Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

Евросоюз запустил процедуру введения эмбарго на поставки в Сирию оружия и вооружений, а также оборудования, которое может быть использовано в репрессивных целях, заявила глава дипломатии ЕС Кэтрин Эштон.

"Мы в срочном порядке рассмотрим дальнейшие надлежащие и целенаправленные меры по достижению немедленного изменения политики сирийского руководства", - говорится в заявлении Эштон, распространенном в Брюсселе."Мы в срочном порядке рассмотрим дальнейшие надлежащие и целенаправленные меры по достижению немедленного изменения политики сирийского руководства", - говорится в заявлении Эштон, распространенном в Брюсселе.

По данным западных СМИ, число погибших в пятницу в результате разгона антиправительственных демонстраций в Сирии в городах Дераа, Хомс, Эр-Растан и Латакия, а также в некоторых пригородах столицы страны Дамаска превысило 60 человек.

Волнения в Сирии начались в середине марта после ареста в приграничном с Иорданией городе Дераа группы школьников, писавших на стенах антиправительственные лозунги. Люди вышли на улицы с требованием освободить подростков. Позже акции протеста прошли и в ряде других регионов страны, в частности в городах Латакия, Банияс, Хомс, Хама и некоторых пригородах Дамаска.

В ходе столкновений манифестантов с сотрудниками правоохранительных органов в Сирии, по данным оппозиции, погибли не менее 450 человек. Как сообщило в четверг государственное сирийское информационное агентство САНА, в них также погибли 78 солдат и полицейских.

Протесты оппозиционеров в Сирии продолжаются, несмотря на объявленную правительством широкомасштабную программу реформ. В частности, в стране отменено чрезвычайное положение, о чем объявил президент Башар Асад. Отмена действовавшего с 1963 года режима ЧП была одним из основных требований оппозиции.

По словам главы дипломатии ЕС, в качестве санкционных мер эта региональная организация приостанавливает переговоры о заключении соглашения об ассоциации между ЕС и Сирией, а также пересмотрит все аспекты сотрудничества с сирийскими властями, в том числе в рамках европейской политики соседства.

Эштон вновь решительно осудила силовые действия против мирных манифестантов в Сирии, призвав власти обеспечить соблюдение фундаментальных прав человека, прекратить репрессии, освободить всех политических заключенных и правозащитников, а также обеспечить условия для межнационального диалога с целью проведения политической реформы.

Накануне послы 27 стран ЕС, рассматривавшие варианты введения санкций против властей Сирии, поручили экспертам подготовить проект санкционных мер ЕС. По информации из дипломатических источников, помимо эмбарго на поставки оружия и вооружений, ЕС намерен ввести визовый запрет и заморозить активы в Европе сирийских чиновников, включая президента Башара Асада, ответственных за репрессии против мирного населения. Александр Шишло

Содружество Уильяма и Кейт. Свадьба столетия напомнит миру о великой Британии

К восьми утра сегодня в Вестминстерское аббатство начнут съезжаться гости. В одиннадцать глава англиканской церкви архиепископ Кентерберийский Уильямс начнет обряд бракосочетания, который загодя назвали «свадьбой века». А в полдень под звон колоколов будущий британский монарх и его супруга отправятся на карете в Букингемский дворец, откуда поприветствуют с балкона сотни тысяч собравшихся на площади.

Великобритания рассчитывает, что главная свадьба столетия принесет ей значительные политические и экономические выгоды. Прежде всего, благодаря всемирному интересу к событию. «По нашим подсчетам, для освещения свадебных мероприятий к нам приехали до 7 тыс. иностранных журналистов, — сказал «МН» директор Ассоциации зарубежной прессы в Лондоне Кристофер Уайльд. — Один только канал CNN прислал 110 специальных корреспондентов! Я только что разговаривал с редактором The New York Times, и он рассказал мне, что наблюдает совершенно неслыханный интерес к свадьбе Уильяма со стороны населения США. Это очень важно для укрепления престижа Великобритании во всем мире».

«Одно только то, что полную трансляцию церемонии будет смотреть почти половина населения планеты, — огромное достижение в наш интерактивный век», — полагает обозреватель газеты The Daily Telegraph Саймон Хеффер.

На Даунинг-стрит ожидают, что бракосочетание даст мощный импульс туристической индустрии Соединенного Королевства и поможет британцам отвлечься от тяжелого выхода из экономического кризиса. Несмотря на то, что доходы населения по-прежнему далеки от уровня докризисного 2008 года, не более 16% британцев считают монархию анахронизмом, упразднение которого сэкономило бы деньги налогоплательщиков. Поддержка королевского двора в Соединенном Королевстве остается очень существенной. «Особенно важно, что свадьба вызывает у людей исключительно положительные эмоции. Думаю, что с политической точки зрения это бракосочетание станет для Британии чем-то вроде укола адреналина», — говорит Кристофер Уайльд.

Бракосочетание принца Уильяма и Кейт Миддлтон некоторые комментаторы сравнивают со свадьбой принцессы Елизаветы и принца Филиппа в ноябре 1947 года. Премьер-министр Уинстон Черчилль сказал тогда, что это событие «добавило цвета и праздника» в мрачную послевоенную жизнь британцев.

В том же году великая Британская империя, простиравшаяся когда-то от Цейлона до Гибралтара, превратилась в Содружество наций, после чего Британия только утрачивала влияние в экс-колониях и протекторатах из-за роста национально-освободительных движений и финансовых трудностей.

Свадьба Уильяма и Кейт соберет в Лондоне представителей большинства из 54 стран, входящих в Содружество. В их числе будут и главы правительств 15 государств, признающих себя подвластными британской королеве. «Поскольку свадьба «полугосударственная» по протоколу, они могли бы и не приезжать (Уильям — второй претендент на королевский престол после принца Чарльза. — «МН»). Но это очень важно для авторитета Великобритании как неоспоримого лидера стран Содружества наций», — сказал «МН» Кристофер Уайльд.

В странах Содружества, где живет 30% населения планеты, будут внимательно следить за прямой трансляцией бракосочетания: хотя Британия давно не оказывает реального политического влияния на свои бывшие территории, монархия остается символом прочных культурных, экономических и политических связей с ней в государствах от Латинской Америки до Юго-Восточной Азии. «Эта свадьба станет проверкой для невидимых связей между Соединенным Королевством и другими королевствами Содружества, о которых обе стороны совсем не забыли. Множество прогнозов было сделано относительно способности или неспобности Уильяма и Кейт восстановить влияние монархии в Содружестве. В любом случае, эта задача встретит определенное сопротивление за границей», — полагает колумнист газеты The Guardian Джулиан Гловер.

Главы государств — членов Содружества встречаются регулярно, однако они впервые делают это по поводу такого торжественного события в королевской семье, глава которой является одновременно главой всего Содружества, сказал «МН» руководитель старейшего в Британии научно-исследовательского центра The Bow Group Брайан Кэттел. «Прочные связи между странами Содружества продолжают существовать. Особенно это видно на примерах таких стран, как Австралия, Канада, Индия. Одно то, что английский там — государственный язык, уже говорит о многом. У них общее культурно-историческое наследие, а британская монархия — основообразующий элемент этого наследия», — заявил Кэттел в беседе с «МН». Он также напомнил, что законодательство многих бывших владений Британии полностью или частично основано на англо-саксонском прецедентном праве. В этих странах играют в крикет и пьют пятичасовой чай с молоком.

Тем не менее, прямо накануне свадьбы отношениям Соединенного Королевства с бывшими территориями пришлось пережить несколько испытаний. Сначала принц Бахрейна Салман бин Хамад аль-Халифа отказался приехать в Лондон из-за беспорядков в его стране. Потом приглашение на свадьбу было отозвано для делегации из Малави, одного из африканских членов Содружества. Это произошло в ответ на высылку из страны главы британской дипломатической миссии. А за день до свадьбы глава Форин-офис Уильям Хейг отозвал приглашение на имя посла Сирии, назвав его присутствие «неприемлемым» и призвав президента Башара Асада разобраться с правами человека в стране, где с середины марта продолжается гражданская война.

Скандал разгорелся и из-за приглашения на мероприятие посла Зимбабве в Британии. Защитники прав человека высказали возмущение тем, что представитель кровавого режима Роберта Мугабе оказался в списке, а бывшие премьеры-лейбористы Гордон Браун и Тони Блэр — нет. В Сент-Джеймском дворце пренебрежение к Блэру и Брауну объяснили особенностями протокола. В то же время, согласно этому документу, экс-премьеры от Консервативной партии сэр Джон Мейджор и баронесса Маргарет Тэтчер как кавалеры Благороднейшего Ордена Подвязки, высшей рыцарской награды Великобритании, попали в список гостей королевской свадьбы. Мария Ефимова, Зураб Налбандян

Центральный банк Сирии ограничил продажу иностранной валюты гражданам страны 5 тысячами долларов в месяц, сообщает сирийский информационный сайт D-press.

При этом, говорится в сообщении, обмен сирийских лир на доллары будет производиться только при определенных условиях: оказания помощи проживающим за границей родителям или родственникам, оплаты обучения или лечения за границей, подписки на иностранные газеты и журналы, а также в случае командировок для участия в выставках в других мероприятиях.

Ранее сирийские граждане могли купить валюту в объеме 10 тысяч долларов в месяц.

Новое ограничение ЦБ, говорится в сообщении, призвано снизить спекулятивное давление на сирийскую лиру, усилившееся в последнее время в связи с волнениями в стране.

Курс обмена на черном рынке вырос за последние дни примерно на 4-5 лир и составляет 51,5 сирийской лиры за доллар.

Волнения в Сирии начались в середине марта после ареста в приграничном с Иорданией городе Дераа группы школьников, писавших на стенах антиправительственные лозунги. Люди вышли на улицы с требованием освободить подростков. Позже акции протеста прошли и в ряде других регионов страны, в частности в городах Латакия, Банияс, Хомс, Хама и некоторых пригородах Дамаска.

Протесты оппозиционеров, в ходе которых, по официальным данным, погибли 70 мирных граждан и 78 представителей, продолжаются, несмотря на объявленную правительством широкомасштабную программу реформ. В частности, в стране отменен действовавший с 1963 года режим чрезвычайного положения.

По данным оппозиции, в столкновениях манифестантов с сотрудниками правоохранительных органов в Сирии, погибли не менее 450 человек. Павел Давыдов

Американские и европейские туроператоры перестарались. Резко увеличившееся за последние три года количество морских круизов, привело к тому, что сейчас большая часть морских и трансатлантических туров оказалась незаполненной.

Рост спроса на путешествия по воде в период финансового кризиса понятен – сегодня перелет до Европы обходится американцам дороже трансатлантического круиза. Потому, одновременно с увеличением интереса туристов к круизам, возросло и количество морских туров. Туроператоры, работающие с морскими перевозчиками, почти на треть увеличили количество забронированных мест и буквально завалили рынок предложениями. Однако их расчеты не оправдались. Туры не продаются.

С одной стороны участников рынка подвели ошибочные прогнозы об укреплении американской экономики, а, следовательно, о росте желающих пересечь Атлантику по воде. С другой – беспорядки в Египте, Тунисе, Ливии и Сирии сильно изменили маршруты туров, сделав их менее привлекательными для отдыхающих. Вдобавок интерес европейцев к морским путешествиям на другой континент ослаб из-за нестабильности общеевропейской экономики. Они предпочитают покупать недорогие туры на морское побережье в пределах Европы.

Однако больше всего туроператоров обнадежила мировая статистика. В прошлом году чуть более 18 миллионов туристов со всего мира предпочли круизы другим видам отдыха. Из них 60% - американцы и 30% - европейцы. Круизный сегмент рынка лучше всего адаптировался к посткризисным реалиям, и только за 2010 год доля морских туров выросла на 20-25%.

Сейчас, американские туроператоры были вынуждены отменить около тысячи круизов. К примеру, только компания «Carnival Corp» аннулировала более 280 сезонных туров, при этом убытки компании составили около 44 миллионов долларов.

Чтобы хоть как-то отбить затраты туроператоры стали активно продвигать на рынке специальные программы лояльности, по которым можно пересечь океан за 1000 долларов туда и обратно, притом, что в самые горячие месяцы билеты на этом направлении стоят в полтора-два раза выше. Эта тактика, по замыслу, должна как минимум оправдать убытки, которые в этом году понесли игроки рынка. При этом сам рынок морских круизов, похоже, ждут большие перемены, связанные с изменением ценообразования и организацией туров.

В прошлом 1389 году (21.03.10-20.03.11) Иран экспортировал 69 тыс. 613 автомобилей общей стоимостью 434 млн. долларов, что составляет около 1,45% от стоимости всего иранского экспорта, сообщает агентство ИСНА.

За предыдущий год было экспортировано 41 тыс. 621 автомобиль общей стоимостью 280 млн. долларов (1,28% от стоимости всего экспорта).

Таким образом, экспорт автомобилей в прошлом году вырос на 67,25% в количественном отношении и на 54,81% в стоимостном выражении.

Средняя стоимость одного легкового автомобиля, поставляемого на экспорт, составила в прошлом году 6 тыс. 234 доллара. Этот показатель по сравнению с предыдущим годом снизился на 7,45%.

Основные экспортные поставки иранских автомобилей в прошлом году осуществлялись в Ирак (94,12%), Сирию (3,59%) и Венесуэлу (1,21%).

Министр нефти и минеральных ресурсов Сирии Суфьян аль-Алао в эксклюзивном интервью агентству ИРНА заявил, что согласно подготовленным проектам, в недалеком будущем газопровод, проложенный из Ирана по территории Ирака и Сирии, будет подсоединен к Арабскому газопроводу и, таким образом, появится возможность экспортировать иранский газ в Египет.

Суфьян аль-Алао сообщил, что между Тегераном, Багдадом и Дамаском проведены переговоры о строительстве газопровода для поставок газа из Ирана в Сирию протяженностью около 2 тыс. км. Около 700 км названного газопровода приходятся на территорию Ирана, 900 км – на территорию Ирака и 400 км – на территорию Сирии.

Таким образом, помимо удовлетворения потребностей Ирака и Сирии в голубом топливе часть иранского газа по Арабскому газопроводу будет поступать в Турцию, Иорданию, Ливан и Египет.

Министр нефти и минеральных ресурсов Сирии подчеркнул, что данный газопровод представляет собой один из важных проектов крупномасштабного сотрудничества между Сирией, Ираком и Ираном.

Перспективы России на рынке вооружений региона Ближнего Востока и Северной Африки в контексте происходящих событий неочевидны, заявил в среду РИА Новости эксперт Центра анализа стратегий и технологий (ЦАСТ) Руслан Алиев.

"Вне зависимости от того, кто и как будет приходить к власти (или оставаться у руля) в странах Ближнего Востока и Северной Африки , новые закупки вооружений и военной техники (ВиВТ) этими странами временно будут заморожены", - отметил эксперт ЦАСТ.

Ситуация постоянно меняется, подчеркивает Руслан Алиев, "в одних странах не с кем вести переговоры, в других резко сокращают оборонные расходы в пользу социальных, чтобы притушить общественное недовольство,  третьи будут диверсифицировать закупки вооружений".

В то же время, указывает эксперт ЦАСТ, нельзя сказать, что "Россия от революций на Ближнем Востоке сильно пострадала. Самые щедрые покупатели здесь — монархии Персидского залива - предпочитают покупать оружие у Запада (США, Великобритании, Франции). На фоне пакета контрактов на поставку ВиВТ Саудовской Аравии на 60 млрд долларов с опционами еще на 30 млрд. долларов, российские успехи выглядят довольно скромно. Крупнейшие клиенты России — Алжир и Сирия, суммарный объем ВТС с которыми не превышает девяти млрд долларов". Обеим странам при этом списали  госдолг времен СССР.

"Сейчас российские перспективы на этом региональном рынке вооружений осложняются волнениями в Алжире, где только недавно погасло открытое пламя гражданской войны, но социальное недовольство отнюдь не прошло", - отмечает Руслан Алиев. По его оценке, "Сирия же прямо балансирует на грани, и даже если режим Башира Асада удержится, ему, скорее всего, волей-неволей придется инвестировать в социальную сферу и, видимо, в модернизацию экономики, а это скажется на ВТС".

Также по прогнозам эксперта ЦАСТ, "Ливия, очевидно, к военным закупкам в России в обозримом будущем не вернется — шансов у Муаммара Каддафи удержать власть мало, а поддерживать оппозицию Россия отказалась".

Схематичное назначение. Новый посол США в Афганистане будет реализовывать свой старый иракский план

Политической миссией США в Афганистане будет управлять тот же человек, который восстанавливал Ирак после свержения Саддама Хусейна. По данным The Associated Press, новым послом в этой стране станет ­Райан Крокер.

Нынешний посол США в Афганистане Карл Айкенберри — генерал-лейтенант ВС США в отставке, прошедший войну с талибами и лучше знающий реалии военного времени, чем мирного. Когда он вступал в должность в 2009 году, администрация Обамы планировала серьезную военную операцию: уменьшение американского контингента в Ираке и переброску части этих войск в Афганистан. Теперь, когда Вашингтон анонсировал план вывода войск до 2014 года, смена на посольском посту военного на кадрового дипломата выглядит естественно.

Райан Крокер с 1990 по 2007 год руководил американскими дипмиссиями в ключевых страна Ближнего и Среднего Востока — в Ливане, Кувейте, Сирии и Пакистане. Однако наибольшую известность он приобрел во время своей службы в Ираке с 2007 по 2009 год. В это время США испробовали новую стратегию по восстановлению безопасности в этой стране — резко увеличили число американских военнослужащих со 132 до 153 тыс., после чего постепенно начали вывод войск.

Над военной составляющей этой операции стоял американский генерал Дэвид Петреус, который стал главнокомандующим международным контингентом страны в 2007 году, а во второй половине 2008-го был переведен на другую должность. Сегодня Петреус командует международной коалицией США и НАТО в Афганистане. Теперь у Крокера есть все шансы поработать с иракским товарищем, если, конечно, он не уйдет на повышение — вчера американские СМИ со ссылкой на неназванные источники в один голос сообщали, что Петреус скоро возглавит ЦРУ.

«Схема, которую США реализовывают в Афганистане, во многом копирует иракскую схему», — заявил «МН» доцент кафедры мировых политических процессов МГИМО Иван Сафранчук.

Впрочем, по мнению эксперта, реализовать иракский сценарий в Афганистане будет сложнее. По словам эксперта, политическая и этническая картина в Афганистане намного пестрее, и объединить нацию после 30 лет войны — задача значительно более сложная, чем объединить Ирак. Между тем иракские президентские выборы в прошлом году завершились затяжным политическим кризисом, который не преодолен до сих пор.

В 2007 году Крокер и Петреус, выступая с докладом по Афганистану перед американским конгрессом, признали, что результаты американской миссии в Ираке оказались не столь успешными, как предполагалось изначально.

Но новом месте Райану Крокеру также придется пристально следить за тем, чтобы взаимоотношения Афганистана с соседями оставались ровными, считает Сафранчук. «В горном и отрезанном от морей Афганистане ситуация с логистикой намного хуже, чем в Ираке, находящемся на берегах Персидского залива. Даже для того, чтобы обеспечение международного контингента в Афганистане было достойным, необходимо заручиться поддержкой пограничных стран, например Пакистана, — добавил собеседник «МН». — То же самое справедливо и для обеспечения безопасности в Афганистане в целом». Игорь Крючков

Совет Безопасности ООН предварительно уже рассматривает ситуацию в Сирии, где власти жестко подавляют антиправительственные протесты, однако пока нет договоренности о том, в какой форме отреагировать на эти события, сообщил во вторник журналистам генеральный секретарь ООН Пан Ги Мун.

"Члены СБ ООН еще ведут дебаты относительно того, какое заявление они смогли бы сделать по поводу ситуации в Сирии", - сообщил Пан Ги Мун.

По его словам, в СБ ООН предварительно во вторник уже затрагивался вопрос о Сирии. "Мы следим за ситуацией очень пристально и с усиливающимся беспокойством". "Я осуждаю продолжающееся насилие против мирных демонстрантов, особенно использование танков и огня, в результате которого убиты и ранены сотни людей", - сказал Пан Ги Мун.

Как сообщил журналистам нынешний президент СБ ООН, постпред Колумбии Нестор Осорио (Nеstor Osorio), обсуждение ситуации в Сирии в Совете Безопасности намечено на среду.

"Мы сейчас никуда не торопимся и не используем никаких иных инструментов, чтобы судить или принимать решения о чем-либо", - сказал Осорио.

Последние два месяца в Сирии проходят массовые волнения, которые начались в середине марта после ареста в приграничном с Иорданией городе Дераа группы школьников, писавших на стенах антиправительственные лозунги. Люди вышли на улицы с требованием освободить подростков.

Позже волнения распространились на другие регионы страны, в частности на города Латакия, Банияс, Хомс, Хама и некоторые пригороды Дамаска. По информации правозащитников, с начала столкновений манифестантов с сотрудниками правоохранительных органов погибли не менее 400 человек.

Протесты оппозиционеров в Сирии продолжаются, несмотря на объявленную правительством широкомасштабную программу реформ. В частности, в стране отменено чрезвычайное положение, о чем объявил в четверг президент Асад. Отмена действовавшего с 1963 года режима ЧП была основным требованием оппозиции. Иван Захарченко

Король Иордании Абдалла II распорядился сформировать комитет по внесению изменений в конституцию страны, который возглавит бывший премьер-министр Ахмеду Лузи, сообщает в среду телеканал "Аль-Джазира".

Монарх намерен "пересмотреть статьи конституции с целью внесения поправок, приемлемых для настоящего и будущего", сообщает телеканал.

В письме Лузи, король подтвердил планы реформ в стране, в частности, внесение поправок в законы о выборах и политических партиях.

По оценкам экспертов, передает телеканал, решение короля Иордании создать комитета по пересмотру конституции вызвано стремлением использовать относительное затишье в уличных демонстрациях, начавшихся в стране в январе этого года.

Иорданский монарх стремится показать, что он реагирует на требования участников демонстраций провести в стране реформы по демократизации политической жизни. Вместе с тем в Иордании считают, что серьезным образом повлиять на улучшение политической ситуации в стране может только внесение конституционных поправок, касающихся полномочий короля и исполнительной власти, передает "Аль-Джазира".

В начале февраля Абдалла II отправил в отставку правительство, чтобы избежать дальнейшего роста социальной напряженности и предотвратить возможность повторения тунисского и египетского сценариев. Король также обещал проведение политических и экономических реформ.

В последние месяцы ряд стран Ближнего Востока и Северной Африки охвачены народными протестами, которые уже привели к падению правящих режимов в Египте и Тунисе. Антиправительственные выступления прошли также в Бахрейне, Сирии и Йемене, где погибли десяти и были ранены сотни человек. Демонстрации в Ливии переросли в вооруженное противостояние мятежников с властями, в ситуацию в этой стране вмешалось международное сообщество.

Италии и Франция предлагают странам ЕС обсудить вопрос о введении санкций в отношении Сирии, заявил в среду глава итальянского МИД Франко Фраттини, выступая на совместном заседании комиссий по международным делам и обороне обеих палат национального парламента.

По словам Фраттини, он вместе с французским коллегой Алленом Жюппе во вторник в ходе итало-французского саммита в Риме "потребовал провести независимое расследование ООН" в связи с последними событиями в Сирии, где были жестко подавлены антиправительственные выступления.

Отвечая на вопросы депутатов, Фраттини выразил надежду на то, что уже в мае "ЕС обсудит вопрос о санкциях против сирийского режима".

Министр иностранных дел сообщил, что по его указанию сегодня-завтра сирийский посол в Италии будет вызван в МИД, где ему будут сделаны соответствующие заявления.

Последние два месяца в Сирии проходят массовые волнения, которые начались в середине марта после ареста в приграничном с Иорданией городе Дераа группы школьников, писавших на стенах антиправительственные лозунги. Люди вышли на улицы с требованием освободить подростков. Затем волнения распространились на другие регионы страны, в частности на города Латакия, Банияс, Хомс, Хама и некоторые пригороды Дамаска. По информации правозащитников, с начала столкновений манифестантов с сотрудниками правоохранительных органов погибли более 450 человек. Сергей Старцев

Сирийская армия продолжила в среду начатую в понедельник вечером военную операцию в Дераа, сообщает официальное сирийское информационное агентство САНА со ссылкой на военный источник.

"Подразделения армии противостояли террористическим группам, убив нескольких террористов и преследуя тех, кому удалось скрыться", - говорится в сообщении.

В ходе зачистки, цель которой, как сообщалось после первого дня операции, "вернуть жизнь в Дераа и его окрестностях в нормальное русло и восстановить в нем стабильность", один солдат погиб и пять были ранены.

О происходящем в расположенном в 120 километрах от Дамаска Дераа, куда доступ журналистам закрыт, косвенно можно судить по тому, что в сообщении говорится, что "экстремистские террористические группировки блокировали дороги в городе и его окрестностях, возвели баррикады, доставляя на машинах оружие и взрывчатку".

Одновременно военный источник опроверг сообщения "тенденциозных спутниковых телеканалов" о расколе, который якобы произошел в рядах сирийской армии, задействованной в операции в Дераа.

Согласно сообщениям западных информационных агентств, ссылающихся на данные, полученные от правозащитников, за последние два дня в ходе военной операции в Дераа погибли более 30 человек.

Тем временем созданная сирийской оппозицией "Национальная инициатива за перемены" (НИП) выдвинула властям ультиматум: либо они проводят демократические реформы, либо рискуют столкнуться с "насилием, хаосом и гражданской войной".

"Или правящий режим движется в рамках мирного перехода к демократии, либо ему предстоит столкнуться с народными протестами, которые выльются в масштабную народную революцию, которая сметет режим, и после волны насилия и нестабильности проведет Сирию через переходный период", - говорится в заявлении НИП.

Со своей стороны сирийские власти заявляют, что начатая в понедельник вечером военная операция в Дераа проводится как раз с целью не допустить того, чтобы страна была ввергнута в хаос и гражданский конфликт. Это позволит восстановить стабильность, в условиях которой только и могут осуществляться реформы, на путь которых твердо встало сирийское руководство.

Массовые волнения начались в Сирии в середине марта после ареста в приграничном с Иорданией городе Дераа группы школьников, писавших на стенах антиправительственные лозунги. Люди вышли на улицы с требованием освободить подростков. Позже волнения распространились на другие регионы страны, в частности на города Латакия, Банияс, Хомс, Хама и некоторые пригороды Дамаска.

В ходе столкновений манифестантов с сотрудниками правоохранительных органов в Сирии, по данным оппозиции, погибли уже 453 человека.

Протесты оппозиционеров в Сирии продолжаются, несмотря на объявленную правительством широкомасштабную программу реформ. В частности, в стране отменено чрезвычайное положение, о чем объявил президент Асад. Отмена действовавшего с 1963 года режима ЧП была основным требованием оппозиции. Павел Давыдов

Премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху заявил, что глава Палестинской национальной администрации Махмуд Аббас не сможет надеяться на заключение мира с Израилем, если он будет претворять в жизнь достигнутое в среду соглашение с исламистским движением ХАМАС, сообщает агентство Рейтер.

"Палестинская национальная администрация должна выбрать - мир с Израилем или мир с ХАМАС. Мир и с Израилем, и с ХАМАС невозможен", - заявил глава правительства Израиля, отметив, что "ХАМАС стремится уничтожить Израиль и запускает ракеты по нашим городам... по нашим детям".

В среду высокопоставленные делегации противоборствующих палестинских движений ФАТХ и ХАМАС возобновили в Каире переговоры по вопросам межпалестинского примирения при посредничестве Египта и достигли предварительного соглашения по всем спорным вопросам.

Делегацию ХАМАС возглавили представители движения из сектора Газа и Дамаска Махмуд аз-Захар и Муса Абу Марзук. ФАТХ был представлен один из руководителей партии Аззам аль-Ахмед.

В Каире стороны парафировали документ о примирении, в котором говорится о соглашении по проведению выборов и формировании правительства.

Движение ХАМАС в 2007 году захватило власть в секторе Газа, что привело к его изоляции от Западного берега реки Иордан, который контролирует Палестинская национальная администрация во главе с Махмудом Аббасом.

В середине марта этого года Аббас объявил о своей готовности посетить мятежный анклав для запуска процесса урегулирования междоусобного конфликта. Движение ХАМАС обещало принять все необходимые меры, чтобы такой визит состоялся.

В инициативе Аббаса предполагается создание правительства, состоящего из независимых кандидатов, которое будет готовить всеобщие президентские и парламентские выборы в течение шести месяцев под эгидой ООН, Лиги арабских государств, других международных и общественных организаций.

ФАТХ и ХАМАС не могли прийти к единому мнению по вопросам о формировании палестинского правительства, разделении властных полномочий, обеспечения безопасности, сроках и порядке проведения президентских и парламентских выборов.

В связи с жестоким подавлением беспорядков в Сирии Германия потребовала ввести санкции против режима Башара Асада. По данным правозащитников, в Сирии погибли уже более 450 мирных жителей.

Правительство ФРГ резко осудило продолжающиеся нарушения прав человека в Сирии и высказалось за введение санкций против режима президента Башара Асада. Сирийское руководство уже на протяжении многих недель проявляет себя как "жестокий репрессивный режим", заявил в среду, 27 апреля, в Берлине официальный представитель правительства ФРГ Штеффен Зайберт (Steffen Seibert), сообщает агентство dpa.

Режим Асада отказался от всякой сдержанности в отношении участников демонстраций и повинен в гибели многих сотен людей, констатировал Зайберт. Он указал, что режим стреляет по демонстрантам и траурным процессиям и проводит массовые аресты. По словам Штеффена Зайберта, правительство ФРГ требует привлечь виновных к ответу и ввести санкции против режима Асада.

Сотни погибших

В свою очередь представитель МИД ФРГ сообщил, что послы стран ЕС намерены 29 апреля собраться в Брюсселе, чтобы обсудить возможность введения штрафных мер против сирийских руководителей - таких, как запрет на въезд на территорию Евросоюза и замораживание имущества. Штеффен Зайберт, однако, предостерег от того, чтобы проводить аналогии между Сирией и Ливией.

Франция сообщила, что пять стран ЕС (Франция, Великобритания, ФРГ, Италия и Испания) намерены вызвать на ковер сирийских послов в связи с жестоким подавлением акций протеста в Сирии. По данным сирийской правозащитной организации The Syrian Observatory for Hunman Rights, за последние полтора месяца в Сирии в результате подавления демонстраций погибли уже не менее 453 мирных жителей, - передает www.dw-world.de.

12 тонн яблок были переправлены сегодня из Израиля в Сирию в рамках проекта ежегодных поставок этих фруктов, выращенных в друзских деревнях на Голанских высотах.

Проект осуществляется при сотрудничестве МИД Израиля и Сирии, а также при содействии ООН и «Международного Красного Креста».

«Где война, где не война, а где ислам». Дагестан пытается совместить светскую власть и законы шариата

Обозреватель «МН» побывал в Махачкале, Ботлихе, Хасавюрте и Новосаситли, чтобы на месте увидеть, как в Дагестане пытаются адаптировать к мирной жизни боевиков, а дагестанские села вводят шариат.

Счеты смерти

Война, как ее показывают по телевидению, в Дагестане теряется за повседневной жизнью. Но за неделю командировки — только в Махачкале две спецоперации. В далеком горном Ботлихе патрульные милиционеры сами заговаривают с журналистом. Накануне их коллеги погибли в перестрелке в соседнем районе. «С каждым днем все хуже, хотя центр мог бы навести порядок за неделю. Вся надежда на Олимпиаду — перед ней-то должны безопасность обеспечить».

Перед МВД Дагестана стенд с фотографиями разыскиваемых боевиков. Фотографии — как костяшки счетов. Сверху слева Исрапил Велиджанов, только что ликвидирован в Левашах. Он будет снят с «доски почета», на его позицию сдвинется Ибрагим Гаджидадаев. Но правый нижний угол не опустеет: стенд, кажется, только увеличивается.

Насилие обоюдно. Правозащитный центр «Мемориал» только что опубликовал доклад о ситуации в Дагестане. В 2010 году там убиты 159 военных и милиционеров, ранены 233 — ровно вдвое больше, чем в 2009-м. С марта 2010 по март 2011 года «Мемориал» зафиксировал здесь 26 фактов похищения людей, из них в 23 случаях речь предположительно идет о похищении силовиками, то есть о незаконном задержании. В трех случаях похитителями, вероятно, были боевики. О семерых, включая трех похищенных боевиками, ничего неизвестно. Десять «нашлись» в СИЗО, пятерых отпустили, двоих убили. Двое, по официальной версии, совершили самоподрыв.

Надеялись, что убьют

С ноября прошлого года при президенте Дагестана работает комиссия по адаптации к мирной жизни лиц, решивших прекратить террористическую и экстремистскую деятельность. Ею руководит первый вице-премьер Дагестана Ризван Курбанов, лакец по национальности, один из назначенцев  президента Магомедсалама Магомедова, связанный к тому же, как считается, с миллиардером Сулейманом Керимовым. Курбанов ездит на черном джипе с антеннами, работает 24 часа в сутки и охотнее других чиновников идет на контакт с журналистами. Дагестан пытается частично перенять чеченский опыт примирения. Но хладнокровный управленец Магомедов вряд ли подходит на роль дагестанского Кадырова, и бывший зампрокурора Дагестана Курбанов не без удовольствия примеряет ее на себя.

На апрельском заседании комиссии в роли сдающихся — гости из-за границы, четыре казаха с лицами подростков. «Короче, мы прочитали в Интернете, что здесь идет джихад, и приехали в Махачкалу отстаивать честь мусульман, — говорит Раимбек Ержанов из Актобе. — А здесь, короче, войны не было. Здесь нам объяснили, где война, где не война, где ислам».

Его отец Мурат единственный из родителей, кто смог приехать в Россию вызволять детей. До поездки работал механизатором. Казах Мурат говорит то, что часто можно услышать и от дагестанца: сына воспитывал в строгости, но о том, что тот уехал на джихад, узнал только когда родителей другого парня, который тоже ушел из дома, вызвали в комитет нацбезопасности.

В Махачкале они увидели не то, что ожидали, — огромный город, где ислама куда больше, чем в Актобе, и никто не мешает ни молиться, ни изучать религию. Правда, так они говорят после СИЗО, откуда и обратились в комиссию. Путь в СИЗО лежал через кондитерский цех, где они работали, и съемную квартиру. А еще через Интернет и мечеть на махачкалинской улице Котрова, которая считается салафитской. В Интернете и в мечети они искали выход на подполье, а тем временем собрали три самодельные бомбы. Инструкцию тоже нашли в Интернете, а все ингредиенты — в магазинах.

Следователь Салих Абакаров рассказывает, что двоих взяли прямо на квартире, причем один забаррикадировался и открыл газовый вентиль — хотел не то отравиться, не то подорваться. Его по телефону уговорили сдаться родственники. В это время двое других шли с работы. Поняв, что в квартире засада, они ушли в лес. Но в феврале в лесу холодно и нечего есть. Поэтому дней через шесть они ночью вышли к посту милиции у въезда в город: «Мы стали бросать камнями в милиционеров и кричать «Аллах акбар!». Надеялись, нас убьют, и мы погибнем на пути Аллаха». «Милиционеры проявили благородство и не стали стрелять, — говорит следователь Абакаров. — А когда задержанным предложили поесть вместе с сотрудниками, они заплакали». Следователь уверен: если бы казахов не задержали, они стали бы полноценными боевиками. Факт раскаяния он комментирует сдержанно: видно, что не очень верит.

«Оснований для джихада нет»

Курбанов резко спрашивает: «Вы видели в Интернете Доку Умарова, эту рожу шесть на восемь? Это же шакал, собака, он использует вас как пушечное мясо». Он просит обвиняемых под телекамеру передать предостережение потенциальным единомышленникам. «Вы будете очень сильно наказаны, что пользуетесь такими, как мы», — говорит в камеру один из казахов, и непонятно, кому это — Умарову или самому Курбанову.

Члены комиссии снисходительно шутят: «Почему вы едете воевать к нам, а не в Северную Африку?» — спрашивает секретарь совбеза республики Магомед Баачилов. «Утонувшие тоже считаются погибшими на пути Аллаха. Каспийское море большое», — добавляет министр национальной политики, религии и внешних связей Бекмурза Бекмурзаев. Казахи говорят, что на пути Аллаха не хотели никого убивать, хотели только погибнуть сами.

Альберта Абдурахманова из Челябинска и Радмира Рашитова из Башкирии «адаптировали» еще 28 февраля и направили из СИЗО в местное медресе. В порядке зачета министр Бекмурзаев спрашивает их, есть ли основания для джихада в Дагестане. «На сегодняшний день — нет», — отвечает похожий на волчонка пацан. Секретарь Курбанова дает им денег на дорогу домой. Казахи пока уезжают в СИЗО: им предстоит суд, комиссия готова просить для них снисхождения. Прощаясь, шестеро неудавшихся боевиков обнимаются и поднимают вверх указательный палец в знак приверженности единобожию.

Афганистан под Хасавюртом

С 2007 года боевики воюют не за независимость, а за шариат. Это все равно независимость — российская государственность с шариатом как бы не стыкуется. А на самом деле шариат широко шагает в дагестанскую жизнь. Говорят, он из нее и не уходил. Но гражданско-правовых договоров, скрепленных вместо визы нотариуса печатью мечети, и сел, где все решает не администрация, а джамаат, не было еще несколько лет назад.

Одно из таких сел — аварское Новосаситли, близ Хасавюрта. 1500 человек живут отхожим строительством. Часть жителей Старого Саситли, что в горном Цумадинском районе, некогда переселилась на зимнее пастбище на равнину под Бабаюрт. Там в 1964 году случилось наводнение, после которого и появились нынешние Новосаситли.

В Новосаситли есть сельская администрация и фельдшер, а в соседнем селе — участковый милиционер. Этим исчерпываются признаки «советской власти». Реально все решает сход общины после пятничной молитвы и так называемый "диван" из 30 самых уважаемых сельчан разного возраста. «Диван» же является шариатским судом.

27-летний студент Расул входит в «диван». До экономического отделения дагестанского университета он семь лет изучал ислам в Сирии. В феврале мэр Хасавюрта Сайгидпаша Умаханов при большом стечении народа встречался с делегацией Общественной палаты и предложил вернуть выборность глав регионов. Расул встал и напомнил, как мэр раньше выступал за назначаемость. Мэр рассердился, Расул тоже. Молодежь устроит в Дагестане даже не Египет, а Афганистан, если власти не перестанут преследовать, похищать и убивать за религиозные убеждения, сказал Расул. «Так надо было, — говорит теперь он, сидя дома, в комнате, полной книг. — Молодежь хоть выпустила пар».

Граница без замка

Зимой «диван» решил поставить на въезде в село шлагбаум. Вахта при шлагбауме помогла бы следить, кто приезжает: это не лишнее в неспокойные времена. Идея не понравилась районной милиции, где, видимо, сразу вспомнили блок-посты на въезде села Карамахи и Чабанмахи, которые провозгласили себя территорией шариата в 1998 году. А в 1999-м их пришлось брать штурмом.

После нескольких часов переговоров милиционеры вроде согласились сохранить караульную будку, но потом все же снесли ее «уралом» без всякого судебного основания. А через несколько дней в селе застрелили двух женщин-гадалок, мать и дочь, и ранили четырехлетнего ребенка. Следствие считает, что гадалок по идейным соображениям убили боевики-салафиты. Боевиков как будто уже тоже ликвидировали, как это часто бывает, когда требуется спрятать концы в воду.

Расул идентифицирует себя как суннит. Но в Новосаситли, по его словам, около 30% салафитов. История взаимоотношений с властями у села началась задолго до шлагбаума. Еще в первой половине 2000-х отсюда увезли двух молодых людей, которые потом оказались среди боевиков, убитых в Ножай-Юртовском районе Чечни. Один из новосаситлинцев как будто реально ушел в лес после того, как побывал в антитеррористическом отделе милиции. Он погиб в 2005 году в одной из первых в Дагестане операций со штурмом квартиры.

Все добровольно

Сейчас Новосаситли выглядит как исламская идиллия. Все женщины на улицах — в платках. Детский сад — один из лучших в районе. Кроме школы, есть медресе, после которого мальчики могут поступать в исламские вузы в Дагестане и за рубежом. Медресе построила община. Исполняющий обязанности ректора Омар говорит, что дети из других сел живут при медресе, а местные приходят после школы, если школа утром, или до, если учатся во вторую смену: «Родители довольны — дети по улицам не болтаются».

Иногда возникают признаки конфликта поколений. Старики по утрам ходят на кладбище читать Коран над умершими. С точки зрения молодых это новшество в исламе. Раньше на кладбище еще была беседка, где старики непрерывно читали Коран первые семь дней после каждых похорон. Беседку, по словам Расула, сожгли неизвестные: «Мы были против беседки, но осудили тех, кто ее сжег, — это же чья-то собственность».

Спрашиваю про палки и расстрелы, с которыми ассоциируется шариат. Расул отвечает, что в Новосаситли все добровольно. Его 49-летний отец входит в состав шариатского суда. «Шариатский суд может быть только тогда, когда обе стороны согласны к нему обратиться и безоговорочно принять наше решение, — улыбается судья. — Например, человек продал другому участок, сам участок не показал, а деньги взял. Покупателю участок не понравился. Мы вернули деньги покупателю: по исламу ты не можешь брать деньги, пока покупатель не держал в руках вещь, которую ты продаешь».

«Надо решать с Китаем»

«Я не считаю, что ислам нужно насаждать с помощью оружия», — говорит Расул. Но он не согласен и с тем, что ушедшие в лес отошли от идеологии в сторону банального рэкета: «В основе любого реального конфликта — земля, достоинство или женщины. В случае Дагестана — это достоинство. Россия требует от нас соблюдения законов, но сама же не готова их соблюдать в отношении своих граждан».

В курбановскую комиссию по адаптации Расул не верит — говорит, что это комиссия по адаптации Дагестана к постоянной войне. Он полагает, что даже если Россия станет более тщательно соблюдать собственные законы, через 30, самое позднее через 50 лет Кавказ все равно станет отдельной исламской страной: «У нас слишком разные представления о жизни».

Расул не считает, что сама Россия станет исламской страной или согласится на ограниченное введение шариата на Кавказе. Его бы устроили добрососедские отношения. «Будем ездить в Россию на работу, как русские ездят в Европу», — обозначает он контуры будущего. И добавляет как бы шутя: «Нам бы понять, как строить отношения с Китаем, — вот кто набирает силу».

На прощание спрашиваю, почему никто из представителей дагестанской исламской молодежи не выступил публично с осуждением московских терактов в метро и в Домодедово. «А мы уже привыкли к таким вещам, — отвечает Расул. — Говорим о них без эмоций, на холодную голову. И Москва далеко. Там тоже никто не реагирует, когда здесь убивают мусульман». Иван Сухов

Турция направит в Сирию, скорее всего в четверг, своего спецпредставителя для переговоров с президентом Башаром Асадом, сообщил во вторник журналистам в Анкаре турецкий премьер Тайип Эрдоган.

"Нынешний процесс (в Сирии) нас беспокоит", - сказал глава турецкого правительства, добавив, что он выразил озабоченность ситуацией в этой стране в телефонном разговоре с Асадом.

Последние два месяца в Сирии проходят массовые волнения, которые начались в середине марта после ареста в расположенном на границе с Иорданией городе Дераа группы школьников, писавших на стенах антиправительственные лозунги. Люди вышли на улицы с требованием освободить их.

Позже волнения распространились на другие регионы страны, в частности на города Латакия, Банияс, Хомс, Хама и некоторые пригороды Дамаска. По информации правозащитников, с начала столкновений манифестантов с сотрудниками правоохранительных органов погибли не менее 400 человек.

Протесты оппозиционеров в Сирии продолжаются, несмотря на объявленную правительством широкомасштабную программу реформ. В частности, в стране отменено чрезвычайное положение, о чем объявил в четверг президент Асад. Отмена действовавшего с 1963 года режима ЧП была основным требованием оппозиции.

"В разговоре с Асадом я открыто высказал ему наши беспокойство, опасения и тревогу", - сказал Эрдоган, добавив, что в Анкаре считают важным отмену чрезвычайного положения в Сирии, но недостаточным.

"Сирии еще предстоит совершить много шагов, и мы обменялись мнениями по этим вопросам с Асадом", - отметил турецкий премьер, подчеркнув, что турецкая сторона выступает за демократические перемены в Сирии.

11 апреля в Институте востоковедения РАН состоялась научная конференция «Санкции и их влияние на положение в Иране».

Организатором этого форума выступил сектор Ирана Центра изучения стран Ближнего и Среднего Востока. В работе конференции приняли активное участие сотрудники отдела Израиля, представители научных центров и практических организаций, посольства ИРИ и студенты московских вузов.

Открыла работу конференции заведующая сектором Ирана Н.М.Мамедова. В своем докладе «Усиление санкционного режима и его результаты» она отметила, что в отношении Ирана санкции со стороны международного сообщества применялись и ранее. Однако особенно широко санкционный режим стал применяться после исламской революции. Если в первые двадцать лет существования ИРИ в основе введения санкций со стороны США и Европы лежали политические причины, то в последние годы - реализация Ираном своей ядерной программы. После принятия Резолюций СБ ООН, начиная с 2006г, санкции приобрели международный характер. Так как санкции ужесточались постепенно, иранская экономика также постепенно приспосабливалась к ним. Но в 2010г. ситуация кардинально изменилась. После июньской Резолюции СБ ООН санкционный режим против Ирана не только стал международным, но и приобрел довольно жесткий характер. В результате санкций экономическая динамика развития замедлилась, сократился объем иностранных инвестиций в иранскую экономику. Однако падения ВВП до отрицательного и тем более, нулевого уровня не произошло, а торговля Ирана со странами ЕС, не говоря уже о Китае и России, в 2010г. даже выросла по сравнению с 2009г. Эффективность применения санкций ограничивает геополитический и экономический потенциал Ирана. Представляется, что экономика Ирана, на мой взгляд, достигла той стадии, когда почти все факторы роста, кроме цен на нефть, оказались практически исчерпанными. Дальнейшее ужесточение санкций может повлиять на позицию иранского руководства в отношении ядерной программы, особенно, если применение санкций не будет никак увязываться с попытками изменить сам режим.

В ходе первого заседания, которое было посвящено обсуждению международной ситуации вокруг ИРИ, отношениям к санкциям некоторых государств, а также внешней политике Ирана, был рассмотрен вопрос о международно-правовых основах санкционного режима и проблеме легитимности односторонних санкций в отношении Ирана. В.Лаптев, магистрант МГИМО отметил, что Устав Организации Объединенных Наций фиксирует весьма разветвленную систему норм, принципов, институтов и мер, направленных на обеспечение международного правопорядка. Характерной чертой института международно-правовых санкций является то, что они применяются только после того, как определенное государство совершает деликт – то есть нарушает лежащее на нем международно-правовое обязательство или норму международного права. Санкции могут применяться только в качестве меры ответного характера, которая может иметь место лишь в случае совершения государством международного противоправного деяния.

В зависимости от предмета правонарушения санкции можно разграничить на меры, направленные на предотвращение или пресечение создания оружия массового уничтожения; милитаризации государства; нарушение прав человека; антитеррористические санкции. По характеру воздействия санкции Совета Безопасности ООН можно разделить на дипломатические, экономические, коммуникационные, санкции культурного характера, санкции научно-технического характера, военные санкции.

В последние годы в международном праве активно обсуждается концепция так называемых «умных» (smart) или «точечных» (targeted) санкций, которые должны осуществляться путем минимизации их возможных отрицательных последствий и придания санкциям большей гуманности. Таким образом, в последнее время Совет Безопасности в рамках своих полномочий склонен обращаться к мерам, которые направлены не против государства в целом, а только против отдельных лиц. Резолюция, принятая в июне 2010 г. против Ирана, разработана в русле такой политики СБ ООН.

В.И.Сажин, старший научный сотрудник ИВ РАН, выступивший с докладом «Либо санкции, либо война», проанализировал ситуацию вокруг иранской ядерной программы и возможную реакцию мирового сообщества, испытывающего беспокойство относительно ее военной составлящей. Иранская ядерная проблема – это, по сути, проблема сохранения режима нераспространения. Для решения иранской ядерной проблемы существуют два способа: 1.- признать за Ираном статус ядерной державы (то есть обладающей ядерным оружием), что откроет ИРИ легальную дорогу к созданию ядерного оружия со всеми вытекающими отсюда последствиями в плане региональной и глобальной безопасности; 2.- вынудить Иран прекратить создание промышленной инфраструктуры для обогащения урана (то есть вынудить ИРИ выполнить требования резолюций Совета Безопасности ООН). Принятие Совбезом новой резолюции свидетельствует о двух вещах. 1. – озабоченность международного сообщества иранской ядерной проблемой возрастает с геометрической прогрессией. 2 - политика Ирана в последние месяцы в ядерной сфере была настолько конфронтационная, что вынудила даже Россию и Китай согласиться с необходимостью введения против ИРИ санкционных мер. Международное сообщество надеется, что постепенные финансово-экономические санкции могут оказать позитивное влияние на разрешение иранской ядерной проблемы, вынудив иранские власти сделать хоть малейшие шаги навстречу Совбезу ООН и МАГАТЭ. В сложившихся условиях только жесткие санкции могут с одной стороны «образумить» иранские власти, с другой – не довести ситуацию до военной катастрофы.

И.Е.Федорова, старший научный сотрудник сектора Ирана, в докладе «Санкции против Ирана как инструмент политики США» подчеркнула, что в последние 30 лет одна из целей политики США на Среднем Востоке заключалась в смене режима в Иране. Наиболее оптимальным способом оказания нажима на Иран, по мнению американских политологов, является введение экономических, финансовых, политических санкций против банков, компаний и отдельных физических лиц. Они вводятся указами президента, Конгрессом США в виде законов, а также администрацией США в виде постановлений отдельных министерств. Эти же структуры осуществляют контроль над их выполнением. Поводом для введения санкций служит ядерная программа Ирана, нарушение прав человека в Иране, обвинения в террористической деятельности. Последний наиболее полный пакет санкций был введен в июле 2010 года президентом США, подписавшим Закон о всесторонних санкциях в отношении Ирана и привлечении к ответственности и дивестированию. И.Е.Федорова полагает, что ужесточение санкций поддерживают как представители Республиканской, так и Демократической партий, поэтому эта политика будет продолжена независимо от результатов грядущих президентских выборов.

Выступившая на конференции с докладом «Нанесет ли Израиль удар по Ирану» Т.А. Карасова, заведующая отделом изучения Израиля Института, отметила, что для Израиля Исламская Республика Иран - «стратегический противник номер 1». С точки зрения Израиля опасность для него, как государства представляет как иранская помощь организациям Хезболла и Хамас, так и ядерная программа Ирана. Израиль, безусловно, разрабатывает вариант военного удара по ядерным центрам Ирана, однако в настоящее время с военной точки зрения он к этому еще полностью не готов. Большинство израильских политиков считают, что в нынешних условиях наиболее оптимальным может быть ужесточение санкций до уровня «калечащих». Израиль предлагает ужесточить все виды эмбарго в отношении поставок в Иран и в вопросе о санкциях ввести формулировку «вплоть до применения военной силы». Однако израильские политологи считают маловероятным нападение Израиля на Иран, так как понимают, насколько велики будут последствия контрудара. Карасова также отметила, что некоторые из представителей израильской политической элиты полагают, что одним из эффективных способов разрешения иранской проблемы могли бы стать прямые переговоры США и ИРИ.

Об отношении Турции к санкционному режиму против Ирана и развитию взаимоотношений двух государств за последние годы рассказала И.А.Свистунова (независимый эксперт). Она отметила, что последние годы характеризуются невиданным прежде расцветом турецко-иранских экономических и политических связей, расширяющихся, несмотря на рост международной напряженности вокруг ядерной программы Ирана. Причины турецко-иранского сближения в условиях санкций не ограничиваются экономическими мотивами, но представляют собой явление более сложного характера. Турция выступает за дипломатическое урегулирование иранской ядерной проблемы, совершает посреднические шаги, направленные на содействие диалогу между Ираном и мировым сообществом, и выступает против режима санкций. Определенное влияние на ситуацию оказывает ухудшение турецко-израильских отношений в последние два года. Таким образом, сложности международного положения Ирана не препятствуют развитию турецко-иранских отношений, но создают поводы для солидарных действий, которые расширяют сферы возможного сотрудничества.

Л.М.Кулагина, старший научный сотрудник сектора Ирана, выступила с докладом «Влияние санкций на внешнюю политику Ирана». Отметив, что введение жестких международных санкций оказывает негативное влияние на экономическую, социальную и политическую сферы жизни иранского общества, поскольку ставит страну в положение изоляции и разрушает исторически сложившуюся систему международных связей страны, ориентированную на Европу, США, Японию, Россию, Китай и Юго-Восточную Азию. Тем не менее, в этих условиях иранское руководство ищет возможности развития контактов со странами, не связанными тесными взаимоотношениями с США, и соседними государствами. Эта новая внешняя политика, проводимая президентом М.Ахмадинежадом, была названа в Иране «взгляд на Восток». В последние годы Иран активизировал свои контакты с Ливаном, Сирией, Турцией, улучшил отношения с Азербайджаном и Арменией. В иранской внешней политике стало активно эксплуатироваться африканское направление. Расширяется экономическое сотрудничество со странами латиноамериканского континента. Таким образом, в условиях международных санкций Иран опирается на страны, не присоединившиеся к бойкоту.

В.Данилов (независимый эксперт), в докладе «Антииранские санкции и их влияние на российско-иранское сотрудничество в области высоких технологий», ссылаясь на ряд публикаций иранских экспертов, заявил, что иранская сторона видит в России своего основного поставщика современных технологий. Однако, в последние годы наблюдается прекращение сотрудничества как крупных российских компаний, так и более мелких фирм с иранскими партнерами, поскольку они зависимы на корпоративном и личном уровне от позиции своих европейских и заокеанских партнеров, которые опасаются попасть под санкции.

Писаревская Д.Б., научный сотрудник отдела Израиля, в докладе «Израильская молодежь и ее отношение к санкциям против Ирана» представила результаты исследования, проведенного на основе изучения сообщений русскоязычных блогов и социальных сетей Израиля, которые демонстрируют, что тематика Ирана привлекает пристальное внимание активной части израильского общества. Отношение израильской молодежи к иранской проблематике неоднозначно. Представители «правых взглядов», которых большинство, считают, что санкции надо сохранить и даже ужесточить. «Левые» полагают, что санкции бессмысленны и следует найти другие пути решения иранской ядерной проблемы через сотрудничество и договоренности.

На втором заседании были рассмотрены вопросы влияния международных санкций на внутреннюю ситуацию в ИРИ.

С.Б.Дружиловский, профессор МГИМО, в ходе своего выступления «Влияние санкций на динамику политической борьбы в Иране» отметил, что продолжающееся стремление постоянных членов СБ ООН и, прежде всего, США при помощи все новых санкций принудить Иран свернуть его ядерную программу, пока не дало видимых результатов. Более того, санкции послужили стимулом для выполнения ИРИ ряда важных государственных программ, как в области экономики, так и в сфере социальной политики. Отмечаемое некоторыми экспертами политическое противостояние по вопросу о дальнейшей судьбе ядерной программы ИРИ имеет верхушечный характер, и пока не отразилось на настроениях основной массы иранского населения. Важным показателем доверия к проводимому правительством курсу является реакция «базара», который не поддержал манифестации оппозиции. В целом солидарно с М.Ахмадинежадом выступают иранские парламентарии. Стабильно проправительственной остается позиция имамов главных иранских мечетей. В то же время надо признать, что декларирующееся иранским руководством во главе с нынешним президентом М.Ахмадинежадом все большее сплочение иранского народа под знаменем бескомпромиссного противодействия санкциям, явно не соответствует действительности. Это стало очевидным во время президентских выборов 2009 г. Очевидно, что жесткий внешнеполитический курс, проводимый правительством М.Ахмадинежада, способствовал расколу в руководстве страны, что предполагает дальнейшую эскалацию политической борьбы в ИРИ.

Е.В.Дунаева, старший научный сотрудник сектора Ирана, в докладе «Санкции и оппозиционное движение» обратила внимание присутствующих на тот факт, что разработка международным сообществом последнего пакета санкций против Ирана проходила в условиях усиления противостояния сил на внутриполитической арене страны. Развернувшееся в стране протестное движение на Западе рассматривалось как инструмент оказания давления на правительство с целью проявления им большей гибкости и сговорчивости, а, возможно, и смены лидеров или даже формы правления в Иране.

Однако лидеры оппозиции выступили против ужесточения санкционного режима, поскольку увидели в санкциях возможность упрочения позиций правительства и особенно КСИРа в краткосрочной перспективе и возможности использования санкций как предлога для усиления репрессий против оппозиции. Они подчеркивали неизбежность влияния санкций на сокращение ВВП, рост безработицы, обострение социальных проблем, что в результате приведет к отставанию уровня развития Ирана от других развивающихся стран, особенно ближайших соседей. Важным моментом, характеризующим позицию оппозиции относительно усиления санкций, стало внесение предложения о проведении всеиранского референдума относительно дальнейшего развития ядерной программа.

Проанализировав развитие оппозиционного движения за прошедший год, Е.В.Дунаева констатировала, что санкции обострили внутриполитическую обстановку, усилили процессы поляризации общества, радикализации протестного движения, с одной стороны, и радикализации власти, с другой.

Н.Филин, преподаватель РГГУ, выступивший с докладом «Проблема устойчивости иранского режима в период санкций» присоединился к мнениям, высказанным предыдущими докладчиками относительно того, что санкции в определенном смысле выгодны действующей политической элите. Отметив, что в условиях Ирана конфликтность межэлитных отношений в большей степени зависит от цен на нефть, чем от санкций, Н.Филин, подчеркнул, что нация всегда сплачивается перед лицом внешней опасности, и это позволяет власти жестче контролировать поведение членов общества и не допускать во власть новые группы элит. Он также отметил, что санкции выгодны и значительной части экономической элиты страны – базару, который лоббирует в правительстве протекционистскую политику. Н.Филин в заключении сказал, что Иран имеет своеобразный иммунитет против санкций, так как более 30 лет существует в условиях тех или иных запретов и ограничений.

Конференция завершилась активной дискуссией. Большинство ее участников сошлись во мнении, что Ирану даже в условиях мирового кризиса и ужесточения санкций удалось, возможно из-за высоких цен на нефть, сохранить положительную динамику экономического роста, определенную привлекательность для мирового рынка и иностранных инвестиций. Санкционный режим усиливает легитимацию политической системы через образ внешнего врага, что позволяет руководству страны поддерживать стабильность режима и продолжать курс на укрепление обороноспособности страны. Снижение темпов экономического роста и ухудшение экономической ситуации большинство населения страны связывает не с внешней политикой правительства, не с его экономической деятельностью, а с санкциями врагов режима. Хотя экономическое давление санкций, безусловно, повысило степень экономической и политической уязвимости режима, но оно не привело к ожидаемому внутриполитическому и внешнеполитическому эффекту. Хотя иранское общество в определенной степени «устало» от насаждения исламских норм, тем не менее влияние религиозных институтов остается достаточно сильным. На данном этапе центростремительный эффект санкций в иранском обществе продолжает превалировать над центробежным.

Н.М. Мамедова Е.В.Дунаева

Совет директоров международной организации ICAAN, управляющей адресным пространством Интернета, принял решение о делегировании доменов верхнего уровня, использующими отличную от латиницы письменность, Марокко, Алжиру и Сербии, говорится в сообщении Координационного центра национального домена сети Интернет.

Сербия получила кириллический домен - .срб, Марокко и Алжир - домены на национальных языках.

Делегирование домена - это передача контроля над частью доменного пространства ответственной стороне. В данном случае это сербская организация RNIDS, марокканское агентство ANRT, а также алжирская регистратура CERIST.

Делегирование не означает начала эксплуатации домена: между этапом делегирования и началом открытой регистрации может пройти несколько месяцев. В частности, домен .рф был делегирован Координационному центру 12 мая 2010 года, а открытая регистрация началась через полгода, 11 ноября 2010 года.

До старта открытой регистрации каждый домен, как правило, проходит также через этапы предварительного резервирования имен, при этом правила приоритетной регистрации разнятся от домена к домену, говорится в сообщении.

В настоящее время насчитывается уже 30 прошедших процедуру утверждения названия национальных доменов (IDN). Из вышеназванных доменов 20 уже делегировано, а 10 все еще ожидают делегирования. Собственные функционирующие домены верхнего уровня в отличной от латиницы письменности есть у Китая, Ирана, Индии, Египта, Иордании, Катара, России, Саудовской Аравии, Сингапура, Южной Кореи, Шри Ланки, Сирии, Туниса, Таиланда, ОАЭ и др.

Правительство Канады просит своих граждан, находящихся в Сирии, как можно быстрее покинуть страну из-за нарастающей волны насилия.

Министерство иностранных дел опубликовало на своем веб-сайте предупреждение, в котором говорится, что канадцам следует покинуть пределы Сирии коммерческим транспортом, пока есть такая возможность. Также рекомендуется воздержаться от поездок в это ближневосточное государство.

За последние два дня как минимум 120 человек стали жертвами столкновений между оппозиционными демонстрантами и сторонниками президента Башара Асада. По словам представителей канадского МИДа, ситуация в ближайшие дни лишь ухудшится.

Утром в понедельник армия открыла огонь из танков по демонстрантам в городе Дераа. В целом, по оценкам правозащитных групп, с начала беспорядков в Сирии погибли более 350 человек.

Сирийское правительство изгнало из страны большинство иностранных журналистов. Оппозиция размещает в интернете видеоролики, на которых запечатлены акты насилия со стороны правительственных сил. В городе Нава, что в 25 километрах от Дераа, в воскресенье вечером отключили электричество и коммуникации. Вооруженные оппозиционеры сооружают баррикады на улицах города, готовясь отражать вторжение армии.

Правящая партия Йемена "Всеобщий народный конгресс" объявила о принятии предложенного странами Персидского залива очередного плана по передаче власти и прекращению политического противостояния в стране, предусматривающего уход в отставку президента Али Абдаллы Салеха, сообщает агентство Рейтер со ссылкой на официального представителя партии Тарика Шами (Tariq Shami).

"Партия проинформировала глав МИД стран ССАГПЗ (Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива, в него входят Бахрейн, Катар, Кувейт, ОАЭ, Оман и Саудовская Аравия) о полном принятии их инициативы", - заявил Шами.

Предложенный в четверг план выступающего в йеменском кризисе посреднкиом ССАГПЗ, предусматривает отставку Салеха в течение 30 дней после формирования правительства национального единства. После формирования правительства президент передаст власть вице-президенту, а оппозиция прекратит свои демонстрации. Салех также должен получить иммунитет от судебного преследования, отмечает Рейтер.

В пятницу о своей поддержке плана ССАГПЗ на митинге своих сторонников объявил и сам Салех. При этом он отметил, что будет следовать ему строго в рамках конституции, согласно которой срок его полномочий истекает в 2013 году.

Оппозиционная коалиция в субботу также объявила о поддержке плана, однако отказалась от участия в правительстве национального единства.

"Оппозиция приветствует инициативу кроме пункта о формировании правительства национального единства", - заявил глава коалиции Ясин Номан (Yassin Noman).

Также противников Салеха не устраивает предусмотренное планом предоставление ему иммунитета.

В соответствии с предыдущим планом ССАГПЗ, Салех должен был передать власть вице-президенту, а оппозиция - сформировать правительство. Однако оппозиционеры отвергли эту "дорожную карту".

В Йемене с начала февраля продолжаются антиправительственные выступления с требованием отставки Салеха, который стал президентом Северного Йемена в 1978 году. Йеменские силовики применяют оружие для разгона антиправительственных акций. По данным западных СМИ, за два месяца народных волнений в стране погибли более 120 человек.

Противники Салеха требуют его незамедлительного ухода с поста президента, хотя его полномочия истекают только в конце 2013 года. Двадцатого марта Салех отправил в отставку правительство, а за два дня до этого объявил о введении в стране режима чрезвычайного положения, предусматривающего, в частности, запрет на ношение гражданами оружия.

В последние месяцы многие страны Ближнего Востока и Северной Африки охвачены народными протестами, которые уже привели к падению правящих режимов в Египте и Тунисе. Антиправительственные выступления прошли также в Алжире, Ираке, Иордании, Марокко, Омане, Бахрейне и Сирии. В Ливии волнения переросли в вооруженные столкновения мятежников с армией.

За январь-март 2011 года экспортные операции по вывозу лесоматериалов в регионе деятельности Сибирского таможенного управления (СТУ) осуществили 892 участника внешнеэкономической деятельности (ВЭД) (за январь-март 2010 года - 804 участника ВЭД).

Экспорт лесоматериалов из Сибирского региона в январе-марте 2011 года составил 653,9 млн долларов США (9,7% от общего объема экспорта по региону) и по сравнению с январем-мартом 2010 года увеличился на 28%. 40% от общего стоимостного объема экспорта лесоматериалов заняли поставки лесоматериалов необработанных, 60% - лесоматериалов обработанных.

Поставки на экспорт лесоматериалов необработанных в регионе деятельности СТУ составили 2 млн 730,4 тыс. куб. м на 261,6 млн долларов США (увеличение по сравнению с январем-мартом 2010 года в количественном выражении - на 23,9%, в стоимостном - на 31,9%), лесоматериалов обработанных - 1 млн 428,7 тыс. тонн на 392,3 млн долларов США (увеличение по количеству - на 34,5%, по стоимости - на 25,5%).

Экспорт лесоматериалов из региона осуществлялся в 47 стран дальнего и ближнего зарубежья. 86,5% стоимостного объема экспорта лесоматериалов заняли поставки в страны дальнего зарубежья (прежде всего в Китай, Японию, Египет, Германию, Афганистан и Сирию), 13,5% - в страны СНГ (в основном в Узбекистан, Таджикистан, Азербайджан и Киргизию). По сравнению с январем-мартом 2010 года стоимостной объем экспорта лесоматериалов в страны дальнего зарубежья увеличился на 25,7%, в страны СНГ - на 45,3% и составил 565,3 млн долларов США и 88,6 млн долларов США соответственно.

Оформление экспортных поставок лесоматериалов производилось в основном в Иркутской, Красноярской, Братской, Алтайской, Бурятской, Томской и Читинской таможнях. По сравнению с январем-мартом 2010 года стоимостной объем экспорта лесоматериалов увеличился во всех вышеперечисленных таможнях региона, кроме Читинской таможен.

Президент Йемена Али Абдалла Салех приветствует предложенный государствами Персидского залива очередной план по передаче власти и прекращению политического противостояния в стране, но отмечает, что будет следовать ему строго в рамках конституции, согласно которой срок его полномочий истекает в 2013 году, сообщает в пятницу агентство Рейтер.

Предложенный в четверг план Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ, в него входят Бахрейн, Катар, Кувейт, ОАЭ, Оман и Саудовская Аравия) предусматривает отставку Салеха в течение 30 дней после формирования правительства национального единства. План также предусматривает, что после формирования правительства Салех передаст власть вице-президенту, а оппозиция прекратит свои демонстрации. Совет выступает в йеменском кризисе посредником.

"Мы приветствуем инициативу ССАГПЗ и будем следовать ей в рамках йеменской конституции", - заявил Салех, выступая в столице Сане перед толпой сторонников. Однако, отмечает Рейтер, по конституции Йемена, президентский срок Салеха заканчивается лишь в 2013 году.

В соответствии с предыдущим планом ССАГПЗ, Салех должен был передать власть вице-президенту, а оппозиция - сформировать правительство. Однако оппозиционеры отвергли эту "дорожную карту".

В Йемене с начала февраля продолжаются антиправительственные выступления с требованием отставки Салеха, который стал президентом Северного Йемена в 1978 году. Йеменские силовики применяют оружие для разгона антиправительственных акций. По данным западных СМИ, за два месяца народных волнений в стране погибли более 120 человек.

Противники Салеха требуют его незамедлительного ухода с поста президента, хотя его полномочия истекают только в конце 2013 года. Двадцатого марта Салех отправил в отставку правительство, а за два дня до этого объявил о введении в стране режима чрезвычайного положения, предусматривающего, в частности, запрет на ношение гражданами оружия.

В последние месяцы многие страны Ближнего Востока и Северной Африки охвачены народными протестами, которые уже привели к падению правящих режимов в Египте и Тунисе. Антиправительственные выступления прошли также в Алжире, Ираке, Иордании, Марокко, Омане, Бахрейне и Сирии. В Ливии волнения переросли в вооруженные столкновения мятежников с армией.

Заместитель министра дорог и транспорта, глава Организации дорог и автомобильного транспорта Шахрияр Эфенди-заде в интервью агентству ИСНА заявил, что доходы от транзита могут превысить нефтяные доходы и в этом деле весьма важная роль принадлежит министерству иностранных дел.

Ш.Эфенди-заде упомянул о том, что в программе по развитию транзита предусматривается увеличение протяженности железных дорог на 4 тыс. км и переоборудование примерно 6 тыс. км автодорог общего назначения в скоростные автотрассы.

По словам Ш.Эфенди-заде, чрезвычайно важным представляется коридор «Восток – Запад», автомобильные дороги которого пересекают территорию Ирана и связывают страны СНГ с Европой. Особое значение имеет железнодорожная составляющая названного коридора. Реализация крупного железнодорожного проекта позволит связать Китай через Казахстан и Туркменистан с Ираном и Турцией и далее с Европой.

Еще одним важным проектом является международный транспортный коридор «Север – Юг». Автодорожные перевозки в рамках этого коридора уже осуществляются. По коридору «Север – Юг», созданному по инициативе России, Ирана и Индии, грузы через порт Бендер-Аббас доставляются в Иран и далее перевозятся в Россию и Европу.

К числу важнейших национальных проектов Ирана относится строительство железной дороги Казвин – Решт – Астара, которая свяжет железнодорожную сеть Ирана с азербайджанской Астарой. С вводом в эксплуатацию этой железной дороги товары будут доставляться в Европу через территорию Ирана в кратчайшие сроки.

В качестве еще одного важного проекта Ш.Эфенди-заде назвал строительство железной дороги, которая свяжет иранскую провинцию Хузестан с Ираком, Сирией и далее со странами Северной Африки. Самое серьезное внимание уделяется реализации планов, которые направлены на то, чтобы соединить Ирак с Ираном, Афганистаном, Азербайджаном, Грузией и Турцией.

Ш.Эфенди-заде напомнил, что недавно состоялось пятистороннее совещание с участием представителей Ирана, Омана, Туркменистана, Узбекистана и Катара. Если между названными странами будет подписано окончательное соглашение, на востоке Ирана сформируется еще один важный транспортный коридор.

Далее Ш.Эфенди-заде упомянул о проекте по строительству железной дороги Чабахар – Захедан – Мешхед – Серахс, по которой совместно с министерством торговли планируется, в частности, перевозить зерновые. В этой связи Ш.Эфенди-заде отметил, что к числу производителей зерновых относятся Казахстан, Россия и Украины, а страны Персидского залива считаются крупными потребителями этой продукции. Таким образом, если зерновые будут транспортироваться через территорию Ирана, это принесет очень существенные доходы.

Ш.Эфенди-заде подчеркнул, что развитие транзитных перевозок увеличит доходы страны, обеспечит высокую занятость населения, будет способствовать стабильности ситуации в стране и укреплению связей с другими государствами.

В 2008 году в Сирия добывала 208 млрд кубических футов газа в сутки, импортировала 5 млрд кубофутов, а потребляла 213 млрд кубофутов газа в сутки. К концу 2010 года планировалось удвоить этот объем добычи, и в интервью сирийскому информационному агентству 14 апреля 2010 года министр Суфиан Алао сообщил, что на тот момент газодобыча в стране достигла уже 361 млрд кубофутов в сутки. Подробнее о нефтегазовом комплексе Сирии читайте в нашей рубрике Досье. Сирия > Нефть, газ, уголь > oilru.com, 22 апреля 2011 > № 319226

В "черном списке" ЕС нет больше ни одной украинской авиакомпании.

""Украинские средиземноморские авиалинии" (UM Air) стали последней украинской авиакомпанией, фигурировавшей в таком списке Европейской комиссии и исключенной из него на днях решением Комитета по безопасности полетов Еврокомиссии", - сообщили агентству "Интерфакс-Украина" в среду в Брюсселе в миссии Украины при Европейском Союзе.

"Евроинспектор SAFA отметил, что мы выполнили все требования по безопасности самолетов. Мы получили новый сертификат эксплуатанта, соответствующий европейским требованиям",- рассказал Коммерсанту гендиректор UM Air Сергей Полищук. По его словам, компания еще не решила, на какие направления полетов будет претендовать. UM Air основана в 1999 году. Сейчас выполняет рейсы в Ливан, Сирию, Иран и Иорданию. В ее парке - один самолет 1-MD-83. Мажоритарным акционером компании является ливанский предприниматель Родриг Мерхеж.

Кроме того, ни одна из украинских авиакомпаний также не входит и в так называемую "красную зону" контроля, которая является предварительной стадией для внесения в "черный список".

Это следует из результатов Анализа системы управления безопасностью полетов Европейского агентства по авиабезопасности за 2010 год. В соответствии с данными Государственной авиационной администрации Украины, коэффициент безопасности украинских авиаперевозчиков в 2010 году составил 0,85, что является средним показателем таких стран авиаперевозчиков, как Франция, Великобритания, Польша.

События на Ближнем Востоке продолжаются, но ощущение сенсационной новизны, охватившее всех минувшей зимой, проходит. Предварительные итоги «арабской весны» выглядят иначе, чем предполагалось на стадии первичной экзальтации.

Происходящее в Северной Африке — «рубеж не только в ближневосточной, но и во всемирной истории», написал в «МН» 19 апреля Дмитрий Фурман, имея в виду крушение «имитационно-демократических режимов личной власти». Наверное, это так. Институциональный дизайн Ближнего Востока, по сути, не менявшийся со времени деколонизации в середине ХХ века и даже сумевший избежать (единственный в мире) влияния глобального перелома конца 1980-х — начала 1990-х годов, будет трансформироваться. Однако направление изменений непредсказуемо, а общественно-политические предпосылки для качественных перемен преувеличены.

Какова в сухом остатке политическая ситуация на конец апреля 2011 года? В Тунисе, где загорелся бикфордов шнур, у власти находится явно временное (в силу более чем преклонного возраста) руководство, которое маневрирует, изображая приверженность «идеалам революции». Судя по нарастающему потоку тунисских граждан, которые устремляются в Европу, само общество в практическое воплощение идеалов не верит ни капли.

В Египте ситуация намного яснее. На волне манифестаций там произошел классический военный переворот, и дальнейшие события зависят исключительно от воли правящего совета генералов — доброй или не очень. Парадоксальным образом все внешние комментаторы приводят это как пример оптимального сценария: всех устраивает способность военных сохранять полный контроль, сопровождая его продемократической риторикой.

Ливия стала примером того, как наличие у диктатора воли к власти способно остановить революционный импульс, да так, что не помогает даже вмешательство самого мощного военно-политического альянса. В Бахрейне и Йемене на ведущие политические роли выдвигается Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ) — организация, объединяющая, вероятно, самые консервативные режимы мира, не склонные даже имитировать демократию. Монархии региона заинтересованы исключительно в стабильности, а как она будет достигнута, не принципиально. Отсюда внешняя непоследовательность.

ОАЭ и Катар поддерживают мятежников в Ливии, в Бахрейне подавлять их помогает весь ССАГПЗ, а в Йемене он призывает к отставке президента Салеха. При этом именно Персидский залив, а не Северная Африка и даже не Левант определяющая часть Ближнего Востока. Развитие событий там задаст тон будущему. На фоне растерянности внерегиональных игроков растет значение местных держав. То же заметно и в Сирии, где роль «консультанта» по преодолению кризиса пытается взять на себя Анкара, а на заднем плане, как и в Бахрейне, маячит призрак Тегерана.

Перераспределение геополитического влияния и является пока наиболее заметным следствием событий начала года. США еще не сформулировали новую стратегию, но напугали всех союзников: выяснилось, что даже 30 лет беспорочной лояльности, как у Мубарака, не препятствие для того, чтобы «сдать» партнера в один момент.

А ЕС нивелировался настолько, что даже почти перестал назидательно учить средиземноморских соседей, как правильно жить. Европу волнует только поток беженцев, с которым пока непонятно что делать. Отдельные европейские страны, попытавшиеся повысить свой международный престиж, инициировав интервенцию в Ливию, достигли обратного эффекта — завязли в междоусобном конфликте, участие в котором подрывает, а не укрепляет репутацию. На происходящее с интересом смотрят страны БРИК, консолидированно дистанцировавшиеся от активного участия, особенно Китай и Индия. Они рассчитывают заполнить вакуум, который будет образовываться по мере ослабления западного влияния в регионе. В этом контексте, скорее всего, окончательно утратят адекватность прежние институты урегулирования, например «ближневосточный квартет».

Большой Ближний Восток, безусловно, вступил в период изменений, которые коснутся и внутреннего устройства отдельных государств. Западное присутствие, до недавнего времени доминирующее, не способствовало демократизации, скорее наоборот. Рост значимости региональных сил — монархий Персидского залива или крупных держав Южной и Восточной Азии, которые, как правило, не отличаются демократическими достижениями, — может, напротив, стимулировать влияние «улицы». Но это будет не либеральная демократия, а какой-то свой вариант в спектре от кемалистской Турции до теократического Ирана. И может статься, после «арабской весны» предшествовавшую ей «зиму» будут вспоминать с ностальгией.Может статься, после «арабской весны» предшествовавшую ей «зиму» будут вспоминать с ностальгией. Федор Лукьянов.

Тунис > Внешэкономсвязи, политика > mn.ru, 21 апреля 2011 > № 320512

Опасности ядерного Ирана

Пределы сдерживания

Резюме: Желание и способность Вашингтона защитить партнеров в регионе от обладающего ядерным оружием Тегерана вызывают сомнения. Основы сдерживания СССР в эпоху холодной войны – официальные гарантии договоров и размещение значительных военных контингентов на территории стран-союзниц – вряд ли возможно применить в данной ситуации.

Опубликовано в журнале Foreign Affairs, № 1 за 2011 год. © Council on Foreign Relations, Inc.

Что делать с ядерной программой Ирана – один из наиболее дебатируемых внешнеполитических вопросов, стоящих перед администрацией президента Барака Обамы. Ведущиеся дискуссии отмечены все большим пессимизмом относительно того, что с помощью дипломатических усилий мирового сообщества и экономических санкций Ирану можно помешать обрести ядерное оружие. Впрочем, присутствует и осторожный оптимизм, внушаемый надеждой на то, что с последствиями появления у Тегерана ядерного оружия удастся справиться. Весной прошлого года на страницах этого журнала Джеймс Линдсей и Рэй Тайкей из Совета по международным отношениям писали, что даже если Иран разработает ядерный арсенал, США смогут его сдерживать, установив четкую «красную линию», которую Тегеран окажется не в силах переступить, не рискуя столкнуться с ответными действиями. Например, если Иран применит свое ядерное оружие, передаст его третьим странам, вторгнется в соседние государства или увеличит поддержку таких террористических группировок, как ХАМАС или «Хезболла», Соединенные Штаты будут вынуждены ответить, хотя меры, которые предпочтет применить Вашингтон, не будут определяться заранее. Этот аргумент отражает публичную позицию многих высокопоставленных американских и европейских официальных лиц, а также ряда известных ученых и экспертов по обороне.

Однако эта точка зрения слишком оптимистична. Прежде всего, она базируется на спорных тезисах. О том, что обладание ядерным оружием побуждает действовать осторожно и сдержанно. Что другие ближневосточные страны выступят в качестве противовеса Ирану, а не объединятся с ним. Что, обладая ядерным оружием, Тегеран будет вынужден уважать новую «красную линию», хотя он и с обычным вооружением не слишком-то обращал внимание на подобные предупреждения. И что дальнейшего распространения ядерного оружия в регионе можно избежать. Более вероятной представляется другая перспектива. Получив ядерное оружие, Иран станет более агрессивным, союзники США на Ближнем Востоке, ощутив реальную угрозу, будут вынуждены ладить с Тегераном, способность Соединенных Штатов продвигать и защищать свои интересы в регионе ослабнет, а дальнейшее ядерное распространение со всеми вытекающими отсюда опасными последствиями все-таки произойдет. Наибольшую обеспокоенность в краткосрочной перспективе вызывает возникновение нестабильного ядерного соперничества между Ираном и Израилем с высокой вероятностью того, что одна из сторон способна первой нанести удар, несмотря на огромные риски и затраты. В долгосрочной перспективе у Саудовской Аравии и других стран Ближнего Востока может появиться желание разрабатывать собственный ядерный потенциал, что повысит вероятность ядерной гонки вооружений в очень нестабильном регионе.

Более того, стратегия, которая рассматривается как наиболее подходящее решение при таком исходе – комбинация сдерживания и усиленного сдерживания, – имеет серьезные недостатки, которые преуменьшаются или, что гораздо хуже, игнорируются. Согласно общепринятой точке зрения, обязательства США в сфере безопасности позволят держать Иран под контролем, а также воспрепятствуют сотрудничеству американских союзников на Ближнем Востоке с Тегераном, поскольку убедят их в бесперспективности разработки ядерного оружия. Однако желание и способность Вашингтона защитить своих партнеров в регионе от ядерного оружия Ирана вызывают сомнения. Соединенные Штаты сдерживали ядерный Советский Союз в период холодной войны, но тогдашние основы обеспечения безопасности – официальные гарантии договоров и размещение значительных военных контингентов на территории стран-союзниц – вряд ли материализуются снова в ближайшее время. Несмотря на заявления членов администрации Обамы о том, что не стоит исключать ни один из вариантов вплоть до применения военной силы, они не преуспели в разработке убедительного военного сценария. Такого, который отбил бы у Ирана охоту разрабатывать ядерное оружие или позволил бы сдерживать его в случае фиаско таких мер, как дипломатическая изоляция, экономические санкции и «красные линии». Разместив дополнительные контингенты ВВС и ВМС на Ближнем Востоке, Америка подкрепила бы свои дипломатические усилия инструментами принуждения, заложила бы основы режима усиленного сдерживания и обеспечила бы себе средства для применения силы, если военная операция окажется не самым худшим вариантом.

Иран, Израиль и бомба

Учитывая статус Израиля как предполагаемой, но официально не провозглашенной ядерной державы, непосредственно после того, как Иран пересечет порог, на Ближнем Востоке возникнет нестабильное биполярное ядерное соперничество. С учетом огромного количественного и качественного превосходства Израиля в ядерном вооружении (его арсенал, по оценкам, составляет от 100 до свыше 200 боеголовок и, по всей вероятности, включает термоядерное оружие) Тегеран может опасаться обезоруживающего упреждающего удара. Кризис поставит иранское руководство перед дилеммой «используй ядерное оружие или проиграешь», и в конечном итоге оно способно решиться атаковать первым.

Израильские лидеры, со своей стороны, тоже не исключают нанесение первого удара, несмотря на огромные риски. Для критических разрушений на незначительной территории Израиля достаточно всего несколько ядерных ударов. Бывший президент Ирана Али Акбар Хашеми Рафсанджани лишь отчасти преувеличивал, говоря, что «даже одна ядерная бомба по территории Израиля уничтожит все». Иранский ядерный арсенал, вероятно, вначале будет совсем скромным и уязвимым для упреждающего удара. Кроме того, даже если нынешняя и будущая система противоракетной обороны Израиля окажется неспособна остановить полномасштабный заранее спланированный удар баллистическими ракетами, она вполне эффективна против любого ответного удара Ирана, если его удастся атаковать первым. Готовность нанести обезоруживающий упреждающий удар при столкновении с серьезной угрозой – глубоко укоренившийся элемент стратегической культуры Израиля, это было продемонстрировано в ходе атак против Египта в 1956 и 1967 гг., против ядерной программы Ирака в 1981 г. и против предполагаемого ядерного объекта в Сирии в 2007 году. Единственный раз, когда Израиль сам стал объектом первого удара – в 1973 г., – чуть было не привел его к поражению. Иными словами, на ранних стадиях ирано-израильское ядерное соперничество будет нестабильным.

Даже если Ирану и Израилю удастся избежать прямого конфликта, ядерный арсенал Ирана останется постоянным источником нестабильности на Ближнем Востоке. Тегеран почти наверняка попытается увеличить потенциал, чтобы повысить выживаемость своей ядерной системы. В этой связи у него появится мощный стимул для использования северокорейской модели: вести переговоры с международным сообществом и при этом наращивать арсенал. Эксплуатируя желание президента Барака Обамы и других западных лидеров добиться прогресса в создании безъядерного мира , Тегеран также может ослабить давление со стороны международного сообщества, еслипредложит отказаться от собственного арсенала в обмен на аналогичный шаг Израиля. Однако с увеличением арсенала и уменьшением страха перед ответными действиями у Ирана может возникнуть желание использовать более тонкие, но не менее опасные формы агрессии, включая активную поддержку террористических группировок или силовую дипломатию.

Между тем, если Тегеран обретет ядерное оружие, на Израиль оказываться давление изнутри и извне с требованиями отказаться от политики ядерной неопределенности или непрозрачности, когда власти не подтверждают и не отрицают наличие ядерного оружия. Давление изнутри будет исходить от тех, кто считает, что признание ядерного арсенала Израиля необходимо для предотвращения удара со стороны Ирана. Давление извне станут осуществлять те, кто видит в таком признании Израиля первый шаг к ядерному разоружению. Но если Израиль откажется от политики ядерной неопределенности, значительно усложнится его сотрудничество с арабскими соседями, а реализовать стратегию сдерживания Ирана станет гораздо труднее. Признание Израиля в обладании ядерным оружием может также побудить другие страны региона начать разработку собственных программ. Большинство соседей пока готово мириться с неопределенным статусом еврейского государства. Но сочетание двух новых факторов – Иран, обладающий ядерным оружием, и Израиль, признавший свой ядерный статус, – способно изменить ситуацию из-за повышенного чувства опасности, стремления к престижу, внутреннего давления или по всем трем причинам.

Из Исламабада в Эр-Рияд

В докладах Комиссии Конгресса по оценке стратегического положения США и Комиссии по предотвращению распространения оружия массового уничтожения и терроризма, а также в других аналитических обзорах, отмечается риск того, что появление у Ирана ядерного оружия приведет к дальнейшему распространению на Ближнем Востоке, даже если Израиль не признает наличие собственного ядерного арсенала. В частности, Алжир, Бахрейн, Египет, Иордания, Саудовская Аравия, Турция и ОАЭ, подписавшие Договор о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО), недавно объявили о программах по ядерной энергетике или приступили к их реализации. И хотя некоторые из этих государств имеют разумные экономические основания для разработки атомной энергии, а низкообогащенное топливо для ядерных реакторов непригодно для производства оружия, эти шаги были истолкованы как сооружение барьеров против ядерного Ирана. ДНЯО не запрещает странам разрабатывать чувствительные технологии для собственного производства ядерного топлива, т. е. обогащать природный уран и извлекать плутоний из отработанного ядерного топлива. Однако обогащение и переработку также можно использовать, чтобы накапливать обогащенный оружейный уран и плутоний, и именно этой лазейкой, по-видимому, воспользовался Иран.

Разработка ядерного оружия остается длительным, дорогостоящим и трудоемким процессом даже для стран со значительными экономическими ресурсами, особенно если они сталкиваются с ограничениями доступа к ядерным материалам и технологиям со стороны других государств. Без поддержки извне вряд ли какая-либо страна, стремящаяся войти в ядерный клуб, в состоянии за 10 лет разработать атомное оружие.

Однако есть, по крайней мере, одно государство, которое могло бы рассчитывать на серьезную внешнюю поддержку – Саудовская Аравия. И если это произойдет, ядерное распространение в регионе ускорится. Иран и Саудовская Аравия давно являются геополитическими и идеологическими соперниками. Эр-Рияд столкнется с огромным давлением в связи с необходимостью как-то реагировать на ядерный статус Ирана, чтобы не только сдержать силовые действия Тегерана, но и сохранить ощущение, что Саудовская Аравия остается ведущей державой мусульманского мира. Правительство уже занимается программой по ядерной энергетике, которая может стать первым этапом в длительном процессе разработки ядерного оружия. И существуют серьезные опасения, что процесс ускорится благодаря тесным связям с Пакистаном. В 1980-е гг. Саудовская Аравия приобрела у Китая несколько десятков баллистических ракет средней дальности CSS-2 в ответ на использование ракет в ходе ирано-иракской войны и их распространение в регионе. Посредником при заключении сделки предположительно являлось правительство Пакистана, и оно могло предложить саудитам купить ядерные боеголовки для CSS-2S, недостаточно точных для эффективной доставки обычных боеголовок к цели.

По слухам, Эр-Рияд и Исламабад обсуждали вопросы ядерного оружия, ядерных технологий и гарантий безопасности. Этот «исламабадский вариант» может развиваться по нескольким сценариям. Например, Пакистан продает Саудовской Аравии действующее ядерное вооружение и средства доставки или обеспечивает ее необходимой инфраструктурой, материалами и технической поддержкой, что позволит производить собственное ядерное оружие уже через несколько лет, а не спустя десятилетие или больше. Пакистан и раньше предоставлял подобную помощь, ныне же он строит еще два реактора на тяжелой воде для производства плутония и второй объект химической переработки для извлечения плутония из отработавшего ядерного топлива. Иными словами, Исламабад способен накапливать больше ядерного материала, чем необходимо для поддержания его собственного (даже значительно увеличенного) арсенала.

В качестве альтернативы Пакистан может предложить Саудовской Аравии расширенные гарантии сдерживания и размещение ядерных вооружений, средств доставки и войск на ее территории – Соединенные Штаты десятилетиями практиковали это с союзниками. Не исключено, что такой вариант покажется и Саудовской Аравии, и Пакистану особенно привлекательным. Эр-Рияд тогда заявит, что он не нарушает ДНЯО, так как не разрабатывает собственное ядерное оружие. А расширенное сдерживание со стороны Пакистана выглядит более предпочтительным, чем со стороны США, поскольку развертывание на саудовской территории иностранных мусульманских сил не вызовет негативной реакции населения. Пакистан, в свою очередь, разместив в Саудовской Аравии ядерное оружие, извлечет финансовую выгоду и приобретет международный вес, а также стратегические преимущества в отношениях со своим главным соперником, Индией.

«Исламабадский вариант» поднимает целый комплекс проблем, из которых наибольшее беспокойство, вероятно, вызывает реакция Дели. Нацелит ли он обычное или ядерное оружие на пакистанские системы в Саудовской Аравии? Как это расширенное ядерное соперничество повлияет на стабильность в случае кризиса на Ближнем Востоке или в Южной Азии? Вне зависимости от действий Индии, любое решение саудовского правительства о приобретении ядерного оружия тем или иным способом возымеет дестабилизирующий эффект. Другие государства Ближнего Востока получат дополнительный стимул для разработки собственного ядерного оружия. А их возможности возрастут вследствие устранения оставшихся барьеров на пути ядерного распространения: каждое новое государство, завладевшее атомным оружием, ослабляет режим нераспространения, даже если конкретный способ его получения позволил обойти, но не нарушить ДНЯО.

Соперничество ядерных игроков

Если Саудовская Аравия завладеет ядерным оружием, на Ближнем Востоке появится три ядерных державы, а возможно, в скором времени и больше. Неизвестно, как будет развиваться подобное соперничество, поскольку анализ сдерживания основан преимущественно на опыте гонки между США и СССР в годы холодной войны. Однако, скорее всего, в соревновании трех или более держав вероятность неуклонной эскалации и ошибки в расчетах значительно выше, чем при биполярном противостоянии. В эпоху холодной войны Соединенные Штаты и Советский Союз беспокоило только одно – угроза взаимного обмена ударами. Многополярные системы в принципе менее стабильны, чем биполярные, поскольку состав коалиций быстро меняется, нарушая баланс сил и создавая различные мотивы для нанесения удара.

Кроме того, новоявленным ядерным державам Ближнего Востока может показаться, что предпринимать затратные шаги во имя сохранения стабильности в регионе и предотвращения обмена ударами не обязательно. Краеугольным камнем сдерживания является понимание того, что каждая из сторон обладает гарантированным потенциалом для ответа, поэтому ни одна страна не может нанести первый удар в надежде уничтожить силы противника и избежать разрушительного ответного удара. Однако новые ядерные державы, возможно, не будут вкладывать средства в дорогостоящее поддержание боеспособности, включая шахтные пусковые установки или ядерные силы, базирующиеся на подводных лодках. Учитывая эту вероятную уязвимость, тесное расположение стран на Ближнем Востоке и короткое время полета баллистических ракет, игрокам придется действовать по принципу «запуск по предупреждению» или даже – в условиях кризиса – использовать свои ядерные силы для превентивного удара.

Правительства также способны делегировать полномочия по пуску командирам низшего звена, что повысит риск ошибок в расчетах и вероятность эскалации. Кроме того, если системы раннего оповещения не будут интегрированы в полноценные системы командования и управления, риск несанкционированного или случайного пуска возрастет еще больше. А без современной системы раннего оповещения виновник ядерного удара может быть либо не распознан вообще, либо установлен неправильно. Иными словами, если предположить, что руководство страны выжило после первого удара, оно, скорее всего, не сумеет точно определить, какое государство несет за него ответственность. И эта неопределенность в сочетании с необходимостью быстро отреагировать создает серьезный риск того, что ответный удар будет нанесен неверно.

Большинство существующих ядерных держав предприняли шаги, чтобы защитить свое ядерное оружие от несанкционированного применения: от тщательного подбора персонала до разработки мер технической безопасности, включая предохранительные блокировочные устройства, которые требуют введения специальных кодов, прежде чем ядерные боеприпасы будут снабжены зарядом. Однако нет никакой гарантии, что новые обладатели атомного оружия захотят или будут способны принимать подобные меры, поэтому возникнет значительный риск того, что их правительства потеряют контроль над оружием или ядерными материалами, которые станут доступны негосударственным акторам. Вероятно, некоторые страны постараются уменьшить угрозу для своего ядерного арсенала; например, они попытаются засекретить местонахождение своего оружия. Однако в случае утечки информации их арсенал рискует подвергнуться удару или может быть похищен.

При этом государства за пределами Ближнего Востока также могут стать источником нестабильности. В период холодной войны Соединенные Штаты и Советский Союз были вовлечены в гонку ядерных вооружений, на которую другие страны практически не влияли. На многополярном ядерном Ближнем Востоке другие ядерные державы и страны, обладающие современными военными технологиями, воздействуют – позитивно или негативно – на военное соперничество в регионе путем торговли или передачи технологий, которых сегодня пока нет у большинства местных акторов. Это ракетные двигатели на твердом топливе, усовершенствованные системы наведения ракет, технология миниатюризации боеголовок, системы раннего оповещения, системы противовоздушной и противоракетной обороны. Передача таких технологий может стабилизировать хрупкий баланс, если в результате новые ядерные державы получат менее уязвимые арсеналы. Но может и дестабилизировать. Если, например, держава извне стремится заслужить расположение потенциального клиента или повлиять на перспективного союзника, она будет готова поделиться с ним технологией, повышающей точность ракет, что расширит его возможности нанесения первого разоружающего удара по любому противнику. Стремление существующих ядерных держав и других продвинутых в военных технологиях государств воздействовать на возникающее на Ближнем Востоке ядерное соперничество грозит привести к новой «Большой игре» с непредсказуемыми последствиями.

Невероятные средства сдерживания

Если Иран станет ядерной державой, сможет ли стратегия сдерживания сохранить стабильность на Ближнем Востоке? Некоторые аналитики, в том числе Линдсей и Тайкей, заявляют, что, хотя временами Иран агрессивен, он контролирует свое поведение, чтобы не спровоцировать ответные действия. Поскольку режим чувствителен к затратам, логично предположить, что он осознает опасности эскалации конфликта, поэтому сдерживание сработает. Другие аналитики заявляют: антагонизм Ирана по отношению к США и Израилю столь велик и занимает настолько важное место в идеологии его руководства, что, приобретя ядерный арсенал, Тегеран станет более враждебным, независимо от последствий.

Истина находится где-то посередине. Иран, вероятно, не столь иррационально агрессивен, но структура его руководства и система принятия решений непрозрачны. Высказывания иранской верхушки в адрес Америки, Израиля и арабских государств часто провокационны. А враждебное поведение Тегерана, включая поддержку представителей «Хезболлы», попытки диверсий в соседних странах и вызывающие морские маневры в Персидском заливе, легко могут привести к кризису. Иными словами, непонятно, как обладающий ядерным оружием Иран оцениват затраты, выгоды и риски балансирования на грани эскалации и насколько просто будет его удержать от попыток подорвать интересы Соединенных Штатов и их партнеров на Ближнем Востоке.

Одним из наиболее важных элементов американской стратегии сдерживания является усиленное устрашение с целью предотвратить атаки Ирана на другие страны Ближнего Востока. За последние несколько лет популярность обрела идея о том, что сдерживание ядерного Ирана, стабилизация отношений между ним и Израилем и предотвращение дальнейшего ядерного расползания потребуют распространения американских гарантий безопасности на некоторых союзников и партнеров на Ближнем Востоке. Так, в июле 2009 г. госсекретарь Хиллари Клинтон предложила расширить «зонтик безопасности над регионом». Тем самым предполагается противодействовать продолжению иранской ядерной программы и не допустить агрессии Ирана, если Тегеран все же получит ядерное оружие. Также, по-видимому, имеется в виду убедить союзников и партнеров США не разрабатывать собственное ядерное оружие.

На первый взгляд, политика усиленного сдерживания может показаться разумным и эффективным подходом. Она сыграла важную роль в предотвращении советского удара по странам Запада и ограничении ядерного распространения в период холодной войны. Поиски ядерной державы-патрона – привлекательный вариант для стран, которые не чувствуют себя в безопасности, но не хотят или не могут взять на себя бремя и риски разработки собственной ядерной программы. Кроме того, Соединенные Штаты уже заложили прочный фундамент альянсов и партнерства в сфере безопасности, включая длительные «особые отношения» с Израилем, тесные связи с Бахрейном, Египтом, Ираком, Иорданией, Саудовской Аравией и ОАЭ, не говоря уже о членстве Турции в НАТО. США также обладают уникальными военно-техническими возможностями, которые включают системы противоракетной обороны (может быть применена против основных иранских средств доставки) и раннего оповещения (особенно важны с учетом короткого времени полета любых ракет, запущенных Ираном в направлении соседних стран). Государства региона, без сомнения, хотели бы видеть их на службе собственной безопасности.

Однако стратегия, основанная на усиленном сдерживании, может оказаться гораздо более сложной в реализации и гораздо менее эффективной, чем это признает большинство политиков и экспертов. Ее сторонники опираются главным образом на опыт холодной войны, но эти параллели слишком упрощают проблемы, с которыми столкнутся Соединенные Штаты, если на Ближнем Востоке начнется распространение ядерного оружия. В период советско-американского противостояния США и союзники под их «ядерным зонтом» были не просто объединены одной главной угрозой; у них практически не было серьезных претензий друг к другу в сфере безопасности, особенно после того как в 1950–1960-е гг. прекратилось соперничество между Францией и Германией. Сегодня большинство ближневосточных государств рассматривает Иран как угрозу, но их собственные отношения остаются напряженными, а зачастую даже враждебными. Эти многочисленные противоречия способны воспрепятствовать усилиям Америки по созданию эффективного режима усиленного сдерживания в регионе, особенно если Вашингтон пообещает защитить Израиль и ряд арабских государств.

В годы холодной войны США разместили несколько сотен тысяч военнослужащих в демократических странах Западной Европы, над которыми нависала тень авторитарного Советского Союза. Противостояние Вашингтона и Москвы было борьбой за глобальное доминирование. Американские союзники в культурном и политическом плане гораздо больше походили на Соединенные Штаты, чем их нынешние партнеры на Ближнем Востоке, а договорные обязательства Америки и войска передового базирования четко демонстрировали готовность выступить на защиту союзников. Но вот по поводу готовности Вашингтона применить ядерное оружие против Советского Союза, чтобы нанести противнику военное поражение в Европе, оставались сомнения. Если в ту пору не было полной уверенности, что американцы рискнут Нью-Йорком ради спасения Бонна, Лондона или Парижа, почему же теперь, появись у Тегерана средства для нанесения ядерного удара по территории США, на Ближнем Востоке должны поверить в готовность Америки рискнуть ради Каира, Дубая и Эр-Рияда? А ведь Иран может вместо межконтинентальных баллистических ракет использовать нестандартные средства доставки, например, транспортировку на грузовом судне.

При этом Конгресс вряд ли охотно одобрит обещание защитить арабские государства, особенно учитывая неприязненное отношение многих из них к Соединенным Штатам. Даже неофициальные публичные гарантии вызовут серьезную оппозицию в Конгрессе. А частные заверения не произведут эффект, поскольку в этом случае Вашингтон не поставит на карту свою репутацию. Еще одно различие между СССР и ядерным Ираном заключается в том, что с Ираном у США, вероятно, не будет широких возможностей задействовать значительные передовые силы и таким образом продемонстрировать готовность ответить на любой удар по своим партнерам на Ближнем Востоке. Многие правительства выступят против присутствия американских войск, поскольку не захотят, чтобы население воспринимало их как протектораты, не способные защитить себя.

Принять неприемлемое

Ряд серьезных вопросов возникает и по поводу надежности американского режима усиленного сдерживания. Первый и самый главный: Вашингтон собирается давать гарантии, хотя ему не удалось остановить иранскую ядерную программу. И это после того как подряд три президента заявляли, что Иран, обладающий ядерным оружием, будет представлять основную угрозу безопасности Соединенных Штатов и стабильности на Ближнем Востоке. Управление балансом страха в годы холодной войны, возможно, требовало «вообразить невообразимое», но неспособность США остановить стремление Ирана стать ядерной державой означала бы для многих «принять неприемлемое». Если американцы не в состоянии помешать Ирану, обладающему обычными вооружениями, получить ядерное оружие, американские партнеры на Ближнем Востоке наверняка поставят под сомнение и способность противостоять ядерному Тегерану.

Более того, если Вашингтон выполнит свои обязательства по новому Договору о сокращении стратегических наступательных вооружений и планы Доктрины ядерной стратегии по дальнейшему сокращению ядерных сил, а также воздержится от разработки новых боеголовок, то американский ядерный арсенал будет уменьшаться при одновременном значительном расширении обязательств по безопасности. Соединенные Штаты традиционно соотносили масштабы и состав своего ядерного арсенала с силами Советского Союза (и позже России). Однако сейчас США должны иметь возможность сдерживать удары по своей территории со стороны нескольких стран: по-прежнему России, а также Китая, КНДР и в скором времени, возможно, Ирана. Кроме того, возникла необходимость предотвращать удары по многим странам, находящимся под американским «ядерным зонтиком», включая более 20 членов НАТО в Европе и их союзников в Азии, таких как Япония и Южная Корея, а также по Австралии. С сокращением американского арсенала у Вашингтона будет меньше оружия, чтобы обеспечить выполнение любых обязательств. Поскольку до сих пор Соединенные Штаты отказывались от разработки ядерного оружия нового поколения, оставшийся арсенал будет состоять преимущественно из боеголовок большой мощности, предназначенных для ударов по крупным городам и мирному населению. В результате у союзников и противников может создаться впечатление, что США сдерживают сами себя – Вашингтон не захочет применять ядерное оружие в ответ на атаку против одного из своих партнеров из-за огромного сопутствующего ущерба и большого числа жертв среди мирного населения.

Америка действительно обладает значительными средствами противоракетной обороны, призванными укрепить расширенное сдерживание путем противодействия наиболее вероятным системам доставки ядерного оружия Ирана. Однако, учитывая другие требования, в особенности необходимость защитить союзников и базы Соединенных Штатов в Европе и Азии, маловероятно, что Вашингтон будет располагать достаточным количеством систем наземного и морского базирования, чтобы обезопасить своих партнеров на Ближнем Востоке. Эта проблема будет обостряться по мере постепенного роста иранского арсенала баллистических ракет. В конечном итоге Тегеран сможет подавить системы ПРО США с помощью залпового запуска ракет с неядерными боеголовками. Поскольку существующие системы ПРО не различают ядерные и неядерные боеголовки, подобные атаки могут вывести из строя противоракетную оборону Америки и ее союзников, оставив эти страны уязвимыми для последующего ядерного удара. Системы противоракетной обороны стоят значительно дороже, чем наступательные баллистические ракеты, поэтому, сооружая новые системы ПРО, чтобы не отстать от Ирана, который увеличивает число ракет, США рискуют оказаться в минусе по объему затрат – и это в момент, когда ресурсы Пентагона сократятся.

Опасность баллистических ракет Ирана порождает дополнительные сомнения по поводу американских гарантий безопасности. Захотят ли Соединенные Штаты изматывать свою противоракетную оборону для защиты Египта, Ирака или Саудовской Аравии от иранских атак, если в результате Израиль окажется уязвимым для последующего ядерного удара? Доверят ли ближневосточные государства свою защиту Америке, готовой применить все имеющиеся в ее распоряжении перехватчики, зная, что Вашингтон очень неохотно оставит без защиты Израиль, своего самого близкого союзника в регионе? Направят ли США дополнительные средства ПРО морского базирования в случае кризиса, понимая, что это грозит спровоцировать упреждающий удар либо Ирана (до того, как его противники станут менее уязвимыми), либо кого-то из американских союзников (считающего, что американцы перехватят ответ Тегерана)?

Наконец, пытаясь сдерживать ядерный Иран, Вашингтон столкнется с фундаментальной дилеммой: действия Тегерана, которые проще всего сдерживать, а именно – подготовленный удар с применением обычного или ядерного оружия, являются наименее вероятной формой иранской агрессии. Наиболее же вероятные ее формы, в особенности поддержку терроризма и диверсий, сдерживать значительно сложнее. Ближневосточные государства очень серьезно относятся к подобным угрозам более низкого уровня. Но в отличие от удара с применением ядерного или обычного оружия трудно определить, откуда исходят эти угрозы, а ущерб от них меньше. И любое обещание Соединенных Штатов обеспечить силовой ответ с использованием ядерной компоненты или без нее вряд ли будет восприниматься как заслуживающее доверия и в Тегеране, и среди союзников США.

Одним словом, любые американские попытки установить режим усиленного устрашения на Ближнем Востоке, чтобы сдерживать ядерный Иран и предотвратить ядерное распространение в регионе, столкнутся с серьезным противодействием. Учитывая масштабы подобного вызова, Соединенным Штатам следует удвоить усилия, чтобы помешать Ирану обрести ядерное оружие, а также предпринять шаги по укреплению доверия к себе – если сдерживание станет необходимым в случае обретения Ираном ядерного оружия.

Что делать?

Неудивительно, что, когда дело доходит до борьбы с опасностями, сопряженными с ядерной программой Ирана, хороших вариантов просто не находится. Дипломатия и экономические санкции, кажется, пока только укрепили решимость Тегерана разрабатывать ядерный потенциал. Хотя секретные попытки сорвать иранскую ядерную программу могут замедлить ее реализацию, они вряд ли помешают Ирану получить ядерное оружие. Удар Израиля по ядерным объектам способен отбросить программу назад, но лишь на короткий срок, учитывая ограниченные возможности Израиля по поражению противника на большой дальности. Даже если Соединенные Штаты сосредоточат более крупные силы, а военная операция США против иранских объектов предоставит больше шансов по отсрочке выполнения иранской ядерной программы, затраты и издержки военной кампании будут ошеломляющими.

Кроме того, подобная атака грозит пагубными последствиями: она может вернуть народную поддержку режиму, который в последнее время становится все менее популярным, еще больше укрепить решимость Ирана стать ядерной державой, а также спровоцировать ответные меры, которые нанесут серьезный ущерб Соединенным Штатам и их союзникам на Ближнем Востоке. Альтернативные же действия – попытки надежно удержать обладающий ядерным оружием Иран от агрессивного поведения в отношении США, их союзников и их интересов в регионе – почти наверняка будут чрезвычайно дорогостоящими и сложными.

Что же в таком случае предпринять Америке? На сегодняшний день наилучшей стратегией является трехсоставной подход: дипломатические санкции, секретные мероприятия и угроза применения военной силы. Во-первых, Соединенным Штатам следует продолжать оказывать дипломатическое и экономическое давление. В результате возрастут издержки Тегерана по созданию ядерного потенциала, Иран попадает во все большую изоляцию во мнении международного сообщества, а его руководство – в глазах иранского народа. Тем самым будет внесен раскол в иранское правительство, и радикалы отдалятся от более прагматичных коллег. Хотя до сих пор эта политика была успешной лишь отчасти, но, учитывая непрозрачность режима, вполне вероятно, что ему нанесен гораздо больший ущерб, чем кажется на первый взгляд. Более того, надежное разрешение данного конфликта зависит от вероятности (пусть и невысокой) того, что значительная доля иранского общества и иранской элиты придет к выводу, что игра не стоит свеч. Если Соединенным Штатам и международному сообществу удастся замедлить процесс обретения Тегераном ядерного оружия, в конечном итоге санкции, изоляция и осознание Ираном того, что он останется государством-изгоем, пока не откажется от своих ядерных амбиций, возымеют эффект. Как минимум продолжение использования дипломатических и экономических инструментов продемонстрирует, что США предпочитают невоенный подход к проблеме, что поможет смягчить критику, если более решительные меры когда-нибудь все-таки потребуются.

Во-вторых, последние сообщения СМИ позволяют предположить, что сразу несколько государств пытаются нанести урон ядерной программе Ирана. Если это так, и они добьются успеха, появится время для действия дипломатов, разработки эффективных военных сценариев и для того, чтобы предпринять шаги, которые уменьшат уязвимость Соединенных Штатов в случае ответного удара Ирана. Подрывная деятельность особенно важна, если Тегеран выберет стратегию «ядерного прорыва», откладывая момент вооружения, пока он не накопит достаточно ядерного материала для небольшого количества боеголовок. В действительности это наиболее вероятное поведение Ирана: она не только позволит избежать упреждающего удара благодаря неопределенности, которая окружает сейчас иранскую ядерную программу, но и обеспечит Тегерану более мощное средство сдерживания, когда он войдет в ядерный клуб. Однако поскольку Ирану нужно значительное количество расщепляемых материалов, прежде чем он сможет создать и испытать свой арсенал, препятствия на пути к производству обогащенного урана поставят его перед непростой дилеммой. Быстро изготовить очень скромный арсенал, даже если он будет уязвим для удара, или ждать, пока можно будет сразу произвести больше оружия. Если Тегеран выберет второй вариант, США получат значительно больше времени, чтобы остановить программу или подготовиться к появлению ядерного Ирана.

В-третьих, Соединенным Штатам следует расширить свои военные возможности в регионе Персидского залива и разместить там дополнительно бомбардировщики B-2 вертикального взлета, высокоточное вооружение, радиоэлектронные системы, средства подводной атаки, включая ракетные субмарины, платформы ПРО морского базирования и, возможно, вторую авианосную ударную группу. Если дипломатия не поможет, такое дополнение к силам США, уже дислоцированным в регионе, подкрепит дипломатические усилия администрации Обамы и расширит возможности по противодействию ядерной программе. Дополнительные войска предоставят дипломатам больше возможностей для оказания давления. В последнее время высокопоставленные военные и гражданские чиновники, включая министра обороны Роберта Гейтса и председателя Объединенного комитета начальников штабов адмирала Майка Маллена, в своих официальных заявлениях практически предлагали сбросить со счетов военный вариант, ссылаясь на трудности операции и опасности ответного удара. Если руководство Ирана придет к выводу, что Америка не захочет или не сможет применить силу, это не добавит Тегерану стимулов для отказа от ядерного оружия.

В то же время более твердая военная позиция Соединенных Штатов продемонстрирует, что преимущества, которые Иран рассчитывает получить от ядерной программы – вытеснение США из региона и ослабление местных альянсов, – вряд ли достижимы. Это также поможет убедить американских союзников и партнеров в том, что Вашингтон придерживается обязательств по их защите. Даже если администрация Обамы посчитает, что ядерный Иран можно сдерживать, и дальнейшего распространения ядерного оружия на Ближнем Востоке удастся избежать, либо если усилия по противодействию вступлению Ирана в ядерный клуб провалятся, Соединенным Штатам все равно уже сейчас пора предпринимать шаги по укреплению доверия. А проблемы с ним обязательно возникнут, если Иран получит ядерное оружие и сдерживание станет необходимым. Наконец, дополнительные силы улучшат позицию США для быстрого осуществления военной атаки, если Вашингтон решит, что таковая отбросит иранскую ядерную программу, по крайней мере, на несколько лет назад, а потенциальный ущерб от ответных действий Ирана сочтут приемлемым.

Несмотря на привлекательность поисков эффективного решения мирными средствами, скорее всего, Америке придется выбирать между двумя малоприглядными сценариями – нанесением военного удара, не допускающего вхождения Тегерана в ядерный клуб, и применением стратегии сдерживания, позволяющей сосуществовать с ядерным Ираном. Использование силы всегда рискованно и особенно в этом случае, поскольку значительное число американских войск дислоцировано вблизи Ирана. Будет ли применена сила, зависит от ответов на три непростых вопроса. Насколько близко находится Иран к получению ядерного оружия? Будет ли удар эффективным? Как Иран ответит, и какой ущерб понесут в результате Соединенные Штаты, их союзники и партнеры? Риски войны следует соотнести с другими обстоятельствами. Например, с вероятностью того, что сдерживание позволит сохранить региональную стабильность и избежать дальнейшего ядерного распространения, с потребностью введения и поддержания стратегии сдерживания, а также с неизбежным сокращением возможностей США в плане защиты своих жизненно важных интересов в других регионах.

Последствия присоединения Ирана к числу ядерных держав будут очень серьезными, а проблемы стратегии сдерживания, коренящиеся в усиленном устрашении, нельзя назвать тривиальными. Военный вариант не следует сбрасывать со счетов, основываясь только на привлекательном, но неоднозначном убеждении, что сдерживание – относительно простой или менее рискованный способ решения весьма сложной проблемы. Напротив, сдерживание может потребовать от Соединенных Штатов значительно более широкого военного присутствия на Ближнем Востоке, в особенности ВВС и ВМС, а также крупных инвестиций в дорогостоящие виды вооружений, включая противоракетную оборону, модернизированный ядерный арсенал с оружием малой мощности. Кроме того, потребуется гибкая дипломатия для создания и поддержания сплоченности таких разных союзников и гораздо более жесткие экономические санкции, чем были возможны до сих пор. Понимание и выполнение этих требований будет иметь ключевое значение, если США решат попытаться сдерживать Иран. Независимо от того, посчитают ли они издержки и трудности превентивных действий слишком высокими, либо потому, что Иран пересечет ядерный порог быстрее, чем ожидается, и других вариантов уже не останется.

Эндрю Крепиневич – президент Центра стратегических и бюджетных оценок

Эван Брэйден Монтгомери – научный сотрудник Центра стратегических и бюджетных оценок

Эрик Эдельман – почетный сотрудник Центра стратегических и бюджетных оценок, в 2005–2009 гг. был заместителем министра обороны США по политическим вопросам

Иран. США > Армия, полиция > globalaffairs.ru, 20 апреля 2011 > № 739773

Авторитарных режимов в мире сегодня больше, чем традиционных западных демократий. Часто кажется, что эти режимы защищают своих подданных от превратностей мировой экономики лучше, эффективнее, чем другие, демократические правительства. Иногда даже кажется, что, может быть, такие оазисы спокойствия, социальной справедливости и господдержки больше отвечают интересам простого человека, чем сокращающие госрасходы Великобритания или США.

Таким оазисом до кризиса была Белоруссия. Ее президент Александр Лукашенко твердо поддерживал аграриев, защищал свои национальные рынки, увеличивал количество рабочих мест и даже как-то боролся со скромной коррупцией. В нашей сельской глубинке на Лукашенко чуть не молятся до сих пор: вон как в белорусских селах живут. Там и твердые закупочные цены, и субсидии три раза в год, и почти бесплатные кредиты. Не жизнь — сказка. Сказка была и у горожан — цены не растут, зарплаты выплачивают регулярно, потребительские кредиты с каждым днем становятся все доступнее и доступнее.

Проблема в том, что глобальная экономика — капиталистическая по сути — беспощадна к таким оазисам и сказкам. Пока все хорошо на мировых рынках, оазисы получают поток недорогих денег в твердой валюте и могут на повышенных тонах ругать слабые и либеральные демократии. Но когда все идет прахом, рынки валятся в пропасть, инвесторы, как табун диких лошадей, мечутся между золотом, нефтяными фьючерсами и бондами — оазисы мгновенно превращаются в нищие автаркии. Не способные поддержать уровень жизни граждан на прежнем уровне и не способные адаптироваться к изменившимся условиям.

Тут у автаркических оазисов и наступает «точка невозврата». Можно меняться самостоятельно, без давления изнутри, со стороны оппозиции, или извне, со стороны международного сообщества. Но на это мало кто готов. Можно ждать, пока оголодавшее население придет на площадь за своим повышенным социальным стандартом. Так случилось с Тунисом или Египтом. А можно постараться переждать тяжелый момент, подтянуть пояса и дожить до новой мировой фазы роста, которая принесет и новые потоки ликвидности, и новых инвесторов. Так и пытаются поступить власти Белоруссии или, к примеру, Сирии.

Сирии тяжелее — соседи беднее, чем она, да и дружественной региональной сверхдержавы под боком нет. А вот у Лукашенко может получиться. Эхо от взрыва в метро не докатилось до обменных пунктов Минска, но поставило чахлую белорусскую оппозицию в положение людей уже осужденных, но пока не арестованных. Так что площади Тахрир в Минске не будет. Как бы ни дорожала еда — на три или даже четыре месяца ее хватит. А там будет новый урожай, картошка и огурцы с приусадебных участков, а может, и самогон. Табак можно купить или попросить в долг у России. Сахар — у дружественной Кубы.

Дальше в России будут выборы. И спасительный кредит — на $500 млн, как запланировано в поправках в наш бюджет, или на $3 млрд, как хотели бы в Минске, — никуда не денется от Лукашенко. Потом будет зима и вторые выборы в России, а значит, и без мазута белорусы не останутся. Москве придется отрезать еще немного суверенитета? Лукашенко не привыкать — он торгует им уже двадцать лет, и пока что не отдал Москве ничего существенного. Так что волноваться не о чем: сказка, может быть, и не кончилась. Если не думать о самом плохом. Рано или поздно встанет другой вопрос — кому сдать Белоруссию, когда мягкий авторитарный режим в Москве, по сути, такой же оазис, только нефтяной, сам не выдержит удара глобальных рынков? Константин Гаазе.

Белоруссия > Внешэкономсвязи, политика > mn.ru, 20 апреля 2011 > № 320494

Правительство Сирии вчера утвердило указ об отмене чрезвычайного положения. На документе еще должен поставить подпись президент Башар Асад, пообещавший сделать это на этой неделе. Таким образом, удовлетворено основное требование оппозиции, называвшей режим чрезвычайного положения главной проблемой страны.

Режим ЧП действует в Сирии уже 48 лет с момента прихода к власти Партии арабского социалистического возрождения («Баас»). Он предоставляет спецслужбам широкие полномочия, позволяя применять силу к оппозиционерам и арестовывать инакомыслящих без соблюдения юридических процедур.

Известный британский специалист по Сирии Патрик Сил в интервью «МН» назвал это «историческим решением, хотя оно отнюдь не обязательно означает, что ситуация немедленно успокоится». По его словам, «оппозиционеры добивались не только этого, к примеру, они также настаивали на освобождении всех политических заключенных, чего пока не произошло».

Сирийские власти вчера дали понять, что вместо старого закона будут установлены новые правила для демонстраций и других публичных акций. И еще неизвестно, как на это отреагирует оппозиция.

Новость об отмене чрезвычайного положения пришла, когда народные волнения докатились до третьего по величине города Хомс. Как утверждают очевидцы, у демонстрантов впервые за все время сирийских протестов появились лозунги с угрозами режиму: «Башар, уходи!», «Уйди, и я смогу насладиться свободой!», «Мы тебя свергнем!»

Реакция на эти выступления была жестче, чем обычно. Спецслужбы применили при разгоне демонстрации в Хомсе не только слезоточивый газ и водные брандспойты, но и огнестрельное оружие. В итоге в этом городе за последние два дня погибло не менее 17 оппозиционеров, местные правозащитники называют в два раза большую цифру. Они утверждают, что по всей стране число жертв за два месяца превысило 200 человек.

Власти, со своей стороны, обращают внимание на гибель уже более десятка сотрудников полиции и сил безопасности. На днях в том же Хомсе полицейский был забит насмерть палками разбушевавшейся толпой. А в местечке Талбисе рядом с этим городом неизвестные вооруженные лица обстреляли группу офицеров, погиб генерал, были ранены его сыновья, племянник и несколько коллег. Министерство внутренних дел вскоре после этого выступило с тревожным заявлением о том, что в государстве «действуют подпольные организации салафитов (исламистов. — «МН»), которые призывают к джихаду и созданию эмиратов». Власти пообещали «восстановить порядок и наказать преступников, сеющих анархию».

Волнения в Хомсе начались в воскресенье после известия о том, что в тюрьме при странных обстоятельствах скончался один из оппозиционеров. Он оказался авторитетным представителем одного из племен. Люди вышли на улицы, где произошли столкновения с силами безопасности. Вечером в понедельник демонстранты потянулись на центральную городскую площадь «Новый час», намереваясь разбить там палаточный городок по примеру того, что происходило недавно на каирской площади Тахрир.

Представители сил безопасности через громкоговорители объявили эту акцию незаконной, но собравшиеся отказались разойтись добровольно. Агентства новостей, отмечая скудость поступающей из города информации (власти затрудняли телефонное сообщение, блокировали Интернет, город окружен войсками), сообщают, что разгон демонстрантов продолжался до вчерашнего утра. Днем город, по описанию местных жителей, выглядел вымершим — на улицах ни души, магазины и лавочки закрыты. Но если в Хомсе затихло, то в Баниясе вчера вечером уже после объявления об отмене чрезвычайного положения демонстрации начались снова. Елена Супонина.

Азия как единый организм

Арабское пробуждение – залог интеграции от Красного моря до Желтого

Резюме: Революции в западной части огромного азиатского континента способствуют ее сближению с Востоком Азии. В XX веке человечество было вынуждено приспосабливаться к доминированию Америки в мировой экономике. Сегодня американцам приходится мириться с тем, что глобальному хозяйству становятся присущи азиатские черты.

Во всем виноваты греки, предложившие нелепое понятие «Азия». Тысячелетия существования этой евроцентричной концепции многие неевропейские народы, населявшие огромный евразийский континент, пребывали в блаженном неведении, что на них навесили общий ярлык «азиатов». Ведь, если не считать попытку монголов объединить азиатские просторы, у населявших их людей всегда было мало общего. Арабы и китайцы, индусы и японцы, малайцы и персы, русские и турки – все эти и другие нации обладали самобытной культурой, богатой историей, у каждой свой язык, свое религиозное наследие и собственные политические традиции. Их экономические связи держались лишь на тонкой паутине Шелкового пути и его морского аналога.

Но сегодня все меняется. «Азия» перестает быть греческим мифом и становится реальностью. Богатство и сила все больше сближают жителей этой части света. Деятельность их компаний и влияние в целом выходят далеко за пределы континента. В XX веке человечество было вынуждено приспосабливаться к доминированию Америки в мировой экономике. Сегодня американцам приходится мириться с тем, что глобальному хозяйству становятся присущи азиатские черты.

Медленное освобождение Азии

В последние десятилетия прошлого столетия пережитки колониального наследия в большинстве стран Азии подчас окрашивали политику в черно-белые тона приязни либо ненависти, что мешало строить нормальные отношения с Западом. Колониализм унизил национальные армии, растоптал самоуважение, подавлял ценности и политические традиции самых разных азиатских обществ – от Турции до Китая.

В Передней Азии турки, арабы и персы в угоду европейским хищникам шаг за шагом расставались со своим суверенитетом, территорией и национальным достоинством. В Индии англичане, опрокинув владычество мусульман, ввели единоличное правление и втянули некогда изолированный субконтинент в европейские распри. Страны Южной Азии, которые долгое время обеспечивали около 20% мирового ВВП, оказались под пятой британского меркантилизма и покорились Лондону.

Ост-Индию и Индокитай также поработил европейский империализм. В Восточной Азии только Таиланд и Япония восприняли ключевые элементы западной культуры, одновременно проявив достаточную жизнеспособность, чтобы держаться на почтительном расстоянии от Запада. Японии к тому же хватило энергии и самодисциплины, чтобы вскоре навязать колониальное правление Корее и отчасти Китаю. Русско-японская и Вторая мировая войны показали, что национальные боевые традиции в сочетании с современной технологией позволяют Японии реально выступать в значительно более крупном военно-экономическом весе.

Россия поглотила Среднюю Азию и «вгрызлась» с севера в Китай, тогда как западные державы начали «отщипывать» кусочки южных и восточных китайских территорий. Иностранные державы поделили Поднебесную на сферы влияния, частично аннексировав ее территорию и подчинив остатки своей экстерриториальной юрисдикции. Европа и Америка сделали это, как мы тогда говорили, чтобы воспользоваться своим правом на беспрепятственный сбыт наркотиков и прививать китайцам чуждую им религиозную философию, несмотря на энергичный протест их правителей.

Колониальный порядок в Азии рухнул после Второй мировой войны. И в то время как страны континента в основном отвергли чужеземный протекторат, Япония подчинилась оккупации Соединенных Штатов, взявших ее под свою опеку и покровительство. Китай бросил открытый вызов внешним державам, изгнав со своей земли иностранцев и избавившись от их влияния. Юго-Восточная Азия восстала против европейских колонизаторов и их американских союзников. Пути Индии и Пакистана резко разошлись после того, как обе страны освободились от британского колониального владычества. Иран заявил об амбициях стать региональной державой. Турция стала активным участником евро-атлантического альянса, оплота Запада против экспансионизма советской империи.

И только в Западной Азии, где встречаются Африка, Азия и Европа, где родились такие мировые религии как иудаизм и христианство, где находятся главные святыни ислама и сосредоточены мировые энергетические ресурсы, сохранились основные элементы довоенного порядка. На закате эпохи колониализма европейские евреи захватили и колонизировали 80% территории Святой Земли, изгнав многих коренных жителей. Палестинские арабы и другие жители региона испытали страх и ужас, захваченные врасплох всплеском европейского антисемитизма и неожиданным возвратом эпохи империализма. Ни израильской, ни западной дипломатии до сих пор так и не удалось избавить регион от этого шока.

Холодная война ввергла страны Ближнего Востока в непростую зависимость от конкурирующих сверхдержав, которые рассматривали любые локальные конфликты там как опосредованные войны друг с другом. Если не считать Израиль, региональные лидеры отличались фаталистической приверженностью могущественным зарубежным покровителям и тщетными потугами приспособиться к пренебрежительному отношению европейских, советских и американских хозяев, попирающих суверенитет, независимость и культуру местных народов. Первая прореха в неоколониальном порядке образовалась в результате исламской революции в Иране в 1979 году. Тем самым был положен конец роли Тегерана как «жандарма Америки» на Ближнем Востоке. Соединенным Штатам пришлось переключиться на военный альянс с Саудовской Аравией и Египтом. Почти одновременно мирный договор между Египтом и Израилем при посредничестве США сделал сохранение автократического статус-кво в регионе главным приоритетом американской политики.

Даже при беглом прочтении Кемп-Дэвидских договоренностей бросается в глаза, что главной предпосылкой мирного урегулирования явилось недвусмысленное обещание Израиля прекратить оккупацию Западного берега Иордана и сектора Газа и облегчить палестинцам процесс самоопределения. Невыполнение обязательства способствовало тому, что мир между Израилем и Египтом оставался зыбким, не сулившим перспектив на потепление в отношениях. Палестинцы так и не избавились от чувства унижения и несправедливости. С ними стали обращаться еще хуже. Мир с Израилем утратил все шансы на легитимность в Египте и других странах. Во многом по этой же причине жители Египта, других арабских стран и мусульманский мир в целом стали питать глубокое отвращение к Израилю и Соединенным Штатам.

Готовность Америки оказать финансовую, военную и моральную поддержку диктатуре Хосни Мубарака и Хашимитской монархии в Иордании придало рамочным Кемп-Дэвидским соглашениям по крайней мере видимость прочности. Однако умение США подменять реальные усилия по умиротворению сторон политическим лавированием и уходом от конфликта, возможно, останется в прошлом вместе с режимом Мубарака. Поскольку Израиль упорно предпочитает миру с палестинцами или своими соседями дальнейшую экспансию и расширение границ, а сколько-нибудь серьезного «мирного процесса» на Ближнем Востоке не наблюдается уже более десяти лет, неясно, как Вашингтон собирается в дальнейшем сдерживать конфликт между израильтянами и палестинцами и добиваться стабильности. Нет полной ясности, сможет ли Америка вообще сохранить какое-либо влияние в этом регионе.

Мятежи арабов против своих правителей ознаменовали тот факт, что в мусульманских странах покончено с фаталистической психологией собственного бессилия и раболепной почтительности к иностранным державам, которая долгое время сковывала их. Эти революции не были направлены непосредственно против израильтян и американцев, но решение египтян и других арабских народов взять под контроль собственное будущее не сулит ни Израилю, ни Америке ничего хорошего. Через тридцать лет после иранского восстания постколониальный порядок на Ближнем Востоке наконец-то рушится.

Беспорядки в Западной Азии получили столь широкое распространение вследствие того, что за последние десять лет США дискредитировали себя как в политическом, так и в военном отношении, вольно или невольно усилив влияние Ирана в Ираке, Ливане, Газе и Сирии. Регион пришел в движение в тот момент, когда Америка уходит из Ирака, оставляя за собой разоренную страну, раздираемую противоречиями и лишенную определенной стратегической ориентации. Следствием действий американских вооруженных сил явилось то, что ряды террористов пополняются быстрее, чем их уничтожают в Афганистане и Пакистане. Это тот контекст, для некоторых – весьма зловещий, в котором усиливаются связи запада Азии с другими частями континента.

Эмансипация арабского мира

2011 г. начался с восстаний в Рабате и Каире, народного бунта и гражданской войны в Ливии и беспорядков во многих других странах арабского мира, где вышедшие на улицы манифестанты требовали реформ. Управляемые массы обнаружили, что способны, если понадобится, отозвать свое согласие быть управляемыми и тем самым осуществить смену режима. Век иностранных протекторатов в этом регионе завершен.

Ближайшими последствиями беспорядков станут растущие и нестабильные цены на углеводороды, затормозившееся экономическое восстановление Америки и еще более медленное – Европы и Японии. Ускорится смещение мирового богатства к усиливающимся державам на Востоке и Юге Азии, а также к странам – поставщикам энергоресурсов в Западной Азии. Долгосрочные последствия нынешних событий прогнозировать труднее. Наиболее вероятными представляются следующие тенденции:

Более либеральная и самоуверенная национальная политика арабских государств в сочетании с экономической самодостаточностью и большей независимостью в сфере региональной политики. Заметное сокращение возможностей внешних держав – в первую очередь, Соединенных Штатов – определять тенденции и события в Западной Азии и Северной Африке. Углубление изоляции Израиля. Возрождение Каира, Багдада и Дамаска в качестве ведущих игроков на политической авансцене арабского Востока, выступающих в этой роли наравне с Эр-Риядом. Утрата Ираном недавно приобретенных преимуществ в виде роста престижа и влияния в арабском мире – в связи со всплеском активности в арабских странах. Возможное усиление Турции благодаря новому для нее статусу регионального лидера. Ускоренное сближение между арабскими странами и государствами Востока и Юга Азии (и, возможно, Россией), чтобы избавиться от былой зависимости от США, Великобритании и Франции. Ослабление джихадистской угрозы арабским обществам в связи с тем, что более мягкие формы ислама будут играть все более заметную роль в политическом руководстве арабских стран. Возможное формирование новых моделей консультационного управления в арабском мире, которые распространятся и на неарабские страны мусульманского сообщества.

Одной из самых удивительных особенностей революций стало нарочитое избегание религиозной, классовой или внешнеполитической повестки дня. К разочарованию Ирана и «Аль-Каиды», в восстаниях почти незаметно влияние исламистских или джихадистских элементов. Полностью отсутствуют лозунги в духе панарабизма. Правда, многие протестующие инкриминировали непопулярным лидерам политику угодничества перед американцами или соглашательство с Израилем, но за редким исключением их ярость не была направлена непосредственно против Америки или Израиля.

Эти революции – дело рук тех, кто стремится сделать общество более свободным и выступает за приход к власти такого правительства, которое будет выражать волю народа, а не служить иностранной марионеткой. Повстанцы недовольны жизнью в собственной стране. Гораздо проще понять, против чего они ведут борьбу, нежели найти какую-то положительную программу. Пока рано говорить о том, будет ли их стремление к демократии полностью удовлетворено военными властями, которые в настоящее время принимают решения. Трудно предугадать, какое соотношение сил установится между приверженцами светской и исламистской политики. Мусульманское понятие «шура» – консультационное правительство – не противоречит демократии, но имеет ряд отличий. Страны, настроенные на конституционную реформу, совместимую с исламом, располагают широким выбором демократических форм правления – от турецкой модели до Палестины, управляемой движением ХАМАС.

Независимо от того, какая судьба ожидает демократию в этих странах, арабские правительства, включая те, что избежали беспорядков или пережили их, теперь будут более уважительно относиться к волеизъявлению граждан. В результате следует ожидать подъема исламских настроений в той или иной форме. Для многих мусульман легитимность правителей измеряется тем, в какой мере они олицетворяют нравственные устои, управляя «уммой» или сообществом правоверных. В новых обстоятельствах этот критерий будет иметь гораздо большее значение, чем прежде.

Повсюду в арабском мире могут быть созданы новые мусульманско-демократические партии наподобие христианско-демократических партий Европы в конце XIX – начале ХХ веков. Появление их следует приветствовать. Этот процесс еще больше отодвинет «Аль-Каиду» на обочину мусульманской цивилизации. Ей и без того уготована роль пассивного наблюдателя за развитием революций. Скорее всего, волна террора против арабских правительств ослабеет. К несчастью, политически мотивированное насилие, направленное против Израиля и Америки, грозит лишь усилиться. Оккупационные и колонизационные усилия Израиля на Западном берегу, а также жесткая осада Газы преградили палестинцам мирный путь к самоопределению, а арабов в целом лишили стимула мириться с существованием еврейского государства в мусульманском мире.

Арабская молодежь остается лояльной своим государствам, одновременно принимая активное участие в жизни виртуального пространства стран Ближнего Востока и Магриба. Местные лидеры, игнорирующие настоятельную потребность в реформе, больше не могут чувствовать себя в безопасности. Через год или два ни одна страна этого региона не будет проводить ту внутреннюю и внешнюю политику, которую проводит сегодня.

Так, если египтяне изберут эффективных лидеров, они снова будут играть ключевую роль в политике своего региона. В их силах выработать идеологию, способную завоевать популярность в арабском мире и за его пределами. Почти наверняка следует ожидать возрождения египетской дипломатии, которая отражала бы мнение и ценности рядовых граждан, а не отдельных политических деятелей. В результате ни Соединенные Штаты, ни Израиль не смогут рассчитывать на сотрудничество Египта по поддержке той политики, которая ненавистна арабской улице.

Воспрянувший Египет уравновесит влияние Ирана. Освободившись от бремени тесного сотрудничества с Госдепартаментом США, Каир, скорее всего, преуспеет в сдерживании Тегерана гораздо больше, чем в прошедшее десятилетие. Ведь Ирану удалось усилить свое влияние в Ираке, Ливане и Палестине во многом благодаря грубым просчетам американской дипломатии, вялости и апатии египетских правителей и политике вытеснения на периферию большинства арабских стран, за исключением Саудовской Аравии. Теперь Египет почти наверняка восстановит утраченные позиции грозного конкурента Ирана за лидерство в арабском и мусульманском мире, что повлечет за собой корректировку во внутриарабских отношениях.

Ирак, откуда уходят американцы, не способен играть историческую роль участника арабской коалиции по сдерживанию гегемонистских устремлений персов в Западной Азии. Необходимость оказывать противодействие Ирану с неизбежностью предполагает продолжение военного присутствия Соединенных Штатов в Персидском заливе для сохранения баланса сил. Однако недавние события стоили Вашингтону того небольшого доверия и престижа в арабском мире, которые он еще сохранял.

Неторопливое, двусмысленное и неэффективное одобрение Америкой смены режима в Тунисе и Египте нисколько не убедило людей на арабской улице в том, что американцы искренне поддерживают их требования демократизации. Им будет трудно вычеркнуть из памяти тот факт, что США десятилетиями братались с диктаторскими режимами. А запоздалые требования Америки к своим стародавним протеже немедленно отказаться от власти приводят правителей региона к мысли о том, что на Вашингтон нельзя положиться, поскольку он не хранит верности друзьям и отказывается защищать их. В итоге арабы, турки и даже израильтяне больше не верят (если когда-либо верили) в мудрость и добросовестность Соединенных Штатов. Даже запоздалое согласие американцев с требованиями Лиги арабских стран и Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива создать в Ливии «зону, запрещенную для полетов военной авиации» скорее ударило по Вашингтону. Бомбежки Ливии лишь закрепили за американцами репутацию безжалостных истребителей гражданского населения мусульманских стран вместо того, чтобы убедить арабов в том, что Америка на их стороне.

Но если народные антипатии в арабских странах Персидского залива или финансовый кризис в самих США приведут к существенному сокращению американского присутствия в Ближневосточном регионе, это еще больше дестабилизирует обстановку. Оказавшись не в состоянии по-прежнему обеспечивать противовес Ирану, Ирак и страны Персидского залива окажутся перед выбором: умиротворение Тегерана или создание новой коалиции для его сдерживания. Едва ли есть основания рассчитывать на то, что нынешний Ирак не солидаризируется с Ираном. Не приходится серьезно говорить и о том, чтобы когда-либо был положен конец извечному соперничеству между персами и арабами.

Пока даже на горизонте не маячит возможность появления какой-либо иной великой державы, кроме Соединенных Штатов, которая была бы способна проецировать силу в регионе Персидского залива. Несмотря на выдающуюся способность многочисленных европейских министров обороны торговаться, Европе недостает сплоченности и последовательности, чтобы прийти на смену Америке. Россия имеет ограниченные возможности для того, чтобы откликнуться на призывы арабов: с одной стороны, сложности во взаимоотношениях с Европой, с другой – внутренние проблемы. Индия накапливает потенциал, и Дели мог бы играть заметную военно-политическую роль в этом регионе, но пока не готов к этому, поскольку поглощен стратегическим соперничеством с Китаем и Пакистаном. В долгосрочной перспективе КНР и другие страны Восточной Азии могли бы взять на себя бремя защиты своих и мировых интересов в Западной Азии. Но в скором будущем они вряд ли способны мобилизовать для этого политическую волю и военные ресурсы.

Получается, что в отсутствии США любая коалиция, созданная для обеспечения безопасности в данном регионе, будет вынуждена опираться на военную силу близлежащих стран, не имеющих превосходящей военной мощи – Турцию, Египет, Пакистан и государства Персидского залива. Но создание подобной коалиции, весьма громоздкой и поэтому не особенно эффективной, потребует больших усилий, затрат времени и денежных средств.

Пакистан мог бы быть особенно полезен для обеспечения ядерного сдерживания Ирана и Израиля, но его интересы всегда будут скорее направлены в сторону Индии, Кашмира и Афганистана, нежели Персидского залива. В зависимости от того, как будут развиваться события в оккупированной Палестине, нынешний «холодный мир» между Египтом и Израилем может вполне уступить место холодной войне. Тем самым египтяне озаботятся пробелами в собственной обороноспособности и способами ее укрепления. А Турция пока, похоже, больше настроена на умиротворение Ирана, нежели на участие в коалиции по его сдерживанию.

Как бы сильно страны Западной Азии ни сомневались в надежности Америки, на практике они не в состоянии полностью отказаться от опеки. Ирония состоит в том, что ужасающее состояние американских финансов, скорее всего, не позволит наращивать военную мощь в регионе. Неотложная необходимость для Вашингтона сокращать бюджетные расходы и отчаянные усилия арабских стран Персидского залива как можно больше снизить зависимость от Соединенных Штатов будут катализировать друг друга. В грядущее десятилетие ближневосточные государства попытаются гарантировать стабильность с помощью новых партнерств в области безопасности. Странам Восточной и Южной Азии, заинтересованным в энергетических ресурсах данного региона, придется гораздо быстрее разделить бремя защиты своих интересов на Ближнем Востоке, чем они предполагают.

Арабские государства, скорее всего, добьются (на самом деле они на это обречены) большей самодостаточности и независимости во внутренней политике, к чему так стремятся нынешние революционеры. От того, что будет представлять собой новый курс, зависят судьбы всего мира.

Интеграция Азии: запад встречается с востоком

Арабы, турки и представители других родов Западной Азии пытались ослабить зависимость от Америки задолго до того, как текущие события наглядно показали, как глубоко они презирают наше лицемерие и сколь легковесно по их мнению слово американцев. Конечно, они хорошо сознают, что не могут полностью разорвать связь с Вашингтоном. США остаются единственной военной державой, способной осуществить интервенцию в любой части земного шара. На них приходится более одной пятой общего потребления, и они являются самым крупным должником в мире. Соединенные Штаты не могут оставаться единственным источником новых идей в том, что касается глобального управления и региональной политики, но в состоянии воспрепятствовать реформам, инициируемым другими странами. Поэтому, как и вся Азия, государства Ближнего Востока связаны с Америкой узами вселенского брака. Как бы сильно некоторые из них – например, иранцы – ни желали, чтобы янки собрали «вещички» и убрались из их дома, развод невозможен. Но жители региона в большинстве своем мусульмане, и их ничуть не смущает многоженство. Поэтому они заняты налаживанием новых отношений, призванных ослабить зависимость от Вашингтона.

Китай и Индия наготове. Это не только самые быстроразвивающиеся экономики мира, но и самые быстрорастущие рынки нефти и газа. Ожидается, что в предстоящее десятилетие более половины прироста мировых потребностей в энергоносителях придется на эти две страны. Впечатляющее усиление предприимчивого Востока и Юга Азии порождает бум на западе Азии, богатом месторождениями углеводородов. Доказав способность осуществлять колоссальные инфраструктурные проекты у себя дома, китайские строительные компании берутся за крупные начинания по всей Азии от Мекки до Тегерана. Если символами присутствия Соединенных Штатов в регионе являются бомбардировщики, сухопутные войска и атомные подводные лодки со смертоносным оружием на борту, то Поднебесная все больше ассоциируется с башенными и портальными кранами, инженерами и контейнерами, доверху набитыми потребительскими товарами.

Китайцы наращивают влияние и присутствие в регионе по тем же причинам, которые когда-то побуждали это делать американцев. Они платят наличными, обеспечивают адекватное соотношение цены и качества и не навязывают деловым партнерам или принимающей стороне своих ценностей и политических предпочтений, не требуют от них помощи в реализации своих империалистических замыслов. В этом плане Америка получила серьезного соперника, который напоминает ее саму в недавнем прошлом. Но если Китаем восхищаются за его скромность и компетентность, никто на Ближнем Востоке, и тем более в других регионах Азии, не принимает КНР за политический идеал, каким многие (если не большинство) когда-то считали Соединенные Штаты.

В этом главная особенность азиатской интеграции – ею движут финансово-экономические факторы, а не политика или идеология. Торговля между странами Персидского залива, Китаем и Индией в последнее десятилетие росла на 30–40% ежегодно. За тот же период китайская экономика выросла с 10% до 40% относительно американской. Менее чем через 40 лет, к 2050 г., экономика Китая может в два раза превысить по размерам американскую, а экономика Индии с ней сравняется. Мы говорим о серьезных экономических сдвигах в Азии, которые возымеют фундаментальные геостратегические последствия.

У арабских инвесторов карманы набиты наличностью, и когда-то они очень стремились к тому, чтобы их деньги работали в Соединенных Штатах. Однако американская исламофобия, а также возобновление старинных связей мусульманских стран с Китаем и странами Центральной и Юго-Восточной Азии быстро избавляют их от прежних предпочтений. Государственные и частные арабские инвестиции в нефтехимическую промышленность Китая, а также в сферу услуг, банки, телекоммуникации и недвижимость Поднебесной растут лавинообразно. Та же тенденция наблюдается и во взаимоотношениях арабов с Индией, хотя на пути сотрудничества то и дело возникают коррупционные скандалы и внутрииндийские политические трения.

Мусульманское банковское дело, в котором нет места заемному капиталу и производным финансовым инструментам, что кажется привлекательной практикой в нынешних условиях, строится по одним и тем же принципам и в Малайзии, и в странах Персидского залива. Этот опыт также перенимается в Китае и других государствах. Туризм, духовное паломничество, обмен студентами и изучение языков – все эти сферы быстро развиваются в отношениях между КНР, Индией, Южной Кореей, арабскими странами. Знание языков заметно подхлестывают деловую активность.

Хотя Индия считает Китай своим главным стратегическим соперником в Азии, взаимная торговля выросла с 200 млн в 1989 г. до 60 млрд в 2010 году. В 2007 г. Китай опередил Соединенные Штаты, став главным торговым партнером Индии. А к 2015 г. Китай и Индия собираются увеличить ежегодный торговый оборот до 100 млрд долларов. Экономики двух стран прекрасно дополняют друг друга, что стимулирует взаимные инвестиции. Индии нет равных в сфере услуг, а Китаю – в сфере промышленного производства. Визит в Южную Азию премьер-министра Китая Вэнь Цзябао в конце прошлого года стал поводом для новых обязательств Пекина, который собирается инвестировать по 16 млрд долларов в экономику Индии и Пакистана.

Несмотря на общую заинтересованность в обеспечении безопасных морских путей и способов транспортировки сырья, перспективы военного сотрудничества сомнительны. В настоящее время граница с Индией – единственный сухопутный участок, где Китаю не удалось провести демаркацию путем мирных переговоров. В 1962 г. между двумя странами вспыхнула короткая пограничная война, и до сих пор нередки вооруженные столкновения между боевыми патрульными подразделениями. Опасения Индии в связи с растущей военной мощью КНР – не менее сильный стимул для модернизации вооруженных сил, чем враждебные отношения с Пакистаном и конфликт в Кашмире.

Обеспокоенность Индии усилением военной мощи Китая заставляет ее укреплять военные связи с Соединенными Штатами, вести диалог в сфере безопасности с не менее встревоженными соседями, такими как Вьетнам и Япония. Со времени Реставрации Мэйдзи в 1868 г. Токио привык быть «первым номером» в Азии, но в прошлом году экономика Поднебесной обогнала японскую, став второй в мире. Усиление КНР вывело Японию из психического равновесия, поставив ее перед нелегкой задачей смены места в неофициальной иерархии азиатских стран. Некоторые политики в Токио считают оборонный союз с Дели и укрепление военного сотрудничества с Сеулом (несмотря на глубокую историческую неприязнь) полезной защитой от Китая, поскольку лидерство Америки в мировой политике и экономике продолжает ослабевать. Тем не менее, многие факторы, включая растущую зависимость будущего процветания Японии от роста китайской экономики, по-прежнему вынуждают Токио искать сближения с Пекином. В настоящее время на его долю приходится 20% всего внешнеторгового оборота Японии, это главный экономический и торговый партнер. Еще больше от КНР зависит Южная Корея, четверть внешнеторгового оборота которой приходится на Поднебесную.

Всю Восточную Азию (включая японские и корейские компании, а также корпорации Китая и стран Юго-Восточной Азии) сегодня неразрывно связывает система снабжения и поставок. Индия также начинает втягиваться в эту систему и другие отношения с Восточной Азией. Трудно переоценить значение Юго-Восточной Азии как горнила азиатской экономической интеграции. Китайские общины в регионе сыграли ключевую роль в выковывании капиталистических кадров КНР, которые заимствовали многие элементы финансовой и коммерческой культуры китайской диаспоры. Всекитайский консенсус состоит в том, что «дело Китая и его народа – делать бизнес», если перефразировать саркастическое описание Америки начала XX века, предложенное Кальвином Кулиджем. Этот лозунг помог Китаю отказаться от территориальных претензий и других потенциальных конфликтов, чтобы дать возможность своим жителям зарабатывать деньги вместо того, чтобы вести войны.

Как и надеялся Дэн Сяопин, его лозунг «Быть богатым – это почетно» породил Большой Китай. Эта концепция ликвидировала пропасть между китайцами по обе стороны Тайваньского пролива. Большой Китай объединяет многочисленные политэкономии континентального Китая, Гонконга, Макао и Тайваня с их системными различиями. Его идеологию в той мере, в какой она здесь присутствует, лучше всего выражает упорядоченная меритократия и прагматичное использование промышленной политики в Сингапуре. Экономики Большого Китая, стран – членов Ассоциации государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН) и, в меньшей степени, традиционно протекционистских Японии и Южной Кореи в настоящее время далеко продвинулись по пути создания гигантской зоны свободной торговли, в присоединении к которой заинтересованы Индия и страны Южной Азии.

Еще одна крупная держава Азии – Россия – пока держится в стороне от процессов интеграции. Она остается главным источником вооружений и военных технологий, экспортируемых в Индию и Китай, и начинает играть роль крупного поставщика энергоносителей в КНР, уже на протяжении долгого времени являясь таковым для Европы. Пляжи китайского острова Хайнань, Вьетнама и Индии российский средний класс облюбовал в качестве мест для зимнего отдыха. Множество россиян учатся и работают в Китае и других странах Азии.

Вместе с КНР и странами Центральной Азии Россия создала Шанхайскую организацию сотрудничества (ШОС). В сфере своего влияния ШОС стремится пресекать соперничество великих держав, мусульманский экстремизм и китайский этнический сепаратизм. Но Москву, похоже, больше интересуют отношения с Европой, чем с Азией. Поставки энергоресурсов из Центральной Азии в Китай и создание соответствующих транспортных коридоров подрывают традиционное доминирование России в этом регионе. Богатый полезными ископаемыми, но малонаселенный российский Дальний Восток втягивается в экономические орбиты Китая, Японии и Кореи. Сельское хозяйство Сибири все больше зависит от труда китайских мигрантов. Будущие отношения России со странами Азии остаются такими же непредсказуемыми и неопределенными, как и ее политическая ориентация и политический строй. То же можно сказать и о роли Москвы в Европе и на Ближнем Востоке.

Вероятно, определять облик нынешнего столетия наряду с глобализацией предстоит «азиатизации». Уже очевидны проявления единой азиатской логистики как сердца и кровеносной системы мировой торговли. Большинство финансовых аналитиков предполагают, что азиатские валюты, такие как китайский юань, со временем потеснят пока еще всесильный доллар в качестве резервной мировой валюты и платежного средства в мировой торговле. Многообразие людских и природных ресурсов Азии с ее усиливающейся интеграцией создают все предпосылки для продолжения экономического подъема на фоне быстрорастущей производительности труда на этом континенте.

Наши лучшие банкиры и экономисты утверждают, что менее чем через четыре десятилетия (в 2050 г.) ВВП Китая достигнет 70 трлн нынешних долларов США (для сравнения, на сегодня ВВП Соединенных Штатов – 14 трлн долларов, а к 2050 г. он может вырасти до 35 трлн долларов). В том же году ВВП Индии, говорят нам, должен сравняться с ВВП США или даже превзойти его. Пропорционально вырастут и другие азиатские экономики – например, экономика Индонезии. Цифры можно оспаривать, но не приходится сомневаться в том, что к середине века экономический центр тяжести мира будет находиться в Азии – где-то между Пекином и Дели. Арабы и индонезийцы, турки и японцы, индусы и американцы, европейцы, африканцы, латиноамериканцы и другие народы будут тянуться за китайцами. Усиливающиеся Китай и Индия поднимут всю Азию, а Азия уже начала поднимать всю мировую экономику.

Три столетия тому назад Европа, а затем и Америка отняли у Азии первенство в научно-техническом прогрессе и инновациях. Изобретение нуля, компаса, ракеты, бумажных денег, типографского шрифта из подвижных литер, химии, салона красоты и банковского чека – это вклад индусов, китайцев, корейцев, арабов и других мусульман в современную цивилизацию. Сегодня ряды образованных азиатов растут, множатся учреждения, в которых идеи превращаются в готовые изделия – речь идет об исследовательских институтах и венчурном капитале. Не следует удивляться, что в середине и конце XXI века Азия может вернуть себе лавры главного двигателя мирового научного прогресса.

Мы редко задумываемся, до какой степени азиатский образ жизни уже стал частью нашего быта. Прежнее поколение американцев было бы крайне удивлено восхищением наших современников такими блюдами, как суши и сашими («Рис, обернутый в морские водоросли, и сырая рыба на обед – вы шутите?»). Пирсинг, булавки на лице и свисающие украшения в индийском стиле, когда-то считавшиеся варварством и экзотикой, теперь украшают или (если вам так больше угодно) обезображивают многих американцев, молодых и старых. Кальян проник в наши городские салоны. Судоку – последний писк моды. Люди интересуются системой фэн-шуй, а дети изучают восточные боевые искусства. Что еще мы позаимствуем у Азии? Вне всякого сомнения, кое-что из того, что сейчас кажется невероятным. Но пройдет совсем немного времени, и эти вещи прочно войдут в нашу жизнь и быт, мы станем воспринимать их как нечто само собой разумеющееся и забудем о том, что они пришли к нам из Азии.

Америка в поисках врага

Любимая всеми американцами тема – поиск вероятных противников, которые могли бы заменить канувший в Лету Советский Союз. Созданная русскими империя крайне безответственно самоустранилась из гонки за мировое господство, предоставив нам пальму первенства, но при этом лишив нас привычного образа врага. Поиск врага стал навязчивой идеей американских политиков. Нужна экзистенциальная угроза, чтобы оправдать растущие военные расходы, которые превышают совокупный оборонный бюджет всех остальных стран мира вместе взятых, и нежелание идти на их сокращение – даже во имя избежания надвигающегося банкротства. Россия уже не годится, поэтому мы переключились на двух альтернативных кандидатов – один находится в Западной Азии, а другой в Восточной, ислам и Китай. Но и эти два кандидата не дотягивают до роли системного «супостата».

Мусульмане просто хотят вернуть себе достоинство в мировой политике. В странах шариата нарастает ожесточенный спор, переходящий порой в вооруженные столкновения, о том, как навести порядок в обществе. Иногда проявляется сопротивление влиянию западной культуры и попытки полностью исключить его. В иных случаях, как это видно на примере Туниса и Египта, принимаются отдельные идеалы, на которых основано современное политическое устройство стран Запада, но отвергается сама модель государственного устройства или наши обычаи и нравственные устои.

Большинство хочет, чтобы мы ушли с Ближнего Востока, надеясь самостоятельно уладить все существующие разногласия. Мало кто из них испытывает желание обратить нас в свою веру. Никто из них не способен противостоять нам. От ислама не исходит экзистенциальная угроза. Его не устраивает наше военное доминирование в соответствующих странах, но он и не является вызовом для независимости, ценностей или безопасности светской Америки.

Что касается Китая, то больше всего пугает возможность того, что он станет похожим на нас – державу, которую воодушевляет агрессивная миссионерская деятельность, подкрепляемая вооруженными силами, готовыми к броску в любую точку земного шара для навязывания своих ценностей. Слово «Китай» состоит из двух иероглифов, которые дословно означают «центральная страна». В XXI веке Китай, скорее всего, снова будет в полной мере соответствовать этому названию во многих сферах деятельности.

Поднебесная находится в центре и еще в одном смысле. Со всех сторон ее окружают могущественные в военном отношении соседи – Россия, Индия, Япония, Корея, Вьетнам и, конечно, Соединенные Штаты, наращивающие грозный военно-морской потенциал в непосредственной близости от территориальных вод КНР, ширина которых не превышает 12 морских миль. Кроме того, США держат внушительные контингенты сухопутных войск и ВВС в Афганистане и других местах. Китаю приходится отвечать на многочисленные вызовы своей национальной безопасности, лишь некоторые из которых касаются Соединенных Штатов. И все они возникают в непосредственной близости от китайских границ.

Словом, перед Китаем стоит слишком много сиюминутных военных и социально-экономических проблем, которые не дадут ему возможности подражать Америке, даже если бы у китайских лидеров появилось искушение поиграть в доминирование. Мировой ландшафт XXI века в сфере безопасности будет отражать меняющийся баланс сил и постоянную перетасовку состава коалиций «за» и «против» Китая. В этом отношении Азия все больше напоминает Европу XIX века. Наверняка появятся возможности для дистанционной корректировки баланса сил на азиатском континенте, если только Америка пожелает воспользоваться тогдашним опытом Великобритании. Англичане поддерживали тех или иных игроков на континенте там и тогда, когда и где им нужно было усилить свои позиции, чтобы остудить пыл честолюбивых соседей, но они редко осуществляли прямые интервенции – неплохая работа правительства.

Наконец, чтобы проиллюстрировать неоднозначность формирующихся на азиатском континенте военных реалий, стоит проанализировать ядерное измерение военного баланса сил. Если не считать США (которые развернули ядерные силы с трех сторон азиатского континента), в Азии уже находятся шесть из девяти ядерных стран мира. Многие подозревают, что со временем Иран станет седьмой из 10 держав ядерного клуба. Но даже без Ирана ядерная геометрия в Азии уже достаточно сложна. Китай, Россия и Америка нацеливают боеголовки друг против друга. Для Северной Кореи мишенью служат Япония и Южная Корея; если бы ей было это по зубам, она бы целилась и в Соединенные Штаты. Для Пакистана и Китая объектом также является Индия. Пока ни одна из ядерных стран Азии с ядерным оружием не направляет его против Израиля, но Израиль развивает свой ядерный арсенал с учетом всех своих соседей. Ни Индия, ни Израиль, ни Пакистан не подписывали и не ратифицировали Договор о нераспространении ядерного оружия. Северная Корея игнорирует режим нераспространения. Это одна из причин, по которой странными и нелепыми кажутся титанические усилия США по недопущению расползания ядерных вооружений. Тигров уже выпустили из клетки. Теория ядерного сдерживания проходит последний экзамен именно в Азии. В этом контексте гротескно избыточные ядерные арсеналы, унаследованные Россией и Соединенными Штатами от эпохи холодной войны с ее взаимно гарантированным уничтожением, сегодня совершенно неадекватны и представляются напрасной тратой огромных средств.

То же самое, но с некоторыми оговорками, можно сказать и о давно развернутой в Америке истерии в связи с вероятным нанесением ядерных ударов негосударственными группами или организациями. Все государства, имеющие на вооружении атомные бомбы, вложили немалые суммы в их создание, и сделали это для того, чтобы решить конкретную проблему национальной безопасности. Ни одна из этих стран не собирается отдавать столь дорогостоящую вещь каким-то непонятным группам лиц. Опасения по поводу умышленной передачи ядерного оружия террористам представляются сильно преувеличенными, если не сказать бредовыми.

Однако сохраняется вероятность того, что ядерная держава, охваченная общественными беспорядками, с ослабленной государственной властью подвержена риску, при котором повстанцы или террористы могут организовать похищение одной-двух бомб. В этой связи на ум невольно приходят пакистанские боевики или израильские переселенцы. В предстоящие десятилетия могут возникнуть другие подобные ситуации, если только не будут искоренены источники возможных конфликтов, которые служат питательной средой для фанатизма. Поэтому бдительность нельзя терять ни на минуту. Нужно также уделять повышенное внимание разрешению цивилизационных конфликтов, покончить со случаями социального угнетения, всемерно способствовать развитию мирного процесса, торжеству справедливости и процветания и в Азии и на других континентах.

Мы ничего не выиграем, если не признаем, что Азия вернулась на мировую авансцену после двух неудачных для нее тысячелетий. На наших глазах фактически формируется «большой организм». Если провести зоологическую аналогию и сравнить его со слоном, то нам не удастся управлять им, если мы сосредоточимся на его задних конечностях, но не будем обращать внимания на хобот, голову, ноги или живот. Каждая часть этого огромного азиатского организма имеет свои проблемы и требует особого подхода, но главный вызов сегодня – рассматривать азиатский континент как единое целое и соответствующим образом строить свою стратегию. Ни современные академии и государственные структуры, ни прошлый опыт не помогут нам в этом деликатном вопросе, на который, тем не менее, необходимо найти ответ.

Чез Фримен – президент Совета по ближневосточной политике (г. Вашингтон), председатель Projects International, в течение многих лет работал на ответственных должностях в Государственном департаменте США и Пентагоне, занимался проблемами Африки, Ближнего Востока, Китая, Южной Азии и европейской безопасности.

Азия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 19 апреля 2011 > № 739776 Чез Фримен

Когда «сбываются» мечты

Израиль на другом «новом Ближнем Востоке»

Резюме: Многолетние грезы о демократизации в арабском мире в силу, как казалось, их заведомой недостижимости позволяли Западу рассчитывать на вечное моральное превосходство и возможность смотреть на окружающий мир сверху вниз. Однако мечтания иногда становятся явью – но к этому, как оказалось, не готов никто.

В 1990-е гг. Шимон Перес, а в 2000-е – Джордж Буш-младший рисовали радужные картины будущего «нового Ближнего Востока». Тогдашний министр иностранных дел, а ныне – президент Израиля делал упор на взаимовыгодной экономической кооперации. Его книга так и называлась: «От экономики, работающей на нужды войны, к экономике мира». Джордж Буш верил, что цементирующим фактором «нового Ближнего Востока» будут процессы демократизации. Едва ли не любимой книгой Буша и его помощницы по национальной безопасности, а затем госсекретаря Кондолизы Райс стало сочинение израильского политика Натана Щаранского «В защиту демократии» с жизнеутверждающим подзаголовком «Свобода победит тиранию и террор». Речь самого Джорджа Буша о путях урегулирования палестинской проблемы, произнесенная 24 июня 2002 г., объявлялась в этом произведении образцом «ясности моральных критериев» и «нового смелого политического курса».

«Если цветок свободы распустится на каменистой почве Западного берега и Газы, это вдохновит миллионы мужчин и женщин на земле, которые также устали от нищеты и угнетения, которые также имеют право на демократическое правительство», – упоенно цитировал Щаранский бесконечно пафосные слова тогдашнего американского президента.

«Величайшей ошибкой арабов в XX веке – ошибкой, которая до сих пор так и не исправлена, – явилась их приверженность тоталитарным военным или президентским режимам», – писал, в свою очередь, Шимон Перес. Он убеждал читателей в том, что «только подлинная демократизация, и ничто иное, принесет настоящую пользу арабскому миру и не в последнюю очередь – палестинскому народу». В 1993 г. нынешний президент Израиля полагал, что «наиболее эффективное оружие палестинских организаций против ХАМАСа – демократические выборы: они должны привести к созданию властной структуры законно избранного большинства, которая поставит заслон вооруженному и фанатичному меньшинству».

Сегодня это звучит как издевка, ибо многопартийные демократические выборы в Палестинской администрации, прошедшие в январе 2006 г., ХАМАС как раз уверенно выиграл. А вот проверить тезис о желательности падения «тоталитарных военных или президентских режимов», вероятно, удастся теперь. Впервые в истории региона конец нескольким авторитарным правлениям был положен путем мирного протеста, в котором приняли участие широкие слои населения. Оказалось, однако, что выглядит «новый Ближний Восток» совсем не так, как его принято было рисовать. Израильтянам, нравится им происходящее или нет, совершенно необходимо понять, что же представляет собой «новый Ближний Восток», появившийся вокруг них.

В израильской прессе отмечалось, что «израильское политическое и военное руководство… вяло отреагировало на политическое цунами. Израильские лидеры не удостоили нас серьезным анализом происходящего». Известный политический обозреватель Ярон Декель выделяет несколько важных вопросов: как Израиль готовится к существованию в новой ближневосточной реальности? Предпринимают ли руководители какие-либо действия в связи с происходящим в арабских странах? Имеется ли опасность разрыва дипломатических отношений с Египтом и Иорданией, с которыми Израиль подписал мирные договоры? Стоит ли, несмотря на происходящие события, попытаться добиться мирного урегулирования с палестинцами и Сирией? Однако «молчание наших руководителей вызывает подозрение, что они просто-напросто не знают, что делать, – отмечает Декель. – У них нет ни малейшего представления о том, как Израиль должен готовиться к новой реальности».

Забудьте об Израиле и Палестине

Еще полгода назад никто не предвидел падения режимов Зина аль-Абидина Бен Али в Тунисе и Хосни Мубарака в Египте, не обсуждалась даже теоретическая возможность массовых демонстраций протеста по всему арабскому миру. А те, кто предсказывал всплеск напряженности на Ближнем и Среднем Востоке, почти единодушно связывали его с вероятным обострением палестино-израильского конфликта.

События в регионе кардинально меняют привычную систему понятий: то, на чем десятилетиями заостряли внимание едва ли не все, кто писал о Ближнем Востоке, в настоящее время точно не является наиболее важным. В течение долгого времени три принципиально разных понятия – «ближневосточный конфликт», «палестино-израильский конфликт» и «арабо-израильский конфликт» – практически приравнивались друг к другу и воспринимались как синонимы.

Очевидно, что арабо-израильский конфликт не исчерпывается его палестинским измерением. Он включает в себя также проблемы отношений с Сирией и Ливаном – странами, с которыми мирных договоров нет до сих пор, а также многими другими арабскими государствами – от Алжира до Саудовской Аравии – до сих пор не признавшими право еврейского государства на существование в каких бы то ни было границах. Очевидно и то, что наиболее сложными на сегодняшний день являются отношения Израиля с Ираном – страной мусульманской, но не арабской. Используя словосочетание «ближневосточный конфликт» для описания исключительно проблем отношений Израиля с кем бы то ни было, мы лишаемся адекватной терминологии для понимания того, что в настоящее время происходит на Ближнем Востоке и в Северной Африке. Ведь к Израилю (как и к палестинцам и даже к Ирану) все это не имеет практически никакого отношения. Как справедливо отметила в этой связи профессор кафедры востоковедения МГИМО Марина Сапронова, «взрыв Ближнего Востока и всего арабского мира прогнозировался уже давно, но источник опасности видели в тупиковой ситуации ближневосточного урегулирования, расколе Палестины и подъеме исламского движения. Классический народный бунт, тем более в самой развитой и европеизированной арабской стране, стал неожиданностью».

Волна беспорядков, причины и механизм которых, если говорить начистоту, по-прежнему не вполне прояснены, прокатилась по большинству стран Северной Африки и Ближнего Востока. Нечто подобное происходит впервые, и это требует серьезного переосмысления реальности. Центральная и непререкаемая аксиома на протяжении многих лет состояла в том, что для урегулирования ближневосточных проблем необходимо прежде всего решить именно палестинскую проблему. Действительно, даже те арабские страны, которые не имеют ни территориальных, ни водных, ни иных претензий к Израилю, как, например, Алжир или Саудовская Аравия, из чувства солидарности с палестинцами не идут на примирение, однако факт состоит в том, что нынешний кризис никак не связан с этими вопросами. С 1973 г., когда крайне тяжелый для развитых стран Запада нефтяной кризис был спровоцирован именно арабо-израильской войной, ситуация изменилась кардинальным образом.

Сейчас совершенно ясно, что проблемы Ближнего Востока отнюдь не сводятся к палестино-израильскому конфликту и его разрешение не приведет к успокоению региона. Как не без иронии отмечалось в редакционной статье газеты «Ха’арец», «кого сейчас интересует мирный процесс, демонтаж поселений, разметка границ между Израилем и Палестиной или урегулирование вопросов безопасности [между ними]? Палестинская администрация также оказалась в новой для себя ситуации. Неожиданно для палестинцев их конфликт с Израилем был вытеснен на периферию общественного внимания».

В мире много проблем, и палестино-израильская – никак не ключевой фактор международной напряженности. Более того: на самих палестинских территориях никаких волнений нет, в настоящее время это удивительно спокойное место. Для снижения напряженности в регионе «большого Ближнего Востока» мировой дипломатии нужно заниматься другими вопросами.

В то же время нельзя не обратить внимание на «фестиваль признаний» несуществующей палестинской государственности, открытый 3 декабря 2010 г. завершавшим свою каденцию президентом Бразилии Луисом Инасио Лула да Силвой и продолженный в последующие два месяца еще шестью странами Южной Америки, вследствие чего количество государств, признавших независимость Палестины, перевалило за 110. Все это ни на йоту не изменило реальную ситуацию: с одной стороны, все границы территорий Палестинской администрации (ПНА) контролируются Израилем, с другой – сами власти ПНА ни в малейшей степени не контролируют сектор Газа. На Западном берегу у палестинцев одно правительство во главе с Саламом Файедом, в котором нет представителей ХАМАСа. В Газе – другое, во главе с Исмаилом Ханийей (который на самом деле подотчетен находящему в Дамаске Халеду Машалю), в котором нет никого, кроме активистов ХАМАСа, и между ними нет никакого взаимодействия.

Учитывая, что четырехлетний срок полномочий Махмуда Аббаса на посту главы ПНА истек еще в январе 2009 г., а пятилетний срок полномочий Законодательного совета ПНА закончился в январе 2011 г. (при этом никакие новые выборы не назначены), речь идет о распавшемся надвое несостоявшемся государстве, не имеющем легитимных органов власти и управления. Ситуация вернулась к «до-ословским» временам, когда реальные руководители палестинцев находятся за пределами Палестины. Перед нами – второе Сомали, государство также де-факто давно распавшееся, но в Палестине еще и все границы контролируются внешней силой – Израилем. Признание в этих условиях государственного суверенитета Палестины наглядно демонстрирует, насколько далека от реальности политико-правовая риторика на Ближнем Востоке.

Крах международно-правовых механизмов региональной безопасности

После каждой из двух мировых войн были предприняты попытки сформировать международные структуры, которые ставили целью переход от «права кулака» к «праву мира». Лига Наций, ООН, ее Генеральная Ассамблея и Совет Безопасности, Международный суд – все эти и многие другие организации были созданы, чтобы решать межгосударственные споры не силой, а путем достижения коллективного согласия.

На Ближнем Востоке эти структуры, прямо скажем, никогда не работали идеально. Примеров тому много, ограничимся двумя наиболее наглядными. Решение Генеральной Ассамблеи ООН от 29 ноября 1947 г. о разделе территории бывшего британского мандата, согласно которому создавались палестинское и еврейское государства, а Иерусалим объявлялся международным городом, выполнено было лишь в части создания Израиля. Другой пример – вопреки консультативному заключению Международного суда, принятому в июле 2004 г. четырнадцатью голосами против одного, Израиль продолжил строительство стены безопасности.

Нынешний кризис вновь показал ограниченность международно-правовых механизмов. Как справедливо отметила Марина Сапронова, Лига арабских государств практически бездействует, и это лишний раз доказывает ее слабость, демонстрируя силу дезинтеграционных процессов в арабском мире, вследствие которых правящая элита каждой страны исходит из своих собственных интересов. Совбез ООН начал 22 февраля обсуждение ситуации в Ливии, но многочисленные жертвы среди мирного населения при разгоне демонстраций в Египте, Сирии, Йемене и других странах региона не удостоились никакого внимания. Показательно в этой связи удивительное равнодушие всех стран мира, кроме Ирана, к судьбе участников выступлений протеста шиитов (составляющих три четверти населения страны, но лишенных доступа к власти) в Бахрейне и вводу туда объединенных войск Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ). События не обсуждалось ни на Генассамблее, ни в СБ ООН.

Иным оказался расклад применительно к ситуации в Ливии, где между войсками, верными Муаммару Каддафи, и силами оппозиции началась гражданская война. Хотя Каддафи в Совете Безопасности не поддержал никто, крупнейшая страна Европы – Германия, а также все страны БРИК – Бразилия, Россия, Индия и Китай – при голосовании воздержались. Это превратило операцию против Ливии едва ли не в личный проект президента Франции Николя Саркози, поддержанный новым правительством Великобритании, к которому с оговорками и, что называется, «на расстоянии» присоединилась администрация Барака Обамы. О готовности поддержать операцию по установлению зоны, запретной для полетов военной авиации, объявили Норвегия, Дания, Канада, Польша, Катар, ОАЭ, а позднее и Швеция – для демонстрации мирового единства этого, конечно, мало.

Раскол в международном сообществе очевиден, как очевидно и то, что в существующей сегодня вокруг Ливии ситуации торжествует «право кулака». Международно-правовая система обеспечения безопасности потерпела полный крах: Ливию, по инициативе президента Франции, бомбит авиация НАТО, в Бахрейн введены войска Саудовской Аравии и других стран – членов ССАГПЗ, в Египте власть захватило местное военное командование… Для Израиля, не имеющего мирных договоров с подавляющим большинством стран региона, все это – плохие новости. В Израиле хорошо помнят события мая 1967 г., когда Гамаль Абдель Насер закрыл для израильского судоходства Тиранский пролив, блокировав порт Эйлат на Красном море, и никакая международная организация не встала на защиту интересов еврейского государства – что в итоге привело к Шестидневной войне, перекроившей контуры ближневосточной политической географии. Как оказалось, с тех пор мир изменился меньше, чем многие предполагали и надеялись.

Без сверхдержав: Ближний Восток в эпоху бесполярного мира

Ближний Восток перешел к новому геополитическому состоянию: никакая внешняя сила не сможет реально влиять на происходящее в регионе.

И Соединенные Штаты, и Европейский союз, и Россия были застигнуты врасплох событиями в арабских странах. При этом и в Египте, и в Тунисе с политической арены ушли светские и лояльные Западу режимы, и пока неясно, какие силы придут им на смену. Способность американского руководства воздействовать на происходящие процессы минимальна. Администрация вначале поддерживала Хосни Мубарака, а затем, видя, что маятник качнулся в противоположную сторону, «сдала» его, при этом 11 февраля президент Барак Обама заявил, что руководству Египта следует «четко и недвусмысленно встать на путь демократии». Верховный совет вооруженных сил Египта, получивший власть в стране после отставки Мубарака, это пожелание фактически проигнорировал. В конце марта, спустя полтора месяца после ухода президента, объявлено, что парламентские выборы пройдут только в сентябре 2011 г., а президентские пока не назначены вовсе. Предполагается, что они состоятся лишь летом 2012 г., т.е. более чем через год!

Равнодушно отнеслись к американским призывам не только в 80-миллионном Египте, но и в Бахрейне, население которого в сто раз меньше и на территории которого находится база Пятого флота ВМС США, которая позволяет контролировать нефтяной экспорт из Персидского залива. 15 марта король Бахрейна Хамад ибн Иса аль-Халифа объявил о введении чрезвычайного положения сроком на три месяца. Действия преданных королю сил, разгромивших при поддержке войск Саудовской Аравии и ОАЭ палаточный лагерь оппозиции, вызвали резкую реакцию Вашингтона, представители которого призвали к политическому диалогу с оппозицией. Однако монархии региона проигнорировали пожелание Белого дома. Барак Обама в телефонном разговоре с королем Бахрейна выразил «глубокую озабоченность» методами подавления протестных выступлений и потребовал от властей «максимальной сдержанности». Резкой критике действия официальной Манамы подвергла и Верховный комиссар ООН по правам человека Наванетхем Пиллэй. Но никакого эффекта это не возымело.

Кроме того, определились границы американского силового участия. Объясняя 28 марта в телевизионном обращении к согражданам позицию правительства относительно военной операции в Ливии, Барак Обама публично пообещал, что американские самолеты там не задержатся. О наземной операции, как не устают повторять в Белом доме, речь и вовсе не идет. Итак, стало очевидно: ближневосточные походы Соединенных Штатов закончились в Афганистане и Ираке. Период, когда США пытались играть роль «мирового полицейского», завершился. Двадцать лет назад на смену эпохе противостояния двух сверхдержав, Соединенных Штатов и Советского Союза, пришла эпоха фактически однополярного мира, однако на наших глазах завершается и она. Страны и народы Ближнего Востока, и в том числе Израиль, где многое «завязано» на партнерстве с США, должны адаптироваться к жизни в «бесполярном» мире.

На сегодняшний день никто не знает, какими будут новые режимы Ближнего Востока. 75-летний Мохаммед Хуссейн Тантауи, возглавивший Египет после ухода Хосни Мубарака, едва ли может рассматриваться в качестве долгосрочного президента. Ключевыми фигурами в диалоге между политическими элитами Египта и Израиля со стороны Каира на протяжении многих лет были Осама эль-Баз, ближайший советник Мубарака, и глава Службы общей разведки в 1993–2011 гг. Омар Сулейман. В конце января он был назначен вице-президентом, но уже в день отставки Мубарака 11 февраля 2011 г., о которой он же и объявил, потерял этот пост и с тех пор не появлялся на публике. Все эти люди – очень пожилые: Осаме эль-Базу исполняется 80 лет, Омару Сулейману – 75. Ровесник Сулеймана – еще один многолетний член «команды Мубарака» Амр Муса, на протяжении последних десяти лет – генеральный секретарь ЛАГ, а до этого десять лет возглавлял египетский МИД. 70-летний премьер-министр маршал авиации Ахмед Шафик, фактически последний назначенец Хосни Мубарака (утвержден на высший пост в правительстве 29 января 2011 г.), 3 марта отправлен в отставку. На его место назначен 59-летний инженер Эссам Абдель-Азиз Шараф, который до этого лишь однажды на протяжении полутора лет работал в правительстве в должности министра транспорта, а с декабря 2005 г. не входил в руководство страны. Наработанных контактов с ним ни у кого на Западе (равно как и в Израиле) нет, непонятно, сколько он продержится на посту, каков будет круг его полномочий и есть ли у него президентские амбиции и перспективы.

На данный момент невозможно спрогнозировать и кто именно придет к власти в Тунисе. И.о. президента Фуад Мебаза и премьер-министр Каид Эс-Себси в силу возраста вряд ли могут на это претендовать (первому – 78 лет, второму – 85). Как отмечает бывший посол РФ в Тунисе Алексей Подцероб, вернувшийся из эмиграции руководитель Конгресса за республику Монсеф Марзуки широкой известностью в стране не пользуется. Легальные оппозиционные организации – Партия народного единства, Прогрессивная демократическая партия, «Ат-Тадждид», Демократический форум за труд и свободы и другие массовой поддержки не имеют. И в Египте, и в Тунисе весьма вероятно существенное увеличение представительства исламистов в высших органах власти.

Неизбежность исламизации

Идея всемирной демократизации как способа решения существующих, в том числе на Ближнем Востоке, проблем потерпела крах. Представляется, что такие активные сторонники этой идеи, как Кондолиза Райс и Натан Щаранский, фатально путали понятия «политическая культура» и «форма правления», причем второе в их понимании вытесняло первое. Демократические режимы там, где они реально существуют, являются следствием самостоятельного социально-политического развития этих стран и народов. Пожалуй, лишь в Японии «работающая» либеральная демократия оказалась привнесенной извне.

Политическая культура куда важнее формы правления. Культура толерантности и уважения прав национальных, конфессиональных, сексуальных и иных меньшинств значительно важнее демократической формы правления и связанных с нею процедур, например, свободных многопартийных выборов. Однако подобной либеральной политической культуры в арабо-мусульманском мире нет – и введение новой, формально демократической, формы правления не приведет к торжеству либеральных ценностей и отказу от насилия как средства разрешения внешних и внутренних конфликтов.

Наиболее свободные выборы в странах Ближнего Востока – в Турции, Иране, Ливане и Палестинской администрации – привели к власти значительно более фундаменталистские силы, чем те, что находились у руля правления до этого. Даже в Израиле от выборов к выборам усиливаются позиции традиционалистов и религиозных фундаменталистов, хотя в целом страна остается единственным примером либеральной демократии в регионе.

В этой связи важно трезво оценивать перспективы проведения многопартийных демократических выборов в Египте. Эти выборы, даже если не приведут к победе «Братьев-мусульман», усилят их позиции. Движение «Братья-мусульмане», основанное в 1928 г., с 1954 г. находилось в Египте под запретом. Это осложняло их деятельность, одновременно окружая ее ореолом мученичества, по традиции весьма позитивно воспринимаемого широкими слоями общества. По существу, в ходе демонстраций января-февраля 2011 г. «Братья-мусульмане» впервые за много лет по-настоящему вышли из подполья, открыто участвуя в публичных массовых акциях. Кстати, нынешний глава Египта министр обороны Мохаммед Хуссейн Тантауи, выступая на площади Ат-Тахрир, во всеуслышание заявил, что «Братья-мусульмане» достойны хотя бы одного портфеля в будущем правительстве. В комитете, названном «Коалиция за перемены» и насчитывавшем пятьдесят членов, «Братья-мусульмане» представлены четырьмя делегатами. 15 февраля лидеры движения объявили о планах по созданию политической партии.

Сразу после обнародования этих намерений 67-летней руководитель «Братьев-мусульман» Мохаммед Бади, отсидевший девять лет в тюрьме за общественно-политическую деятельность, дал интервью, в котором призвал арабские и исламские страны к кооперации «для осуществления проектов против колониализма, вестернизации и сионистской гегемонии». Вот что, в частности, сказал Бади: «Мы обращаемся к нации с просьбой объединиться перед лицом сионистского образования [так Бади, как и многие другие в арабо-мусульманском мире, именует Израиль. – Авт.] и западного проекта». 11 февраля 2011 г. Сами Абу-Зухри от имени ХАМАСа поздравил «Братьев-мусульман» с «победой над режимом Мубарака» и выразил надежду, что новые египетские власти помогут снять израильскую осаду сектора Газа.

Интенсификация контактов «Братьев-мусульман» с ХАМАСом в непосредственной близости от границ с Израилем может привести (а, возможно, уже и привело) к разработке совместных планов действий против еврейского государства, что способно спровоцировать локальное или масштабное вооруженное противостояние. Совершенно очевидно, что в случае прихода исламистов к власти в Египте существует реальная вероятность возникновения угрозы Израилю. Как справедливо отмечает Григорий Косач, для египетского общества мир с Израилем «всегда оставался “холодным”, а сохранение этого мира всегда определялось авторитарным характером египетской власти (да и власти в любой другой стране арабского мира), которая едва ли не полностью игнорировала общественные настроения, проводя свой внешнеполитический курс».

На Ближнем Востоке мы оказываемся перед замкнутым кругом, когда исламисты в любом случае усиливаются если не в краткосрочной, то в средне- и долгосрочной перспективе. С одной стороны, Марина Сапронова права, утверждая, что сегодня на Ближнем Востоке «исламизация … равнозначна демократизации». С другой стороны, противодействие демократизации тоже не способно изменить общий вектор. Как указывает Рупрехт Поленц, эксперт по Ближнему Востоку и глава комитета Бундестага по внешней политике, «чем дольше авторитарное правительство находится у власти, тем выше вероятность того, что исламистские движения становятся сильнее». Авторитарные правительства не допускают свободу слова, печати, однако они не в силах запретить религию, поэтому общественные дискуссии, невозможные в СМИ, перемещаются под своды мечетей. Там ислам обретает высокий градус политизированности. Либеральным странам поддерживать на Ближнем Востоке некого: и военная хунта, и исламисты не соответствуют западной политической культуре, а приверженцы западного пути развития постепенно оказываются в арабо-мусульманском мире просто нерелевантными.

В прошлом, когда речь заходила о том, что военные являются заслоном перед исламистами, в пример всегда ставились Алжир и Турция. Однако очевидно, что нельзя говорить о «демократичности» режима, который держится исключительно на военных; «гарнизонное государство» – не синоним, а антоним демократии. В любом случае, для западного мира и для Израиля оба сценария – и длительное правление в Египте военной хунты, и резкое усиление исламистов – означает существенное ухудшение ситуации.

Вероятно, прав директор Института востоковедения РАН Виталий Наумкин, который полагает: даже если предположить, что «Братья-мусульмане» станут влиятельной легальной силой, они не будут требовать денонсации мирного договора с Израилем и примут этот договор как политическую реальность. Пример Турции, где исламисты пришли к власти, но не прервали дипломатические отношения с Израилем, свидетельствует в пользу такого вывода. Однако правительство Реджепа Тайипа Эрдогана направило в Газу флотилию солидарности, следствием чего стали трагические события, в которых погибли девять человек, а израильско-турецкие отношения оказались на грани разрыва. Если подобным же курсом будет следовать и новое египетское руководство, то это уже точно будет совсем другой Ближний Восток, у Израиля не останется ни одного стратегического союзника во всем регионе.

В Израиле с особым вниманием следят за тем, что происходит в соседней Иордании, где опасность прихода к власти исламистов давно считается высокой (в 1970-е – 1980-е гг. в Израиле так же считали весьма вероятным падение Хашимитской династии, однако под натиском ООП). Критическое значение имеет для Израиля сохранение Иордании в качестве независимого государства, не рассматривающего свою территорию как плацдарм для нападения на еврейского соседа. На протяжении многих десятилетий сохранение в Иордании статус-кво считается судьбоносным для Израиля.

Как отмечал политический обозреватель израильской газеты «Маарив» Шалом Иерушалми еще в середине февраля, «Биньямин Нетаньяху наблюдает за происходящим в Египте и видит перед собой два сценария: Турция-1 и Турция-2. Первый сценарий – Турция Ататюрка и продолжателей начатой им секулярной революции, которая превратила страну в модернизированное и относительно либеральное общество, где ислам перестал играть центральную роль. Второй вариант – Турция Эрдогана и правящей исламской партии. Турция-1 всегда поддерживала прочные связи с Израилем. Турция-2 вступила с Израилем в конфликтные отношения, однако не стала окончательно разрывать связь с Иерусалимом». Иерушалми считает, что и такая модель устроила бы Израиль, однако существует опасность развития событий в Египте по иранскому сценарию. «То, что в Тегеране 1979 г. началось как революция интеллектуалов, молодежи и представителей среднего класса, выступавших против шаха Резы Пехлеви, очень быстро переродилось в радикальный исламский режим, который наводит ужас на весь ближневосточный регион. В последние дни Нетаньяху часто упоминает имя Шахпура Бахтияра, первого иранского премьер-министра периода антишахских волнений, правившего в Тегеране до тех пор, пока аятолла Хомейни и его соратники окончательно не взяли власть в свои руки. Подобный сценарий, опасаются в Израиле, может иметь место и в Египте, если “Братья-мусульмане” будут принимать участие во властных структурах или просто-напросто захватят власть силой».

Традиционно пользующийся большим влиянием в израильских интеллектуальных кругах аналитик Ари Шавит опасается, что под прикрытием лозунгов о демократизации значительная часть арабских стран Персидского залива перейдет под фактический контроль Ирана. «Под лозунгами освобождения от гнета диктаторов радикальный ислам возьмет под контроль значительную часть арабских стран. Мир между Израилем и палестинцами, между Израилем и Сирией станет невозможным. Мирные соглашения с Иорданией и Египтом постепенно сойдут на нет. Исламистские, неонасеристские и неоосманские силы будут формировать облик Ближнего Востока. С арабской революцией 2011 г. может произойти то, что произошло с революцией 1789 г. в Европе: ее узурпирует какой-нибудь арабский Наполеон, использует революционные чаяния и превратит революцию в серию кровавых войн», – предполагает Шавит.

Дилемма, возникающая в связи с тем, что демократизация неизбежно приводит к исламизации, оказывается для автора – и отнюдь не для него одного – неразрешимой. С одной стороны, Шавит пишет, что «американцы правы, становясь на сторону народных масс, требующих прав и свободы, это верный подход, с исторической точки зрения». Однако прямо за этим он утверждает, что «американцы ошибаются, способствуя развалу тех режимов, которые были их союзниками на Ближнем Востоке, собственными руками прокладывая путь к победе “Братьям-мусульманам” и Ирану». Как и почему правота вдруг превращается в ошибку, Ари Шавит не объясняет, и это в полной мере отражает смятение умов, которое царит в Израиле и в западном мире относительно происходящих на «большом Ближнем Востоке» событий. Многолетние мечты о демократизации в арабском мире в силу, как казалось, их заведомой недостижимости позволяли рассчитывать на вечное моральное превосходство и возможность смотреть на окружающий мир сверху вниз. Однако мечты иногда сбываются – но к этому, как оказалось, не готов никто.

Алек Эпштейн – доктор философских наук, преподаватель Открытого университета Израиля, Еврейского университета в Иерусалиме и Института стран Азии и Африки при МГУ им. М.В. Ломоносова, эксперт московского Института Ближнего Востока.

Израиль. Азия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 19 апреля 2011 > № 739775 Алек Эпштейн

Ветер ужаса и ветер надежды

Большой Магриб: джихадисты и их заклятые враги

Резюме: Либерализация в Северной Африке сталкивается с двумя вызовами: угрозой джихадизма и бесправием этнических и религиозных меньшинств. Власть пытается сохранить равновесие между сдерживанием исламистов и противодействием джихадистам, с одной стороны, и замедлением демократических реформ – с другой.

Данный текст – глава из ставшей пророческой книги «Грядущая революция. Борьба за свободу на Ближнем Востоке» (The Coming Revolution. Struggle for Freedom in the Middle East), опубликованной осенью 2010 г. в издательстве Threshold Editions. Русский перевод выйдет в серии «Библиотека “КоммерсантЪ”» издательства «Эксмо», которое любезно предоставило материал журналу.

У племен и народов, живших испокон веку от Египта до Атлантики, включая пустыни Ливии, Туниса, Алжира и Марокко до самой Мавритании, есть три общих особенности. Во-первых, они коренные жители Северной Африки. Во-вторых, все они в течение многих столетий находились под игом одной мусульманской империи (Османской). В-третьих, испытывали и до сих пор испытывают тиранию националистических арабских режимов и крайнюю жестокость современных джихадистов. Среди этих народов выделяются следующие в порядке их численности: берберы Магриба (живущие преимущественно в Марокко, Алжире и частично в Сахеле), копты Египта и чернокожие племена южной Мавритании. Арабо-мусульманское большинство в этих странах также лишено многих свобод, и их права тоже часто ущемляются, но этнические меньшинства испытывают на себе двойной или даже тройной пресс.

Давление на культурно-лингвистические и религиозные меньшинства с целью заставить их отказаться от своей «самобытности» оказывается во многих странах Большого Ближнего Востока и арабского мира. В Северной Африки они подвергались дискриминации в течение многих веков, но особенно агрессивно это происходит в наши дни. Процессы культурной и политической эмансипации в этих странах всячески сдерживаются.

Если арабо-мусульманское большинство ущемляется по политическим мотивам, то неарабские мусульманские общины подавляются в силу самого их существования. На Большом Ближнем Востоке идет борьба между силами авторитаризма и джихадизма (хотя джихадисты нередко устраивают разбирательства друг с другом), с одной стороны, и гражданским обществом (в особенности его меньшинствами) – с другой.

Один и тот же сценарий в целом повторяется во многих странах Северной Африки, но с местными культурно-историческими особенностями. Большинство правительств авторитарны по своей сути, с разной степенью напористости. Ливия – единственная настоящая диктатура, которая держит в застенках тысячи политзаключенных. Режим Муаммара Каддафи, вдохновляемый радикальным арабским национализмом, идеями социализма и политического исламизма, находится у власти с 1969 года. В Египте, Тунисе, Алжире и в какой-то степени в Марокко существует многопартийная система, но, по мнению оппозиционных движений, правительства этих стран находятся под контролем авторитарных элит, а политзаключенные томятся в тюрьмах по много лет.

Дебаты относительно демократизации этих четырех стран продолжаются, и эксперты выделяют несколько факторов, по которым можно судить о легитимности находящихся у власти режимов. Во внимание принимается тот факт, что правящие круги этих стран наращивают давление и сохраняют контроль над оппозицией и гражданским обществом в целом. (Статья написана до начала политических перемен в регионе. – Ред.)

Арабские страны Северной Африки пока не достигли уровня демократизации Турции, Израиля или Кипра, своих средиземноморских соседей. Но если посмотреть на эволюцию политических систем, в глаза бросается колоссальная разница между четырьмя многопартийными конституциями Марокко, Алжира, Туниса и Египта и грубой диктатурой в Ливии, которая больше напоминает режимы Сирии, Ирана и Судана. В четырех недиктаторских, но авторитарных государствах Северной Африки у оппозиции есть доступ к газетам, и она может критиковать правительство (в известной степени), а представители оппозиции имеют возможность избираться в законодательные собрания. В Марокко конституционная монархия постоянно подвергается нападкам оппозиции, но у свободы слова есть пределы. В Алжире, Тунисе и Египте оппозиционные партии могут организовываться и участвовать в выборах разными способами. «Братья-мусульмане» в Египте хоть и стремятся к смене режима и установлению эмирата вместо республики, контролируют фракцию членов египетского законодательного собрания.

Многочисленные исследования последнего десятилетия свидетельствуют о том, что демократические движения в Северной Африке, как и в целом в арабском мире, становятся все более организованными и энергичными, добиваются расширения гражданских прав и свобод. Они все еще далеки от достижения полной либерализации, которая позволила бы гражданскому обществу иметь все те свободы, которыми пользуются на северном побережье Средиземного моря. Процесс либерализации сталкивается с двумя вызовами: угрозой джихадизма и суровой дискриминацией этнических и религиозных меньшинств. Власть пытается сохранить равновесие между сдерживанием исламистов и противодействием джихадистам, с одной стороны, и замедлением демократических реформ – с другой. Но по крайней мере в двух странах государственная идеология по-прежнему отвергает полную эмансипацию этнических меньшинств. Иллюстрацией может служить состояние меньшинств в Алжире и Египте, а также проблема рабства в Мавритании.

Берберы и краткая история их борьбы

Наряду с коптами в Египте, берберы являются старейшими жителями Северной Африки. Их опыт сродни тем переживаниям, которые выпали на долю индейцев в США. Арабские националисты, мусульманские историки, идеологи и политики дружно отвергают мысль о том, что представители этих меньшинств имеют законное право на самоопределение, независимость или даже на автономию и самоуправление. Исламисты и, естественно, джихадисты утверждают, что поскольку вся эта территория была честно завоевана халифатом 13 веков назад, она снова должна стать частью мусульманской империи. Мало того, они считают необходимым противодействовать созданию на этих землях небольших независимых государств, в том числе и мусульманских. Исламисты, поддерживающие идею возвращения к халифату, считают, что даже такие большие страны, как Марокко и Алжир, должны исчезнуть с карты мира. Тем более, по их мнению, нельзя допускать даже мысли о возникновении на пространствах Магриба, на западе Северной Африки, отдельной страны для берберов. Однако исламисты приглашают берберов присоединиться к движению салафизма и джихадизма, чтобы наравне с арабскими этническими группами участвовать в джихаде во имя восстановления праведного и справедливого халифата.

Арабские националисты, большинство из которых являются социалистами и сторонниками авторитарных режимов, прибегают к более конкретным аргументам, отвергая право берберов на самоопределение. Каддафи часто заявлял, что берберы – это те же арабы, потому что «они пришли сюда с Аравийского полуострова примерно 4 тысячи лет назад», то есть задолго до арабского вторжения на континент. Каддафи и его прислужники из числа националистов также пытаются утверждать, что берберы – это арабы, даже если отказываются это официально признавать. Это все равно что англосаксы Америки сказали бы американским индейцам: «Вы европейцы, потому что пришли сюда из Евразии примерно 10 тысяч лет тому назад, так что мы такие же коренные жители Америки, как и вы, и ваши земли – это наши земли».

Древние берберские народы под названием «мазих» или «амазих» имеют афро-хамитское происхождение и всегда населяли территории между Марокко и Западным Египтом, которые на юге простирались до самого Сахеля. Их многочисленные царства встретились с финикийскими поселенцами, основавшими Карфаген, и берберы сформировали ядро населения Карфагенской империи. После окончания Пунических войн берберов завоевывали римляне, византийцы и вандалы. Однако им удавалось сохранять свои культурные особенности на протяжении многих веков. Среди регионов их обитания называют Нумидию, Мавританию и некоторые другие. Христианство распространилось по Северной Африке в течение первых веков новой эры, и новый город Карфаген стал оплотом североафриканского христианства параллельно с Александрией, в которой обосновалась патриархия коптов.

Крупные еврейские общины начали появляться на берберских территориях в первом веке нашей эры.

После вторжения в Египет под командованием Амр Ибн Аль-Аса полчища халифата совершили марш-бросок через пустыню Сахара, дойдя до берберских поселений, где столкнулись с упорным сопротивлением в 642 и 669 гг. н. э., особенно в районах современного восточного Алжира и Туниса. Завоевание арабами берберских территорий стало важной исторической вехой, подобно англо-иберийскому освоению обеих Америк. Оно ознаменовало полное изменение облика преобладающей культуры, существенное преобразование этнического большинства, а также смену религиозной принадлежности.

После ряда сражений, которые начались в Киренаике (современной Ливии) и распространились на некоторые западные регионы Северной Африки (современные Тунис, Алжир и Марокко), завоеватели халифата под предводительством полководцев и эмиров, назначаемых на Аравийском полуострове, сломили сопротивление берберов. Огромные территории на севере африканского континента были присоединены к империи, расширяющейся с востока. Арабские войска собрались в Кайруане к югу от города Тунис и продвинулись к Атласским горам и окружающим их равнинам. Исконная родина берберов пала жертвой мусульманской экспансии в Северной Африке, с берегов которой произошло последующее вторжение в Испанию.

В отличие от предыдущих завоевателей, арабские правители настаивали на полной ассимиляции. С начала VII века в процессе арабизации и исламизации серьезным испытаниям была подвергнута самобытность крупных сегментов берберского населения. Важно отметить, что хотя сопротивление берберов замедлило процесс ассимиляции, некоторые коренные племена присоединились к завоевателям, как это происходило в Сирии и Месопотамии.

Одним из известных берберов, вставших под знамена халифата, был Тарик бен Зияд – блестящий полководец оккупационных войск, которые высадились на побережье Испании и примерно в 715 г. н. э. разгромили армии христиан-вестготов. В его честь гора, возвышающаяся над узким проливом между Иберией и Марокко, была названа «горой Тарика». В европейских языках это название со временем превратилось в «Гибралтар». Тарик провел армию халифата через всю Иберию, дав сначала династии Омейядов, а затем династии Аббасидов то, что не мог себе представить ни один предводитель мусульманской империи: часть христианской Европы. В этой местности были плодородные земли и множество пресноводных источников. Завоеватели назвали ее Андалусией, или землей вандалов. Однако полководец, который был для халифата примерно тем же, что спустя многие века Кортес для испанской империи, не удостоился тех почестей, которых заслуживал. Как только он добился победы в Андалусии, арабская знать из Дамаска захватила власть от имени чисто арабской династии Омейядов, известной своим пренебрежительным отношением к другим этническим группам, особенно к выходцам из Африки, даже если последние были мусульманами.

С самым знаменитым бербером в арабской истории обошлись как с второразрядным обывателем, несмотря на то, что он бросил несметные богатства к ногам правителей арабского халифата в Леванте. «Просто с этнической точки зрения он не был первостатейным подданным, – говорит Ферхат Мехенни, лидер современного движения за автономию берберов в Алжире, – потому что не являлся выходцем из правящего класса арабов, двигавшихся с востока со времени начала завоевания».

История Тарика в высшей степени показательна для всей многовековой истории вплоть до наших дней. Берберы разделились на две группы.

Первая группа – это арабизированные берберы, ставшие частью арабского населения, переселившегося в эти места из Аравии и Леванта. Это эквивалент метисов в Латинской Америке – смесь европейцев с коренным американским населением. Некоторые утверждают, что арабо-берберы, обратившиеся в ислам, вполне возможно, сегодня являются демографическим большинством в регионе от Марокко до Алжира. Вторая группа берберов сохранила свои доарабские культурные традиции и наследие – в частности, в отдельных анклавах, встречающихся на территории всего Магриба.

С утратой Андалусии западные границы халифата отступили к северному Марокко. Арабские правители, опасаясь дальнейших набегов европейцев, ослабили процесс арабизации берберов. В XVI веке Османский султанат заявил о притязаниях на всю Северную Африку, назначив своих чиновников «валисами» в Магрибе. Эти исторические события дали берберам возможность перевести дух и вздохнуть свободнее. Они позволили их культуре пережить еще несколько столетий, пусть и под игом султаната. Постепенно турецкое владычество отступило, и в 1830 г. Магриб начали колонизировать европейские державы. Франция прибрала к рукам Алжир, Марокко и Тунис, Испания захватила север Марокко, а Италия установила контроль над Ливией. И арабы, и берберы оказались оккупированными западными державами.

Когда в середине XIX века европейцы начали селиться в Алжире, французские власти попытались заручиться поддержкой берберов против усиливающегося влияния арабского национализма и ваххабизма. В течение нескольких десятилетий внутри общин берберов «амазих» сталкивались две тенденции. Одна идеология призывала берберов к более решительной поддержке ислама для противодействия французскому колониализму, тогда как другая утверждала, что реальной угрозой для берберского этноса является арабский национализм.

Историки берберских народов соглашаются с двусмысленностью эволюции их политических движений. Хотя многие берберы сражались с французским колониальным игом с самого начала вплоть до достижения полной независимости всех стран Магриба, другие сосредоточились на борьбе за автономию и независимость берберских народностей. Перед этими коренными народами стоял выбор: либо примкнуть к арабскому националистическому движению (в частности, в Алжире) и воевать с французами за светское постколониальное государство, либо вести битву непосредственно за берберское государство или несколько государств.

Эту дилемму было нелегко разрешить. Будучи в основной массе мусульманами, берберы не обладали стойким иммунитетом против призывов к джихаду, чтобы покарать «неверных» колонистов. Арабские националисты при всей своей светскости нередко использовали идею «великого джихада против Франции», чтобы поднять на борьбу племена «амазих». Французские алжирцы и местные власти разыгрывали карту автономии берберов, направленной против будущего арабского доминирования. В конце концов, большинство берберских политических лидеров решили примкнуть к этническим арабам в их противостоянии французскому владычеству, и в Магрибе образовалось три арабских государства: Марокко, Тунис и Алжир. Все это бывшие провинции арабского и османского халифата.

В Марокко, обретшем суверенитет в 1956 г., этнические берберы составляют 40% населения. В современном Алжире, независимом с 1962 г., эта группа представляет собой внушительное меньшинство примерно в 30%. Однако, если учесть арабо-берберов, то численность коренного населения «амазих» может достигать свыше 70% всего Магриба. Как и в Судане, количество арабских переселенцев здесь уступает по численности коренным североафриканским жителям. Однако смешанное население Магриба в политическом отношении находится под влиянием арабских националистов и исламистов, хотя в повседневной культурной жизни дают знать о себе как берберские, так и арабские корни.

Гораздо более многочисленные берберы Марокко, особенно те, что живут в районе Атласских гор, чувствуют себя намного комфортнее алжирских соплеменников. Конституционная монархия в Марокко связана кровными узами со многими представителями этих племен. Но даже в умеренном Марокко некоторые берберы опасаются джихадизма, поскольку он угрожает их образу жизни и робким попыткам установить выборную демократию.

В отличие от Марокко, в Алжирской Народно-Демократической Республике берберский вопрос стоит намного острее. Центром борьбы берберов в Алжире является регион Кабилия, стремящийся к автономии. Его жители поднимают вопросы самоопределения и демократизации так настойчиво, как никто этого еще не делал в истории Магриба.

Проблема кабилов

Берберское население распространено по всему региону – от небольших общин в Ливии, Тунисе и Египте до более крупных групп в Сахеле, таких как туареги, живущие в Мавритании, Мали и Нигере и до северных пределов Буркина-Фасо. Самые многочисленные берберские народности живут в Магрибе. Среди них шилу, ташелхиты на юге Марокко численностью 8 миллионов человек, народ риффиан на севере Марокко и шауйи в Алжире.

Однако наибольшее стремление к автономии и берберский этнический национализм присущи народности кабилов в северном Алжире, которая в значительной степени сохранила свой древний язык и культуру.

Географически Кабилия располагается к востоку от столичного города Алжир. В этой преимущественно гористой местности живет 5 миллионов кабилов-берберов. Большинство сосредоточено в трех берберских провинциях: Тизи-Узу, Беджая и Буира. Примерно 50% населения провинций Сетиф, Бордж-Бу-Арреридж и Бурмедес также говорят на кабильском языке. Кроме того, половина населения в трехмиллионной столице Алжир – это кабилы. В силу бедности и плотности населения Кабилия – источник более половины всех алжирских эмигрантов во Франции. Будучи одним из старейших очагов сопротивления в берберской культуре, Кабилия бунтовала несколько раз за последние несколько десятилетий, требуя культурной автономии, которая включала бы и право получать образование на древнем языке амазих.

С Ферхатом Мехенни, президентом Движения за автономию кабилов, я встречался в Конгрессе США осенью 2009 г., где он ознакомил конгрессменов с положением дел на его родине. Он, в частности, заявил: «На протяжении многих веков, в полной изоляции от внешнего мира, наш народ всячески оберегал самобытность своей горной родины, когда весь регион находился во власти династий Омейядов, Аббасидов и Османов, а также их вассалов. Во времена французского колониализма наш народ стремился к автономии, поэтому кабилы присоединились к движению сопротивления, чтобы создать независимый, свободный и светский плюралистический Алжир, где арабы и берберы, включая кабилов, мусульман и немусульман, могли бы жить в мире и справедливости. Но после освобождения арабские националисты захватили власть в Алжире и не пожелали создать кабильскую автономию. С тех пор мы сражаемся за наши фундаментальные права – право на сохранение самобытной культуры и право просто быть другими, несмотря на совместное проживание с арабами».

Подобно многим кабильским лидерам, Мехенни находится в изгнании, живет во Франции и служит послом своей этнической общины, странствующим по всему миру. В Вашингтоне проявили интерес к его делу, но для начала задали на удивление простые вопросы: «Кто такие кабилы? Кто такие берберы? Вы арабы? Какую религию вы исповедуете?» – спрашивали законодатели, руководители исследовательских центров и даже журналисты. Подобные вопросы никогда не задаются в отношении палестинцев, не говоря уже об израильтянах или курдах. Почему на Западе проявляют такое невежество в отношении этого народа численностью 5 миллионов человек, будучи прекрасно информированы о населении Косово? Кабилы боролись за свою культурную самобытность и политические права с 70-х гг. прошлого века, когда их подавлял правящий Фронт национального освобождения (ФНО), североафриканская разновидность партии Баас в Сирии и Ираке. Режим, поглощенный процессом арабизации, систематически отвергал требования ввести язык амазих для обучения детей в школах и в качестве одного из государственных языков.

По словам Алекса Медуни, представителя кабилов в Вашингтоне, навязывание со стороны ФНО арабского языка и арабской культуры берберам в целом и кабилам в частности воспринималось этими меньшинствами как разновидность «этнических чисток». «С самого первого дня независимости кабилы непрестанно подавлялись на протяжении трех десятилетий – прежде всего панарабистами и социалистической элитой в Алжире. Когда после окончания холодной войны власть военных была демонтирована и произошла смена режима, арабские националисты, поддерживаемые военными, а также набирающим силу движением исламистов-салафитов, возобновили давление. У кабилов не было передышки после ухода французов, и это несмотря на то, что они сражались на передовой линии освободительной борьбы». Первое поколение изгнанных с родины кабилов продолжило борьбу за права своего народа в эмиграции. Ряд изгнанных берберов-интеллектуалов поддерживали идею создания берберского государства или по крайней мере кабильской автономии.

В 1980-е гг. в арабских националистических кругах Леванта и во всем Магрибе не допускалось и мысли о том, что неарабские меньшинства могут быть чем-то недовольны. Разговоры на эти темы – от проблемы курдов в Ираке до бедственного положения берберов в Алжире – считались под запретом. В эти бурные годы, пока продолжалась холодная война, я писал о деле кабилов и берберов в ежемесячной газете, которую издавал в Бейруте. В крайне враждебном окружении, где всякий, кто поднимал вопрос о положении меньшинств в арабском мире, считался врагом, мои статьи были заклеймены как «подстрекательство к дроблению региона путем распространения вредоносной пропаганды о бедственном положении меньшинств в арабском мире».

Кабилы и джихадисты в алжирской гражданской войне

В 1991 г. Исламистский фронт спасения (ИФС) с небольшим перевесом победил на первых многопартийных выборах в Алжире. Хотя исламисты находились в меньшинстве, многочисленные слои населения, включая берберов, проголосовали против прежних авторитарных кандидатов, поддерживаемых ФНО. Однако ИФС не скрывал своих намерений сразу после прихода к власти установить исламистский режим, в котором не будет места светской многопартийной системе. С тех пор многие исламисты-салафиты прибегают к джихадистскому насилию и ведут террористическую войну.

В течение последнего десятилетия гражданская война в Алжире ведется джихадистами посредством вооруженных исламских групп салафитов (ВИГ), которые боролись не только с правительством, но и со светским гражданским обществом. Алжирские гражданские лица, арабы и берберы, сильно пострадали, находясь между джихадистами и правительственными войсками, как между молотом и наковальней. В результате варварской бойни от рук салафитов-террористов погибло 140 тыс. гражданских лиц. Слепой террор салафитов был в равной мере направлен против арабов и берберов. Женщины, дети, старики, художники и музыканты, государственные служащие были убиты или изувечены.

Джихадисты расправлялись с гражданским населением, стремясь посеять панику среди светски и умеренно настроенных граждан. В частности, убийство знаменитого кабильского певца Лунеса Матуба в 1998 г. послужило сигналом к эскалации конфликта между арабскими джихадистами и кабилами амазих. Матуб, убитый в районе Тизи-Узу, столицы Кабилии, был гордостью берберов. Помимо гражданской войны между салафитами и правительством, а также терактов джихадистов против светских символов, вспыхнула конфронтация между джихадистами и кабилами.

Столкновение джихадистов с этой особенно умеренной и светской общиной берберов имело ярко выраженные и глубокие идеологические корни. На поверку исламисты-салафиты ВИГ оказались экстремистской разновидностью джихадистов, своим фундаментализмом напоминающей «Талибан». Их призывы к созданию радикального исламского государства, естественно, противоречили интересам светских и либеральных кабилов. Джихадисты не только идеологически чужды кабилам, говорящим на языке амазих, но и олицетворяют в их глазах возрождение средневекового халифата, вооруженное вторжение которого в VII веке привело к падению берберских государств.

Борьба между джихадистами и кабилами всегда была борьбой между возрождающимся тоталитарным халифатом и либеральной демократией, между прошлым и будущим. Столкновения на территории компактного проживания кабилов и берберов оставили незаживающие душевные раны у миллионов людей, живущих в Алжире и в эмиграции.

Кабилы и будущее региона

После терактов 11 сентября и войны в Ираке 2003 г. борьба кабилов стала восприниматься в совершенно ином свете. Прежде всего, в рамках глобальной войны с джихадистами кабилы позиционировали себя как движение сопротивления тоталитарным террористам, и во многом им помогли в этом алжирские салафиты. Хотя верно то, что «“Аль-Каида” в Магрибе», новый оплот алжирских и марокканских джихадистов с 2006 г., вербовала в свои ряды немало кабилов, верно и то, что берберское общество в северном Алжире и во всем регионе всегда было более решительно настроено против салафитской повестки дня, чем другие меньшинства в регионе. Светские кабилы – самые непримиримые и интеллектуальные противники идеологии «Аль-Каиды».

Помимо идеологического столкновения, кабилы были вдохновлены другими событиями в регионе: «Мы видели, как член Лиги арабских государств Ирак предоставил курдам фундаментальные права через несколько лет после падения партии Баас», – сказал мне Ферхат Мехенни. Далее этот политический лидер, глубоко тронутый гибелью кабильского музыканта, провел своего рода историческую параллель. Почему бы с кабилами и берберами в целом не обращаться как с курдами в Ираке? Почему не предоставить им автономию, право на формирование местных органов самоуправления, культурных и общеобразовательных учреждений? И курды, и кабилы являются неарабскими этническими группами, волей судеб живущими в арабском государстве. В конце концов, им должны предоставить фундаментальные права или позволить создать собственное государство. Мехенни также упомянул Дарфур и чернокожее население Судана – еще одной арабской страны, которая отказывается предоставить фундаментальные права своим меньшинствам. В отличие от Курдистана или Дарфура, Кабилия не переживала бойни или резни таких масштабов, как та, что имела место в Ираке и Судане. «Но все зависит от того, кто находится у власти в Алжире, – сказал Медуни, американский лидер кабилов. – Если джихадисты захватят власть в Алжире, и арабы, и кабилы заплатят высокую цену», – справедливо заключил он.

Сложность ситуации в Алжире состоит в том, что там существуют три враждующих полюса: правительство, джихадисты и кабилы. Кабилы обвиняют режим в том, что он препятствует признанию самобытности берберов амазих. Признание Алжиром кабилов имеет огромное значение для этой доарабской народности. «Наше правительство активно участвует в международных форумах в поддержку прав палестинцев, которые находятся на расстоянии нескольких тысяч километров от нас, но не признает права собственного народа в Кабилии», – говорит Мехенни. Он и его единомышленники недоумевают, почему Лига арабских стран добивается справедливости в отношении Газы и требует вывода вооруженных сил с Западного берега, но не обращает внимания на положение дел в Тизи-Узу. Этнические притязания кабилов законны и должны быть рассмотрены международным сообществом и правительством Алжира.

Правительство Алжира ведет тяжелую битву против «Аль-Каиды» и местных террористических группировок. Многие алжирские арабы являются светскими людьми и гуманистами, решительно сопротивляющимися наступлению салафитов. Международное сообщество должно помочь алжирскому правительству противостоять джихадистам и в то же время облегчить диалог между Алжиром и Тизи-Узу.

Лучшим решением, в пользу которого выступают представители кабильских демократов, стало бы создание коалиции либеральных алжирцев, кабилов и других берберов. Вне всякого сомнения, это привело бы к образованию демократического большинства в Алжире. Такая коалиция и светское правительство образовали бы единый фронт, оставив «Аль-Каиду» в изоляции. «В случае подобного поворота демократическая культура могла бы возобладать в стране, и в конечном итоге центр признал бы периферию», – говорит Мехенни. Летом 2010 г. он и его соратники сформировали правительство в изгнании.

Если арабы и кабилы вместе выступят в защиту демократии, они смогут осуществить настоящую революцию против тоталитарных доктрин джихадистов. Проблема в том, чтобы найти мужественное меньшинство, которое начнет реформу большинства.

На берегах Северной Африки дуют два ветра: ветер ужасов джихадизма и ветер надежды на демократическое обновление.

Валид Фарес – американский ученый и публицист ливанского происхождения, автор многих книг о ситуации на Ближнем Востоке.

Африка > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 19 апреля 2011 > № 739768

После стабильности

Арабский мир и пределы авторитарной модернизации

Резюме: Процессы, идущие сегодня в странах Северной Африки и Ближнего Востока, не надо сравнивать с падением Берлинской стены. Арабские события – это не «бархатные революции» в Восточной Европе, хотя западные журналисты с надеждой ищут аналогии.

В феврале в Мюнхене проходила очередная конференция по безопасности, на которую собирается весь мировой истеблишмент. Организаторы загодя составили насыщенную повестку дня, но выдерживать ее удавалось с трудом. Участникам явно не терпелось досидеть до перерывов, чтобы в прямом эфире увидеть трансляцию с главной площади Каира. Искушенные в международных делах, они казались обескураженными.

Неожиданные потрясения в Северной Африке и на Ближнем Востоке сформировали другую повестку дня не только мюнхенской конференции, но и, по сути, всей большой политики. Осмысление новой ситуации, которая продолжает стремительно развиваться сразу в нескольких странах региона, еще впереди, и, судя по судорожным шагам, предпринимаемым внешними игроками, они слабо понимают, что именно происходит. По крайней мере, готовность ведущих западных держав вмешаться в гражданскую войну в Ливии, не имея не только плана действий, но даже достоверных данных о диспозиции на месте, демонстрирует скорее растерянность, чем решительность. Между тем, кровь мирного населения льется и в других частях Ближнего Востока. И если коалиция, спешно собранная против полковника Каддафи, захочет быть последовательной в своей политике, то конца вмешательству в дела этого региона не видно.

Причины революций – вовне и внутри

Первая реакция Запада на народные выступления в Северной Африке и на Ближнем Востоке оказалась дежурной. В Вашингтоне и европейских столицах заговорили о фундаментальных ценностях – о правах человека и демократии. То есть о том, чем длительное время в отношении североафриканских и ближневосточных режимов пренебрегали. Ради интересов относительной стабильности и нефти.

Незадолго до нынешних событий, в ноябре прошлого года, состоялся саммит Евросоюз – Африка. Лидер ливийской революции полковник Муаммар Каддафи объявил, что Африка готова сотрудничать только с теми европейскими государствами, которые не будут выставлять «непомерных» требований по части соблюдения прав человека и норм демократии. И заодно запросил у Брюсселя 5 млрд евро на предотвращение миграции в Европу.

Надо сказать, что Запад не то что «непомерных», а вообще никаких сколько-нибудь серьезных требований такого рода к Каддафи и не предъявлял. Как и к другим руководителям Северной Африки и Ближнего Востока, которые теперь либо свергнуты, либо продолжают сопротивляться. Лишь изредка из Брюсселя раздавались вежливые сожаления о том, что в государствах региона права человека все же нарушаются, управление экономикой и обществом не укладывается в демократические нормы, а экспорт беженцев не сокращается.

Подход с моральной точки зрения сомнительный, но рациональный. Ведь без двойных стандартов странам НАТО пришлось бы жить в условиях постоянных санкций против недемократических режимов, а то и воевать с каждым из множества диктаторов, сменяющих один другого. Чтобы разорвать этот замкнутый круг, требовались бы длительные оккупации освобожденных от тиранов территорий, что влетает в копеечку. К тому же есть невеселый опыт силового распространения демократии в Ираке и войны в Афганистане. Там оккупационные контингенты попросту застряли при удручающем, с точки зрения целей вторжения, эффекте.

Волнения в Северной Африке и на Ближнем Востоке начались внезапно. Правда, эксперты указывают на «рейтинг ботинкометания», составленный летом прошлого года Всемирным банком, который сопоставлял такие показатели, как уровень нищеты, грамотности населения, безработицы, коррупции и прочее. В среднем для бунтующего сегодня региона цифры оказались если и не на предреволюционном, то уж точно на весьма тревожном уровне. Но внимание на это обратили только задним числом.

Устроить революцию извне, о чем сейчас много говорят, невозможно, если к ней нет предрасположения внутри. Вероятнее всего, имеет место комплексный феномен, который включает в себя разнообразные факторы экономического, социального, геополитического характера. Например, ряд экспертов справедливо говорят об общем росте национального самосознания в арабском мире. Среди прочего он порожден неудачами Израиля, извечного «экзистенциального» оппонента, в ливанской кампании 2006 г. и операции в секторе Газа два года назад, да и вообще некоторым ослаблением политических позиций еврейского государства.

Нельзя сбрасывать со счета коммуникационный фактор. С одной стороны, массовая доступность данных о «настоящей» жизни в более благополучных частях планеты, с другой – повсеместное распространение «революционной литературы» через информационные и социальные сети. Если большевистскую «Искру», выходившую крошечными тиражами, по мере возможностей несли в массы курьеры-одиночки, то «твиттер» позволяет пустить революционную искру повсюду и в режиме реального времени.

Можно назвать и вполне конкретные экономические причины взрыва. Так, в начале года индекс цен на продовольствие превысил 230 пунктов, что исчерпало способность правительств субсидировать базовые продукты питания. Прогнозы Всемирной продовольственной организации на текущий год не радужные – мировое производство зерна снизилось из-за засухи в США и России, наводнений в Австралии и Канаде. Более долгосрочные продовольственные прогнозы тоже тревожны. Среди причин кризиса называют производство биотоплива. Только в Соединенных Штатах от пищевых нужд отвлекается на замену бензина до трети всего урожая кукурузы. И велика вероятность, что мировое сообщество в скором времени столкнется с массовыми «голодными бунтами», которые дестабилизируют прежде всего африканские страны, расположенные южнее нынешней горячей линии.

Правда, в Северной Африке удорожание продовольствия все-таки трудно отнести к главному спусковому крючку восстаний. В той же Ливии Муаммар Каддафи за счет нефтяных доходов обеспечил вполне приемлемый уровень жизни, хотя с безработицей среди молодежи он не справился. Ливийская конъюнктура в целом положительно оценивалась и МВФ, и Всемирным банком, а мировой кризис весь этот регион, как ни странно, пережил сравнительно легко. Специалисты российского МГИМО полагают, что решающую роль в раскачивании лодки сыграл не абсолютный, а относительный уровень благополучия – в североафриканском обществе возник взрывоопасный «разрыв между ожиданиями роста благосостояния и реальностью».

Политики на юге и севере Судана, в Эфиопии, Джибути, Объединенных Арабских Эмиратах говорят, конечно, о подрывной роли США, Израиля и неких неправительственных организаций. Но даже они признают, что основные причины революций в Египте и Тунисе, которые открыли «ящик Пандоры», кроются в поколенческом разрыве. В глазах молодых людей существующие несменяемые или династические режимы утратили либо быстро утрачивают легитимность, которую за ними признавали предыдущие поколения.

Институциональный дизайн региона не менялся с середины прошлого века. Большой Ближний Восток, по сути, обошли потрясения, прокатившиеся по мировой политике в конце ХХ столетия и радикально преобразившие Европу, Восточную Азию, Латинскую Америку и юг Африки. Нынешняя молодежь не выбирала тех, кто десятилетиями сидит у власти. Ей надоело терпеть и искать лучшей доли за границей, стыдиться за свою страну, сидеть во внутренней эмиграции и выслушивать вранье пропаганды. Надоели уверовавшие в собственное величие лидеры, за которых, будь выборы честными, едва ли кто-то проголосовал бы. И люди в арабском мире теряют страх.

Отрыв местного правящего сословия, семей и кланов руководителей, практически приватизировавших национальные богатства, от народа столь велик, что говорить о каких-то общих целях бессмысленно. Североафриканские и ближневосточные элиты не поспевали за обстановкой, прозевали появление среднего класса. В странах региона под предлогом угрозы исламского экстремизма была уничтожена всякая системная оппозиция, отсутствовала социальная мобильность. Стабильность режимов Северной Африки и Ближнего Востока оказалась видимостью.

Однако оппозиция состоит не только из эмансипированных молодых людей. Противники режимов разношерстны, и, скажем, волнения в Бахрейне и частично в Сирии имеют выраженный межрелигиозный характер. Среди тех, кто сражается против Каддафи, обнаружены боевики «Аль-Каиды». Революционные выступления в Тунисе и Египте, наиболее продвинутых государствах региона, стали предлогом для выяснения отношений с властью в других странах Африки и Ближнего Востока, где ситуация иная. Авторитарные режимы региона поражены кризисом, нуждаются в реформах, но разные группы оппозиционеров под прикрытием вполне демократических лозунгов могут преследовать и разные цели.

Главная мина еще не взорвалась

После того как коалиция, собранная для предотвращения резни в Бенгази, приступила к выполнению резолюции СБ ООН 1973, внимание политиков и экспертов сосредоточилось на Ливии. Но страсти не утихают и в других странах региона, а если говорить об Африке, то кровь льется и южнее средиземноморского побережья.

В Сирии демонстрации проходили в городах Нава, Тафас, Хомс, Эс-Санамейн, Алеппо. В Латакии сожгли офис правящей партии Баас. В город ввели войска. Основные требования демонстрантов – положить конец коррупции, улучшить систему социального обслуживания населения, решить проблему безработицы, отменить чрезвычайное положение. Президент Асад после долгих колебаний согласился на отмену ЧП. Но причины волнений, очевидно, не сводятся только к этому.

Господствующее положение в стране занимают алавиты – шиитское меньшинство, составляющее чуть более 10% от общего населения. В свое время, когда страна была еще подмандатной территорией Франции, эта община пользовалась французским покровительством. В 1982 г. Хафез Асад уничтожил 50 тысяч суннитов в Хаме. И надо полагать, что отголосок этой истории присутствует и в нынешних выступлениях против его сына Башара. Есть сведения о бесчинствах исламских экстремистов, которые занимаются поджогами и атакуют тех, кто требует реформ. Волнениями охвачена северо-восточная часть страны, населенная курдами. Лозунг курдов, многие из которых не имеют сирийского гражданства: «Мы хотим не только гражданства, но и свободы». Новый кабинет министров, назначенный президентом Асадом, приступил к работе над обновлением законодательства. Учрежден Институт по исламским и арабским исследованиям, что расценивается как попытка Дамаска привлечь на свою сторону духовенство.

В Египте события развиваются более благоприятно – гарантом плавных реформ выступает армия. Переходное правительство утвердило закон об уведомительном создании политических партий, но сохраняется запрет на партии, которые проводят дискриминацию по религиозному, этническому, половому или расовому признаку. Исламизации политики не заметно – глава Высшего военного совета заявил, что Египет не планирует разрывать мирный договор с Израилем, а операция в Ливии у Каира озабоченности не вызывает. В отношении видных представителей режима Мубарака и его семьи заведены коррупционные дела, его партия распущена.

В Иордании бунтующая молодежь требует отставки премьер-министра, прекращения политических репрессий, проведения реформ. Требования молодых оппозиционеров такие же, как в соседних странах – борьба с коррупцией и безработицей, принятие закона о выборах, упразднение марионеточного парламента и секретной службы. Премьер аль-Бакит был назначен на этот пост месяц назад. Ему-то король Абдалла II и поручил провести реформы. Но аль-Бакит уже был главой правительства в 2005–2007 гг., и оппозиция не видит в нем проводника обновления.

В Бахрейне борьбу с суннитской королевской династией ведет шиитская оппозиция. Военную помощь в подавлении выступлений оказала Бахрейну Саудовская Аравия. Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ) возложил на Иран ответственность за события в Бахрейне. Есть сведения, что члены Совета готовят высылку граждан Ливана и Ирана, которых обвиняют в связях с «Хезболлой» и иранской разведкой. Дело зашло далеко – Бахрейн прекратил воздушное сообщение с Ираном, Ливаном и Ираком. Отозваны послы – Бахрейна в Иране и Ирана в Бахрейне. Тегеран обвиняется и во вмешательстве во внутренние дела Кувейта. Там раскрыта шпионская сеть, работающая на Иран. Два иранца и один кувейтец приговорены за шпионаж к смертной казни, послы отозваны и между двумя этими странами.

Уместно заметить, что Бахрейн, пожалуй, самое модернизированное государство арабского мира. Половину мест в парламенте, который выбирается так, как положено, занимает оппозиция. Женщины уравнены в правах с мужчинами, во всяком случае, могут голосовать.

В Йемене продолжаются массовые волнения. Президент Али Абдалла Салех, занимающий этот пост более тридцати лет, согласился уйти в отставку до конца 2011 г. и мирно передать власть военному совету. Но это не устраивает оппозицию. ССАГПЗ открыто призывает Салеха уйти, в США опасаются, что междоусобица отвлекает власти Йемена от антитеррористической борьбы. Есть информация, что в эту страну прибывают боевики «Аль-Каиды» и вступают в вооруженную борьбу с силами безопасности. А офицеры правительственных войск переходят на сторону восставших. Йеменская оппозиция вроде бы согласна вести переговоры с властями при посредничестве Эр-Рияда, однако столкновения не утихают. Война в Йемене способна поколебать относительную стабильность в Саудовской Аравии.

Сохраняется вероятность нового взрыва в Алжире. Оружия там не меньше, чем в Ливии, а исламисты уже побеждали на демократических выборах в 1991 г. и вели кровопролитную войну против военно-бюрократического режима. Новая междоусобица грозит вовлечением в нее Марокко. Ведь проблема спорной Западной Сахары не решена, а бойцы фронта ПОЛИСАРИО штыков в землю не воткнули. Боевые действия могут пересечь границы стран зоны Сахеля: Мали, Чада, Нигера, а есть еще и неспокойные районы Судана. Власти Алжира укрепляют границы с Ливией, откуда, по их мнению, просачиваются боевики «Аль-Каиды» в странах исламского Магриба. Они известны как похитители европейцев, но их может привлечь и шанс отомстить за поверженных когда-то братьев по идеологии. Тогда в Алжире главной действующей силой окажутся откровенные радикалы-исламисты.

Огонь бикфордова шнура, подожженного в Тунисе, еще не дошел до самой большой мины, которая заложена под существующий порядок на Большом Ближнем Востоке. Это возможность противостояния между самой мощной шиитской державой Ираном и его суннитским аналогом – Турцией. Судя по тому, как стремительно демократические движения в той же Сирии или Бахрейне переходят в шиито-суннитский конфликт, к тактическим союзам Анкары и Тегерана, которые сейчас демонстрируют друг другу подчеркнутую почтительность, следует относиться осторожно. Потому что обе эти страны откровенно претендуют на лидерство в исламском мире, обе достаточно сильны в военно-экономическом отношении. Каждая из них следует собственным модернизационным исламским проектам и настойчиво предлагает их близким и далеким соседям.

Неуемный полковник

В отличие от президентов Туниса и Египта глава Ливии не отступил перед оппозицией и развернул боевые действия против повстанцев. Иначе говоря, Каддафи не выполняет резолюцию СБ ООН 1973. Россия и Китай воздержались при голосовании по этой резолюции, другими словами, «пропустили» ее. Суть документа – защита гражданского населения Ливии от насилия, совершаемого его собственным правительством, но формулировки открывают возможность широкой военной операции против войск Триполи.

Резолюция 1973 – первый в истории документ ООН, разрешающий военное вмешательство во внутренние дела суверенного государства. Сербию бомбили без санкции ООН, вторжение в Ирак тоже происходило в обход Совета Безопасности. Иначе говоря, резолюция 1973 – это признание того факта, что в случае с Ливией отсутствие насилия извне означает его рост внутри.

Разумеется, у ведущих членов коалиции есть интересы в Северной Африке. Личные счеты к ливийскому полковнику, вероятно, имеются и у Николя Саркози, и у Сильвио Берлускони, двух европейских руководителей, которые особенно усердствовали в налаживании коммерческих отношений с Триполи. Лондон тоже не отставал, но в лице предыдущих лейбористских властей, так что консерватор Дэвид Кэмерон в этом смысле запятнаться не успел. Как бы то ни было, среди причин бомбовых ударов по Ливии не стоит искать следы мирового заговора или американских нефтяных интересов (2% мировой добычи – не настолько солидный куш). Скорее речь идет о беспомощности мирового сообщества перед теми, кто стреляет в собственный народ. Поспешные удары еще до составления каких-либо конкретных планов операции – это следствие смятения, которое охватило западных лидеров после начала событий в регионе.

Некоторые из друзей Каддафи (надо сказать, весьма немногочисленных) именуют его сейчас не иначе как «лидером арабского мира». И утверждают, что Запад развернул на него охоту именно в этом качестве. На самом деле полковник никогда таковым не являлся, хотя очень хотел. Хотел настолько, что вызвал стойкое отторжение практически у всех соседей, что и аукнулось при голосовании в СБ ООН по резолюции 1973 – не поддержи ее активно Лига арабских государств, ни Россия, ни Китай, вероятнее всего, не согласились бы «пропустить» документ.

Каддафи всегда был неугомонным революционером. Во имя реализации своих экстравагантных идей бомбил Хартум. Разжигал гражданскую войну в Чаде, да так, что ухитрился объединить против себя таких антагонистов, как Ирак, Египет и США. Семь раз принимался сколачивать союзы с Сирией, Египтом, Тунисом и Чадом. Вошел в историю как автор всполошившего Африку плана Великой исламской сахарской империи. Все кончилось, однако, убийством президента Гвинеи-Бисау, свержением президента Верхней Вольты и неудавшимся переворотом в Нигерии и Гамбии.

Подвергаться атакам Каддафи тоже не впервой. Рональд Рейган бомбил Триполи и Бенгази в 1986 г. в качестве возмездия за теракт на берлинской дискотеке, где погибли американские военные. В 1989 г. Соединенные Штаты наносили удары по Ливии, подозревая, что полковник строит завод по производству боевых отравляющих веществ. Много говорят об американском лайнере, сбитом в 1988 г. над Шотландией, но это отнюдь не единственный такого рода «подвиг» вождя Джамахирии. Кстати, остается только диву даваться, как при таком послужном списке Муаммар Каддафи сумел не просто договориться с Западом в начале 2000-х гг., но и стать для всех желанным деловым партнером.

Ливийская кампания, как и всякая локальная война, весьма непрозрачна. Например, только спустя несколько недель после начала событий более или менее прояснились основные группировки внутри повстанцев. Среди них – исламисты, в том числе боевики «Аль-Каиды» и регионалисты. Эти силы первоначально шокировали своих французских покровителей антисемитскими лозунгами. Третьей силой эксперты считают ливийских берберов, претензии которых на собственную этничность Каддафи не признавал. На самом деле они составляют чуть ли не десятую часть всего населения и относятся к числу наиболее непримиримых противников полковника.

Лондонская конференция, которая прошла в конце марта без участия главы Лиги арабских государств, представителей России, Китая и Африканского союза, наконец, выдвинула некий план и обозначила цель: Каддафи должен уйти – живым или мертвым. (О резолюции 1973 на этом собрании напоминало, пожалуй, лишь присутствие Генсека ООН.) Свои выступления перед прессой авторы плана неизменно заканчивали заявлением, что после ухода Каддафи ливийский народ должен сам решать свою судьбу. Такого рода стратегии составлялись накануне вторжения и в Афганистан, и в Ирак с той же конечной целью – предоставить народам право решать свои судьбы. Прошли годы, а иностранные державы по-прежнему не могут покинуть эти страны. Именно не могут, хотя явно все больше хотят. Есть основания предполагать, что в Ливии все может сложиться похожим образом.

Мирный выход или бесконечная рознь

К резолюции 1973 есть обоснованные претензии. Россия справедливо критикует ее за расплывчатые формулировки. Де-факто коалиция, не мудрствуя лукаво, встала на сторону повстанцев, которых, по сути, нельзя считать чисто гражданским населением – они вооружены. Среди причин, по которым Россия только «пропустила» резолюцию, а не проголосовала за нее, министр иностранных дел Сергей Лавров назвал именно отсутствие в документе четких ограничений применения силы. Полагаю, что Москва заняла совершенно верную позицию по отношению к происходящему в Ливии: у нас хватает дел внутри страны, скоро выборы, нужна модернизация и т.д. Театр этих военных действий от России достаточно далек, но у Москвы есть возможность претендовать на посредничество, требовать прекращения огня и скрупулезного следования резолюции 1973.

Стороны конфликта в Ливии предельно ожесточены. Но это не основание, чтобы отвергать инициативы мирного урегулирования. Прецедент есть – развод противоборствующих сторон в Судане без применения силы, который, правда, закончился отделением Юга страны от Севера. Зато появились возможности их мирного развития. Потребовалось заинтересованное сотрудничество стран «большой пятерки» СБ ООН. Оно состоялось в том числе благодаря перезагрузке российско-американских отношений, российско-китайскому стратегическому партнерству и желанию Евросоюза обрести субъектность во внешней политике. Общими усилиями удалось переломить скептическое отношение к официальному Хартуму Великобритании и Франции. Помогла, конечно, и слаженная работа с ООН и Африканским союзом. Решающую роль сыграл консенсус элит Севера и Юга Судана, которые прагматично согласились, что лучше справедливо делить нефтяные прибыли, чем лить кровь и бесчинствовать ради неких идеологических догм.

Заметную роль в суданском урегулировании сыграл институт специальных представителей, среди которых был и спецпредставитель президента России. Главная их задача состояла в том, чтобы контролировать Всеобъемлющее мирное соглашение и следить за ситуацией в Дарфуре. Спецпредставителю России выпала особая роль в «суданском досье», ведь западные посредники обязаны были избегать личных встреч с президентом Судана Омаром Аль-Баширом, на которого завел дело Международный уголовный суд. У российской стороны сложились исключительно конструктивные отношения со всем пулом международных посредников, прежде всего с представителями США и Китая. При всех тонкостях работы не было зафиксировано ни единого случая, когда российские позиции разошлись бы с американскими. Это очевидное, хотя не столь известное свидетельство успеха перезагрузки. Представляется, что мы недооцениваем нашу собственную роль в суданском урегулировании. А ведь это демонстрация реальных возможностей России играть важную роль в делах Африки и Ближнего Востока.

Надо сказать, что жестокости, которыми сопровождалась междоусобица в Судане, намного превосходили то, что пока наблюдается в Ливии. Однако международные организации, ООН и Африканский союз вместе с институтом спецпредставителей добились демократических (по африканским меркам) всеобщих выборов и референдума по самоопределению суданского Юга. Это кропотливая работа – челночная дипломатия между центрами Юга и Севера страны, консультации с лидерами соседних стран, с ООН, с контингентом миротворцев, с вождями повстанцев, инспекции лагерей беженцев в Дарфуре и т.д. Имея такой опыт, можно с уверенностью сказать – при желании мировое сообщество в состоянии обойтись в Ливии и без бомбометания. И это – главный урок суданского урегулирования. Тем более что за прекращение огня в Ливии вместе с Россией выступает и Африканский союз, сыгравший чрезвычайно важную роль в установлении мира в Судане.

Есть угроза, что после свержения Каддафи Ливия пойдет путем, с которого в Судане в конце концов удалось сойти – бесконечная племенная рознь, замешанная на деньгах, этнической неоднородности и религии. Если коалиция сумеет привести к власти в Триполи лояльное правительство, оно тут же погрузится в поиски мучительного компромисса по дележу нефти между племенами. А с востока грянет новое наступление, теперь уже подкрепленное силами «Аль-Каиды» и не гнушающееся откровенно террористическими методами. И тогда вмешиваться в ливийские дела извне придется вновь и вновь, а поток беженцев начнет захлестывать Европу.

К сожалению, вероятность такого сценария высока. Процессы, идущие сегодня в странах Северной Африки и Ближнего Востока, не надо сравнивать с падением Берлинской стены. Арабские события – это не «бархатные революции» в Восточной Европе, хотя западные журналисты с надеждой ищут аналогии. Параллели успокаивают. Но у народов Восточной Европы были идеологии, ясные цели и явные вожаки. В Северной Африке и на Ближнем Востоке демократические лидеры, мягко говоря, не ярки, зато со всех концов света срочно прибывают фигуры из ранее запрещенных экстремистских организаций. А в программах оппозиций внятно звучит только требование отставки президентов, после чего следуют общие пожелания. В обыденной жизни это называется «сорвать зло». А вот кто воспользуется затем революционным порывом – большой вопрос.

Ситуация в Северной Африке и на Ближнем Востоке имеет и еще одно толкование. В значительной степени это кризис авторитарных модернизаций в регионе, то есть такой политической модели, когда власти вознамериваются осчастливить и просветить свой народ без его участия. Такие страны, как Тунис, Египет, Ливия, Сирия, Иордания, Бахрейн не назовешь отсталыми, все они относительно успешно развивались (исключение составляет, пожалуй, Йемен). Но чтобы добиться устойчивости и социальной гармонии, мало одних только рыночных реформ, высоких темпов роста ВВП и приличного состояния финансовой сферы. Наступает время, когда народ больше не желает удовлетворяться материальными подачками, а требует свобод и прав. И подробный анализ социально-экономической ситуации в странах региона дал бы нам возможность увидеть пределы, на которые натыкаются авторитарные модернизации.

М.В. Маргелов – председатель Комитета по международным делам Совета Федерации Федерального Собрания РФ, специальный представитель президента России по Африке.

Россия. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 19 апреля 2011 > № 739767 Михаил Маргелов

Президент Сирии Башар Ассад предоставил иностранным семьям право приобретать недвижимость в стране. При этом для совершения сделки необходимо получить разрешение министерства внутренних дел.

Иностранец, его жена и дети, которые легально проживают в Сирии, получат право приобретать в собственность недвижимость, площадь которой составляет как минимум 140 квадратных метров, передает Bloomberg.

Дипломатические миссии, в том числе арабские, региональные и международные организации, комиссии и культурные центры также получат право приобретать недвижимость для размещения своих представительств. В этом случае необходимо будет получить одобрение премьер-министра Сирии.

При этом иностранные собственники недвижимости в течение двух лет после покупки не смогут продать свое имущество без разрешения министерства внутренних дел.

Ситуацию с разрешением покупать недвижимость в Сирии иностранцам комментирует Елена Утюмова, руководитель отдела зарубежной недвижимости компании «Алемар груп»:

- Полагаю, речь не идет о полном разрешении, значительные ограничения для иностранцев все равно сохранятся. Наверное, будут определенные послабления для девелоперских проектов, но и они будут происходить постепенно…

Сам факт подобных послаблений, конечно, связан с кризисом в арабском мире: в Сирии и других странах поняли необходимость развития страны, создания туристического бизнеса. А без иностранных инвестиций отрасль не поднять, значит, иностранцев надо пускать в страну.

Перед глазами есть удачные примеры других стран Ближнего Востока, – Марокко, ОАЭ, Египта - в которых появились комплексы хорошего уровня. Еще недавно в ту же Хургаду мало кто ездил, сейчас же крупный туристический центр – сколько в нем всего понастроили! Полагаю, по примеру других стран будет развиваться и Сирия, и так же, как и в других государствах, здесь будут создаваться - по крайней мере, на первых порах - совместные предприятия: все-таки все должно быть под контролем властей.

Иранский завод "Iran Khodro" сообщил о завершении разработок нового автомобиля представительского класса, получившего название "Dena". Новая машина считается гордостью автопрома Исламской республики.

Представляя новый автомобиль, министр промышленности Ирана Али Акбар Мехрабиан сказал, что "Дена" соответствует самым высоким стандартам безопасности. К концу года "Дена" должна заменить "Саманд", передает PressTV.

По словам главы компании "Иран Ходро" Джавада Наджмеддина, Иран экспортирует автомобили в тридцать государств, и в прошлом году экспорт составил 40.000 машин. Иранские Машины поставляются, в частности, в Россию, Украину, Сирию, Ирак, Турцию и Египет.

Седан "Дена" оснащен мотором иранского производства, мощностью 113 лошадиных сил и с расходом топлива 7,2 л на 100 км. В настоящее время выпускаются только модели с ручной коробкой передач, но в будущем планируется создание "Дены" с автоматической коробкой.

Закон о чрезвычайном положении в Сирии будет отменен на следующей неделе, максимум - через неделю, заявил сирийский лидер в субботу, обращаясь с напутствием новому правительству страны, состав которого был объявлен в четверг.

"Новый закон, который заменит действующий, начиная с 1963 года закон о чрезвычайном положении, будет готов на следующей неделе, максимум - через неделю", - сказал Асад.

"Отмена закона о чрезвычайном положении будет способствовать укреплению безопасности и соблюдения достоинства граждан", - заявил Асад.

"Унижение достоинства это не только, когда один человек унижает другого, но означает также недостаточное внимание к людям, задержки с оформлением (документов) в различных госучреждениях, требование взяток... Мы должны избавиться от этого раз и навсегда", - сказал сирийский лидер.

Новому правительству Сирии предстоит претворение в жизнь реформ, объявленных властями под давлением народных выступлений. Они включают, в частности, отмену действующего с 1963 года закона о чрезвычайном положении, введение многопартийной системы и предоставление демократических свобод, в том числе для СМИ.

Сегодняшняя речь сирийского лидера - второе его публичное выступление после начала в средине марта массовых протестов в Сирии.

В предыдущей своей речи в парламенте 30 марта, Асад назвал события в стране результатом "большого заговора", цель которого - "развалить Сирию", устранив тем самым "последнее препятствие на пути реализации израильских планов" в регионе.

Ранее на прошлой неделе со ссылкой на местные СМИ сообщалось, что комиссия сирийских юристов в четверг представит руководству страны законопроект о борьбе с терроризмом для замены действующего с 1963 года закона о чрезвычайном положении.

Закон о ЧП ограничивает права и свободы граждан, допускает задержание и допрос любого лица, наблюдение за личными связями, устанавливает цензуру СМИ. Его отмена является одним из главных требований участников вспыхнувших в стране протестов, которые призывают к проведению широких политических реформ.

Волнения в Сирии начались в середине прошлого месяца после ареста в расположенном на границе с Иорданией городе Дераа группы школьников, писавших антиправительственные лозунги на стенах. Люди вышли на улицы с требованием освободить их. Позже волнения распространились на другие регионы страны.

В столкновениях с полицией за две с половиной недели погибли, по неофициальным данным, около 80 человек. Павел Давыдов

Международная морская организация (ИМО) оценила уровень риска для судоходства в Египте как высокий. В ходе исследования были проанализированы 600 стран и составлены черный, серый и белый списки в зависимости от соблюдения норм и обеспечения безопасности судоходства. По итогам 2010 Египет занимает 62 место из 83 возможных, сообщает "Морской Бюллетень Совфрахт" со ссылкой на Almasryalyoum.

Другие страны, также попавшие в черный список, - Ливия, Сирия, Монголия, Того и Северная Корея. По данным отчета, Египет за последние два года переместился из серого списка в черный.

В серый список входят такие страны, как Тунис, Алжир, Марокко, Иран и Панама. Франция, Великобритания и Швеция вошли в белый список. Среди арабских стран только Катар попал в белый список и занял 38 место, обогнав Японию.

Власти Египта объясняют падение рейтинга страны ростом коррупции в системе аудита, порядке технического обслуживания и области законодательства относительно поддержания эксплутационных характеристик судов.

В течение последней недели по израильской территории из сектора Газа было выпущено более 120 ракет малого радиуса действия «Град» и «Кассам». Именно для борьбы с такими ракетами в Израиле разработана система ПРО «Железный купол», которая в выходные прошла успешные испытания в боевых условиях. О том, как «Железный купол» изменит расклад сил в регионе, в интервью «Московским новостям» рассказал один из отцов израильской ПРО Узи Рубин. В 1999 году он занимал пост главы управления при министерстве обороны, отвечая за защиту страны от баллистических ракет, сейчас возглавляет частную консалтинговую компанию по вопросам безопасности.

— Успешное испытание «Железного купола» в Израиле многие трактуют едва ли не как залог победы во всех будущих войнах и вооруженных конфликтах. Действительно ли новая система ПРО способна изменить правила игры?

— Это действительно так. Палестинские боевики начали осуществлять ракетные обстрелы израильской территории после того, как вокруг сектора Газа был возведен «забор безопасности» (заградительные сооружения на границе между Израилем и сектором Газа. — «МН»). Интересно, что изначально этот забор строился для того, чтобы помешать жителям сектора угонять израильские автомобили. Всплеск террористической активности добавил ему функцию обеспечения безопасности. Проникать на территорию Израиля из сектора Газа палестинским смертникам стало практически невозможно.

Получив возможность вести ракетные обстрелы, террористы изменили тактику. Первые ракеты «Кассам» были примитивными, однако со временем радиус их действия только увеличивался. В декабре 2008 года Израиль начал военную операцию «Литой свинец», одной из целей которой было предотвращение ракетных обстрелов. Однако полностью добиться этой цели так и не удалось. Теперь ситуация в корне изменилась: с появлением «Железного купола» изменился баланс сил, и это справедливо не только по отношению к боевикам движения ХАМАС в секторе Газа.

Каким смертельно опасным для Израиля оружием располагают, например, Ливан и Сирия? Новейшими самолетами и танками они похвастаться не могут, а вот ракет у них достаточно. Первыми на линии огня окажутся наши города и населенные пункты на севере страны. Теперь у нас появилась возможность раскрыть над ними зонт безопасности. Меньше жителей будет страдать от обстрелов, у руководства страны появится больше возможностей для военного и дипломатического маневра.

— Но герметично закрыть воздушное пространство Израиля от ракетных обстрелов невозможно.

— В этом на данный момент нет необходимости. Система мгновенно реагирует на выстрел и рассчитывает траекторию полета. Далее принимается решение: если ракета, согласно расчетам, упадет на отрытой местности, ее перехват не осуществляется вообще. Если мы за пару секунд можем рассчитать траекторию полета «Кассама», то нам также известно и место его запуска. А значит, наши ВВС могут оперативно среагировать на это и ликвидировать тех, кто этот запуск осуществил.

— Надо полагать, что ХАМАС тоже будет учитывать изменившийся баланс сил и что-то придумает в ответ.

— Признаюсь, для нас стало сюрпризом уже то, что палестинцам вообще удалось самостоятельно разработать ракету «Кассам». Так что естественно предположить, что ХАМАС и дальше что-то придумает. Ведь хотя высокотехнологичные ракеты из Ирана и Сирии точнее самодельных, такие ракеты, так сказать, товар штучный. Им придется искать более дешевые и простые способы.

— Например?

— Например, одновременный запуск не одной, а скажем, десятка ракет «Кассам». Хотя даже и в таком случае система «Железный купол» способна справиться с такой угрозой, поскольку функционирует по принципу залпового огня. Наша способность реагировать на массированные обстрелы будет зависеть только от количества комплексов «Железный купол». Это, конечно, стоит денег, но так ведь и мы богаче…

— Успешные испытания «Железного купола» наверняка открывают перед израильским ВПК новые финансовые перспективы.

— «Железный купол», в отличие от других систем израильской ПРО, разработан без участия американцев. Обращаться за помощью к США просто не было времени — нам было необходимо в кратчайшие сроки найти ответ на обстрелы ракетами «Кассам». Я знаком с этими людьми и видел, как напряженно они работали. Достаточно сказать, что весь процесс, от начальных стадий разработки до испытаний в оперативных условиях, занял 29 месяцев. Так что все права на экспорт этой системы принадлежат Израилю. Мы можем продавать ее куда угодно. Я уверен, что «Железный купол» может представлять интерес даже для России.

— Спрос будет?

— А вот вы сами мне и скажите. Сегодня ракеты малого радиуса действия запускают во всем мире. Ими обстреливают военнослужащих НАТО в Афганистане, Кабул в этом плане очень напоминает израильский Сдерот. Столица Южной Кореи Сеул находится на расстоянии нескольких десятков километров от границы с КНДР. Да мало ли таких мест в мире…

Примите во внимание еще и то, что «Железный купол» — единственная на данный момент система, которая не только успешно защищает от ракет малого радиуса действия, но и которая находится в стадии дальнейшей инженерной модификации. Она хорошо демонстрирует очевидную истину: в будущей войне победит та сторона, которая будет располагать технологическим превосходством. Дмитрий Дубов.

Израиль > Армия, полиция > mn.ru, 12 апреля 2011 > № 316944

Компания восходящего солнца. Перспективы. Волнения в газодобывающих странах Ближнего Востока и Северной Африки совпали с ростом спроса на «голубое топливо» на фоне катастрофы в Японии. У «Газпрома» появился шанс упрочить присутствие в Европе. Надолго ли?

Последние два года «Газпрому» не слишком везло. В 2009–2010 годах главная житница российского бюджета столкнулась с наиболее масштабным падением спроса за всю свою историю. И причиной тому не только кризис: доля концерна на и без того сократившемся европейском рынке снизилась в 2009 году на 2 п.п. до 23%, так как потребители предпочли закупать газ по более низким ценам у поставщиков из Северной Африки и Ближнего Востока. Те просто завалили страны Евросоюза сжиженным природным газом (СПГ), что привело к обвалу цен на спотовом рынке. Не помогло ни час­тичное восстановление спроса в 2010-м, ни уступки «Газпрома» по цене. Объем поставок монополии в Европу по итогам прошлого года составил всего 139 млрд кубометров – меньше, чем даже в кризисный 2009-й. На этом фоне не слишком успокаивала мантра, которая в том или ином виде регулярно звучит из уст топ-менеджеров «Газпрома»: за Европой – будущее. Резонный вопрос: почему, ведь продолжающаяся либерализация с ростом тарифов на 15% ежегодно открывает концерну неплохие перспективы на внутреннем рынке, а европейских потребителей вполне могли бы заменить развивающиеся азиатские страны?

Дома хуже. До 1 января 2015 года внутренние цены на газ для промышленных потребителей будут повышаться на 15% ежегодно. Это происходит в рамках «переходного периода» на пути к равнодоходным с европейскими ценам на «голубое топливо», что значительно увеличит рентабельность российских производителей газа. Аналитики Банка Москвы подсчитали: дополнительная выручка концерна за следующие три года на внутреннем рынке составит около $25 млрд, что с лихвой компенсирует увеличение НДПИ на газ (около $6 млрд). Казалось бы, пора «Газпрому» перестать строить дорогостоящие экспортные трубопроводы в Европу и полностью переключиться на Россию. Но, во-первых, кто тогда будет зарабатывать для страны валюту, во-вторых, не останется места или для независимых производителей, если монополия включит свой административный ресурс, или для самого «Газпрома».

По мере повышения энергоэффективности российской экономики и роста цен внутренний спрос будет демонстрировать крайне сдержанную динамику. «Производителям, скорее всего, придется идти на уступки как по обязательствам по минимальной выборке газа, так и по цене, – полагает аналитик ИФД «Капиталъ» Виталий Крюков. – Независимые игроки будут очень активно наращивать производство и сбыт газа на более конкурентоспособных условиях, нежели «Газпром». Навес предложения ожидается значительный». В частности, государство требует от нефтяных компаний утилизировать, а не сжигать в факелах, 95% попутного нефтяного газа. Но основным локомотивом ослабления монопольного положения концерна станет «Новатэк», в числе крупнейших акционеров которого состоит Геннадий Тимченко, известный своими связями в высших эшелонах власти: его доля в добыче за ближайшую пятилетку может вырасти с 6 до 10% – почти вдвое! Напротив, согласно государственному плану развития отрасли, доля «Газпрома» к 2030 году сократится с нынешних 78 до 70%. «В долгосрочной перспективе около половины внутреннего спроса может удовлетворяться независимыми компаниями», – констатирует Виталий Крюков.

С Китаем тоже засада. С одной стороны, есть надежная сырьевая база для поставок российского газа в азиатские страны в виде недавно приобретенной «Газпромом» Ковыкты, расположенной в Иркутской области, а также наличие в портфеле Чаяндинского месторождения в Якутии. Вот только России и Китаю никак не удается договориться о цене поставок. «Строительство газопровода – капиталоемкое предприятие: по оценкам, на него придется потратить около $15 млрд, – говорит старший аналитик «Арбат Капитала» Виталий Громадин. – Между тем, Китай продолжает наслаждаться дешевым трубопроводным газом из Средней Азии и танкерными поставками СПГ, никак не воспринимая газпромовский принцип равнодоходности с европейским направлением. При этом Китай не соглашается даже на пункт долгосрочного контракта по примеру европейского, в котором обязуется покупать порядка 85% оговоренных объемов». Пока Китай не столкнется с дефицитом газа, конкурировать с поставками из Средней Азии Россия вряд ли сможет, соглашается Дмитрий Александров из «Универа».

Переплата за стабильность. Но за последние месяцы ситуация на мировом газовом рынке сильно изменилась. Политическая нестабильность на Ближнем Востоке и в Северной Африке заставила европейских потребителей вернуться к российскому газу. Исчезло основное препятствие в виде спотовых цен: впервые за последние два года они превысили контрактные цены «Газпрома» ($369 за тыс. кубометров против $327 по договорам концерна в первом квартале). События в Тунисе и Египте быстро отразились гражданской вой­ной в Ливии, волнениями в Алжире, Йемене, Сирии, Омане и Бахрейне. Весь регион стал крайне нестабильным. Это заставляет аналитиков переоценивать риски срыва поставок даже из Саудовской Аравии.

Европейские страны, особенно южные, вынуждены искать более безопасные источники поставок в краткосрочной перспективе. Это предоставляет «Газпрому» новые возможности для усиления своих позиций на ключевых рынках – в Италии (44% потребления газа обеспечивают страны Ближнего Востока и Северной Африки), Турции (31%), Франции (26%) и Великобритании (9%) – на всех них в 2010 году наблюдалось снижение продаж российского газа. Так, объемы экспорта компании в Турцию (второй крупнейший рынок «Газпрома» в дальнем зарубежье после Германии) снизились на 10%, в Италию (рынок № 3 ) упали на 31%. Во Францию и Великобританию сократились на 3 и 7% соответственно.

По оценке аналитиков «ТКБ Капитала», на замещение экспорта СПГ в Европу из стран, охваченных волнениями (при условии, что поставки газа по трубопроводам из них останутся на прежнем уровне), «Газпром» мог бы заключить дополнительные контракты объемом 17 млрд кубометров в год в краткосрочной перспективе, а в среднесрочной – увеличить экспорт газа в Европу по долгосрочным контрактам на 12% до 156 млрд кубометров. «При средней цене в $350 за тысячу кубометров (прогноз «Газпрома» на 2011 год) это добавит в копилку концерна дополнительные $6 млрд ежегодно», – подсчитала Евгения Дышлюк из «ТКБ Капитала».

Диверсификация поставок топлива является одной из основных целей международной политики ЕС. Никто в Европе не хочет слишком зависеть от «Газпрома». До сих пор расчет был на две разные региональные группы поставок: Ближний Восток с Северной Африкой и Центральная Азия. Однако каждое из этих направлений потенциально проблематично. При этом Северная Африка стала проблематичной реально. Надолго? Вмешательство НАТО в ливийский конфликт пока не привело к какому-либо осязаемому результату. Ситуация, вопреки заверениям натовских генералов, патовая. Заместитель командующего операцией в Ливии, контр-адмирал Рассел Хардинг заявил агентству AFP, что в последние 24 часа «противники передвигаются туда-сюда на дороге между городами Брега и Адждабия». Но кому бы ни досталась имеющаяся нефтегазовая инфраструктура, она будет крайне уязвимой. И для восставших, и для лояльных Каддафи сил трубопроводы в пустынной и редконаселенной местности будут исключительно удобной целью.

Максимальный выигрыш, который может получить «Газпром» в этой ситуации, – реализация собственного трубопроводного проекта «Южный поток» с прогнозной мощностью до 63 млрд кубометров в год. Поставки с него способны полностью заместить газ из Алжира, Ливии и Египта на южноевропейских рынках. Но рассчитывать на это преждевременно, вносит нотку скептицизма Виталий Крюков. «Ливия остановила экспорт газа, но рано или поздно он будет восстановлен, – поясняет эксперт. – Также могут не оправдаться и чрезмерно раздутые ожидания рынка относительно Японии».

Сомнительные перспективы. В результате мартовского землетрясения и последующего цунами Япония потеряла и закрыла части атомных мощностей. Основная нагрузка по их замещению ляжет на газовые ТЭЦ, которые обычно обеспечивали четверть выработки всей электроэнергии в стране. Аналогичная ситуация складывалась и в моменты отключения АЭС после землетрясений в предыдущие годы, но тогда и последствия не были сравнимы с происходящим в Фукусиме. Насколько велик потенциал? В последнее время газовые мощности в Японии были загружены всего на 45%.

«Газпром», конечно, не мог упустить шанс на дополнительные доходы. Монополия попыталась сработать сразу с двух сторон. Она попыталась договориться, во-первых, о повышении объемов поставок СПГ в Японию со своего единственного крупного проекта по сжижению газа «Са­халин-2». Во-вторых, о перераспределении ролей на ми­ровом рынке: Европа отказывается от некой части СПГ, за­мещая его трубопроводным газом, а высвободившиеся объемы идут в Страну восходящего солнца. «У меня есть большие сомнения в необходимости подобной своп-сделки, – размышляет Виталий Громадин. – Последние годы происходило комфортное насыщение газового рынка благодаря вводу новых проектов поставок СПГ (за последние пять лет мировые мощности по сжижению газа удвоились – «Ф.»). Повышенный спрос Японии могут обеспечить другие поставщики».

«Пока страна полностью удовлетворяет дополнительный спрос на СПГ за счет поставок со стороны азиатских и арабских стран, – соглашается Виталий Крюков. – В этом году ожидается рекордный объем предложения СПГ на мировом рынке. Нет ничего удивительного, что для увеличения поставок в Японию были задействованы свободные мощ­ности, например в Брунее и Малайзии. Дополнительные партии СПГ предлагают Катар и другие. В перспективе избыток предложения газа останется, хотя этот «навес» может стать немного меньше». Кроме того, Япония будет стремиться повысить энергоэффективность и увеличить долю возоб­новляемых источников энергии, так что ожидания сильного роста потребления газа этой страной в долгосрочном плане раздуты.

Есть третий путь, как «Газпром» может выиграть от японской катастрофы. Многие страны, особенно в Европе, под давлением испуганного населения решили приостановить реализацию своих атомных программ. В Банке Москвы подсчитали, что ежегодный экспорт российского концерна за счет роста европейской газовой генерации (прежде всего в Германию, где атомные мощности обеспечивают четверть общего потребления электроэнергии) может увеличиться по сравнению с 2010 годом на 7%. Но не все так очевидно. «Глобального отказа от атомной энергии не произойдет, поскольку реальной альтернативы по соотношению стоимость/экологичность у человечества нет, – говорит старший аналитик «Грандис Капитала» Дмитрий Терехов. – Хотя можно ждать массового вывода из эксплуатации атомных реакторов первого поколения. Но этот процесс коснется только развитых держав – в развивающихся странах и без того стоят более новые блоки».

Заместитель генерального директора по науке Института энергетической стратегии Алексей Громов добавляет, что в наибольшей степени авария в Фукусиме отразится на ядерной энергетике тех стран, где, с одной стороны, сильны позиции «зеленых» и противников атомной энергетики в принципе, а, с другой, власти в максимальной степени учитывают общественное мнение. «Так что европейская энергетика, которая совсем недавно с большим трудом преодолела общественное сопротивление строительству новых атомных станций, сегодня рискует вообще заморозить большинство новых проектов в этой сфере, – прогнозирует Алексей Громов. – К чему это приведет? К увеличению поставок природного газа в Европу». А «Газпрому» только этого и надо. Анна Золотая, Александр Зотин

Президент Йемена Али Абдалла Салех согласился на предложение Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ) по разрешению политического кризиса в стране, предусматривающий передачу власти, сообщает со ссылкой на заявление представителя канцелярии главы государства агентство Рейтер.

"Президентство приветствует усилия наших братьев в Совете сотрудничества стран Залива по разрешению кризиса в Йемене. Он (Салех) не имеет возражений относительно передачи власти мирным путем в рамках конституции", - цитирует агентство заявление офиса президента Йемена.

"Дорожную карту" урегулирования политического кризиса в Йемене ССАГПЗ обнародовал в воскресенье. Об этом заявил в Эр-Рияде генсек ССАГПЗ Абдуллятиф бен Рашид Аз-Зияни по итогам встречи министров иностранных дел организации.

Переговоры йеменской оппозиции с властью, по замыслу ССАГПЗ, должны были бы пройти в ближайшее время в Эр-Рияде. Основным пунктом "дорожной карты" является мирная передача власти в Йемене.

Оппозиция, со своей стороны, в понедельник отклонила план ССАГПЗ.

В состав ССАГПЗ входят шесть стран: Бахрейн, Катар, Кувейт, ОАЭ, Оман и Саудовская Аравия.

Эмир Катара 7 апреля, говоря о "дорожной карте" ССАГПЗ в посреднической миссии в Йемене заявил, что арабские страны Персидского залива надеются "заключить с йеменским президентом соглашение по поводу его отставки".

Однако сам Салех категорически и в резкой форме отверг предложение о своем уходе. В субботу стало известно, что правительство Йемена отозвало своего посла из Катара. Как заявили в Сане, посол из Дохи был отозван "для проведения консультаций".

Салех объявил 18 марта о введении в стране режима чрезвычайного положения сроком на 30 дней в связи с массовыми антиправительственными демонстрациями по всей стране. ЧП было введено после обстрела йеменскими силовиками участников антиправительственной демонстрации в Сане, где, по данным западных СМИ, погибли более 50 человек и около 300 получили ранения. Президент Йемена выразил сожаление в связи с гибелью людей, однако опроверг утверждения, что в этом виноваты сотрудники правоохранительных органов.

В последние месяцы многие страны Ближнего Востока и Северной Африки охвачены народными протестами, которые уже привели к падению правящих режимов в Египте и Тунисе. Антиправительственные выступления прошли также в Алжире, Ираке, Иордании, Марокко, Омане, Бахрейне и Сирии. В Ливии волнения переросли в вооруженные столкновения мятежников с армией.

Коалиция оппозиционных движений Йемена в понедельник отвергла предложение Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ) по разрешению политического кризиса в этой стране, согласно которому президент республики Али Абдалла Салех должен будет передать власть своему заместителю, а оппозиция сформирует новое правительство, сообщает агентство Рейтер.

Основной причиной неприятия плана ССАГПЗ оппозиция назвала предполагаемое им предоставление Салеху иммунитета от возможного судебного преследования.

"Какой глупец предоставит гарантии режиму, убивающему мирных демонстрантов? Наше принципиальное требование - сначала Салех уходит в отставку", - заявил официальный представитель оппозиции.

"Дорожную карту" урегулирования политического кризиса в Йемене ССАГПЗ обнародовал в воскресенье. Об этом заявил в Эр-Рияде генсек ССАГПЗ Абдуллятиф бен Рашид Аз-Зияни по итогам встречи министров иностранных дел организации.

Переговоры йеменской оппозиции с властью, по замыслу ССАГПЗ, должны были бы пройти в ближайшее время в Эр-Рияде. Основным пунктом "дорожной карты" является мирная передача власти в Йемене.

В состав ССАГПЗ входят шесть стран: Бахрейн, Катар, Кувейт, ОАЭ, Оман и Саудовская Аравия.

Эмир Катара 7 апреля, говоря о "дорожной карте" ССАГПЗ в посреднической миссии в Йемене, заявил, что арабские страны Персидского залива надеются "заключить с йеменским президентом соглашение по поводу его отставки".

Однако сам Салех категорически и в резкой форме отверг предложение о своем уходе. В субботу стало известно, что правительство Йемена отозвало своего посла из Катара. Как заявили в Сане, посол из Дохи был отозван "для проведения консультаций".

Салех объявил 18 марта о введении в стране режима чрезвычайного положения сроком на 30 дней в связи с массовыми антиправительственными демонстрациями по всей стране. ЧП было введено после обстрела йеменскими силовиками участников антиправительственной демонстрации в Сане, где, по данным западных СМИ, погибли более 50 человек и около 300 получили ранения. Президент Йемена выразил сожаление в связи с гибелью людей, однако опроверг утверждения, что в этом виноваты сотрудники правоохранительных органов.

В последние месяцы многие страны Ближнего Востока и Северной Африки охвачены народными протестами, которые уже привели к падению правящих режимов в Египте и Тунисе. Антиправительственные выступления прошли также в Алжире, Ираке, Иордании, Марокко, Омане, Бахрейне и Сирии. В Ливии волнения переросли в вооруженные столкновения мятежников с армией.

Директор департамента сельскохозяйственного джихада администрации шахрестана Астара (провинция Гилян) Хосейн Абеди в интервью агентству ИРНА сообщил, что за прошлый 1389 год (21.03.10-20.03.11) через пограничный терминал Астары было экспортировано 191 тыс. 642 т сельскохозяйственной продукции в такие страны, как Россия, Азербайджан, Сирия и Украина.

К числу экспортируемой продукции относятся виноград, баклажаны, лук, картофель, финики, огурцы, соя, зелень, перец, киви, томаты и морковь.

По словам Хосейна Абеди, объем экспорта сельскохозяйственной продукции за прошлый год вырос на 30% по сравнению с предыдущим годом и в стоимостном выражении составил 128 млн. 688 тыс. долларов.

За этот же период из России и Азербайджана в Иран через пограничный терминал Астара импортировано 195 тыс. 831 т сельскохозяйственной продукции.

К числу импортируемой продукции относятся пиломатериалы из хвойных пород деревьев и бука, жмых из подсолнечника, хлопковых зерен и рапса, просо, чечевица.

Кроме того, через пограничный терминал Астары за прошедший год транзитом проследовало 18 тыс. 970 т сельскохозяйственной продукции в такие страны, как Ирак, ОАЭ и Турция. Это были прежде всего солодковый корень, пиломатериалы из хвойных пород деревьев, хлопок и фундук.

Пограничный терминал Астары занимает первое место в стране по объемам челночной торговли, а также по объемам экспортных поставок на северных границах Ирана.

Шахрестан Астара с населением в 80 тыс. человек находится на северо-западе провинции Гилян. Названный шахрестан граничит с Азербайджаном и занимает третье место по количеству пересечений границы.

Беспорядки, вспыхнувшие в пятницу в ряде городов Сирии, судя по сообщениям сирийского телевидения, усиливаются. "Вооруженные люди", сообщает телеканал "Syrian News", открыли огонь по представителям сил безопасности и народным дружинам в расположенном в 150 километрах к северу от Дамаска городе Хомс. Ранее, по информации телеканала, в городе прошли демонстрации в которых принимали участие "не более нескольких десятков человек".

Тем временем все более тревожные сообщения поступают и из расположенного на границе с Иорданией города Дераа. Там, по данным сирийского телевидения, в столкновениях убиты несколько человек, десятки ранены. Сирийское агентство САНА сообщает, в частности, что в числе убитых - шофер машины "скорой помощи" и один сотрудник сил безопасности.

Вину за это власти возлагают на "вооруженную группу" людей, которые "открыли огонь по армии, силам безопасности и жителям города, нарушив тем самым мирный характер проходившей в городе демонстрации с призывами к свободе".

Сирийское телевидение показало "группу провокаторов" в масках, стреляющих по людям.

В свою очередь, активисты, стоящие за сегодняшними акциями протестов, и ряд иностранных СМИ, в частности телеканал "Аль-Арабия", сообщают, что огонь по демонстрантам в Дераа открыла полиция.

Одновременно с вспыхнувшими в Дераа беспорядками и стрельбой, заключенные подожгли расположенное в городе здание тюрьмы.

Телекомпания BBC сообщает о четырех погибших в Дераа и называет ситуацию в городе "критической".

К проведению массовых акций протеста по всей стране призвала через интернет оппозиционная группа, именующая себя "Сирийская революция 2011".

Волнения в Сирии начались в Дераа 18 марта. Толчком для них послужил арест группы школьников, писавших антиправительственные лозунги на стенах. Люди вышли на улицы с требованием освободить их. Позже волнения распространились на некоторые другие районы страны. По неофициальным данным, в них погибло, по меньшей мере, 80 человек. Павел Давыдов

Гражданская война в Ливии не прекращается, сложной остается обстановка в Сирии, Йемене, Бахрейне. О причинах потрясений на Ближнем Востоке и о своем видении развития ситуации обозревателю «МН» рассказал известный востоковед, бывший премьер и министр иностранных дел России, а в недавнем прошлом еще и президент Торгово-промышленной палаты академик Евгений Примаков. Сейчас он руководит Центром ситуационного анализа в РАН и возглавляет дискуссионный клуб «Меркурий».

— Евгений Максимович, вы един­ственный из известных российских политиков, кто не говорил о происках внешних сил и заговорах на Ближнем Востоке, а сразу сказал, что «арабские революции» — следствие коррупции, безработицы, низких зарплат. В вашем распоряжении, что, секретные телеграммы были?

— Поскольку я не работаю в правительстве, то и доступа к секретным телеграммам не имею. Просто я занимаюсь Ближним Востоком уже давно. Основываюсь на своих знаниях, опыте, интуиции. Да и телевизионные компании давали подробную картину происходящего, интересно было смотреть арабскую «Аль-Джазиру», пусть она и заняла субъективную позицию. По этим кадрам было видно, что демонстранты не поднимали зеленых знамен и не выкрикивали исламских и антиимпериалистических лозунгов. Было ясно, что этот революционный порыв направлен против своих коррумпированных авторитарных режимов.

Парадоксально, но экономическая направленность этих требований не отрицает того факта, что жизнь в большинстве этих стран в последние десятилетия все-таки улучшилась.

— Неужели египтяне стали жить лучше?

— Гораздо! Несравненно лучше. Я впервые приехал на работу в Египет в 1965 году, тогда это была совершенно другая страна. То же и в Тунисе, и в Ливии. Но людей стали будоражить другие проблемы. С одной стороны, стремление к демократии, с другой — коррупция и длительность пребывания их руководителей у власти.

Так что вопреки оценкам многих аналитиков с завершением антиколониального периода революционный процесс не закончился. Ранее мы не видели особых сложностей в процессах модернизации в арабском мире, уделяли основное внимание проблеме исламизма. Эти оценки оказались не совсем верными. Во-первых, ислам не обязательно радикален, а среди организаций исламского толка немало умеренных. Во-вторых, не один только ислам сегодня правит бал на Ближнем Востоке. В регионе существуют и другие течения, которые имеют социально-политический характер. Не случайно все эти события начались с Туниса и Египта, одних из самых развитых арабских стран.

«Каддафи мечтал купить атомное оружие»

— А чего же ливийцам не хватало, если жизнь у них лучше стала?

— В статье The New York Times по поводу Ливии было очень здорово сказано, что не надо путать демократию с гражданской войной племен. Племена, которые хотят восстановить свое влияние и сбросить с руководящих позиций другие племена, не обязательно борются за демократию. Они лишь используют демократические лозунги для других целей. Я с этим мнением согласен. Понять то, что происходит в Ливии, можно только исходя из знания о том, как эта страна поделена племенами.

В прошлом в течение многих лет основной частью этой страны была провинция Киренаика, то есть восток Ливии. А вовсе не запад, где расположена столица Триполи. Выступления начались на востоке, да еще и в ряде случаев под старым флагом короля Идриса из династии Сенуситов. Именно этого короля в 1969 году сверг Каддафи со своими сторонниками. Это тоже показатель того, что против властей выступили некоторые племена. Конечно, это не оправдывает Муаммара Каддафи. Он много чего начудил и натворил в своей жизни.

— Он вообще-то вменяем?

— Я с ним много раз виделся. В смысле собеседника он вменяем. Но, посудите сами, придя к власти 42 года назад, он в 1969 году отправился к египетскому президенту Гамалю Абдель Насеру с просьбой помочь купить у Советского Союза атомное оружие. Об этом писал Мухаммад Хейкал, один из самых осведомленных людей из окружения Насера. Вот вменяемость это или нет? Наверное, это дело относительное, хотя надо учитывать, что тогда Каддафи был молодым офицером, неожиданно ставшим во главе государства. Он всегда был склонен к позерству, мол, он «отец нации», таким он и остался.

Тем не менее за годы своего правления он во многом изменился, например, перестал поддерживать терроризм. И в этом сыграла свою роль Россия. В 1990-е годы я летал к нему по указанию президента Ельцина для того, чтобы договориться о ликвидации находившихся в Ливии лагерей для подготовки террористов.

— Они имели связи с Чечней? Почему вдруг Россия этим озабо­тилась?

— Очевидно, они ко всему имели отношение. Там было много арабских террористических организаций. Например, был там известный террорист Абу Нидаль. А вскоре после этого Каддафи выгнал его. Абу Нидаль обосновался в Ираке. Он при загадочных обстоятельствах вроде как покончил жизнь самоубийством в Багдаде.

— А какое дело Москве было до того же Абу Нидаля? Он же палестинец, им скорее израильтяне должны были интересоваться.

— Нас, конечно же, волновал международный терроризм. А некоторые из угроз имели отношение и к России. Каддафи тогда пошел навстречу некоторым нашим просьбам. Вскоре он начал налаживать отношения с Западом. В этом смысле интересна беспринципность западных компаний. Вы наверняка помните, что ради налаживания этих отношений Каддафи согласился на выплату компенсаций родственникам пассажиров того самолета, что был взорван над Шотландией. (Американский «Боинг-747» взорвался над местечком Локкерби в декабре 1988 года, погибло 270 человек. — «МН».) Но деньги-то на эти компенсации собрали ему западные нефтяные компании! Он им так и сказал: если хотите работать на ливийском рынке, так помогите собрать эти суммы. Они собрали и дали ему.

— Вы встречались и с лицами из окружения Каддафи. Например, с его министром иностранных дел Мусой Кусой, который бежал на днях на Запад. Что это за фигура?

— Муса Куса был моим коллегой. Возможно, он полетел в Лондон, чтобы установить перемирие, а потом решил попросить убежище для себя. Я его знаю с хорошей стороны. По моей просьбе он, в частности, многое сделал для урегулирования конфликта вокруг болгарских медсестер. (В 1999 году пятерых болгарских медсестер и палестинского врача в Ливии обвинили в умышленном заражении 426 детей ВИЧ. Их приговорили к расстрелу, но потом отпустили. — «МН».) Благодаря нашим усилиям ливийцы тогда создали арестованным медикам человеческие условия содержания в тюрьме и пустили к ним болгарского консула. Это все Муса Куса делал. За это посредничество я даже был отмечен болгарским правительством.

«Международная коалиция вышла за рамки мандата»

— Теперь все усилия Триполи по налаживанию отношений с Западом потерпели крах. Международная коалиция ведет войну с Ливией. Как вы расцениваете эту операцию?

— Эта операция выходит за рамки того мандата, который был получен по резолюции Совета Безопасности ООН. Ведь эту резолюцию не случайно поддержало даже большинство арабских государств. Они хотели исключить возможность использования Муаммаром Каддафи своей авиации для бомбардировок повстанцев. Надо было исключить жертвы среди мирных жителей. Но никто не давал международной коалиции права бомбить не только позиции противовоздушной обороны, но и наносить удары по солдатам Каддафи, по его армии. Это уже прямое вмешательство в гражданскую войну, в результате чего гибнут и мирные люди.

— Может, так и надо уже действовать?

— Еще неизвестно, к чему такие действия приведут. Неспроста американцы уже отошли от активного участия в этой операции, а руководство ею передали НАТО. Ведь неясно теперь, как из этой ситуации выйти. Бомбить Ливию до бесконечности нельзя, а наземная операция прямо запрещена вышеупомянутой резолюцией Совета Безопасности ООН, хотя этот документ далеко не идеален.

— Тогда, быть может, Москве надо было наложить вето на эту резолюцию?

— Резолюция, дающая международной коалиции право действовать в Ливии, была принята в те дни, когда войска Каддафи уже продвигались по востоку страны к городу Бенгази. Решение Совету Безопасности надо было принимать быстро. Однако, на мой взгляд, можно было бы еще поработать над этим документом. Можно было бы даже, добиваясь некоторых изменений, упомянуть о своем праве вето. Но до применения вето дело доводить все-таки не следовало.

— Разве великая держава Россия не вправе применять вето в Сов­безе ООН, если что-то вызывает сомнения?

— Величие наше не зависит от того, сколь часто мы применяем это свое право. На применении вето величие державы базироваться не может.

«Каддафи у власти не останется»

— И что же делать? По-вашему, Каддафи еще сможет остаться у власти?

— Нет, я считаю, что Каддафи так или иначе у власти не останется. Но ни американцы, ни их союзники, ни кто-то еще не заинтересован в том, чтобы погружать Ливию, как до этого Ирак, в хаос, выбраться из которого можно будет только через много лет.

— Тогда на кого вы бы посоветовали делать ставку в Ливии?

— На государственные структуры, но без Каддафи. Что касается повстанцев, то вряд ли они восторжествуют и сумеют контролировать всю страну. Пока преждевременно признавать их правительством всей Ливии, как это уже сделали Франция, Катар и некоторые другие государства.

— А почему нельзя сделать ставку на исламистов?

— На радикальных исламистов ставку делать нельзя, а умеренных я там не вижу. Это вам не египетские «Братья-мусульмане».

— На мой взгляд, египетская организация «Братья-мусульмане» вообще по ошибке продолжает оставаться в черном списке террористических организаций, который ФСБ России впервые составила еще восемь лет назад.

— Я разделяю эту точку зрения. «Братьев-мусульман» надо подталкивать к тому, чтобы они были все более умеренными.

«Некоторые международные силы хотят сделать Сирию более покладистой»

— Неспокойно сейчас и в других арабских странах, в той же Сирии. Вы хорошо знаете эту страну, ее лидера Башара Асада, были знакомы и с его отцом, прежним президентом Хафезом Асадом. Как там будут развиваться события?

— Там тоже есть недовольство и экономической ситуацией, и давно действующим чрезвычайным положением. Но это не выливается в недовольство большинства населения нынешним руководителем. К сожалению, не только западные, но и наши телевизионные компании пытаются представить это так. Президента там критикуют, но не требуют его ухода. А наше телевидение подчас показывает кадры из Сирии — мол, это антиправительственная демонстрация. А там отчетливо видно, что люди несут лозунги в поддержку Башара Асада и его портреты. В Дамаске прошло много демонстраций и за Асада. Я полагаю, что он вполне может устоять.

Но тут есть одно «но». Сам сирийский президент говорил о том, что к протестам в Сирии имеет отношение некий заговор извне. Есть этот заговор или нет — тут надо иметь факты, у меня таких фактов нет. Но в любом случае есть международные силы, которые хотят сделать Сирию более покладистой и оттянуть ее от Ирана. Эти силы, скажем, есть в США и в Израиле.

— А должна ли в таких условиях Россия поставлять Сирии оружие, например те же противокорабельные ракеты «Яхонт»? Контракт по ним давно подписан, но против сделки выступают израильтяне.

— Здесь надо принимать во внимание многие факторы. Надо учитывать наши отношения с США и Израилем. Но поскольку я не осведомлен о спецификации упомянутых вами ракет, то воздержусь от конкретного комментария. Одно могу сказать: Россия может поставлять в Сирию оборонительные вооружения, не запрещенные международными регламентациями.

«Россия могла бы усилить свое влияние»

— Новые политические силы во многих арабских странах, начиная с Египта и Туниса, вообще жалуются на то, что Россия запаздывает с налаживанием отношений с ними. Российская политика на Ближнем Востоке заслуживает этой критики?

— Нет, давайте не будем заниматься самобичеванием. Наш министр иностранных дел Сергей Лавров недавно был в том же Египте, встречался с новыми властями. У нас там работает посольство, у нас там умный посол Богданов. А вот раз вы заговорили об этом, то скажите мне сами, а что нам нужно еще делать?

— Налаживать более широкие контакты. Те же американцы действуют на Ближнем Востоке не только через МИД, а через десятки неправительственных организаций, благодаря которым в Вашингтоне знают всех новых лидеров в том же Египте. Россия такой активности не проявляет, у нас даже в советские времена с этим было лучше…

— С этим я могу согласиться. Но это же неправительственные организации. А если говорить о правительственной линии, то, как мне кажется, делается многое из того, что вообще можно сделать в этой ситуации.

— На что еще России следует обратить внимание при проведении своей политики в этом беспокойном регионе?

— Россия могла бы усилить свое влияние в четверке посредников, занимающихся ближневосточным урегулированием. Другим направлением деятельности могло бы стать то, о чем упомянули вы. Действительно, через общественные организации и научные структуры можно было бы попытаться усилить свое влияние в этих странах. Возьмите, к примеру, в Египте молодежную организацию под названием «Движение 6 апреля». Ну почему у нас нет с ней контактов? Ведь это же движение будущего, оно было основной силой во время демонстраций. По оценкам египетской печати, оно объединяет около 70 тыс. человек. Причем это люди, активно пользующиеся Интернетом, то есть это своего рода клуб. Или почему, в самом деле, с «Братьями-мусульманами» не поддерживать контакты? Тем более в Египте сейчас они наверняка будут легализованы. И во всем этом надо помнить о том, что у России есть свои интересы на Ближнем Востоке.

— А идея создания государства Палестина в нынешних обстоятельствах еще не потеряла своей актуальности?

— Наоборот, ее значение увеличивается. Нужно усилить внимание к урегулированию проблемы Палестины. А израильское руководство, как мне кажется, ведет себя контрпродуктивно в своих попытках во что бы то ни стало сохранить статус-кво.

— События на Ближнем Востоке будут развиваться в направлении к худшему или вы скорее оптимист?

— Ко всем этим событиям надо подходить дифференцированно. Посмотрим, например, как будет развиваться ситуация в Египте после выборов этой осенью. Или вот вопрос: пойдет ли на спад революционная волна в Аравии? Король Бахрейна, столкнувшись с волной демонстраций, получил помощь от своих соседей и партнеров по Совету сотрудничества арабских стран Персидского залива. Саудовская Аравия и Эмираты направили в Бахрейн полторы тысячи своих военных и полицейских. Во всяком случае, сейчас вряд ли такие события разовьются в Саудовской Аравии, а также вряд ли произойдет смена режима в Сирии.

— То есть события на Ближнем Востоке еще не предвестники, как уже поговаривают, того самого Страшного суда?

— Нет. Я отнюдь не призываю вас завернуться в простыню и ползти на кладбище. Елена Супонина.

Ливия > Внешэкономсвязи, политика > mn.ru, 7 апреля 2011 > № 316969

Новое правительство Сирии будет сформировано в начале будущей недели, в понедельник или вторник, сообщает в четверг независимая сирийская газета "Аль-Ватан".

В настоящее время, пишет газета, назначенный в воскресенье на пост главы кабинета министров Адель Сафар занят выработкой "программы и принципов работы" своего правительства, которое будет молодым, но не по возрасту, как об этом говорят в стране, а "по идеям и форме взаимодействия с гражданами".

Министры не будут сидеть, как прежде, в кабинетах, а станут "ближе к земле", будут "прислушиваться к пожеланиям населения и работать над их выполнением в соответствии с имеющимися ресурсами", пишет "Аль-Ватан".

Президент Сирии Башар Асад расформировал в конце марта предыдущее правительство после того, как ряд районов страны оказался охваченным массовыми протестами.

Толчком для них послужил арест в южно-сирийском городе Дераа группы школьников, писавших антиправительственные лозунги на стенах. Люди вышли на улицы с требованием освободить их. Позже волнения распространились на другие районы. В столкновениях с полицией за две с половиной недели погибли, по неофициальным данным, около 80 человек.

Причины беспорядков в стране сирийские власти объяснили "внешним заговором", направленным против национального единства Сирии. Одновременно они объявили о планах проведения широкой программы политических и экономических реформ. Были, в частности, созданы правительственные комиссии, которые должны установить виновных в гибели людей в Дераа и других районах, а также подготовить отмену законов о чрезвычайном положении, в условиях которого страна живет уже почти полвека, монополии правящей партии Баас на власть и жесткого контроля над СМИ. Павел Давыдов

Фонтан научных идей забил в пустыне. Мусульманские страны, не жалея денег, развивают науку. Пожалуй, никто не ожидал такого полета научной мысли в регионе, обычно ассоциируемом с нефтью и войнами

Наука в Турции развивается столь же стремительно, как и в Китае, почти в два раза опередившем Великобританию по количеству публикаций в рецензируемых журналах. Иран, периодически переругивающийся с Западом из-за своей ядерной программы, с научной точки зрения вовсе не является международным парией. Благодаря кооперации с учеными из других стран, прежде всего, американцами, иранцы всего за несколько лет увеличили число публикаций в мировых научных журналах на 470% — это рекорд. Катар через 5 лет намерен тратить на исследования и разработки в два раза больше в процентном соотношении к ВВП, чем это делает сейчас Россия. Тунис за 10 с небольшим лет увеличил госфинансирование исследований и разработок более чем в 40 раз. Агрессивно развивающие науку страны-новички, которых до сих пор никто не числил в авангарде научного знания, угрожают гегемонии традиционных мировых супердержав, констатируют составители вышедшего на днях обстоятельного доклада Королевского общества, британской Академии наук.

В целом отчет «Знание, сети и страны: глобальное научное сотрудничество в XXI веке» (Knowledge, networks and nations: Global scientific collaboration in the 21st century) фиксирует относительно благополучное состояние науки в начале столетия, несмотря на финансовые пертурбации минувших лет. В научных центрах по всему миру работают около 7 млн исследователей, публикующих все большее количество статей в 25 тысячах рецензируемых журналов. Расходы на исследования и разработки (R&D) к концу первого десятилетия XXI века составили почти 1 трлн долларов — 45-процентный рост по сравнению с 2002 годом. В научный процесс постепенно втягиваются страны, о которых раньше, говоря о науке, не вспоминали вовсе. Так, ученые из одного из самых бедных государств планеты, Камбоджи, в 1996 году опубликовали в международных научных журналах 7 статей, в 2008 — целых 114. Успехи продемонстрировали их коллеги из Тувалу: в 2009 году в рецензируемом American Journal of Applied Sciences вышла первая статья, принадлежащая перу исследователя из этого крохотного островного государства с населением чуть более 10 тысяч человек. Автор писал на злобу дня — о том, как повышение уровня мирового океана угрожает островам в Тихом океане.

Основные мировые научные центры прежние: Северная Америка, Европа и Япония. На США проходится почти половина мирового научного бюджета (400 млрд долларов) и 20% публикаций в специализированных изданиях. Сильны позиции Великобритании, Японии, Германии и Франции. С 2002 года по 2007 траты на исследования и разработки в этих странах выросли на треть, а вкупе с Соединенными Штатами они «отвечают» за 59% глобальных расходов на R&D.

Глобализация обусловила увеличение количества статей, над которыми поработали ученые сразу из нескольких стран, — с 25% в середине 1990 годов до 35% сейчас. Рекорд в этом отношении оставила научная статья о поведении частиц в Большом адронном коллайдере (БАК), опубликованная год назад в журнале Physics Letters B. У нее было 3,2 тысячи авторов из 32 стран. «Коллабораций действительно стало больше. В моей области — геномике и бионформатике — все чаще публикуют большие исследования с десятками авторов», — рассказал BFM.ru замдиректора Института проблем передачи информации РАН Михаил Гельфанд.

«Максимальные значения интеграции в мировую науку у маленьких европейских стран вроде Швейцарии и Финляндии — там до 50% статей написано в соавторстве с иностранцами. Среди российских публикаций процент с участием иностранных авторов тоже растет», — отметил в беседе с BFM.ru доктор биологических наук, профессор Александр Пудовкин. Он проанализировал количество напечатанных статей авторов из России в основных мировых базах данных о публикациях в области естественных, биомедицинских и инженерных наук. Увеличивается число перекрестных цитирований. Чаще всего цитируют исследователей из США (30% в 2008 году), второе место занимает Великобритания (8%), на третьем — немцы (7%).

Тем не менее, общепризнанные научные лидеры, пусть медленно, но все же утрачивают гегемонию на мировой арене, полагают авторы доклада Королевского общества. С 1996 по 2008 год количество научных статей, написанных американскими учеными, сократилось на 20%, японскими — на 22%, российскими — на 24%. Такая же тенденция в других европейских государствах с долгими научными традициями: Великобритании, Германии и Франции. Противоположный процесс происходит в странах БРИК за исключением России: Китае Индии и Бразилии. За последние годы они вдвое увеличили финансирование исследований и разработок.

Результат не заставил себя долго ждать: КНР ускорилась настолько, что стала вторым после Америки производителем научных знаний в мире. Эту ситуацию отражает число публикаций в рецензируемых научных журналах в 2008 году: США — 320 тысяч, Китай — 163 тысячи, Великобритания — 98 тысяч. К 2020 году власти Китая планируют довести расходы на R&D до 2,5% ВВП. Для сравнения: соответствующий показатель в ЕС сейчас — 1,78% ВВП. Вполне вероятно, что отчасти ориентированность на инвестиции в знание в КНР связана с большим количеством дипломированных технарей в руководстве страны. Председатель КНР Ху Цзиньтао по образованию инженер-гидравлик, его наиболее вероятный сменщик на высшем государственном посту Си Цзиньпин — выпускник пекинского Политеха. У премьера Вэнь Цзябао диплом геолога, пять членов Политбюро ЦК КПК — дипломированные инженеры или ученые.

Индия, вузы которой ежегодно покидают 2,5 млн выпускников, вытеснила Россию из первой десятки стран по числу научных публикаций, проделав путь с тринадцатого места в 1996 году до десятого в 2008. Одним из самых громких достижений индийских ученых стал запуск в 2008 году спутника и его посадка на Луне — до Индии это удавалось всего трем государствам. Бразилия, которая стремится стать страной с «экономикой знания», основанной на природных ресурсах, планирует нарастить финансирование исследований и разработок до 2,5% ВВП к 2022 году с 1,4% в 2007.

Входящую в БРИК Россию с ее богатым научным прошлым авторы доклада Королевского общества в перечне перспективных стран не упоминают, хотя планы российского руководства на общем фоне выглядят не так уж бледно. Опубликованная за несколько часов до наступления 2011 года на сайте Минэкономразвития «Стратегия инновационного развития РФ на период до 2020 года» предусматривает, что внутренние затраты на исследования и разработки к этому времени должны вырасти до 2,5-3% ВВП (в 2009 году — 1,24% ВВП). В процентном соотношении это вполне сопоставимо с планами китайцев или бразильцев.

«На протяжении 2000 годов внутренние затраты на исследования и разработки в РФ в абсолютных цифрах неуклонно возрастали и увеличились с 48 млрд рублей в 1999 году до 485,8 млрд рублей в 2009 году. В итоге Россия входит в первую десятку ведущих стран мира по общему объему таких затрат, хотя и существенно отстает от лидеров по такому показателю, как доля затрат исследования и разработки в ВВП (1,24% по сравнению с 2,77% в США, 2,64% в Германии и 4,86% в Израиле)», — констатируют составители стратегии. По их прогнозу, к 2020 году доля российских исследователей в общемировом числе публикаций в научных журналах к 2020 году должна повыситься до 5% (в 2008 году – 2,5%); средняя цитируемость научных работ — до 5 ссылок на статью в 2020 году (в 2009 году — 2,4 ссылки на статью).

В 2008 году доля российских работ составила 1,8% от их общемирового количества, фиксируемого базой данных Scopus, а доля ссылок на них — 1,42%, сообщил BFM.ru профессор Пудовкин. В докладе британского Королевского общества из российских ученых упомянуты только нобелевские лауреаты Андрей Гейм и Константин Новоселов, да и то в контексте их международного опыта работы. Хорошие российские ученые известны за границей, но таких исследователей очень немного, отмечает Михаил Гельфанд из Института проблем передачи информации: «В небольшой степени можно говорить о социальных причинах: меньше денег — меньше поездок на конференции — меньше видимость. Но основная причина, связанная опять же с отсутствием денег, — не производятся современные дорогие исследования в «горячих» областях».

Гельфанд уточняет, что нехватку финансирования не стоит понимать буквально: «Деньги выделяются такие, что на все достойные группы хватило бы, но нет механизма выделения этих достойных. Из-за этого, например, Курчатовский научный центр, купающийся в деньгах, производит статей — в расчете на миллион рублей — на порядки меньше, чем нормальные сильные учреждения. Оговорюсь: речь идет не о классическом «физическом» Курчатовском институте, а о новомодных НБИК-направлениях [сочетаний нано-, био-, информационных и когнитивных технологий — BFM.ru]».

Сводного научного бюджета в России нет, сообщили BFM.ru в комитете Госдумы по науке и наукоемким технологиям: деньги выделяются отдельно на гражданскую науку, на военные разработки, исследования в области сельского хозяйства, развитие университетов и т.д. Бюджет на 2011-2013 годы предусматривает рост расходов на 10%. На гражданскую науку из федерального бюджета предполагается направить 228 млрд рублей, что составит 0,41% ВВП или 2,13% расходной части бюджета.

Отголоски советской закрытости

«В 2010 году по числу напечатанных статей Россия занимала 15 место», — говорит Александр Пудовкин. «В [основных мировых научных журналах — BFM.ru] Science и Nature всем трудно опубликоваться. Там печатают либо чрезвычайно хорошие работы, статьи нобелевских лауреатов, хотя и их, бывает, заворачивают, либо работы большого общественного звучания, и тоже очень качественные. В нашей стране работ такого уровня практически нет. Те публикации российских авторов, которые все же попали в эти журналы, были подготовлены в соавторстве с американскими или европейскими исследователями.

У малого числа публикаций из России есть и другие причины, продолжает Пудовкин, — плохое финансирование нашей науки и отголоски советской закрытости. «Не разрешали публиковаться за границей, да и внутренние публикации не особенно поощрялись. Считалось, что писать отчеты важнее. Сейчас опубликоваться за границей для российского автора очень трудно: и наука у нас не та, и английский язык российские авторы знают плохо», — говорит Пудовкин.

В своей недавней статье «Как публикуются и цитируются российские ученые» профессор отмечает, что россияне преимущественно печатаются в российских журналах, которые доступны мировому научному сообществу через переводные версии российских журналов, публикуемые, в основном, издательством МАИК «Наука/Interperiodica». «Эти англоязычные версии публикуются очень маленькими тиражами (десятки экземпляров) и подписка на них очень дорога. Например, подписка в 2010 году на англоязычную версию журнала «Генетика» (Russian Journal of Genetics) стоила почти 5 тысяч евро, в то время как подписка на американский журнал Genetics, который по объему и по качеству статей значительно превосходит «Генетику», стоит лишь 60 долларов».

Угроза научному доминированию Запада?

«Некоторые страны серьезно угрожают традиционным научным супердержавам», — сообщил газете The Financial Times один из авторов доклада Крис Левеллин Смит из Оксфорда. Какие это страны, он не конкретизировал, но и без объяснений понятно: первые в списке государств с быстро развивающейся наукой это Турция и Иран.

Турция развивает науку темпами, которые сопоставимы с китайскими: государственные инвестиции в эту сферу между 1995 и 2007 выросли в 6 раз. В абсолютных цифрах турецкое правительство закачивает в исследования и разработки больше, чем Норвегия, Финляндия и Дания. Количество ученых в Турции за эти годы увеличилось на 43%, число научных публикаций — в 4 раза.

Количество статей, напечатанных в основных мировых рецензируемых журналах учеными из Ирана, выросло с 736 в 1996 году до 13 с лишним тысяч в 2008 — по этому показателю Исламская республика стала мировым лидером. Несмотря на политические разногласия с США из-за ядерной программы, иранские ученые чаще всего пишут научные работы в соавторстве с американцами (в 2008 году совместных статей было более 1,8 тысячи — рост на 470% по сравнению с началом десятилетия). Кстати, в докладе Королевского общества содержится еще один пример мирного сотрудничества ученых из тех стран, политикам и дипломатам из которых договориться непросто, — задуманный по аналогии с европейским БАКом и реализуемый в Иордании ближневосточный проект SESAME. Это аббревиатура от английского сочетания «Синхротронное излучение для научных экспериментов и прикладного применения на Ближнем Востоке». В рамках проекта, который должен быть завершен через несколько лет, если не помешают волнения и революции в арабском мире, вполне миролюбиво сотрудничают ученые из Израиля, Палестины, Ирана, Пакистана, Египта, Бахрейна и других стран региона.

В планах иранского руководства — почти восьмикратное увеличение бюджета на R&D к 2030 году (до 4% ВВП против 0,59% в 2006). С августа 2009 года власти Исламской республики претворяют в жизнь новую стратегию, направленную на улучшение системы высшего образования и повышение кооперации учебных заведений и промышленности. В рамках этого плана был создан центр нанотехнологий (по сравнению с бюджетом «Роснано» он обошелся в смешные 2,5 млн долларов). Конек ученых из Ирана — технические и инженерные дисциплины.

Успехи налицо, но до мировых лидеров претендентам на более заметное место в мировой науке еще очень далеко. «Иранцы, кажется, стали чуть более заметны, но все равно в моей области — на уровне температурного шума», — поделился наблюдениями с BFM.ru доктор биологических наук Гельфанд. «Турки опубликовали в 15 раз меньше, чем американцы, а иранцы еще меньше. Хотя, конечно, наблюдается очень значительный рост публикаций из этих стран», — подтверждает Александр Пудовкин.

То тут, то там на Ближнем Востоке в последние годы видны всплески научного сознания. Богатый газом Катар с населением всего 1,4 млн человек, из которых 85% — рабочие из других стран, к 2015 году намерен тратить на исследования и разработки 2,8% ВВП. В инфраструктурные проекты, направленные на превращение Катара в «экономику знаний», уже вложено 130 млрд долларов. В ОАЭ строят инновационный Масдар-Сити. За счет использования солнечной энергии он призван стать первым в мире городом с нулевым выбросом углекислого газа. В числе 1,5 тысячи компаний, которые решили перенести в Масдар-Сити исследования в области энергоэффективных и ресурсосберегающих технологий, GE, BP, Shell, Mitsubishi и Rolls-Royce. Открывшийся недавно в Саудовской Аравии новый университет KAUST (King Abdullah University of Science and Technology), по прогнозу авторов доклада «Знание, сети и страны: глобальное научное сотрудничество в XXI веке», лет через 20 будет конкурировать с лучшими технологическими вузами США.

Тунис сделал ставку на медицину и исследования в области фармацевтики. Через 5 лет страна намерена в 5 раз увеличить экспорт лекарств и на 60% покрывать внутренние потребности за счет собственного производства медикаментов. Увеличение финансирования R&D более чем в 40 раз (с 0,03% ВВП в 1996 году до 1,25% в 2009 году) — во многом заслуга свергнутого президента Бен Али. Курьезно, но среди тунисцев, восставших против насквозь коррумпированного режима, было много молодежи, выучившейся в университетах как раз на волне стремления Туниса к большей научной роли в мире. Толчком к смещению Бен Али стало самосожжение уличного торговца с университетским дипломом, не сумевшего найти работу по специальности, как и многие его сверстники в Тунисе.

«Бедные арабские страны относились к науке как к неподъемной для них роскоши. В богатых же государствах, продающих нефть и газ, царило ложное ощущение сопричастности к мировому научному и технологическому прогрессу. Там считали: нефтяные деньги плюс западные технологии и знания являются простой формулой для инноваций и модернизации. Большинство арабов относится к науке как к еще одной разновидности сырья, которая существует отдельно от мыслительного процесса и социокультурных особенностей, порождающих научные знания стран». Это фрагмент статьи, которую несколько лет назад в журнале Science опубликовал медик из Сирии Васим Мазьяк (Wasim Masiak). На тот момент он заведовал одним из самых продвинутых научных учреждений арабского мира — Центром изучения табака в Алеппо. Сдвиг в арабском сознании применительно к науке Мазьяк, выпускник киевского мединститута, объясняет распространением новых коммуникационных технологий вроде спутникового телевидения или Интернета. «Современные арабы добровольно прониклись западной культурой и ценностями гораздо глубже, чем их деды на рубеже XIX-XX столетий при вторжении европейских армий», — полагает Мазьяк.

Данные, собранные Королевским обществом Великобритании, похоже, подтверждают наблюдения Мазьяка. В Иране число пользователей Интернета по сравнению с концом прошлого века выросло на 13 тысяч процентов (отправной точкой было мизерное число в 250 тысяч пользователей), в Тунисе — на 3,6 тысячи процентов (со 100 тысяч до 3,6 мллн пользователей). Екатерина Тропова, Дмитрий Мунгалов

В Израиле надеются, что в Москве услышаны озабоченности по поводу поставок российской стороной противокорабельных ракет "Яхонт" Сирии, об этом заявила посол Израиля в Москве Дорит Голендер.

"Этот вопрос обсуждался в ходе визита премьер-министра Израиля Беньямина Нетаньяху в Москву. Мы не раз уже обсуждали эту тему в СМИ и не скрываем, что Израиль против поставок этих установок Сирии, поэтому во время визита переговоры на эту тему шли, и мы надеемся, что Россия услышала позицию Израиля по этому вопросу",- сказала она на пресс-конференции в РИА Новости.

В сентябре 2010 года министр обороны РФ Анатолий Сердюков сообщил, что Россия выполнит контракт о поставке ракет "Яхонт" Сирии, подписанный в 2007 году. В феврале этого года министр вновь подтвердил журналистам, что контракта на поставку противокорабельных крылатых ракет "Яхонт" в Сирию "находится в стадии реализации".

Израиль и США выступают против того, чтобы на вооружении Дамаска появились эти сверхзвуковые ракеты, способные с берега и моря поражать корабли противника на расстоянии до 300 километров.

Власти Бахрейна запретили главное оппозиционное издание страны газету "Эль-Васат" в рамках широкой кампании по подавлению антиправительственных СМИ, сообщает в воскресенье агентство Ассошиэйтед Пресс со ссылкой на бахрейнское государственное информагентство.

Воскресный выпуск "Эль-Васат" не был опубликован после телевизионного заявления о том, что министерство информации Бахрейна распорядилось о закрытии газеты. Была заблокирована и интернет-версия издания.

По данным государственного информагентства Бахрейна, чиновники обвинили "Эль-Васат" в "неэтичном" освещении восстания шиитов против суннитского руководства страны.

В Бахрейне с февраля проходят многотысячные акции протеста шиитской оппозиции, требующей расширения прав и влияния в стране, которой руководят мусульмане-сунниты, составляющие меньшинство в государстве. В столкновениях с полицией погибли семь человек, сотни получили ранения.

Под предлогом обеспечения общественного порядка 14 марта в Бахрейн из Саудовской Аравии прибыли более 1 тысячи военных в рамках миссии Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ). Оппозиционеры-шииты квалифицировали эту военную помощь как "оккупацию". Король Бахрейна 15 марта ввел в королевстве трехмесячный режим чрезвычайного положения, одновременно усилив контроль над интернетом и прочими средствами массовой информации.

В последние месяцы многие страны Ближнего Востока и Северной Африки охвачены массовыми народными протестами, которые уже привели к падению правящих режимов в Египте и Тунисе. В настоящее время беспорядки продолжаются, в частности, в Йемене и Сирии. Антиправительственные выступления ранее прошли также в Алжире, Ираке, Иордании, Марокко, Омане. В Ливии волнения переросли в вооруженные столкновения мятежников с армией.

Генеральный секретарь Организации Объединенных Наций Пан Ги Мун выразил обеспокоенность ситуацией в Сирии, откуда поступили сообщения о гибели гражданских лиц во время антиправительственных демонстраций, говорится в распространенном в субботу сообщении пресс-службы ООН.

"Он осудил использование силы против мирных участников демонстраций и призвал к немедленному прекращению насилия", - говорится в сообщении.

Пан Ги Мун также призвал правительство Сирии выполнять обязательства по соблюдению прав человека, осуществить обещание о реформах в стране, подчеркнув, что иного пути не существует перед лицом законных чаяний сирийского народа.

Волнения в Сирии начались 18 марта в расположенном на границе с Иорданией городе Дераа и позже перекинулись на ряд других районов страны. Жертвами возникших беспорядков стали более 50 человек. Ранее ряд информационных агентств сообщали со ссылкой на очевидцев о "массовых акциях протеста" в сирийских городах Дамаск, Дераа, Хомс, Латакия, участие в которых принимали "тысячи человек", а также о разгонах демонстраций с использованием оружия. При этом местные СМИ утверждали, что ситуация в Дамаске спокойная. Иван Захарченко