедией, в особенности для нас, немцев.

Штайнбрюк: Примечательно, Гельмут, что при рассмотрении вопроса о распределении глобального влияния стран в будущем Россия до сих пор упоминалась лишь мимоходом. Было бы интересно услышать ваше мнение. Какая роль уготована России в будущем, что станет с европейско-российскими отношениями? Когда речь заходит о Европе, то говорим ли мы в среднесрочной перспективе о пространстве, которое сегодня называем Европейским союзом, иными словами, о Европе с ее границами до Беларуси, или, быть может, мы имеем в виду и вовлечение России? И увеличит ли интеграция России вес Европы в мире? Пока в отношении Москвы я вижу лишь безразличие со стороны и германской внешней политики, и европейской политики.

Шмидт: В течение полувека мы были околдованы впечатляющей военной мощью СССР. Советский Союз развалился в результате давления извне, военная мощь уменьшенной России после распада, как и прежде, велика, но теперь она никоим образом не вызывает у нас страха, и вследствие этого Россия в восприятии СМИ и общественного сознания Европы едва ли играет заметную роль. Ее роль, как и прежде, очень значительна в сознании политического класса Соединенных Штатов. Сегодня они соизмеряют свои вооружения и военный потенциал с Китаем, но все еще сравнивают свой военный потенциал и с русскими.

Штайнбрюк: Однако это лишь военный потенциал. В качестве политической и экономической величины американцы, похоже, воспринимают русских не слишком серьезно.

Шмидт: Да, но достаточно, что всерьез – и даже очень – они относятся к военному потенциалу, почти как прежде. Что же до влияния европейской цивилизации на развитие российского общества, то оно, к сожалению, на удивление незначительно. Все еще отсутствуют истинные зачатки российского среднего класса. В стране что-то модернизируется, но деревня остается такой же, как сорок или пятьдесят лет назад. Говоря о России, я прежде всего хотел бы сделать одно важное признание: я очень счастлив, что ни в российском, ни в немецком народе не сохранилось ненависти по отношению друг к другу – а ведь после той страшной войны подобного едва ли можно было бы ожидать, но в действительности это великолепно.

Штайнбрюк: Прошло 70 лет после того, как немцы напали на русских, и наши сегодняшние отношения мне тоже представляются почти чудом после миллионов понесенных жертв, после тех зверств и разрушений, которые пережила Россия, и которые затем в ответ обрушились на Германию. Но мы недооцениваем Россию в политическом смысле. Думается, есть три фактора, которые должны играть существенно более заметную роль в европейском восприятии России. Во-первых, удивительное противоречие: фантастическое богатство сырьевыми ресурсами и технологическое отставание – за редкими исключениями страна плетется в хвосте. Во-вторых, тот факт, что Россия, которая граничит со странами, где доминирует ислам, и обладает немалой долей мусульманского населения на собственной территории, может оказаться вовлеченной в конфликты, впоследствии опасные и для Европы. И, в-третьих, пустеющие с точки зрения демографии пространства Сибири, вокруг которых, в зависимости от сценария и китайских интересов, вполне может возникнуть напряженность. Мне недостает европейской стратегии относительно того, как на фоне всего этого обращаться с Россией.

Шмидт: – Хотелось бы добавить еще и четвертый пункт. Русские собственными силами, особенно во время Второй мировой войны, разработали технологии, которые были среди лучших в мире. Но их достижения почти без исключения концентрировались в военной области. И когда вопрос о военной мощи утратил остроту, они попросту не поставили новые задачи перед специалистами, которые были причастны к этим выдающимся достижениям, в том числе к созданию первых искусственных спутников Земли. Ресурс разбазарили безо всякой пользы, часть специалистов удалось удержать в оборонной отрасли, часть разбрелась по свету. Тем не менее, все еще сохраняется естественно-научный и технический потенциал, который сегодня, однако, не служит благу россиян.

Штайнбрюк: Займись мы глубже Россией и ее проблемами, наши связи стали бы более тесными. В годы правления коалиции социал-демократов и «зеленых» выдвигался тезис о стратегическом альянсе с Россией. Не знаю, возможно, это было преувеличено, однако я считал бы мудрым и правильным, если бы мы вернулись к такому подходу в нынешней европейской (и германской) внешней политике и политике безопасности. На мой взгляд, шрёдеровское вовлечение России во внешнеполитическую концепцию, которую он, кстати, рассматривал не в качестве альтернативы атлантическому и европейскому партнерству, а как дополнение к ним, явно недооценено. Кое-кто выносил оценки, глядя сквозь игольное ушко личного отношения к России. Это в любом случае близорукий взгляд.

Шмидт: Вполне мог бы с вами согласиться, что Россия заслуживает к себе большего внимания. Но существует еще одна проблема, которая представляет серьезное препятствие. Все еще сохраняющееся глубокое недоверие между Россией и Польшей, которое, понятное дело, с польской стороны намного сильнее, чем с российской. И здесь для нас, немцев, возникает трудность. Мы хотели бы в равной мере сотрудничать и с теми и с другими, но наше масштабное взаимодействие с русскими вызывает страх у поляков, а уровень кооперации с поляками пугает людей в Кремле. От политического класса в Берлине требуется очень тонкое чутье. И как раз его сегодня недостает.

Штайнбрюк: И все же госпожа Меркель зримо повысила уровень германо-польских отношений, вплоть до совместных заседаний правительств двух стран с участием польского премьер-министра. Качество германо-польских отношений заметно отличается в лучшую сторону по сравнению с прежними временами. Страницы европейской истории глубоко запечатлелись в сознании не только поляков. Другие центральноевропейские страны также испытали на себе тиски, в которые они были зажаты между мощной прусской Германией, с одной стороны, а с другой – в царские и коммунистические времена экспансионистской, если не сказать агрессивной, политикой России.

Шмидт: Согласен с вашими положительными оценками политики Меркель в отношении Польши. Но в то же время она очень холодно относится к Москве, постоянно выражает претензии в адрес Путина по поводу недостаточного соблюдения прав человека в России.

Штайнбрюк: Ну да, но разве это не так?

Шмидт: Так или нет – это один вопрос; а вот следует ли германскому канцлеру так говорить, это другой. И на последний вопрос я бы ответил негативно.

Штайнбрюк: То есть Путина следует называть демократом чистой воды (характеристика, которую дал ему в свое время Герхард Шрёдер. – Ред.)?

Шмидт: Нет, конечно. Путин правит в русле столетних российских традиций, но на основе демократической конституции.

Штайнбрюк: – Мне, между прочим, хотелось, чтобы и в Берлине прошло мероприятие в связи с 70-летием нападения на Советский Союз. Такого мероприятия не было, и я считаю это досадной ошибкой. В Москве тысячи людей в четыре часа утра стояли на Красной площади. Однако мне показалось достойным, что немецкие СМИ надлежащим образом напомнили об этой годовщине в особенности молодому поколению. В то время как в медийной среде присутствовали адекватные оценки произошедшего, на политическом уровне ощущалось определенное игнорирование этой даты.

Шмидт: Пеер, сколько должно пройти времени, чтобы наши соседи окончательно оставили в прошлом германское нападение и оккупацию?

Штайнбрюк: Это в значительной степени зависит от нас самих, от немцев. Мы должны всегда стремиться к соблюдению баланса европейских и германских интересов. Это останется задачей для будущих поколений.

Гельмут Шмидт, канцлер Германии в 1974–1982 гг., является у себя на родине непререкаемым политическим авторитетом и в свои 93 года остается активным комментатором как внутренней, так и внешней политики ФРГ, а также глобальных проблем. Осенью в гамбургском издательстве Hoffmann und Campe вышла книга его диалогов с одним из руководителей Социал-демократической партии Германии Пеером Штайнбрюком (оба собеседника – страстные шахматисты, и беседы велись за шахматной доской, поэтому сборник называется «Ход за ходом»). Согласно социологическим опросам, Штайнбрюк – наиболее перспективный соперник канцлера Ангелы Меркель на выборах 2013 года. И хотя внутри СДПГ он не пользуется однозначной поддержкой, Шмидт выбор уже сделал. Первая беседа посвящена тектоническим сдвигам в мировой политике – снижению роли США и восхождению Китая, «экономического гиганта под кнутом однопартийной системы». Игроки размышляют о жизнеспособности и возможном конце западной модели демократии и прав человека.

Германия. Евросоюз. Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 15 декабря 2011 > № 738722 Гельмут Шмидт

Россия существенно выигрывает от санкций в отношении Сирии и получит еще больше прибыли в том случае, если Евросоюз запретит импорт нефти из Ирана, обеспечивая преимущество российской нефти марки Urals еще на несколько месяцев, пишет Reuters.

"Усиление нефти марки Urals относительно Brent в последние недели происходит в результате комбинации факторов: неуверенности относительно влияния санкций в отношении Ирана и потери поставок продукции из Сирии", - считает консультант Facts Global Energy Рой Джордан.

Вынужденные платить повышенную цену за нефть Urals, европейские нефтеперерабатывающие предприятия теряют деньги, и этот процесс может заставить Евросоюз отказаться от введения запрета на иранскую нефть. Большинство иранских и сирийских сортов нефти являются сходными или более тяжелыми, чем Urals, все они требуют дополнительной переработки.

До введения санкций Сирия экспортировала около 150 тысяч баррелей нефти в день. Как правило, именно сирийские сорта нефти рассматривались в качестве альтернативы российской Urals, когда цены на нее становились слишком высокими. "Так как санкции в отношении Сирии в обозримом будущем вряд ли будут отменены, они, вероятно, окажут продолжительный эффект на Urals", - считает консультант KBC Process Technology Самуэль Цисзук.

Кроме того, если Евросоюз в январе согласится ввести запрет на импорт иранской нефти, европейским нефтеперерабатывающим компаниям придется искать альтернативу еще для 600 тысяч баррелей нефти в день (согласно данным Международного энергетического агентства, именно столько черного золота поставляет Иран).

Международное энергетическое агентство заявляет, что даже частичный запрет приведет к повышению цен на нефть из России, Саудовской Аравии и Ирака. При этом Саудовская Аравия продает топливо только по эксклюзивным условиям контрактов, которые есть не у всех европейских нефтяников. Россия же продает нефть и на открытом рынке, и на контрактной основе. В ноябре поставки российской нефти в Европу, преимущественно сорта Urals, составляли 4 млн баррелей в день. 

Авторы теории столкновения цивилизаций выдавали желаемое за действительное

Принц Турки бен Фейсал аль Сауд – член королевской семьи Саудовской Аравии, в прошлом на протяжении многих лет глава саудовской разведки, посол в США и Великобритании. Возглавляет Центр исследований и изучения ислама. Принц ответил на вопросы «России в глобальной политике».

Резюме: Независимо от религиозных и культурных аспектов события последних двух десятилетий были в большей степени плодом проводимой политики. Если позволить возобладать логике войны цивилизаций, она повсюду приведет к катастрофическим последствиям.

– Какие самые важные события произошли в мировой политике с 1991 года?

– За двадцать лет произошло очень многое, и почти все по-своему важно. Исторически знаковые международные события – те, влияние которых простирается за пределы конкретного времени и места. Главное – это распространение и углубление экономической и финансовой глобализации и появление новых стран. Заслуживают упоминания войны и конфликты на Балканах и Кавказе, расширение Европейского союза и появление у НАТО новой миссии. Даже спустя двадцать лет мы переживаем последствия того, что случилось в начале 1990-х годов.

Важнейшее событие после 1990 г. – конечно, распад Советского Союза, который положил конец двухполюсному миру и привел к трансформации СССР в Российскую Федерацию с новой политикой и устремлениями. Вторым по важности я бы назвал вторжение Ирака в Кувейт, которое нарушило статус-кво в арабском мире, привело к его поляризации и к глобализации усилий, направленных на то, чтобы положить конец интервенции. Это также дало возможность арабам установить мир с Израилем на Мадридской конференции. Принципиально важно появление радикальных сетей, которые под маской набожности стремятся к политической гегемонии. В 1990-е гг. мы также столкнулись с вызовом в виде уменьшающихся финансовых ресурсов стран Персидского залива, переживавших к тому же демографический бум. Под влиянием этнического и религиозного раскола произошло размывание чувства национального самоопределения у граждан Ирака. Это спровоцировало американцев на необдуманные шаги с целью превращения Ирака в «образец демократии для других арабских стран» – в действительности же американские неоконсерваторы оправдывали такими соображениями свою милитаристскую философию. Последствия неуклюжей попытки американцев будут еще долго нас терзать.

Третье событие, продолжающее отбрасывать тень по прошествии 10 лет – это теракты 11 сентября 2001 г., посредством которых международный терроризм заявил о себе как об опасном мировом явлении. Это потребовало от глобального сообщества ответных действий, которые вылились в две затянувшиеся войны в Афганистане и Ираке. Они существенно повлияли на мировую ситуацию, а также положение на Ближнем Востоке и в Западной Азии, заставили усомниться в намерениях Америки и дискредитировали ее внешнюю политику, что привело к окончанию эры «однополярного мира». Повсеместное возникновение исламофобии – самый нежелательный результат тех варварских терактов.

Четвертое событие – экономическое возрождение Азии. Начало был о положено Китаем и Индией, затем их примеру последовали другие. Статус мировой державы, которого добился Китай, изменил баланс сил в мире. Стремление же Индии догнать соседа может в будущем обернуться опасным соперничеством, особенно если учесть, что обе страны осуществляют амбициозные программы перевооружения и стремятся установить сферы влияния в своем регионе и даже за его пределами.

В других частях мира за это время также происходило немало интересных событий, но по последствиям они не вышли за пределы конкретного места и времени, а потому не оказали существенного влияния на характер мировой политики.

– В 1990-е гг. появилось новое понятие – столкновение цивилизаций. Не станет ли оно самосбывающимся пророчеством? И кого следует больше винить за возможную реализацию такого сценария: Запад, Восток, террористов, безответственных интеллектуалов?

– Время доказало лживость этой теории. Это было пророчеством со своей внутренней динамикой, но правильнее сказать, что ее авторы выдавали желаемое за действительное. Независимо от религиозных и культурных аспектов события последних двух десятилетий были в большей степени плодом проводимой политики. Однако подобное мышление должно насторожить: если позволить такой логике возобладать, она может всюду привести к катастрофическим последствиям. Религии призваны охранять человечество, а не губить его; их идеалы, вкупе с другими гуманистическими идеями, должны вести к мирному будущему. Есть только одна человеческая цивилизация. Это дерево, корни которого уходят глубоко в землю истории, из нее растет могучий ствол, от которого отходит множество ветвей, от каждой из них – много других ответвлений, и на всех образуются цветы, а после плоды, и это непрекращающийся процесс. Ветви – конечно, разнообразные и дополняющие друг друга культуры, которые люди продолжают, учась у своих предшественников и передавая последующим поколениям. Нет столкновения цивилизаций. Человечество всегда боролось за то, чтобы защитить и укрепить единую цивилизацию.

– После 11 сентября «международный терроризм» пришел на смену коммунизму в качестве постоянной угрозы для «цивилизованного мира». Сегодня складывается впечатление, что его влияние на мировую политику было преувеличено…

– Международный терроризм – настоящее варварство. Терроризм – реальная угроза для всего мира, как «цивилизованного», так и «нецивилизованного». Если термин «международный терроризм» является вежливым обозначением «мусульманского терроризма», который часто используется в мировой прессе, то я бы сказал, что у терроризма нет религии. Это криминальные действия, совершаемые преступниками: мусульманами и представителями других религий и идеологий. Терроризм должен быть сокрушен. В действительности мусульмане сами становятся его жертвами больше, чем представители других религий и народов, потому что террористы не только бомбят нас, убивают и терроризируют. Из-за них на добропорядочных мусульман ложится тяжелое бремя, поскольку мир отождествляет нас с террористами, и на мусульманах лежит клеймо позора.

Преступные организации можно победить. Моя страна – жертва терроризма, и я благодарен Аллаху за то, что мы смогли одолеть его, проводя политику прямой конфронтации с силами, мишенью для которых служит наш народ, инфраструктура и правительство. Если коротко обобщить принимаемые меры, то это и координация действий между правительством Саудовской Аравии и международными организациями в сфере безопасности, и строгий контроль над финансовой инфраструктурой для недопущения злоупотребления средствами со стороны террористических организаций, и системное расширение внутренних сил безопасности, и контртеррористическое сотрудничество с разведслужбами других стран. Мы осуществляем задержание и экстрадицию экстремистов и уничтожаем террористов и многочисленные ячейки террора. Важнейший вклад вносят граждане Саудовской Аравии. Они являются системой раннего оповещения сил безопасности, предупреждая власти о любых подозрительных личностях или происшествиях в своих округах. Это приводит к расследованию и предотвращению преступлений. К счастью, другие страны также проводят такую политику.

– Каким вы видите будущее арабского мира после бурных девяностых и нулевых годов, и особенно после событий весны 2011 года? Какую демократию можно ожидать в арабском мире, и можно ли вообще? Может ли Турция служить образцом? Или, может быть, нужно ориентироваться на Иран с его специфической формой правления?

– Ясно, что арабский мир вступил в стадию глубоких перемен: происходит крушение некоторых правительств, появляются новые силы, партнерства меняются и перестраиваются. Пока рано говорить о будущем стран, которым предстоит столь трудный переходный период. Оно будет зависеть от ориентации, которую выберет каждая из этих стран. Есть надежда, что они преодолеют трудности, с которыми сталкиваются, и перейдут к такому политическому устройству, которое отвечает чаяниям и устремлениям их народов. Надеюсь, что им не придется делать выбор между турецкой и иранской моделью, потому что это будет арабская модель.

– Какие три главные угрозы безопасности и стабильности в регионе Персидского залива Вы предвидите до 2020 года? Это те же самые угрозы, что и для Ближнего Востока в целом?

– Если в ближайшее время ничего не изменится, тремя главными угрозами в регионе Персидского залива и Ближнего Востока в целом будут те, которые мы видим и сегодня. Во-первых, амбиции иранских руководителей разработать ядерное оружие, оккупация ими трех островов, принадлежащих ОАЭ, и упорное вмешательство во внутренние дела арабских стран. Что касается ядерного оружия, то Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива продолжает настаивать на том, чтобы Иран и Израиль отказались от него и поддержали создание на Ближнем Востоке зоны, свободной от оружия массового уничтожения. Это, несомненно, было бы лучшим будущим для жителей нашего региона. Во-вторых, продолжающаяся оккупация Израилем палестинских территорий, а также других земель, по праву принадлежащих Сирии и Ливану. Эта проблема является причиной многих зол в нашем регионе, и если Израиль сорвет все мирные инициативы, проблема не будет решена, и в регионе останется все так же неспокойно. Непримиримая позиция Израиля – движущая сила третьей угрозы, а именно – терроризма, который остается важным фактором и проблемой. Не только «Аль-Каида» продолжает плести заговоры. На сцену выходят новые негосударственные игроки, а также прежние террористические группировки, которые пытаются воспользоваться вакуумом власти, образующимся вследствие происходящих в регионе политических процессов. Ситуация в Йемене может служить наглядной иллюстрацией, и она вызывает большие опасения, так же как и неразрешенные конфликты, бушующие в некоторых других странах.

– Когда Палестина станет полноценным, суверенным государством?

– Все сроки уже прошли, и это должно случиться сейчас. Однако она станет полностью суверенной, когда Соединенные Штаты перестанут подчиняться амбициям Израиля и вспомнят, что они вели освободительную войну для того, чтобы защитить «неотчуждаемые права на свободу и счастье», к которым в не меньшей степени стремятся палестинцы.

– Разделяете ли вы точку зрения о постепенном закате Запада и усилении других стран – в первую очередь Китая и государств Азии? Какова роль арабского мира в будущем мироустройстве? Можно ли ожидать консолидации арабских стран, и будут ли они играть более заметную роль в мировой политике?

– Взлеты и падения великих держав – естественный процесс, и история рассудит, насколько справедлива точка зрения о закате Запада. Но уже сегодня мы видим формирование многополярного мира, который повлечет за собой сокращение разрыва между Западом и остальными в смысле всех источников силы. Наш мир создан для всех, поэтому следует признать тот факт, что традиционное доминирование и распределение влияния, характерные для политики на протяжении многих веков, теперь уже дело прошлого. И всем следует расценивать эти перемены как возможность достичь вечного мира, о котором мечтает человечество. США и Европа останутся такими же великими, как и прежде, но в другом контексте. Благотворный и дружелюбный многополярный мир отвечает чаяниям всех. Арабское сообщество с его стратегическим местоположением и колоссальными природными ресурсами, а также богатым религиозным и культурным наследием может внести вклад в создание такого многополярного устройства, если избавится от раздирающих его конфликтов и противоречий и сплотится.

– Будет ли Америка доминировать в мировой политике через двадцать лет?

– Мир настолько взаимозависим, что ни одна страна не может претендовать на тотальное доминирование. Однако США – крупный игрок, и эта страна сохранит свои позиции в следующем двадцатилетии.

– Как вы оцениваете развитие России после 1991 года? Какую роль Москва играет на Ближнем Востоке сейчас и какую роль ей следует играть в будущем?

– Глядя извне, нелегко оценивать. Но если принять во внимание те трудности и колоссальные вызовы, которые стояли перед Россией после такой исторической трансформации, можно сказать, что ей удалось сохранить свою территориальную целостность, приспособиться к новой реальности и вступить на иной путь. Россия переродилась, изменила свою ментальность и интересы, хотя и не может в полной мере освободиться от географического и исторического наследия. В арабском мире мы считаем Россию важной мировой державой, и притом дружественной державой. Мы ценим ее позицию в арабо-израильском конфликте и поддержку прав палестинского народа. Следует трудиться над углублением отношений в сфере общих интересов, чтобы выйти на уровень стратегического партнерства.

– Хорошо известна история о «заговоре» Рональда Рейгана и правительства Саудовской Аравии с целью сбить цены на нефть в 1980-е гг., что стало фатальным для советской экономики. Может ли политическое манипулирование рынками углеводородного сырья снова быть востребовано?

– Во взаимозависимом мире эпохи глобализации политическое манипулирование рынками углеводородного сырья навредит самому манипулятору, поэтому трудно поверить в то, что сегодня это возможно. В начале 1980-х гг. мир переживал трудные времена в экономическом смысле. Рецессия была нормой. Больше всего от этого страдали бедные страны. Постоянная политика королевства в области поставок энергоносителей всегда преследовала цель сделать энергию доступной для беднейших стран, и именно этими соображениями мы руководствовались в те годы. А роковыми для советского режима стали непродуманная экономическая политика и авантюрные внешнеполитические амбиции, особенно в Афганистане.

Саудовская Аравия. Весь мир > Госбюджет, налоги, цены > globalaffairs.ru, 14 декабря 2011 > № 738731

Побеждающее многообразие

Надежды 1990-х и современное развитие мира

Резюме: По мере подъема восходящие державы пойдут собственным путем к модернити. Впереди не дорога с односторонним движением к свободным рынкам и либеральной демократии, а мир, в котором эпоха модернити будет иметь много обликов, конкурирующих между собой.

Окончание холодной войны и распад Советского Союза поставили точку в почти полувековой истории биполярности и идеологической конфронтации между капитализмом и коммунизмом. Вскоре после роспуска советского блока многие эксперты провозгласили начало эпохи однополярности, которая ускорит идеологическую конвергенцию на основе западной модели современного развития. Вера в материальное и идеологическое превосходство Запада вылилась в широко распространенное убеждение в том, что, в соответствии с известным высказыванием Франсиса Фукуямы, история близится к своему завершению.

Оглянувшись назад через двадцать лет, мы вправе судить о том, чем завершились попытки предвидеть ход событий в XXI веке. В одном весьма важном аспекте прогноз относительно привлекательности западной модели оказался довольно точным: капитализм одержал верх над альтернативными путями развития. Конечно, в разных странах капитализм проявляет себя по-разному. Но даже там, где у власти остаются коммунистические партии (Китай и Вьетнам, например), управление экономикой осуществляется по законам рынка.

Однако другие направления мирового развития во многом не совпадают с представлениями, царившими в 1990-е годы. Пожалуй, особенно примечательна стремительность, с какой произошло перемещение силы и политического влияния в незападный мир. Китай, Россия, Индия, Бразилия, Турция и другие восходящие державы демонстрируют хорошие темпы роста и политическую стабильность, в то время как демократии Запада переживают нелегкие времена и в экономическом, и в политическом плане. И хотя 1990-е гг. были отмечены впечатляющими успехами в распространении демократии, за последнее десятилетие процесс замедлился, если не обратился вспять. «Арабская весна» свидетельствует об универсальном стремлении к достойной жизни и вере в человеческие возможности. Но пока нет полной ясности, будут ли народные восстания, охватившие Ближний Восток, способствовать продвижению либеральной демократии в регионе.

Данное эссе призвано ответить на вопрос, почему мировое развитие так сильно разошлось с первоначальными надеждами на то, что окончание холодной войны расчистит путь к «концу истории».

Глобальный сдвиг

Ноябрьский саммит «Большой двадцатки» в Каннах ярко продемонстрировал, как сильно изменился мир за двадцать лет. В конце холодной войны «Большая семерка» представляла собой влиятельную группу крупнейших мировых экономик. В нее входили исключительно государства-единомышленники, достигшие примерно одного уровня развития. Сегодня аналогичная группа насчитывает 20 членов, а ее состав отличается большим разнообразием.

В Каннах западные демократии не только оказались в меньшинстве, но и представляли крайне слабую позицию в экономическом и политическом отношении. Государства, входящие в еврозону, изо всех сил пытаются восстановить финансовую стабильность, а Соединенные Штаты – преодолеть замедление темпов роста, высокий уровень безработицы и быстро растущую задолженность. Экономические трудности усугубляет ситуация политического тупика. В зоне евро более двух лет кипят споры о приемлемом плане восстановления финансовой устойчивости. Тем временем в США неоднократные попытки администрации Барака Обамы принять меры по стимулированию роста блокировались расколотым Конгрессом.

Америка долго играла доминирующую роль во многих международных организациях, членом которых она является. Но Каннский саммит явил иную картину. Из-за ограниченности финансовых возможностей Соединенных Штатов президент Обама мог лишь с тревогой наблюдать со стороны за метаниями европейцев, сражающихся с политическим хаосом в Греции. Среди стран, прибывших в Канны с положительным сальдо платежного баланса, фигурируют восходящие державы – Китай, Россия, Бразилия и другие, но они отказались участвовать в европейском фонде помощи и лишь посоветовали ЕС навести порядок в своем доме.

Конечно, значение новой расстановки сил не стоит и преувеличивать. Крупнейшие экономики Запада находятся в состоянии глубокого спада, но, скорее всего, в конечном счете они решат свои проблемы и восстановят нормальные темпы роста. США, Евросоюз и Япония вместе взятые дают значительную долю мировой продукции, и на них приходится более половины военных расходов. И все же встреча «Большой двадцатки» позволила убедиться, сколь серьезен сдвиг, происходящий в глобальном балансе экономических сил.

Если в 1990-е гг. многие аналитики были уверены, что наступает конец истории, сегодня многие ощутили стремительное приближение эпохи многополярности и нового политического разнообразия. Как же получилось, что превалировавшая еще недавно точка зрения оказалась ошибочной?

Прежде всего, большинство наблюдателей чересчур оптимистично приветствовали окончание холодной войны. Они ошибочно приняли распад Советского Союза за окончательный и бесповоротный триумф западных ценностей и западной модели современного развития. Впрочем, был ряд важных исключений – Китай, Куба, Северная Корея и Саудовская Аравия. Но, согласно тогдашним представлениям, эти «оплоты» вскоре должны были рухнуть, не устояв перед привлекательностью западного пути развития.

Оптимизм оказался неоправданным. Демократизация действительно совершила прорыв в 1990-е гг., но впоследствии процесс явно застопорился. Российская «суверенная демократия», китайский «государственный капитализм» и «племенная автократия» Аравийского полуострова – все эти бренды демонстрируют значительные запасы прочности. На большей части африканского континента многопартийная демократия – всего лишь фасад диктаторского правления. Либеральная демократия, кажется, пустила корни в большинстве стран Латинской Америки, но этот регион – не правило, а исключение. Формирующийся мир будет состоять из множества разных режимов; вдоль границ Запада складывается не политическое единообразие, а пестрое политическое разнообразие.

Общепринятые представления о глобализации тоже оказались некорректными. Глобализация должна была привести к «плоскому миру», форсировав принятие всеми либеральных экономических систем, поскольку только они, мол, позволяют эффективно конкурировать на глобальном рынке. Предполагалось, что западные демократии, вследствие своей склонности к свободному предпринимательству, располагали наилучшими возможностями для плавания в океане новой глобальной экономики. Меньше регулирования и больше динамизма как будто бы даст государству возможность лучше чувствовать себя в эпоху глобализации и цифровой технологии.

Однако первоначальные прогнозы на глобализацию в значительной степени не оправдались. Один из таких примеров – Китай, где государство сохранило существенный контроль в экономике. Безусловно, темпы роста рано или поздно замедлятся, и страну ждут немалые экономические и политические трудности. Но впечатляющие экономические показатели КНР позволяют предположить, что государственный капитализм не уступит позиций более либеральным альтернативам.

В то же время западные демократии несут от глобализации тяжелый урон. Соединенные Штаты, Европейский союз и Япония испытывают серьезные трудности. Свою роль, конечно, сыграли политические просчеты, но более масштабная причина – перенос производственных мощностей из развитых в развивающиеся страны, что привело к росту безработицы и стагнации доходов среднего класса по всему Западу. Глобализация и экономика цифровых технологий, от которой она зависит, углубляют неравенство в западных обществах, поскольку в выгодном положении оказываются работники, занятые в сфере высоких технологий, и ловкие инвесторы – в проигрыше «синие воротнички». Долговые кризисы, охватившие западные демократии, только усугубляют положение. Американцы теряют работу и жилье, а европейцы трудятся в условиях строгой экономии, подавляющей рост и ведущей к лишениям. Япония на протяжении более двух десятилетий страдает от стагнации, при этом растут показатели уровня неравенства и бедности.

Сложившиеся экономические условия – основная причина политической слабости ведущих западных демократий. В США экономическая неопределенность провоцирует размежевание по вопросам стратегии развития, поляризацию общества и патовую ситуацию в Конгрессе. В Европе трудные времена создают условия для повышения роли отдельных стран в политической жизни, что чревато фрагментацией Европейского союза, поскольку его члены пытаются вновь утвердить свой государственный суверенитет. В Японии правящая Демократическая партия переживает внутренний раскол и находится в состоянии открытой конфронтации с главной оппозиционной партией – Либерально-демократической. Все эти политические передряги чрезвычайно осложняют Соединенным Штатам, ЕС и Японии задачу решения экономических проблем.

Когда двадцать лет назад распался Советский Союз, никто не мог предвидеть, что разочарование демократией окажется в какой-то момент столь явным. И даже если ведущие демократии найдут выход из нынешнего тупика, не факт, что трудности Запада не снизят привлекательность его модели современного развития как раз в тот момент, когда мир вступает в период непредсказуемых глобальных перемен.

В результате велика вероятность того, что по мере подъема восходящие державы пойдут собственным путем к эпохе модернити, гарантируя тем самым не только многополярное устройство будущего мира, но и его политическое разнообразие. Более того, даже такие прозападные восходящие державы, как Индия, Бразилия и Турция не всегда неуклонно следуют западным путем к либеральной демократии. Напротив, они периодически расходятся с Соединенными Штатами и Европой по вопросам геополитики, торговли, окружающей среды и пр., предпочитая объединяться с восходящими государствами, независимо от их идеологической принадлежности. Интересы более значимы, чем ценности. Впереди не дорога с односторонним движением к свободным рынкам и либеральной демократии, а мир, который будет иметь много обликов, конкурирующих между собой.

Меняющийся Ближний Восток

Другим сюрпризом стала центральная роль Ближнего Востока в глобальной политике. Катализатором послужили теракты 11 сентября 2001 г., которые заставили США вести длительные и до сих пор незавершенные войны в Ираке и Афганистане. Вашингтон, наконец, приступил к сворачиванию операций, придя к пониманию, что хорошая разведка и «хирургические» приемы намного эффективнее в борьбе с терроризмом, чем широкомасштабное вторжение и оккупация. Однако эти войны, отвлекавшие внимание Соединенных Штатов от других регионов и приоритетов, резко увеличили государственный долг и сыграли роль в том, что на правительство оказывается политическое давление. От Белого дома требуют сократить оборонные расходы и выбрать менее обременительный способ участия в мировой политике.

Спустя десять лет стало ясно, что хотя события 11 сентября, безусловно, изменили мир, но не столь радикально, как вначале полагало большинство экспертов. Предотвращение терактов останется приоритетом для всех администраций. Но помимо предупреждения будущих терактов аналогичного или более серьезного масштаба, нежели те, что имели место в Нью-Йорке и Вашингтоне, данная задача не будет доминирующей в стратегии США, как это случилось в предыдущее десятилетие.

Между тем вследствие «арабской весны» Ближний Восток остается в центре всеобщего внимания. Народные выступления, охватившие в конце 2010 г. Ближний Восток и Северную Африку (их распространению частично способствовали новые информационные технологии и социальные сети), на первый взгляд, опровергают приведенное выше утверждение, что мир движется не к единообразию, а к политическому разнообразию. По крайней мере по внешним признакам восстания позволяют предположить, что мусульманский Ближний Восток, наконец, движется в сторону западной модели модернити. По мере того как всплески происходили в одной стране за другой, казалось, что регион стоит на пороге перехода к демократии. Политические стратеги и обозреватели первоначально сравнивали волнения с Французской революцией и падением Берлинской стены, то есть считали, что эти события – исторический водораздел, который знаменует начало эпохи «политики участия» в арабском мире.

Политическое пробуждение Ближнего Востока – действительно примечательное и внушающее оптимизм подтверждение присущих всем людям потребности в уважении и стремления к свободе.

Но когда страсти улеглись, а первоначальная эйфория сошла на нет, стала вырисовываться отрезвляющая картина. Правительства Бахрейна, Ирака, Ливии, Сирии, Йемена и ряда других государств пошли на крайние меры для подавления демонстраций. В случае с Ливией угроза уничтожения повстанцев в Бенгази убедила Совет Безопасности ООН санкционировать вооруженную интервенцию для защиты гражданского населения. Миссия, осуществленная под командованием НАТО, привела к падению режима. Однако внешняя помощь, предложенная оппозиционному движению Ливии, не правило, а исключение. Во многих других странах, охваченных народными восстаниями, автократические режимы подавляют волнения, а западные правительства почти ничего не предпринимают кроме призывов к сдержанности. Репрессии – зачастую очень жестокие – во многих случаях привели к подавлению мятежей.

Как известно, ряд правителей-диктаторов в этом регионе – Зин эль-Абидин Бен Али в Тунисе, Хосни Мубарак в Египте, Муаммар Каддафи в Ливии – были смещены. Но большинство новых правительств, постепенно приступающих к деятельности после ухода диктаторов, хотя и проводят реформы, вряд ли в ближайшем будущем свяжут судьбу своих стран с либеральной демократией. К тому же Египет, хотя это самая большая по численности населения и, пожалуй, наиболее влиятельная страна арабского мира, не стоит рассматривать как законодателя политических тенденций для региона. Египет пользуется политическими преимуществами, которых нет у его соседей. Египетская армия, профессиональный и дисциплинированный институт, прочно связанный с США, сыграл главную роль в отстранении от власти Мубарака и по-прежнему осуществляет контроль за конституционным и политическим реформированием страны. В большинстве стран – соседей Египта нет национальных институтов, способных выполнять посредническую функцию при осуществлении подобных политических перемен.

Кроме того, национальное самосознание египтян имеет глубокие исторические корни, отсюда их социальная сплоченность – редкое явление в регионе, где большинство государств представляют собой политические образования, оставленные ушедшими колониальными режимами. В Ираке, Иордании, Ливане, Сирии, а также на большей части Аравийского полуострова и Северной Африки племенная, религиозная и этническая рознь постоянно одерживает верх над слабым национальным самосознанием. Подобные противоречия долгое время нивелировались благодаря мерам принуждения, и демократизация скорее еще больше обнажит их, чем устранит. Если Египет так неторопливо продвигается к демократии, то большинство его соседей будут продвигаться еще медленней.

Даже если тенденция изменится, а демократия быстро распространится по Ближнему Востоку, он все равно не пойдет по западному пути развития. Чем больше демократии, тем большую роль в тамошней общественной жизни будет играть ислам, пусть даже в умеренной форме вероисповедания. Как показывает статистика, около 95% египтян считают, что ислам должен занимать большее место в политической жизни, а почти 2/3 населения выступает за то, чтобы гражданское право строго соответствовало Корану. То, что влияние ислама на политику растет, не хорошо и не плохо; просто это станет реальностью в той части мира, где политика и религия тесно переплетены. И как бы там ни было, наблюдателям и разработчикам политического курса пора оставить иллюзии, что распространение демократии на Ближнем Востоке равнозначно триумфу западных ценностей.

Более того, стремление обрести достоинство, сопровождаемое возгласами в пользу демократии, вероятно, будет подпитывать и настойчивые призывы к противостоянию Западу и Израилю. Так, опросы, проведенные после падения Мубарака, показывают, что более 50% египтян одобрили бы аннулирование мирного договора Египта с Израилем, действующего с 1979 года. На Ближнем Востоке – в регионе, где живы горькие воспоминания о господстве иностранных держав, «больше демократии» весьма возможно будет означать резкое сокращение стратегического сотрудничества с Западом.

Россия, Запад и остальные

Мир быстро движется не просто к многополярности, но и к многообразию моделей модернити. Это будет политически разнородный ландшафт, в котором западная модель предложит лишь одну из многих конкурирующих концепций внутреннего и международного порядка. Не только хорошо управляемые автократии будут в некоторых случаях более эффективными, чем либеральные демократии, но и развивающиеся демократические государства станут на регулярной основе совместно с Западом управлять одними и теми же компаниями. Можно сказать, что определяющей задачей для Запада и остальных – поднимающихся держав – будет взятие под контроль этого глобального поворота и мирный переход к следующему этапу развития в соответствии с заранее подготовленным планом. В противном случае следует ждать воцарения анархии, когда будут соперничать различные концепции миропорядка, представленные многочисленными центрами силы.

Россия благодаря своему бренду «суверенной демократии», а также статусу признанной державы и члена БРИКС способна сыграть уникальную роль в наведении мостов между западным миропорядком и тем, что придет ему на смену. Москва имеет длительную историю дипломатических и деловых отношений с Западом, пользуется значительным доверием восходящих держав. Более того, усилия по перезагрузке отношений между Вашингтоном и Москвой принесли плоды: по многим вопросам сотрудничество поднялось на новый уровень. Ведется диалог, нацеленный на более полное подключение России к Западу, при этом Москва играет ведущую роль среди восходящих держав. США и Евросоюз могут прийти к выводу, что Россия – полезна как арбитр в переговорах о будущем характере постзападного миропорядка, особенно если Атлантическому сообществу и Москве удастся продвинуться к сближению – возможно, путем включения России в НАТО.

Запад и остальные – восходящие державы – готовы конкурировать по вопросам принципов, статуса и геополитических интересов по мере того, как убыстряется сдвиг в глобальном балансе сил. Задача, стоящая перед Западом и другими государствами, – создать на фоне множества вариантов модернити новый, плюралистический порядок, такой, при котором будет сохранена стабильность и международная система, основанная на четких правилах.

Чарльз Капчан – профессор мировой политики Джорджтаунского университета, старший научный сотрудник Совета по международным отношениям (США).

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 14 декабря 2011 > № 738726 Чарльз Капчан

«Принуждение к партнерству» и изъяны неравновесного мира

Распад СССР изменил международные отношения, но не сделал их гармоничней

Резюме: Международная среда такова, что государство, привлекательное для Америки в роли «подчиненного партнера», имеет мало шансов уклониться от превращения в такового, не рискуя суверенитетом и безопасностью. Такое положение дел – непосредственный итог распада Советского Союза.

Двадцать лет мировая система развивается фактически в отсутствии биполярности. Хотя теоретически потенциал взаимного ядерного сдерживания США и России в военно-силовой области сохраняется, его международно-политическое значение резко упало. Во-первых, потому что несоизмеримо с «советскими временами» в Москве и Вашингтоне уменьшилась политическая воля применять ядерное оружие в большой войне. Во-вторых, оттого что сама такая война стала маловероятной. В-третьих, в результате возникновения за последние 20 лет широкого набора новых способов использования силы, которые позволяют технологически передовым державам добиваться любых практически необходимых политических целей при помощи силового инструментария доядерного уровня.

Изменение смысла войны

Появление высокоточного оружия, гигантский рывок в средствах космической разведки, выход на качественно новый уровень управления боевыми операциями, апробация зарядов с обедненным ураном и иных видов новейших вооружений значительно изменили характер войн. Планируемые и реально ведущиеся войны постядерной эпохи стали меньше по масштабу и сложнее в организации. Классические доядерная и ядерная войны мыслились главным образом как вооруженная борьба с целью разрушить потенциал противника к сопротивлению и принудить его принять твои условия.

Войны постядерной эпохи начиная с нападения НАТО на Югославию стали, по сути дела, международно-политическими кампаниями в такой же мере, как военными. В основу обновленной стратегической логики легла идея не уничтожения враждебного государства, а победы над ним с целью последующего политического и экономического подчинения интересам победителя. Смысл войны сдвинулся от нанесения силового поражения противнику к его «переделке под заказ» нападавшего. В 2000-х и 2010-х гг. политическая составляющая войн не просто стала вровень с военной, а в заметной степени начала перевешивать ее, по крайней мере по размерам затрачиваемых для победы организационных, политико-идеологических, информационных, финансовых, экономических и иных невоенных ресурсов.

Собственно ударно-силовая часть войны начинает выступать не как ее кульминация, а как преамбула, за ней следует растянутый во времени, ресурсозатратный этап, в котором военные не в состоянии обеспечить победу собственными силами. В итоге, с одной стороны, в войны гораздо шире, чем в классические эпохи, оказываются вовлечены гражданские специалисты нетрадиционного профиля – эксперты по пиар-работе, религиоведы, политтехнологи, психологи, социологи, наконец, менеджеры-управленцы.

С другой стороны, возник запрос на военачальника нового типа – не просто талантливого стратега и тактика, но и администратора, способного в равной степени успешно выигрывать военные кампании и налаживать мирную жизнь в побежденной стране, а также обеспечивать переделку этой страны согласно политическому дизайн-проекту, который в начале кампании уже имеется у нападавшего. Идеал командующего сегодня – не боевой генерал типа Георгия Жукова или Александра Суворова, а скорее генерал-реформатор вроде Дугласа Макартура, который не столько «победил» Японию, сколько скроил и утвердил основы ее новой политической системы в годы американской оккупации с 1945 по 1951 год. Этот тип сегодня воплощает генерал Дэвид Петреус, на которого поочередно возлагались миссии по замирению сначала захваченного американцами Ирака, а потом – Афганистана.

Новый тип войны, как и новый тип командующего – продукты изменившегося инструментального назначения боевых действий. В классические эпохи их целью чаще всего становился прямой контроль над тем или иным фрагментом земного пространства с его ресурсами. В нынешнем веке политическая цель нападения – не столько устранение врага, сколько приобретение партнера. Партнера, конечно, не равного, а младшего, ведомого, подчиненного, чувствительного к всестороннему влиянию более сильного участника такого партнерства.

Неравновесные и асимметричные партнерства, конечно, существовали и в прежние времена. Таковы союзнические отношения США со всеми странами НАТО, Японией, Южной Кореей, Австралией. Но эти партнерства складывались постепенно, на базе осознания общности проблем стран-партнеров в сфере безопасности. Причем строились они исключительно добровольно дипломатическим путем.

Новизна опыта ХХI века состоит в переходе Соединенных Штатов к формированию систем подобных партнерств через войну при помощи силы. Такого типа партнеров Вашингтон (и Брюссель?) намерены воспитать из Ирака, Афганистана и Ливии. Пока нет достаточного эмпирического материала для суждений о том, насколько эффективной окажется политика принуждения к партнерству. Но очевидно, что она начинает в возрастающей степени определять международную практику в той мере, как ее распространению способствует наиболее сильная держава – Соединенные Штаты.

Вряд ли случайно, что феномен принуждения к партнерству возник в последние 15 лет. Он не появился бы, если бы у относительно слабых стран была проблема выбора. Но сегодня международная среда такова, что государство, в силу каких-то причин привлекательное для Америки в роли «подчиненного партнера», имеет мало шансов уклониться от превращения в такового, не рискуя суверенитетом и безопасностью. Причина безальтернативности – гегемоническое положение США в мировом раскладе, и такое положение дел – непосредственный итог распада Советского Союза.

При биполярном порядке вербовать новых сателлитов приходилось осмотрительно, с оглядкой, дожидаясь особого стечения обстоятельств. Просто так захватить приглянувшуюся страну было опасно – та могла попросить поддержки у державы-конкурента, что было сопряжено с рисками. С распадом СССР риски исчезли. Часть бывших «братьев по социализму» бросилась союзничать с НАТО – это сулило экономические выгоды. На «переваривание» перебежчиков – включение их ресурсов в пул, открытый для использования Соединенными Штатами – ушло меньше 10 лет.

Потом выяснилось, что приобретенного путем добровольного пожертвования от новых партнеров оказалось недостаточно. Или качество ресурсов оказалось «не тем». Как бы то ни было, Евроатлантический регион со всем его потенциалом показался кому-то мал. НАТО заинтересовалось Азией. А поскольку среди азиатских стран идея радостного и добровольного перехода в ряды «ведомых американских партнеров» популярностью не пользовалась, то и понадобилась логика принуждения к партнерству.

Можно, конечно, ритуально порассуждать о «формирующейся многополярности», «многовекторности», группе БРИКС, Китае, наконец, о бесполюсной структуре мира. Интеллектуальные изыски. Игры разума. Остроумные наблюдения, а более всего – мечтательные или ностальгические гипотезы уважаемых и талантливых русских и иностранных коллег Эдуарда Баталова, Чарльза Капчана, Джона Айкенберри и некоторых других. Дело не в теории и полюсах, а в том, какой тип международного поведения продолжает господствовать. А доминирует тип поведения американо-натовский – наступательный, идеологизированный, с позиции комплексного превосходства и редко допускающий компромиссы. Если структура мира и меняется (в принципе этот процесс идет), то на уровне поведения государств это пока не очень заметно. Игнорировать структурные сдвиги нельзя, но не стоит и переоценивать их реальное значение.

Конфликты: невозможность урегулирования

Падение военно-политической конкурентности международной среды привело к изменениям в сфере урегулирования вооруженных конфликтов, где теперь преобладает одностороннее начало. Почти все серьезные региональные конфликты эпохи биполярности были конфликтами на истощение, помимо непосредственных участников к ним оказывались прямо, а чаще косвенно причастны несколько сильных и средних держав. Так было в Камбодже, на юге Африки, в Центральной Америке или Афганистане на «советском» этапе войны. Соответственно, эти конфликты завершались довольно широким многосторонним урегулированием, которое в ряде случаев красиво именовалось «национальным примирением». За вычетом особого случая Афганистана, такие примирения, в общем, сработали удовлетворительно.

Сегодня ничего похожего не случается. Урегулирования как таковые практически не происходят. За 20 лет можно вспомнить, кажется, единственный случай более или менее жизнеспособного урегулирования на многосторонней основе – национальное примирение в Таджикистане. Случайно или, напротив, показательно, что участие Запада в нем было минимальным. Выходит, и оно не было в полном смысле слова «равновесным», то есть выработанным при симметричном участии западных, прозападных и незападных сторон.

Значит, симметричные урегулирования вообще перестали работать в условиях отсутствия биполярности, а несимметричные работают не так, как прежде, в силу того, что в их основе не компромисс (баланс интересов), а подавление интересов менее сильной стороны интересами более сильной.

Вероятно, отсюда – заметный рост числа замороженных, но не урегулированных конфликтов – карабахского, приднестровского, югоосетинского, отчасти даже израильско-палестинского. Трудно признать дипломатически оптимальными или даже удовлетворительными решения по косовскому, абхазскому, северокипрскому вопросам. Более сильные стороны навязывают свои решения, но не могут обеспечить им необходимую международно-политическую поддержку. Односторонний тип регулирования преобладает независимо от того, Запад или не Запад оказывается его движущей силой. Стороны используют разные обоснования своих действий, но модель их поведения одинаково бескомпромиссна.

Любопытно, что прочность таких урегулирований должна вызывать серьезные сомнения, но реальность свидетельствует об ином. Подобные бескомпромиссные и в известном смысле незавершенные, неполные урегулирования демонстрируют относительную долговечность. Их, по-видимому, уже можно принимать как непризнанную норму, новый работающий инвариант конфликтного управления в XXI веке. Стоит ли в этом случае продолжать попытки втиснуть урегулирования подобных конфликтов в наши представления о том, «как все должно быть», если они сложились в биполярную эпоху и в этом смысле полностью не соответствуют современным реалиям?

При всей важности формально-правового оформления урегулирования в действительности важнее то, насколько эффективно может или не может обеспечивать мир и развитие решение, найденное эмпирическим путем, даже если его юридическое закрепление затруднено или невозможно – не в принципе, а в обозримой перспективе.

Отсутствие противовеса Западу в лице СССР привело к принципиальному изменению типа урегулирования международных конфликтов, сделав условия урегулирований менее сбалансированными, более односторонними, но тем не менее иногда довольно прочными. Не разумно ли признать объективный характер этого изменения и перестать тратить ресурсы на решение тех проблем, которые фактически уже прошли стадию «самоурегулирования» (как, скажем, в Кашмире) или были разрешены силой, с явным преобладанием интересов только одной из сторон, но достаточно глубоко и надежно (Босния, Косово, Абхазия, Карабах).

Интригует еще один аспект современной конфликтности. Если все перечисленные ситуации начинались как местные свары без участия больших стран, то конфликты 2000-х гг. возникли как прямое следствие нападения Соединенных Штатов на относительно слабые азиатские государства. Конфликты 1990-х гг. выглядят результатом более или менее спонтанных выплесков взаимной неприязни или непонимания соседствующих этнических групп и народов. Войны 2000-х гг. спланированы одной страной и кажутся подчиненными сквозной логике, исходящей из единого центра.

Их формальная идейно-политическая подоплека – демократизация при помощи силы. Реализуемая на наших глазах химера, по сравнению с которой меркнут марксистские догмы экспорта социалистической революции. Но идеология насильственной демократизации – прикрытие. Стратегический итог конфликтов 2000-х гг. выглядит как не вполне успешная попытка консолидации части международной периферии под эгидой США и на условиях ее превращения в зону преимущественно американского влияния. Отсутствие соперничества за влияние в этом поясе международно-политического пространства делают процесс такой консолидации полностью зависящим от воли и ресурсов Соединенных Штатов. В отсутствии Советского Союза ни Китай, ни Россия не могут и не стремятся помешать Вашингтону придать этому пространству наиболее выгодную ему конфигурацию.

Рыхлая, разреженная в конкурентном отношении международная среда провоцирует желание наиболее напористой части американского истеблишмента приобретать позиционные преимущества в материковой части Евразии с прицелом, по всей видимости, на возможное соперничество с Китаем. Урегулирование конфликтов с участием США не является урегулированием. Оно представляет собой силовое подавление очагов сопротивления экспансии военной ответственности НАТО на стратегически важные азиатские территории.

Причем вот уже 20 лет это подавление носит профилактический характер. Оно осуществляется с опережением, под предлогом необходимости демократизации мира и в любой точке планеты, если контроль над ней начинает казаться американскому истеблишменту необходимым для укрепления глобального превосходства, которое, в отсутствие СССР, Соединенные Штаты намерены сохранять как можно дольше.

Неслучайно в Вашингтоне с таким негодованием реагируют на строптивость Ирана – сильного и откровенного противника американизации Среднего Востока и северных фрагментов Южной Азии. Иран, не включенный в систему американских «подчиненных партнеров» и враждебный США, – брешь в том, что в перспективе может стать поясом дружественных Вашингтону государств от Северной Африки до Центральной Азии и границ с КНР.

Индия: модель партнерства на расстоянии

Россия после 1991 г. отступила по всем параметрам международной мощи и не достигла за 20 лет положения и статуса, которым обладал Советский Союз. Незападные страны выиграли от этой перемены не меньше, чем Запад. Китай и Индия смогли реализовать преимущества, которые обрели в 1990-х гг., когда Соединенные Штаты, не встречая сопротивления Москвы и ввиду маргинализации ее влияния, стали уделять этим государствам нарочито много внимания, желая предотвратить их возвращение к блокированию с Москвой против Вашингтона.

Особенно контрастной (по сравнению с эпохой биполярности и неприсоединения) выглядела международная переориентация Индии. В этом случае, вероятно, произошло уникально удачное для Дели наложение историко-экономических и международно-политических обстоятельств. Насколько можно судить, объективный ход социально-экономического развития Индии привел ее в 1990-х гг. к рубежу, когда для дальнейшего рывка стране был остро необходим приток передового технологического опыта, зарубежных инвестиций и общего прироста связей с наиболее развитыми государствами.

Советский Союз, даже если бы он сохранился, роста качества международных отношений Индии обеспечить бы не смог. Напротив, полувековая (и обоснованная военно-политической обстановкой) ориентация «скорее на Москву, чем на Вашингтон» была препятствием для «переброса внимания» Дели на связи с Западом. Разрушение СССР устранило это препятствие разом и совершенно безболезненно для Индии.

Примерно к этому же времени стало очевидным «истощение наследия» традиционного гандизма. Внутри страны сложилась двухполюсная политическая система. К руководству Индийского национального конгресса пришли новые люди, которые избегали разрыва с идейными ценностями Неру-Ганди, но обладали способностью подвергнуть их переосмыслению, избежав обвинений в ревизионизме. Новые политики отдавали должное важности сотрудничества с Москвой, но понимали, что не с его развитием связаны приоритеты страны.

Индия успешно включилась в экономическую глобализацию. Благодаря аутсорсингу индийские наукоемкие предприятия стали работать на американские корпорации, обогащая себя, принося доходы заокеанским корпорациям и наращивая индийский производственно-технологический потенциал. Сложилась экономико-производственная база индийско-американского сближения, так сказать, его материальная основа, «плоть» на «костях» возникшего политического интереса Дели и Вашингтона друг к другу.

Вопреки собственной воле, Индии «помог» и Пакистан. Подточенный внутренней борьбой между военными и гражданскими элитами, противостоянием центральной власти с племенным национализмом и сепаратизмом, наконец, борьбой светской власти с исламскими экстремистами Пакистан в 1990-х и 2000-х гг. перестал быть оплотом американской политики в Южной Азии.

Хуже того, обретение им в 1998 г. ядерного оружия в сочетании с внутренней нестабильностью создало угрозу «исламской бомбы» – опасность, которая способствовала сближению США с Индией и не только с ней. Индийская дипломатия смогла перехватить у Пакистана роль привилегированного партнера Соединенных Штатов в региональных делах. Вашингтон занял благоприятную для Индии позицию по поводу ее «нелегального ядерного статуса» и признал особенности позиций Дели по ряду международных вопросов. Сложилась нетипичная для биполярной эпохи ситуация американо-индийского партнерства, которое в основном заменило собой традиционную схему американо-пакистанского союза.

Пакистан не просто утратил прежде главенствующее положение в системе американских приоритетов в Южной Азии. В Америке стали разрабатываться сценарии, при которых Пакистан в результате внутренних катаклизмов (захват власти религиозными фанатиками) мог оказаться гипотетическим противником американской политики в регионе. Как бы то ни было, Индия оказалась привилегированным региональным партнером США – это было внове.

Но непривычно и другое. Индия не производит впечатления младшего партнера Вашингтона. Между тем хорошо известно, что равных партнерств американская внешнеполитическая традиция не признает. Это одна из главных причин того, что вот уже 20 лет не удается выстроить систему партнерства Соединенных Штатов с Россией. Поэтому и партнерство Дели с Вашингтоном – довольно специфический феномен, в котором элемент партнерских отношений уравновешен элементами самостоятельности Индии. Ощущая и признавая возросшую привязанность к американской экономике и политике, Индия не позволяет своей внешней политике «раствориться» в американской, стать ее очередной регионально-страновой эманаций – подобно внешней политике Великобритании, Японии или Польши.

С точки зрения американской традиции, в той мере, в которой Индия сохраняет свою внешнеполитическую самостоятельность в отношениях с США, американо-индийское сотрудничество и партнерством-то считаться не может. Разве что отношения Вашингтона и Дели представляют собой новый для Соединенных Штатов тип «партнерства на расстоянии», «отстраненного партнерства», то есть не особенно тесного.

Любопытно, что Индии в отношениях с Америкой отчасти удается то, что не удается России. Правда, специфика партнерства Дели с Вашингтоном состоит в том, что Индия пока больше приобретает от него, чем теряет. В этом состоит его отличие от квази-партнерских отношений Соединенных Штатов с Россией, в которых Москва при каждой попытке сблизиться с Вашингтоном теряет часть свободы действий – прежде почти безграничной. Индия, никогда подобной свободы действий не имевшая, не ощущает и ее ограничения, развивая сотрудничество с Вашингтоном, тем более что индийско-американские расхождения по пакистанской проблеме временно потеряли значение.

«Отстраненное партнерство» позволяет Индии сохранять конструктивные отношения с Вашингтоном и одновременно, не затрудняя себя самооправданием, участвовать во встречах БРИКС и связанным с этим, впрочем, не особенно активным дипломатическим и экономическим маневрированием. Распад биполярности и обессмысливание неприсоединения не помешали Индии использовать новые характеристики глобальной ситуации себе во благо. Вряд ли индийцы ностальгируют по СССР, хотя, возможно, они ему признательны – не только за исторические заслуги в деле укрепления независимости Индии, но и за объективное расширение пространства международного маневрирования, которое для них открылось после 1991 года.

«Стратегическое партнерство» по-китайски

Китай – другая история. В отличие и от России, и от Индии он не провозглашает стремления строить особенно близкие отношения с Вашингтоном. В Пекине слишком высоко ценят свободу рук. Для Соединенных Штатов партнерство – это своего рода режим американского покровительства для кого-то, кто таковое (по любым причинам) принимает. Партнерство по-китайски – это «партнерство символов и дальних целей»: «мы дружим против некой опасности», но каждый из нас дружит так, как считает это правильным и необходимым – лишь бы его действия не противоречили провозглашенной цели дружбы. Оригинальный, но работающий вариант.

Такой была логика китайско-американского и китайско-японского партнерства против «гегемонии одной державы» (читай – СССР) с 1972 г. приблизительно до XII съезда КПК в 1982 году. Много иногда пугающих намеков и заявлений, демонстративное, почти бурное дипломатическое маневрирование и… практически нулевой уровень реальных совместных действий.

В 1990-х гг. и позднее изменилась риторика. Но логика, похоже, сохранилась. Это китайская дипломатия внедрила в международный лексикон словосочетание «стратегическое партнерство». Но ни один специалист в КНР, России или США не знает, что это в действительности означает. Известно только, что такими «партнерствами» Пекин связал себя с широким кругом стран – больших и средних. Среди них – Соединенные Штаты и Россия, государства Центральной Азии, Япония и Южная Корея, некоторые страны Евросоюза и Юго-Восточной Азии.

Такое мудреное отношение к партнерству позволяет Пекину без всяких идейно-теоретических и политико-философских осложнений прагматично развивать отношения одновременно с Россией, Америкой, Индией – державами, в международных приоритетах которых бывает трудно найти общий знаменатель. Китайская дипломатия и не отягощает себя его поиском. Сотрудничество КНР с каждой из названных стран развивается словно в параллельных мирах. Если предстоит ссориться по вопросу о Сирии в Совете Безопасности ООН, то приоритет – дипломатический блок с Москвой. Если обсуждаются торговые преференции и режимы инвестиций в Восточной Азии, главное – взаимодействие с США и Японией. Если наступает очередной цикл ссор вокруг Тайваня – снова выдвигается незыблемость «единых» подходов Москвы и Пекина к территориальной целостности государств. Получается, «стратегическое партнерство» – это в основном взаимное решение «дружить долго и счастливо», не отягощая друг друга обязательствами об оказании практической помощи, но говоря о такой помощи и обещая ее оказать по возможности, если она не будет слишком затратной.

Трудно сказать, временным или принципиальным является такое отношение КНР к партнерству. Нередко кажется, что на самом деле Китаю очень симпатично американское понимание партнерства как партнерства ведущего с ведомым. Просто пока Китай еще не готов вести за собой слишком многих. В Пекине раньше, чем в Москве, признали: ведомые партнеры – бремя, которое должен нести тот, кто претендует на роль ведущего – к вопросу об отношениях России с соседями по СНГ.

«Школа Дэн Сяопина» научила китайцев соизмерять желания с возможностями. Поэтому для Китая вероятное освоение американского понимания партнерства – вопрос будущего. Пока китайская дипломатия действует на платформе необременительного «партнерства при желании и по возможности». Его и называют стратегическим. Словом, партнерство как ненападение.

Отношение Китая к нынешней России тесно переплетено с его отношением к советскому наследию. Не Россию, а скорее себя самого Китай видит восприемником той международной роли, которую 20 лет назад играл Советский Союз. Складывается впечатление, что в КНР испытывают даже некоторое чувство неловкости за русских политиков и просто граждан, которые недооценивают советские достижения, успехи культурного строительства и социального обустройства жизни в СССР – во всяком случае в период 1950-х – 1980-х годов.

Отсюда – многослойное восприятие современной России. С одной стороны – законная владелица исторического наследия, ценность которого сама не хочет и не может оценить должным образом. С другой – государство, которому в очередной раз не удается стать сильным настолько, чтобы проводить политику, достойную великой державы. Как, например, сохранить такую же степень независимости в международных делах, как у Китая, и одновременно быть столь же привлекательным экономическим партнером, как он, для стран, которые относятся к России с недоверием – прежде всего США?

С третьей – это страна, хоть и уважаемая, но доступная – объект использования в интересах возвышения самого Китая, который может, хочет и находит пути мирного освоения ресурсов России, не вступая с ней в открытое противоречие, но принимая во внимание все пороки российского государственного организма и общества. Вроде бы китайцам неловко так поступать, но если сами русские от эгоизма и алчности не могут навести порядок в своих делах, то почему надо упускать шанс воспользоваться системными пороками русской жизни ради своей страны. Горькие мысли – о нас, а не о китайцах.

Россия: власть как инструмент извлечения прибыли

Обманутая Борисом Ельциным, которого и самого одурачил Леонид Кравчук, Россия отреклась от Советского Союза в надежде быстро разбогатеть, избавившись от добровольной повинности субсидировать Закавказье и Среднюю Азию. Спустя 20 лет международно-политические издержки этой схемы заметней выигрышей.

Прежде всего сократился внешнеполитический ресурс России, который до сегодняшнего дня не достиг того, которым располагал СССР. Во-первых, не компенсирована материальная основа дипломатической работы. Ни одно новое российское посольство в странах СНГ не оснащено так, как полагалось оснащать советское представительство за рубежом в техническом отношении и с точки зрения обеспечения комплексной безопасности, включая защиту информации. Между тем, во всех странах СНГ спецслужбы широкого круга заинтересованных стран-конкурентов ведут активную разведывательную деятельность.

Во-вторых, сократился организационный ресурс российской дипломатии. 20 лет происходило вымывание с дипломатической службы кадров высшей квалификации за счет естественного старения, перехода в российский и иностранный бизнес или просто «утечки за рубеж». При этом привлекательность дипломатической работы для молодых упала ввиду недостаточного по современным критериям денежного обеспечения и невозможности получить жилье для того, чтобы обзавестись семьей и включиться в нормальный цикл биологического воспроизводства дипломатических кадров – во многом потомственных.

В итоге в целом уровень профессионализма дипломатов перестает расти, а многие уникальные квалификации дипломатических работников старой советской школы – прежде всего профессионалов-переговорщиков экономического и военно-политического профилей – оказались утерянными или находятся на грани утраты. При этом самостоятельное экономико-переговорное направление в работе официальной дипломатии не складывается из-за его малой востребованности: компании пытаются вести переговоры с зарубежными партнерами самостоятельно, а часто – скрывая эти переговоры от дипломатов в силу того, что содержание обсуждаемых сделок бывает «теневым» и «полутеневым».

В-третьих, невосполнимый ущерб понес ресурс культурно-психологического и идеологического влияния России, поскольку представлять образец жизненной привлекательности сегодня она в состоянии разве что для стран СНГ и ряда азиатских государств. При этом изменения в культурно-психологическом образе России, делающие ее комфортной для выходцев из Азии, снижают привлекательность российского образа жизни для носителей западных вкусов и стандартов.

Вспомним нескончаемые ряды ресторанов не русской, а кавказской кухни, азиатско-кавказские по виду, порядкам, обхождению и ассортименту товаров бывшие городские рынки Москвы и Санкт-Петербурга, наполовину азиатский облик пассажиров столичных метро и связанные с таким составом жителей разговорная и иная манеры общения. «Азиатизация» и «провинциализация» поведения затронула даже более образованную студенческую среду. Вместо того чтобы учить приезжих, например, кавказских соучеников (провинциалов, тяготеющим к полусельскому укладу жизни) хорошим столичным манерам, русские студенты сами перенимают у кавказцев их фамильярный «свойско-аульный» тип общения, пренебрежение к правилам городских приличий и культурного обхождения.

Поведение таксистов-частников и автолюбителей на российских дорогах – просто канон традиционной для советских лет «езды без правил» на дорогах Закавказья. Сегодня этот стандарт перенесен в столицу. Рассорившись с Грузией, мы делаем свою столицу похожей на «о-о-чень большой» Тифлис, Владикавказ или Баку. Юрий Лужков заложил коррупционно-бюрократическую основу московского процветания. Но он же дал старт азиатизации Москвы. Город, привлекательный для тех, кто алчен и беден, не ценит европейскую культуру и не собирается соблюдать закон. Как сломать этот низводящий нас тренд?

В-четвертых, трем правителям за 20 лет не удалось снять Россию с нефтегазовой иглы. Лишь к началу 2010-х гг. были сформулированы приоритеты поворота к наукоемкой экономике и сделаны неуверенные шаги, формально ориентированные в ее сторону. Государство снова сосредоточило в своих руках гигантскую власть и вернуло способность обеспечивать концентрацию средств на приоритетных направлениях. Но эффективность усилий по созданию наукоемкого сектора блокирована системой распределения бюджетных средств на основе «распила». Власть по сути дела не может ее разрушить в силу органичной встроенности этой системы в государственную машину со времен Ельцина.

Провинции после распада СССР вернулись к системе «кормления», мало изменившейся с русского средневековья. Лишившись надежд обогащаться за счет лояльности к федеральной власти, региональные элиты обратились к поиску доходов на местах. Для тех, кто обладал предприимчивостью, это было решением проблемы. Умение находить местные доходы, скрывая их от федерального и регионального налогообложения, стало ключом к богатству и власти. Провинции и провинциальные элиты научились жить и выживать без Москвы – беднее, чем в столицах, но не так уж плохо.

В сущности, они лишь повторяли опыт московского мэра, который тоже сумел отделить столичную городскую экономику от экономики общероссийской, отыскав такие источники местных доходов, которые в реальном измерении превосходили бюджеты многих федеральных ведомств.

В международном смысле особый интерес представляли практики общения региональных властей, включая столичные, с этнобизнесом – чужестранным, но не только с таким. Большинство руководителей русских провинций считают себя патриотами. Русские лозунги вне этноадминистративных субъектов федерации котируются высоко. Но все меняется, едва возникает соблазн обрести местный неучтенный доход. Например, от продуктового рынка, которым верховодят азербайджанцы, вещевой барахолки, подконтрольной вьетнамцам, или от нелегально поселившейся в заброшенной деревеньке китайской общины, которая завалила местный рынок отличной овощной продукций, оставаясь при этом «условно невидимой» для налоговых органов.

Не в этой ли укорененности практики местных «невидимых доходов» муниципальный властей, полиции и фискальных структур – источник разговоров о мирной и официально не улавливаемой «колонизации» чужеэтническими сообществами сельских и городских пространств российских регионов? Разрушение СССР замышлялось как освобождение России от «наднационального экономического ига». На деле оно открыло путь к установлению экономической власти, как никогда далекой от идей национального процветания России.

Сомнительно, чтобы чуженациональный бизнес работал на увеличение ресурса национальной внешней политики Российского государства. Не верится, что власть не замечает этой проблемы. Просто система обогащения элит после 1991 г. оказалась завязана на извлечении доходов в союзе с любым бизнесом. Патриотические задачи при этом роли не играют. Власть стала инструментом получения прибыли – в этом специфика российской политической системы и один из ее системных пороков.

***

С точки зрения российского национального сознания, главным итогом распада СССР было сокращение внешнеполитического потенциала и ослабление международных позиций России. С учетом развития российской политической системы по порочному кругу считать это ослабление обратимым нет оснований. Сопряженный с исчезновением Советского Союза распад биполярной структуры придал мировой архитектуре неравновесный характер, не способствуя при этом гармонизации международных отношений. Попытка США воспользоваться историческим шансом и закрепить в мире однополярную структуру, «спроектированную» под Соединенные Штаты, тоже не реализовалась. Отчасти – в результате ресурсозатратной внешней политики Вашингтона, отчасти вследствие объективных причин – перерастания сложности мирохозяйственных, культурно-идеологических миграционно-демографических и политических процессов того уровня, в пределах которого их вообще можно регулировать ресурсами и волей одной державы, даже такой мощной, как США. В мире должны сосуществовать альтернативы. Предложить их не может и не стремится ни одна из других серьезных держав.

А.Д. Богатуров – д. полит. н., профессор, заместитель директора Института проблем международной безопасности РАН, заслуженный деятель науки Российской Федерации.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 14 декабря 2011 > № 738715 Алексей Богатуров

В ноябре основные мировые фондовые площадки продолжили рост, хотя его темпы существенно замедлились по сравнению с октябрем. Лидером роста стал российский фондовый рынок, прибавивший 4 процента по индексу РТС. При этом российский рынок акций оказался единственным среди стран BRIC, продемонстрировавшим позитивную динамику в ноябре. По данным EPFR Global, отток средств из фондов, инвестирующих в российские акции, в ноябре сократился до 46 миллионов долларов против оттока в 487 миллионов месяцем ранее. А в отдельные недели месяца, впервые с июля текущего года даже отмечался чистый приток средств в российские акции.Противоречивые заявления европейских политиков по поводу решения финансовых проблем Еврозоны, политический кризис в Италии и Греции не способствовали желанию инвесторов покупать «рисковые» активы. Дополнительную нервозность на рынки вносили рейтинговые агентства, которые понизили рейтинги крупнейших мировых банков и ряда стран. Кроме того, Moody’s и Fitch предупредили о рисках для суверенного рейтинга Франции, и даже Япония получила серьезное предупреждение от S&P и МВФ о возможном снижении рейтинга.

Сильные данные по рождественским продажам в США и наметившийся прогресс в деле решения долговых проблем ЕС оживили спекулятивный спрос на риск в последнюю неделю месяца. Дополнительным фактором роста рынков акций в конце месяца стало решение ФРС и еще пяти крупнейших мировых центробанков о снижении стоимости долларовых свопов. И хотя эта мера не решит всех долговых проблем ЕС, сам факт способности проводить скоординированные действия является позитивным сигналом для рынков.

Среди данных макростатистики, выходившей в ноябре, можно выделить более высокие по сравнению с прогнозами индексы доверия потребителей и производственной активности в США. В Европе вышли неплохие данные по промпроизводству, розничным продажам, промышленным заказам. В целом, хотя опубликованную макростатистику и нельзя назвать «блестящей», она не препятствует росту на фондовых рынках.

Ожидания аналитиков и перспективы российского рынка акций

Несмотря на существенное восстановление в октябре и ноябре, российский рынок акций остается перепроданным по сравнению с другими развивающимися рынками. При этом российская экономика продолжает двигаться по восходящему тренду. Дополнительным фактором поддержки бумаг российских компаний остаются цены на нефть, которые, вероятно, сохранятся на высоком уровне в ближайшие месяцы. Результаты прошедших выборов в Госдуму носят довольно неоднозначный характер. Тем не менее, они, возможно, будут позитивно восприняты инвесторами, поскольку снимают один из факторов неопределенности. Не исключено, что в случае улучшения ситуации на мировых рынках котировки российских акций будут расти опережающими темпами.

Что касается внешних факторов, в ближайшие кварталы усилится политика стран ЕС, направленная на восстановление. В качестве фактора риска сохраняет свое значение политическое противостояние между правящими партиями США. В целом, статистика в глобальной экономике в основном поддерживает спрос на «риск», инфляционные индикаторы демонстрируют замедление темпов прироста, негативная тенденция опережающих индикаторов в ряде стран сопровождается усилением мер денежно-кредитного и бюджетного стимулирования.

Если говорить о России, годовой прирост инфляции в ноябре сократился до 6,8 процента против 7,2 процентов в октябре. Прирост промпроизводства и розничных продаж в январе-октябре составил 5,1 процента и 6,5 процента соответственно. Рост инвестиций в основной капитал составил 5,3 процента. Усиление политических противоречий между Россией и КНР с одной стороны, и западными странами с другой, в вопросах, связанных с санкциями против Ирана и Сирии, являются негативным фактором для долгосрочных прогнозов инвестиционной активности. Но результаты последних саммитов G20 показывают, что среднесрочные цели экономической политики ведущих стран по-прежнему совпадают.

Александр Осин, Игорь Додонов, Андрей Пальянов, ИК «ФИНАМ»

Заместитель дорог и городского строительства Ирана Али Никзад во время встречи с министром транспорта Сирии Фейсалом Аббасом заявил о готовности Тегерана экспортировать электроэнергию в Сирию и Ливан, и это было с одобрением воспринято сирийской стороной, сообщает агентство ИРНА.

Али Никзад, прибывший в Дамаск для участия в 9-ом заседании ирано-сирийской межправительственной комиссии по торгово-экономическому сотрудничеству в качестве председателя иранской части комиссии, подчеркнул, что общие враги двух стран не смогут сокрушить Сирию, однако экономическое давление на эту страну наверняка возрастет.

Как отметил Али Никзад, в Иране накоплен достаточно богатый опыт в плане того, как использовать санкции во благо страны. Иран смог одержать победу, опираясь на помощь своих друзей, таких как Сирия. Иранское руководство полно решимости всячески помогать Сирии, в частности в области экономики и транспорта, который является движущей силой экономического развития.

Фейсал Аббас в свою очередь указал на необходимость скорейшего проведения трехстороннего совещания с участием Ирана, Сирии и Ирака с целью создания совместного наземного транспортного коридора.

По словам сирийского министра, такое совещание позволит ускорить выполнение соглашений в области расширения грузовых и пассажирских перевозок наземным, морским и воздушным транспортом, увеличения товарооборота и устранения имеющихся проблем.

Фейсал Аббас подчеркнул, что большое значение имеет сотрудничество между Ираном, Сирией и Ираком в области железнодорожного транспорта. Объем грузоперевозок по железной дороге, которая свяжет три страны, может достигать 2 млн. т различных грузов в год. Кроме того, имеются все условия для увеличения количества авиарейсов между Сирией и Ираном, и сирийская сторона хотела бы, чтобы Иран продолжал поставки своих товаров морским транспортом в сирийский порт Латакия.

Следует отметить, что программой пребывания Али Никзада в Сирии предусматриваются также его встречи с президентом Сирии Башаром Асадом и премьер-министром Аделем Сафаром.

Заместитель генерального директора компании «Вагон Парс» в Эраке, директор проекта по производству подвижного состава для национального метро Мирсамад Кариши в интервью агентству ИРНА заявил, что компания «Вагон Парс» входит в первую десятку передовых производителей железнодорожного подвижного состава в мире по уровню внедрения научных достижений в проектирование и строительство железнодорожных вагонов.

Мирсамад Кариши отметил, что как только зарубежные страны создают проблемы для иранской экономики, это приводит к ускорению развития промышленности, в частности железнодорожной, поскольку иранские производители, в том числе компания «Вагон Парс», располагают достаточными техническими знаниями и производственным потенциалом, позволяющими выпускать пассажирские и товарные вагоны и подвижной состав для метрополитена.

Инженерно-техническая служба компании «Вагон Парс» начала свою деятельность в 1992 году, и к настоящему времени в компании накоплен богатый научно-производственный опыт. Производство железнодорожной техники и, в частности, вагоностроение представляет собой стратегически важную отрасль, которая должна располагать достаточным научным и производственным потенциалом, позволяющим осуществлять серийное и единичное производство железнодорожной техники, и компания «Вагон Парс» имеет такой потенциал.

В настоящее время железнодорожные вагоны, спроектированные и построенные компанией «Вагон Парс», экспортируются в ряд зарубежных стран, в том числе в Сирию, Бангладеш, Судан и на Кубу.

Министр дорог и городского строительства Ирана Али Никзад во время встречи с премьер-министром Сирии Аделем Сафаром заявил, что Сирия преодолеет сегодняшний кризис и Иран окажет ей необходимую экономическую поддержку и продолжит свою помощь, сообщает агентство ИРНА.

Али Никзад подчеркнул, что Тегеран в нынешних кризисных условиях стоит на стороне Дамаска.

Адель Сафар в свою очередь заявил о заинтересованности сирийской стороны в увеличении прямых инвестиций иранских компаний и промышленных объединений в различные отрасли экономики Сирии.

По словам сирийского премьер-министра, дальнейшему укреплению торгово-экономических связей между двумя странами будет во многом способствовать утверждение меджлисом Исламского совета Исламской Республики Иран соглашения о свободной торговле между Ираном и Сирией.

Министр дорог и городского строительства Ирана прибыл в Дамаск для участия в 9-ом заседании ирано-сирийской межправительственной комиссии по торгово-экономическому сотрудничеству, которое сегодня, 14 декабря, завершилось.

Али Никзад в ходе пребывания в Дамаске провел переговоры с министром транспорта Сирии, и сегодня иранского министра должен принять президент Башар Асад.

Турция начала с 8 декабря морские грузоперевозки с Египтом судами типа ro-ro, сказал журналистам министр экономики Турции Зафер Чаглаян, передает Trendсо ссылкой на телеканал TRT Haber. Грузоперевозки будут осуществляться из турецкого города Мерсин в египетский порт Александрия.

Ранее Чаглаян говорил, что в случае прекращения сотрудничества с Сирией Турция будет осуществлять транспортные перевозки через территорию Ирака.

Также, по словам министра, Турция может использовать для морских перевозок и Суэцкий канал.

Предложенный премьером Владимиром Путиным проект по созданию Евразийского союза не противоречит существованию ЕС, уверена верховный представитель Евросоюза по иностранным делам и политике безопасности Кэтрин Эштон. Она заявила газете "Коммерсантъ", что более тесное сотрудничество между странами региона и Россией не исключает более тесных связей между ними и ЕС. "Идея более тесной экономической интеграции на пространстве от Лиссабона до Владивостока, в основе которой лежат принципы ВТО, обсуждается уже на протяжении некоторого времени и учитывается в отношениях ЕС - Россия", - напомнила Эштон.

По ее мнению, пока потенциал стратегического партнерства ЕС и РФ не используется в полной мере - как с политической, так и с экономической точки зрения, что открывает широкие перспективы для развития. Эштон похвалила Путина за отсутствие императива в проекте Евразийского союза и обещание запустить интеграционный процесс на общих ценностях свободы, демократии и свободных рынков.

ЕС, в свою очередь, обещает и дальше предоставлять информацию о работе в рамках стратегии в Центральной Азии и "Восточного партнерства", в котором также участвует Грузия, что делает отношения Брюсселя и Тбилиси очень хорошими и динамичными, подчеркнула Эштон.

Проект создания Евразийского союза был изложен Путиным в статье для "Известий" 3 октября. Премьер считает, что сейчас наилучшие перспективы для вхождения имеют страны Таможенного союза и, возможно, в дальнейшем - страны ЕврАэЭС. Политологи прогнозируют, что присоединиться к Евразийскому союзу также могут Приднестровье, Южная Осетия, Сирия (участвующая в переговорах о вхождении в ТС), Армения.

Обозреватели газеты The Financial Times назвали идею создания Евразийского союза "лучшим проектом интеграции постсоветского пространства", способным "ослабить влияние Китая в Средней Азии".

18 ноября президенты России, Белоруссии и Казахстана подписали пакет документов о создании Единого экономического пространства (ЕЭП), которое, по мысли Путина, должно стать платформой Евразийского союза. 

Турецкий мир

Турецкая государственность возвращает себе традиционный имидж наследницы Османской империи

Рачья Арзуманян

«Арабская весна», радикально меняющая политический ландшафт на Ближнем Востоке, не могла не отразиться и на внешнеполитической активности Турции. Элита турецкого государства осознала, что в изменяющемся региональном климате основанная на принципах добрососедства и нейтралитета доктрина Давутоглу («ноль проблем с соседями») становится неадекватной и должна быть пересмотрена. В отличие от спокойных нулевых шансов на то, что новая доктрина будет сформулирована и опубликована, достаточно мало. О новой стратегии турецкого государства придется судить по конкретным шагам и действиям на внешнеполитической арене, а не по теоретическому документу.

Дискуссии о намерениях Турции отказаться от изоляционистской, сосредоточенной исключительно на территории самой Турции, политики и стратегии и перейти к проецированию мощи вовне ведутся давно. При этом говорится о неоосманизме или неопантюркизме, как возможных идеологиях турецкого государства в ХХI веке.

Однако если раньше все ограничивалось именно дискуссиями, то сейчас, в случае с Сирией, можно говорить об открытом намерении турецкого руководства применить военную мощь. Турция и ранее использовала военную силу за пределами государства. Можно вспомнить Северный Кипр или военные операции в Курдистане, однако речь в данном случае шла о «привычных» действиях, не приводящих к изменению регионального баланса сил. Международное сообщество «понимало», что у Турции имеются кипрская и курдская проблемы и что она «имеет право» реагировать на них, в том числе и военными методами. Ситуация с Сирией несколько иная, поскольку вмешательство Турции в гражданскую войну явно изменяет баланс сил в регионе и демонстрирует готовность турецкого государства проецировать военно-политическую мощь как минимум на весь Ближний Восток, включая Закавказье. Для Кавказа в целом и для России, присутствующей в этом регионе, в происходящих изменениях представляются важными следующие моменты.

Во-первых, времена «миролюбивой Турции», которая намерена добиваться мира с соседями и поддержания стабильности в регионе, уходят в прошлое. Турецкая государственность возвращает себе традиционный имидж наследницы Османской империи, которая умеет и желает действовать военным инструментом для защиты своих интересов. Во-вторых, в новых условиях говорить о сохранении существующих сфер влияния геополитических и региональных центров силы становится некорректным. В-третьих, процессы, протекающие на Ближнем Востоке, неизбежно затронут Армению и черноморско-кавказский регион. Времена, когда Кавказ и тем более Южный Кавказ представляли собой отдельный регион со своей архитектурой системы региональной безопасности, балансом сил и интересов, подходят к концу.

К сожалению, можно констатировать неготовность Кавказа и России к происходящим изменениям. В условиях растворения или разрушения перегородок, разделяющих Южный Кавказ, Кавказ и Ближний Восток, требуются новые подходы к решению старых региональных проблем — таких, например, как проблема Нагорного Карабаха.

В формируемой на наших глазах среде безопасности необходимо готовиться к новым вызовам и угрозам, в том числе и к таким сценариям, когда турецкое государство проецирует военно-политическую мощь на север. Если в 90-е годы Турция, в силу инерции, безусловного доминирования России на постсоветском пространстве и других факторов, не рисковала открыто вмешаться в конфликты на территории бывшего СССР, то сегодня способность России играть роль сдерживающего фактора требует внимательной оценки.

В условиях, когда на так называемой «дуге нестабильности», как в плавильном котле, растворяются государства и нации, не обладающие сильной национальной идентичностью, необходимо как можно быстрее избавляться от иллюзий «изолированности» проблем, стран и регионов от мировых процессов. В новых условиях народы и государства должны оторвать пристальный взгляд друг на друга и оглянуться на стремительно изменяющийся мир, в котором становятся неактуальными старые угрозы и обиды.

Способны ли Армения, Россия, а также другие государства и народы Евразии к такому взгляду на будущее? Скорее нет, чем да. Тем не менее они обязаны не уходить от реальности и быть готовыми ко всем сценариям, прикладывая усилия, чтобы избежать катастрофических.

Особый случай Туниса

В первой стране «арабской весны» появился светский президент

Игорь Крючков

Вчера состоялась инаугурация первого послереволюционного президента Туниса. Им стал Монсеф Марзуки, 66-летний диссидент и сторонник светского пути развития страны. Однако единомышленники Марзуки считают, что должность президента во многом формальна, основной же властью в стране обладает премьер, которым станет генсек исламистской партии «Ан-Нахда».

«Для меня большая честь стать первым президентом первой свободной республики арабского мира, — заявил Марзуки журналистам после назначения. — Я сделаю все от меня зависящее, чтобы оправдать доверие».

Новый президент Туниса был избран Национальной учредительной ассамблеей, переходным парламентом Туниса. Из 202 парламентариев, принимавших участие в голосовании, за кандидатуру Марзуки высказались 153 человека.

Марзуки — один из наиболее известных правозащитников Туниса, заработавший авторитет среди сограждан при режиме ныне свергнутого президента Зин аль-Абидина Бен Али. Марзуки получил медицинское образование в Страсбурге и, вернувшись на родину в 1979 году, основал благотворительный медицинский центр и организацию по борьбе с домашним насилием в странах Африки.

В 1980-е годы Марзуки совершал длительные поездки в Индию, где наблюдал ненасильственные акции протеста Махатмы Ганди, а также в ЮАР — для изучения проблемы апартеида. В 1993 году правозащитник занялся политическими проблемами Туниса, основав Национальный комитет по защите узников совести. Из-за этой деятельности Марзуки был несколько раз арестован и судим по обвинениями в контактах с исламистскими партиями, которые были запрещены при Бен Али.

Очевидно, Марзуки не считает зазорным сотрудничать с этими партиями и теперь. Основанная им партия «Конгресс за республику» сейчас входит в правящую коалицию наряду с «Ан-Нахдой» и левоцентристской партией «Демократический форум за труд и свободу» («Ат-Такатоль»).

Официально став президентом страны 13 декабря, Марзуки вышел из партии. По собственным словам, его новый пост требует абсолютной объективности. Ожидается, что нынешний президент проработает один год — до составления новой конституции страны.

«Как я понимаю, вы будете пристально следить за моими действиями», — обратился Марзуки к тем оппозиционным парламентарием, которые отрицательно отнеслись к новой должности политика.

Большинство из его критиков разделяют политические взгляды Марзуки, секуляриста, уверенного в том, что государственные институты в Тунисе не должны руководствоваться принципами ислама или какой-либо другой религии. Однако, по мнению оппозиционеров, Марзуки предал интересы своих союзников: пост президента не имеет властных полномочий, и он ничего не сможет сделать, если премьер-министр страны решит взять жесткий курс на исламизм.

Личность нового премьера уже известна. Им станет Хамади Джебали, генсек исламистской партии «Ан-Нахда», получившей большинство голосов на парламентских выборах в Тунисе 23 октября. Руководство партии уверяет граждан, что исламского диктата в стране не будет, а главная цель «Ан-Нахды» — демократия. Однако, по мнению критиков партии, переход ее руководства от либеральной риторики до «закручивания гаек» — только вопрос времени.

На данный момент «Ан-Нахда» не планирует запрещать туристам загорать на пляжах в купальниках или употреблять алкоголь — это станет сильным ударом по туристическому сектору, на котором основана экономика Туниса, считает президент Института Ближнего Востока Евгений Сатановский.

«Однако как долго продолжится этот политический курс, неизвестно, — добавил эксперт «МН». — Лидер «Ан-Нахды» Рашид Ганнуши имеет связи с палестинскими экстремистами, кроме того, на него увеличивают давление Катар и Саудовская Аравия. А эти страны входят в так называемую «ваххабитскую ось» и считают, что ислам должен быть основой государственного устройства любого арабского государства».

Тунис стал первой страной «арабской весны». В январе 2011 года здесь поднялась волна народных антиправительственных выступлений, которая смела 23-летний авторитарный режим Бен Али и заставила свергнутого президента бежать в Саудовскую Аравию. Примеру Туниса последовали граждане Египта, Ливии, Йемена, Сирии и других стран, в которых правили авторитарные или диктаторские режимы.

По мнению эксперта Московского центра Карнеги Алексея Малашенко, сегодняшние политические процессы в Тунисе показывают, какие силы будут бороться за власть в Египте и Ливии, странах «арабской весны», где уже сменилась власть.

«Есть три основных блока — секуляристы, умеренные исламисты и исламисты-радикалы. Сегодня ситуация в Тунисе позволяет сказать, что первая группа, хотя и не смогла добиться преобладания в правительстве, но сосредоточила в своих руках большое влияние, — заявил «МН» Малашенко. — Однако в этом смысле Тунис может оказаться исключением».

В Египте исламисты-радикалы обладают намного большим влиянием, считает Сатановский. На первом этапе египетских выборов, который охватил крупные города с самым большим удельным весом образованного населения, исламистская партия «Братья-мусульмане» получила 40% и еще 20% получили радикальные салафиты. «Единственная секулярная сила Египта — это военные, которые уже поняли, что не могут удержать власть», — добавил эксперт.

«В Ливии ситуация еще хуже. После свержения режима Муаммара Каддафи есть все признаки того, что скоро начнется гражданская война, — считает Сатановский. — Бывшие союзники, региональные боевые группировки, отказываются сдавать оружие и начинают проводить атаки против только что оформившегося центрального правительства. Все идет к распаду единого ливийского государства».

В выходные в Ливии отряд боевиков, предположительно из города Зинтан, напал на военную базу недалеко от Триполи. 11 декабря в столице страны был обстрелян конвой начальника генштаба ливийской армии генерала Халифы Хафтара.

Россия и Иран в противостоянии информационным атакам Запада

Информационное пространство вокруг Исламской Республики Иран еще более трех десятилетий тому назад стало своеобразным барометром и мерилом внешнеполитической напряженности на Большом Ближнем Востоке, нагнетаемой Соединенными Штатами и их союзниками. Очередной колючий обруч жестких финансово-экономических и военных санкций Запада, наброшенный в прошедшем ноябре на шею Тегерана, сопровождается новым витком злопыхательского шабаша враждебных Ирану СМИ. Что перед нами - очередная информационная война против Тегерана или ужесточение той, что уже ведется?

После топорно сработанного по американским лекалам фальшивого доклада МАГАТЭ по ядерной программе ИРИ, якобы имеющей «военную направленность», из-за океана, а в большей степени – из Израиля, раздались совершенно неприкрытые милитаристские угрозы «разделаться окончательно» с ядерными иранскими объектами. Этим угрозам с трогательным единодушием подпевал хор мировых СМИ, благодарно откликавшийся на все пожелания дирижеров из Вашингтона. Цель медиа-истерии была прозрачна как слеза – выставляя Иран в качестве потенциального «ядерного монстра», усилить изоляцию Тегерана на мировой арене, зажав его еще более плотным кольцом информационной блокады.

Но все расчеты стратегов информационных войн и мастеров психологических операций были сломаны пропагандистским поворотом в сторону Тегерана предвыборной России, где лидеры партии власти открестились и от доклада МАГАТЭ, и от поддержки на этот раз антисирийских и антииранских санкций. В Санкт-Петербурге на ноябрьском саммите премьеров Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) Владимир Путин, к всеобщему ужасу западных СМИ поддержал министра иностранных дел ИРИ Али Акбара Салехи, который обрушил огонь критики на возомнивших себя «супердержавами» врагов Ирана. Новый тон Кремля заставил приумолкнуть те российские СМИ, которые давно угодливо включились в оголтелую антииранскую пропаганду, перепевая западную ложь и вымысел о «ядерной угрозе» Ирана. Зато в России воспряли духом настоящие друзья Исламской Республики, те силы, которые по-настоящему боролись против информационного блокирования и изоляции Тегерана, как одного их сильнейших игроков в решении насущных экономических, научно-технологических и культурных проблем региона.

Проиранские настроения особенно громко зазвучали в большинстве партийных фракций в ходе предвыборной борьбы за мандаты Государственной Думы нового созыва. Споря о путях выхода из дипломатических тупиков, куда завели Россию прозападные реверансы внешней политики, почти все лидеры - от правящей «Единой России» до оппозиционных партий были единодушны: Иран, как великого и стратегически важного соседа сдавать нельзя. Окончательную твердую точку в «иранском вопросе» поставил президент Дмитрий Медведев, обнародовав жесткие меры по укреплению противоракетными комплексами границ на южном и западном направлениях России. Помимо РЛС в Краснодарском крае и близ Иркутска, президент, как Верховный главнокомандующий, лично произвел откладывавшийся до того запуск РЛС дальнего действия под Калининградом. В его словах, что так называемые системы ПРО НАТО нацелены не на «третью сторону», а на российские регионы, четко читалось, что раздувавшийся Западом миф о ракетной угрозе со стороны Ирана лопнул, как мыльный пузырь. Генштаб вооруженных сил России, на основе данных военной разведки, отметает всякие измышления о возможных ударах иранских ракет. И, наконец, глава России огорошил «западных партнеров» предупреждением, что Москва может пересмотреть Договор о стратегических наступательных вооружениях (СНВ) с Соединенными Штатами, если намерения стран НАТО близ российских границ не станут «стратегически прозрачнее».

Многие западные обозреватели поспешили оценить поведение российских лидеров как некий «вынужденный» набор партией «Единая Россия» пропагандистских очков в предвыборной игре и борьбе за сохранение власти. Раздались голоса, что Москва, мол, на самом деле слаба, страна растеряла во многом былую государственную и военную мощь и просто делает хорошую мину при плохой игре, в частности, с Вашингтоном. А значит, на слова Медведева можно якобы не обращать серьезного внимания.

Эксперты также задаются другим немаловажным вопросом – означают ли заявления высокопоставленных государственных деятелей России, что она вкручивается в новый виток Большой Информационной Войны, навязанной миру ведущими странами Запада на фоне силовой глобалистской стратегии США?

Но участие России в глобальной информационной войне – это же не новость, она давно в неё втянута. Зато теперь вырисовывается совершенно новый ее аспект. Москва перегруппировывает свои пропагандистские силы и СМИ, встав на защиту и поддержку Ирана, и готова выступать на его стороне!

Более того, Россия уже вполне демонстративно дала понять противникам Исламской Республики, что пойдет и дальше в сотрудничестве с ней, вопреки давлению Запада. Поддержка Китаем такой линии уже заставила призадуматься не только Вашингтон, Лондон, но и оголтелых «ястребов» в Тель-Авиве. Разбомбить просто так, безнаказанно и без последствий «атомное детище» русских в Бушере, утопить в крови иранский народ представляется все более маловероятным. Да и труднее теперь будет врагам Ирана организовать информационную блокаду, искажая правду о достижениях народа этой страны. Уже не скрыть от мировой общественности и не замазать никакой черной «ядерной краской» очевидные и ошеломляющие успехи иранцев в области освоения мирного атома, высоких технологий, внедрении новейших радиоэлектронных систем и нанотехнологий.

Уходящая вглубь исторических веков России информационная культура мира всегда была сродни иранской миролюбивой философии. Как оказалось, не всех политиков и не все СМИ в России можно купить, чтобы подорвать доверие стран друг к другу. Даже в самые мрачные для российско-иранских отношений времена, когда под давлением Запада Москва сворачивала один за другим проекты сотрудничества с Ираном, вплоть до расшатывания оборонного потенциала, как это было с отказом от поставок ЗРК С-300 Тегерану, и уже казалось, что наши страны близки к дипломатическому коллапсу, в России всегда находились силы, способные противостоять антииранским проискам.

Кто и как в России борется за прорыв информационной блокады вокруг Ирана

Несмотря на некоторые радужные перспективы, как в России, так и в Иране, остается много проблем, связанных с «перезагрузкой» пропагандистских каналов в сторону взаимного сближения. Многие из них, несмотря на смену тональности, не избавились от стереотипов, шаблонов и подходов, которые навязывались российским средствам массовой информации годами не без поддержки внешних сил - противников военно-политического, торгово-экономического и научно-технологического сотрудничества между этими странами. Даже высшее руководство Ирана, предпринимая беспрецедентные меры информационной безопасности, в том числе ограничивая использование Интернета, спутникового телевидения, не смогло преодолеть информационно-психологического воздействия со стороны враждебных Исламской Республике государств и их спецслужб, не смогло избежать политических коллизий.

С провозглашением «демократических ценностей» в России информационно-психологической обработке в антииранском, антиисламском духе при поддержке спецслужб Запада усиленно подвергались практически все институты и организации, связанные с проблемами Ближнего и Среднего Востока. Некоторые из них, такие как Институт Ближнего Востока, известный ранее как Институт Израиля и Ближнего Востока, Институт США и Канады РАН, так и остались до сих пор на проамериканских и произраильских позициях при анализе любых событий вокруг Ирана. В ряде «свободных и независимых» газет невозможно опубликовать статью объективного характера на иранскую тему. Такая же картина наблюдается на многих телевизионных каналах России, где иранская тема либо, пусть неформально, но запрещена, либо редакции программ занимаются подтасовками фактов или предоставляют эфирное время только для необъективных комментариев прозападных экспертов.

Но вот парадокс – чем наглее и навязчивее становится антииранская пропаганда, тем больше в российском обществе формируется запрос на объективную информацию об этой стране. Возникают центры по прорыву информационной завесы в отношении Ирана в России. Среди них можно выделить Институт Востоковедения РАН, Академию геополитических проблем, которые в немалой степени способствовали выработке форм и методов противостояния прозападной и произраильской пропаганде.

Совершенно особое место в организации информационно-аналитического фронта в пользу Тегерана занимает, по оценкам экспертов, созданный в 1997 году Центр изучения современного Ирана (ЦИСИ). Наряду с информационной поддержкой торгово-экономического сотрудничества между РФ и ИРИ, Центр ведет систематическую работу в информационном поле, разъясняя цели и задачи внешней и внутренней политики Ирана. С целью более широкого охвата аудитории по иранской тематике и оперативного доведения до неё злободневной информации в рамках ЦИСИ в 2001 году было создано российское информационное агентство ИРАН-НЬЮС (www.iran.ru).

Сотрудники ЦИСИ и РИА ИРАН-НЬЮС, применяя компьютерные информационные и телекоммуникационные технологии, используют обширную сеть телевидения и радиовещания не только для объективного информирования широких слоев населения в РФ и за рубежом о событиях в Иране, но и для прямого разоблачения антииранских происков западной и сионистской пропаганды. Огромный интерес общественно-политических и журналистских кругов России и стран СНГ, связанных с насущными иранскими проблемами, вызвало издание с 2010 года (тиражом по 10 тысяч) двух русскоязычных периодических журналов «Современный Иран» и «Деловой Иран».

Информационно-аналитический журнал «Современный Иран» – не только инструмент правдивого познания страны, но и орган противодействия антииранским штампам, нелепым обвинениям и «доказательствам» западного мейнстрима. Издание призвано представить обширной аудитории читателей «другой» Иран, который имеет право на свой путь, который имеет право идти по этому пути без войн, терактов и электронного вмешательства извне. Принципы журнала – реализм, объективность, широкий спектр мнений, способность встать на место тех в Иране, кто принимает судьбоносные решения во благо иранского народа.

Целью бизнес-журнала «Деловой Иран» стала ликвидация существующего и искусственно создаваемого противниками Ирана информационного вакуума путем его заполнения информацией о торгово-экономическом потенциале Ирана. По сути, это - наглядный путеводитель в мире малого и среднего бизнеса в ИРИ для российских бизнесменов, которые стремятся установить или расширить свои связи с иранскими партнерами. Журнал уже получил высокую оценку в деловых кругах России и других стран СНГ, поскольку он помогает развенчать нелепый миф о «невозможности вести иностранному предпринимателю цивилизованный бизнес в Иране».

Наряду с государственными институтами власти, мусульманскими сообществами в России, все вышеуказанные организации являются своего рода опорными пунктами в борьбе против информационной блокады Ирана. Как в каждой войне, в развернутой информационной схватке Исламской Республики с Западом, большую роль играют средства управления, связи и штабы, где определяются основные направления пропагандистских ударов. К сожалению, они часто разобщены. Весь вопрос сегодня в том, как их консолидировать в интересах сближения внешнеполитических стратегий Ирана и России, в интересах взаимного осознания общности региональных и глобальных интересов двух стран.

Возможна ли информационная консолидация России и Ирана?

Анализируя не использованные или пока слабо развитые потенциалы пропагандистского и информационного противодействия США и их союзников, многие российские эксперты приходят к выводу, что для получения ощутимого перевеса в Большой информационной войне России и Ирана против Запада, как в любом другом конфликте, не обойтись без наращивания сил и средств, без мобилизации дополнительных ресурсов. Нельзя игнорировать тот факт, что противники современного Ирана вбросили за последние два года огромные людские, материальные и финансовые резервы (сотни миллионов долларов ежегодно) для ведения подрывной работы против ИРИ, закрепленной, кстати, в государственных программах и бюджете США, их союзников по НАТО и Израиля. Запущена огромная пропагандистская машина мировых СМИ. Выделяемые для противостояния ей ресурсы Ирана и России являются совершенно недостаточными.

Последние заявления российских руководителей в поддержку Ирана пока не подкреплены практическими действиями со стороны государственных структур. Существенного расширения бюджета на эти цели, как показали дебаты в Государственной Думе РФ, не предусмотрено. Поэтому вся тяжесть контрпропагандистских действий в пользу Ирана как была, так и остается на коммерческих структурах и общественной инициативе. Они получают лишь моральную поддержку со стороны официальных ведомств и работают при мизерных вложениях российских спонсоров и некоторых добровольных пожертвований граждан России, сочувствующих Исламской Республике.

Российско-иранское сотрудничество в области противодействия Западу в его информационной войне против России и Исламской Республики диктует необходимость разработки новой концепции информационной политики, подготовку информационного сообщества в Иране и России к совместным действиям. Так как обе стороны как никогда нуждаются и обоюдно заинтересованы в развития сотрудничества в области внедрения новейших информационных технологий и, особенно, в области информационной безопасности.

Отдавая приоритет действиям именно на этих направлениях, Москва и Тегеран могут всерьез рассчитывать на стратегическое противодействие своим противникам в навязанной информационной войне, проиграв которую, оба государства не смогут предотвратить развязывание очередной военной авантюры США и их союзников на Большом Ближнем Востоке (на этот раз против Сирии и Ирана). А переформатирование Большого Ближнего Востока не только самым серьезным образом затрагивает интересы России во всех сферах, но и стратегически и концептуально направлено именно против нее. Так что Россия, защищая Сирию и Иран, выстраивает, в первую очередь, собственную национальную безопасность и защищает свои, самые насущные интересы.

Влад Щекин
Эксперт по информационной безопасности

Госсекретарь США Хиллари Клинтон призвала частные компании защитить свободу интернет-пользователей, передает Reuters. Она выступила на конференции, посвященной вопросам свободы в Интернете, которую организовали Google и министерство иностранных дел Нидерландов.

Особенно нуждаются в защите права интернет-пользователей в России, Сирии и Китае, полагает Клинтон. "Это жизненно необходимо людям по всему миру, чьи слова подвергают цензуре, которых арестовывают за то, что они пишут в Сети, которым закрывают доступ к определенному контенту, которым государство пытается помешать взаимодействовать друг с другом", - заявила госсекретарь. Клинтон напомнила о сирийском оппозиционном блогере Анасе аль-Марави, которого арестовали в июле за призывы к президенту Сирии Башару Ассаду уйти в отставку.

Она посоветовала корпорациям подумать дважды, прежде чем начать сотрудничество с "репрессивными правительствами". Госсекретарь также призвала IT-компании внимательно относиться к тому, в какие страны они поставляют продукцию, которая может помочь правительствам ущемлять права граждан. По ее словам, когда компании продают наблюдательную аппаратуру спецслужбам Сирии или Ирана, нет сомнений, что техника будет использоваться для нарушения гражданских прав.

По мнению Клинтон, компаниям следует задать себе вопрос, должны ли они вести бизнес в странах, которые ущемляют интернет-свободу.

Ранее на встрече глав МИД стран-членов ОБСЕ Клинтон призвала дать свободу интернет-изданиям в Рунете. Речь шла о хакерских атаках на сайты некоторых информационных ресурсов в день выборов 4 декабря.

Накануне социальная сеть "ВКонтакте" сообщила, что получила запрос от ФСБ на блокировку оппозиционных групп пользователей. Ресурс отказался, так как не может заблокировать группы из-за того, что отдельные пользователи призывают к насилию. Гораздо более логично блокировать этих пользователей, считают в компании. А глава Бюро специальных технических мероприятий МВД генерал-майор полиции Алексей Мошков предложил интернет-пользователям отказаться от анонимности, поскольку она создает соблазн кого-то оскорбить, навредить или даже совершить преступление. Министр внутренних дел Рашид Нургалиев заявил, что обязательную регистрацию пользователей в Интернете под реальными именами вводить не собираются. 

Москве следует разговаривать с НАТО языком ультиматума и создавать свою систему ПРО, полагают опрошенные РИА Новости эксперты.

В четверг в Брюсселе состоялось министерское заседание Совета Россия-НАТО, по его итогам глава МИД РФ Сергей Лавров заявил, что альянс не готов к серьезному сотрудничеству по вопросу ПРО. В свою очередь, генсек НАТО Андерс Фог Расмуссен также сообщил, что у сторон сохраняются разногласия в отношении взаимодействия и выразил надежду, что политическая договоренность о сотрудничестве России с НАТО по проекту ЕвроПРО будет достигнута до саммита НАТО в мае 2012 года в Чикаго.

"С НАТО нужно вести сегодня переговоры языком ультиматума", - заявил президент Академии геополитических проблем Леонид Ивашов.

То, что мы называем сотрудничеством с НАТО, на самом деле таковым не является. Нельзя считать сотрудничеством этот односторонний процесс, когда они наращивают свои мускулы, они двигают свои воинские контингенты, технику к нашим границам, развертывают систему противоракетной обороны, совершают агрессивные действия, по сути дела уничтожают наших союзников, а все делаем вид, что это сотрудничество, - добавил он.

Ивашов назвал происходящее в отношениях с НАТО "не сотрудничеством, а односторонним процессом уступок".

"Мы должны действовать несколько по-иному", - добавил он.

У России, отметил политолог, имеется опыт "жестких действий в рамках своих интересов". В качестве примера Ивашов привел, в том числе, так называемый "приштинский бросок" и позицию России по Югославии в конце 90-х годов прошлого столетия. Когда предпринимаются жесткие действия, "тогда они (натовцы) идут на компромисс и на уступки".

"Мы сегодня зарядили заявления и ноты. Серьезные политики на Западе их не читают, а отдают (генсеку НАТО) Расмуссену", - сказал он.

Для изменения ситуации в области безопасности "необходимо осознать природу американцев, которые сегодня командуют и в НАТО, и в Европе, и которые еще никогда в своей исторической судьбе не уступили более слабому", продолжил Ивашов.

Они никогда не идут на компромиссы, если противная сторона выступает с позиции слабого партнера, - подчеркнул он. "Поэтому нам нужны серьезные мероприятия, чтобы они восприняли нас на равных", - добавил эксперт.

Для этого можно, например, рассмотреть вопрос ПРО на Совете Безопасности ООН как угрозу международному миру, считает он.

"Причем не нужно зацикливаться только на ПРО, нужно рассмотреть угрозу Сирии, уничтожение Ливии, угрозы Ирану. Я думаю, что в этом нас поддержат китайцы", - подчеркнул Ивашов, отметив, что "нужно выпячивать и другие угрозы".

"Кто-то нас завел в ложный тупик, что мы считаем, что главная угроза нашей безопасности - это ЕвроПРО. Но ПРО есть и космический эшелон, развертывается постепенно, есть морская составляющая этой системы. Есть и другие угрозы", - уверен политолог.

"В сложнейшей международной обстановке нет простого ответа на комплекс угроз. Комплексные угрозы можно парировать только комплексом мер, мерами ассиметричного характера, и прежде всего не военными. Вместе с Китаем, вместе с Индией, вместе с исламскими странами и нашими союзниками по ОДКБ", - полагает Ивашов.

В свою очередь, заведующий аналитическим отделом Института политического и военного анализа Александр Храмчихин отметил, что "вся эта странная конфронтация носит политический характер". По его словам, поскольку Россия не собирается отказываться от своей позиции предоставления юридических гарантий ненаправленности, "никаких договоренностей не будет достигнуто и в дальнейшем".

Свою систему ПРО нам надо строить в любом случае и к американской системе ПРО это не имеет отношения, особенно учитывая то, что это две оборонительные системы, которые в любом случае никак между собой не пересекаются и одна не может быть ответом на другую, - сказал он.

Комментируя высказывания генсека НАТО о том, что РФ не стоит тратиться на дорогостоящие ответные меры, а инвестировать средства с выгодой для российского народа, Храмчихин отметил, что "отчасти он (Расмуссен) прав, но с другой стороны это не их дело, куда нам тратить свои деньги".

По мнению заместителя директора Института США и Канады, президента фонда поддержки военных реформ Павла Золотарева, повода для пессимизма в отношении переговоров России и НАТО по вопросу ЕвроПРО сейчас нет, и опасаться гонки вооружений не стоит.

"На Совете Россия-НАТО, конечно, никто не готов был, да и не ожидалось готовых решений. Это не тот уровень, на котором уже готовые предложения могут выдвигаться", - сказал Золотарев в четверг РИА Новости, комментируя итоги заседания Совета Россия-НАТО в Брюсселе.

При этом ученый подчеркнул, что руководством НАТО уже поставлена задача выработать компромиссный вариант, который устроил бы и государства-члены альянса и Россию, до саммита в Чикаго, а значит, велик шанс, что так и будет сделано.

Вот и все, постановка задачи сделана, до Чикаго они будут работать над этим компромиссным вариантом, на который и Медведев нацелился, сказав, что дверь (для переговоров) открыта, и Расмуссен сказал, что надо (компромиссный вариант) подготовить, - сказал Золотарев.

Сотрудничать по проекту ЕвроПРО Россия и НАТО договорились на Лиссабонском саммите РФ-НАТО в прошлом году, однако переговоры зашли в тупик из-за отказа США предоставить юридические гарантии ненаправленности развертываемой системы против российских сил сдерживания.

Президент России Дмитрий Медведев 23 ноября огласил комплекс мер военно-технического и дипломатического характера, которыми РФ ответит на развертывание системы ПРО в Европе. В качестве первого шага назывался незамедлительный ввод в строй радиолокационной станции предупреждения о ракетном нападении в Калининградской области.

Госсекретарь США Хиллари Клинтон порекомендовала компаниям-производителям программного и аппаратного обеспечения отказаться от поставок своей продукции в страны, где она может быть использована властями для цензурирования интернет-пространства и слежки за пользователями Всемирной паутины.

"Когда компании продают оборудования для слежки службам безопасности Сирии, Ирана или, в прошлом, (режиму ливийского лидера Муамара) Каддафи, нельзя сомневаться в том, что оно (оборудование) будет использовано для нарушения прав (пользователей интернета)", - заявила вечером в четверг Клинтон в ходе выступления на открытии в Гааге конференции Freedom Online.

В данном мероприятии, проводимом при поддержке МИД Нидерландов и компании Google, участвуют, помимо США, представители еще 22 стран и ряда неправительственных организаций. Как говорится в распространенном организаторами конференции пресс-релизе, в ходе встречи предполагается создать международную коалицию государств, основной задачей которой будет работа с представителями бизнеса, гражданского общества и другими заинтересованными сторонами с целью реализации конкретных мер по продвижению свободы в интернет в глобальном масштабе.

По словам главы американской дипломатии, выступление которой транслировалось в интернете, продаваемые правительствам и спецслужбам ряда стран, которые США считают недемократическими, элементы программного и аппаратного обеспечения в руках новых хозяев становятся "орудиями подавления" свободы. Как заявила госсекретарь, данные высокотехнологичные продукты и услуги, по некоторым данным, использовались для сбора информации об идейных противниках правящих режимов, а также для блокирования учетных записей активистов оппозиции в социальных сетях.

При этом Клинтон в ходе своего выступления не назвала ни одной компании, которая могла бы быть причастна к продаже компьютерных технологий странам, которые Вашингтон обвиняет в нарушении прав человека. Глава дипломатического ведомства США считает, что руководство таких компаний должно само отказываться от сотрудничества с недемократическими режимами еще до получения ими соответствующих рекомендаций на эту тему от госдепа.

Впервые в СМИ заговорили об использовании произведенных в странах Запада технологий для осуществления интернет-цензуры в конце марта этого года. Тогда газета Wall Street Journal опубликовала материал, в котором говорилось, что власти ряда государств Ближнего Востока и Северной Африки используют разработанные американскими и канадскими компаниями технологии для блокировки интернет-ресурсов. Как писало издание, американская компания McAfee, приобретенная в прошлом месяце корпорацией Intel, поставила программное обеспечение для фильтрации контента поставщиков интернет-услуг в Бахрейн, Саудовскую Аравию и Кувейт. В свою очередь, калифорнийская компания Blue Coat Systems продала свои программы властям Бахрейна, Объединенных Арабских Эмиратов и Катару. При этом продукты от Blue Coat Systems в этих странах использовались наряду с разработками McAfee.

Wall Street Journal утверждала, что власти Бахрейна также рассматривали возможность использования продуктов Palo Alto Networks, так как они, по данным издания, более эффективно позволяют блокировать сайты и свести к нулю возможность для граждан обойти цензуру.

Поставки программного обеспечения для цензуры в интернете, писала газета, противоречат заявлениям представителей руководства ряда ведущих телекоммуникационных компаний. Так, калифорнийская компания Websense утверждает, что она не продает свои программы для фильтрации контента правительствам или поставщикам интернет-услуг в государствах, осуществляющих цензуру.

Однако, по информации Wall Street Journal, компания продала свои продукты правительству Йемена, которое использовало их для блокировки онлайн-инструментов, позволяющих пользователям сохранять анонимность при общении в глобальной сети.

Как отмечала Wall Street Journal, появление информации об участии американских компаний в обеспечении интернет-цензуры в странах Ближнего Востока и Азии представляет "дилемму" для США, так как в прошлом госсекретарь Клинтон уже заявляла, что "американские компании должны занять принципиальную позицию" по этому вопросу, а поддержка свободы интернета по всему миру останется приоритетом для Вашингтона.

В последнее время госдепартамент США израсходовал свыше 20 миллионов долларов на финансирование технологий, позволяющих жителям стран на Ближнем Востоке обходить интернет-цензуру. По мнению ряда аналитиков, современные интернет-технологии, в частности в социальных сетях, активно использовались в ходе организации массовых волнений.

Говоря о задействовании социальных сетей во внутриполитической борьбе в различных странах, Клинтон в своем выступлении в Гааге в четверг упомянула и о задержании в Москве в понедельник интернет-активиста Алексея Навального. Скандально известный блогер во вторник был признан судом виновным в неповиновении законным требованиям сотрудников правоохранительных органов и приговорен к административному аресту на срок 15 суток. Навальный был задержан при попытке организовать несанкционированное шествие после разрешенного властями митинга оппозиции против нарушений на выборах в Госдуму. В ходе шествия в сторону Лубянки были задержаны 300 человек.

Клинтон коснулась и вопроса о фильтрации государствами интернет-контента. Подобные технологии стали активно использоваться в США в 1990-е годы. Тогда американские компании, школы и библиотеки стремились препятствовать распространению порнографии.

Однако теперь Вашингтон считает, что использование правительствами различных стран технологий ограничения доступа к тем или иным интернет-ресурсам является "катастрофическим для свободы в интернете".

"Еще больший контроль со стороны правительства (за интернет-ресурсами) еще больше ограничит для находящихся в обстановке подавления людей возможность делать что-либо в режиме онлайн", - заявила Клинтон в ходе своей речи в Гааге.

Как сообщает агентство Франс Пресс со ссылкой на источники в окружении госсекретаря США, данное заявление относилось, в частности, к внесенному в сентябре этого года на рассмотрение Генассамблеи ООН рядом стран, в том числе, Россией и Китаем, проекта Кодекса поведения в области информационной безопасности (Code of Conduct for Information Security).

В конце сентября директор департамента по вопросам новых вызовов и угроз МИД РФ Илья Рогачев заявил о том, что регулирование контента в интернете в деле борьбы с распространением идей терроризма не имеет ничего общего с попыткой "ограничить свободу слова" и "наступить на горло СМИ". Он подчеркнул, что свобода слова не является абсолютной и привел в этой связи пример с запретом на распространение детской порнографии. Рогачев также уверен, что правоохранительные органы должны иметь возможность пресекать распространение террористической идеологии. По его словам, Россия также преследует цель прийти к тому, чтобы были выработаны правила или некий кодекс государств в киберпространстве.

Аналогичную мысль в начале ноября выразил и министр связи и массовых коммуникаций РФ Игорь Щеголев. В ходе своего выступления в лондонской конференции по проблемам киберпространства, министр напомнил, что Россия и группа других стран в рамках различных международных форумов уже разработали и представили ряд предложений, направленных на формирование "кодекса поведения" в пространстве современных технологий и предотвращение использования киберпространства во враждебных целях. Он добавил, что этот кодекс может быть утвержден в виде конвенции под эгидой ООН.

Верительные грамоты Президенту России вручили представители Гвинеи, Коста-Рики, Гвинеи-Бисау, Испании, Люксембурга, Сирии, Лаоса, Бахрейна, Джибути, Исландии, Анголы, Колумбии, Туниса, Великобритании, Белоруссии.

* * *

Д.МЕДВЕДЕВ: Уважаемые господа!

Открывая эту церемонию, хотел бы прежде всего сердечно вас поздравить с официальным началом вашей дипломатической миссии в Российской Федерации.

Рассчитываю, что ваша работа будет успешной. Её результаты послужат укреплению взаимовыгодных отношений между нашими странами.

Сегодня мир переживает целый ряд сложностей, глобальных и региональных, идут очень непростые процессы на севере Африки, на Ближнем Востоке, существует долговой кризис в еврозоне. В целом весьма непростая, даже, можно сказать, нестабильная ситуация на международных финансовых рынках. В этих условиях чрезвычайно важно принимать ответственные, согласованные решения, нам необходимо открыто и продуктивно сотрудничать.

Россия, безусловно, готова к самому широкому партнёрскому диалогу со всеми странами, здесь представленными, конечно, другими странами в интересах обеспечения международной стабильности и безопасности. При этом мы намерены и в дальнейшем проводить сбалансированную, корректную внешнюю политику, активно участвовать в создании более справедливой системы мироустройства.

Наша страна достаточно активно последние годы работает над реализацией очень важных интеграционных проектов, особенно выделю в этом контексте недавнее подписание Договора о зонах свободной торговли в рамках Содружества Независимых Государств, а также успешный запуск и успешное функционирование Таможенного союза России, Беларуси и Казахстана. С 2012 года это уже запуск Единого экономического пространства.

Отмечу также укрепление международного авторитета крупных организаций, Шанхайской организации сотрудничества. Всё более серьёзной становится роль в стабилизации и в укреплении глобального развития таких форумов, как форум БРИКС.

Мы неизменно уделяем внимание и нашему диалогу с Евросоюзом. В ближайшее время состоится очередной российско-европейский саммит на высшем уровне, который, я надеюсь, при наличии доброй воли сторон будет способствовать развитию многоплановых отношений, которые нас связывают с объединённой Европой.И, кстати, наглядным примером такого рода договорённостей даже в самых сложных международных условиях может служить договорённость по вступлению России во Всемирную торговую организацию. Мы рады, что этот переговорный процесс наконец завершился позитивно.

Хотел бы также выразить надежду на то, что в конечном итоге, в окончательной перспективе мы сможем преодолеть и известные всем сложности, возникшие в настоящий момент у нас во взаимоотношениях с Североатлантическим альянсом, и продолжить развитие сотрудничества с альянсом в духе взаимопонимания в целях глобальной стабильности и безопасности. Уверен, что все страны, которые вы представляете, заинтересованы в выстраивании именно таких отношений – отношений равноправных, уважительных и взаимовыгодных.

Теперь несколько слов об отношениях с теми государствами, которые вы имеете честь представлять.

Мы высоко ценим более чем полувековые традиции дружбы и сотрудничества России с Гвинеей и намерены их приумножать, наращивая потенциал двусторонних связей.

Республика Коста-Рика стала первым государством Центральной Америки, которое установило свои отношения с Россией, в следующем году этим отношениям, кстати, исполнится 140 лет. Рассчитываем, что их уровень будет расти и прежде всего в сфере торговли, культуры и образования.

Мы заинтересованы в укреплении дружественных связей с Гвинеей-Бисау и совместном поиске перспективных, взаимовыгодных направлений сотрудничества.

Мы рады развитию нашего партнёрства с Испанией. В его основе близость подходов к ключевым проблемам современности и многовековое взаимное уважение, симпатия наших народов. Стремление к более тесным контактам наглядно продемонстрировало и проведение перекрёстных годов – масштабного проекта, который совсем недавно закрылся в Мадриде.

Великое герцогство Люксембург – один из наших перспективных финансовых и инвестиционных партнёров в Западной Европе. В наших общих интересах использовать этот потенциал в торгово-экономической, научно-технической, да и в других областях.

Дружба, взаимная симпатия характеризуют исторические отношения между Россией и Сирийской Арабской Республикой. Именно это, а также стремление не допустить размывания основополагающих норм международного права, принципов межгосударственных отношений определяют наши подходы к тем сложным испытаниям, которые в настоящий момент выпали на долю Сирии. Мы исходим из того, что самым главным является то, чтобы сирийцы могли самостоятельно, без какого-либо вмешательства извне, стабилизировать ситуацию, остановить насилие и наладить эффективный общенациональный диалог.

Недавний визит Президента Лаосской Народно-Демократической Республики в Россию придал дополнительный импульс нашему двустороннему сотрудничеству. Были достигнуты важные соглашения в торгово-экономической и гуманитарной областях.У нас конструктивные, добрые отношения с Королевством Бахрейн. Это хорошая основа для выхода на конкретные результаты в нефтегазовой, инвестиционной и других сферах.

Рассчитываю, что открытие в Москве посольства Джибути послужит расширению связей между нашими странами, в том числе в целях укрепления мира и безопасности на северо-востоке Африки.

Мы ценим наше сотрудничество с Исландией, которое динамично развивается, охватывает всё более широкие сферы, в том числе и сферу инноваций, для нас ценную. Мы будем приумножать этот капитал, работая совместно и в арктических широтах.

Вспоминаю с теплотой и свой визит в Анголу в 2009 году, переговоры с Президентом Жозе Эдуарду душ Сантушем. Надеюсь, что наша совместная работа по реализации двусторонних договорённостей позволит нам и впредь обеспечивать высокую динамику двустороннего сотрудничества.

Хотел бы отметить высокий уровень взаимодействия с Республикой Колумбия, одним из наших важных партнёров в Латинской Америке. Мы намерены и в дальнейшем способствовать наращиванию сотрудничества, прежде всего в энергетике, машиностроении и других областях.

В последние годы отношения между Россией и Тунисской Республикой находились на подъёме и достигли серьёзных показателей. У нас есть все возможности для того, чтобы и дальше продолжить этот путь и открыть дорогу к перспективным совместным проектам на новом этапе демократического развития Туниса.

Взаимодействие с Великобританией является важным фактором укрепления стабильности и безопасности в Европе. Уверен, что продвижению нашего сотрудничества будет способствовать и реализация подготовленной и подписанной Программы партнёрства для модернизации. Эта тема была, кстати сказать, одной из ключевых в ходе визита в Россию Премьер-министра Дэвида Кэмерона. Мы подтверждаем наше желание и дальше развивать наши отношения с Великобританией в духе конструктивного взаимодействия.

Естественно, мы намерены развивать особые отношения, которые существуют у нас с Беларусью. В нынешнем году эти отношения получили дополнительный импульс. Свидетельством тому является и ряд принципиальных договорённостей, которые недавно были достигнуты в ходе заседания Высшего госсовета Союзного государства. Мы последовательно будем укреплять интеграционное взаимодействие с Беларусью как на двустороннем треке, так и в многостороннем формате. Здесь я хотел бы отметить то, что мы выходим действительно на существенно более продвинутый уровень кооперации, я имею в виду создание Единого экономического пространства.

Уважаемые господа!

Рассчитываю на то, что ваш богатый дипломатический опыт будет способствовать приумножению традиций дружбы и партнёрства, которые связывают Российскую Федерацию с вашими странами.

Искренне желаю вам удачи, успехов в работе в России и благодарю вас за внимание.

Новые послы 15 государств, в том числе Белоруссии, Великобритании и Испании, вручат в среду президенту России Дмитрию Медведеву свои верительные грамоты.

Верительная грамота удостоверяет представительный (дипломатический) характер миссии и личность дипломатического представителя. Она содержит имя и титул (звание) отправителя и получателя, имя и ранг дипломатического представителя, просьбу "верить" последнему именно в качестве представителя данного государства. Диппредставитель вручает верительную грамоту при первой аудиенции у главы государства, а ее заверенная копия предварительно передается главе МИД.

Торжественная церемония передачи верительных грамот пройдет в Большом Кремлевском дворце. В ней примут участие новые послы Белоруссии Андрей Кобяков, Великобритании Тимоти Барроу, Испании Луис Фелипе Фернандес де ла Пенья, Гвинеи Мохамед Кейта, Коста-Рики Марио Фернандес Сильва, Гвинеи-Бисау Секо Интчассо, Люксембурга Пьер Ферринг, Сирии Риад Хаддад, Лаоса Тхиенг Буфа, Бахрейна Хашим аль-Баш, Джибути Абди Абсиех, Исландии Альберт Йонссон, Анголы Жоаким де Лемуш, Колумбии Рафаэль Амадор Кампос и Туниса Али Гутали.

Приняв грамоты, президент традиционно выступает с речью, в которой дает оценку текущей международной ситуации и характеризует отношения России с государствами, чьи послы вручают ему верительные грамоты.

В соответствии с протоколом церемонии, за послом иностранного государства присылается автомобиль представительского класса, который доставляет его в Кремль. Пройдя через парадный подъезд Большого Кремлевского дворца, послы поднимаются по парадной лестнице на второй этаж. По пути их следования выставляется почетный караул.

Церемонии вручения верительных грамот проходят несколько раз в год.Церемония вручения верительных грамот иностранными послами в Кремле.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 7 декабря 2011 > № 448829

Россия понижает уровень дипломатических отношений с Катаром из-за инцидента с российским послом в Дохе, сообщает департамент информации и печати МИД РФ.

29 ноября 2011 года злоумышленники в аэропорту столицы Катара Дохи напали на российского посла Владимира Титоренко. 30 ноября в МИД РФ был вызван посол Катара, которому был заявлен решительный протест и вручена соответствующая нота в связи с недопустимыми действиями в отношении посла России в Дохе, вопиющим нарушением общепризнанных норм международного права.

По словам официального представителя МИД Александра Лукашевича, министерство потребовало незамедлительно расследовать произошедшее.

В последнее время во внешней политике России и Катара наметились некоторые разногласия. Катар изначально поддерживал Переходный национальный совет Ливии в его борьбе с Муаммаром Каддафи, в то время как РФ занимала по этому вопросу более взвешенную позицию.

Власти РФ и Катара также не могут прийти к единому мнению по вопросу о ситуации в Сирии. Москва не поддерживает введение эмбарго на поставки оружия официальному Дамаску, в то время как Катар оказывает поддержку противникам президента Башара Асада. 

Ближний восточный диван. Полемические очерки об арабских революциях

Георгий Мирский

1. ИСЛАМ, ИСЛАМИЗМ И СОВРЕМЕННОСТЬ

Прежде всего хотелось бы выразить несогласие с некоторыми давно бытующими представлениями о сущности взаимоотношений между Западом и миром ислама. Речь идет, во-первых, о таких терминах, как «возрождение» « или «пробуждение» ислама. Как религия ислам никогда не умирал и не засыпал, поэтому он не может ни возродиться, ни проснуться. Можно говорить о подъеме самосознания мирового мусульманского сообщества («уммы»), о выходе этого сообщества на международную арену. Во-вторых, неверно было бы говорить о продолжающемся с давних времен противостоянии западных и мусульманских государств. В этом смысле приходится констатировать, что уважаемый профессор Сэмюэл Хантингтон ошибся, в своих работах трактуя эту проблему о столкновении цивилизаций. Войны между западными христианскими государствами и исламским миром, представленным Османской империей, велись на протяжении столетий, турки дважды подходили к воротам Вены, но уже в ХIХ и ХХ веках Турция участвовала в войнах одних христианских держав против других (Крымская война. Первая мировая война). Сохраняющегося со Средних веков межгосударственного, геополитического противостояния христианского и исламского миров не было и нет.

Не существует некоего непримиримого, насыщенного ненавистью неприятия христианского мира как такового со стороны мусульманского сообщества. Вспомним, что и во времена халифата покоренным христианам разрешалось сохранять свою веру; пусть они и считались «неверными», речь никогда не шла о насильственном обращении христиан всего мира в ислам. В принципе мусульмане никогда не объявляли своим врагом христианство как религию — ведь это одна из трех авраамических конфессий, и приверженцы ислама чтут в качестве пророков и Авраама и Иисуса. А сегодня даже те исламисты (не мусульмане в целом, а именно исламисты), которые видят в Западе неумолимого врага, стремящегося подорвать или даже уничтожить ислам, действуют не под лозунгом борьбы с христианством. Более того, они считают западный мир, особенно Америку, отнюдь не христианским, а вообще безбожным, аморальным и растленным. В головах тех террористов, которые направили самолеты на « башни-близнецы» в Нью-Йорке 11 сентября 2001 г., не могло быть мысли о том, что они наносят удар по христианскому миру — они били по «империалистическому и сионистскому врагу», представляющему в их глазах страшную угрозу исламу, его ценностям, мировой «умме». Тем более нелепо говорить о какой-то «зависти»: кому завидовать? Презренному декадентскому обществу?

Так же несостоятельны, по моему мнению, попытки объяснить подъем мусульманского радикализма, экстремизма, терроризма «Аль-Каеды» и родственных ей группировок только экономическими причинами. Безусловно, многих будущих смертников — «шахидов» вербуют среди молодежи, не имеющей работы и не видящей для себя перспектив. Нищета, обездоленность, отчаяние — это питательная среда для терроризма. Но важно отметить, что, как показывают специальные исследования, террористы — выходцы из Египта, Саудовской Аравии и других арабских стран — происходят вовсе не из нищих слоев общества, а из образованной среды. Это — сыновья вполне обеспеченных людей, как писали многие авторы, «цвет местной интеллигенции». Участники акции 11 сентября все как один имели высшее образование, хорошие специальности, обучались в Европе. Террористы, осуществившие взрывы в лондонском метро в 2005 г., выходцы из Пакистана, имели образование и приличную работу.

Вообще чисто материальные, экономические проблемы никогда не фигурируют среди лозунгов и призывов исламистов. И это относится не только к «Аль-Каеде». Когда вскоре после победы «исламской революции» в Иране экономическое положение страны ухудшилось, аятолла Хомейни сказал: «Мы не для того совершили революцию, чтобы снизить цены на дыни».

Тогда спрашивается — для чего? Ради какой цели взрывают себя и тысячи невинных людей эти «шахиды», «человеческие торпеды»? Для того, чтобы это понять, лучше оперировать не такими понятиями, как «борьба с голодом и нищетой», или «война цивилизаций», или «битва мусульман с христианами», «религиозная война», а совсем другими — достоинство и справедливость. Это и лежит в основе того, что называется « исламским фундаментализмом» (по-арабски салафийя).

Фундаменталисты исходят из слов Аллаха, приведенных в Коране и обращенных к мусульманской «умме»: «Вы — лучшая из общин, которые выведены пред людьми» (сура 3). Следовательно, мусульмане и должны быть господствующей силой на земле. А на самом деле тон в мире задают другие, бал правят «неверные» — разве это нельзя назвать вопиющей несправедливостью? Для богословов эта несправедливость состоит не в нынешнем экономико-технологическом и научном отставании мусульманских стран, а именно в крушении политического господства государств «уммы» на мировой арене.

Причину упадка мусульманских стран нашел еще Мухаммед ибн Абд аль-Ваххаб в середине XVIII века: отход правящих слоев этих стран от «чистого, праведного» ислама, забвение заповедей пророка, произвол, разложение, своекорыстие. Спустя два столетия к этому же пришли египетские «Братья-мусульмане» с их лозунгом «Ислам — вот решение». Один из их лидеров, Сайид Кутб, побывав в Соединенных Штатах, пришел в ужас, когда увидел, что в школе женщина преподает мальчикам, и проклял растленную и аморальную Америку. Его, как и его последователей, страшила сама мысль о том, что безбожный (именно безбожный, а не христианский) Запад когда-нибудь навяжет свою культуру, свои нравы мусульманскому обществу, разрушит его традиционные ценности. Вот в чем увидели они опасность. Это — замысел сатаны. Ведь для мусульман сатана — это не только захватчик, агрессор, но и великий соблазнитель. Запад соблазняет «умму» своими материальными и культурными достижениями, и в конечном счете это может привести к непоправимому ущербу для ислама.

Как это предотвратить? Здесь на сцену выступило уже второе звено цепочки (фундаментализм — политический радикализм, или исламизм — терроризм). В отличие от богословов-фундаменталистов, улемов, исламисты — это люди действия. Надо бороться, причем на два фронта — против западного империализма и сионизма, с одной стороны, и против их местных пособников, нечестивых и коррумпированных правящих клик — с другой. Выше других знамя исламизма поднял Усама бен Ладен, создавший не только «Аль-Каеду», но и «Всемирный исламский фронт борьбы с евреями и крестоносцами». Оружием борьбы был провозглашен джихад, трактуемый исламистами, вопреки Корану, в узком смысле, только как вооруженный поход против врагов ислама

Лозунг исламистов-джихадистов — «убивать американцев, иудеев-сионистов и их местных пособников». Люди бен Ладена, ваххабиты, повели борьбу против ваххабитов, правящих в Саудовской Аравии. Крайние, беспощадные ваххабиты обрушились также и на шиитов. Ныне покойный лидер «Аль-Каеды в Месопотамии» аз-Заркауи начал не только в Ираке, но и в своей родной Иордании войну против шиитов, называя их «затаившейся змеей, хитрым и зловредным скорпионом, шпионящим врагом и глубоко проникающим ядом». В Афганистане талибы установили режим, по своей бесчеловечности и мракобесию уступающий разве что власти Пол Пота в Камбодже.

Беда в том, что создавшие транснациональную террористическую сеть исламисты не являются чем-то наносным, чуждым исламу. Они входят в русло исламской традиции, точнее — одной из традиций; ведь в исламе, как и в любой мировой религии, можно найти различные потоки мысли, часто не совпадающие установки. Известна, например, разница между мекканскими и мединскими сурами Корана. Как писал Алексей Малашенко, «исламизм не болезнь, которая поддается пусть трудному и длительному, но все же лечению. Это клетки самого организма «исламской традиции, исламской политической культуры» (Исламская альтернатива и исламистский проект. М.: Весь мир, 2006, с. 60). Акцентируя внимание на «воинственных», «непримиримых» высказываниях, содержащихся в Коране, которые при желании найти нетрудно, как и «миролюбивые», исламисты апеллируют к простым, понятным всем мусульманам вещам: в современном мире господствует несправедливость, исламское сообщество оказалось -–по вине как Запада, так и собственных нечестивых правителей — в самом низу глобальной политической иерархии, всем заправляют «неверные», западные империалисты оскорбляют и унижают достоинство мусульман.

«Салафийя» направлена против пагубного влияния Запада (материалистического, марксистского или безбожного). Подъем, или оживление, или «политизация» ислама не связаны с какими-либо серьезными изменениями в интерпретации или с религиозным расколом, появлением новых толков ислама и т.д. Объяснение следует искать не в религиозной сфере, а в тех исторических и социальных обстоятельствах, которые определяют жизнь сотен миллионов людей не только в мусульманском мире, но и в странах «третьего мира».

В каком-то смысле исламизм можно считать крайней формой продолжения той антиимпериалистической, национально-освободительной борьбы, которая привела в ХХ веке к крушению колониальной системы. Да, исламисты-фанатики совершают чудовищные вещи, но они искренне верят в то, что продолжают борьбу против империализма: за политическим и экономическим освобождением должно последовать освобождение культурное, моральное.

И здесь нельзя не упомянуть о том, что мощный толчок развитию исламизма дала политика западных держав, в первую очередь США. Сообщалось, например, что после начала американской интервенции в Ираке в штаб-квартирах экстремистских организаций в Западной Европе не было отбоя от добровольцев, желавших записаться в ряды «шахидов». Десятки миллионов мусульман во всем мире с одобрением встречали призывы Усамы бен Ладена к бескомпромиссной борьбе против тех, кто ведет войну в Ираке и Афганистане, расположил свои войска в Саудовской Аравии (ведь земля Аравийского полуострова священна, по ней некогда ступала нога их пророка). Особую роль, конечно, играет палестинская проблема. Лозунг освобождения Иерусалима (по-арабски Аль-Кудс, священный, третий по своей святости город ислама) не оставляет равнодушными миллионы мусульман во всем мире.

Самые «крайние из крайних» среди исламистов, возможно, даже мечтают о возрождении халифата, или по крайней мере о «воссоединении» земель, когда-то находившихся под властью мусульман. Сюда они относят и испанскую Андалузию, и Среднюю Азию. Автор этих строк встречался когда-то в Узбекистане с «ваххабистами» (так их называют и там и на Кавказе), которые говорили о своем намерении создать исламскую республику сначала в Ферганской долине, потом во всей Центральной Азии, в Казахстане, «а оттуда рукой подать до Волги, до татарских и башкирских земель». Это кажется бредом, но ведь важно то, что есть люди, которые искренне в это верят, готовы отдать за свой идеал и собственную, и чужую жизнь.

На самом же деле исламисты нацелены на то, чтобы взять в свои руки власть в ключевых мусульманских странах — в Египте, Саудовской Аравии, Пакистане, Иордании (последняя их привлекает как сосед Палестины, как плацдарм в борьбе за освобождение Иерусалима от сионистов). Это их главная задача; осуществив ее, они полагают, что овладеют « душой» мусульманского мира, покончат с влиянием Запада.

Нельзя недооценивать исламистскую угрозу, но было бы неправильно смириться с ней и полагать, что мир ислама уже необратимо попал в сети «Аль-Каеды» и родственных ей группировок. Террор исламистов все больше в глазах многих мусульман выглядит контрпродуктивным. Слишком уж большие потери несут сами мусульмане. Убийство невинных людей, гражданских лиц (что запрещено Кораном) вызывает отторжение у бóльшего числа мусульман, а изуверская практика исламистов в Афганистане и Ираке ведет к падению их авторитета.

Подводя итог, следует сказать, что «всплеск» исламизма не надо отождествлять с бесспорным усилением роли религии в мусульманских странах. Тот факт, что все больше женщин в Египте или Турции носят хиджаб, еще не свидетельствует о том, что общество безропотно подчинилось исламистам. Ислам и исламизм — родственные, но не тождественные понятия. Мало кто в современных исламских странах захотел бы жить под властью такого режима, как Талибан, подчиняться шариату в крайних, самым бесчеловечным образом истолкованных его формах.

Что будет дальше? Очень многое зависит от конкретной политики Запада, прежде всего США. Иракская война, например, неизмеримо больше помогла исламистам, чем любые рассуждения об исламе и христианстве.

Действительно ли противоречия между США и миром ислама испорчены непоправимо? Большинство исламоведов отвечают на этот вопрос отрицательно. Они указывают на то, что отношение «уммы» к Америке в общем было бы неправильно считать абсолютно негативным и непримиримым как в религиозном плане, так и в культурной и материальной сферах. Начать с того, что примерно 6 миллионов мусульман, живущих в США, отнюдь не ощущают себя дискриминируемыми и обделенными; их уровень доходов даже несколько превышает средние показатели по стране, 52 % американских мусульман относятся к среднему классу, лишь 10 % имеют низкие доходы. Уже один этот факт, известный в мире ислама, дает Америке определенный плюс. Далее, американские достижения в различных сферах жизни (технологии, ноу -хау, наука, кино и т.д.) высоко оцениваются образованными классами мусульманского общества, при первой возможности многие молодые люди стремятся эмигрировать в США. Что касается влияния «Аль-Каеды» и вообще транснационального исламистского терроризма, то оно оказалось сильно преувеличенным. Например, некоторые авторы утверждали, что взрывы в Лондоне в 2005 г. получили одобрение большинства британских мусульман, но, судя по последним данным, число сторонников террора среди них оказалось не более 4 %. Убийства гражданских лиц вызывают все большее отторжение среди мусульман в Европе, не говоря уже о США. Гнев мусульманского сообщества вызывает конкретная американская политика по отношению к Ираку, Афганистану, Палестине. США обвиняют в том, что они «всюду лезут», вмешиваются, хотят установить угодные им порядки и т.д., и в этом смысле мусульманский антиамериканизм в принципе не отличается от все более негативного отношения к США в других регионах мира. Просто дело в том, что такого рода американские действия в основном проявляются именно в мире ислама и по его границам, и мусульмане ощущают их последствия острее, более непосредственно, чем прочие народы. Поэтому, если бы политика США при Обаме была изменена хотя бы частично, это уже дало бы толчок к улучшению имиджа Америки в мире ислама.

***

Падает ли влияние «Аль-Каеды» и других родственных ей организаций или растет? На этот счет существуют различные мнения. Но вот фактом является то, что в «арабских революциях» начала 2011 г. исламистов практически почти не было замечено. На площади Тахрир в Каире не было слышно исламистских лозунгов, никто не проклинал Америку и не сжигал израильские флаги. «Братья- мусульмане» успели, после нескольких дней растерянности, примкнуть к манифестантам, но степень их влияния в народе выяснится только после выборов. Даже если они наберут много голосов, это отнюдь не будет означать успех «Аль-Каеды», скорее наоборот: ведь в последние годы «второй человек» в «Аль-Каеде» аз-Заркауи сурово осуждал «Братьев» за их готовность участвовать в парламентских выборах.

Обозреватели отмечают, что «арабская весна» 2011 г. означает серьезную неудачу «Аль-Каеды»: долгие годы она вела борьбу за свержение «нечестивых правителей» в арабских странах, и вот это происходит за несколько дней без всякого участия джихадистов.

Но еще рано делать выводы. Что, если новое руководство Египта, например, не сможет решить экономические и социальные проблемы, стоящие перед страной? Или война в Ливии приведет в конечном счете к усилению антизападных настроений в мире ислама? Тогда опять может наступить час тех, кто говорит: «Ничего не получится, пока мусульмане не поймут, что единственный выход в борьбе под лозунгом «Ислам — вот решение».

2. ИРАК МЕЖДУ ВОЙНОЙ И МИРОМ

Америка уходит из Ирака. Вывод американских боевых частей из Ирака позволяет говорить если не об окончании военных операций вообще, то по крайней мере о наступлении нового этапа интервенции, начавшейся 20 марта 2003 г. Теперь можно подвести итоги.

Вот некоторые цифры.

Затраты США на войну составили 748 млрд. дол-ларов.

— Погибли 4 тыс. 419 американских солдат и офицеров, ранены 31тыс. 700.

— Потери других войск коалиции — 4 тыс. 712 человек убитыми.

— Убито иракцев от 96 тыс. до 104 тыс. человек (по американским данным; по другим данным — в 4-5 раз больше).

— Численность перемещенных лиц внутри Ирака — 2,6 млн. человек.

— Численность беженцев из Ирака

Первый и главный итог американо-британской операции — это превращение Ирака в новый центр активности транснационального исламистского терроризма. В стране возникла организация под названием «Аль-Каеда в Месопотамии». В Ирак хлынули террористы со всех концов арабского мира. Та мощная антизападная, в первую очередь антиамериканская сила, на борьбу с которой Вашингтон истратил столько сил и средств, обосновалась в самом центре Ближнего Востока.

Второй итог — беспрецедентное усиление Ирана, превращение этой неарабской и несуннитской страны не только в ближневосточного тяжеловеса, но и в лидера «арабского сопротивления». Президент Ирана Ахмадинежад стал буквально кумиром «арабской улицы», многовековая вражда между арабами и персами отошла в тень. Иранские власти финансируют и вооружают не только ливанскую шиитскую экстремистскую организацию «Хесболла», но и палестинское суннитское движение ХАМАС. Иорданский король Абдалла говорил о «шиитском полумесяце», вклинившемся в суннитский мир Арабского Востока. Все это стало возможно только благодаря тому, что американскими руками был устранен со сцены иракский диктатор Саддам Хусейн.

И третий итог — невиданный ранее подъем антиамериканских настроений в мире ислама, но не только. Антиамериканизм, явление глобальное и, видимо, неустранимое, окреп необычайно после вторжения войск «неверных» в одну из мусульманских стран, что вполне естественно, но он усилился вообще во всем мире и привел к такому падению престижа США, какого не было еще никогда. Негативное отношение к США варьируется от ярости и жгучей ненависти в большинстве мусульманских стран до несколько презрительного недоумения в остальном мире: как могло правительство сверхдержавы оказаться столь некомпетентным и непрофессиональным, не просчитать заранее вероятные последствия интервенции? А эти последствия, странным образом не предусматривавшиеся Пентагоном и госдепартаментом (несмотря на наличие в США множества высококвалифицированных арабистов), выразились прежде всего в том, что крушение фашистского режима привело к всплеску всех застарелых, временно «замороженных» конфликтов. На поверхность вышли давние обиды, началось сведение старых счетов; у людей, ранее парализованных страхом перед жестокой диктатурой, появилось ощущение безнаказанности, что бывает всегда, когда сбивается железный обруч тоталитарной власти. Вырвались наружу все темные страсти, подняли голову криминальные элементы. Общество оказалось в хаотическом, дезорганизованном, атомизированном состоянии.

Все это произошло бы в любой стране, в которой внезапно падает диктатура, но Ирак — особый случай. Нет другой страны, за исключением, пожалуй, Шри-Ланки, в которой одна этническая или конфессиональная общность в течение столь длительного времени и так систематически подавлялась другой. В Ираке речь идет об арабах-шиитах и курдах, которых суннитская элита презирала и преследовала. Еще в 1933 г. первый иракский король Фейсал сказал: «Все еще нет иракского народа, а есть лишь невообразимая масса человеческих существ, лишенных всяких патриотических идей, насквозь пропитанных религиозными традициями и всяческим абсурдом, не объединенных никакими общими связями, подвластных злу, склонных к анархии, постоянно готовых подняться против любого правительства» Конечно, за последующие десятилетия в Ираке выросла интеллигенция вполне достойного уровня, может быть, лучшая в арабском мире, но 35 лет тоталитарного режима привели к ее истреблению или эмиграции, в обществе правила бал самая низкопробная шпана. Не случайно и сейчас практически все политики — выходцы из эмиграции.

Бывший министр Али Аллауи писал об иракском обществе, что оно «держится географическими императивами сосуществования на едином пространстве, а не осознанием совместно прожитой истории и общей цели… Племя против племени; племя против города; город против правительства… ни у одного арабского народа нет таких конфликтов сектового, этнического и трибалистского характера».

Меньше всего такая страна подходит для строительства стабильного демократического государства. Этого или не знали, или не принимали во внимание те гражданские чиновники в Пентагоне, которым Буш -младший дал на откуп планирование невоенной части иракской операции. По словам американского исследователя Джорджа Пэкера, «никто из ответственных лиц даже не задавал самый главный вопрос: что мы будем делать, если все пойдет не так?». А все пошло именно не так, и во многом по вине самой оккупационной адми-нистрации.

Крупной ошибкой был роспуск иракской армии, остались без куска хлеба 400 тыс. военнослужащих, многие из которых влились в ряды Сопротивления. Другой ошибкой была «дебаасизация», увольнение как минимум 30 тыс. бывших членов партии «Баас», а к ним относились, как и должно быть в тоталитарном государстве, вообще все люди, занимавшие сколько-нибудь значимые посты, начиная от преподавателей и кончая начальниками участков полиции. Особенно ударила «дебаасизация» по суннитам, занимавшим большинство ответственных должностей в государстве. Именно суннитские боевики стали ударной силой сопротивления. Из каждых десяти убитых американских военнослужащих семеро стали жертвами именно суннитских, а не шиитских боевиков.

Вооруженное сопротивление началось уже в 2003 г. Вопреки распространенным мифам, в Ираке не было всенародного восстания, партизанской или гражданской войны в общепринятом смысле этого слова. Были террористическо-диверсионные действия широкого масштаба против оккупантов, но вскоре к этому добавилась, межобщинная война суннитских и шиитских «милиций», которая унесла несравненно большее число человеческих жизней. Военные действия против оккупантов и «собственных врагов» переплетались; бойцы «милиций», каждая из которых убивала американцев, с не меньшей беспощадностью уничтожали друг друга. В 2005, 2006 и 2007 гг. казалось, что страна погрузилась в кровавый хаос, американцы безнадежно проигрывают войну, а сунниты и шииты занимаются взаимоистреблением. И если шиитские «милиции» пользовались поддержкой поставленного американцами правительства, в котором первую скрипку играли шииты, то у суннитов появился другой козырь — «Аль-Каеда».

В истории Ирака наступили самые черные времена, в месяц погибали до трех с половиной тысяч гражданских лиц. Иракцы справедливо говорили, что этого кошмара не было бы, если бы в страну не пришли американцы.

Но именно поведение «Аль-Каеды», вмешательство которой в иракские события придало войне особо жестокий характер и одно время даже угрожало американцам полным провалом всей их операции, привело в конце концов к перелому — не в пользу иракского Сопротивления. «Аль-Каеда» оттолкнула от себя своих суннитских союзников. Ее зверства, практиковавшиеся ею акции смертников, при которых гибла масса мирных жителей, ее стремление насаждать самые бесчеловечные и мракобесные формы шариата, наконец тот факт, что боевики «Аль-Каеды» захватили в свои руки сеть контрабандной торговли в провинции Анбар, контролировавшуюся шейхами суннитских племен, — все это привело к тому, что главари боевиков, видимо, рассудили, что Америка — это плохо, но «Аль-Каеда» — еще хуже. И произошла поразительная¸ парадоксальная метаморфоза — значительная часть суннитских боевиков перешла на сторону американцев, назвав себя «Сынами Ирака» и образовав движение «Сахва» («Воз-рождение»).

Наступил момент, когда ядро политических классов как суннитской, так и шиитской общины осознало, что продолжение взаимоистребления не принесет им достижения желаемых целей, а лишь погубит Ирак как государство. В середине 2007 г. главные акторы на политической сцене Ирака поняли, что их интересам отвечает не война, а мир. Сунниты, прежде бойкотировавшие выборы, теперь принимают в них участие, и руководимое шиитами правительство пошло на некоторые уступки, с тем чтобы суннитская община не ощущала себя бесправной и дискриминированной, каковой в прежние времена была община суннитская. Власть понимает: необходимо избавиться от представления, что «после краха баасистского режима все просто перевернулось зеркальным образом: прежде сунниты были наверху, шииты внизу, а сейчас все ровно наоборот».

Уже в середине 2008 г. уровень насилия снизился на 80%, число жертв в среднем за месяц сократилось: среди мирного населения — с 3500 до 700, среди американских военнослужащих — с 70 до 25, среди служащих армии и полиции — с 200 до 100. Общая численность подчиняющихся правительству иракцев под ружьем достигла 555 тыс. человек, в том числе в армии — 230 тыс. (14 дивизий), остальное — полиция и «Сыны Ирака». На подготовку и оснащение армии и полиции истрачено 18 млрд. долл. При этом 80% офицеров и 50% солдат составляют бывшие военнослужащие армии Саддама Хусейна.

Новый начальник полиции генерал Хусейн аль-Вади уволил обоих командиров дивизий и всех 8 командиров бригад, равно как 18 из 27 командиров батальонов. Сейчас число суннитов среди офицеров примерно равно числу шиитов, а среди рядовых 25% составляют сунниты — существенное достижение, если учесть, что еще годом раньше там были почти только шииты.

Сейчас можно сказать, что страна начинает вставать на ноги. Террористам не удалось разрушить экономику; несмотря на многочисленные случаи взрывов нефтепроводов, уже добывается почти 2,5 млн. баррелей нефти в день, как и в довоенные времена, а доходы от экспорта нефти составляют 60 млрд. долл. Три десятка иностранных компаний, включая российские, участвовали в торгах, на которых велась борьба за получение контрактов на разработку нефтяных месторождений, и российский «Лукойл» получил наконец право на месторождение «Западная Курна–2», запасы которого оцениваются в 5 млрд. баррелей нефти. А «Газпром-нефть» в составе консорциума начинает работу на месторождении «Бадра» с запасами примерно в 2 млрд. баррелей.

Всего в Ираке работают 38 компаний из 17 стран. Вопреки распространенному у нас мнению, что вся американская интервенция была затеяна для того, чтобы США смогли прибрать к рукам иракскую нефть, самое крупное месторождение Ирака — Румейла (17 млрд. баррелей) в результате торгов досталось консорциуму во главе с British Petroleum. Ирак также становится серьезным экспортером природного газа. Но Двуречье богато не только нефтью и газом. При нормализации политической обстановки великолепное развитие могло бы получить сельское хозяйство: в этом отношении ни одно арабское государство не может сравниться со страной двух великих рек — Тигра и Евфрата.

Что касается уровня жизни населения, то картина весьма противоречивая. С одной стороны, полная свобода передвижения и выезда за границу, свобода слова и печати, обилие импортных товаров, огромный рост числа автомашин. Число подключений к Интернету выросло с 4,5 тыс. до 1,6 млн., количество мобильных телефонов увеличилось с 80 тыс. до 20 млн.. Если после падения прежнего режима в Ираке выходило всего 5 газет, то уже через три года их число выросло до 180. Появились десятки политических партий самой различной ориентации — националистические, коммунистические, либеральные, светские, религиозные. Помимо партий, в стране действуют и другие, еще более важные акторы — например, исключительно влиятельные в шиитской общине религиозные авторитеты во главе с великим аятоллой Али ас-Систани, могущественные шейхи племен, особенно в районе Центрального Евфрата.

С другой стороны, все еще не преодоленная экономическая разруха, бедственное материальное положение массы населения, нехватка питьевой воды, электричество, доступное только на несколько часов в день, безобразное положение со здравоохранением и образованием. Половина трудоспособного населения — без работы, нехватка энергии и слабость инфраструктуры не дают развиваться промышленности. Фактически нет ничего, кроме нефтегазовой индустрии. И на этом безрадостном фоне — пронизывающая все сверху донизу коррупция.

Особенно удручающе выглядит картина политической жизни. Сунниты и шииты все еще не доверяют и боятся друг друга. Хотя вроде бы «исторический компромисс» достигнут, кровавая бойня прекращена, сунниты уже не бойкотировали последние парламентские выборы в марте 2010 г., а в одном из главных борющихся за власть блоков («Аль-Иракийя») представлены обе общины, до создания нормальной демократической системы еще очень далеко. «Аль-Каеда в Месопотамии», хотя и резко ослаблена (тем более что ее харизматичный лидер Мусаиб аз-Заркауи убит), но отнюдь не ликвидирована. Наоборот, чем больше Ирак будет продвигаться по пути нормализации, тем более свирепыми и безжалостными будут становиться атаки исламистов. Уход американцев сразу же привел к усилению активности боевиков, особенно на севере, в районе Мосула, где обстановка всегда была наиболее напряженной.

Британский военный журнал RUSI описывает ситуацию в Ираке так: «Остается твердое ядро террористических ячеек по всей стране, единых по своим целям, хотя и не находящихся реально под одним командованием. Они обладают знанием и умением действовать локально, в своих районах и в крупных городах, несмотря на повышенный уровень безопасности и улучшение состояния иракских вооруженных сил…похоже, что нападения будут продолжаться в течение нескольких лет, хотя их масштаб будет уменьшаться».

Но нет никакого согласия и внутри самой правящей шиитской верхушки.

Трудно назвать другую страну, в которой существует такая взаимная вражда и подозрительность между политиками, такая сварливость, нетерпимость и несговорчивость, такая потрясающая неспособность и нежелание договориться, найти точки соприкосновения. И дело здесь не только в принципиальных разногласиях. Огромную роль играют личные амбиции, клановые интересы, грызня из-за доступа к финансовым ресурсам и теплым местечкам.

Выборы в парламент состоялись в марте 2010 г., но шел месяц за месяцем, а представители даже одной и той же шиитской общины никак не могли договориться по вопросу о формировании кабинета. Главная борьба шла между Малики и Алауи, двумя шиитскими лидерами. «Иракийя», блок Алауи — это первое в истории постсаддамовского Ирака объединение шиитов и суннитов, к тому же это наиболее светская политическая организация из всех возможных. С точки зрения урегулирования суннитско-шиитских противоречий, оптимальным был бы выигрыш Алауи. Но именно потому, что основная масса шиитов — людей набожных и неспособных преодолеть застарелую неприязнь к суннитам — считает блок «Иракийя» слишком светским и просуннитским, кандидатура Малики оказалась более приемлемой.

Для создания сильной и стабильной власти правительство должно опираться на общенациональный консенсус, чего крайне трудно добиться в стране, где фактически нет единой нации. Следовательно, ее необходимо создать или по крайней мере имитировать ее наличие. Средство только одно — инспирировать подъем иракского национализма. Этот национализм позволит укрепить суверенитет государства и, в частности, избежать слишком сильного иранского влияния. Но может ли он быть общеиракским или же, что гораздо более вероятно, останется национализмом арабским? Тогда он вступает в противоречие с другим национализмом — курдским. Ведь Ирак — страна арабов и курдов. Курдские лидеры, правда, сумели избежать соблазна сепаратизма. Для них выгоднее, чтобы Иракский Курдистан оставался в составе Ирака, пользуясь при этом де-факто полной самостоятельностью. Провозглашение независимости привело бы к полному бойкоту Курдистана всеми его соседями. Но есть вопрос, из-за которого может разгореться новая война — на этот раз между арабами и курдами: судьба города Киркук, который курды называют «своим Иерусалимом». Он не входит в состав автономного региона, но в конституции Иракского Курдистана назван его главным городом.

Малики прекрасно понимал, что именно на киркукском вопросе можно попытаться объединить арабов — суннитов и шиитов, а заодно приобрести репутацию общенационального лидера, отстаивающего арабские интересы. «С конца 2008 г. Малики во все большей мере направлял становящуюся на ноги военную машину Ирака на север, втравливал армию в регулярные провокации против курдской милиции пешмерга». Есть сведения, что американцы испытывали по этому поводу серьезное беспокойство, так как они оказываются между двух огней: с одной стороны, курды — это их единственные надежные союзники в Ираке, многим им обязанные, а с другой — нельзя толкать центральную власть, в основном шиитскую, в объятия Ирана. Скорее всего, США будут продвигать компромиссный вариант, способный хотя бы частично удовлетворить обе стороны. Но в данном случае это будет крайне нелегко, поскольку курды уже объявили Киркук своей столицей, и от этого их лидерам нельзя отказаться без серьезной потери лица.

Взрыв насилия в Киркуке, способный перерасти в вооруженный конфликт между арабами и курдами, вполне реален. Можно провести аналогию с Косово в период распада Югославии. Несколько лет воевали между собой сербы, хорваты и боснийцы, а о Косово никто не думал, там было спокойно. И вот после прекращения «большой войны» именно в Косово произошел взрыв. В Ираке на фоне межарабских суннитско-шиитских военных действий Киркук оставался в тени, но вскоре может прийти его очередь, и судьба единого Иракского государства окажется под вопросом.

Но если киркукскую проблему удастся решить, то Ирак сохранится полностью в нынешнем виде. Шедшие в течение нескольких последних лет бесконечные разговоры о том, что Ирак должен разделиться на три государства: курдское на севере, суннитское в центре и шиитское на юге — исходили от людей, которые просто были недостаточно знакомы с обстановкой. Действительно, представим себе это «арабское суннитское государство» в центре Ирака со столицей в Багдаде. Надо помнить хотя бы один факт: в Багдаде проживает около 2,5 млн. шиитов. И они упакуют свои вещи и уедут на юг, в Басру? Или вернутся под власть суннитов, от которой их наконец избавили американцы?

Багдад останется столицей и суннитов и шиитов. Конечно, нелегко будет наладить сосуществование двух общин. Не забудется, как еще несколько лет назад убийцы в масках врывались в дома и расстреливали из автоматов людей другой конфессии, как останавливали маршрутные такси и выводили пассажиров — одних отпускали, других заводили за угол и ставили к стенке. Но стоит учесть и другое: столько писали за последние годы о суннитско-шиитской вражде, что как-то упустили из виду один факт: когда в 1980 г. началась война с Ираном, иракские шииты воевали в рядах армии так же стойко, как и сунниты, хотя сражались они против своих иранских единоверцев. Это свидетельствовало о том, что существует иракский государственный национализм, общий патриотизм. Если спросить жителя арабской части Ирака, кто он, — ответ скорее всего будет: «Я — араб, иракец», и уже во вторую очередь человек скажет, что он суннит или шиит. Правда, многие дадут обратный ответ, вот в этом-то и проблема. В душе иракских арабов борются эти две приверженности — общинно-конфессиональная и общеиракская. И от исхода этой борьбы во многом зависит судьба Ирака.

3. ИРАНСКИЙ АТОМ — ПЕРЕЛОМ К ЛУЧШЕМУ ИЛИ ДЕЖА-ВЮ?

Станет ли Иран ядерной державой — это один из самых широко обсуждаемых вопросов последних лет. Не сосчитать конференций и встреч, посвященных этой проблеме. Совет Безопасности ООН уже накладывал на Иран санкции, требуя от него прекратить работы по обогащению урана, но воз и ныне там.

Никто так и не знает, что на уме у тегеранских правителей и действительно ли они, форсируя работы по обогащению урана, имеют в виду только «мирный атом». Но вот один весьма показательный факт: несколько лет назад Иран отверг предложение России создать совместные предприятия для обогащения иранского урана на нашей территории; предполагалось, что Россия обогащает его для Ирана, загружает его в реактор, и таким образом иранцы получают готовое топливо. Но это был бы только низкообогащенный уран, непригодный для военных целей, и именно поэтому Тегеран отклонил московский проект.

Глава Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ) Эль-Барадеи сказал в одном интервью: «Предположение, что завтра мы проснемся и у Ирана будет ядерное оружие, не подтверждается известными нам фактами». Но ведь никто из серьезных людей и не утверждал, что это «будет завтра». На различные сенсационные «утки» мало кто обращает внимание. А серьезные люди работали, изучали проблему, и вот их вывод. В мае текущего года был опубликован совместный отчет американских и российских экспертов, работавших по поручению независимой международной организации EastWest Institute. В отчете, озаглавленном «Ядерный и ракетный потенциал Ирана», указывается, что Ирану для производства ядерного взрывного устройства при условии, что обогащение урана дойдет до военного уровня, достаточно будет от одного до трех лет. Еще пять лет могут понадобиться для создания атомной боеголовки, способной быть доставленной к цели при помощи баллистических ракет. «В сроки от 6 до 8 лет Иран сможет создать баллистическую ракету, способную доставить ядерную боеголовку весом в 1 тыс. кг на расстояние 2 тыс. км».

А сейчас стало известно, что в Иране возле города Кум секретно создан второй завод по обогащению урана, и проведены испытания новой ракеты с радиусом действия до 2 тыс. км.

Означает ли все это, что Иран твердо намерен создать атомную бомбу? Не обязательно.

Версия реального создания атомной бомбы существует и исходит из того, что Тегеран не блефует и не шантажирует Запад, а в самом деле намерен произвести несколько атомных бомб. Спрашивается: для чего? Чтобы действительно пустить эти бомбы в ход?

Против кого Иран мог бы использовать ядерное оружие? Вряд ли против Америки или Западной Европы. Прежде всего обеспокоен Израиль, ведь расстояние от иранской границы до Телль-Авива составляет 1300 км. Но трудно представить себе, чтобы иранцы решились на ядерную войну с Израилем. Нынешних тегеранских правителей можно считать узколобыми фанатиками, но все же не безумцами. При всей их ненависти к «сионистскому образованию» (так, в унисон с арабскими радикалами, называют Израиль в Иране) вряд ли они намереваются бросить бомбу на еврейское государство, поскольку прекрасно понимают последствия такой попытки. Израиль в состоянии в последний момент нанести превентивный удар, который для Ирана был бы катастрофой. Да если бы даже удалось пробить израильскую систему ПРО, жертвами удара были бы не только 6 миллионов евреев, но и такое же число арабов на израильской и палестинской территории, что неприемлемо для Ирана, стремящегося стать лидером всего исламского мира.

Итак, наступательный вариант использования иранцами атомной бомбы малореален. Но как насчет оборонительного варианта? Чтобы отбить у американцев охоту напасть на их страну, застраховать себя от возможной агрессии, тегеранская «муллократия» (как властители Северной Кореи), могла на самом деле решить, что обладание ядерным оружием является для них единственной гарантией. Иранские правители, вероятно, учли плачевный опыт Саддама Хусейна и полагают, что если бы у него действительно было оружие массового уничтожения, Буш не решился бы на войну.

Версия ядерного шантажа предполагает, что на самом деле цель Ирана — не производство бомбы, а достижение такого уровня продвижения в этом направлении, который заставляет поверить, что она может быть создана в любой момент: все готово, и в определенной ситуации бомба может быть произведена. В таком случае чего именно желает добиться Иран?

Во-первых, содействия Запада в развитии своей экономики как платы за то, что Тегеран не сделает «последний шаг». Но, как показывает опыт Северной Кореи, чисто экономическая сделка, какой бы выгодной она ни была, не устраивает правителей авторитарного государства, нашедших возможность держать весь мир в неведении или даже в страхе, заставлять гадать: «есть уже бомба или нет?» Нужны гарантии не только экономические, но и политические: Америка должна раз и навсегда официально, при участии ООН, отказаться от «агрессивных намерений» в отношении их страны. Неправильно было бы считать, что иранские правители только делают вид, что они боятся американской агрессии; они этого опасаются на самом деле, и эти опасения резко возросли после американского нападения на Ирак. Ведь эти люди, плохо знакомые с современным миром, практически никогда не бывавшие на Западе, могут всерьез верить в то, что «Большой сатана» твердо намерен любой ценой добиться уничтожения исламской республики.

Тегерану необходимо, чтобы его исключили из американского «черного списка», из числа стран «оси зла». И если верить в рассматриваемый вариант, то смысл его ядерной программы состоит прежде всего в том, чтобы добиться от Запада как экономической помощи, так и политических уступок.

Похоже, что правители Ирана в принципе хотели бы довести процесс развития ядерной энергетики до такой точки, когда у них будет реальная возможность создать атомную бомбу. Но именно возможность. Реально производить бомбу совсем не обязательно. Скорее всего, гипотетическая иранская атомная бомба — оружие политическое. Важно не столько иметь бомбу в руках «физически», сколько достичь «состояния пятиминутной готовности», чтобы заявить: «В случае необходимости мы способны себя защитить и такими вот средствами, до этого нам осталось сделать один шаг». Это — «разговор с позиции силы», если угодно шантаж, «северокорейский вариант» (правда, Пхеньян пошел дальше простого шантажа).

И все же — вернемся к прогнозам экспертов. 6 — 8 лет — и готово, можно будет в принципе ударить на расстояние 2 тыс. км. Кажется — еще уйма времени, нечего пороть горячку. Но время бежит удивительно быстро; кажется, совсем недавно мы наблюдали по телевизору, как американские солдаты входят в Багдад, летит на землю статуя Саддама — а на самом деле прошло уже именно шесть лет. «Чем дольше живем мы, тем время короче», — как поется в одной песне. Годы пролетят незаметно, и вдруг, цитируя Эль-Барадеи, «мы проснемся, и у Ирана будет ядерное оружие». Тем, кто живет в Москве, Париже или Нью-Йорке, это может быть безразлично; а для тех, кто живет в Иерусалиме или Тель-Авиве?

Вот тут-то и опасность. Приведенные выше аргументы насчет того, что скорее всего иранцы не намерены произвести бомбу и тем более пустить ее в ход — слабое утешение для жителей Израиля, видящих, как движется к созданию атомного оружия расположенная неподалеку держава, лидеры которой утверждают, что еврейское государство будет стерто с карты мира. Какая у израильтян может быть гарантия того, что Тегеран остановится в одном шаге от создания бомбы? На заводе в Натанзе уже крутится более восьми тысяч центрифуг, и многие израильтяне действительно боятся дожить до того дня, когда утром по радио объявят о произведенном в Иране испытании ядерного устройства. А что предпринять? Разбомбить ядерные объекты Ирана? Все эксперты утверждают, что такой удар ничего не решит, ядерные элементы в Иране рассредоточены, спрятаны под землей, удар по Ирану приведет лишь к отсрочке иранской ядерной программы на несколько лет, более того — после такого удара иранцы, уже ничем не стесненные, с удвоенной силой возьмутся за производство атомной бомбы. Но для многих израильтян все это звучит неубедительно.

В западной печати давно обсуждается вопрос: что предпочтительней — ядерный Иран или война? И на Западе и у нас говорят, что нельзя допустить превращения Ирана в ядерную державу, но в таких заявлениях есть некоторая доля лукавства. «Нельзя жить с ядерным Ираном». А так ли это? Ведь живет же мир с ядерными странами — Индией, Пакистаном, Израилем, не говоря уже о великих державах. Конечно, если у Ирана будет атомная бомба, вероятнее всего, начнется гонка ядерных вооружений во всем обширном Ближневосточном регионе. Саудовская Аравия, Египет, Алжир да и другие страны скажут: «А чем мы хуже Ирана?» Договор о нераспространении ядерного оружия можно будет выбросить в корзину. Но это все же не станет катастрофой для человечества. Единственная страна, для которой иранская ядерная проблема является проблемой экзистенциальной, вопросом жизни и смерти, — это Израиль. Поэтому можно сказать, что центральным пунктом всего международного кризиса вокруг иранской ядерной программы является именно возможная реакция Израиля.

Израильские руководители понимают, что удар по Ирану создаст массу проблем, но они не могут не считаться с настроениями народа. Поэтому весьма опасно было бы уповать на то, что израильтяне ничего не предпримут, а будут сидеть и ждать, пока дипломатия «сделает свое дело». Нельзя исключать возможность воздушного удара Израиля по Ирану, совместно с американцами или в одиночку, а значит, возможна региональная война, в которую в любом случае, даже вопреки своему желанию, окажутся втянутыми Соединенные Штаты.

Конечно, для США израильский удар по Ирану имел бы просто катастрофические последствия, если говорить об их отношениях с миром ислама, поскольку мусульмане возложили бы всю вину на Вашингтон. Вся «новая линия» Обамы пошла бы прахом, независимо от того, ввязались бы США в эту войну или нет. Именно поэтому он, равно как и Саркази и Гордон Браун, так жестко поставили вопрос о санкциях. Для них это прежде всего путь к предотвращению войны, которая причинила бы Западу колоссальный ущерб. Россия останется в стороне, но перед ней будет тяжелейший выбор — как себя вести? Ведь помимо всего прочего, такая война безусловно дала бы мощный толчок развитию исламистского экстремизма, резкой активизации воинственных джихадистских движений, в том числе и в странах СНГ.

Что же делать, чтобы не допустить такого развития событий? Давить на Иран, загонять его в угол бесперспективно и контрпродуктивно, в этом смысле российская дипломатия права. Но вот создать единый фронт с Западом в попытке оказать «мягкое давление», т.е. предложить Тегерану всевозможные « пряники», начиная от обещания построить ряд атомных электростанций и кончая договоренностями о широкомасштабных инвестициях — это могло бы сработать. Вспомним, что еще в 2007 г. « шестерка» (постоянные члены Совета Безопасности плюс Германия) предложили Ирану чрезвычайно выгодные условия соглашения: строить атомные электростанции, принять Иран в ВТО, поставлять запчасти для гражданской авиации, обеспечивать приток инвестиций и т.д. Иран на это не пошел, так как в обмен ему предлагалось прекратить работы по обогащению урана. В прошлом году западные державы повторили это предложение, и опять безрезультатно.

И все же именно такой вариант обращения с Ираном представляется наиболее перспективным, особенно если учесть последние внутриполитические события в Иране, показавшие пределы власти нынешних владык и степень их зависимости от общества, с которым прежде они могли себе позволить не считаться вовсе. Сейчас виден раскол и внутри самой корпорации аятолл, и режим уже не так силен, чтобы действовать с прежней безоглядной непримиримостью.

Встреча «шестерки» с представителями Ирана, состоявшаяся 1 октября 2009 г. в Женеве, к удивлению многих, прошла именно в русле «мягкого», примирительного варианта. Иран обязался предоставить инспекторам МАГАТЭ доступ к новому заводу в Куме. Предполагается также усиление контроля и над старым заводом в Натанзе. А самое главное — иранцы согласились на то, что дальнейшее обогащение около двух третей имеющегося у них запаса урана и производство из этого (низкообогащенного) урана топлива будет происходить не в их стране, а в России и во Франции, и топливо будет доставлено обратно в Иран. Если все будет происходить именно так, а МАГАТЭ будет строжайшим образом следить за тем, чтобы и та часть урана, которая остается в Иране, ни в коем случае не подверглась обогащению до уровня 90 градусов, позволяющего произвести бомбу, тогда все смогут вздохнуть с облегчением.

Что привело к возможности такого соглашения? Во-первых, строительство завода в Куме вызвало взрыв возмущения у западных лидеров, сразу же поставивших вопрос о необходимости введения новых, более жестких санкций по отношению к Ирану. Правда, вероятность таких, поистине «смертельных» для Ирана санкций, как эмбарго на экспорт нефти и запрет на ввоз бензина, невелика, поскольку если бы даже Россия им не воспротивилась, наложил бы вето Китай, невероятно активизировавший за последние годы свои экономические связи с Ираном и в частности заключивший соглашение о поставках иранского сжиженного газа в огромных объемах. Но даже без этого экономика Ирана могла бы тяжело пострадать от других видов санкций, которые бы ввели западные державы (например, стал известен американский план блокирования операций страховки на поставки товаров в Иран).

Во-вторых, сыграло роль и видимое изменение позиции России, выразившееся в словах президента Медведева о том, что в некоторых случаях санкции бывают необходимы. И хотя через пару дней Медведев заявил, что надо создать «комфортные условия» для Ирана ради налаживания сотрудничества с ним, иранцы не могли не почувствовать, наоборот, известный дис-комфорт.

В-третьих — и это скорее всего самое важное — Запад перестал настаивать на том, чтобы Иран прекратил работы по обогащению урана в качестве предварительного условия для переговоров. Тем самым и были созданы те «комфортные условия», о которых говорил Медведев. Дело в том, что иранские лидеры — по существу, заложники своей собственной ядерной программы, ставшей в Иране своего рода «национальной идеей», употребляя популярное у нас выражение, и пуще всего боятся быть обвиненными в слабости, уступчивости, излишней доверчивости. Согласиться на прекращение обогащения урана они не могли, а после того, как в Женеве это условие было снято, тегеранские правители «сохранили лицо»: обогащение урана будет продолжаться, пусть и на чужой земле. Из такого урана бомбу не сделаешь — ну и что? Если кто внутри страны обвинит их в чрезмерной уступчивости, они всегда могут заявить: «А мы никогда и не хотели создать бомбу, это придумали иностранные клеветники, мы всегда говорили, что цели нашей ядерной программы — исключительно мирные: сейчас мы уже достигли такого уровня развития ядерной экономики, которая в принципе позволяет нам осуществить военную программу, если возникнет угроза безопасности Ирана; теперь мы выполнили то, чего хотели, а враги не смогли нам помешать, это наша победа». И весь иранский народ, отнюдь не горящий желанием воевать с Америкой, был бы только счастлив, осознав, что, осуществив успешную ядерную программу, Иран утвердил свое величие и достоинство и в то же время избежал войны.

Иначе говоря, лучше тех условий, которые Запад и Россия предложили Ирану, просто не придумаешь. Не хотите прекращать обогащение урана — пожалуйста, вам его будут обогащать и потом преподнесут готовое топливо для реактора на блюдечке; все, что нужно для развития мирной энергетики, вы получите без всяких усилий. И после встречи в Женеве казалось, что Тегеран сможет вырваться из плена стереотипа, изменить традиционную, апробированную модель поведения. Но вскоре появились признаки того, что все возвращается на круги своя. Спикер иранского парламента Али Лариджани утверждал, что Запад, настаивая на вывозе низкообогащенного урана в Россию, намерен «обманывать нас и навязывать нам свою волю». Звучит как-то дико, если иметь в виду, что Москва высказалась именно за данную схему; выходит, что Запад использует несчастную безвольную Россию как пешку в своей игре? Этому никто не поверит, равно как и разговорам о том, что Иран, дескать, боится отправлять свой уран в Россию из опасения утратить над ним контроль. Уж только не от России могут иранцы ожидать вероломства и всяких пакостей, и они прекрасно это знают.

Все это несерьезно и не может быть принято за чистую монету. И если в самое ближайшее время выяснится, что Иран отверг и данный, максимально благоприятный для него вариант выхода из кризиса, это будет самым убедительным подтверждением того, что тегеранские правители на самом деле опасаются только одного: такого внешнего контроля, который не дал бы им возможность довести обогащение урана до «военной стадии», когда уже можно делать бомбу. Вся нынешняя аргументация иранских официальных лиц — это лишь прикрытие, высосанный из пальца хитроумный предлог, чтобы оттянуть время.

Означает ли это, что все зашло в окончательный тупик? Все-таки еще рано так утверждать. Попытаться сдвинуть Тегеран с его позиции еще возможно, и здесь исключительно важна роль России. Мы только что видели, что даже сделанный российским президентом намек на возможность того, что Россия солидаризируется с Западом, уже сыграл свою роль на переговорах в Женеве, пусть даже потом Тегеран и дал задний ход. Логика подсказывает, что такая солидарность должна стать постоянным фактором, если мы хотим предотвратить пагубное развитие событий.

Но здесь есть загвоздка: надо занять единую позицию совместно с Западом. А вот в этом-то пункте и могут проявиться стереотипы мышления и поведения. Во-первых, наследие советского менталитета со встроенным в него механизмом, обеспечивающим поддержание постоянного уровня неприязни и подозрительности по отношению ко всему западному, особенно американскому. «Почему мы должны уламывать Иран вместе с американцами? Им это будет выгодно, а зачем нам идти на поводу у Вашингтона, тем более что не решены главные спорные вопросы — СНВ и др.? Позволять американцам набирать очки не в наших интересах». Во-вторых, как ни странно, можно слышать и такие мнения: «Если США примирятся с Ираном, нам будет плохо, американцы вытеснят нас из иранского экономического пространства. Для нас лучше ядерный Иран, чем проамериканский». Да и в целом похоже, что многие наши политики убеждены в одном: демонстрация солидарности с Западом ничего не даст нашему руководству в плане мобилизации населения на основе патриотического подъема.

Но что будет, если окажется, что иранские уступки — это всего лишь видимость, а уран, например, тихо обогащается на каком-нибудь третьем заводе? Та же игра в кошки -мышки, что и все последние годы… Иранские дипломаты — великие мастера тянуть, «забалтывать» любые переговоры, зигзагообразно маневрировать, время от времени «бросая кость» оппонентам, якобы делать уступки, постоянно сохраняя неопределенность. А время будет идти, и оно на их стороне. Но тот, кто убежден, что время всегда будет работать на него, может ведь и « заиграться», и не только перехитрить самого себя, но и крепко навредить другим.

При этом стоит с прискорбием констатировать, что именно в вопросе об иранской ядерной программе, пожалуй, наиболее ярко проявилась слабость и бестолковость мировой системы урегулирования конфликтов (если она вообще существует), близорукость и эгоизм государственных деятелей. Кто знаком с историей, знает, как нелепо возлагать надежды на мудрость, рациональность, логичность поведения политиков. И ХХI век пока что это только подтверждает.

4. СТОЛЕТНИЙ КОНФЛИКТ: ИЗРАИЛЬ И ПАЛЕСТИНЦЫ

Арабы и евреи, как повествует Ветхий Завет, — сводные братья. Но близкое родство никогда не препятствовало их вражде. Ведь первой жертвой на земле, опять-таки согласно библейской истории, был Авель, убитый родным братом. И сейчас эти два народа находятся в конфронтации, равной которой по длительности нет в современной истории. В чем корни этого жестокого противостояния?

Пусть читатель не удивляется: конфликту между арабами и евреями в Палестине действительно сто лет. В 1909 г. еврейские иммигранты организовали вооруженную группу «Хашомер» для защиты своих поселений от нападений арабских отрядов. Началось кровопролитие между двумя семитскими народами.

Краеугольные камни противоречий

Проблема № 1 — Иерусалим, святой город трех религий. Для иудеев это — Ерушалайм, в прошлом столица еврейского царства, город царей Давида и Соломона, там находится Стена плача, единственная сохранившаяся часть второго храма, разрушенного римлянами. Другого такого святого места у иудеев на земле нет. А для арабов и вообще мусульман это — Аль-Кудс, или «священный», третий по святости город в мире (после Мекки и Медины). Здесь расположены две святыни ислама — мечеть Аль-Акса («отдаленнейшая»), которую пророк Мухаммед, согласно преданию, посетил, и мечеть Куббат-ас-Сахра («Купол скалы»), построенная на скале, с которой пророк был вознесен на небо для встречи с Аллахом. Все эти святыни двух религий находятся буквально рядом друг с другом, на Храмовой Горе. Эта гора — часть Старого Города, и на земном шаре нет куска земли аналогичных размеров (площадь Храмовой Горы всего около 12 гектаров), который имел бы столь колоссальное символическое значение.

Вопреки решению ООН, Иерусалим так и не стал особой международной зоной, а после 1967 г. оказался целиком под властью Израиля. Как сделать один и тот же город столицей двух государств? — над этим вопросом ломают голову уже несколько десятилетий. Ясир Арафат говорил: «Не родился еще арабский лидер, который мог бы отказаться от Аль-Кудса», но и ни один израильский лидер не может отменить решение кнессета о статусе Иерусалима как единой и неделимой столицы еврейского государства. Все упирается по существу в вопрос о судьбе крошечного клочка земли, поскольку город как таковой де-факто давно разделен, евреи живут в западной части, арабы в восточной.

Проблема № 2 — границы между двумя государствами. Те израильские руководители, которые в принципе согласны признать необходимость создания палестинского государства и вывод войск с земель, оккупированных в 1967 г., настаивают на «коррекции» границ, на обмене территориями. В состав Израиля при этом включаются три больших блока еврейских поселений на Западном берегу реки Иордан, вблизи Иерусалима, а кусок израильской территории, населенный преимущественно арабами, передается палестинцам.

Проблема № 3 — еврейские поселения на Западном берегу. Их около двухсот, в них проживает более 200 тыс. человек. Само их существование арабы считают оккупацией; недавний опрос показал, что 80 % палестинцев Западного берега не желают создания своего государства, если в нем сохранится хотя бы одно еврейское поселение.

Проблема № 4 — палестинские беженцы. Уже в 1950 г., после первой войны, число арабов, бежавших из той части Палестины, которая вошла в состав Израиля, достигло почти миллиона человек. Их разместили в лагерях и стали содержать за счет ООН. Сейчас число зарегистрированных беженцев составляет примерно 2,5 миллиона, большинство их живут в лагерях на территории сектора Газа, Иордании, Ливана и Сирии. Согласно резолюции 194 Генеральной Ассамблеи ООН, принятой еще в 1948 г., беженцам должно быть обеспечено «право на возвращение», которое Израиль никогда не признавал.

Таковы главные, принципиальные проблемы, которые до сих пор препятствуют урегулированию конф-ликта.

Упущенные возможности

Впрочем, можно ли сказать, что именно эти проблемы сами по себе не позволяют решить давний спор? Скорее следует говорить о том, что нежелание или неспособность пойти на взаимные уступки для достижения компромисса являются основными причинами постоянных неудач всех попыток найти приемлемое для всех решение.

Многие авторы пишут, что коренной первоначальной ошибкой арабов было то, что они не признали решение Генеральной Ассамблеи ООН от ноября 1947 г. о создании двух государств в Палестине. В самом деле, если бы раздел Палестины произошел бы в соответствии с планом ООН, евреи получили бы территорию размером всего в 14 тыс. кв. км., ширина которого (т.е. расстояние между морем и арабским государством) в самом узком месте составляла бы 13 километров, а вся остальная часть Палестины управлялась бы арабами. Но рассуждающие задним числом забывают о реальной политической атмосфере в арабском мире в конце 1940 -х годов. Само по себе возникновение еврейского государства в центре арабских земель рассматривалось как абсолютно недопустимое. Если бы в 1948 г. какой-либо арабский президент или король предложил согласиться с возникновением Израиля вместо того чтобы вести войну во имя его уничтожения, он был бы немед-ленно убит.

Другая ошибка арабов, по мнению некоторых историков, связана с поведением иорданского короля Хусейна в 1967 г., когда он вступил в войну на стороне подвергшихся израильскому нападению Египта и Сирии. «Разве он не понимал, что израильская армия разгромит его войска в считанные часы? Объективно, конечно, это оказалось ошибкой: именно с этого момента, когда Израиль оккупировал всю оставшуюся часть так и не созданного палестинского государства, ведет свое начало вся проблема Западного берега. Но если бы Хусейн остался в стороне, когда Израиль напал на братьев-арабов, он, король из династии Хашемитов, т.е. потомок пророка Мухаммеда, покрыл бы себя и весь свой род несмываемым позором. Так не поступают аристократы — ни в Европе, ни на Востоке.

Другое дело — явная и совсем не обязательная ошибка, совершенная арабскими лидерами в том же 1967 г., уже после «шестидневной войны». На саммите глав арабских государств в Хартуме была принята формула «никаких переговоров с Израилем, никакого мира с Израилем, никакого признания Израиля». Признать Израиль как реальность, как существующее государство, а следовательно, как партнера по переговорам было необходимо. Хартум пошел на пользу только израильским « ястребам», руки у которых оказались развязаны для закрепления оккупации и начала строительства еврейских поселений.

Арафата упрекают за то, что во время саммита в Кэмп-Дэвиде в 2000 г. он прервал переговоры в момент, когда еще можно было торговаться. Видимо, он считал, что условия, предложенные израильским премьером Эхудом Бараком, хотя и беспрецедентно мягкие по сравнению с тем, на что Израиль был готов идти прежде, все же недостаточны. Считать ли срыв переговоров виной и ошибкой палестинцев — это вопрос спорный. Но вот что однозначно можно квалифицировать как тяжелейшую ошибку палестинской стороны, так это развязывание вооруженной «интифады» в том же 2000 году. «Интифада» непоправимо ослабила «лагерь мира» в Израиле, «голуби» ушли в тень.

Если обратиться к ошибкам другой стороны, то сразу можно отметить, пожалуй, главную из них, поистине роковую: решение о строительстве еврейских поселений на оккупированном Западном берегу, причем ответственность за это ложится как на израильских правых, так и на левых. Светские и религиозные сионисты соперничали друг с другом в поощрении иммиграции евреев как из СНГ, так и из США именно на Западный берег, как бы стремясь поставить арабов перед необратимым фактом утверждения на их земле форпостов «еврейского присутствия». Вопиющая близорукость израильского руководства привела к тому, что оно само себе поставило барьер на пути создания палестинского государства, без чего — и это сейчас ясно почти для всех — мира быть не может, конфликт будет тлеть бесконечно.

Крупной ошибкой Израиля следует считать создание на Западном берегу такой системы пропускных пунктов, которые делают жизнь палестинцев невыносимой. На этой территории существует почти 600 израильских блокпостов и барьеров. Люди не могут на своей земле нормально передвигаться из одного населенного пункта в другой.

Еще одна грубая ошибка израильских властей связана с их поведением по отношению к сектору Газа после того, как там власть захватил ХАМАС. Было решено проводить политику противопоставления Западного берега Газе. Газу намеревались подвергнуть блокаде в расчете на то, что население, доведенное до отчаяния своим бедственным положением, взбунтуется против ХАМАС. Ничего из этого не получилось. Люди страдали, но проклинали не ХАМАС, а Израиль и Америку. А жители Западного берега, даже если им стало жить лучше, чем прежде, все равно не могут быть безразличны к бедствиям своих собратьев в Газе. Никакой благодарности Израилю они не проявляют, да и авторитет Махмуда Аббаса, главы Палестинской администрации и лидера ФАТХ, отнюдь не вырос, скорее наоборот. В свою очередь, и ХАМАС совершил тяжелейшую ошибку, спровоцировав своими ракетными обстрелами израильских городов ужасающий вооруженный удар со стороны Израиля.

Психология и интересы

Реально противоположные интересы сторон в принципе можно было бы удовлетворить, хотя бы частично, при наличии доброй воли, взаимопонимания и готовности идти на уступки, без которых невозможен компромисс, а иначе, как компромиссным путем, идею «двух государств» воплотить в жизнь нельзя.

Иерусалим, например, разделить трудно, но возможно. Для этого крошечный кусок земли, Храмовую Гору, можно поставить под совместное управление или же устроить дело таким образом, что святые места каждой из сторон окажутся под юрисдикцией соответственно иудеев и мусульман, пусть даже их разделяет всего несколько сот метров. Можно решить и проблему еврейских поселений на Западном берегу: преобладающую часть из них демонтировать (сломив отчаянное сопротивление поселенцев — задача труднейшая, но не непреодолимая), а те, которые примыкают к Иерусалиму и представляют собой уже большие еврейские города, включить в состав Израиля, отдав взамен палестинцам часть нынешней израильской территории. Так будет установлена граница: возвращение, хотя и не в буквальном смысле слова, к линиям разграничения, существовавшим до июня 1967 г. И даже труднейшую из всех, головоломную проблему возвращения палестинских беженцев нельзя считать абсолютно неразрешимой; разумеется, ни одно израильское правительство никогда не согласится впустить их на свою землю — ведь учитывая разницу в темпах прироста населения, ему пришлось бы смириться с тем, что уже через несколько лет еврейское государство станет арабско -еврейским. Но значительная часть беженцев смогла бы приехать в палестинское государство, даже если их родители были родом из тех мест, которые стали Израилем; другая же часть удовлетворилась бы денежной компенсацией.

Дело в том, что одна из сторон конфликта считает уступки, на которые готовы были бы пойти ее лидеры, чрезмерными, а другая сторона — недостаточными. Палестинцы не желают понимать, что правительство Израиля не может идти напролом против общественного мнения, утратившего всякое доверие к арабам, и тем более им совершенно неважно, что слишком большие уступки с учетом особенностей политической системы Израиля неизбежно приведут к падению конкретной правительственной коалиции. Какое им дело до политических раскладок во враждебном государстве? А израильтяне упорствуют в слепом заблуждении, заключающемся в том, что «арабы понимают только силу « и что спасение еврейского государства лишь в том, чтобы быть как можно более жестким и «крутым». Израильтянам не хватает понимания того, какое огромное значение для арабов имеет их достоинство, насколько невозможно им выглядеть в своих и чужих глазах проигравшими и опозоренными неудачниками. Психологический барьер огромен. Некоторые полагают, что тут дело в несовместимости цивилизаций, в противоположности менталитетов, другие видят главное зло в накопившемся недоверии, когда одна сторона априори убеждена в том, что другая только и думает, как бы ее обмануть, переиграть. Так или иначе, беда в том, что уже дети воспитываются в духе ненависти и презрения к «вечному врагу». Арабы сам факт образования Израиля называют «накба», катастрофа, а евреи не сомневаются, что любая уступка палестинцам лишь разожжет их аппетит, что арабы никогда не откажутся от конечной цели — уничтожения Израиля. «Уйдешь на границы 1967 года — рано или поздно потребуют вернуться к границам 1947 года». «Ушли из южного Ливана — получили Хесболлу с ракетами, ушли из Газы — получили ХАМАС с ракетами. Так уж лучше держаться, ничего больше не отдавать. А то, что весь мир нас осуждает, — так евреям не привыкать, такова наша судьба на протяжении тысячелетий». С таким настроением трудно ожидать готовности идти на компромиссы…

Корни близорукой и контрпродуктивной политики Израиля по отношению к арабам лежат еще в первоначальных представлениях первых поколений иммигрантов. Достаточно вспомнить лозунг «Дать народу без земли землю без народа», равносильный отрицанию самого существования палестинского арабского народа; убежденность в том, что Бог дал евреям право создать Великий Израиль на земле всей Палестины; распространенное среди многих израильтян пренебрежительное, презрительное отношение к арабам вообще как чуть ли не к дикарям и т.д. А с другой, арабской стороны — полное игнорирование или даже отрицание факта проживания евреев в Палестине в древности; отношение к евреям как к незаконным пришельцам, внедренным в арабский мир Америкой, которая создала Израиль как свое орудие для борьбы с исламом; культивирование ненависти и отвращения к евреям, доходящее до того, что лидер крупнейшей ливанской шиитской партии Хесболла шейх Насрулла позволяет себе на митинге отзываться о евреях как о «потомках свиней и обезьян», и пр.

Отметим и внешние факторы. США в период «холодной войны» сделали Израиль своим союзником в борьбе против левых, просоветских сил. Израильские лидеры воспользовались этим, полагая, что тем самым у них есть свобода рук по отношению к арабам — ведь для американцев наличие стратегического союзника важнее, чем судьба каких-то палестинцев, Америка всегда будет на стороне Израиля. Сейчас это все позади, но вырисовывается новая конфронтация: США противостоят Ирану и поддерживаемым им радикальным организациям Хесболла и ХАМАС, и при этом новом раскладе сил в регионе ХАМАС оказывается в иранском лагере, а ФАТХ, побитый и униженный исламистами, — в одном лагере с Америкой и Израилем. Палестинцы расколоты и парализованы, и у израильских лидеров вновь возникла надежда на то, что точно так же, как Израиль был нужен американцам для противостояния с СССР и его союзниками, так и теперь он необходим Вашингтону для отпора «иранской экспансии», и США волей-неволей будут его поддерживать, а следовательно, нет нужды форсировать процесс создания палестинского государства.

Наконец — еще один важный момент. На первом этапе существования Израиля сионизм был по преимуществу светским движением, и ему противостояло тоже в основном секулярное движение арабских националистов во главе с Арафатом. Теперь все не так. В Израиле набирает силу религиозный компонент сионизма. В немалой степени ужесточение политического курса израильских властей связано с особенностями государственного устройства Израиля, в частности, с пропорциональной системой выборов в парламент. Баланс между блоками «главных партий» поддерживается или нарушается позицией религиозных партий, от которых зависит судьба правительства. Пользуясь этим, представители харедим (ультрарелигиозных евреев) берут в качестве платы за поддержку правительства обязательство выплачивать им большие деньги для финансирования духовных училищ, в которых занимаются молодые люди, предпочитающие вместо службы в армии десятки лет изучать Тору и Талмуд, благо что раввины- ортодоксы это поощряют. Сейчас таких «отказников» уже насчитывается 55 тысяч. И все это усугубляется ростом доли харедим среди израильского общества. В 1980 г. харедим составляли 4% еврейского населения, сейчас 10%, но через 20 лет будет уже 20 %, так как в их семьях по 8 — 9 детей, и вот уже в Иерусалиме 61% школьников-первоклассников являются выходцами из семей тех, кто фанатично борется за «чистоту веры» и полагает, что уступки арабам — это предательство идеалов иудаизма. А ведь ни одно правительство не может игнорировать мнение этих людей. Вот что писал издатель американского журнала «Нью рипаблик» Мартин Перетц: «Израиль закончит свою трансформацию в еврейскую Саудовскую Аравию, и исчезнет даже химера мира. Сохранится ли Тель-Авив как нечто вроде наполовину терпимого Дубаи — зоны развлечения посреди мрачной и безжалостной теократии — можно только гадать».

А среди палестинцев растет влияние ХАМАСа, исламистского движения, принципиально отрицающего возможность существования еврейского государства исходя из религиозных установок. Таким образом, в обоих лагерях стал доминировать религиозный элемент, что делает сближение их позиций в высшей степени затруднительным, если вообще возможным. Когда израильтяне слышат, что ХАМАС не имеет ни малейшего намерения отказаться от идеи создания единой арабской исламской Палестины, причем евреям будет предложено «возвращаться в Германию или куда-нибудь еще» — нет ничего удивительного в том, что среди них крепнет убеждение в необходимости « стоять насмерть», и концепция « земля в обмен на мир» объявляется устаревшей.

Так что же — полный тупик? Сегодня это выглядит именно так. Но каковы же в таком случае перспективы? Продолжение фактической оккупации Западного берега реки Иордан грозит Израилю большими бедами: периодические вспышки вооруженных выступлений, возобновление акций террористов-смертников, наращивание мощи и технических средств военизированных радикальных организаций, способных в принципе обстреливать израильские города ракетами все большей дальности, акты насилия по отношению к евреям в различных странах и т.д. Напрашивается единственный выход — поиски решения на базе все той же, давно известной концепции двух государств. Банально? Но ничего другого не придумаешь, как ни ломай голову. Для реализации этого проекта, конечно, требуется не только время и огромные, терпеливые усилия, но — самое главное — некий психологический, ментальный перелом. Может ли он прийти извне? Сомнительно. Еще и еще доказывать арабам и евреям, что в их же интересах прийти к компромиссу, что им никуда друг от друга не деться, что они обречены жить рядом на этом маленьком клочке земли, называемом Палестиной, — все это делалось за десятки лет сотни раз. Результат нулевой. Никакие международные силы, будь это наблюдатели или миротворцы, здесь тоже не помогут. Импульс к согласию должен прийти изнутри. Непременно найдутся люди, способные убедить своих соплеменников, что путь конфронтации — это путь к катастрофе. Эти люди из числа арабов должны говорить на языке ислама, а в еврейской среде можно апеллировать лишь к иудейской традиции. Отшатнуться от края пропасти, начать бороться с массовым безумием — единственный выход, иначе впереди лишь мрак и кровь.

Опубликовано в журнале:
«Вестник Европы» 2011, №31-32

Лига арабских государств продлила Сирии ультиматум, согласно которому Дамаск должен принять международных наблюдателей; в противном случае на страну будут наложены санкции, передает Reuters.

Срок продлен до 4 декабря включительно, подчеркнул глава МИД Катара Хамид бин Ясем аль-Зани.

Ранее в Дохе прошло совещание министров иностранных дел стран-членов ЛАГ, на котором стороны договорились усилить санкции в отношении Сирии, в том числе отменить 50% коммерческих рейсов в эту страну и ввести запрет на въезд в ЛАГ 19 высокопоставленных сирийцев.

ЛАГ выдвигает ультиматумы с начала ноября. Срок большинства из них уже истек, но арабские политики надеются, что Дамаск все же пойдет на переговоры и прекратит кровопролитие. С марта в стране были убиты 4 тысячи человек. 3 декабря погибли еще 24 сирийца. Замглавы ЛАГ Ахмед бен Хелли считает, что Сирия погружается в "гражданскую войну".

ЛАГ ввела санкции против Сирии 27 ноября. Первоначально она запретила въезд на свою территорию 17 высокопоставленным сирийцам. Их банковские счета, а также средства президента Башара Асада в этих странах заморожены. Инвестиции в Сирию запрещены.

С 16 ноября Сирия исключена из ЛАГ. Эксперты, опрошенные телеканалом "Аль-Арабия", отмечают, что после введения санкций ЛАГ дни режима Башара Асада будут сочтены. 

Сторожевой корабль Черноморского флота (ЧФ) России "Ладный" покинул в воскресенье Севастополь и взял курс на Средиземное море, где встретится с отрядом кораблей Северного и Балтийского флотов, сообщил начальник отдела информационного обеспечения ЧФ РФ капитан 1 ранга Вячеслав Трухачев.

В конце ноября газета "Известия" сообщила, что сторожевик встретится в Средиземноморье с авианосцем "Адмирал Кузнецов" и противолодочным кораблем "Адмирал Чабаненко", которые обогнут европейский континент с запада и войдут в Средиземное море через Гибралтарский пролив. По данным издания, группа российских кораблей весной 2012 года зайдет в сирийский порт Тартус. Источник в российском военном ведомстве опровергал РИА Новости эту информацию. По его словам, авианосная группировка Военно-морского флота России во главе с авианосцем "Адмирал Кузнецов" во время учений в Средиземном море в зимний период не планирует заход в Сирию.

"Ладный" покинул Севастополь и взял курс в Средиземное море. Выход корабля осуществлен на сутки раньше запланированного в связи с неблагоприятным прогнозом погоды", - сказал Трухачев.

Он также отметил, что для корабля ЧФ запланированы деловые заходы в порты Кипра, Мальты, Франции и Испании.

По сообщению представителя ЧФ, для обеспечения безопасности корабля при проходе Черноморских проливов и при стоянке в иностранных портах на борту "Ладного" находится подразделение антитеррора из состава отдельной бригады морской пехоты флота.

Антиправительственные протесты в Сирии начались весной на юге страны, в Дераа, а затем перекинулись на другие регионы. Носившие поначалу мирные формы, они все больше приобретают в последнее время насильственный характер. Вооруженные боевики совершают ежедневные нападения на представителей силовых структур.

По данным ООН, число жертв столкновений в стране составляет не менее 4 тысяч человек. Сирийские власти говорят более чем о 1,5 тысячи погибших с обеих сторон, в том числе о более чем 1,1 тысячи сотрудников правоохранительных органов.

Главы МИД 27 стран Евросоюза одобрили расширение санкций в отношении Ирана и Сирии, передает Reuters.

В сирийский список вошли еще 12 физических лиц и 11 компаний, связанных с энергетикой, банковской и финансовой отраслями. Иранский список пополнен 179 лицами и учреждениями.

Санкции в отношении Сирии также приняла Лига арабских государств (ЛАГ). Она запретила въезд на территорию своих стран-членов 17 высокопоставленным сирийцам. Их банковские счета в этих странах будут заморожены.

ЛАГ ввела санкции против Сирии 27 ноября. Инвестиции в страну запрещены. Министр иностранных дел Сирии Валид аль-Муаллем называл это решение ЛАГ попыткой "сделать конфликт в Сирии международным". С 16 ноября Сирия исключена из ЛАГ.

Эксперты, опрошенные телеканалом "Аль-Арабия", отмечают, что после введения санкций ЛАГ дни режима Башара Асада будут сочтены.

По данным комиссии ООН по правам человека, правительство Асада несет ответственность за преступления против человечности, в том числе пытки, убийства и изнасилования. По данным ООН, с начала беспорядков в Сирии были убиты свыше 3,5 тысячи человек. 

Китайский журналист Ли Мингбо опубликовал статью о российской военно-морской базе Тартус в Сирии, и сообщает, что не обнаружил ни одного российского военного корабля.

Тартус является вторым по величине портовым городом Сирии. Весть о том, что российский авианосец «Адмирал Кузнецов» зайдет в порт, вызвало внимание всего мира. 29 ноября начальник Генерального штаба ВС России генерал Макаров заявил, что Тартус используется в учебных целях. Некоторые СМИ сообщали, что в порту находятся три российских военных корабля. Сам Тартус по размерам небольшой город, который можно пересечь на машине всего за 10 минут.

Население Тартуса в основном состоит из мусульман-алавитов, истово поддерживающих президента-алавита Башара Асада. Достаточно сказать, что уличный портрет Асада по размерам даже больше того, который находится в Дамаске. Тем не менее, волнения не обошли стороной город. В июне здесь была одна демонстрация, где жители устроили стычку с правительственными войсками. В городе патрулируют одетые в камуфляж вооруженные солдаты сирийской армии.

Российская военно-морская база обнесена высоким забором. Развевается российский флаг, есть несколько пропагандистских плакатов, в которых изображены моряки ВМФ России. Местные жители рассказывают, что в последние годы порт часто посещают российские военные корабли для материально-технического снабжения. Журналист обнаружил лишь несколько танкеров и грузовых судов. Создается впечатление, что база имеет двойное - военное и гражданское - назначение.

Чтобы зайти на территорию базы, необходимо пройти три ряда контрольно-пропускных пунктов. Силы безопасности Сирии тщательно осматривают все автомашины. Местные жители рассказывают, что база прикрывается зенитными ракетными комплексами российского производства. В городе находится филиал разведывательного управления Генерального штаба сирийской армии.

Информация о количестве российского персонала неоднозначна. Западные СМИ пишут о наличии в Тартусе 600 российских военных и гражданских сотрудников, российские СМИ говорят только 50. Объекты базы в основном «ветхие», на некоторых зданиях окна без стекол, территория заросла сорняками.

Журналист попытался сделать фотографии, но часовой заявил, что делать того нельзя.

Товарищество на вере

РПЦ призывает христиан объединяться против дискриминации

Михаил Мошкин

Русская православная церковь, которую часто упрекают в недоверии к христианам других конфессий, выступила в роли защитницы единоверцев по всему миру. В Москве под эгидой Московского патриархата началась международная конференция, призванная заявить об опасности христианофобии, в первую очередь в исламских странах. Вкупе с недавним заявлением патриарха Кирилла о том, что «толерантность не имеет положительного заряда», это можно расценивать если не как новый крестовый поход, то как заявку на создание своего рода системы коллективной защиты христиан от дискриминации.

Мероприятие, начавшее 30 ноября работу в гостиничном комплексе «Даниловский» рядом с патриаршей резиденцией в Свято-Даниловом монастыре, было подчеркнуто внеконфессиональным. Помимо Отдела внешних церковных связей патриархии устроителем конференции числится Христианский межконфессиональный консультативный комитет, руководимый главой ОВЦС митрополитом Иларионом, его коллегой из Союза евангельских христиан-баптистов пресвитером Виталием Власенко и главой российских католиков архиепископом Паоло Пецци. На конференцию позвали и представителей древневосточных церквей — патриархатов Ближнего Востока.

«Недальновидно и преступно игнорировать и не замечать преследования христиан, принимающие все более угрожающие формы и размах. Мы переживаем новую эпоху гонений на христиан, которые некоторые эксперты сравнивают с гонениями времен римских императоров», — таким заявлением открыл конференцию владыка Иларион. Показательно, что Патриарх Московский и всея Руси Кирилл, будучи две недели назад в Сирии, выступил с похожим заявлением. Он подчеркнул, что РПЦ не может не волновать происходящее в арабском мире. «Мы видим, что произошло в Египте, в Ираке, — сказал тогда патриарх. — Мы видим насилие над христианами, и мы видим рост христианофобии, разрушающей те отношения, которые не без труда создавались на протяжении долгого времени». Комментируя высказывание главы Московского патриархата, митрополит Илиарион пояснил, что РПЦ будет добиваться выработки мировым сообществом «механизма обеспечения прав христиан, который позволил бы им свободно исповедовать свою веру».

И гарантией христианских свобод не может быть толерантность — такой вывод можно сделать из заявления патриарха Кирилла 29 ноября на заседании президиума Межрелигиозного совета СНГ в Ереване (куда пригласили и представителей исламского духовенства). Когда президент Армении Серж Саргсян упомянул в своей речи толерантные отношения между религиями, первоиерарх РПЦ заметил: «Слово «толерантность» описывает определенный этап, я хотел бы подчеркнуть, промежуточный этап в развитии межрелигиозных отношений, толерантность — это пройденный путь, это реальность, которая осталась за нашей спиной». На русский язык «толерантность» переводится как «терпимость», напомнил глава РПЦ, заметив при этом, что терпеть можно и сжав зубы. Из выступления руководителя ОВЦС митрополита Илариона на вчерашней конференции следовало, что иноверцы и атеисты сейчас отнюдь не толерантны к христианам: ежегодно преследованиям подвергается около 100 млн христиан — 75% дискриминируемых по религиозному признаку.

Применительно к России проблема христианофобии не является актуальной хотя бы в силу того, что к православным себя причисляет большинство россиян, сказал «МН» известный религиовед, доцент Центра изучения религий РГГУ Борис Фаликов. «Впрочем, — замечает он, — на этой конференции можно было бы поднять вопрос, например, об отношении РПЦ к некоторым протестантским деноминациям, действующим в России». В целом же, полагает Фаликов, «цель, которую в данном случае преследует патриархия, достаточно очевидна — это публичная демонстрация поддержки христианских меньшинств на Ближнем Востоке как некий внешнеполитический шаг РПЦ».

Русской церкви важно улучшить и поддержать свой имидж в глазах мировой, в том числе христианской общественности. Тем более что проблемы христиан в исламском мире, переживающем «арабскую весну», ненадуманные. «В послереволюционном Египте сейчас приходится несладко 6 млн коптов, в Сирии, где христианская община составляет 10% населения, в связи с антиправительственными протестами ситуация весьма сложная. Я уж не говорю об Ираке, откуда после начала военной операции в 2003 году произошел настоящий исход христиан», — отметил Фаликов.

США продолжают консультации с Россией по ситуации в Сирии, сообщил представитель госдепартамента Марк Тонер.

"Мы продолжаем обсуждать (ситуацию) с Россией. Мы ведем переговоры со всеми, стараясь определить перечень дальнейших действий в отношении Сирии", - сказал Тонер в понедельник на брифинге, отвечая на вопрос о том, проводят ли США консультации с Россией, чтобы подготовить в Совете Безопасности ООН резолюцию, аналогичную принятой весной 2011 года отношении Ливии.

Как отметил представитель госдепартамента, в настоящее время рано говорить о подготовке такой резолюции, и США намерены сосредоточиться на методах давления на сирийский режим, не предусматривающих действия СБ ООН.

"Сейчас важно понять, что можно еще сделать. Лига арабских государств недавно приняла историческое решение по Сирии, заморозив ее членство в организации. Да, мы рассматриваем СБ ООН как действенный способ (повлиять на сирийской правительство), но сейчас мы сосредоточимся на действиях вне его", - отметил Тонер.

В Сирии на протяжении последних восьми месяцев не прекращаются антиправительственные протесты, которые начались в середине марта на юге страны, в городе Дераа, а затем перекинулись на другие регионы. В последнее время противостояние, особенно в районах, граничащих с Ливаном и Турцией, все больше приобретает насильственный, межконфессиональный характер. Ежедневно поступают сообщения о гибели людей - как мирных граждан, так и сотрудников силовых структур.

По данным ООН, число жертв столкновений в стране превысило 3,5 тысячи человек. Сирийские власти говорят более чем о 1,5 тысячи погибших с обеих сторон, в том числе о более чем 1,1 тысячи сотрудников правоохранительных органов.

Генассамблея ООН приняла 22 ноября резолюцию с критикой властей Сирии, охваченной насилием и беспорядками. Этот шаг последовал после того, как Россия и Китай заблокировали в СБ ООН резолюции с угрозами санкций против сирийских властей.

Военная операция НАТО против Ливии началась фактически после принятия СБ ООН резолюции о запрете полетов над ливийской территорией. Россия воздержалась при голосовании по этой резолюции. Денис Ворошилов

Индийский штат Гоа и ОАЭ получат в зимнем сезоне 2011-2012 годов больше российских туристов в результате сокращения потока любителей пляжного отдыха в Египет и Таиланд, сообщили РИА Новости во вторник туроператоры-участники форума "Туристические маршруты", организованного аэропортом "Домодедово".

Ранее туроператоры отмечали, что спрос на Египет в России сократился в ноябре примерно на 40% по сравнению с тем же периодом прошлого года и вряд ли восстановится до весны из-за сохраняющейся в стране политической нестабильности. Спрос на туры в Таиланд с перелетом в Бангкок также сократился в конце октября на 40-50%.

Хитами зимнего сезона станут ОАЭ и Гоа. Египет умер, и пока он восстановится, пройдет много времени. Во время становления республики там не до туризма. Наводнение в Таиланде также повлияло на спрос на эту страну, - отметил эксперт по авиаперевозкам Александр Морозов.

С ним согласился генеральный директор туроператора "Пантеон" Анатолий Гаркушин, добавивший к списку направлений, которые могут выиграть от кризиса в Египте и наводнения в Таиланде, Шри-Ланку и Израиль. Он напомнил, что от спада туристического потока в результате арабских революций страдает сейчас не только Египет, но и Тунис, Иордания, Сирия.

"Та часть туристов, которая покупала туры в трехзвездочные отели Египта по 10 тысяч рублей, видимо, не поедет никуда. В этом сегменте альтернативы Египту нет. Сегмент средних и дорогих туров понемногу распределился на многие направления. Думаю, больше всех выиграли действительно ОАЭ, Гоа, Израиль, Шри-Ланка и другие страны Юго-Восточной Азии", - подчеркнула заместитель генерального директора туроператора "Солвекс Трэвэл" Екатерина Айзерман.

Она отметила, что, несмотря на сокращение спроса на туры в Таиланд с перелетом в Бангкок, спада спроса на поездки на остров Пхукет нет.

"У нас Пхукет продан до 10 января. И в целом туры на Новый год и каникулы уже проданы - можно найти лишь отдельные места", - добавила Айзерман.

Ранее в Ассоциации туроператоров России (АТОР) отмечали, что Египет, несмотря на снижение потока, остается зимним направлением номер один для россиян.

В целом эксперты ожидают снижения роста выездного турпотока в последнем квартале по сравнению с тем же периодом прошлого года.

По мнению директора по маркетингу аэропорта "Домодедово" Владимира Камынина, такое снижение будет связано с макроэкономическими показателями.

"На снижение потока влияет продолжающийся экономический кризис и спад роста ВВП", - подчеркнул он

Великобритания не будет вводить налог на банковские транзакции, а вместо этого повысит существующий налог на балансовые активы британских банков, объявил во вторник канцлер Казначейства (министр финансов) страны Джордж Осборн.

Он представил в Палате общин британского парламента так называемое "Осеннее заявление", которое заменило существовавший ранее "предбюджетный доклад" и является вторым по значимости макроэкономическим выступлением главы Минфина после весеннего бюджетного послания.

"Политика нашего правительства заключается в том, чтобы мы оставались домом для глобальных банков и чтобы Лондон был первостепенным международным финансовым центром. Вот почему мы не согласимся на введение налога на финансовые транзакции под эгидой ЕС. Это не налог на банкиров, это налог на пенсии людей. Вместо этого мы ввели постоянный налог на банки, чтобы заставить банки вносить свою справедливую долю", - объявил Осборн.

Он добавил, что ставка налога на банки с 1 января 2012 года вырастет до 0,088%, чтобы компенсировать потери от падения бюджетных поступлений. Канцлер напомнил, что этот шаг укладывается в озвученную в бюджете 2011 года планку повышения абсолютных объемов поступлений от налога на 2,5 миллиарда фунтов ежегодно.

Великобритания с января 2011 года ввела налог на балансовые активы британских и зарубежных банков.

В 2011 году ставка налога составляет 0,04%. Для активов с длительными сроками погашения ставка налога будет вдвое ниже. Под налог не будут подпадать капитал первого уровня и застрахованные розничные депозиты. Александр Смотров

Санкции против элиты

ЕС и Лига арабских государств оставят Сирию без инвестиций

Игорь Крючков

Вчера Евросоюз расширил экономические санкции против Сирии. Они фактически стали логическим продолжением санкций, одобренных накануне Лигой арабских государств (ЛАГ). И те и другие ограничивают сирийскую элиту в инвестициях. Санкции ЛАГ в этом смысле важнее: они лишают Дамаск возможности вкладывать деньги в странах Персидского залива.

По данным агентства Reuters, вчера страны ЕС договорились о расширении своих санкций против Дамаска. В европейский черный список попадут еще 12 имен сирийских политиков и 11 названий сирийских компаний. Кроме того, банкам из Сирии будет запрещено открывать в Евросоюзе свои представительства и инвестировать в страны Европы. Эти санкции вступят в силу в четверг.

Меры ЕС стали продолжением санкций, принятых накануне странами ЛАГ. Они требуют от всех 22 членов этой организации (включая Палестину) прервать все транзакции с сирийским центробанком, прекратить финансирование проектов в Сирии, запретить высшим лицам этой страны посещать страны ЛАГ, а также заморозить активы, связанные с режимом Башара Асада. 12 ноября Сирия была исключена из состава лиги из-за нежелания властей страны прекратить жестокую кампанию по подавлению антиправительственных демонстраций.

Ирак и Ливан проголосовали против введения санкций на заседании ЛАГ 27 ноября. Вчера они объявили, что не будут выполнять это решение. Министр иностранных дел Ливана Аднан Мансур заявил, что жесткие экономические меры против Дамаска повредят и Бейруту. Лабид Аббави, заместитель главы иракского МИДа, объяснил отказ тем, что у Ирака слишком большая община в Сирии, кроме того, санкции нанесут ущерб региональным интересам Багдада.

По словам эксперта Лондонской школы экономики Джона Чалкрафта, в 1960-х годах Ливан был главным экономическим партнером Сирии и старые связи по-прежнему дают о себе знать. «Впрочем, сегодня для Дамаска намного более важен другой партнер — Ирак, — добавил собеседник «МН». — Это второй по объему торговли партнер Сирии, первым является Евросоюз».

ЕС установил жесткий санкционный режим в отношении Дамаска. 2 сентября Евросоюз ввел запрет на ввоз нефтепродуктов из Сирии. А ведь на долю ЕС приходилось 90% сирийского нефтяного экспорта, приносившего выручку в размере примерно $20 млрд, то есть около 20% ВВП страны. В мае ЕС заморозил счета 13 членов сирийского правительства и запретил им въезд в Европу, тогда же в европейский черный список попали президент Асад и несколько его родственников.

США и ЕС ввели санкции против Сирии с целью ускорить инфляцию и повысить цены на товары первой необходимости — воду, масло, бензин, рассказал «МН» Джон Чалкрафт. Однако, по его словам, «нет объективных данных, которые говорили бы о том, что это действительно стало проблемой для страны». Особенность санкций ЛАГ в том, что они призваны нанести удар не по благосостоянию населения, а по интересам элиты. «Страны Персидского залива, которые составляют костяк ЛАГ, — это рынок, куда идут основные инвестиции высшего правящего класса Сирии. Когда санкции ЛАГ начнут действовать, эти люди потеряют не только счета, но и бизнес», —пояснил наш собеседник.

По мнению Александра Филоника, руководителя Центра ислама и арабских исследований ИДВ РАН, санкции в отношении элиты способны серьезно воздействовать на сирийский режим: «Вспомним революцию в Ливии, которая тоже сопровождалась международными санкциями. В первые дни после их введения режим Муаммара Каддафи был вынужден перевести в деньги до 400 тыс. тонн золота, что, бесспорно, стало сильным ударом по тогдашним ливийским властям».

Министр иностранных дел Сирии Валид аль-Муаллем вчера заявил, что «некоторые страны — члены ЛАГ» пытаются представить происходящее в Сирии как международную проблему, грубейшим образом вмешиваясь во внутренние дела страны. По словам аль-Муаллема, позиция ЛАГ основана на несоответствующих действительности обвинениях оппозиции. «С политической точки зрения санкции ЛАГ выглядят более весомо по сравнению с американскими или европейскими. Дамаску будет значительно сложнее объявить экономические меры панарабской организации продолжением политики неоколониализма», — заметил Чалкрафт.

На протяжении восьми месяцев Дамаск пытается совладать с масштабными антиправительственными демонстрациями, которые проходят по всей стране. Власти используют против активистов вооруженные силы, в том числе танки. Президент Асад неоднократно выражал готовность пойти навстречу оппозиции и начать с ней обсуждение реформ. Однако представители антиправительственных движений отказываются идти на переговоры.

«С первой половины 80-х годов страна живет в условиях международных санкций, их ввели США и страны Европы, обвинив сирийские власти в пособничестве терроризму», — напомнил Александр Филоник. Однако режим Асада все еще пользуется народной поддержкой. «ЕС нанес очень сильный удар по сирийскому нефтяному сектору, а новые санкции ЛАГ отразятся на резервах элит. Но это не будет психологическим ударом для населения, — добавил собеседник «МН». — Есть ощущение, что если Асад продержится в условиях такого сильного давления еще месяц-полтора, у его режима появится шанс победить в этом международном противостоянии и сохранить власть».

Как сообщила в пятницу немецкая газета Die Welt, Сирия с помощью Северной Кореи построила секретную сборочную линию баллистических ракет. Северная Корея предоставила технологии производства мартенситно-стареющих сталей, экспорт которых ограничен международными соглашениями, в частности, договорами по нераспространению ядерных и ракетных технологий.

Мартенситно-стареющие стали и сплавы могут использоваться для производства ракетных корпусов и центрифуг по обогащению урана. Ссылаясь на некие «западные источники», газета утверждала, что Сирия пытается вооружить боевые группы движения «Хезболла» баллистическими ракетами М-600 с дальностью 250-300 км, что является нарушением резолюций ООН под номерами 1718 и 1874.

По словам Times, секретный завод был построен близ сирийского города Хомс, некоторые финансовые расходы взял на себя Иран. В дополнение к технологиям мартенситно-стареющей стали и сплавов, Северная Корея поставила строительную технику. Die Welt также сообщает, что северокорейские инженеры помогали сирийцам в управлении производственными процессами, утилизации отходов и по созданию системы контроля качества. Материалы для завода были поставлены в 2009 году. Как сообщают источники, значительная часть работ по строительству уже завершена, и завод начнет работать в течение ближайших полутора лет. Также делается предположение, что Израиль будет в зоне поражения баллистических ракет SCUD-D, если они будут выполнены с применением мартенситно-стареющих сталей.

Власти Сирии рассчитывают внести поправки в конституцию, которые лишат Партию арабского социалистического возрождения статуса "руководящей и направляющей силой сирийского общества", рассказал глава МИД Сирии Валид Муаллем, передает Reuters.

По его словам, новый свод основных законов будет гарантировать политический плюрализм, так что ни у одной из партий не будет преимуществ перед другими. Еще в июле правительство Сирии утвердило закон, который установил в стране умеренный партийный плюрализм.

Муаллем заверяет, что общенациональный диалог в стране неизбежен. Ранее президент Башар Асад просил подождать до февраля-марта, когда состоятся выборы в парламент. Он подготовит новую конституцию и определит судьбу президента.

Санкциями в отношении Сирии угрожает Лига арабских государств, которая в начале ноября исключила Дамаск из ряда своих членов. Эксперты, опрошенные телеканалом "Аль-Арабия", отмечают, что после введения санкций ЛАГ дни режима Асада будут сочтены.

По данным комиссии ООН по правам человека, правительство Асада несет ответственность за преступления против человечности, в том числе пытки, убийства и изнасилования. По данным ООН, с начала беспорядков в Сирии были убиты свыше 3,5 тысячи человек. 

Лизинговая компания "Ильюшин Финанс Ко" предложила авиаконцерну "Антонов" установить на самолетах Ан-148 американские двигатели PW1200G производства Pratt & Whitney. Они помогут сделать лайнер более экономичным, что позволит "Антонову" повысить его привлекательность. Проект Ан-148 остается убыточным, поэтому его участники стараются найти способы увеличения рыночной стоимости самолета.Партнер "Антонова" российская лизинговая компания "Ильюшин Финанс Ко" (ИФК) предложила авиаконцерну ремоторизировать Ан-148 с помощью американского двигателя PW1200G производства Pratt & Whitney (P&W), сообщил изданию РБК daily источник, знакомый с планами ИФК. Эти двигатели появятся на рынке в 2014 году. В ИФК рассчитывают, что с помощью PW1200G расход топлива самолета снизится на 14%, а затраты на поддержание летной годности - на 20%. Стоимость проекта ремоторизации может составить около $130 млн, эти средства ИФК намерена получить из российского госбюджета.

Сейчас на Ан-148 установлены украинские двигатели Д-436 производства "Мотор Сич". По условиям контракта с "Антоновым" первые 50 самолетов Ан-148 должны комплектоваться именно этими двигателями. Уже выпущено 13 машин.

Пресс-секретарь ИФК Андрей Липовецкий подтвердил, что компания рассматривает возможность установки PW1200G на Ан-148, пишет Коммерсант-Украина. "Пока рано говорить о результатах переговоров",- подчеркнул он. Глава "Антонова" Дмитрий Кива говорит, что с P&W переговоры вела ИФК, и, по его словам, все будет зависеть от того, найдутся ли средства на ремоторизацию. "Несмотря на надежность и эффективность Д-436, самолету нужен альтернативный двигатель - это пожелание заказчиков. Но окончательного решения о сотрудничестве сейчас нет",- отметил он. Новые двигатели можно установить в течение двух лет.

В "Антонове" ранее заявляли, что перевозчики также заинтересованы в комплектации самолетов двигателями General Electric и Rolls-Royce. Интерес к украинским самолетам проявляет и российская PowerJet (СП НПО "Сатурн" и французской Snecma). Но установка российских двигателей SaM-146 позволит увеличить топливную эффективность Ан-148 всего на 5-8% при инвестициях $60 млн.

Стороны пытаются сделать проект Ан-148 прибыльным. Из-за недостатка средств, ВАСО и "Антонов" до сих пор не вышли на уровень серийного производства Ан-148, тогда как обещали производить по 12 и 24 самолета в год соответственно. Из-за этого проект считается убыточным: по оценкам источника "Ъ" в Объединенной авиастроительной корпорации (ОАК), себестоимость сборки одного Ан-148 на заводе в Воронеже составляет порядка $35 млн, а заказчикам он продается примерно на $10 млн дешевле. За счет ремоторизации цена одного самолета может вырасти на $4 млн.

Старший аналитик ИГ "АРТ-Капитал" Алексей Андрейченко говорит, что пока целесообразность ремоторизации Ан-148 под вопросом. "Ан-148 с его спецификой хорошо подходит для российского рынка и Казахстана. В России есть спрос на такие самолеты - около 300 единиц. Но неясно, согласится ли государство финансировать этот проект, учитывая наличие конкурирующего российского самолета SSJ-100",- говорит господин Андрейченко. "С новым американским двигателем для Ан-148 будут потеряны такие специфические рынки, как Иран, Сирия и Судан из-за эмбарго США. Сейчас "Антонов" является одним из немногих производителей без американских комплектующих",- добавляет вице-президент лизинговой компании Avia Solutions Group Александр Ланецкий.

ИФК рассматривает возможность решить проблему убыточности производства самолетов Ан-148 и более радикальным способом: построить на базе ВАСО три новых цеха. Проектом должно заняться российско-украинское СП, акционерами которого будут ГП "Антонов" (будет владеть 50%, инвестиции составят $285 млн - интеллектуальная собственность и активы серийного завода "Антонов"), ВЭБ (40%; $221 млн денежными средствами), а также ОАК (5%, $31 млн в виде площадки в ВАСО) и ИФК (5%, $31 млн - тренажер Ан-148 и денежные средства). Новое СП, по расчетам ИФК, за счет более эффективной работы сможет снизить себестоимость одной машины до $17,4 млн. Однако пока неясно, согласятся ли на этот проект возможные участники СП.

Лига Арабских Государств (ЛАГ) ввела санкции против режима Башара Асада в Сирии, сообщает BBC.

Решение о введении новых ограничений было принято на заседании стран-членов ЛАГ в Каире. Список санкций включает в себя полное замораживание сирийских активов в странах ЛАГ, а также эмбарго на инвестиции в страну.

Министр иностранных дел Сирии Валид аль-Муаллем уже назвал решение ЛАГ попыткой "сделать конфликт в Сирии международным".

Обострение отношений между Сирией и ЛАГ произошло в середине ноября. Лига обратила внимание на ситуацию в стране и решила приостановить членство Сирии в ЛАГ. После этого представители организации решили направить в Сирию корпус наблюдателей из 500 человек.

Это решение встретило весьма резкую реакцию официального Дамаска. Глава МИД Сирии предложил ЛАГ отменить решение о посылке наблюдателей. Руководство ЛАГ отказалось это сделать. После этого Дамаск объявил решения организации нелегитимным. Валид аль-Муаллем заявил, что в случае военного вторжения сирийские власти будут драться до конца. 

Лига арабских государств дала Сирии день на подписание протокола, который разрешает присутствие в стране и беспрепятственную работу наблюдателей от ЛАГ. В том случае, если президент Башар Асад откажется подписать документ, организация введет в отношении Сирии экономические санкции, сообщает Reuters.

Санкции могут включать в себя приостановление коммерческих полетов в Сирию и прекращение деловых отношений с ее Центробанком, заявил журналистам официальный представитель Лиги Афифи Абдель Ваххаб.

"Завтра крайний срок для подписания протокола. Если Сирия этого не сделает, в субботу состоится встреча экономического и социального совета министров, которая обсудит введение санкций", - заявил политик. Он добавил, что в том случае, если бумага не будет подписана, в субботу состоится и встреча министров иностранных дел, которые рассмотрят предлагаемые санкции.

16 ноября представители Лиги арабских государств потребовали от президента Башара Асада начать переговоры с оппозицией. В случае отсутствия переговоров лига решила отправить в Сирию корпус из 500 наблюдателей, которые будут следить за ситуацией в стране. 20 ноября ЛАГ отвергла предложение Дамаска об изменении плана по отсылке в Сирию корпуса наблюдателей. 

Украина предложила Турции построить терминал по сжижению газа с целью дальнейшей поставки топлива на украинский LNG-терминал. Об этом заявил глава Госагентства по инвестициям и управлению проектами Владислав Каськив.

Каськив отметил, что турецкий терминал может использовать газ из месторождений на востоке страны. "Со стороны Ирана и Сирии есть значительные запасы", - уточнил он.

По данным украинских дипломатических органов в Стамбуле, консультации прошли в конструктивном русле, - передает www.zavtra.com.ua.

Дмитрий Медведев провёл совещание с руководством и следователями МВД, Генеральной прокуратуры, Следственного комитета и представителями гражданского общества.

Обсуждались перспективы развития законодательства, проблемы, выявляемые правоприменительной практикой при расследовании различных категорий дел, в том числе о коррупции.

Отдельное внимание в ходе встречи уделено условиям труда и социальному обеспечению следователей, материально-техническому оснащению правоохранительных органов.

Кроме того, Дмитрий Медведев вручил государственные награды ряду сотрудников прокуратуры и Следственного комитета. Награды присвоены за заслуги в укреплении законности и правопорядка, высокие личные показатели в служебной деятельности.

* * *

Д.МЕДВЕДЕВ: Всем добрый день!

Я неоднократно проводил встречи, в которых принимали участие представители оперативных структур, принимали участие судьи. Сегодня здесь присутствуют работники прокуратуры, Следственного комитета, следственного подразделения Министерства внутренних дел, следователи, государственные обвинители и некоторое количество общественников, а также представители парламента и гражданских объединений.

Мультимедиа

Вступительное слово на совещании по вопросам совершенствования законодательства и проблемам правоприменительной практики 23 ноября 2011 года Московская область, Горки

Смысл этой встречи в том, чтобы поговорить о текущей жизни, но прежде чем мы это сделаем, я, конечно, хочу отметить работу сотрудников правоохранительных органов, следственных структур, с которыми я до этого не встречался. С учётом того, что именно вы непосредственно занимаетесь расследованием уголовных дел, хотел бы искренне вас поблагодарить за мужество (оно нужно не только тем, кто с пистолетом бегает, хотя там тоже мужество нужно), за принципиальность, которую нужно проявлять при расследовании практически любого дела, и верность профессиональному долгу.

Конечно, я вас позвал не ради того, чтобы просто поблагодарить, хотя мы это сделаем ещё в конце нашего мероприятия: я хотел бы не только поблагодарить, но и отметить кое-кого здесь. Но я хотел бы поговорить о делах, послушать ваши предложения.

В общем, проблематика сегодня понятная. Я хотел бы обсудить текущее состояние законодательства, которое, может быть, с вашей точки зрения, требует совершенствования, какие недостатки вы видите, какие недостатки выявляет правоприменительная практика по расследованию различных категорий дел, включая и коррупционные дела, которые вызывают большое количество вопросов у наших граждан. Обсудить также условия труда следователей, их материально-техническое обеспечение, бытовые вопросы. В общем, я рассчитываю на предметный и вполне откровенный разговор по этим темам.

За последние годы и по моей инициативе, и по инициативе наших партий, парламента в целом было принято много законов, которые совершенствуют следственную практику. Изменения были проведены и в уголовные законы, в уголовно-процессуальный закон. Эти изменения были разнообразными, мы можем обсудить и тенденции развития уголовного и уголовно-процессуального законодательства, тем более что я обсуждал эту тему неоднократно с оперативными работниками во время встреч с сотрудниками МВД, Федеральной службы безопасности, прокуратуры. Было принято много других законов, включая антикоррупционные акты.

Пользуясь случаем, также хотел бы сообщить, что я подписал только что новый Федеральный закон, который направлен на совершенствование государственного управления в области противодействия коррупции. Он призван повысить эффективность проверок деклараций государственных служащих, я об этом говорил некоторое время назад. По запросам правоохранительных органов банки будут обязаны предоставлять сведения о финансовых операциях должностных лиц, декларировать доходы будут также сенаторы, то есть члены Совета Федерации, депутаты всех уровней, а также региональные и муниципальные чиновники.

Кроме того, некоторое время назад я эту идею предложил, она вызвала довольно активное обсуждение, но в конце концов была поддержана – моя идея по увольнению с государственной службы по признаку утраты доверия в связи с совершением соответствующих правонарушений. Вот такая новая тема.

Кстати, ещё один вопрос. Хотел бы тоже, чтобы руководители правоохранительных структур знали, потому что об этом часто говорят в ходе обсуждения различных тем с нашими иностранными коллегами. Я только что внёс проект закона о присоединении России к Конвенции о борьбе с подкупом иностранных должностных лиц при осуществлении международных сделок. Нам неоднократно указывали, что у нас документ не ратифицирован, что мы не присоединились к нему. Наверное, пришла пора это сделать.

В борьбе с преступностью необходима не только концентрация усилий правоохранительных структур, но и, естественно, работа общественных организаций, которые занимаются самыми разными вопросами: и по антикоррупционной проблематике, и по другим вопросам на самом деле роль общественности, особенно в современном мире, в глобальном информационном сообществе, исключительно важна. Поэтому я хотел бы, чтобы здесь эта тема прозвучала.

Давайте начнём работать, приглашаю всех к разговору. Пожалуйста, прошу Вас.

А.ХАЙРУЛЛИН: Уважаемый Дмитрий Анатольевич, в первую очередь хотел высказать слова благодарности за предоставленную возможность выступить и от лица всех следователей органов внутренних дел поделиться теми соображениями и проблемами, которые в настоящее время имеют большое значение при расследовании уголовных дел коррупционной направленности.

Хочу отметить, что Главным следственным управлением МВД по Республике Татарстан, в котором я работаю, в текущем году возбуждено более 500 уголовных дел коррупционной направленности, к уголовной ответственности привлечены должностные лица различных органов государственной власти. Общеизвестно, что более 90 процентов уголовных дел коррупционной направленности выявлены сотрудниками органов внутренних дел, а часть из них расследуется нами. В качестве примеров могу привести уголовные дела, которые расследованы нашими коллегами, непосредственно сидящими в этом зале.

Например, уголовное дело, возбуждённое в отношении одного из директоров управления капитального строительства Пермского края по злоупотреблению должностными полномочиями при строительстве перинатального центра города Перми. Указанный директор, зная, что при строительстве объекта строительные работы выполнены не в полном объёме и не должным образом, дал незаконное указание куратору строительства о подписании актов и перечислении денежных средств, что в результате привело к причинению ущерба государству на сумму более 120 миллионов рублей.

В качестве другого примера могу привести уголовное дело, возбуждённое в отношении одного из руководителей территориального управления Росимущества Волгоградской области, который получил взятку в виде имущества и денежных средств на общую сумму более 130 миллионов рублей за непринятие мер по взысканию в пользу государства объекта недвижимости, принадлежащего коммерческому лицу.

Кроме этого, лично мною расследуется уголовное дело по факту хищения денежных средств одним из руководителей управления образования города Казани. Расследуя уголовные дела такой направленности, хочу отметить, что свидетели не всегда желают давать показания о преступной деятельности своих руководителей, боясь при этом увольнения, сокращения заработной платы и иных преследований.

В этой связи (полагаю, что мои коллеги меня в этом поддержат) считаю целесообразным в современных условиях усилить меры по защите лиц, способствующих раскрытию коррупционных преступлений, которые готовы оказать содействие в раскрытии преступлений и в обязательном порядке на протяжении расследования уголовного дела, а также судебного рассмотрения отстранять таких руководителей от занимаемой должности.

Также шире использовать институт государственной защиты свидетелей, во взаимодействии со средствами массовой информации проводить работу по разъяснению гражданам законодательных, экономических государственных мер по защите свидетелей и потерпевших.

Исходя из практики расследования уголовных дел хочу сказать, что наша работа может быть ещё более эффективной при рассмотрении некоторых вопросов, связанных в том числе и с проблемами уголовно-процессуального законодательства. Например, возможно рассмотрение вопроса о заключении досудебного соглашения ещё до возбуждения уголовного дела с предоставлением лицам, осуществляющим поддержку в раскрытии уголовных преступлений, определённых гарантий и минимального наказания, а в отдельных случаях и освобождение от уголовной ответственности.

Также считаю возможным рассмотреть вопрос о расширении перечня коррупционных преступлений, за совершение которых может быть применена конфискация имущества. В этой связи полагаю, что данная уголовно-правовая форма обретёт более распространённый характер. Также считаю актуальным рассмотреть вопрос о признании недействительными действий вследствие совершения коррупционных преступлений. Я имею в виду сделки, какого-либо рода правоустанавливающие документы или решения, или, наконец, скажем, получение незаконно положительной оценки в вузах, которые явились следствием дачи взяток. Полагаю, данную работу возможно осуществить во взаимодействии с прокурором, и думаю, что это будет носить профилактический и воспитательный характер среди граждан, которые думают получить определённые блага в обход закона.

Благодарю за внимание. Думаю, что мои предложения найдут понимание у руководства страны.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо, Айрат Ильзарович.

По вполне понятным причинам мы не будем обсуждать конкретные дела, потому что это неприемлемо, а вот предложения общего порядка обсудить можно. Вы некоторые из них назвали – думаю, другие коллеги ещё что-то назовут. Я, естественно, по итогам нашего разговора дам поручение Администрации Президента и правоохранительным структурам, руководству продумать о том, о чём здесь говорится, но в качестве первой реакции хотел бы некоторые моменты, может быть, даже уточнить. Вы сказали, что меры по защите лиц, которые способствуют раскрытию преступлений, свидетелей тех же самых, должны быть более жёсткими. Что Вы имеете в виду, каким образом их лучше защищать?

А.ХАЙРУЛЛИН: Дело в том, что, как я уже указывал, в расследовании коррупционных преступлений не все свидетели – не всегда, точнее – желают давать показания в отношении своих руководителей о преступной деятельности. В этой связи возможно выделение денежных средств на организацию предоставления, допустим, рабочих мест, потому что коррупционные дела, понятно, в отношении организаций, госучреждений – и лицо, свидетель, который будет давать показания, понятное дело, боится за свою работу, за дальнейшую свою судьбу, в рабочем плане я имею в виду. И в этой связи, думаю, возможно рассмотреть вопрос о предоставлении такого же уровня работы, рабочего места, или сохранения, или предоставления в ином учреждении.

Д.МЕДВЕДЕВ: Если я правильно Вас понимаю, попробую это перевести на язык неуголовного права и процесса, Вы имеете в виду дополнительные гарантии в рамках трудового законодательства.

А.ХАЙРУЛЛИН: Точно.

Д.МЕДВЕДЕВ: По сохранению его позиций, соответственно должности, тех гарантий трудовой деятельности, которую он в этой должности имеет, в случае расследования этого преступления? Это не так просто, но подумать можно, потому что, строго говоря, его ведь никто и не увольняет, когда речь идёт о расследовании, например, преступления, совершённого его начальником, но в то же время у начальника существует масса возможностей для того, чтобы на него влиять.

Здесь можно, может быть (я так мыслю вслух), обратить внимание на дисциплинарную сторону, чтобы его никто не наказывал в этот период, потому что в какой-то ситуации, допустим, его вызывают к следователю и в то же время другой рукой руководство структуры, государственной структуры или коммерческой, в данном случае не имеет значения, его за что-то наказывает. Здесь нужно подумать, как это уложится в Трудовой кодекс.

Что касается отстранения от занимаемой должности, то эта проблема есть, я тоже знаю. Более того, для того чтобы лицо отстранить от должности на время проведения предварительного следствия, требуются подчас титанические усилия, что сводит на нет интенсивную работу следственных работников, следственных структур.

В отношении института досудебного соглашения – я не считаю себя специалистом в этом вопросе, потому что это вы специалисты. Но это, конечно, тоже нужно крепко обдумать, потому что здесь есть, наверное, и какие-то определённые плюсы, и есть, наверное, какие-то минусы. Минусы, заключающиеся в том, чтобы не создать вал такого рода досудебных соглашений, которые в ряде случаев могут быть полезными, допустим – если лицо признаётся в совершении преступления и в то же время, по сути, минимизирует свою ответственность, но в ряде случаев может спровоцировать и коррупционные сделки. В общем, в любом случае это требует отдельного анализа.

Что же касается конфискации имущества, увеличения количества составов, за которые может применять конфискация, то здесь, пожалуй, я бы это поддержал. Только нужно окончательно взвесить всё-таки, о чём идёт речь. А так, может быть, это способствовало бы улучшению ситуации.

Хорошо. Пожалуйста, кто хотел бы продолжить разговор? Прошу Вас.

Е.ЛЫЧАК: Старший прокурор отдела гособвинений прокуратуры Санкт-Петербурга.

Я также хотела бы, уважаемый Дмитрий Анатольевич, прежде всего поблагодарить за предоставленную возможность на столь высоком уровне обсудить накопившиеся вопросы и высказать своё видение ситуации в сфере противодействия коррупции, а также в сфере правоприменения норм уголовного и уголовно-процессуального закона.

В течение последних лет стратегия борьбы с коррупцией и противодействие коррупции стали основной задачей государства. Разработана и национальная стратегия противодействия, и национальный план. В Санкт-Петербурге также принят специальный закон о дополнительных мерах по противодействию коррупции. Был урегулирован также порядок антикоррупционной экспертизы в отношении правовых актов и их проектов.

Однако я считаю, что не следует забывать и об уголовно-правовых функциях государственной системы, о необходимости обеспечения реализации принципа неотвратимости ответственности за совершённые преступления. И здесь, естественно, на первый план выступает эффективное поддержание государственного обвинения в суде.

В целом статистика по Санкт-Петербургу по направленным и рассмотренным судами уголовным делам является совершенно неплохой. За 2010 год у нас было, так скажем, представлено прокурору 240 уголовных дел для утверждения обвинительного заключения, из них по 230 – обвинительные заключения были подписаны и направлены в суд. То есть где-то менее пяти процентов лишь были направлены на дополнительное расследование по различным причинам: либо это переквалификация действий, либо иные причины, процессуальные нарушения.

В целом статистика и по поддержанию государственного обвинения по делам выглядит неплохо по Санкт-Петербургу. Уже за этот год, за девять месяцев, у нас было рассмотрено 146 уголовных дел коррупционной направленности, из них по 112 у нас вынесены обвинительные приговоры. Это в принципе неплохо, но имеется ряд вопросов, в том числе и правового характера, которые могут способствовать повысить нам эти результаты. В связи с этим хотелось бы изложить основные вопросы и проблемы, которые, мы считаем, могут быть решены.

В соответствии с действующими нормами Уголовно-процессуального кодекса есть ряд категорий дел, которые не могут быть рассмотрены судом присяжных: это уголовные дела, как мы знаем, о терроризме и государственной измене.

Вместе с тем на практике, когда мы рассматриваем такие большие уголовные дела, а дела коррупционной направленности, с учётом того, что те схемы, которые используются преступными элементами в этих коррупционных схемах, носят очень завуалированный, очень сложный характер, и присяжным заседателям, как правило, трудно разобраться во всех этих правовых нормах, во всех этих должностных регламентах. И при этом граждане воспринимают этих лиц как не тех лиц, которые, например, кого-то убили или кого-то ограбили: в их действиях, как правило, не присутствует насилие, – то есть есть какие-то личностные мотивы, которыми они руководствуются, принимая решение о том, что данное лицо невиновно. Они считают, что недостаточно, наверное, социально опасны те действия, которые они совершают. Поэтому нам представляется, с учётом того, что эта категория дел очень сложна для рассмотрения судом присяжных, для того чтобы повысить эффективность вынесения законных и обоснованных решений, мы бы считали целесообразным, чтобы данную категорию дел рассматривал только профессиональный суд.

Тут уже передо мной высказывалось мнение о конфискации имущества, о том, что действительно такая мера нужна как дополнительное наказание к основному, предусмотренному за совершённое преступление. Мы полностью поддерживаем эту позицию органов следствия, и, на мой взгляд, мне кажется, эта мера будет действовать и как превентивная мера в целях предупреждения вообще данного вида преступлений, поскольку мне кажется, что, собственно говоря, коррупция на что направлена: на обогащение. Когда лицо, которое обогатилось, с учётом этой дополнительной меры будет знать о том, что, скажем, преступное имущество, которое было нажито, может быть конфисковано, – я считаю, что это будет дополнительной мерой предупреждения преступлений.

И ещё у нас имеется одно соображение, которое касается круга лиц, которые могут быть привлечены к уголовной ответственности за данные виды преступлений. В соответствии с установками Национального плана противодействия коррупции мы считаем, что необходимо сократить перечень категорий лиц, в отношении которых применяется особый порядок производства по уголовным делам. В целом, по нашему мнению, это будет способствовать повышению результативности в борьбе с преступностью лиц, обладающих определённым процессуальным иммунитетом. Поэтому мы считаем, что назрела потребность в принятии решения в отношении дополнительных категорий лиц и внесении с этой целью соответствующих изменений в уголовно-процессуальный закон.

Я считаю, что всё-таки есть моменты, которые также нам мешают при рассмотрении уголовных дел: это недостаточное наше взаимодействие как государственных обвинителей со следствием, недостаточный объём полномочий, которые мы имеем на досудебных стадиях процесса, когда дело ещё находится в производстве, когда расследуется. Мы процессуально не имеем права проверять уголовное дело, давать какие-то поручения, которые нам кажутся целесообразными. А потом ошибки, которые, к сожалению, допускаются на стадии предварительного следствия, могут вести и к вынесению необоснованных оправдательных приговоров. Поэтому мы бы хотели, чтобы это тоже было учтено законодательно.

У меня всё, спасибо.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо, Елена Леонидовна.

Применительно к суду присяжных этот вопрос неоднократно тоже нами обсуждался, такая обоюдоострая проблема. С одной стороны, всякого рода решения по сокращению производства в суде присяжных вызывают бурю негодования со стороны общественных структур. С другой стороны, мы, в общем, как люди, имеющие определённое образование, юридическое образование, действительно все, я имею в виду, понимаем, что далеко не все категории дел возможно рассматривать судом присяжных, и, более того, надо признаться, в какой-то момент после окончания советского периода количество дел, которые были переданы для рассмотрения суду присяжных, оказалось существенно больше, чем в большинстве стран, которые уже давно используют этот институт. То есть мы решили идти впереди планеты всей и сделать наш суд присяжных, может быть, самым таким энергичным из тех судов, которые существуют в мире, чтобы он практически большую категорию дел рассматривал, чем другие.

Потом этот перечень в целом несколько менялся, где-то сокращался, но в целом он остаётся довольно значительным. То, что Вы говорите, наверное, действительно так, коррупция – довольно сложное преступление. С другой стороны, конечно, всё зависит и от квалификации самих присяжных. Но подумать как минимум об этом можно. Я сейчас не буду окончательно формулировать свою позицию, здесь действительно нужно взвесить все «за» и «против», потому что, когда я принимал решение по отказу от суда присяжных по преступлениям, направленным против государства, против безопасности, я имею в виду терроризм, государственная измена, там, в общем, были абсолютно исключительные мотивы. Здесь тоже какие-то мотивы есть, давайте взвесим.

Что касается сокращения перечня лиц, в отношении которых применяется особый порядок производства по уголовным делам. Наверное, это тоже можно было бы обсудить, потому что этот перечень у нас, в общем, достаточно немаленький, это правда. И другие предложения, которые были сделаны, обсудим тоже.

Прошу, кто хотел бы? Пожалуйста.

Э.ПЕТРОВ: Добрый день, у меня такой вопрос. Я участвовал несколько раз в рейдах, и снимали программу на тему владельцев фальшивых удостоверений. Управление собственной безопасности ФСБ России совместно с сотрудниками ФСО и МВД провело целую серию масштабных задержаний владельцев фальшивых удостоверений правоохранительных органов. Мы на улицах Москвы участвовали в этих рейдах, снимали этих людей, которые, в общем, нагло демонстрировали свои удостоверения, прикрывались какими-то фамилиями, называли себя генералами, адмиралами, и во время проверки выяснялось, что они просто мошенники. И самое интересное, что эти люди не боятся никакого наказания. Мы выяснили, что за использование фальшивых удостоверений всего лишь административное наказание, и они боятся только огласки и наших телекамер.

Недавно из Бутырки вышел мошенник по фамилии Кабанец, я его лично снимал тоже и в следственном изоляторе. Этот человек нагло сидел перед камерой и рассказывал о том, что ничего не боится, у него есть серьёзные друзья. А этот человек был задержан в момент продажи госнаград, причём прикрывался тем, что у него есть люди в Администрации Президента, которые организуют это мероприятие. Конечно, человек – просто хороший актёр, но самое главное, что многие коммерсанты в это верят, ведутся на такие предложения и несут свои деньги.

Вопрос, Дмитрий Анатольевич, как Вы считаете, может быть, пора пересмотреть такое отношение к этим людям, которых мы даже назвали в программе «Клоуны на дорогах», потому что таких артистов я давно не встречал. Хорошо, что рядом были сотрудники ФСО, ФСБ, МВД, и, когда они, эти мошенники, понимали, что имеют дело с настоящими силовыми структурами, у них менялось лицо, тряслись руки и они спокойно отдавали и пропуска, и удостоверения и просили только отпустить. На самом деле сотрудники правоохранительных органов собрали картотеку очень мощную по этим мошенникам. Вопрос: не пора ли их привлекать к уголовной ответственности?

Д.МЕДВЕДЕВ: Вопрос на самом деле нужно задать всем здесь присутствующим, потому что насколько я понимаю, я не считаю себя специалистом в этой сфере, но основания для привлечения их к уголовной ответственности есть. Что скажут следователи, здесь присутствующие, в отношении тех лиц, которые достают из кармана липовые удостоверения, используют другие липовые документы, предъявляют удостоверения о липовых наградах или сами раздают липовые награды? Если я правильно понимаю, эта, в общем, деятельность образует законченный состав преступления. Так?

Э.ПЕТРОВ: Дмитрий Анатольевич, извините, но они ещё и власть дискредитируют.

А.БАСТРЫКИН: Раньше у нас была уголовная статья.

Д.МЕДВЕДЕВ: А сейчас?

А.БАСТРЫКИН: А сейчас административная.

Д.МЕДВЕДЕВ: Если человек использует такие документы – только административная ответственность? Но если это так, я, видите, видимо, здесь поотстал, потому что мне казалось, что раньше эта статья была и сейчас она сохранилась. Наверное, тогда можно подумать о том, чтобы вернуться к восстановлению этого состава преступления. Потому что некоторые из таких граждан действительно не просто изредка что-то где-то достают и решают свои задачи, а просто поставили это на поток или же пытаются проникать в крупные структуры, в учреждения.

Но обычно это, кстати, ещё сочетается с другими преступлениями, поэтому их, наверное, можно и за какие-то другие дела привлекать. Но в целом, наверное, Вы правы, можно подумать об этом, раз наши коллеги из следственных структур подсказывают, что сейчас это не преступление, а всё-таки административный проступок.

Э.ПЕТРОВ: Дмитрий Анатольевич, извините, пожалуйста, они ещё используют и спецсигналы, самые деятельные, – ездят с «маяками».

Д.МЕДВЕДЕВ: Это всё вещи одного порядка: и спецсигналы, и раздача наград, удостоверений, использование этих удостоверений. В принципе можно подумать о криминализации этих действий. Но здесь, знаете, мы понимаем, что далеко не всегда появление той или иной статьи сразу решает задачу, но где-то это может помочь, конечно.

Э.ПЕТРОВ: Но огласки они боятся. Огласки они боятся, это видно было даже по глазам.

Д.МЕДВЕДЕВ: Огласка-то – это уже вопрос не прокуратуры и не следствия, это ваш вопрос. Если кого-то поймали – значит, просто показать.

А.БАСТРЫКИН: Подделка, она уголовно наказуема. Но в тех случаях, когда вы не подделывали …

Д.МЕДВЕДЕВ: …я не подделывал – я нашёл или купил.

А.БАСТРЫКИН: Да, раньше было наказуемо это.

Д.МЕДВЕДЕВ: Да, подделка, она до сих пор, естественно, образует состав, но это нужно доказать, что он сам его нарисовал. А он скажет, что он не рисовал, что он его просто приобрёл за три рубля.

Ю.ЧАЙКА: Очень хитро действуют сейчас. Они в принципе называют себя теми структурами, которые сами создают. Они в принципе никакого отношения к правоохранительным государственным структурам не имеют.

Д.МЕДВЕДЕВ: Это всякого рода липовые академии безопасности, как я понимаю, да?

Ю.ЧАЙКА: Конечно.

Д.МЕДВЕДЕВ: То есть вроде и структуры-то эти существуют. Но за это, коллеги, как вы понимаете, наказать сложно, потому что это общественная организация.

Ю.ЧАЙКА: Якобы.

Д.МЕДВЕДЕВ: И если человек предъявляет удостоверение этой общественной организации, то это уж точно не состав преступления. Давайте подумаем над этим.

Пожалуйста.

Л.ЯКОБСОН: Спасибо, Дмитрий Анатольевич, за приглашение и возможность выступить. Я первый проректор Высшей школы экономики и один из тех представителей общественности и экспертов, которые работают в составе Совета по противодействию коррупции. Поэтому говорить я буду не об уголовной репрессии, а о взаимодействии с общественностью. Не потому что недооцениваем (я или другие эксперты) роль уголовного преследования коррупционеров, а потому, что всё-таки представляется, что главное – это профилактика.

Мне думается, что очень крупным и во многом недооценённым резервом антикоррупционной работы является формирование доверия к государственной службе, государственному служащему со стороны общества и формирование доверия к гражданскому обществу со стороны государственных служащих. Я понимаю, что слова эти звучат несколько прекраснодушно, красиво, но я имею в виду совершенно конкретные вещи. И поскольку дальше буду говорить о доверии, наверное, надо оговориться, это совсем не исключает необходимости и более эффективного выявления фактов коррупции, и неотвратимого наказания.

И, разумеется, я вполне поддерживаю те инициативы Президента, о которых было сказано вначале, очень хорошо, что закон уже подписан. Думаю, что надо идти дальше и наконец решить вопрос о том, чтобы появилось законное право задать людям, находящимся на госслужбе, вопросы, касающиеся несоответствия их доходов и расходов. Часто ссылаются на презумпцию невиновности, но речь ведь не идёт об уголовном преследовании – речь идёт об опрозрачивании некоторых процессов.

Короче говоря, я здесь не прекраснодушен, но тема доверия, на мой взгляд, заслуживает того, чтобы о ней говорить отдельно. У нас сегодня сложилась атмосфера тотального недоверия к государственной службе – разговоры о чиновниках, как некой якобы существующей сплочённой касте коррупционеров. Не могу не сказать, Дмитрий Анатольевич, что власть этим, скажем, настроениям иногда подыгрывает, кое-какой тактический эффект, наверное, достигается, а стратегический проигрыш возникает. Почему он возникает? А разговоры какие ведутся? Молодые люди хотят идти на госслужбу для того, чтобы воровать. Ответственно могу сказать, у нас в Высшей школе экономики есть факультет госуправления – не для этого идут, совершенно точно не для этого. Однако при таком настроении у значительной части людей возникает предположение: я обращаюсь к чиновнику – без конверта нельзя; я такой честный, вокруг же сплошные воры, а с волками жить – по-волчьи выть. Очень опасные настроения. Разумеется, в семье не без урода, и урода надо находить, это всё понятно, но подыгрывать этому нельзя ни в коем случае.

И, разумеется, доверие к государственной службе должно проявляться не только в риторике, но и в социальных гарантиях, в достойных условиях оплаты. В этом отношении многое делается – надо, по моему убеждению, больше, и в большей мере это важно в увязке с конкретными результатами, которые достигает госорган, государственный служащий в своей деятельности. Это не всегда возможно, я это отлично понимаю, но во многих случаях возможно, мы этой возможностью пренебрегаем, предпочитаем уравниловку.

Вообще чрезвычайно важен акцент на результатах, это эффективнее не только с точки зрения стимулирования, но и с точки зрения контроля, чем мелочное отслеживание процесса, всё равно за всем не уследишь. Сейчас нет возможности, но я мог бы в очередной раз проиллюстрировать это историей с 94-м ФЗ. Сейчас, слава Богу, вышли на более комплексный подход, на большую ориентацию на результаты в рамках создания федеральной контрактной системы.

А теперь об участии общественности как таковой. Действительно, акцент на результатах предполагает отслеживание этих результатов не только самими госорганами, но в первую очередь общественностью. Вот передо мной проект концепции взаимодействия органов государственной власти и органов местного самоуправления, институтов гражданского общества в сфере противодействия коррупции. Здесь абсолютно справедливо говорится о том, что наше законодательство предусматривает на этот счёт довольно широкие возможности, но механизмы не конкретизированы.

Позволю себе сказать, что они ведь не случайно не конкретизированы. Они не конкретизированы у нас сегодня таким образом, чтобы у госорганов была возможность взаимодействовать с удобной для себя общественностью, чтобы самим формировать общественные советы, приглашать тех экспертов в комиссии аттестационные и комиссии по разрешению конфликтов интересов, с которыми точно никаких конфликтов не возникнет.

Я здесь не за крайности, отнюдь не за то, чтобы любого городского сумасшедшего звать в аттестационную комиссию. Но, наверное, можно и нужно сделать так, чтобы Общественная палата, может быть, организации бизнеса, если речь идёт об общественных советах при госорганах экономического блока, организации врачей и пациентов, если речь идёт о Минздравсоцразвития, – могли делегировать своих представителей, необязательно членов, допустим, Общественной палаты, но тех людей, которым Общественная палата доверяет. Здесь нужен баланс, повторю – не городских сумасшедших звать, но обеспечить реальную независимость тех представителей общественности, которые здесь должны взаимодействовать с госорганами.

Есть, разумеется, и вполне серьёзные нерешённые проблемы, которые мешают не одним лишь общественникам, а самим госорганам эффективнее заниматься профилактикой коррупции.

Напомню лишь, что, допустим, по конфликту интересов как сейчас обстоит дело. Для начала надо сказать, сдвиги большие имеют место. Не могу не вспомнить, что, когда писался Закон о госслужбе, об основах гражданской госслужбы, так получилось, меня попросили найти юристов, которые что-то знают о конфликте интересов. Я нашёл кого-то не в Высшей школе экономики, выяснилось, что это специалисты по трудовому праву, и они имели в виду конфликт работодателя с работником. Сегодня никому уже не надо объяснять, что такое конфликт интересов, но до сих пор не утверждён порядок уведомления представителя нанимателя о личной заинтересованности, хотя это предусмотрено законом о гражданской службе, законом о противодействии коррупции. В результате комиссии рассматривают вопросы, в общем, по инициативе руководителей. Сам сотрудник – вроде как и нет порядка, он и не заявляет о возникшем конфликте интересов. Естественно, потенциал работы таких комиссий недореализуется, и потенциал участия общественности недореализуется.

Кроме того, думаю, что было бы очень правильно, если бы общественные советы при госорганах работали не только в режиме заседаний. Сегодня они в общем режиме заседаний работают. Если бы члены этих общественных советов регулярно привлекались к текущей работе ведомств, от этого только все бы выиграли. Короче говоря, мне кажется, что произошёл важный сдвиг: возник консенсус в отношении того, что без общественников, без общественности противодействовать коррупции не удаётся. Но системной работы в этом отношении пока нет. Нет повседневной, регулярной, ежедневной работы. И от этого консенсуса, от признания необходимости надо двигаться к тому, чтобы взаимодействие было повседневным, повсеместным и эффективным.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.

Уважаемые коллеги, давайте ещё послушаем наших следователей, прокуроров. Пожалуйста, прошу Вас.

Д.КОРЕШНИКОВ: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Так же, как и мои коллеги, хочу поблагодарить Вас за предоставленную возможность высказать своё мнение по проблемам расследования уголовных дел. Действительно, такая возможность для некоторых из нас, видимо, раз в жизни представится, и поэтому спасибо.

О результатах проделанной работы Следственным комитетом я говорить не буду, думаю, не для этого мы здесь собирались. Наши дела говорят сами за себя. Опять же не смогу говорить общо, буду говорить конкретно о том, с чем я сталкиваюсь как обычный следователь, расследующий коррупционные и иные дела.

Первая проблема, которую я хотел поднять, – это проблема с проведением экспертиз по уголовным делам. На сегодняшний момент ситуация в стране складывается следующим образом. Экспертные подразделения имеются в различных ведомствах и министерствах: эксперты есть в МВД, в Минюсте, в Минздравсоцразвития, ФСБ, МЧС, Минобороны и так далее. Основная доля проводимой работы, в том числе по делам коррупционным, конечно, ложится на экспертов МВД, Минюста, и также в силу нашей специфики Минздравсоцразвития проводит много экспертиз.

В этих ведомствах на сегодняшний момент, на наш взгляд, как следователей, которые работают с ними, и от их результатов зависит наша работа, накопился целый клубок проблем, которые нам не позволяют эффективно реализовывать свои полномочия по привлечению лиц к уголовной ответственности. Проблемы эти связаны с методологической основой экспертной деятельности, в каждом ведомстве есть свои методики, причём часть из них требует уже давно пересмотра и ревизии с учётом современных достижений науки и техники.

Проблема кадрового состава, неукомплектованности, малочисленности экспертов приводит к колоссальной нагрузке на конкретного эксперта. Недостаточная материально-техническая обеспеченность не позволяет быть впереди преступников и использовать современные технические средства, и ряд ещё проблем. Эти проблемы превращаются из их внутриведомственных проблем в наши процессуальные проблемы. Длительность сроков проведения экспертиз порой просто несоизмерима с тем, за сколько мы смогли бы закончить дело.

По коррупционным делам часто нам приходится проводить фоноскопические экспертизы, чтобы идентифицировать взяточника, приходится порой ждать эту экспертизу до полугода. Мы бы в месяц отправили это дело в суд, а мы ждём полгода, потому что эксперт колоссально загружен и говорит: «Через полгода подходите, будем рассматривать». Это, во-первых, сроки, а во-вторых, качество, честно говоря, многих экспертных заключений оставляет желать лучшего, особенно экономической направленности. Провели одну экспертизу, кое-как получили заключение, смотрим – там ничего нет, приходится в другое ведомство идти, привлекать на платной основе специалистов, не работающих в госэкспертных учреждениях. Всё это, как я говорил, влечёт увеличение разумных сроков расследования и в итоге влечёт то, что мы не можем эффективно реализовывать свои полномочия и обеспечивать защиту интересов потерпевших, общества и государства в достаточно эффективной форме.

Поэтому считаю, что на сегодняшний день эта проблема должна быть обозначена действительно как проблема. Мы её так видим. Надо совместно с экспертами, со следственными органами, с другими органами государственной власти попытаться разрешить этот вопрос. Может быть, это будет в форме создания единой системы экспертных учреждений с разветвлённой сетью в регионах и в конкретных муниципальных образованиях. Может быть, достаточно будет просто количественного и качественного улучшения работы данных ведомств, увеличить штаты и тем самым, уменьшив нагрузку, оснастить их современной техникой и так далее. Но в любом случае этот вопрос для нас актуален не только по коррупционным делам, а и по всем остальным. Это первое, о чём я хотел сказать.

Кроме того, сейчас, может быть, не столь общие вопросы, а более частные, но всё равно они также важны. Когда сталкиваешься с неразрешимостью некоторых проблем, там уже без разницы, это проблема только для тебя или это всеобщая проблема. Просто пример приведу. При расследовании дел в отношении заместителя главы муниципального образования сталкиваемся с тем, что данный заместитель имеет действительно властные полномочия, которые использует в своих интересах. Но, когда садимся писать проект обвинения, если хотим что-то направить в суд, устанавливаем, что у данного чиновника нет никаких должностных инструкций, нигде не прописаны в местных актах его полномочия. На вопрос: «А что Вы делаете?» – «А я выполняю поручения своего главы». Тем самым это для нас становится серьёзным камнем преткновения, так как действующее законодательство и сложившаяся судебная практика требуют, чтобы мы прямо указывали в постановлении, что нарушил, чем злоупотребил, сослаться на конкретную должностную инструкцию, на конкретный пункт с тем, чтобы это было обвинение, но чтобы оно было обоснованным. Поэтому как предложение: чтобы у нас не были должностные лица без прописанных должностных инструкций, всё-таки надо на законодательном уровне предусмотреть обязательность, в частности для муниципальных органов самоуправления, обязательность наличия чёткой регламентации должностных полномочий должностных лиц. Это второе.

Третье, о чём я хотел бы сказать, – это и коррупционные дела, и вообще дела – что необходимо, на наш взгляд, повышать процессуальный статус следователя. О чём идёт речь? Я следователь, у меня дела в производстве, я отвечаю за конечный результат, а конечный результат – это установить все обстоятельства, изобличающие или оправдывающие лицо, установить и направить дело в суд. Для этого мне закон даёт ряд полномочий, причём существенных, ряд из них предусматривает процедуру обращения в суд или иным образом для разрешения. Обращаюсь в суд – мне могут отказать, это законное право суда, однако обжаловать эти решения закон не наделяет меня правом, то есть я, лицо самостоятельное по Уголовно-процессуальному кодексу, не могу сам обжаловать решения должных лиц, принятые по моему уголовному делу в моём производстве. И суды считают это крайне неправильным, и практика показывает, что эти препоны ни к чему хорошему не приводят.

По повышению процессуального статуса следователя ещё такой момент. Закон предусматривает, это всё правильно, требования следователя, заявленные по находящемуся у него в производстве уголовному делу, обязательными для исполнения всеми должностными лицами и другими лицами. Также предусмотрено право на внесение представления об устранении причин и обстоятельств, способствовавших совершению. Право это есть, а эффективного механизма реализации этого права не имеется, так как санкции как таковой привлечения к ответственности дисциплинарной, административной и так далее нет, фактически мы не можем привлечь. Сами мы не самостоятельны все эти действия совершать и вынуждены выступать в виде просителей: не рассмотрите ли вы, нет ли в них какого-либо состава, и необходимости принятия мер дисциплинарного характера поэтому это не способствует. Чиновник, когда к нему приходишь, он больше боится вышестоящего чиновника, чем следователя, и ему легче отказать мне, потому что я ему ничего не сделаю в данный конкретный момент, чем потом получить по голове от своего начальника.

И последнее, на чём я хотел бы остановиться, – это то, что работа по таким делам требует высокой квалификации сотрудников, в частности Следственного комитета, это большой и трудоёмкий труд. И для того чтобы в нашу систему пришли такие люди, способные, надо всё-таки повышать престиж работы следователя. А как его повышать? Это студент или другое лицо, желающее работать в этой структуре, он должен знать, что он будет и материально обеспечен, у него и жильё будет, в армию его не заберут и так далее. То есть речь идёт о том, что следователь как лицо процессуально самостоятельное на стадии предварительного расследования должен быть действительно таковым и действительно определять ход расследования. И его статус должен быть не только среди органов, но и в обществе достаточно высок.

Благодарю за внимание.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо, Дмитрий Сергеевич.

Вы подняли несколько вопросов, на мой взгляд, абсолютно актуальных. Применительно к экспертизе, тема, естественно, мне знакомая, потому что не первый раз мы её обсуждаем. Состояние и качество дел в экспертизе, которая в настоящее время осуществляется по уголовным делам, да и не только по уголовным делам, по другим делам, по гражданским делам, исключительно тяжёлое, можно сказать – просто удручающее. Вы правильно назвали ситуацию: это и материальное оснащение экспертных структур (всё там унылое, старое, разваливающееся), и сроки осуществления экспертиз, да и, скажем откровенно, качество, потому что далеко не всегда оно отвечает предъявляемым требованиям. Поэтому из-за того, что общее количество дел и уголовных, и гражданских за последние годы существенно увеличилось, где требуется экспертиза, а стандарты их работы остались почти на советском уровне, нам действительно нужно подумать, каким образом их поддержать.

Лучше, конечно, было бы создать единую систему экспертных учреждений, но мы понимаем, что всё-таки у нас уже не советский период, когда экспертиза была в единой сети. Наверное, в качестве экспертов и сейчас, и в дальнейшем будут привлекать структуры, которые носят автономный характер, но должны быть какие-то критерии, которые позволяют отличать настоящую экспертизу, давайте скажем откровенно, Вы об этом не сказали, от псевдоэкспертизы.

Экспертиза разная бывает, и очень часто, когда требуют экспертизу, неважно даже по каким делам, рассчитывают получить вполне конкретный результат, причём получить его иногда за деньги. Поэтому у этой экспертизы должно быть несколько качеств. Во-первых, она должна быть действительно независимая. Во-вторых, она должна быть хорошо оснащённая, позволяющая осуществить поручение или же выполнить соответствующее задание в короткий срок качественным образом. И, в-третьих, она должна быть действительно современной и соответствующей требованиям дня, потому что, когда расследование уголовного дела, Вы привели пример, наталкивается на то, что следственные действия все абсолютно понятные, все мероприятия проведены, все допросы осуществлены, потом ждёшь полгода-год экспертизы, это, конечно, никуда не годится. Надо подумать. Это, конечно, потребует дополнительных затрат бюджета, но, видимо, на них придётся пойти – в части, касающейся государственной экспертизы, конечно.

Теперь в отношении чиновников, их должностных обязанностей. Это более сложный, на мой взгляд, вопрос, во всяком случае менее однозначный: нужны ли всем руководителям должностные инструкции. Может быть, это и так, но в любом случае жизнь, конечно, полностью в эти инструкции не вогнать, особенно с учётом того, например, что речь идёт о муниципальных образованиях. Строго говоря, они даже не государственные служащие, а муниципальные служащие, хотя, в общем, для уголовной квалификации это не имеет какого-либо значения. Но подумать над тем, чтобы лучше понимать, в чём заключаются должностные обязанности, должностные функции лица, государству действительно необходимо, особенно в период, когда речь идёт уже о переходе на, допустим, электронные взаимоотношения. Чтобы всё-таки было понимание, кто за что отвечает, если обращение в государственные структуры осуществляется в электронной форме, и в обычном варианте это тоже должно быть.

Дальше был упомянут процессуальный статус следователей, тоже я не против того, конечно, чтобы продумать укрепление этого статуса. Нам нужны следователи, которые имеют полноценные полномочия, а не какие-то усечённые. Я сейчас не готов сразу же сказать, поддержу я эту идею или нет по обжалованию, но в любом случае её можно обсудить, как и предложение установить, насколько я Вас понял, механизм реализации права следователя делать соответствующие предписания за причины, которые способствуют совершению преступлений, и ответственность за неустранение этих причин. Правильно я Вас понял?

Вот об этом точно нужно будет подумать, потому что если это право просто голое, если оно ни на чём не основано, следователь говорит: «Вы устраните причину», а ему говорят: «Да иди ты знаешь куда, ничего мы устранять не будем, скажи спасибо, что мы что-то с тобой обсуждаем», – это, конечно, никуда не годится. Или это вообще не нужно делать, и тогда это просто сотрясание воздуха, лучше это не делать, чтобы не ронять авторитет следственной структуры, авторитет государственной власти. Но уж если это делать, то тогда должна быть какая-то ответственность, думаю, что это правильно.

И, наконец, последняя тема, которую Вы обозначили, думаю, с ней все согласятся здесь присутствующие: и следователи Следственного комитета, и следователи МВД, следователи других структур, прокуроры, – это престиж работы следователя, прокурора. Понятно, что он упирается в конечном счёте в то, каким образом государство оценивает работу: это материальная обеспеченность, зарплата та же самая, жильё, другие позиции. Но сказать, что мы совсем этим не занимаемся, думаю, было бы неправильно. Всё-таки я не считаю, что у нас уже ситуация в этой сфере такая, как была лет 10 назад, когда мои коллеги, а у меня полно моих товарищей, которые работают в таких же позициях, как ваша, кто-то на более высоких позициях, потому что я постарше значительной части здесь присутствующих, но я просто вместе с ними начинал работу, – в общем, конечно, ситуация изменилась. Я когда встречаюсь с сокурсниками, они говорят: «Спасибо тебе, что всё-таки как-то на это обратили внимание». Но это не значит, что всё хорошо. Понятно, что нет предела совершенству, и зарплата должна быть достойная.

Тем более, чего там скрывать, если не говорить какие-то сложные речи, когда следователь расследует многомиллионные, миллиардные дела, прокурор надзирает за соответствующими следственными действиями или представляет обвинение в суде, значит, он должен чувствовать себя уверенно, что к нему никто не подкатит, а он сможет противостоять любому давлению и со стороны государственных структур, и со стороны тех, в отношении кого ведётся следственная деятельность. Иначе следователя легко, что называется, взять в оборот. К сожалению, мы пониманием, это везде случается, и следователи взятки берут.

Поэтому престиж работы следователя и прокурора – это, конечно, важнейшая тема. Хотя, если уж завершать этот вопрос, в значительной мере, если не на 90 процентов, это зависит от самого человека. Мы все понимаем, какую зарплату ни сделай высокую, всё равно взятку могут принести существенно больше. Но вопрос в том, как человек себя позиционирует. Вопрос в том, как он свою карьеру продумывает, как он относится к себе, к своим окружающим. Но это должно, действительно, накладываться на правильное отношение, на уважение к следователям, на понимание сложности их работы, их миссии, если хотите, в жизни, потому что, как и другие виды государственной службы, кстати, о чём говорил наш коллега из Высшей школы экономики, государственный служащий (а следователь – тоже государственный служащий, об этом не надо забывать), не только гражданский, но и служащий, который занимается правоохранительной деятельностью, – в общем, фигура уязвимая. С одной стороны, у него масса полномочий: возможность человеку жизнь изменить, в некоторых случаях драматическим образом изменить. А с другой стороны, в общем, и на следователей, и на прокурора очень легко, что называется, наехать и начать говорить гадости разные. Очень тяжело потом от этого отмываться, мы же это тоже понимаем. Это такой, если хотите, профессиональный риск.

Я это говорю к тому, что в общем следователи, прокуроры должны понимать, что они в полной мере, как и другие сотрудники правоохранительных органов, находятся под защитой государства, что государство их не бросает при возникновении каких-то сложностей, а сама система, в которой они служат, извините, за них бьётся. Иногда говорят о том, что честь мундира – это плохо. Ну да, если ситуация абсурдная, если всем уже понятно, что всё плохо. В некоторых случаях государственная структура всё-таки должна стоять крепко, когда речь идёт о защите своих работников. Они очень часто подвергаются беспрецедентному давлению, мы это понимаем. Я хочу, чтобы вы от меня услышали, и я это понимаю, что вам работать непросто, особенно по всякого рода коррупционным делам, по делам, куда завязаны высокопоставленные государственные служащие и обычные государственные служащие. В общем, это непростая работа.

И.БЕГТИН: Уважаемый Дмитрий Анатольевич, я руководитель небольшой ИТ-компании и как раз представитель той самой неудобной общественности, о которой упоминал Яков Ильич.

Может быть, Вы помните, в 2009 году была история с латиницей в госзакупках, собственно, я её нашёл, выявил несколько тысяч случаев, это попало в федеральные СМИ, привело к Вашему разговору с заместителем Правительства Игорем Шуваловым, и Антимонопольная служба активно исправляла это и штрафовала заказчиков в течение года.

Я хочу отметить, что это стало возможным, то есть моя работа стала возможной, исключительно благодаря тому, что я использовал некое количество технических инструментов. То есть я осуществлял этот мониторинг, он оказался в значительной степени случайным, то есть выявилось несколько случаев, и была проведена работа, чтобы найти их больше, но исключительно благодаря тому, что информация о государственном заказе была доступна в машиночитаемой форме, что она была доступна как открытые данные и что с ними можно было работать.

И сейчас, в современном мире, фактически ИТ-специалисты в значительной мере заменяют правозащитников. Если раньше правозащита занималась как раз той или иной формой защиты, той или иной формой выявления коррупции, то сейчас многое из того, что делается ими, делается автоматически или автоматизированно, создаются специальные системы, создаются в основном при поддержке негосударственных структур, либо в рамках частных инициатив, либо при поддержке различных международных организаций. При недавно прошедших международных конкурсах здесь, по России, например, создавались гражданами такие инструменты по электронному голосованию, по мониторингу государственного бюджета, по мониторингу расходов чиновников.

Я хочу отметить, что Российское государство в этом никак не участвовало, то есть фактически государство сейчас теряет инициативу в том, что касается антикоррупционного мониторинга. И если в части репрессий против коррупционеров государство всё ещё сильно и существуют структуры, которые способны это делать, то мониторинг, к сожалению, на мой взгляд, страдает.

Я предлагаю включить в инициативу по открытости правительства, открытости государства (как раз то, что называется «открытым правительством») создание экосистемы гражданских проектов при поддержке государства, в рамках которых мог бы осуществляться мониторинг государственных контрактов – начиная от государственного размещения заказа до конкретно построенного объекта, с фотографиями, мониторинг деклараций чиновников: как то, что касается доходов, так и то, что касается расходов. Сейчас это крайне несистематизированно, эта информация разбросана по тысячам государственных сайтов в совершенно разных форматах, не приведённая в единую базу, не приведённая к электронной декларации.

Сейчас существует практика обсуждения законопроектов, но пока нет публичного обсуждения и общественного анализа антикоррупционности законопроектов. То есть если бы все те замечания, все те предложения по антикоррупционности вносились бы ровно таким же образом, как обсуждались существующие законопроекты о полиции, об образовании, о рыболовстве и все остальные, если бы каждый гражданин имел бы возможность это отметить, каждый эксперт мог бы принять участие, то это в значительной степени помогло бы избежать очень многих коррупционных норм в законах.

У меня предложение включить это в части «большого правительства» в его развитие и, может быть, дальше, следующим шагом включить и в глобальную международную инициативу «Открытое государство», в которой Россия также могла бы принять участие.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо большое.

Вы затронули важную тему на самом деле. Мир очень усложнился. Я понимаю, насколько, кстати, и тем же самым следователям сейчас стало труднее работать, чем, например, это было лет 25 назад, когда мы начинали работать. Потому что все электронные средства фиксации всякого рода договорённостей, материалы, торги, которые осуществляются в электронной форме, – всё это довольно сложно для анализа и очень трудно по охвату. И, собственно, именно поэтому очень важную миссию действительно исполняют не государственные структуры, а общественность. Это хорошо.

Самое важное, чтобы этим занимались все заинтересованно, но чтобы это не превращалось в кампании, направленные против чиновничества как класса. Потому что чиновники – хорошие, плохие – были, есть и будут, это мы с вами понимаем, и шельмовать их, всегда говорить о том, что они все преступники, нельзя. Да, у нас коррупция очень высокая в стране, но просто говорить о том, что они все мерзавцы, невозможно, потому что, если все мерзавцы, тогда увольте всех – наберите новых. Это невозможно!

Это как с полицией было: «Вот полиция плохая, или милиция плохая, полиция хорошая, давайте всю милицию уволим, вот некий наш сосед это сделал». Но это смешно! Во-первых, там огромное количество приличных, честных людей, хороших профессионалов, которые головой своей рискуют. Во-вторых, одно дело, когда речь идёт о банановой республике, а другое дело, когда речь идёт о государстве, в котором 140 миллионов живёт, и 100 миллионов – активного работающего населения. Поэтому всё это очень непросто, но нужно этим заниматься. Я эту идею поддерживаю, и хорошо, что Вы этим сами начали активно действительно заниматься, результатом были и некоторые мои поручения.

Хотел бы также сказать, что антикоррупционный мониторинг (Вы сказали, что плохо, что государство от него устраняется) – у меня более сложное к этому отношение. Конечно, государство должно иметь свою, так сказать, делянку, но это вообще-то задача в большей степени общественных структур. Единственное, чтобы не было эксклюзивов, а то у нас есть патентованные борцы с коррупцией: если они выступают, то они говорят правду, они уже, так сказать, вещают, а если кто-то другой, то нет, это всё по заказам властей, ещё как-то. В этой сфере должны быть все активными. Но, ещё раз повторяю, это не должно приводить к каким-то выводам о том, что вся работа строится неэффективно. Просто нужно работать адресно, нужно вытаскивать эти слабые звенья и наказывать тех, кто совершает проступки или преступления. Эта тема должна быть обязательно продолжена. И по поводу «большого правительства», о котором Вы упомянули. В принципе, мне кажется, это правильно. Вообще антикоррупционная экспертиза, экспертиза торгов – это на самом деле будет актуально с каждым годом всё больше и больше, здесь сомнений никаких нет.

Пожалуйста.

Д.ДВОРНИКОВ: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые участники круглого стола! Я хочу поднять фундаментальный вопрос, который связан с борьбой с коррупцией, он связан с работой судов, это та область, которой мы занимаемся, это обеспечение прозрачности принятия судебных решений. Мы уже много лет работаем и по 262-му ФЗ, и много проводим семинаров и доверительных бесед с судьями. Такая специфика работы позволяет, может быть, чуть-чуть больше слышать, чем обыватель, чуть-чуть больше знать о том, как работают судьи, с чем они сталкиваются.

Я хочу поднять такую проблему, которая связана с привычкой некоторых начальников совершенно без каких-то проблем и препятствий поднять трубку, чаще это личный мобильный телефон судьи, и попросить о том, чтобы какое-то было судебное решение принято так, как считает правильным именно чиновник, а, возможно, не так, как это должно быть по закону. Это достаточно распространённое явление, но я могу подтвердить, что и в кулуарах, и в личном общении судьи часто говорят об этом. Иногда они, будучи встроенными в некую систему, якобы гармоничную, особенно на уровне регионов, просто не могут заявить об этом громко.

Нельзя ли придумать какой-то такой высокотехнологичный механизм, который бы при попытке чиновника набрать номер судьи – автоматически факсом отправлял бы заявление о прекращении полномочий в адрес Президента?

Д.МЕДВЕДЕВ: Денис Владимирович, мы сегодня всё-таки больше про следователей, потому что я с судьями не так давно встречался. Это не значит, что эти вопросы не надо поднимать. Я Вам отвечу.

Во-первых, судье кому не надо не следует раздавать номер своего мобильного телефона, это первое, и это главное на самом деле. Знаете, это же вопрос правовой культуры. Коллеги, особенно старшие коллеги, здесь сидят мои товарищи, за границей часто всё-таки бываем – вот можно себе представить, чтобы кто-нибудь подошёл к судье просто так и начал ему чего-то говорить за границей? Это будет страшный скандал. Человека, скорее всего, куда-нибудь упрячут после этого. И сам судья это понимает, он как бы говорит сразу же – нет. Вспомните даже всякие кинофильмы: там, допустим, адвокат за границей с судьёй пошёл в ресторан – всё, карьера закончена и у судьи, и у адвоката. Это невозможно. Все разговоры – только в специальных помещениях, как правило, ещё и с соответствующей прослушкой, если это необходимо, просто потому что так положено. Но это тема известная, мы её неоднократно с судьями обсуждали, включая и ведение так называемого журнала регистрации обращений. Просто сами судьи ещё частично побаиваются, но в принципе это вполне нормальная вещь. Например, я знаю, Арбитражный Суд мне сказал, что они готовы это делать. Всякое обращение должно фиксироваться. Вот позвонил Иван Иванович, адвокат, – фиксируется, позвонил Иван Петрович, глава городской администрации, – фиксируется. Знаете, так можно и отбить желание звонить, потому что понятно, административное давление, оно в той или иной форме трудно преодолевается, но это в принципе возможный вариант.

В любом случае у государства должна быть возможность как-то донести свою позицию, но государство в других странах делает это гораздо интеллигентнее, не в форме прямых звонков – сделайте так-то, а просто, чтобы судьи понимали какова позиция государства, это тоже важно, кстати. Это не банальность, это правда. Я сейчас не буду об этом рассказывать, там есть какие-то совсем тонкие вещи, но если кому интересно, потом как-нибудь расскажу.

М.ГРИШАНКОВ: Дмитрий Анатольевич, сразу хочу отметить, что в части законодательства мы очень стремительно продвинулись, и мне приходилось работать с группой ГРЕКО, с экспертами, и многие были удивлены рядом решений. В части декларирования имущества не в каждой стране есть такая норма. Опять же мы должны двигаться дальше и ряд предложений уже был высказан коллегами. Позвольте также зафиксировать Ваше внимание на нескольких вещах.

На сегодняшний день у нас нет в законодательстве определения коррупционного преступления. Каждое ведомство по-своему трактует и относит те или иные составы, и, может быть, назрела необходимость закрепить в законодательстве или перечень коррупционных преступлений для того, чтобы у нас не была лукавая статистика, потому что у нас есть статистика Верховного Суда, есть статистика МВД, есть статистика Генеральной прокуратуры, и иногда, откровенно говоря, при сравнении цифры не сходятся, при этом, может быть, дать исчерпывающий перечень преступлений.

В части института декларирования доходов и имущества это стало действительно важнейшим инструментом профилактики коррупции. И, уважаемый Дмитрий Анатольевич, может быть, рассмотреть возможность двинуться дальше в этом направлении. Эффективность борьбы с коррупционными преступлениями может быть повышена путём введения института конфискации имущества при расследовании коррупционных преступлений, когда бремя доказывания законности происхождения имущества переносится на лицо, подозреваемое в совершении коррупционного преступления. Изучение практики в ряде стран показало, что это было достаточно действенным механизмом в снижении коррупции.

Поддержу инициативу Айрата Ильзаровича в части дополнительной защиты лиц, информирующих о фактах коррупции. Может быть, отдельно проработать этот вопрос, потому что у нас действительно качественный закон о государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства, и МВД многое делает в этом направлении, в части защиты, но отдельно зафиксировать, что любое лицо, которое даёт информацию о фактах коррупции, будет особо защищаться государством (это в том числе одно из предложений группы ГРЕКО).

И ещё одну вещь хотел бы отметить: в целях улучшения взаимодействия с гражданским обществом и органами СМИ, может быть, рассмотреть вопрос обязательного предоставления правоохранительными органами ежегодного отчёта по результатам работы в части, касающейся порядка рассмотрения сообщений о преступлении, обнародованных в СМИ (это пункт второй части 144 УПК), и обязательной публикации информации об отказе в возбуждении уголовного дела. Потому что в средствах массовой информации очень много различных данных. Надо отметить, не всегда, может быть, и физически успевают правоохранительные органы реагировать, но общество ждёт этой реакции и, самое главное, ждёт обратной связи от правоохранительных органов о том, как проверялась эта информация.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.

Михаил Игнатьевич, по поводу перечня преступлений коррупционной направленности можно подумать. Вопрос всегда заключается в том, какое правовое значение мы этому придаём. Если оно будет, тогда можно об этом думать.

Что касается конфискации, я уже тоже на эту тему рассуждал. Эта идея мне кажется довольной любопытной – по поводу бремени доказывания законности приобретения имущества, которое переходит на лицо, обвиняемое в совершении такого преступления. Потому что я, например, не считаю, что идея декларации о всех расходах такая работающая. Думаю, что это скорее всего будет сотрясание воздуха или, наоборот, способ расправиться с неугодными, что называется.

Но в такой ситуации, когда уже, условно говоря, дело дошло до суда, например, или как минимум до предварительного расследования, – может быть. Во всяком случае лицо само должно доказать, что оно имеет правомерные источники для приобретения. Это не означает, что эти источники должны быть максимально узкими, так сказать, пусть доказывает там всеми способами, но – может быть.

И отчёт о расследовании преступлений, обнародованных в СМИ. Это такая сложная вещь. Конечно, хочется сказать – давайте это сделаем, хотя здесь наши коллеги, следователи, скажут: вы что, вы нас совсем поставите в сложное положение, мы с ума сойдём – отчитываться или во всяком случае эту статистику давать. Почему? Потому что если речь идёт о СМИ как таковых, о зарегистрированных, и так у нас их десятки тысяч, но это ещё как-то возможно. Но если речь, например, вести вообще об отчёте о всех преступлениях, обнародованных, например, в электронных СМИ, включая интернет, а к интернету уже потихонечку или к электронным СМИ, скажем так – к интернет-СМИ, примыкают и социальные сети, то это, конечно, будет, если по-честному сказать, почти непосильная задача для государства. Но если мы сможем найти технологическое решение этого – пожалуйста, давайте попробуем, я, конечно, не против абсолютно.

Пожалуйста.

Ю.ШАЛИМОВ: Уважаемый Дмитрий Анатольевич!

Мы работаем в современном мире, и новости поступают всё быстрее и быстрее, сообщения о преступлениях, в том числе и коррупционной направленности, мы получаем в том числе и от граждан, мы получаем их в реальном времени в ту же секунду. Вы часто сами реагируете мгновенно на эти новости, когда они поступают. Но у нас есть единственное серьёзное оружие на сегодняшний день – это закон о СМИ.

В законе о СМИ есть норма, где нам, журналистам, должны либо в течение трёх суток отказать в запросе в государственных органах, либо в течение семи дней дать некий ответ. На самом деле на сегодня эта норма практически непригодна к использованию. На самом деле у нас абсолютно нет проблем с коллегами из правоохранительных органов: информация от них поступает достаточно быстро. Мы испытываем трудности при обращении к государственным чиновникам.

В Гражданском кодексе есть такая формулировка: ситуации, вызывающие широкий общественный интерес. Может быть, в закон о СМИ внести такую формулировку, что в случае, если ситуация вызывает широкий общественный интерес, ответ должен поступить немедленно или сократить сроки до суток. И неплохо было ещё статью за враньё придумать, тоже было бы отлично.

Д.МЕДВЕДЕВ: Понятно. Всегда, когда наши коллеги из СМИ говорят, всегда выглядит довольно любопытно. В принципе тема, которую Вы поднимаете, справедлива. Вот Вы сказали, что очень быстро осуществляется реакция на то, что мы говорим или делаем. Мы с вами разговариваем – уже появилось сообщение о том, что из юрисдикции суда присяжных могут исключить дела о коррупции. Уважаемые коллеги из средств массовой информации, я не сказал, что у меня есть намерение обязательно исключить, – есть предложение наших уважаемых товарищей, здесь присутствующих следователей, исключить. В этом есть и плюсы, и минусы, о которых я сказал, но я не собираюсь пока этого делать, потому что сейчас, я же понимаю, начнутся разговоры о том, что дальше собираются душить несчастный суд присяжных и так далее. Давайте это обсудим, посмотрим положительные и отрицательные стороны, это, кстати, то самое оружие, о котором Вы говорите, потому что не успел что-то сказать – уже сразу же ответ.

Пожалуйста, Вы что-то хотели сказать, давайте.

В.РОМИЦЫН: Уважаемый Дмитрий Анатольевич, из всей проблематики, с которой сейчас вынужден сталкиваться следователь, я кратко постараюсь обозначить одну, и связана она с действующим Уголовно-процессуальным кодексом. Дело в том, что не так давно была изменена статья 90 Уголовно-процессуального кодекса о преюдиции, согласно которой решения всех без исключения судов принимаются в преюдиционном порядке.

К сожалению, зачастую это мешает расследованию уголовных дел, так как мы понимаем, что решение гражданского суда иногда можно получить достаточно просто при согласовании каких-то позиций сторонами, и это влечёт за собой прекращение уголовного преследования. На данный момент это действительно серьёзная проблема, которая препятствует расследованию и коррупционных, и экономических дел, в том числе налоговых преступлений.

Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо. Вы подняли тему, которую профессионалы все знают. Я, правда, уже не считаю себя профессионалом по этим вопросам, но в любом случае я всё-таки какие-то знания имею.

Действительно, здесь взаимосвязь преюдиции или, как говорят юристы, предрешения, которое основывается на решении гражданского суда, имеет для следствия прямое значение. В общем и целом это правильно. Но, к сожалению, жизнь многообразна, и она показывает, что в целом ряде случаев, я не хочу ставить под сомнение вердикт суда, я имею в виду решение по гражданскому делу, но в результате этого ломаются очень серьёзные работы, которые вело следствие по формальным признакам.

Я Вам по-честному скажу, у меня нет ответа на Ваш вопрос, потому что он очень сложный. Отменять эту взаимосвязь было бы неверно. Но то, что эта проблема есть, Вы правы. Значит, нужно, может быть, подумать, каким образом сделать эту взаимосвязь более тонкой. С одной стороны, никто не опровергает решения суда, но с другой стороны – всё-таки чтобы у следствия хоть как-то были в этом плане развязаны руки, иначе можно пустить под откос при помощи довольно нехитрой юридической манипуляции годы труда. Это я тоже понимаю.

И.КОСТУНОВ: У меня достаточно короткий вопрос. Коррупция наносит ущерб экономике, но, как Вы правильно заметили, её ещё больше разрушает недоверие. Я буквально сегодня прилетел из Сирии и видел своими глазами, как недоверие между властью и обществом ставит под вопрос суверенитет государства и его существование. Тоже понял мудрость индекса восприятия коррупции: он мало связан с работой правоохранительных органов, со статистикой, это – как люди воспринимают, какая коррупция, есть или нет. Это на самом деле индекс доверия власти и общества госслужащим.

Изучая опыт, я обратил внимание на такие государства, как Сингапур и Гонконг. Там была примерно та же проблема, что государства были на грани уничтожения из-за недоверия, и выход нашли следующим образом: создали единую структуру – национальное антикоррупционное бюро, которое поставили под жесточайший контроль общественности. У людей, которые там работают, просто как презумпция виновности – виновность, но они проверяли каждого чиновника, включая премьер-министра, на чистоплотность. Этим, во-первых, вывели из-под критики чиновников просто потому, что есть национальное антикоррупционное бюро, и очень быстро восстановили доверие между властью и обществом. Можно ли сделать что-то подобное в России, не обязательно единая структура, но доверие надо восстанавливать в век информационных войн?

Д.МЕДВЕДЕВ: Согласен с Вами, Илья Евгеньевич, и интересно, что Вы в Сирии побывали, потому что это действительно сейчас большая проблема для самих сирийцев, прежде всего. Не для тех, кто пытается на этом руки нагреть или политический капитал заработать, таких, к сожалению, немало, а для самих сирийцев, потому что государство находится в анархической ситуации, идёт жёсткое противостояние; чем закончится, не до конца понятно. Но вопрос о доверии, наверное, ключевой сегодня, об этом уже коллеги говорили.

Я, наверное, был бы нечестен с Вами, если бы сказал: о, отличная идея, давайте сделаем как в Сингапуре и в Гонконге, – потому что Сингапур и Гонконг, надо признаться, всё-таки это маленькие государства. Да, там тоже была очень сильная коррупция, это правда, и они действительно в этом смысле преуспели. Если говорить о Сингапуре, то это вообще считается сейчас страна с идеальным инвестиционным климатом. Если говорить о Гонконге, там тоже всё очень здорово и хорошо, хотя он, в общем, вливается в другое государство и в конечном счёте его судьба будет связана с судьбой этого государства. И там тоже есть свои проблемы, мы понимаем.

Но то, что основная идея, чтобы достичь максимальной прозрачности, отчётности государственных служащих, руководителей, была принята нами на вооружение, здесь Вы абсолютно правы. Собственно, я ведь это и пытался делать, и до сих пор делаю, когда внедрил эту идею тотальной отчётности. Меня всё время в этом плане упрекали, говорили, что всё равно же никто всего не показывает, не все отчитываются.

Конечно, так – я понимаю, я не наивный человек. Но это всё равно более высокая степень прозрачности. Что дальше? А дальше, если все отчитываются, нужно увольнять. Не обязательно сажать в тюрьму – увольнять за то, что, допустим, человек представил недостоверные данные. Я несколько генералов за это уволил, ещё что-то сделал. Понятно, это такие фрагменты. Просто, если люди будут понимать, что лучше продекларироваться, чем что-то прятать, то они вести себя будут правомерно. Для России, конечно, эта проблема не двух-трёх месяцев и не двух-трёх лет. Мы не Сингапур всё-таки, мы понимаем, тем не менее я не считаю, что это недостижимо в наших условиях.

Уважаемые коллеги! Я считаю, что разговор был интересный, надеюсь, вам тоже понравилось, – полезный как для сотрудников правоохранительных органов, так и для общественности, которая внимательно следит за состоянием дел в правоохранительной сфере, в сфере борьбы с коррупцией. По целому ряду моментов, которые мы с вами обсуждали, я подпишу, естественно, поручения, и мы продолжим по ним работу.

А сейчас мне бы хотелось, пользуясь случаем и возможностью, выполнить приятную миссию. Я хотел бы поздравить целый ряд сотрудников правоохранительных органов, следователей, прокуроров, которые здесь присутствуют: они получили государственные награды за большую работу, за работу, связанную с борьбой с преступностью. Как я уже говорил вначале, это очень непростая работа, но это очень важная для страны работа. Я желаю вам успехов, и давайте перейдём к церемонии награждения.

Россия > Армия, полиция > kremlin.ru, 23 ноября 2011 > № 441341 Дмитрий Медведев

Мне понятно, после каких событий президент Дмитрий Медведев принял окончательное решение насчет сегодняшнего ответа России развертыванию системы противоракетной обороны в Европе. Дело было в Гонолулу, на форуме (и саммите) АТЭС, где прошла, видимо, последняя встреча Барака Обамы и Дмитрия Медведева в их нынешнем качестве.

Говорили - поскольку АТЭС касается прежде всего экономики - на темы вступления России в ВТО, о многом другом. Одна тема осталась неприкасаемой: ПРО. По ней два президента согласились не соглашаться и дальше. Прозвучала еще идея приглашения Обамы в Москву сейчас, до Нового года. И сразу же оказалось, что он приехать не сможет.

Хотели, но не смогли

Это довольно редкий в международной практике случай, когда приглашение публично делается одной стороной и отвергается другой. Чаще такие вещи обговариваются за закрытыми дверями, и если визит невозможен, то и приглашений никаких никто не оглашает. Так что уже по одной той истории можно было догадаться, что что-то будет. И вот теперь знаем, что.

Техническая сторона объявленных Дмитрием Медведевым мер - разговор отдельный. Каждый тут видит то, что ему интересно.

Агентство Ассошиэйтед пресс выносит в заголовок то, что российские ракеты будут направлены на цели в Европе. В России больше обращают внимание на то, что боеголовки тех же ракет будут оснащаться комплексами преодоления ПРО. Кому что интереснее.

Если же дальше от техники и ближе к политике, то тут важнее всего слова российского президента о том, что "учитывая неразрывную взаимосвязь между стратегическими наступательными и оборонительными вооружениями могут возникнуть основания для выхода нашей страны из Договора об СНВ. Это предусмотрено самим смыслом договора".

Довольно печальный итог целых двух президентств - в России и США, когда искренне хотели договориться по очевидному, вроде бы, вопросу, но никак не получается. И ключевое достижение их отношений хотя пока не взорвано, но под ударом.

И здесь - о деньгах?

Возникает вопрос - почему бы не проигнорировать американскую неспособность отказаться от навязчивой идеи по ПРО? Тем более что российские оппозиционные эксперты наши страхи насчет ПРО вообще называют одержимостью, напоминая о том, что опасность эта система будет представлять только на третьем и последнем этапе своего развертывания.

Но есть масса сопутствующих обстоятельств, которые подталкивают к нынешним решениям.

Это вовсе не выборы в России - внешняя политика ключевой предвыборной проблемой не стала. Более того, не факт, что выступление Дмитрия Медведева вообще порадует широкого избирателя - оно, скорее, похоже на неприятную необходимость.

Нет, тут есть одно обстоятельство, которое касается денег. И не наших. Главное событие американской политической жизни на этой неделе - провал "суперкомитета" Конгресса, который должен был найти способы сокращения федерального долга. Среди прочих неприятных последствий неспособности двух ведущих партий США договориться даже о том, о чем нельзя не договориться, есть и нечто, касающееся бюджета Пентагона. Оказывается, теперь, после провала в Конгрессе, с января министр обороны Леон Панетта будет вынужден запустить программу сокращений этого бюджета на 450 миллиардов долларов за 10 лет. А если посмотреть повнимательнее, то теперь сокращать надо еще больше.

Мир меняется, люди - нет

Хорошо бы, чтобы сегодняшнее выступление Дмитрия Медведева о российских ответных мерах на планы ПРО заставило кого-то задуматься: а так ли нужна эта ПРО, если она до такой степени раздражает страну, которая могла бы быть Америке если не другом, то не худшим из партнеров?

Ведь на каком-то этапе Москва готова была согласиться всего-то на юридически обязывающую декларацию того, что ПРО не направлена против России. То есть нужна лишь бумага. Но и того не получилось.

Может, американцы и задумаются теперь. А может, и нет.

Дело в том, что тема ПРО в США вообще живет какой-то зачарованной и мало рациональной жизнью. Это наводит на мысль о том, что главная проблема не в ракетах и не в пистолетах (или арбалетах). Она в умах.

Это ведь надо посчитать, сколько раз за историю отношений Медведева и Обамы Москве приходилось делать вид, что хотя все плохо, все-таки мы понимаем друг друга и не слишком расходимся во мнениях.

Ливия, вообще "Большой Ближний Восток", где вроде как уходящие оттуда США оставляют хаос и руины. Сейчас - Сирия и Иран. Притом, что Обама уже сколько раз заявлял, что по части ядерной перспективы Ирана у него с Москвой есть взаимопонимание, но... так ли это?

Почему тогда в очередной раз, как только появляется малейший шанс договориться о чем-то с Ираном (за что выступает Москва), у США и их союзников мгновенно случается новый припадок антииранских санкций? Не хотят говорить? А чего хотят?

Можно вспомнить еще массу историй, типа дела Виктора Бута. Или то, что слова "восстановление СССР" звучат в США как обвинительный приговор, независимо от того, хочет его кто-то восстановить или нет. Но сводится все это к одной картине - неготовности даже не правительств, а именно обществ Запада к тому, чтобы уйти от политики 20-летней давности.

В самом деле, мир за это время изменился уже дважды. Те же США и страны ЕС сегодня - банкроты, не знающие, что делать со своим долгом. Целые регионы мира никак не похожи на то, чем они были даже 10 лет назад.

И ведь все это время президенты России (страны - бывшего противника), все трое - Ельцин, Путин, Медведев - начинали свою деятельность с того, что протягивали Западу руку дружбы. Все трое, в разных ситуациях, упоминали о теоретической возможности вступления России в НАТО, если, конечно, НАТО будет учитывать интересы безопасности Москвы. И каждый раз спотыкаемся на двух вещах: соответствуют ли русские нашим стандартам? А если - да, то зачем им волноваться насчет ПРО?

Вот и имеем то, что имеем. Дмитрий Косырев, политический обозреватель РИА Новости

Россия может стать одним из крупнейших экспортеров сахара. В этом году Минсельхоз прогнозирует объем экспорта сахара в 400 тысяч тонн. При этом сельхозпроизводители активно переориентируются на сахарную свеклу

Россия решила поделиться сладким: страна может стать лидером на мировом рынке производства сахара. Об этом говорится в подготовленном для конференции Brazil Sugar Week тексте выступления председателя Союза сахаропроизводителей России (Союзроссахар) Андрея Бодина, передает агентство Reuters.

По словам топ-менеджера, низкие внутренние цены на белый сахар будут стимулировать экспорт в соседние страны Центральной Азии.

Но для наращивания экспорта России потребуются крупные капитальные инвестиции в модернизацию мощностей по переработке и транспортировке сахара.

Кроме того, Бодин отметил несоответствие между резким ростом производства и ограниченностью мощностей переработки. Так, за последние три года площади, засеиваемые сахарной свеклой, выросли на 52%, в то время как перерабатывающие мощности расширились только на 4%. В целом, по итогам года, в России было выращено 48 млн тонн свеклы, что позволяет произвести до 5,5 млн тонн белого сахара.

Ранее генеральный директор "Разгуляя" Рустем Миргалимов прогнозировал в беседе с BFM.ru, что производство сахара будет на уровне 4,5 млн тонн.

При этом, по оценкам Института конъюнктуры аграрного рынка, Россия с начала августа уже экспортировала около 75 тысяч тонн сахара. По прогнозу Минсельхоза РФ, в этом сельхозгоду (июль 2011-июнь 2012 гг.) экспорт сахара может составить 200 тысяч тонн, а при благоприятных условиях - около 400 тысяч тонн. Впрочем, это по-прежнему ниже рекордного 1999 года, когда за рубеж было отправлено 700 тысяч тонн.

Расширилась и география экспорта: к традиционным рынкам СНГ, Афганистана и Монголии в этом году добавились Сирия и Черногория. Небольшие партии сахарной пудры, прессованного сахара, сахара в мелкой упаковке и особых видов сахара были отправлены в Белиз, Германию, Израиль, Индию, Канаду, Китай, Мексику и даже на Кубу.

Высокая урожайность уже отразилась и на внутреннем рынке: за последние пять месяцев цены на сахар упали на 40%, до 18,6 рубля за килограмм.

Рекорд этого года вряд будет обновлен в ближайшее время, но растущий тренд сохранится, рассуждает аналитик ИК "Ренессанс Капитал" Ульяна Ленвальская. "Российские аграрные производители продолжают переориентироваться на сахарную свеклу, поскольку это более маржинальная продукция по сравнению с зерном. К тому же есть широкое поле для оптимизации: если в Европе урожайность сахарной свеклы с гектара составляет 80 тонн, то в России лишь 38 тонн", - поясняет она.

Отметим, ранее руководство "Разгуляя" заявляло о планах удвоить мощности по производству сахара. О возможном расширении сахарного дивизиона ранее говорил и генеральный директор "РусАгро" Максим Басов.

Интересно то, что еще несколько лет назад Россия была одним из крупнейших импортеров сахара-сырца. Однако по мере заполнения внутреннего рынка сырьем собственного производства, страна снизила закупки за рубежом, вынудив Бразилию - крупнейшего производителя сахара в мире - переориентироваться на азиатские рынки

Министр транспорта Литвы Элигиюс Масюлис и вице-премьер Украины Борис Колесников на переговорах в Киеве решают, как повысить коэффициент полезного действия поезда Viking, сообщили ИА REGNUMвчера, 21 ноября, в Минтрансе Литвы."Железнодорожным проектом Viking между портами Балтики и Черного моря интересуется все больше государств. Недавно к нему присоединились Молдавия и Грузия, идут переговоры с Азербайджаном, Турцией и Сирией", - сказано в пресс-релизе этого министерства.Ради повышения привлекательности проекта и его конкурентоспособности решено сделать универсальными для всех участников процедуры, связанные с пересечением границ, таможней и логистикой. Базой для этого служит литовско-белорусский опыт, позволяющие не держать на границе товарные составы более 30 минут. Литовская сторона так же надеется, что украинские партнеры снизят тарифы на паромные перевозки по Черному морю, которые сегодня даже выше железнодорожных.

Напомним, что Литва стремится воспользоваться географическим положением и стать центром транспортной логистики региона. Уже сегодня через Литву идут грузы из Скандинавии на юг. В первой декаде ноября через Литву прошел первый контейнерный поезд из Китая в Бенилюкс.

Компания Chery установила собственный рекорд по количеству отправленных на экспорт автомобилей. Кроме того, китайский производитель улучшил показатели, достигнутые им в докризисном 2008 году.

Как сообщает пресс-служба Chery Automobile Co., Ltd, к концу октября объем экспорта автомобилей марки в 2011 году достиг 136 000 единиц, что на 1 000 экземпляров больше, чем в докризисном 2008-м, когда был зафиксирован рекордный показатель. По итогам 2011 г., как предполагают в руководстве компании, предыдущее достижение будет "перекрыто" еще более значительно, так как до конца года планируется отправить на экспорт свыше 24 000 автомобилей.

В октябре 2011 г. общие продажи Chery составили 56 732 автомобилей, из них 13 тыс. были экспортированы. Количество же автомобилей марки, в данный момент эксплуатирующихся за пределами Китая, превышает 600 000 единиц.

Chery стала первой китайской автомобильной компанией, которая начала экспортировать свою продукцию. Первая партия автомобилей была вывезена из страны 10 лет назад и отправлена в Сирию. Сейчас Chery отправляет свою продукцию на рынки более 80 стран, а ее зарубежная дилерская сеть объединяет 1 000 дистрибьюторов.

В Россию китайский производитель официально поставляет восемь различных моделей.

Гранатометом по партии власти

Башар Асад отказался от очередной мирной инициативы

Елена Супонина

Сирия в отведенные ей три минувших дня так и не подписала план мирного урегулирования, предложенный ей на прошлой неделе Лигой арабских государств (ЛАГ). Вчера же противостояние между властями и оппозицией дошло до столицы Дамаска, где из гранатомета было обстреляно здание правящей партии «Баас».

Сирийские власти сказали, что готовы пустить в страну 500 арабских наблюдателей, только если будут контролировать их перемещения. Однако генсек ЛАГ египтянин Набиль аль-Араби счел это неприемлемым. В своем письме сирийскому президенту Башару Асаду он ответил, что предлагаемые изменения «невозможны, поскольку могли бы изменить сам характер миссии наблюдателей». Министр иностранных дел Катара Хамад бен Джасем Аль-Тани предупредил, что если уже прямо сейчас Дамаск не даст согласие на приезд наблюдателей, то с понедельника против Сирии будут введены новые санкции.

Президент Сирии Башар Асад пока не сумел хотя бы на время добиться перемирия в стране. Обстановка в Сирии только ухудшается. За выходные дни в столкновениях там погибло более 20 оппозиционеров. Однако и со стороны правительственных сил есть жертвы, тем более их противники стали все чаще обстреливать их из пулеметов и гранатометов.

Вчера под утро в Дамаске заполыхало обстрелянное из гранатомета здание правящей Партии арабского социалистического возрождения («Баас»). Похожим нападениям в последние дни подверглись офисы партии в других районах страны, а также штаб-квартиры спецслужб и армейских подразделений. Ответственность за это всякий раз брала некая «Свободная сирийская армия», состоящая из дезертировавших и перешедших на сторону оппозиции военных. С марта, когда начались столкновения в Сирии, ее столица оставалась самым спокойным местом в государстве. Теперь же и в Дамаске стало небезопасно.

Происходящее позволило соседнему Израилю впервые признать, что сирийский режим долго не продержится. Как заявил израильский министр обороны Эхуд Барак, президент Сирии «уже не имеет шансов вернуть свой авторитет и легитимность власти», а значит, может повторить судьбу Муаммара Каддафи и Саддама Хусейна. Министр обороны еврейского государства при этом выразил надежду, что падение режима Асада «положительно скажется на всем Ближнем Востоке».

Сам Башар Асад с этим не согласен. Он не исключает, что поддерживающие сирийскую оппозицию страны развяжут войну против Сирии и последствия этого «будут плачевными». «Военное вмешательство дестабилизирует обстановку во всем регионе, и все страны от этого пострадают», — сказал он в интервью британской газете The Sunday Times. «Единственный выход — это поиск и преследование вооруженных группировок, предотвращение поставок оружия из соседних стран и попыток саботажа», — уверен президент Асад.

Сирийское руководство, пугая соседей дестабилизацией всего региона, исходит еще и из того, что во многих других странах, где в этом году произошли революции, так и не воцарилось спокойствие. В том же Египте, где находится штаб-квартира ЛАГ, в минувшие дни произошли стычки между демонстрантами и полицией. По данным министерства здравоохранения, два человека погибли (оба — от огнестрельных ранений в голову), не менее 766 человек были ранены. На каирской площади Тахрир и сейчас дежурят оппозиционеры, так что беспорядки могут продолжиться.

Одна из причин новых демонстраций — недовольство населения тем, что военные, временно взявшие власть в свои руки, не обеспечили улучшения жизни. «Сразу после свержения Мубарака был создан государственный фонд помощи тем, кто пострадал от прежнего режима и за дело революции. Но люди не дождались обещанных выплат. Кроме того, военные нарушили график передачи власти гражданским лицам, явно с этим медля, что вызывает недоверие и недовольство», — пояснил «МН» египетский политолог, член руководства Арабского клуба прессы в России Мазен Аббас.

Тем не менее, по его словам, более показательными будут не парламентские, а намеченные на весну президентские выборы: «В Египте парламент, несмотря на произошедшие перемены, по степени влияния похож на российскую Думу. Так что избрание нового парламента отнюдь не означает конца власти военных».

Упрощение визового режима между Россией и США, которое облегчит жизнь туристам и бизнесу, - попытка преодолеть напряженность в двусторонних отношениях, говорят эксперты. Однако, несмотря на то, что она может оказаться вполне успешной, полной отмены виз в ближайшем будущем ожидать не стоит, предупреждают политологи.

Россия и США в субботу обменялись нотами об облегчении визового режима. Согласно этому документу, бизнесмены и туристы смогут получать многократные визы сроком на три года, а чиновники обеих стран - годовые многократные визы.

Пока неясно, когда россияне и американцы начнут получать визы по новым условиям, поскольку российское законодательство не предусматривает выдачу многократных трехлетних виз и Москве еще предстоит ратифицировать соглашение.

В минувшую пятницу замглавы российского МИД Сергей Рябков заявил, что облегчение визового режима между двумя странами - первый шаг к его отмене.

"Мы рассчитываем, что американские коллеги поддержат нас и будут воспринимать нынешнее соглашение как трамплин или точку отсчета для более значимого документа. Его тоже хотелось бы разработать в исторически короткие сроки", - заключил Рябков.

Политологи не разделяют оптимизма дипломатов, отмечая, что США вряд ли пойдут на такой шаг, поскольку опасаются неконтролируемого потока мигрантов и роста организованной преступности.

"Что-то есть в этом шаге"

Отменить визы между Россией и США в марте этого года предложил премьер-министр России Владимир Путин на встрече с вице-президентом США Джо Байденом.

"Американцы без энтузиазма относятся к этой идее. Это [облегчение визового режима] - такая уступка России", - отметил в беседе с РИА Новости заместитель директора Института США и Канады Виктор Кременюк.

Отсутствие у американцев энтузиазма, по мнению эксперта, связано с тем, что отношения между Россией и США развиваются очень слабо. "Если бы все-таки у нас были более интенсивные деловые отношения, особенно в сфере бизнеса, в сфере культурных обменов, тогда значительная часть американцев была бы заинтересована в том, чтобы облегчили визит. Но у нас не очень активные связи, поэтому со стороны американцев это воспринимают так: мы от них просим, ну, надо согласиться, потому что отношения могут опять зайти в тупик", - пояснил Кременюк.

Упрощение визового режима может дать толчок развитию отношений в сфере бизнеса и экономики, считает эксперт. "В нем что-то есть, в этом шаге. Почему образуется такая пробка в наших отношениях с Америкой? Мы не развиваем отношения, у нас не появляется новых серьезных сфер взаимоотношений, это торговля, это инвестиции, это передача технологий, - говорит он. - Так, что может быть, шаг в области облегчения визового режима может в какой-то степени содействовать, скажем, развитию отношений, например, в области бизнеса".

Визовые уступки являются отражением экономических проблем в США, полагает директор Института проблем глобализации Михаил Делягин. "Возможно, это отражение экономических проблем в самих штатах, которым нужно обеспечить приток бизнесменов и активизацию хозяйственной деятельности. Но даже если это и так, это прекрасно, потому что расширение коммерческих связей, расширение хозяйственных связей - это хорошо", - сказал он в беседе с РИА Новости.

Позитивным этот шаг можно назвать и с точки зрения повышения доверия между двумя странами, полагает директор Центра европейских исследований Высшей школы экономики Тимофей Бордачев.

Визовые уступки отношениям не помогут

Несмотря на очевидные плюсы для развития экономических и бизнес-связей, облегчение визового режима вряд ли поможет преодолеть политическую напряженность в отношениях Москвы и Вашингтона, говорит Михаил Делягин.

Серьезное охлаждение отношений произошло в связи с разногласиями относительно системы противоракетной обороны (ПРО). США отказались выполнить требование Москвы и предоставить юридические гарантии того, что система ПРО не направлена против России. Более того, как сообщил глава российского МИД Сергей Лавров в минувшие выходные, США признались, что их планы развертывания системы ПРО могут распространиться на Черное, Баренцево, Северное и Балтийское моря.

Россия неоднократно заявляла, что не исключает ответных мер военно-технического характера вплоть до выхода из договора об СНВ.

Еще одной проблемой, обострившей отношения между двумя странами, стало введение Вашингтоном так называемого "списка Магнитского", предусматривающего запрет на въезд в США для ряда российских чиновников, имеющих отношение к расследованию дела Сергея Магнитского.

Некоторые эксперты полагают, что согласие США облегчить визовый режим с Россией продиктовано желанием Вашингтона снизить негативный эффект от введения визовых санкций в отношении чиновников и показать, что приезд простых граждан, напротив, приветствуется.

Так или иначе, небольшие уступки не смогут вернуть к жизни провалившуюся, по сути, перезагрузку, уверен Михаил Делягин. "Локальное продвижение по отдельным вопросам, типа 150-го американского обещания подумать, что там с поправкой Джексона-Вэника, и даже облегчение визового режима - это, в общем-то, ничего не компенсирует. Есть отношения политические и межгосударственные, есть отношения, которые касаются экономики, бизнеса и так далее. Вот на политические межгосударственные отношения Обама возложил такой камень в Гонолулу, что этот камень может стать могильным", - заключил эксперт.

Что мешает отмене виз

Россия хочет добиться отмены визового режима не только с США, но и с Евросоюзом. Как ожидается, этот вопрос в очередной раз будет обсуждаться на саммите Россия-ЕС, который пройдет в середине декабря в Брюсселе.

Ни Евросоюз, ни США не отменят визовый режим с Россией до тех пор, пока российским властям не удастся снизить коррупцию и нормализовать обстановку на Северном Кавказе, считает Михаил Делягин. Ситуация на Северном Кавказе всегда беспокоила европейцев и американцев, и она является одним из главных препятствия для отмены виз, говорит он.

"Мы будем находиться в визовом режиме со всеми развитыми странами мира, потому что у нас есть Северный Кавказ. Потому что у всех развитых стран мира есть своя этническая преступность, есть свой криминал, им совершенно не нужно все это от чужих. Когда у нас социальная катастрофа на Северном Кавказе будет преодолена, Северный Кавказ станет нормальной частью Российской федерации, а не территорией большого напряжения, тогда можно будет обсуждать безвизовый режим", - считает Делягин.

Обстановка на Северном Кавказе действительно волнует США и Евросоюз, особенно, когда речь заходит об отмене виз, соглашается Тимофей Бордачев, однако подчеркивает, что опасения американцев и европейцев сильно преувеличены.

"Я думаю, что причины неготовности [к отмене виз] состоят в неких фантомных страхах, связанных с Россией. Это некая элементарная бюрократическая логика, когда количество террористических актов указывает на страну как безопасную или опасную с точки зрения международного терроризма. И поэтому Россия находится в первых рядах "опасных" стран, потому что на Северном Кавказе стреляют и взрывают частенько", - говорит эксперт.

"Эта смешная цветная бумажка"

Вместе с тем Бордачев уверен, что вопрос отмены виз - проблема исключительно политическая. "Эта смешная цветная бумажка в паспорте с технической точки зрения совершенно не нужна. Контролировать передвижения граждан можно без всяких виз, силами пограничных контрольных органов, - пояснил Бордачев. - Поэтому движение по пути отказа от виз является показателем либо наличия, либо отсутствия политической воли и доверия".

По мнению эксперта, США и ЕС могут использовать стремление России к отмене виз для политического давления на Москву. "Я думаю, что многие в США и Европе хотят использовать эту дискуссию как политический инструмент, чтобы добиться каких-то уступок на международной политической арене", - отмечает Бордачев.

Такое предположение выглядит вполне обоснованным, если учесть, что между Россией и Западом существуют серьезные разногласия не только по системе ПРО, но и в отношении стран Северной Африки и Ближнего Востока, где продолжаются массовые протесты оппозиции. Так, Россия резко осуждает политику Запада в отношении Сирии и действия НАТО в Ливии.

Однако несмотря на существующие политические разногласия, отмена виз - исключительно вопрос времени, считает Тимофей Бордачев. "Я думаю, что в среднесрочной перспективе 10-15 лет, в случае, если не произойдет никаких форсмажорных обстоятельств глобального катастрофического масштаба, Россия и ЕС, Россия и США смогут на основе взаимности перейти к безвизовому режиму", - резюмирует эксперт.

Согласно информации Министерства сельского хозяйства Сирии, в сезоне 2011/12 производство цитрусовых в стране составит 1,12 млн. тонн. Из этого объема около 690 тыс. тонн составят апельсины, 225 тыс. тонн — мандарины и 158 тыс. тонн — лимоны. Объем производства остальных категорий этих фруктов достигнет около 48 тыс. тонн.

Более того, в Сирии в текущем сезоне объем цитрусовых экспортного качества составит приблизительно 500 тыс. тонн. Прогнозируется увеличение объемов экспорта в Италию, Россию, Ирак и другие страны Ближнего Востока. Главным преимуществом сирийской продукции эксперты считают ее раннее созревание. Например, по сравнению с европейскими странами, цитрусовые из Сирии созревают на месяц раньше, что создает дополнительные преимущества на рынках сбыта.

Сирия является третьим крупнейшим производителем цитрусовых среди арабских стран (после Египта и Марокко), седьмым крупнейшим производителем в средиземноморском регионе, а в мировом рейтинге занимает 20-е место.

На церемонии Aviation Business Awards, которая состоялась 14 ноября 2011г. в Дубаи, авиакомпания flydubai была признана Лучшей бюджетной авиакомпанией 2011 года. Помимо этого компания была удостоена ещё двух наград - "Технологическое решение года" и "Личное достижение года". Последняя награда была вручена президенту flydubai, Гейту Аль Гейту (Ghaith Al Ghaith).Ежегодная церемония Aviation Business Awards (ABA) проводится с целью отметить достижения в аэрокосмической отрасли Ближнего Востока и ключевых игроков регионального рынка. Отбор победителей проводится авторитетным жюри, в состав которого входят ведущие специалисты отрасли. Авиакомпания flydubai была удостоена награды за высочайшее качество обслуживания, которым славится регион, а также за стремление обеспечивать пассажирам возможность комфортных путешествий по доступной цене.
Президент flydubai Гейт Аль Гейт так прокомментировал получение наград: "Это очень важная победа для flydubai, и мы высоко ценим поддержку, оказанную нам коллегами по отрасли. Мы начали работать всего два года назад, имея перед собой чёткую цель - сделать путешествия менее сложными, менее нервными и менее затратными. Благодаря напряжённой работе и стремлению обеспечивать наивысший уровень качества и надёжности, нам удалось стать самым быстроразвивающимся авиационным стартапом в мире. На сегодняшний день мы являемся вторым по величине перевозчиком Международного аэропорта Дубая. Наша маршрутная сеть насчитывает 46 направлений в странах Персидского Залива, Ближнего Востока, полуострова Индостан, Африки, а также Центральной и Восточной Европы. Я хотел бы поблагодарить членов жюри за оказанную нам честь и веру в будущее flydubai".
Валид Акави (Walid Akawi), генеральный директор ITP Publishing Group, сказал: "Всего за два года авиакомпания flydubai стала ведущим брендом на рынке авиаперевозок Ближнего Востока. Несмотря на быстрые темпы развития, компания обеспечивает высочайший уровень качества во всех аспектах своей деятельности. В частности, на решение членов жюри повлиял набор инновационных решений, внедрённых компанией, среди которых развлекательная система Lumexis и салон Boeing Sky Interior. Все это помогло авиакомпании в этом году получить три награды на церемонии Aviation Business Awards".
flydubai получила награду в номинации "Технологическое решение года", которая вручается за технологические инновации, повышающие эффективность работы и качество обслуживания пассажиров в аэропортах и на борту самолётов. Авиакомпания flydubai установила на 13 своих самолётах Boeing 737-800 NG уникальную развлекательную систему ‘Fiber-To-The-Screen®' (‘FTT'S®'), а также планирует её установку на всех будущих самолётах. Благодаря этой системе, flydubai является первой компанией в мире, способной транслировать фильмы в высоком разрешении одновременно на все посадочные места, используя оптические каналы связи.
"Мы приняли решение установить систему Lumexis потому, что она способна поднять ощущения пассажиров от полёта на качественно новый уровень, при этом снижая потребление ресурсов и уровень затрат. Полученная нами награда подтверждает возможность сочетания невысокой стоимости билетов с качественными, инновационными и надёжными услугами", - добавил Аль Гейт.
Президент flydubai Гейт Аль Гейт был удостоен награды "Личное достижение года".
Начав полёты 1 июня 2009 года, авиакомпания flydubai изменила представление о том, что такое бюджетные авиаперевозки. Авиакомпания предлагает услуги по отдельности, что является уникальным предложением для рынка ОАЭ. Предложение flydubai отличается тем, что в стоимость билета входит только самое необходимое, то есть стоимость перелёта, все налоги и услуга перевозки ручной клади. Всё остальное, в том числе перевозка багажа, места с дополнительным пространством для ног, развлекательная система и напитки на борту предлагаются за дополнительную плату. Такой подход, в сочетании с другими инновациями, позволяет авиакомпании flydubai сокращать расходы, снижая цену на билет для пассажиров.
За прошедшие два года авиакомпания flydubai добилась одних из лучших в отрасли результатов. Так пунктуальность полётов составила 85%. Всего за первые 12 месяцев полётов работа авиакомпании оказала существенное влияние на увеличение пассажиропотоков по многим направлениям, таким как Бейрут (33%), Дамаск (39%), Амман (40%) и Египет (22%). ОАЭ > Транспорт > trans-port.com.ua, 18 ноября 2011 > № 437081