Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

Ольга БАЛЛА

Pax Sovietica: большое послесловие — или?..

«Национальные» номера «толстых» журналов

+++ ——

В минувшем году сразу несколько центральных «толстых» журналов посвятили отдельные свои номера литературам бывших советских республик. Почти все они вышли в рамках связанного с Годом литературы проекта Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям (кроме литовского номера «Иностранной литературы» и украинского номера «Нового мира»). Увы, Азербайджан, Туркмения, Киргизия и Таджикистан остались за пределами проекта.

Что происходит на бывших имперских окраинах спустя четверть века после распада Pax Sovietica? Как идут их выздоровление от империи, работа с травмами XХ века, освоение собственных, суверенных исторических смыслов? Как там сегодня видят самих себя и Россию? Все ли еще длится послесловие к советскому опыту — или уже пишутся совсем новые главы другого, неведомого нам текста?

«Национальные» номера журналов отвечают на эти вопросы — и даже ставят их — с разной степенью полноты.

По идее, опыт бывшего имперского центра должен был бы — мог бы — научить нас особенному роду зоркости, внимания к тем, кто раньше был с нами в одном трюме чудовищного, как броненосец в доке, государства, а теперь плывет своими путями. Нас должна (может) научить этому новообретенная дистанция. Все время хочется думать — хотя, быть может, ошибочно, — что уже прошло время и слепоты друг к другу из-за рутинного сосуществования в одном всеусредняющем государстве, и (за исключением особенного, трагического украинского опыта) обид друг на друга и отталкивания друг от друга. Самое время учиться друг у друга.

Что же получается на самом деле? Попробуем составить себе представление об этом.

* * *

Больше всего повезло литературам Литвы и Казахстана — а вместе с ними и нам: каждой из них досталось внимание сразу двух журналов, нам же — счастливая возможность узнать о них гораздо больше, чем о словесностях других постсоветских стран. Литовской литературе посвящены мартовская «Иностранка» целиком и часть сентябрьского «Октября» (в котором она делит пространство с эстонской и латышской). Литературе Казахстана — декабрьские номера «Невы» и «Нового мира».

Повезло нам тем более, что в каждом из случаев свой общий предмет эти издания рассматривают по-разному.

И дело не в составе авторов — хотя да, он почти не совпадает. В двух «литовских» журналах одно общее имя все же есть — это Томас Венцлова, без которого, согласитесь, разговор о Литве, о литовской мысли и слове обречен на неполноту. В обоих журналах — его стихи в переводе Владимира Гандельсмана, а в «Иностранке», кроме того, — его же эссе о Москве шестидесятых. В «Иностранке» круг авторов шире — и основная их часть доселе оставалась русскому читателю неизвестной.

Все вошедшие сюда тексты — переводы. Почти все — с литовского, кроме тех двух, что составили совсем небольшой раздел «Россия—Литва»: Венцлова переведен с английского, Юргис Балтрушайтис (его письма к Джованни Папини) — с итальянского. По-русски здесь говорит только московский литовец — главный режиссер театра имени Маяковского Миндаугас Карбаускис со своим интервьюером Георгием Ефремовым; да Рута Мелинскайте с Марией Чепайтите — кстати сказать, составители номера — пишут по-русски о книгах, связанных с Литвой, и о русских тоже — в разделе «БиблиофИЛ». И все.

И это, среди прочего, значит, что русскоязычная литература Литвы оставлена в этом варианте разговора о литовской словесности практически без внимания. В отличие от «Октября», где тексты трех из шести авторов литовского раздела — то есть ровно половина его — опубликованы в их русском оригинале: рассказ Далии Кыйв, стихи Лены Элтанг (пишущей только по-русски, но принципиально наднациональной, — и это второе, после Венцловы, известное и знаковое имя в литовской части журнала) и Таисии Ковригиной. (Забегая вперед — остальные разделы «балтийского» «Октября» организованы так же: переводы из латышских и эстонских авторов и там соседствуют с примерами литературы, пишущейся по-русски либо жителями этих стран — как Игорь Котюх, родившийся и живущий в Эстонии, либо выходцами оттуда, давно обитающими в иных краях — как Таисия Ковригина, выросшая в Литве, живущая в Абу-Даби).

Вряд ли так вышло потому, что люди, работавшие над номером «Иностранки», считают русскую компоненту литовской литературы незначительной или недостойной внимания. Просто там разговор в принципе — о другом. В «балтийском» «Октябре» речь скорее о взаимоналожении, взаимопроникновении, взаимодействии разных культур, литератур, языков, волею исторических судеб оказавшихся на одной территории. В литовской «Иностранке» — об обретении Литвой самой себя, о проведении границ. (Не отсюда ли — кажется, характерно литовская — тема границы, «пограничных ситуаций, вернее — проблема человека в условиях пограничья (или приграничья)», с упоминания которой Ефремов начинает разговор с Карбаускисом? Вспомним, что именно так — «Пограничье» — назывался и вышедший в минувшем году сборник эссе и публицистики Томаса Венцловы, рассмотренный, кстати, в «библиофильском» разделе «Иностранки». Типично литовское беспокойство?) Здесь важна работа самоопределения, выработки себя — «Рождение нации», как называется таинственный (ни слова о Литве! ни единого литовского имени! хотя все вполне прозрачно, но… такое могло происходить где угодно) рассказ Саулюса Томаса Кондротаса.

Номер в целом недаром называется «Рассеяние и собирание» — именно это, считают составители, происходило с литовцами в XX веке. Два этих процесса, оба травматичные, стали для них формами самоосознания.

Составителей «Иностранки», при всем их внимании к разнообразию стилистических пластов литовской литературы, к широте диапазона ее возможностей, занимает, похоже, даже не в первую очередь литература как таковая, но судьба и историческое состояние народа, которые словесность отражает, как, может быть, ничто другое. Она — точный слепок с исторического состояния.

Этот номер журнала — в отличие от «Октября», повествующего исключительно о современности, — во многом ретроспективный, открывающий русскому читателю едва (если вообще) известное ему литовское прошлое и, насколько это возможно на ограниченной журнальной территории, соединяющий разные ее потоки в сложное и живое целое. «Оборванные звенья, — пишет Юрате Сприндите в статье «Вызовы постцензурной свободы», — соединились в живое целое, и стало ясно, что литовская литература, "расколотая" пополам в 1944—1945 годы, вопреки прежней искаженной оценке, едина и неделима».

То, что мы хоть сколько-то знали в советское время под именем литовской советской литературы — лишь малая ее часть. Теперь нам показывают другие, не менее (не более ли иной раз?) полноправные ее части: написанное в эмиграции и в противостоянии советской власти. Мы прочитаем — кроме названного рассказа Саулюса Томаса Кондротаса, с советских лет живущего в эмиграции, — стихи и фрагменты дневника за 1938—1975 год Альфонсаса Ника-Нилюнаса (1919—2015) — поэта, переводчика, критика, бежавшего в 1944 году на Запад и проведшего основную часть жизни в США; записи журналиста Балюкявичюса, который в 1948—49 годах возглавлял сопротивлявшийся понятно кому партизанский отряд и погиб 25-летним; эссе священника-диссидента, проведшего семь лет (1979—1986) в сибирской ссылке... И эти тексты здесь — на равных правах и в одном ряду с тем, что писал, скажем, заслуженный деятель культуры Литовской ССР (1990) Ромуальдас Гранаускас (1939—2014).

Номер получился не просто представительным, но весьма аналитичным. Сам его тщательно подобранный состав — уже рефлексия. «Осмысление опыта рассеяния и воссоединения <…> — пишут составители, — принесло плоды, которые не созрели бы раньше». Травматический опыт ХХ века, полного разрывов и утрат, парадоксальным (ли?) образом способствовал богатству и сложности литовской литературы. (Ей пошел на пользу даже советский период с его навязанным упрощением образа мира и самих себя: «Советское время, — сказала некогда президент Ассоциации литовских издателей Лолита Варанавичене, — подарило нам одну хорошую вещь — любовь к книге».) Литература литовцев, пожалуй, и для них самих до сих пор еще во многом — в стадии открытия и освоения. Мы же и вовсе стоим только на ее пороге — и уже понятно, что тут есть что осваивать и над чем думать.

* * *

В отличие от «исторической» «Иностранки» балтийский номер «Октября» скорее культурологичный и даже отчасти экзистенциальный. Здесь нет речи ни о преодолении имперского наследия, ни о собирании насильно разрозненного, ни об изживании травмы. Здесь, главным образом — о человеке в мире, проживающем себя и мир в ситуации двукультурья и двуязычья. О парадоксах и возможностях этой ситуации. О людях — междумирья ли? Двух ли миров сразу?

Таких здесь большинство. Таков уже самый первый из авторов номера — Ян (Яан) Каплинский, эстонский поэт, в 2014 году выпустивший первый сборник своих стихов, написанных по-русски, — и в «Октябре» он тоже опубликовал русские стихи. Из представленных здесь русских Эстонии таков буквально каждый. Журналист Андрей Хвостов, родившийся и всю жизнь живущий в Эстонии, автор эссе о запахах и звуках Таллина; поэты, прозаики и переводчики Елена Скульская (говорящая о себе: «Моя родина — это русский язык и литература» — и так могли бы сказать здесь многие) и Николай Караев; П.И.Филимонов — русский поэт и специалист по английской филологии, получивший премию фонда «Eеsti Kultuurkapital» за лучшую книгу на русском языке. Людмила Глушковская — главный редактор русскозычного журнала «Вышгород» и директор Эстонского культурного центра «Русская энциклопедия». Полурусская-полуэстонка Света Григорьева — вообще многомерная личность: хореограф, режиссер, актриса, поэт и критик (стихи — эстонские, даны в переводе). Олеся Ротарь — редактор выходящего в Эстонии русскоязычного журнала о культуре «Плуг». Борис Балясный — поэт и переводчик с эстонского, финского, украинского, болгарского, — родившийся в Житомире, переселившийся в Эстонию взрослым («после института попал по распределению в Эстонию, где остался жить. — пишет о нем Игорь Котюх, — выучил эстонский язык, основал Литературно-переводческую школу-студию, стал крупным переводчиком эстонской поэзии»). Наконец, сам Котюх — поэт и переводчик, специалист по эстонской литературе: ему здесь принадлежат не только стихи (русские), один из «рассказов с ладонь» (тоже русский) и переводы большинства эстонских текстов, но и цитированная выше статья «Русская литература и Эстония». Она интересна тем, что написана не просто о «приграничных явлениях русской литературы в Эстонии» (самое известное — Игорь Северянин, невольный эстонский житель и первый русский «последовательный переводчик эстонской поэзии»), но — что важно особенно — изнутри собственного, весьма нетривиального культурного, языкового, литературного опыта. Какую культурную нишу — и языковую картину мира — создает себе человек (сложного происхождения — но с русским самосознанием), родившийся в крохотном городке на юге Эстонии и с самого начала живущий в окружении нескольких языков? «Дома и в школе это русский. На дворе эстонский. В библиотеке и книжном магазине <…> это вырусский диалект. Его отец с бабушкой говорят между собой на сетуском диалекте. А летом их семья посещает родственников по линии мамы, говорящих на украинском и белорусском. В России бывает проездом». Что при этом способно получиться? Сразу хочется ответить, что — редкая возможность полноты и объемности видения мира. Сам Котюх видит это сложнее и осторожнее:

Причислять себя к эстонцам — родной язык русский.

Причислять себя к русским — не тот темперамент.

Называться европейцем — привилегия избранных.

Гражданином мира — слишком абстрактно.

Остаётся быть просто человеком.

Но поймут ли?

Нервность, проблематичность ситуации двойной принадлежности — она же и двойная непринадлежность? — проговаривает и Света Григорьева. Не прямо, скорее интонациями и общим напряжением, скрытым вызовом возможным, только предполагаемым еще упрекам в чуждости с любой стороны:

я родилась в 1988

нет я не говорю по-эстонски

с акцентом

тем более

когда не называю свое имя

и я не говорю по-русски с акцентом

тем более когда не называю имя своей матери-эстонки

читай это стихотворение

только не смотри на мое имя

читай это стихотворение

без моего имени

и скажи ещё

что я говорю с акцентом…

Многокультурны (очень мне нравится тяжеловесное, но точное словцо «многопринадлежностны», пусть будет здесь хотя бы в скобках) и авторы латвийской трети номера. Может ли быть отнесен к латышской литературе — хотя бы к литературе Латвии — открывающий эту часть журнала уроженец Риги Александр Генис, русский, давным-давно живущий в США и по-латышски, насколько известно, никогда не писавший? По крайней мере, без этой земли он не был бы самим собой — поэтому он тут. Скорее всего, многим в себе и в своей поэзии обязан Латвии и поэт Олег Ленцой, родившийся в Приморье, учившийся в Риге русской филологии и пишущий русские стихи. И русские рижане Семён Ханин и Сергей Тимофеев (их тексты — снова в оригинале!). Лишь пятый по счету автор этой части — поэт (а также переводчик, художник и ученый-лингвист) Валт Эрнштрейт — оказывается наконец переведенным с латышского, и мы видим латышскими глазами Ригу — город трудный и жесткий:

Волки воют в ледяной темноте ноября.

Последняя волчица Риги вышла из логова,

встала из пыли металла, стальных балок, электромоторов,

идёт стребовать свою долю.

Идёт, чтобы перегрызть Риге

сонную артерию…

Далее рядом с латышскими авторами — Артисом Оступсом, Рональдом Бриедисом, Кришьянисом Зельгисом, Карлисом Вердиньшем — снова возникают люди междумирья: живущий на два города, Ригу и Москву, уроженец латвийской столицы Андрей Левкин с его штучной работой с русским языком и сознанием — и рижским пространством, писатель и художник Свен Кузьмин, активно работающий в латышской культуре, но пишущий и по-русски (в «Октябре» — его русский рассказ), и снова русские рижане — поэты Дмитрий Сумароков (показывает нам свою Ригу, город странного постисторического безвременья: «Пуэрто-Рига, / забытая кем-то на пляже немецкая книга / с ленивой рекой-закладкой…») и Елена Глазова, прозаики Владимир Ермолаев и Елена Катишонок…

Русскоязычные междумиряне оказываются в конечном счете в большинстве. Почему? Они ли определяют общую картину?

И, к сожалению, — ни единого аналитического текста о сегодняшней латышской литературе.

В целом же в балтийском «Октябре» рефлектируется не конфликтная сторона многокультурной и пограничной ситуации (которая уж наверное есть!), но, скорее, само ее устройство — и плодотворность.

Конечно, темы самообретения и самоопределения было не миновать. Виргиния Цыбарауске обозревает тенденции литовской поэзии последних трех десятилетий, группируя авторов по дате рождения и дебюта, и разбирается с вопросами, претендующими на статус вечных: «действительно ли полемика с доминирующей традицией означает кризис культуры, а поиски личного взаимоотношения с культурной памятью всегда являются десакрализацией?» (Полезно читать вместе с мартовской «Иностранкой» — здесь мы встретим имена некоторых ее авторов — например, поэта Сигитаса Парульскиса.) Нам представлены и чистые, без всяких пограничностей, образцы воплощенного в литературе мировосприятия и душевного устройства жителей балтийских стран (яркий пример — рассказы эстонца Мехиса Хейнсаара, вполне, кажется, понятные человеку русской культуры, но резко экзотичные для него).

Вообще же составителей сентябрьской книжки «Октября» занимает не столько разделение, сколько симбиоз и синтез — даже если он не вполне удается или небезболезнен. «…Освоение "чужого", — пишет Людмила Глушковская, — одна из созидательных функций русской культуры». А Олеся Ротарь на примере своего журнала показывает, как (и почему вообще!) работает русское интеллектуальное предприятие в эстонской культурной среде. Неплохо, оказывается, работает.

* * *

Первое, что бросается в глаза в декабрьском номере «Невы», посвященном Казахстану: решительно все, без изъятия, тексты, написаны по-русски — независимо от происхождения авторов, от нынешнего их места жительства, от принадлежности к тому или иному поколению (то есть от возраста, в котором они встретили крах империи). Эта литература продолжает создаваться на русском языке, даже когда речь идет о чисто казахских обстоятельствах (как, например, у Данияра Сугралинова или у Заира Асима). Ничего подобного мы не видим, скажем, в грузинском или литовском номерах.

Ведущая тема номера — посткатастрофическое состояние. О нем, с той или иной степенью интенсивности и художественной силы — почти у каждого из авторов. Тексты Олжаса Сулейменова, открывающие номер, полны живой памятью о катастрофе:

<…>Эти стены полгода горели от масляных молний,

Двести дней и ночей здесь осадные длились бои.

Перекрыты каналы. Ни хлеба, ни мяса, ни сена,

Люди ели погибших и пили их теплую кровь.

Счёт осадных ночей майским утром прервала измена,

И наполнился трупами длинный извилистый ров.

Только женщин щадили, великих, измученных, гордых,

Их валяли в кровавой грязи возле трупов детей,

И они, извиваясь, вонзали в монгольские горла

Исступлённые жала изогнутых тонких ножей.

Книги! Книги горели! Тяжёлые первые книги!

По которым потом затоскует спалённый Восток!<…>

И одновременно с этим — тоска по мировой культуре и языческая, хтоническая мощь, нерастраченные силы, не оплакивание жизни, но страстное требование ее, желание начать мир заново:

Я бываю Чоканом! Конфуцием, Блоком, Тагором!

...Так я буду стоять, пряча зубы, у братских могил...

Я согласен быть Буддой, Сэссю и язычником Савлом!…

Восьмидесятилетний поэт — старший среди авторов номера — превосходит их всех по дикой жизнеутверждающей силе и согласен быть начинателем мира, основополагателем его будущих коренных течений! Кроме него под этой обложкой на подобное не отваживается никто.

И вот еще одна бросающаяся в глаза особенность представленной нам тут казахстанской литературы: внимание не столько к густому и горячему центру жизни, сколько к ее окраинам: к началу и концу. К тем областям, в которые заглядывает небытие. И это тоже независимо от возраста авторов.

Два рассказа Бахытжана Канапьянова (родившегося в 1951-м) — о восходе жизни и о ее закате: о детстве художника (автор оставляет его на пороге юности) и о последних часах и минутах старого ученого, успевающего перед смертью вспомнить всю свою жизнь и проститься с нею.

Данияр Сугралинов (родившийся в 1978-м, заставший конец Союза тринадцатилетним) пишет моралистические сказки из казахстанской жизни. Пожалуй, это наиболее благостные и наименее глубокие тексты номера (за исключением, может быть, одной сказки, в середине которой читателю, даже взрослому, становится по-настоящему страшно: у мальчика, по одному его эгоистичному, моментально исполнившемуся желанию, бесследно исчезает брат, как будто его никогда не было. И мальчик чувствует бессилие перед неустранимыми последствиями собственного желания… пока автор не избавляет его от этого одинокого ужаса, возвращая брата вместе с прежней жизнью).

Стихи бывшего карагандинца Владимира Шемшученко, живущего теперь в Ленинградской области (1956 года рождения), — об усталой, больной, сожженной жизни в родном — и навсегда оставленном — городе автора:

Вечер сыплет крупу антрацитовой пыли

На усталых людей, доживающих век.

Город мой, ведь тебя никогда не любили!

Сказки здесь так похожи на страшные были,

Что кровит под ногами карлаговский снег.

<…>

На сожжённую степь, на холодный рассвет

Дует северный ветер — гонец непогоды.

На дымящие трубы нанизаны годы…

В этом городе улицы в храм не приводят,

Да и храмов самих в этом городе нет.

Любви к Казахстану, похоже, нет и у него самого: «Я задохнусь в каганате.

Я уезжаю. Прости». В другом стихотворении он, правда, говорит о казахах: «А мы ведь их действительно любили / И, как ни странно, любим до сих пор». Но как-то не очень верится, тем более что несколькими строчками выше — вот что:

И среднеазиатскому меньшинству

Дозволено на улицах кричать,

И «русскому невиданному свинству»

Своих детишек в школах обучать.

А говорили — мы баранов съели,

И зверски распахали целину,

И с кровью кровь мешали, как хотели,

И (вай, улляй!) ломились в чайхану.

Шемшученко открыто признается, что крушение СССР для него — и для всей окружавшей его жизни — катастрофа:

Разорвали империю в клочья границы,

Разжирели мздоимцы на скорби людской.

Там, где царствует ворон — веселая птица,

Золотистые дыни сочатся тоской.

Южный ветер хохочет в трубе водосточной,

По-разбойничьи свищет и рвёт провода…

Всё назойливей запахи кухни восточной,

Но немногие знают — так пахнет беда.

И даже — прямее некуда: «Я бы вырвал по плечи руки / Тем, кто сбросил с Кремля звезду!»

Ну, ладно, Шемшученко — проживший в Советском Союзе большую и, наверно, лучшую часть своей жизни. Но вот и русские стихи казаха Заира Асима, родившегося в 1984-м — начало постсоветской истории он встретил семилетним, практически застал ее как данность — об усталой, больной, по существу тоже ведь посткатастрофичной жизни:

<…> Алмата в январе —

грязный огрызок яблока

рыхлая мякоть снега

искусана муравьиными тропами

следами обыденного изгнания

серый прокуренный город

ширится в глазах памяти

тридцатью годами дыма

серебряное солнце мерцает

монетой на дне облаков

тянется позвоночник гор

высится шприц башни

вколотый в мутное небо <…>

Если судить по публикациям этого номера, очень похоже на то, что серьезная работа разграничения (между имперским наследием и последующей историей, между русским и национальным, между навязанным извне и собственным) здесь не проводится, даже не начата. Идея преодоления советского наследия, кажется, в принципе не очень популярна. Крушение империи переживается — притом людьми очень разных поколений, включая и тех, что встретили девяносто первый год детьми — как катастрофа, отбросившая здешнюю жизнь далеко назад, в лучшем случае — в архаику, в худшем и более характерном — в умирание. Даже если само событие, суть его уже не помнится.

Так Адильхан Сахариев, родившийся в 1982 году, пишет страшную пост-апокалиптическую прозу о мире, совершенно разрушенном, существующем уже почти по ту сторону смерти, сквозь который прорастает архаика — глубокая, доисламская, дохристианская, доцивилизационная. Как, когда этот мир стал таким? Этого в памяти уже нет. «Старики, я хочу знать, как погибли мои города!», — требует восьмидесятилетний Сулейменов. У героев тридцатитрехлетнего Сахариева такой вопрос даже не возникает.

«Жулдызым» — рассказ о вымирающем полустанке, на котором среди спивающихся и ищущих смерти людей, «обманутых временем и никому не нужных», остался один-единственный ребенок — немая (зато одаренная сверхчуткостью к чудесному) девочка. И ту, к счастью, оттуда увозят. Но все ее родные остаются там умирать — уже без всякой надежды.

«Говорят, что первый поселенец в этих краях был сумасшедшим. Он искал счастье в пустыне. Оно оказалось в безумии. Мы, наверное, его потомки. Потому что все здесь появляются на свет полоумными или становятся такими. А в последнее время никто не рождается. Ты была последней. Эта земля — дом только для мертвых и юродивых. Остальные — вечные изгнанники, как их предшественники — бывшие заключенные, изгнанные из тюрем и обосновавшиеся здесь… Мы живем на могилах изгнанников. Они, видимо, прокляли нас, мстят нам и не успокоятся, пока не исчезнет с лица земли последний из нас. А последняя из нас — это ты. Мы пытались убежать от вездесущего рока. Построили железную дорогу. Десятки лет она нас кормила, десятки лет мы ее грабили. Но и она создана на человеческих костях. Теперь никому не нужна. А мы вымираем. Молодежь дуреет. Больше не слышно детского смеха, потому что нет самих детей. Рок нас догнал. Ангелы покинули наши края. Осталась только ты — наш последний ангел. И если не будет тебя, то, наверное, не будет и этого хаоса, в котором мы живем. А значит, и нас не будет. Нужно беречь тебя». Так говорил маленькой Аяне дедушка «в пьяном бреду, а наутро все забывал».

Схлестнувшиеся в этом мире в последней битве силы жизни и смерти (как в повести Сахариева «Волчьи пляски» об извечной и безнадежной борьбе людей и волков) уже почти не отличаются друг от друга. Обе страшны. Лишь едва-едва сквозь каждую из них процарапывается смутная, рудиментарная память о ценностях, о морали, о любви. Она пока еще есть — но надолго ли?

Почти все время читателя не оставляет чувство, что настоящая жизнь, в чем бы ни состояла, для большинства авторов этого номера не вполне здесь — а то и совсем не здесь. Она где-то (или когда-то) еще.

В опубликованных в этом номере стихах карагандинца Валерия Михайлова (родившегося в 1946 году и проведшего в Казахстане всю жизнь) ни казахского, ни казахстанского нет вообще — по ним даже не догадаешься о том, что автора с этой землей связывает хотя бы география. Он говорит, думает и чувствует исключительно о России, о ее народе и ее языке: «Казак уральский, на дорожку выпив чая, / Как водится у русских испокон, / Прощался с другом и, слов сказочных своих не замечая, / Обыденно промолвил: "А свату моему скажи поклон"»; «<…> воздух Родины, земная грусть уходят ввысь прозрачно, немо, глухо / Туда, где ждет нас всех, любя, небесная Святая Русь»; «Война против нас не кончалась, / Война эта будет всегда. / Одна ты, Россия, осталась, / Как в небе пред Богом звезда».

Ничего казахстанского или казахского нет и в стихах одного из самых сильных авторов номера — у выросшей в Казахстане, живущей в Москве русской немки Елены Зейферт. Русское и московское — есть, немецкое — есть (Зейферт — человек из тех, чья родина — прежде всего язык, в данном случае — два языка, русский и немецкий, сильные питающие источники). Казахского — ни единого слова. Зато есть большая витальная сила, страстная любовь к жизни, к ее основам — помимо, прежде и по ту сторону любых исторических обстоятельств:

сон склоняясь в предложном скорее похож на снег

плавкий и незаконченный ангелов перистых пот

что стекая на землю становится легче пера

Schnee! мой зыбкий не выпавший Schnee это имя идёт

твоим белым рукам целовавшим меня до утра

талой влаге висков и всему что весомо во сне

Читатель готов уже думать, что русская и казахская жизнь в этой стране почти не заметили друг друга, особенно русская — казахскую (говорящую во многом на ее языке!). Такие предположения не вовсе лишены оснований. Пишущий на русском казахстанец Илья Одегов, например, о литературной жизни говорит в том же номере следующее: «К сожалению, русскоязычные авторы в Казахстане и авторы, пишущие на казахском языке, практически не знакомы друг с другом. <…> И я даже не понимаю, как нам друг друга найти». Но на мысль о том, что это все же не вполне так, наводит повесть, написанная Валерием Куклиным и Александром Загрибельным — «Белый осел». Она — целиком из казахской жизни (кстати — в ее неотделимости от русской, в их трудной, иной раз конфликтной, но неразрывной взаимопереплетенности), с явно хорошим ее знанием (включая и знание языка!) и внимательным чувством.

Впрочем, тема катастрофы оказалась неминуема и здесь. «Стоя на одной распухшей от любви к родине ноге, огромная страна однажды подкосилась и упала.»

Самым же интересным в номере кажется мне анализ современных литературных процессов в Казахстане: в рубрике «Астана — Санкт-Петербург. Диалоги культур» — ответы на вопросы редакции журнала о литературной жизни их страны писателей Михаила Земскова, Юрия Серебрянского, Ильи Одегова, Светланы Ананьевой, Валерия Михайлова (все — казахстанцы, и, увы, лишь стихи Михайлова мы прочитаем в самом номере; а мнений казахов не услышим ни одного), в рубрике «Критика и эссеистика» — размышления Веры Савельевой о рассказе в современной прозе Казахстана, Светланы Ананьевой — о прозе Мориса Симашко, Надежды Черновой — о рано ушедшем из жизни писателе, поэте, мыслителе, музыканте Алексее Брусиловском (здесь тоже авторы всех статей, как и их герои, — казахстанские русские), в «Публицистике» — статья доктора филологических наук Бейбута Мамраева о казахской литературе начала ХХ века. И в этой же рубрике — статья Уалихана Калижанова об истории казахов.

* * *

В отличие от казахского номера «Невы», в посвященном той же теме «Новом мире» наконец-то представлены переводы с казахского — оба поэтические. Правда, написаны переведенные стихи давно и принадлежат перу казахских классиков: Абая Кунанбаева (1845—1904) и Магжана Жумабаева (1893-1938). Если первого русский читатель себе еще как-то представляет (в основном, подозреваю, благодаря движению «ОккупайАбай», потрясшему столицу в декабре 2011-го и ныне стремительно погружающемуся в забвение, — тогда, помнится, даже переиздали тексты Абая, вокруг памятника которому на Чистых прудах группировались протестующие, — интересно, многие ли прочитали?), то имя второго, по всей вероятности, большинству из нас ничего не скажет.

А между тем Абай был мощнейшей культурообразующей личностью — «поэт, философ, композитор, просветитель, общественный деятель, основоположник казахской письменной литературы и ее первый классик, реформатор культуры в духе сближения с русской и европейской культурами на основе просвещенного либерального ислама. В истории казахской литературы Абай занял почетное место, обогатив казахское стихосложение новыми размерами, рифмами и стихотворными формами. Абаем создано около 170 стихотворений и 56 переводов, написаны поэмы, «Слова назидания». Он был также талантливым и оригинальным композитором, создал около двух десятков мелодий, которые популярны и в наши дни. Абай Кунанбаев оказал большое влияние на зарождавшуюся казахскую национальную интеллигенцию конца XIX — начала XX века». Обо всем этом сказано в коротком подстрочном примечании (а стоило бы — в основательной аналитической статье).

Жумабаев же, поэт, писатель и педагог, убитый советской властью, почитается как основатель новой казахской литературы и, по словам академика АН КазССР Алкея Маргулана, «имеет для казахского народа такое же значение, какое для англичан Шекспир, для русских — Пушкин».

«Вошедшие в эту подборку стихи Абая и Магжана, — пишет переводчик Илья Одегов, — не просто выдающиеся голоса двух разных поколений. Это две совершенно разные энергии. Абай — тяжелый, мудрый, печальный, вросший в землю, как старое дерево. И Магжан — стремительный, гарцующий, ироничный, жизнелюбивый».

Одегов не только перевел их стихи, но и предварил переводы вступительной статьей — небольшой, но не менее интересной, чем сами представленные образцы казахской поэзии. Там говорится о том, чего в русском общекультурном сознании практически нет: о том, как устроен казахский язык и казахская поэзия, какие из этого устройства следуют трудности восприятия и перевода, на каких путях они разрешаются — если разрешаются вообще. «В казахской поэзии много ловушек. На первый взгляд, все просто. Идет традиционная, отработанная веками, форма построения строфы, где срифмованы окончания первой, второй и четвертой строки, а третья строка существует как бы самостоятельно (в ней, кстати, часто и скрывается главная мысль). Но приглядываешься внимательнее и видишь, что рифма-то сплошь и рядом фонетически не точная, не "любовь-морковь" и "слезы-грезы", а скорее ритмическая: "бала-шама", "жарыс-табыс", "пана-жара" и т. д. Зато обнаруживается добавочная рифма, где-нибудь в середине строки. И это при работе с традиционной формой. А что уж говорить о стихах Магжана Жумабаева, который традиционными формами часто пренебрегает и создает собственную, авторскую форму.

Или ритм, размер. Слушаешь поэта и думаешь, что ритм ровный, постоянный, а начинаешь читать стихотворение на бумаге и понимаешь, что вот здесь слог лишний, а там — даже два. Здесь синкопа, там эпентеза. В устном исполнении такие нюансы нивелируются, и поэтому нетренированным ухом всего не услышать. Это как пытаться воспринять индийскую музыку в рамках европейских двенадцати полутонов, без учета того, что в индийской октаве двадцать две ступени. Но на бумаге форма построения текста раскрывается. И попробуй-ка передать все это на другом языке, на русском».

Современная же казахстанская литература представлена здесь, как и в «Неве», в ее русских оригиналах — включая и ту, что пишется казахами. (Из которых здесь — Ербол Жумагулов, Заир Асим, Айгерим Тажи, Азамат Байгалиев. Четверо. Да, они в меньшинстве.) С чем это связано — загадка, на страницах журнала разрешения не находящая. В «Неве» Илья Одегов признавался: «Несколько лет назад ко мне обратился заведующий отделом прозы российского литературного журнала «Дружба народов» Леонид Бахнов с просьбой подыскать для публикации в журнале интересные произведения современных авторов, написанные на казахском языке и переведенные на русский. Я расспросил всех знакомых, разместил объявления в социальных сетях — в общем, старался, как мог, но так ничего и не выяснил». А Юрий Серебрянский там же на вопрос «Как построено взаимодействие национальной и русскоязычной литератур Казахстана?» отвечает: «Не построено никак. <…> Переводы практически отсутствуют, и в этой ситуации казахскоязычные авторы в более выгодном положении, так как большинство из них превосходно владеют русским. Из современных русскоязычных книг, переведенных на казахский язык и вышедших в Казахстане, я могу назвать только свою повесть "Destination. Дорожная пастораль"». А из казахских — переведенных на русский? Нет не только ответа — нет самого вопроса.

Весьма неплохую общую картину казахстанской русской словесности читатель «Нового мира» может составить себе по рубрикам «Опыты» (в ней — статья Анны Грувер «Точка разборки» о прозе Ильи Одегова), «Литературная критика» (где Евгений Абдуллаев и Павел Банников рассуждают о русскоязычной литературе этой страны) и «Книжная полка», на которую Оксана Трутнева ставит книги исключительно современных казахстанских авторов. Вы уже догадываетесь: все русскоязычные.

У «Невы» и «Нового мира» есть общие авторы — представленные в разных изданиях разными текстами. Это — Заир Асим (здесь у него — стихи и повесть «Ксения»), Илья Одегов, Юрий Серебрянский (в «Неве» их участие ограничивается ответами на анкету о казахстанской литературе; в «Новом мире» у них — художественная проза).

На страницах «Нового мира» мы, наконец, получаем возможность познакомиться с творчеством писателей, определяющих, как говорил в «Неве» алмаатинец Юрий Серебрянский, современный литературный ландшафт Казахстана, но в «Неве» лишь упоминаемых: Павла Банникова, Айгерим Тажи, того же Ильи Одегова. Одегову, кроме того, посвящено в номере целых три критических статьи: Анны Грувер, Елены Скульской и подглавка в «Книжной полке» Оксаны Трутневой, пишущей также и о других авторах номера: о Ерболе Жумагуле (Жумагулове), о Юрии Серебрянском, о русскоязычном алмаатинском армянине Тигране Туниянце.

Что до собственно казахстанской жизни, то в стихах здешних русскопишущих поэтов ее немного (или нет совсем, как у Туниянца). А вот из прозы о ней можно узнать много интересного и необщеизвестного. Например, из рассказа Марии Рябининой — о том, как чувствуют себя в ее стране ЛБГ — «лица без гражданства».

«Вот приеду, брат будет спрашивать, зачем мне гражданство. Он сам уже давно забыл о нем, сидит, поправляет только очки и смотрит в книги. А мне кажется, спокойнее быть к чему-то привязанной. А то как будто про тебя забыли. Как будто яблоки вывалились из большой повозки, когда у нее отвалилось колесо, и пара яблок закатилась в канаву у дороги. Все собрали, положили обратно и поехали дальше. А эти, в канаве, забыли. И они лежат там. Ничейные.

Родители наши тоже были без гражданства. Мы приехали в Ильинское, это совсем недалеко от Борового. Маленькая деревня, всего-то две улицы. Никто сначала не мог понять, как это так — "без гражданства"? Вы кто же, русские или казахи? Что значит это "ЛБГ"? Но потом привыкли. А это у нас Фомичевы, они ЛБГ. Заходите вечерком выпить, у нас свекровь из соседней деревни приехала.

Потом, когда брат начал работать учителем в школе, это даже начали произносить с уважением. Это "ЛБГ" теперь стало чем-то вроде "профессора" или "образованного человека"».

И, кстати, — градус катастрофичности (по сравнению с «Невой») здесь существенно ниже.

* * *

Ноябрьский номер «Знамени» целиком посвящен Армении — причем не только армянской литературе и культуре как таковым, но и людям, чем бы то ни было связанным с этой страной (вплоть до, например, Осипа Мандельштама с его «Путешествием в Армению» и Марии Петровых, единственная прижизненная книга которой была издана в Ереване). Армянскому пласту смыслов.

В разделе «Страницы поэзии» почти все — переводы с армянского, кроме подборок Анаит Татевосян (переводчицы некоторых из представленных здесь же поэтов), Гургена Баренца (тоже переведшего в этом номере ряд стихов) и молодого русскоязычного поэта из Степанакерта Эммы Огольцовой. Этот раздел, столь же неровный, сколь и интересный — открытие для большинства русских читателей (за исключением читателей «Дружбы народов»), хотя среди его авторов есть и те, кто очень известен в своей культуре, а иногда и не только в ней.

Об одном из самых ярких авторов — о поэте и художнике Аревшате Авакяне — его переводчик Георгий Кубатьян пишет: «Что до рисунков Аревшата, выполненных обычно пером на бумаге либо картоне, то они, как, впрочем, и картины, написанные на холсте маслом, и гравюры, и работы, сделанные в смешанной технике <…> — с первого взгляда напоминают детские. Но только с первого. Слишком изощренные для бесхитростного ребячьего взгляда, слишком изобретательные, витиеватые и частенько загадочные, композиции поэта-художника тяготеют к притче, к иносказанию, той самой тайнописи <…> Точно так же в его стихах обитают и духовные существа, схожие с ангелами-хранителями, да и много кто еще. Вселенную можно, словно музыку, записать нотами». (И тут жалеешь, что в «Знамени» не предусмотрены иллюстрации: их отчаянно не хватает для полноты образа.)

А Артём Арутюнян (представленный здесь единственным стихотворением), на русский, кстати, тоже переводившийся, хотя и слишком давно (в 1979-м) — оказывается, лауреат французской литературной премии имени Рене Шара и, более того, выдвигался в начале девяностых на Нобелевскую премию за книгу «Пожар древней земли» — проза? стихи? Вот, подумаешь, из чего стоило бы перевести хоть небольшой фрагмент — опубликованное тут стихотворение «Ночь в Вашингтоне», признаться, никакого представления о масштабе этого автора не дает.

На «Страницах прозы» — только рассказы. Среди авторов есть и те, чьи тексты уже стали событиями русской словесности. Это — Анаит Григорян (думаю, многие помнят вышедший четыре года назад ее роман «Из глины и песка» — а то и дебютный сборник прозы «Механическая кошка» (2011) — и уж наверняка многие читали второй ее роман — «Diis ignotis» — в прошлогоднем «Урале») и Каринэ Арутюнова («Пепел красной коровы», «Скажи красный», «Счастливые люди», «Дочери Евы», множество публикаций в журналах за пределами Армении). Их рассказы, как и «Записки ереванского двора» Елены Шуваевой-Петросян, даны в русских оригиналах. Собственно, петербурженку Григорян и уроженку Киева, много лет прожившую в Израиле и вернувшуюся в Киев Арутюнову с Арменией объединяет разве что происхождение и фамильная память — которую обе они сделали достоянием русской литературы и осмыслили с помощью русской культуры и языка. Арутюнова (ее «Другой жанр» — один из самых сильных текстов номера) вообще пишет о киевском детстве, в котором армянского только и было, что ее собственные глаза. Да и такие ли уж они армянские? — разве обитатель московского двора тех же семидесятых не узнает себя и своего, например, в следующем: «В детстве звезды были огромными, а вишни черными и сладкими. Ноги сводило от холодной воды, но выходить не хотелось, — стуча зубами, в очередной раз плюхались и вновь выскакивали, как посиневшие поплавки. Вода была в ушах, в носу, в глазах, но этого никто не замечал. Никто не задавался вопросом, зачем "баба сеяла горох", отчего именно горох, и отчего именно этот момент вызывал столько шума и мокрой радости»? Или — совсем уж точнее и общечеловечнее некуда: «В детстве все было важным. Мир слов не стоял особняком, он был живым и разнообразным, подвижным и вкусным. Он был страшным и потешным…»? Григорян же прямо в первых словах своей «Родной речи» признается: «Родного языка я не знаю». Но зато дальше, дальше!...

«Он помнится набором странных отрывистых звуков. Какие-то бесконечные "ш" и "к". И почему-то вспоминается запах. Пахнет печеными яблоками с корицей».

Да разве это не знание? — пусть не смысловое (впрочем, формы смысла многообразны), но в своем роде более глубокое — предсмысловое, чувственное.

Об Армении как событии культуры (в частности — русской) мы узнаем в этой книжке «Знамени» многое: это — качественно и подробно выстроенный путеводитель по разным областям армянской культуры и особенностям армянского мировосприятия, с отдельной рубрикой для неармянских авторов — о том, какова у каждого из них «Моя Армения». Кроме поэзии и прозы, нас знакомят с армянской эссеистикой и критикой, с историей армянской литературы и русско-армянских культурных связей; раздел рецензий целиком посвящен книгам, связанным с Арменией; а «Незнакомый журнал» представляет литературно-переводческий журнал «Гexarm», издающийся в Степанакерте. И даже раздел «Выставки» отдан армянскому изобразительному искусству.

Но все-таки открываемая очередной раз русскому читателю Армения предстает прежде всего как событие чувственное (и поэтому, несмотря на множество армянских реалий, вроде, например, грабара — древнеармянского языка или не единожды упоминаемого тандыра, где выпекают хлеб, — общечеловеческое, может быть, и надкультурное) — неотделимое от метафизического, даже тождественное ему. Это здесь гораздо важнее и исторического, и политического.

…А в самом начале было немое

Таяние снегов Арарата.

Ребёнок должен обеими руками

Сжать и заставить треснуть гранат,

Чтобы овладеть

Тайнами этого багрового,

звучащего по зёрнышку языка,

Который, если говорить откровенно,

Ещё не вкусил до конца

Ни один сказитель.

(Эдвард Милитонян.

Перевод Альберта Налбандяна)

В рубрике «Непрошедшее» целых две статьи посвящены Левону Мкртчяну. Скажет ли что-нибудь его имя среднестатистическому русскому читателю? А между тем этому человеку — весьма значительному для армянской культуры и для русско-армянских культурных связей — есть за что быть благодарной и нашей поэзии. В частности, именно Мкртчян стал инициатором и издателем первой — и единственной прижизненной — книги стихов Марии Петровых «Дальнее дерево», вышедшей в Ереване в 1968 году. В статье Каринэ Саакянц приводятся большие фрагменты из переписки, связанной с этой трудной историей.

«Собственно, — пишет Саакянц, — Левона Мкртчяна задуматься о незаурядном поэтическом даре Петровых заставили ее талантливые переводы из армянской поэзии. О том, что у нее есть собственные стихи, знали только в ее ближайшем окружении. И те, кто был знаком с этими стихами, пытались уговорить поэта опубликовать их. Но безуспешно. И потому, когда "бурливый" и "могучий" Левон Мкртчян издал в Ереване книгу ее стихов, друзья Петровых, восприняв это как подвиг, стали говорить: "Если Левон не сделает за свою жизнь больше ничего, одного только "Дальнего дерева" будет достаточно, чтобы имя его навсегда осталось в истории русской поэзии"».

Мкртчян отдал много сил привлечению русских поэтов к переводам армянских стихов и популяризации русской поэзии в Армении. Его стараниями вышли в свет вышли в свет, например, русский трехтомник Туманяна, переводы из армянской средневековой поэзии, в числе которых — «Книга скорбных песнопений» Григора Нарекаци. Он учил гостей из России видеть и чувствовать свою Армению. Однако о нем есть что помнить и помимо наведения русско-армянских культурных мостов (тем более, что культуры бывших советских республик, среди них и Армении, стоит понимать и в их самоценности, без отсылок к бывшему центру). О том, каким он был и что значил для своих соотечественников — «ученый-филолог, знаток и тонкий ценитель поэзии, талантливый писатель, педагог, воспитавший не одно поколение армянских русистов, просветитель в самом точном смысле этого слова», — рассказывает знавшая Мкртчяна с юности Елена Мовчан.

* * *

Сентябрьский «Новый мир» знакомит читателей с настоящим и недавним (ХХ век) прошлым украинской литературы — пишущейся, — где бы ни писалась! — в Украине ли, за ее ли пределами, — как по-украински, так и по-русски. Эта последняя, как мы имеем возможность увидеть, тоже с полным правом украинская: по устройству мировосприятия, по основным заботам, тревогам, напряжениям, направлениям внимания. (Так что этот номер журнала — не об упразднении границ, не о несущественности их: он — о более тонком и внимательном их проведении.)

Таков дневник ивано-франковца Владимира Ешкилева «Все воды твои…». Этот текст автор, пишущий главным образом по-украински, написал из некоторых соображений на сильном, сложном, хищно-точном русском языке (догадываюсь — или могу домыслить — из каких именно: чтобы не отождествлять язык и выраженные на нем мысли и чувства с политикой одного известного нам государства, а отношения с этим языком — с позицией в отношении этой политики. Да, это работа разграничения). Таковы рассказы знакомой уже читателю по «армянскому» номеру «Знамени» киевлянки Каринэ Арутюновой — тоже, как и там, — о киевской жизни, киевском детстве, киевской памяти… — и все по-русски.

Русской или украинской словесности принадлежат такие тексты? — Не сомневаюсь: обеим; и наращивают возможности обеих.

Литературе этого рода посвящена в рубрике «Критика» большая статья русскоязычного украинского (рукраинского, как сказал бы он сам) писателя, харьковчанина Андрея Краснящих «Русукрлит как он есть». Уж он знает предмет изнутри. А предмет многосложен, многоуровнев, достоин целой, пока не написанной, монографии, а то и не одной: от «киевского неореализма, натурализма и нуара», через «донецкий магический постмодернизм» — до «харьковского метафизического авангарда». И это наверняка еще не все: «жизнь русукрлита не заканчивается на Киеве, Харькове, Донецке. Есть Днепропетровск и по-пелевински загадочная — ее никогда никто не видел — Ульяна Гамаюн <…>, Николаев, Черновцы и много других городов. <…> И знаете еще что? Где-то обязательно сидит и пишет неизвестный гений, и не публикуется, не хочет, никто о нем не знает».

В художественном разделе, занимающем чуть меньше половины номера, — стихи львовянки Марианны Кияновской (мощные, метафизические, работающие, кажется, с самим веществом бытия, — и тут жалеешь о том, что у «Нового мира» нет обыкновения публиковать наряду с переводом оригинал) и уроженки Ивано-Франковска, киевлянки Катерины Бабкиной в переводе Марии Галиной, много лет живущего в эмиграции, в США, Василя Махно — в переводе Ирины Ермаковой, Василя Голобородько (одного из ведущих авторов украинского андеграунда семидесятых-восьмидесятых — в переводе Аркадия Штыпеля. Перевод украинской прозы (сделанный Еленой Мариничевой) здесь всего один — зато это рассказ одного из самых ярких прозаиков современной Украины Тани Малярчук. Важным событием кажется мне публикация в разделе «Из наследия» переводов стихотворений и рассказов Олега Лышеги — умершего совсем недавно, в декабре 2014-го, поэта и переводчика, одного из создателей украинской неофициальной культуры семидесятых, который, как пишет автор небольшой вводной статьи о нем Инна Булкина, «поразительным образом соединял в своем мире восточную философию, украинские поэтические реалии и американский модерн». В «Семинариуме» Павел Крючков вспоминает умершего в позапрошлом августе «самого известного детского украинского писателя» — Всеволода Нестайко. Раздел рецензий почти весь посвящен украинским книгам. А киевский поэт и переводчик, обозреватель журнала «ШО» Наталья Бельченко на своей «Книжной полке» знакомит нас с новейшими изданиями украинской поэзии.

Даже то немногое из современной украинской литературы, что смогло вместиться в этот номер «Нового мира», дает очень неплохое представление о диапазоне ее возможностей, о глубине ее культурной памяти, о ее витальной силе.

На ощупь ты свет — значит, так тебя и назову.

Прозренья осенние станут тебе роднёю.

Стрела так прозрачно ложится на тетиву.

Лук — в полночь. А в полдень идут страною,

Дорогами, временем, морем — соплодья туч.

Иные из них останутся нам навеки.

Растёт предгрозье. Дар молнии — дивен, жгуч,

Сух, солон — и накрапывает на веки.

Колонны огня живого корнями — в рай.

Тебя одного опознают горние травы.

Целься, мерцай, меняйся, припоминай — и знай:

У пойманных небом звёзд даже свет кровавый.

(Марианна Кияновская.

Перевод Марии Галиной)

Может показаться, что о нынешних трагических обстоятельствах в русско-украинских отношениях (не думать о них, не жить с мыслью о них — невозможно) здесь ничего не говорится. Да, впрямую, в лоб, публицистически — ничего, на самом же деле мысль и тревога об этом присутствуют здесь постоянно.

«Великая война не закончилась, шепчут камни, грехи не искуплены, пророчества не избыты, солдаты не погребены с должными ритуалами, все еще впереди; война вновь проснулась, тянется к своему исполнению, развертывает фронты и наполняет свежей кровью угасшие, словно тела древних вампиров, смыслы. Все вокруг нас подчиняется закону вечного возвращения, измены все еще гниют в нездешних садах разбегающихся тропок; их запах не даст нам забыть, простить, заболтать, убежать. Рано или поздно мы все равно попадемся: заблудимся в петлях времени, выйдем на темные уровни и упремся во все ту же войну, как в стену…» (Владимир Ешкилев)

Мне ли одной кажется, что это — самый трагический из «национальных» номеров толстых журналов минувшего года? Но и один из самых мощных по объемам переполняющей его жизни, по упорству этой жизни, по чувству ее ценности.

«Я шепчу слова псалма: Бездна бездну призывает голосом водопадов Твоих; все воды Твои и волны Твои прошли надо мною…» (Владимир Ешкилев)

* * *

Августовский номер «Звезды» открывается — еще на обложке — двумя стихотворениями-ключами ко всему: Хорезми (XIV век) и Машраба (1657—1711). Так глубоко в прошлое ни один из «национальных» номеров журналов не спускался. Видимо, это — затем, чтобы дать читателю если и не понять, то хоть сколько-нибудь почувствовать узбекское мировосприятие. Обозначить корни этой культуры, которые куда глубже и значительнее, чем и советское наследие, и постсоветская повседневность.

Номер, собранный редакцией в сотрудничестве с Евгением Абдуллаевым (он же, в своем писательском облике — Сухбат Афлатуни, один из главных переводчиков номера) и Элеонорой Шафранской, почти целиком посвящен узбекской словесности, — как той, что написана на узбекском языке и с него переведена, так и русскоязычной, причем не только новейшей, и пишущейся как в самом Узбекистане, так и вдали от него: в России, в Израиле... Так, в разделе рецензий мы видим статьи о книгах, вышедших в 2008, 2006 и даже в 1999 году. Дело же не в новизне — а в устройстве жизни и ее смыслов.

Предмет внимания здесь — не национальная литература как таковая, но литература (литературы?) культурного круга — даже нескольких культурных кругов, которые в Узбекистане накладываются друг на друга, не столько смешиваясь, сколько друг через друга просвечивая, обмениваясь элементами. Речь не только об узбеках, но о разных народах и разных людях, населяющих эту страну и даже всего лишь живших здесь некоторое (зато важное для них и для их культуры) время — как, например, венгерский ученый и путешественник Армин Вамбери, которого тут знали как дервиша Решида-эфенди, или русские поэты и писатели, эвакуированные в Ташкент во время войны (а среди них была сама Анна Ахматова). О восприятии этими людьми и народами друг друга, о том, что возникает при их взаимодействии.

Кстати, полиэтничность, отличавшая Узбекистан исторически совсем недавно, теперь во многом уже в прошлом, и есть немало свидетельств о том, что жизнь из-за этого обеднела — даже на бытовом, чувственном и эмоциональном уровне. «В Узбекистане сожалеют не столько об эмиграции именно бухарских евреев, — пишет историк и этнограф Татьяна Емельяненко в одной из двух своих вошедших в номер статей, посвященной культуре этого народа, — сколько о том, что так много выехало представителей разных национальностей. "Когда были детьми, играли вместе, бегали друг к другу, а там угощали — татары вкусно заваривали кофе, делали сладости, у евреев ели халта палау, у кого что…" — вспоминал житель Шахрисабза, который вырос в квартале с этнически смешанным населением».

Художественная часть номера начинается с переводов из современных узбекских поэтов: Турсуна Али, Абдуллы Арипова, Мухаммада Гаффара, Рауфа Сухбана, Абдуллы Шера, Баходыра Якуба (говорят ли эти имена хоть что-нибудь русскому читателю?) — по одному-два стихотворения от каждого автора. Далее чередуются стихи и проза, причем на равных с художественными текстами представлен и нон-фикшн — очерк русскоязычного узбекского (или уже просто русского?) поэта и прозаика Вадима Муратханова о ташкентском Тезиковском рынке, одной из главных городских достопримечательностей, сердце русского Ташкента. К ним примыкает отрывок из повести известного (но не у нас!) узбекского прозаика Тагая Мурада (1948—2003) «Люди, идущие в лунном луче», — написанная в 1980 году, она до сих пор не переводилась на русский, как, впрочем, и почти все остальные повести этого автора. Теперь большую ее часть перевел и сопроводил краткой вступительной заметкой Сухбат Афлатуни.

Собственно литературная часть занимает в номере более двух третей объема. Плотно разместившиеся на остальной территории анализ и рефлексия хоть и в тесноте, но никак не в обиде: они получились весьма интенсивными.

В «Исторических чтениях» — статьи Татьяны Емельяненко: о культуре бухарских евреев (и обо всей сложившейся вокруг них жизни, теперь уже утраченной в связи с массовой эмиграцией) и об узбекских коллекциях Российского этнографического музея, в котором работает автор.

Литературовед Элеонора Шафранская в рубрике «Люди и судьбы» рассказывает об Армине Вамбери (в России его почему-то упорно называют Арминием) — о крупнейшем венгерском ориенталисте, одном из величайших интеллектуалов своего времени, прожившем жизнь, достойную стать сюжетом авантюрного романа (часть этого сюжета разворачивалась на территории нынешнего Узбекистана), а в рубрике «Слова и краски» — о «русском дервише» Александре Николаеве, художнике, жившем в Узбекистане и известном под именем Усто Мумин.

«Философский комментарий» пятигорского историка Александра Пылева открывает русскому читателю Ахмада Дониша — мыслителя второй половины XIX века, жившего в Бухарском эмирате, — его, утверждает автор, «можно считать родоначальником просветительского движения во всей Средней Азии». Заодно Пылев знакомит нас с интеллектуальной жизнью Бухары того времени, когда как раз начиналось присоединение Средней Азии к Российской империи. Петербургский же историк Сергей Абашин в рубрике «Мнения» рассматривает историю Узбекистана последней четверти века, которую большинство наших соотечественников представляет себе смутно, если вообще представляет. При всей распространенной нынче ностальгии по СССР, замечает Абашин, почему-то «не видно желания больше узнать, как сегодня живут и что думают люди, которые еще буквально вчера были согражданами одного государства. Особенно не повезло в этом отношении странам Центральной Азии, о которой в России бытуют очень отрывочные и часто искаженные представления, множество необоснованных и негативных стереотипов».

Впрочем, как мы уже знаем из статьи Емельяненко, идеализировать минувшее при не слишком ясном понимании как его, так и настоящего склонны не только наши соотечественники. «То, что раньше жить было интереснее благодаря присутствию разных народов, что все жили мирно и друг другу не мешали, часто можно услышать сегодня от узбеков, несмотря на характерное для них устойчивое этнокультурное дистанцирование». И даже так: «Любопытно, что многие с присутствием бухарских евреев связывают "лучшие времена", то есть эпоху до начала перестройки: "Помню, недалеко от бабушкиного дома один еврей продавал куриц, петухов, очень дешево продавал, — рассказывал другой информант. — И узбеки, когда сегодня покупают что-нибудь на базаре, то вспоминают, как все было дешево при евреях". Хотя совершенно очевидно, что рост цен никак не связан с отъездом евреев, а лишь по времени совпал с ним».

(Примечательно, что, например, в тех выпусках журналов, что посвящены литературам стран Балтии, мы ничего сопоставимого не прочитаем. Почему бы?)

И вот что еще бросается в глаза: переводов с узбекского на целый номер — всего четыре.

Это (не считая стихотворений-эпиграфов) — начальная поэтическая «прослойка» художественного блока; рассказы Назара Эшонкула и Мухаммада Шарифа (оба — в переводе Саодат Камиловой) и уже упомянутый отрывок из Тагая Мурада. Все остальные образцы литературы Узбекистана представлены здесь в их русских оригиналах: русское слово главенствует и количественно, и качественно.

Да, собственно узбекского материала здесь, пожалуй, не хватает. Но чего не хватает еще более, так это основательного разговора — например, большой аналитической статьи — об узбекской русскоязычной литературе (или даже так: об узбекской русской литературе) как одном из самых ярких явлений нашей словесности последних десятилетий (имею в виду прежде всего ферганскую и ташкентскую поэтические школы и их представителей, разъехавшихся ныне по разным странам). На страницах августовской «Звезды» это явление представлено куда более сдержанно и фрагментарно, чем того требовала бы его значимость. Мы встретим здесь небольшой рассказ Санджара Янышева, упомянутое уже эссе Вадима Муратханова, маленькие рецензии на сборник стихотворений и эссеистики Шамшада Абдуллаева «Приближение окраин» и давний уже (2006) «Ташкентский роман» Сухбата Афлатуни. Сам Афлатуни предпочел ограничиться (важной, но скромной) ролью переводчика и комментатора.

* * *

Увы, читатель «молдавского», декабрьского номера «Москвы» обречен остаться в неведении о том, что происходит в молдавской литературе. Там речь вообще не об этом.

На весь номер — ни единого перевода с молдавского, хотя почти все его авторы родились и живут в Молдове. Он целиком посвящен русской литературе этой страны. Дело даже не в том, что все опубликованные здесь авторы русскоязычны, — мы помним, что похожая ситуация была и в «казахском» номере «Невы», где, однако, о казахской жизни говорилось много важного. Дело в том, что местная молдавская жизнь занимает их минимально. Почти во всех текстах — исключения единичны — ей отведена роль не более чем декораций.

Рассказ Олеси Рудягиной — из жизни кишинёвских русских в последнее советское десятилетие, о сильной, многолетней и безнадежной любви — история мучительная (и очень неровно прописанная), но такая, которая могла бы случиться где угодно — от Бреста до Владивостока. Молдавского в ней только и есть, что указание на место действия да единственный речевой оборот из местного обихода: «ла ботул калулуй» — «у морды лошади» — аналог русского «на посошок». И все. Оба рассказа Александры Юнко — тоже о кишинёвских русских, с минимальными молдавскими деталями (поднимать упавшего на улице главного героя одного из рассказов подбежал мальчик, что-то говоривший по-молдавски). Героиня первого рассказа, выучившаяся в Кишинёве на экономиста, уехала в Италию работать уборщицей. Герой второго, бедный пенсионер, до сих пор не может привыкнуть к тому, что Липецк — это в другом государстве. В рассказе Татьяны Орловой-Волошиной — лишь отдельные молдавские детали и словечки («— Вэй! Деадеа-Вадеа, ты в помадеэ! — дразнится из переулка, коверкая акцентом слова, сопливый ангел в засаленных спортивных штанах»; «Ненавижу праздники на работе. Что за люди у нас! Ненавидят друг друга, но есть повод, нет повода — «маса-касамаре», «щи ла мулцьань» или как там у них?»). Вообще же молдавская жизнь заглядывает сюда только в виде смутных воспоминаний — почти сновидений — главных героев о детстве, в котором бабушка пела им песни на молдавском языке (которого главный герой тогда еще как следует не понимал). Отрывок из романа Сергея Сулина — гротескный текст о посещении молдаванином (жителем «Вишенок», должно быть, зазеркального Кишинева) фантастической Москвы начала 90-х. Но молдавского там только и есть, что происхождение гостя да пара фраз, которые, к его изумлению, говорит ему, пьяному, — уже в поряде все более разнуздывающейся фантасмагории — выставляющий его из Москвы милиционер. В остальном же (поданное с прямолинейной карикатурностью) московское безумие, после которого ничто, даже езда на метро через города и страны вспять по течению времени, не кажется достаточно безумным.

Впервые молдавская жизнь обнаруживается на этих страницах лишь к середине номера — в рассказе Михаила Поторака (он — единственный из представленных здесь авторов, пишущий не только по-русски, но и по-румынски. Здесь опубликованы его русские тексты). Она является в одном из самых неожиданных своих обликов: в виде слов, которыми молдаване разговаривают с животными.

«<…> откуда взялись все эти странные слова, которыми люди разговаривают с животными? Ладно там "кыс-кыс" или "цыпа-цыпа", тут все понятно. Но откуда, например, взялось лошадиное слово "хэйс"? Почему у нас в Молдавии свиней зовут "гыж-гыж!", почему, отгоняя корову, говорят "кути!", гусей гонят криком "хыле!", собаку — "цыба!", а барана — "хурду!"? Причем только барана, не овцу. Овцу как-то по-другому, я забыл. "Хурду", надо же... По-молдавски эти слова ничего не значат и ни для чего больше не используются. Ну хорошо, допустим, тпруканье — это звукоподражание. Это похоже слегка на то, как лошадь фыркает или ржет. Но никогда-никогда, ни от одной лошади не слыхал я ничего похожего на "хэйс" или "ча"! И вряд ли я когда-нибудь пойму, отчего баран, услышав слово "хурду", отступает, никого не забодав.

Откуда, из какого странного рая пришло это в наш язык? Именно что из рая, откуда бы еще?»

Пожалуй, Михаил Поторак среди здешних авторов наиболее привязан к молдавской чувственной, языковой, бытовой реальности, менее всех судит ее, более всех внимателен к ней и благодарен ей. «По всей Молдавии винный дух стоит, — пишет он в рассказе "Пьяный сентябрь", — и у детей усы от муста — едва забродившего виноградного сока. Он сладкий такой и совсем не хмельной, только слегка язык пощипывает. Вот когда начинает пощипывать — значит, пора отжимать и сливать в бочки. У настоящих хозяев и отжимки в дело идут. Из них гонят совершенно зверский самогонище».

Сергею Диголу (кстати, «автору исследований по истории Молдавии XX века, опубликованных в научных журналах Молдавии, России и Румынии») принадлежит рассказ — наконец-то! — из современной молдавской жизни (о том, как эту жизнь и ее людей разрушил дикий капитализм). Тут в первый раз на весь номер (он же последний — больше художественных текстов в декабрьской «Москве» нет) у главных героев молдавские имена: Георге и Виорика. Бизнесмена-хищника Георге в конце рассказа убивают бандиты, а та, с кем он встретил свое последнее утро, — проститутка. («Пятьдесят баксов за любовь — форменное свинство. Правда, Виорика не любила — она работала. Может быть, в Лиссабоне, куда по какой-то тайной причине стремились сельские девицы, она получала бы больше. Может быть. Но Виорика в Португалию и вообще за пределы Молдавии никогда не ездила, а приезжавших из дальних краев на родину подруг спрашивать в подробностях о расценках заграничной сладкой жизни как-то не решалась».)

К авторам, связанным с Молдавией, составители номера относят и Павла Кренева. Кренев родился и живет в России, но повесть его — о войне в Приднестровье («вооруженном конфликте» России и Молдавии, то есть России и Запада, в котором Россия, конечно, права, а ее противники — разумеется, нет), о трудной работе и горькой судьбе истребителя снайперов (о да, мы многое узнаем об этом — а также о том, сколь различны взгляды на жизнь у «наших» снайперов и у их противников) и о чудовищном коварстве врагов. Художественную часть повествования сопровождает историософская, объясняющая, кто на самом деле во всем виноват: «Мир тогда разрушался по сценарию, составленному в секретных масонских лабораториях "заклятых друзей" России — США и некоторых западноевропейских стран. Главный удар наносился по СССР. Военный, экономический потенциал этой страны необходимо было сломать с одной только целью: чтобы создать управляемый со стороны Запада однополярный мир во главе с США. Для этого необходимо было разорвать по кускам СССР, растащить его по углам, создать в нем и среди его союзников обстановку неуправляемости, бардака и хаоса. Опытный рыбак знает: в грязной, беспросветной воде рыбу ловить легче, чем в прозрачной. Такая обстановка и создавалась». «Приднестровье ждало помощи от Москвы, но на московском троне сидел человек, посаженный американцами, и вершил дела не в пользу России и ее интересов, а в угоду своим американским хозяевам».

Раздел же «Публицистика» посвящен Приднестровью, точнее, взаимодействию России и Приднестровья — «неповторимого уголка русского мира», как выразился один из авторов этого раздела, Александр Шевченко. «Помнит и Россия об этой исторической частице своей земли, оставшейся в результате драматических событий распада СССР за пределами нынешнего российского государства и не пожелавшей быть в составе Молдовы в связи с усилившимися в ней настроениями в пользу слияния с Румынией». Его коллега по номеру Павел Кренев, в свою очередь, выразился следующим образом: «Приднестровью, этому вечнозеленому, солнечно-виноградному краю, планировалась роль пушистой дрессированной собачки, которая должна была сидеть в молдавской конуре и, что называется, не скулить и не тявкать». И это уже не публицистика. Это, прости Господи, художественная литература.

* * *

Из июльского «Нашего современника» о новейшей белорусской литературе (по крайней мере — об образе ее в головах составителей номера) мы узнаем тоже немного. Хотя, правду сказать, все же больше, чем совсем ничего.

Здесь опубликованы произведения лауреатов Конкурса молодых литераторов России и Беларуси «Мост дружбы», занимающего, как пишут составители, «особое место» «среди интеграционных проектов, реализуемых под эгидой Постоянного Комитета Союзного государства» и имеющего целью «укрепление социально-культурного взаимодействия в рамках Союзного государства». Для материалов конкурса выделены две сквозные рубрики: «Белая Русь» и «Мост дружбы». Тексты русских и белорусских авторов идут подряд, как части одного континуума. Границы (которые, по идее, — условие диалога и взаимного внимания) между явлениями русской и белорусской культуры здесь не только не проводятся, но и задача такая не ставится. Задача, напротив, — «интеграция», сращивание.

Такой границы нет не только для составителей, но и для самих авторов. Отношения и с советским опытом, и с Россией здесь наименее конфликтны — собственно, они не конфликтны вообще. Они не проблематичны. Проблематичны скорее отношения с современностью, но об этом — чуть ниже.

Так, всю жизнь живущие в Беларуси Анатолий Аврутин, Валентина Поликанина, Татьяна Дашкевич, Елена Крикливец, Андрей Скоринкин пишут стихи не просто по-русски, но исключительно о русском и о России — как о своем. Аврутин: «По русскому полю, по русскому полю / Бродила гадалка, вещая недолю. / Где русская вьюга, там русская вьюга. / Там боль и беда подпирают друг друга…» Вся подборка называется «Где русская кровь проливалась…». Подборка Поликановой озаглавлена повторяющейся строкой из первого стихотворения — «Льют на Руси колокола». «А на Руси прекрасней нет зари… / На Волге лодок тихое скольженье». Далее — о Соловецком монастыре; затем — «Молитва о России», частью которой автор чувствует себя: «Упаси нас, Господь, от проклятий грядущего дня…». В следующем стихотворении: «Это старый русский Север, / Самый дальний из родных».

Аналитических статей о новейших тенденциях в белорусской литературе, книгоиздании, культуре, о современном белорусском обществе здесь попросту нет. Нет и осмысления постсоветского опыта — за исключением отдельных, вполне сдержанных удивлений тому, что как же это так получилось — была большая общая страна, а теперь ее нет. Конец СССР для авторов этого культурного круга — явно травма, но совершенно не отрефлектированная (хотя бы и так грубо, как в журнале «Москва»), даже не выговоренная. (Тамара Краснова-Гусаченко: «Стою под небом я, оглушена. / Понять пытаюсь, и не понимаю. Такой была огромною страна! Где большаки мои теперь, не знаю…») Нет, похоже, и чувства исторических перспектив — есть чувство (большею частью меланхолическое, без энергичного протеста) скорее конца, чем начала: «Здесь снова хоронят эпоху, / и снова вороны снуют…» — пишет Крикливец в стихотворении с эпиграфом из Ахматовой («Когда погребают эпоху, / Надгробный псалом не звучит…»):

И ты, безусловно, намерен

исполнить отцовский завет.

И прошлое загнанным зверем

рванётся из чащи на свет,

в убийственной жажде спасенья

помчится быстрей и быстрей

туда, где в угодьях осенних

плывут голоса егерей.

Чувство катастрофы выговаривают прямым текстом только двое: Андрей Скоринкин (первое же стихотворение в его подборке называется «Apokalypsis»: «Повсюду кровь и слёзы… В наши дни / Упразднены Священные законы… / Героев нет, предатели одни — Лукавые, как змей, хамелеоны…») и — по совсем свежим тогда еще следам в своих ранних стихах — Татьяна Дашкевич (рожденная и живущая в Беларуси, своим отечеством она называет Россию): «Я ничего совсем не знаю, / Я никого не узнаю, /Я дым Отечества вдыхаю / В расстрелянную грудь мою» (1991); «Стоит Россия чёрная, немая, / Стоит, к лицу ладони прижимая: / На мёртвом мёртвый — некуда ступить! <…> Языческие огнища пылают, / Отравный дым Отчизну выстилает, / Вновь наступает долгая зима» (1993).

Некоторая концепция происходящего — вкупе с представлением о перспективах — есть только у Скоринкина:

В сердцах гремит духовная война,

За горний трон дерётся сатана…

Грядёт конец, а с ним — начало света…

Померкнут звёзды, солнце и луна…

Но за зимой ворвётся в мир весна

И расцвётет спасенная планета!

Тревога о будущем для здешних молодых авторов совсем не характерна, но у одного из них мы ее все-таки обнаружим: в рассказе «Европа» Андрея Диченко (1988 года рождения) — о необычных детях, один из которых видит (зловещее) будущее. Европа — источник опасности. Тревожащее чужое, не укладывающееся в рамки привычного восприятия.

Переводов с белорусского на весь журнал целых четыре: три поэтических и один прозаический. Прозаический, пожалуй, — самый интересный: рассказ Алеся Бадака «Идеальный читатель» — несколько рассудочное повествование о совсем не рассудочных вещах: о взаимоотношениях человека и искусства. Причем к искусству на равных правах причисляются не только литература и музыка, но и кулинария — как действие, тонко настроенное на его предполагаемое восприятие. Белорусского как такового в рассказе не очень много, кроме разве места действия, цитаты из Янки Купалы да признания героя, он же и автор: «<…> я пишу на языке, на котором поэзию и прозу читает не слишком много людей».

Переведеные стихи — Михаила Позднякова, Михася Башлакова и Геннадия Пашкова — интересны значительно менее. Все они глубоко вторичны, и тема во всех без исключения — малая родина авторов, очарование ее чувственным обликом, любовь к ней и мягкая меланхолическая тоска по ней («Те ягоды пахнут простором и лесом. / Далёким моим босоногим Полесьем…» — Башлаков, «Милый край, где растёт ежевика, / Хвойный воздух струится, как дым, / Никогда, никогда не привыкну / Я к дарам и красотам твоим.» — Пашков) да разве еще экзистенциальная печаль («И дни мои летят / Так быстро — не заметить…» — Башлаков). Будто, право, по-белорусски больше и сказать не о чем. Авторам — за шестьдесят. Ни один молодой поэт, пишущий по-белорусски, не представлен.

* * *

«Грузинский», августовский номер «Дружбы народов» — среди всех «национальных» выпусков «толстых» журналов, пожалуй, особенный. Потому что он весь — о любви. Нет, он и об историческом самоопределении тоже, и о катастрофе, и о проведении границ — от этих тем постимперским литературам, включая и нашу, похоже, никуда не деться. Но в первую очередь, поверх всего этого, посредством всего этого — о любви.

Открывается номер републикацией лучших, по мнению редакции, из произведений грузинской поэзии, опубликованных в журнале в прежние годы. Это — классики: Тициан Табидзе, Паоло Яшвили, вполне близкий по крупности к классикам Отар Чиладзе, гораздо менее известные русскому читателю Анна Каландадзе и Шота Нишнианидзе. И все это — стихи и ХХ век. Самый ранний текст здесь написан в 1915 году — ровно столетие назад.

О временах более ранних речь не заходит. Составителям важно говорить о том, что еще не стало в полной мере историей и остается живой проблемой.

В художественной части номера — современная словесность и история, которая делается на наших глазах (то, что еще не стало объектом ностальгии, но уже становится предметом рефлексии).

Роман «Очкастая бомба» Гурама Одишария, грузинского писателя, родившегося (в 1951-м — следовательно, целиком сформировавшегося в советское время), выросшего и основную часть жизни проведшего в Абхазии, — о грузино-абхазской войне как части катастрофы советского мира. (Да, то была творящая катастрофа — создающая новые миры, новые человеческие общности с их коллективным и личным самосознанием, — что не уменьшает ее катастрофичности.) О живых кровавых клочьях, на которые разлетался вчерашний советский мир.

Тут вообще много текстов о беде, о смерти, о распаде привычных связей. Кровоточащая литература.

О войне — оба рассказа Беки Курхули; рассказ Бесо Соломонашвили — рефлексия (помимо личных обстоятельств героев, точнее, с их помощью) грузинской истории ХХ века — катастрофичной начиная уже по меньшей мере с 1920-х) и отношений с Россией. Рассказ Нугзара Шатаидзе — снова о катастрофе, разломе, поражении и утрате: события происходят весной 1921 года, когда остатки грузинской гвардии отправились в Батуми, а оттуда в эмиграцию.

Но есть и еще одна, не менее важная линия. Здесь представлен поэт Звиад Ратиани, родившийся в 1971-м — из тех, кто начал работать в литературе уже в постсоветскую эпоху (и из оставшихся, таким образом, за пределами русского литературного сознания — у нас он до сих пор не переводился, а вот на многие европейские языки — да) с ориентацией на европейские образцы, из тех, кто способствовал и способствует европеизации грузинской литературы — переводил на грузинский Рильке, Элиота, Паунда, Одена, Целана… Поэма «Джакомо Понти» Дато Маградзе (родившегося в 1962-м, бывшего в 90-х министром культуры Грузии, автора слов ее государственного гимна) — вписывание себя в систему европейских координат, прочитывание себя с помощью европейских культурных кодов (как пишет философ и литературовед Заза Шатиришвили, «<…> Фабула произведения, одновременно и символическая, и реалистическая, предельно проста — идет судебный процесс самого Джакомо Понти, а весь текст — апология лирического героя (апология в древнегреческом смысле: «оправдательное слово»). Как известно, этот кафкианский мотив отразился и в лирической поэзии XX века: можно вспомнить такие примеры, как лирические тяжбы Леона Фелипе и Анны Ахматовой»)

Таким образом, в грузинском литературе видны как минимум две ведущие темы: изживание (по крайней мере — проработка) травмы, которой стала практически вся история ХХ века, и вживание, врабатывание в Европу.

В номере подробно представлен особый пласт смыслов: русских мечтаний о Грузии, русских образов ее, неотъемлемости Грузии от русского чувства мира, вполне возможно — русской тоски по этой стране, бывшей (или мнившейся?) в советские годы ближе и доступнее. Это — рубрика «Сны о Грузии». Здесь мы видим яркие образцы того, что Наталия Миминошвили назвала «грузинским текстом русской литературы», — текста, не прекратившего возникать и теперь, после распада бывшего сложного единства на разные, не менее сложные государства.

Грузия рассказана и пережита здесь как один из важнейших источников русского самосознания, как личный, эмоциональный, чувственный, поэтический — и, опять же, очень русский опыт (Борис Мессерер, «Дружбу нельзя предать»). Опыт, необходимым условием которого была инаковость Грузии — адресованная инаковость, «свое другое». Грузия — это взволнованность и любовь — бери наугад цитаты из любого текста — не ошибешься. Михаил Синельников: «Грузины — мой любимый народ, и, мне кажется, я знаю их настолько, насколько можно знать, не будучи грузином». Олеся Николаева: «Я сажусь в машину и сразу включаю грузинские песни. И сразу оживает передо мной моя жизнь, быть может, лучшая и блаженнейшая часть которой была связана со страной, которую я называю "второй родиной" и от которой получила столько света и столько поэзии, что душа изнемогает от этого избытка.

Подкрепите меня вином,

освежите меня яблоками,

ибо я изнемогаю от любви!»

О каком еще народе бывшей империи русский может так сказать?

Отношение грузин к России и русским — предсказуемым образом сложнее. Правда, о нем — особенно о сегодняшнем — из этого номера журнала мы узнаем немного.

Грузинские слова о России звучат в статье грузинского классика Григола Робакидзе «Сталин как дух Аримана», — но она написана в 1935 году (в германской эмиграции, на немецком языке, с которого и переведена). Тему отношений Грузии и нашего отечества отчасти затрагивает лишь один текст из двух, составивших рубрику «Публицистика» — и написанный, к слову сказать, на качественном русском языке. Это — «Грузия на распутье» Георгия Лорткипанидзе, двуязычного автора (кроме грузинской прозы выпустившего и русский роман «Станция Мортуис»). И мы видим, что отношения эти проблематичны.

«Писать в российской прессе о современной Грузии — для грузина задача неблагодарная. Любой автор, который рискнет затронуть ряд болезненных тем (от порушенной территориальной целостности до причин войны 2008 года), вряд ли избежит обвинений в субъективности и попадет в итоге — с высокой долей вероятности — под словесный обстрел с противоположных берегов... Но с другой стороны, несмотря на ставшие, к сожалению, привычнымы драматизм и почти полный застой в грузино-российских отношениях, задача эта, как все полузапретное, чрезвычайно интересная. А быть может, не только интересная, но еще и полезная, хотя порой очень непросто различить невидимую грань между пасквилянтством на свою страну и той дозой нелицеприятной критики, что необходима для ее же здравия».

Другой текст той же рубрики — «На пути к Европе» Георгия Нижарадзе — посвящен отношениям Грузии и Европы — как бы «поверх» опыта исторической совместности с русскими.

Существуют ли — существовали ли когда-либо — грузинские «Сны о России»?

В том же, что пишут здесь о Грузии люди русской культуры, смыслов отталкивания и преодоления, кажется, вообще нет. Трудности сближения (и усилие их преодоления) есть, но нет ни тени враждебности. Есть боль за Грузию («Зеркалка» Натальи Соколовской — дневниковые записи эпохи разлома империи на ее кровоточащие составные части), но нет ни отторжения, ни осуждения.

«Ни с одной чужой речью не общалась я так долго и близко, как с грузинской, — пишет цитируемая Мессерером Белла Ахмадулина о своей переводческой — даже не работе, а жизни. — Она вплотную обступала меня говором и пеньем, искушая неловкую славянскую гортань трудиться до кровавых ссадин, чтобы воспроизвести стычку и несогласие согласных звуков и потом отдохнуть в приволье долгого "И". Как мучилась я из-за этой не данной мне музыки — мне не было спасенья в замкнутости, потому что вода, лившаяся из-под крана, внятно обращалась ко мне по-грузински».

Есть — благодарность: всему в Грузии, Грузии в целом, самому ее чувственному, пластическому облику: «Открыт, распахнут и грузинский пейзаж, — говорит Вадим Муратханов. — Многоярусный Тбилиси напоминает слоеный пирог, румяный, с надрезами в поджаристой корке. Оказавшись на краю надреза, видишь далеко вокруг. Множество складок, заселенных площадок и уступов словно увеличивают площадь маленькой уютной страны». Есть неизменное чувство связи — даже через разрывы, — притом взаимной связи. «По совести я плохо верю в самую будущность переводческого ремесла, — признается Михаил Синельников. Но верю в единение поэтов, в мистическую связь Лермонтова с Бараташвили, в братство Тициана и Бориса. Несмотря на тягостные события, я не в силах согласиться с разрывом нашего духовного единения. Благородными примерами которого дорожу… Был в Тбилиси старый профессор, филолог Акакий Гацерелиа. Раз в месяц на протяжении долгих лет он отправлялся на городской почтамт и посылал продуктовую посылку с дарами земли грузинской старой дочери В.В.Розанова, жившей на пенсию в 37 рублей 26 копеек в городе Загорске (ныне вновь Сергиев Посад). Русские давно и позорно о ней забыли, но грузинская интеллигенция еще помнила, кто такой Розанов (между прочим, ничего о Грузии не писавший)». И даже — отождествление: «Все мы немного грузины». Так пишет Вадим Муратханов — русский узбек, родившийся и выросший в Киргизии. О тех же (русских!) чувствах к Грузии говорит и Бахытжан Канапьянов — казах, человек (и) русской культуры (тоже), цитирующий «русского поэта и писателя, сына грузина и армянки, <…> батоно Булата». Все это — люди многокультурья, которое окаянная империя, однако, сделала возможным.

Людьми русской культуры Грузия прочитывается как опыт расширения горизонтов, всечеловечности, вообще — полноты человечности, ее раскрытия и осуществления.

«Здесь, в Грузии, — пишет Муратханов, — задумываешься о том, что человек потенциально шире своей географии. В нем заложено больше, чем вынуждает проявлять место его проживания. Новое солнце высвечивает новые грани характера и темперамента. Кто-то из моих друзей неожиданно для себя начинает блистать остроумием и обаять окружающих женщин. Другой высказывает тебе в глаза обиду, которая, случись в обжитом, привычном пространстве, наверняка осталась бы, не облеченная в слова, тлеть в глубине сердца. Через несколько дней, проведенных здесь, все мы уже немного грузины».

Тут уже хочется воскликнуть вместе с Михаилом Синельниковым: «И неужели все это уйдет бесследно для поколений, вступивших в небывало черствую эпоху?»

Честно сказать, у меня нет надежно утешающего ответа.

Разве что — воскликнуть вместе с Анной Бердичевской, автором бережного, даже ласкового и грустного текста о тбилисском доме-музее Тициана Табидзе: «Дай Бог, чтоб не оборвалась нить, связь всего, для чего стоит жить. Нет ничего прочнее нити основы. Но если она все-таки оборвется — мир расползется и прекратится».

Дружба Народов 2016, 2

Юлия ЩЕРБИНИНА

Литература как аптека

Заметки о библиотерапии

+++ ——

Юлия Щербинина — доктор педагогических наук, специалист по книговедению и коммуникативным дисциплинам. Автор двенадцати научных, научно-популярных и учебных книг. Лауреат премий журналов «Нева» и «Октябрь» (2015).

Бывают… патологические случаи духовного упадка, когда чтение может стать чем-то вроде лечебной дисциплины… Книги тогда играют ту же роль, что психотерапевт для иных неврастеников.

Марсель Пруст. О чтении

Роль книг в нашей жизни отражена во множестве самых разных метафор: книга – друг, учитель, судья, оружие; сосуд знания, зеркало общества, путеводная звезда… Среди образных параллелей есть медицинская: книга – лекарство, чтение – лечение, библиотека – аптека, писатель – врач. Когда и как эти метафоры становятся литературными сюжетами, научными теориями, практическими руководствами? Как изменяется с течением времени врачебная роль книг?

1

Способность чтения оказывать целительное воздействие признана с древнейших времен. Хрестоматийные примеры – табличка «Лекарство для души» при входе в книгохранилище фараона Рамзеса II, упоминание книг как врачующих средств в сказках «1001 ночи». В Европе врачевание книгами получило официальный статус со второй половины XVIII века, тогда же были заложены теоретические основы библиотерапии и созданы библиотеки со специальным подбором литературы. Так, английский врач Сайденген «назначал» своим пациентам «Дон Кихота». С 1802 года библиотерапевтические идеи стали распространяться и в США усилиями «отца американской психиатрии» Бенджамина Раша. А основателем библиотерапии как науки считается шведский невропатолог Яроб Билстрем.

В России история книголечения началась с работы доктора Иустина Дядьковского «Общая терапия» (1836). Большой теоретический вклад внесли библиопсихологические работы книговеда и библиографа Николая Рубакина, автора «Программы по исследованию литературы для народа» (1889) и знаменитых «Этюдов о русской читающей публике» (1895). А местом рождения советской библиотерапии стал Харьковский психоневрологический госпиталь, где в 1927 году философ, врач и педагог Илья Вельвовский начал использовать чтение в качестве лечебно-оздоровительного средства. Первый в СССР кабинет библиотерапии для реабилитации больных неврозами открылся в 1967 году в санатории «Березовские минеральные воды» Харьковской области.

В строго терминологическом значении под библиотерапией (греч. biblion – книга + theraрeia – лечение) понимается метод психотерапии, использующий литературу как одну из форм лечения словом. Синонимы и близкие понятия: либротерапия, компенсаторное чтение, коррекционное чтение, оптимистическое чтение.

В этой области мы фактически шли шаг в шаг с американцами. В 1916 году государственный деятель Сэмюэль Крозерс ввел в научный обиход термин «библиотерапия», а Николай Рубакин в Женевском педагогическом институте основал библиопсихологию – новое научно-прикладное направление на стыке психологии, литературо- и библиотековедения. В 1941-м термин «библиотерапия» был включен в «Медицинский словарь Дорланда», а в настоящее время существует уже более сорока ее определений.

2

В самом общем и упрощенном виде лечебное воздействие художественной литературы основано на реверсии и дистанцировании. Реверсия предполагает смену ролей: читатель узнает себя в персонаже, проецирует свою жизненную ситуацию на книжную либо вживается в персонажа, идентифицирует себя с ним в процессе чтения. Следующий этап – дистанцирование: читатель мысленно отстраняется от имеющихся у него проблем и недугов, «переплавляя» их в литературный сюжет, «подставляя» вместо себя персонажа.

Однако это только внешний психологический аспект, а есть более сложный и скрытый – философский. Чтение как возвышающий акт – что стоит за этим традиционным представлением, прочно укоренившимся в культуре? Здесь не просто очередная метафора – одухотворение и облагораживание человека с помощью литературы. Книга в самом прямом, буквальном смысле задает вертикаль бытия.

Основные состояния, при которых наше тело пребывает в горизонтальном положении, – сон, болезнь, смерть. Чтение, даже если оно происходит лежа, задает движение по вертикали. Следя за развитием действия, увлекаясь повествованием, мы на какое-то время отрываемся от окружающей действительности, исчезаем из реальности.

Пусть мысленно и условно, читатель перемещается в вертикальную плоскость. Книги – «магниты небес» – блистательное и очень точное определение Стефана Цвейга. Утратив сакральный статус в современном мире, чтение сохраняет экзистенциальные смыслы и создает виртуальный эффект жизни и здоровья.

В таком контексте первичным оказывается даже не содержание чтения, а сам процесс: перемещая взгляд по строчкам, листая страницы или слушая текст в устном исполнении, мы ощущаем себя живыми. Болезни отступают, проблемы забываются, беды кажутся не столь ужасными. И, пожалуй, это главный лечебный эффект чтения – все прочее (самопознание, соучастие, сопереживание) тоже важно, но уже вторично и производно.

Библиотерапия – «небесная магнитотерапия». Причем здесь нет никакой выспренности или романтики. Чтение в чем-то подобно спорту: оздоровительный эффект достигается совершением определенных действий. Неслучайно чтение называют также гимнастикой ума. Все по-медицински четко и лаконично: читать означает жить.

3

Библиотерапевтические идеи отображались и в самих литературных произведениях. Скажем, в XVI–XVII веках были чрезвычайно популярны медицинские заглавия книг вроде «Пластырь для души». Иные из них были образчиками словесной вычурности: «Душецелебная аптечка аптекаря душеслова», «Духовный клистир для душ, в кротости своей страдающих от запора», «Душеспасительный ночной колпак, скроенный из утешительных речений» (примеры из знаменитой «Комедии книг» Иштвана Рат-Вега). При всей нелепости подобных названий для современного восприятия они транслировали все ту же идею целительной силы книг.

Идея лечебного и оздоровительного чтения близка также героям многих произведений. Еще в трактате Франческо Петрарки «Моя тайна» возникает образ чтения как «исцеления духовного недуга». Эразм Роттердамский усматривал врачебную пользу в смешных книгах – ими он предлагал лечить чирьи. Гетевскому юному Вертеру книга была необходима, чтобы обрести гармонию с собой и миром, успокоить страдающую душу, «убаюкать мятежную кровь». Пушкинский Сальери признавался Моцарту, что Бомарше советовал ему при посещении «черных мыслей» перечитать «Женитьбу Фигаро». Смертельно раненый Андрей Болконский просит положить ему под голову Евангелие…

Занимались литераторы и разработкой библиорецептур. Так, в романе английского писателя Булвер-Литтона «Кэкстоны» (1849) легкое чтение рекомендовано от насморка, приключения – от тоски и уныния, биографии – от душевных потрясений, научные труды – от депрессии и отчаяния, стихи – при финансовых катастрофах. Карел Чапек в очерке «Что когда читается» (1927) «в случае умеренной хандры» предписывает «роман экзотический, исторический или же утопический»; при неожиданной болезни – увлекательное чтение, но «непременно с благополучным концом»; при хроническом заболевании – «что-нибудь благодушное и положительное».

Современная литература воспроизводит классические и моделирует новые условия, обстоятельства, ситуации целительного воздействия книг: инвалидность, сиротство, одиночество, изоляция, душевное опустошение, потерянность в жизни. Для героини романа Джона Фаулза «Коллекционер» чтение становится буквально физическим способом выжить в заточении. Юноше из «Трудностей жизни изгоя» Стивена Чбоски открываются душецелительные ресурсы чтения. Аналогично в романе Олега Раина «Отроки до потопа» книги помогают подростку в преодолении кризиса взросления. Герою рассказа «Сад» Андрея Битова старинная книга помогает справиться с мучительной ревностью. «Библия для детей» становится врачующим средством для ребенка из повести «Мальчик, которому не больно» Альберта Лиханова.

Итак, литература блистательно описывает себя и сама же моделирует эффекты воздействия книг на читателей. Но, как известно, жизнь все равно сложнее литературы. И современный мир, постоянно наполняясь новыми явлениями, меняет исходные, традиционные представления о библиотерапии.

4

Сегодня медицинская метафора слетает с книжных страниц и, подобно вирусу, распространяется уже на жизненные реалии, то и дело возникая в названиях общественных мероприятий, акций, проектов. Например, «Скорая книжная помощь» – волонтерский проект благотворительного фонда «Река детства» по обеспечению книгами больных детей. «Аптека для души» – библиошоу ко Дню библиотек в Кировской области. «Исцеляющая сила книги» – просветительская лекция о пользе чтения и передача книг из библиотечных фондов в дар стационару одной из поселковых больниц Краснодарского края.

«Лекарство от скуки» – беллетристическая серия издательства «Иностранка». Русскоязычный литературный сайт «Неогранка» стилизован под санаторий. Зарегистрированные пользователи публикуют свои произведения в «Амбулатории», модераторы распределяют их по «палатам»-разделам. Модная европейская придумка – оформление поэтических сборников как лекарственных упаковок.

Примеров еще масса, но очевидно одно: в настоящее время библиотерапия трактуется очень широко, границы понятия заметно расширяются. «Терапевтический» смысл придается уже не только самому чтению, но и смежным процессам – книгоизданию, книгообмену, читательскому общению. Теоретически вообще любому событию, в котором как-нибудь задействована книга.

Нынче библиотерапия убегает из врачебных кабинетов на либмобы, в модные читательские клубы и глянцевые журналы. Книголечение интегрируется с актуальными библиотечными практиками: театром книги, библиоквестами, библиокафе, библиодискотеками и даже книжными свиданиями. Новейшими библиорецептурами становятся чтение-игра, чтение-приключение, чтение-состязание.

Книга превращается в разновидность девайса, «полезного приспособления». Для карьерного роста сейчас читают тренинговые пособия и бизнес-библии, для интеллектуального статуса – Пелевина и Сорокина, для имиджа – гиды по новым авто, кулинарные книги, журналы мод. И по большому счету здесь уже не остается места для книголечения как такового. Когда же врачевать душу, если надо соответствовать стольким социальным требованиям и актуальным тенденциям? Приходится совмещать: чтение – и танцы, свидания, еду…

Библиотерапия в ее исходном понимании – как методика лечения книгами – также заметно меняется в последние десятилетия: выходит за пределы медицины и становится социокультурной практикой, а в последние годы – актуальным «трендом», модной «фишкой». Одни посещают психоаналитика, другие – коуча, а кто-то – библиотерапевта. На передовых позициях здесь англоязычный мир.

В 2013 году стартовала библиотерапевтическая программа Национальной службы здравоохранения Великобритании «Книги по рецепту». Доктора стали не просто рекомендовать, но официально «назначать» книги в лечебных целях. Прежде всего, речь идет об изданиях по психологии и личностному развитию, а также о психотерапевтической прозе – литературном жанре на стыке художественного романа и врачебного руководства. В специальном списке «Книги для поднятия настроения» – художественная литература: идиллический роман Лори Ли «Сидр и Рози», юмористические заметки Билла Брайсона, исполненная восточной утонченности книга «Гарун и море историй» Салмана Рушди и даже провокативно-эротические «Пятьдесят оттенков серого» Э.Л. Джеймс. Кроме того, появилась специальная услуга составления персональных читательских списков – всего за восемьдесят английских фунтов. В повседневный обиход вошли слова «литерапия», «библиорецепт», «книгоконсультирование».

Если же рассматривать библиотерапию как самолечение, то нынче она становится частью столь же модного лайфхакинга(англ. life – жизнь + hack – взлом) – системы полезных советов и методик для решения бытовых проблем. Библиотерапевтические пособия легко встают на полку литературы самопомощи (англ. self-help-books), как обобщенно именуют книги по улучшению жизни, и органично встраиваются в длинный ряд мануалов – практических руководств вроде «Обустройства дома по фэн-шуй» или «Правил поведения на собеседовании при трудоустройстве».

Яркий пример – завоевавшее большую популярность издание британского опять же библиотерапевта Сьюзан Элдеркин «Лечение романами: литературные лекарства от А до Я» (2013). Теории здесь минимум, а практика сведена к набору нехитрых и общепонятных рекомендаций. При этом библиотерапевты постоянно претендуют на первооткрывательство методик и новизну идей. «Нам хочется думать, – заявляет в интервью Сьюзан Элдеркин, – что мы были первыми, кто привнес этот термин [библиотерапия] в отношении повседневной жизни. С нашей книгой… мы были первыми, кто предложил, что художественная литература сама по себе является лучшей формой терапии»[1]. Непонятно даже, то ли святая простота, которая хуже воровства, то ли наглость, которая второе счастье.

Еще одна практика, сложившаяся с распространением интернета, – читательский обмен библиорецептами. Вот лишь несколько образцов из социальной сети книголюбов LiveLib. «Применять в качестве сильнодействующего средства от хандры» (Шарлотта Бронте «Джен Эйр»). «Читать, пить, вдыхать по три-четыре главы в день. Лекарство от всего» (Рэй Брэдбери «Вино из одуванчиков»). «Принимать при потере настроения и веры в чудо» (Александр Куприн «Чудесный доктор»). «Помогает при несчастной любви, непринятии мироустройства и тяжелых буднях» (Вера Полозкова «Осточерчение»).

Здесь не всегда очевидно, где просто яркая метафорика и словесная игра, а где попытка реального самоотождествления читателя с врачом. На сайте напрямую предлагается: «Давайте поиграем в докторов и повыписываем рецепты». Но ясно одно: фактически каждый нынче волен назваться библиотерапевтом. Начать можно с разовых консультаций (как в приведенных примерах), а затем, уже войдя во вкус и поднаторев во врачебных формулировках, открыть виртуальный библиотерапевтический кабинет (завести книжный блог) и пользовать таких же сетевых пациентов.

5

В последнее время заметно расширилась и существенно изменилась также сама библиорецептура. В традиционной культуре читатель в основном предпочитал лечиться «по-серьезному», требуя содержательного наполнения книги, взыскуя смысловой глубины. Разумеется, всегда была также литература развлекательная и релаксационная, но все же под «душецелительными» книгами прежде понимали идейно насыщенные и поучительные произведения. В современном мире значимым критерием эффективности чего бы то ни было стала актуальность.

Аналогично моде на похудение с помощью «гербалайфа», в 1990-е годы вошла в моду наконец дошедшая до нас гламурная проза, а немного позднее – чиклит (амер. сленг: hicklit– букв.«литература для цыпочек»). Российские читательницы сполна испытали на себе психотерапевтическое воздействие этой литературы. Беллетризованные женские истории карьерных взлетов и любовных побед, выходящие из-под пера ведущих мастеров жанра – Джессики Адамс, Кэндис Бушнелл, Софи Кинселлы и др., стали для наших женщин окном в дивный новый мир евро-американского благополучия. Главврачом здесь была назначена, конечно же, Хелен Филдинг – автор культового «Дневника Бриджит Джонс». Героини гламурной прозы требовали подражания и вдохновляли на жизненные «подвиги». Расплатой за доверие становились неадекватность жизненных представлений и ложная самоидентификация, зато наградой – врачевание депрессий, избавление от комплексов, повышение самооценки.

Затем нас абсолютно очаровал иронический детектив. Главным книжным доктором страны стала Дарья Донцова. Из интервью писательницы: «Я заместитель семьи для тех, у кого личные проблемы. После моей книжки не возникает желания прыгнуть с седьмого этажа»[2]. Действительно, не возникает. Аналогичную мысль высказывает ее коллега Татьяна Устинова: «Нужная книга, прочитанная в нужное время, – лучшее лекарство. И лучший рецепт улучшения тяжелого морального положения»[3].

Ну а кому слабительного или мочегонного – пожалуйте к полке «ужастиков». Хоррор либо саспенс – в зависимости от анамнеза и характера заболевания. В любом случае загляните в кабинет доктора Кинга, он всегда сможет подобрать индивидуальный метод лечения. Если без шуток, то есть авторитетные научные работы, в которых обоснован терапевтический эффект романа ужасов.

Не забудем и про юмористическую прозу – издавна известна целительная сила смеха. А уж в соединении юмора с детективом получается поистине животворящий эликсир. Недаром проза той же Донцовой много лет подряд держится в топах продаж.

Но, пожалуй, никакой жанр не имеет столь избирательного лечебного воздействия, как любовный роман. Будь иначе, лавстори и (шире) сентиментальная литература также не удерживала бы лидирующих позиций на книжном рынке, Джеки Коллинз не была бы целительницей номер один у европейских и американских леди, а Олег Рой – главным эскулапом российских барышень. Нелюбимых, брошенных, разочарованных, пресыщенных, мучимых ревностью, страдающих застенчивостью, находящихся в горячке поиска и лихорадке выбора – всех-всех-всех.

Не обойти вниманием также фантастику и ее сводную сестру – фэнтези. Чарующие воображение несуществующие вселенные, ювелирно выписанные детали вымышленных миров – что может быть лучшим способом ухода от проблем и невзгод? К тому же просматривается явная аналогия применяемых здесь художественных приемов (сатира, гротеск, гипербола) с приемами психотерапии. А сколько возможностей для перевоплощений, ухода от несовершенной телесности, преодоления болящей плоти! Инопланетяне, киборги, орки, маглы, минипуты – выбор поистине неисчерпаем. А фэндомы – неформальные объединения поклонников тех или иных жанров либо отдельных книг – по сути, почти то же самое, что общества анонимных алкоголиков и подобных самоорганизованных психотерапевтических групп.

И пусть чопорные критики презрительно кривятся от одного взгляда на покетбуки в аляповатых обложках, именуют их паралитературой и «чтивом» – они не перестают служить антидепрессантами, болеутоляющими, снотворными. Такая вот народная библиомедицина.

Есть и «официальные» варианты книжного лечения. Например, околофилософская проза. Завотделением здесь уже без малого тридцать лет работает Паоло Коэльо. В России на прием к доктору Коэльо дружно направились те, кто чуть раньше наблюдался у доктора Баха и в качестве основного снадобья принимал «Чайку Джонатан Ливингстон». Ну а если серьезно, то идею самоисцеления с помощью систематического чтения философских текстов приписывают Брайану Маджи – автору книги «Признания философа» (1999). В романе известного американского писателя и психотерапевта Ирвина Ялома «Шопенгауэр как лекарство» (2006) раскрываются возможности губительного и целительного воздействия философии.

Сходный эффект – от употребления книжных снадобий оккультного свойства: гаданий, заговоров, сонников, астропрогнозов, советов экстрасенсов и прочей хиромантии. Причем иронизировать можно сколько угодно, но психотерапевтическое воздействие таких изданий абсолютно очевидно. Пусть в примитивном и вульгарном виде, но они исполняют в современном мире функции магических книг, содержащих тайные знания и возвышающих читателя до чародея.

Иная библиорецептура – для интеллектуалов. Пелевин, Быков, Шаров хотя и разительно различаются между собой, но на роль лекарей все как один вряд ли годятся, а вот Улицкая, Толстая, Рубина очень даже подойдут. В интеллектуальной реалистической прозе антидепрессантами становятся погружение в быт, житейские подробности, детализация повседневности. Плюс, как говорят психотерапевты, «отработка» типовых ситуаций (повышение по службе, предательство подруги, развод) и куча психотестов («Кто из персонажей тебе наиболее близок?», «Как бы ты поступил на месте героя?»). Читать семейную сагу, психологическую повесть, роман воспитания, «записные книжки» или художественную исповедь – все равно что выслушивать чужую, но «так похожую на твою» историю на приеме у психотерапевта.

Наконец, есть шоковая библиотерапия – контркультурная проза, именуемая в разных контекстах альтернативной, неформатной, нонконформистской. Отдельных направлений очень много, но если смотреть в целом, то это прежде всего коллектив суровых докторов Берроуза, Буковски, Паланика, Коупленда, Керуака, Уэлша и других коллег из клиники «Альтернатива» – большой книжной серии издательского холдинга АСТ. В ту же сеть книголечебных учреждений входили либо входят такие российские издательства, как «Ад Маргинем», «Ультра. Культура», «Kolonna publications», «Ил-music», «Опустошитель».

Порой тут уже даже не библиотерапия, а библиохирургия – чтение на разрыв аорты, литературная операция на открытом читательском сердце, разъятие мира словесным скальпелем и отсечение всех иллюзий с последующим художественно-гистологическим исследованием. Альтернативная проза как альтернативная медицина – гомеопатия с ее принципом «подобное излечивается подобным»(лат. Similia similibus curantur). Погружаясь в атмосферу сумасшествия и бытийного кошмара, попадая в «опасные зоны» бытия и опускаясь на самое дно жизни, читатель преодолевает или хотя бы начинает замечать это в себе самом и в окружающем мире.

Особую полку библиоаптеки занимает поэзия. Говорят, еще Пифагор лечился и лечил других стихами. В 1996 году вышла книга Ольги Даниленко «Душевное здоровье и поэзия», куда помимо монографического исследования вошла «Антология поэтических произведений, обладающих психопрофилактическим потенциалом». Примечателен также эпиграф: «Поэзия, как ангел-утешитель, / Спасла меня, и я воскрес душой». Если уж Пушкину помогло, всяко и нам поможет. К тому же есть данные о том, что поэтический ритм способствует нормализации биоритмов. В настоящее время стихи используются также в реабилитации после инсультов и в лечении заикания.

Что в итоге? Современность наделяет врачебными свойствами фактически всякую мало-мальски увлекательно и профессионально написанную книгу. Любого жанра, любого формата, любого объема. Выбор библиорецептур как никогда прежде велик и разнообразен – дело только за читателем. Сознает ли он, во-первых, необходимость, а во-вторых, возможность лечения с помощью книг? Ведь нынче, как известно, все медицинские манипуляции производятся только с согласия пациента. И вот здесь как раз возникает сложность…

6

Многим нашим современникам, отказавшимся видеть мир как проблему, отрицающим саму проблематизацию бытия, «душеполезное» чтение если и нужно, то не как радикальное, а лишь как симптоматическое лечение. Что означает проблематизация бытия? Во-первых, поиск ответов на «неудобные» вопросы; во-вторых, определение зон и границ персональной ответственности; в-третьих, постоянную необходимость личного выбора и принятия решений. Но к чему такие заморочки, зачем борьба и боль, когда имеется столько обходных путей? С одной стороны, куча специалистов – консультантов, тренеров, экспертов. С другой стороны, масса способов сублимации, психологического «ухода»: начиная от ролевых и онлайновых игр, заканчивая куклоделием, паркуром, айфонографией и другими не менее увлекательными хобби.

Но если даже взять настоящих – вдумчивых, мыслящих, пытливых – читателей, то и здесь библиотерапия на поверку оказывается не столь действенной, как прежде. Причина в том, что современный читатель гораздо меньше доверяет писателю, чем ранее. А какое может быть лечение, если пациент не доверяет врачу?

Используя метафору Стендаля, французская писательница Натали Саррот назвала XX век в литературе «эрой подозрения», когда факт восторжествовал над вымыслом, а персонажа подменило авторское «я». В результате художественная проза, вся, какая есть, оказалась в положении незавидном и невыигрышном. Сейчас этот тезис обретает окончательное логическое завершение.

Читатель новейшей формации получил максимум культурных прав при минимуме личной ответственности, а также мощный технологический инструментарий: поисковые интернет-системы, электронные словари, программы автоматической проверки грамотности, «антиплагиат» и, разумеется, ее величество «Википедию». Отчасти поэтому все больше интереса к документальной литературе, формату нон-фикш и меньше – к художественной прозе.

Современность окончательно развенчала и так называемый библиофилический миф, определяемый как «миф об исключительном влиянии книги на нравственно-эстетическое самосознание человека и его саморазвитие»[4]. Кроме того, библиотерапию заметно потеснила «телетерапия» – мыльные оперы, стендапы, ток-шоу. Причем нынешнюю аудиторию уже не устраивает роль пассивного созерцателя – она стремится попасть на экран и сама становится медийным персонажем. Аналогично и сегодняшний читатель рвется в критики и литературоведы, желает быть учителем, прокурором, экзекутором писателя[5].

Если в системе традиционной культуры вселенные Писателя и Читателя пребывали в отношениях тесной смежности, устойчивой сопряженности, то современность ставит их в положение шаткой и призрачной дополнительности. Почему? Потому что нынче и писатель, и читатель – оба мыслят себя в центре литературного процесса, жаждут прежде всего самовыражения и лишь затем взаимопонимания. Оба воображают себя одновременно и точкой отсчета (жизненных координат), и единицей измерения (качества текста). Из-за этого невозможно создание единого поля смыслов, пространства понимания.

Сегодня читатель входит в книгу как на минное поле либо как в квест. В первом случае выискивают всяческие ошибки, нестыковки, промахи, во втором – пытаются обнаружить в тексте скрытые, но часто ложные смыслы, скрытую рекламу (продакт-плейсмент), тайные авторские послания («пасхалки»). Первый случай – дискредитация, второй – конспирология, но оба они равно бесполезны для библиотерапии и губительны для читательской культуры в целом. Конечно, оздоровительный эффект возможен даже в таких условиях, но это уже, согласитесь, будет совсем иная форма книголечения.

В ситуации кризиса читательского доверия повышается значимость читательского возраста. Главнейшим катализатором лечебного действия книг сегодня становится доверие к написанному. Логично предположить, что в нынешних условиях библиотерапия эффективнее для детей, которые еще верят в сказки и вообще доверяют печатному слову. Неслучайно сейчас особо интенсивно развивается сказкотерапия. Одна из крупнейших отечественных организаций – Российский институт комплексной сказкотерапии, созданный в 1998 году в Санкт-Петербурге.

Взрослый же читатель не только любит заниматься самолечением, но и употреблять лекарства не по прямому назначению. Применительно к чтению это значит, что следствием недоверия автору становится замена изначально заложенных в тексте смыслов читательскими вымыслами. Пусть ложными, мнимыми – зато своими. Затем читатель начинает уже самостоятельно изобретать книжные снадобья: берется за книгу «чисто по приколу» – чтобы только посмеяться над глупостью автора, уличить в некомпетентности или поиграть с ним в смысловые прятки.

7

Еще одно модное направление – книги-раскраски для взрослых[6], в сущности нацеленные на все тот же терапевтический эффект. Другие названия – книга-антистресс, медитативная раскраска. Издания с рисунками шотландской художницы Джоанны Басфорд «Тайный сад» и «Заколдованный лес», именуемые «книгами для творчества и вдохновения», уже переведены на двадцать два языка. В компанию иностранных авторов – Эммы Фарраронс, Сьюзан Шадт, Ричарда Меррита, Кристи Конлин – уже вливаются и наши: например, в серии «Антистресс-рисование» издательства «Питер» выходят медитативные раскраски Диляры Голубятниковой.

К раскраскам могут прилагаться задания вроде: «нарисуй вокруг цветка рой шмелей»; «придумай еще несколько фигурных стрижек для садовых деревьев»; «рассади на ветках хор певчих пташек». Короче, второй раз в первый класс. Между тем такие издания становятся неплохим заработком для мастеров коммерческой иллюстрации и расходятся не хуже столь же популярных нынче партворков. Книги-раскраски выгодны и производителям канцтоваров, ведь в ход идут карандаши, фломастеры, гелевые ручки, мелки, акварель, гуашь… Производители довольны, а уж потребители – тем более: заполнение книг-раскрасок чаще всего не ограничено жесткими правилами, предполагает творческую свободу – самостоятельный выбор цветов, их комбинирование, внесение дополнительных элементов, создание орнаментальных рамок. И даже тот, кто рисует на уровне детсадовца, вполне может вообразить себя заправским художником.

Раскрашенные страницы активно выкладывают и обсуждают в соцсетях. Многие ламинируют свои художества, заключают в рамки, вешают на стены и даже посылают в качестве благодарственного подарка выпускающим фирмам. Книги-раскраски прирастают новыми стилями и направлениями, например, зендудлингом (зен – сокр. от «дзен» + англ. doodle– бессознательный рисунок, букв. «каракули») – замысловатыми абстракциями, вариациями на тему так называемого интуитивного творчества. Когда мы нервничаем либо скучаем, рука автоматически тянется за ручкой или карандашом и начинает выводить на бумаге всякие узоры, фигуры. Теперь нам предлагается делать то же самое, только «официально» – на страницах антистрессовых книг.

8

Для библиотерапии важен еще один, уже больше технический, момент: письмо отзеркаливается чтением. Текст требует читать себя тем же способом, которым был написан. Читатель – онтологический двойник писателя «по ту сторону» книги. Читательская манера, читательское отношение к тексту так или иначе воспроизводят авторскую манеру и авторское отношение. Однако для библиотерапии на нынешнем этапе это оказывается не плюсом, а минусом.

«Чтение хороших книг должно быть неторопливым и бережным, надо чувствовать, что они писались именно так», – заметил американский классик XIX века Генри Торо. Именно такой подход был характерен для всей традиционной книжной культуры. Цифровая эпоха не уничтожила этот подход – она сделала его попросту невозможным. В век космических скоростей и писатель, и читатель меняют свои стратегии в директивном, принудительном порядке. Нынче писатель пописывает – читатель почитывает.

Книг становится все больше – времени на чтение все меньше. А для успешного лечения, как известно, необходимо соблюдение принципов регулярности и системности. В итоге библиотерапия (в ее подлинном смысле) превращается в элитарную практику, доступную немногим. Впрочем, как и вся элитарная медицина. И мы поневоле осваиваем псевдотерапевтические практики. Депрессию можно «заедать» фастфудом, а можно – фастселлерами, книжками-однодневками. Увлеченность чтением отчасти схожа с эйфорией обжорства[7]. В этом плане сиквелы и римейки, издания «с продолжениями», вообще все книжные серии можно рассматривать не только как литературные, но и как психотерапевтические технологии. Одно дело разовый укол, другое – курс капельниц. Пусть вновь с приставкой «псевдо-», пусть с эффектом плацебо, но ведь все равно действует – чего уж там скрывать! Вместе с библиолекарствами в виде руководств по бисероплетению или выращиванию фиалок серийная литература занимает прочные позиции на рынке книжных фармацевтических средств.

Наконец, в современном обществе с его культом здоровья и молодости вообще как-то не принято акцентировать болезни, даже инвалидов рекомендовано эвфемистически называть «людьми с особыми потребностями». Аналогично библиотерапия тоже сейчас мимикрирует и маскируется. Например, у тех же британцев вошло в обиход понятие reader development – поддержка читателя и развитие чтения. Девиз очень прост: «Самая лучшая книга в мире – та, которую вы любите больше всего. Найти эту книгу можете только вы сами, а наша задача – только помочь».

При таком подходе действует не менее популярный сейчас принцип Cura te ipsum (лат. «Исцели себя сам»). Сам решай, читатель, здоров ты или болен, а книга работает в любой ситуации. «Небесному магниту» все равно, кого он тянет ввысь.

Да, чуть не забыли: есть же еще один способ литературного псевдоцелительства – «искусство рассуждать о книгах, которые вы не читали», теория которого представлена в одноименном эссе французского филолога Пьера Байяра[8], но фактически заимствована у публициста XVIII века Георга Лихтенберга и переосмыслена применительно к современности. Написать отзыв о произведении, ознакомившись лишь с его аннотацией. Храбро вступить в литературный спор, опираясь только на мнения друзей или коллег. Порекомендовать кому-нибудь новый роман на основании рекламного постера либо просмотра буктрейлера. Отличные способы снятия стресса и повышения самооценки!

[1] Книга вместо антидепрессанта: как работают библиотерапевты (интервью) // Сайт издательства «Эксмо», 2015, 24 июля.

[2] На литературных плантациях (интервью) // Итоги, 2003, 29 апреля. № 17 (359).

[3] Мельников С. Прописать книгу // Огонек, 2013, 19 августа, № 32.

[4] Приказчикова Е.Е. Культурные мифы в русской литературе второй половины XVIII – начала XIX века. – Екатеринбург, 2009. – С. 193.

[5] См. об этом: Щербинина Ю. Чтение в эпоху Web 2.0 // Знамя, 2014, № 5.

[6] См. об этом также: Антоничева М. Можно ли рисовать в книгах: о книгах-раскрасках для взрослых // Знамя, 2015, № 9.

[7] См. об этом: Щербинина Ю. Дикта(н)т еды // Нева, 2012, № 7.

[8] Байяр П. Искусство рассуждать о книгах, которые вы не читали / Пер. А. Поповой. – М.: Текст, 2012.

Октябрь 2016, 2

КОНСТАНТИН ФРУМКИН

Творчество, как принудительное дарение

Философская подоплека споров о либерализме, рынке и конкуренции

+++ ——

Фрумкин Константин Григорьевич — журналист, философ, культуролог. Родился в 1970 году в Москве, окончил Финансовую академию. Кандидат культурологии. Автор многих статей по социологии, политологии, литературный критик. Живет в Москве. Постоянный автор «Нового мира».

Социал-дарвинизм как «аванс» человеческой природе

Социальная эволюция отличается от биологической тем, что конкурируют в ней не столько живые существа, сколько социальные структуры и алгоритмы человеческого поведения. На это обратил внимание еще Александр Богданов, когда в начале ХХ века, пытаясь создать собственную версию социал-дарвинизма, написал, что в социальной эволюции идет речь о сохранении или гибели не «человеческих особей», а «общественных форм», к числу которых могут относиться «социальная группа, класс и какой-нибудь технический прием, слово, идея, норма и т. д.» [1] .

Если некие программы поведения проигрывают соревнование, их носители — «человеческие особи» — остаются в живых, но в неприятном статусе проигравших, неудачников, лузеров, членов неэффективных или распавшихся сообществ.

Позитивный взгляд на дарвиновскую эволюцию предполагает, что на место вымерших форм приходят более совершенные. Такого рода надежда присутствует и в отношении социальной эволюции, но тут дело усложняется тем, что человек, хотя и не жестко связан со своим поведением, но и не меняет его слишком свободно. Поэтому, если некий алгоритм поведения проигрывает конкурентную борьбу и «вымирает» — например, если оказывается, что работать ремесленником больше не выгодно, — это не значит, что «экологическая ниша», то есть данная человеческая популяция, теперь открыта для новых, более прогрессивных форм жизни и деятельности.

Экономический либерализм, который на это надеется, прежде всего базируется на безграничной вере в человеческую гибкость, креативность и изменчивость, в то, что человек, а особенно хорошо мотивированный и тем более поставленный в безвыходную ситуацию — обязательно придумает новый модус существования. В этом пункте классиком экономического либерализма оказывается уже не Адам Смит, а скорее мыслитель эпохи Возрождения Пико делла Мирандола, который в своей знаменитой «Речи о достоинстве человека» утверждал, что человек сотворен не в раз и навсегда определенной форме, что он сам определяет, каким, где и как ему жить, что он постоянно досотворяет себя. Союзником либерализма тут становится и Бердяев, считавший творчество главным, что есть в человеке, образом Божиим и сущностью человеческой природы.

Экономический либерализм в своих философских основаниях содержит веру в способность отвечать на любые вызовы, изменяясь, и поэтому трансгуманизм, вера в техногенное изменение человеческой природы, вполне вытекает из духа либерализма, хотя сами трансгуманисты порою придерживаются и антилиберальных убеждений. Именно поэтому был вполне прав основатель движения французских «новых правых» Ален де Бенуа, когда говорил, что либералы с их теорией прогресса видят человека бесконечно совершенствующимся и в этом совершенствовании становящимся искусственным и преодолевающим свою природу [2] .

Человек, брошенный в воду, может научиться плавать, и, быть может, это действительно наилучший способ научиться, но он может и утонуть. Последние столетия в большом количестве дают примеры особого рода несчастья, мучительного положения, выбираемого людьми в некотором смысле добровольно, хотя для них самих и безальтернативно, — упорствования в невыгодном, обреченном деле, например, продолжении кустарного промысла, несмотря на конкуренцию фабричных товаров.

Вымирание форм поведения может происходить без замены их на более прогрессивные. Разорившийся ремесленник может упорно держаться своего ремесла или просто стать нищим. Социальная эволюция порождает не только развитие, но и зоны социального хаоса, когда вымирание устаревших социальных отношений не сопровождается их адекватной заменой. Формула социального хаоса — «вымирание без замены». Если иностранная конкуренция приводит к закрытию целой отрасли производства, то, согласно теории Давида Рикардо, это позволяет национальному капиталу заняться более выгодным делом. Однако прежде всего это порождает ситуацию вытеснения в никуда, толкает на поиски ниши, которой нет. При таком «вымирании» биологически люди остаются в живых, но в их распоряжении не остается сложных форм социального поведения. Самый лучший, можно сказать, кровоточащий пример — состояние России в 90-х годах, когда рыночные силы были слишком молоды и нецивилизованны, а оставшийся с советских времен социальный капитал горизонтальных связей слишком скуден, чтобы полноценно заменить отмененную плановую экономику.

В середине 90-х годов академик Д. С. Лихачев, поднимая принципы экономического либерализма на уровень культурологической закономерности, писал, что все новое рождается через хаос и кризис, как апогей неопределенности, расчищает пространство для креативных деятелей [3] , — однако его оппоненты, глядя на окружающую действительность, могли бы возразить, что хаос может быть законсервирован именно как хаос, оказавшись «нетворческим» кризисом.

Принудительность творческого усилия

На боязни попадания в такие серые зоны нетворческого хаоса сегодня в значительной степени базируется российский (и не только российский) антилиберализм. В подсознании тут как раз лежит неверие в свои творческие способности, в достаточность своих способностей для изменений и в возможность принять изменения.

Экономическому либерализму наряду со всем прочим противостоит еще и дефицит веры в свои творческие силы, сомнения в исторической плодотворности творческих усилий. Символом такого неверия в сфере экономики может служить некогда нашумевшая книга Андрея Паршева «Почему Россия не Америка» [4] , в которой доказывается, что в силу чисто объективных географических обстоятельств Россия никогда не сможет выигрывать свободную конкурентную борьбу с западными странами.

Конспирология — вера в тайные заговоры — тоже часть идеологии неверия в свою конкурентоспособность и свои творческие силы. Конспирология приписывает тайную силу конкурентам и утверждает, что любой выигрыш есть следствие злоупотреблений.

Впрочем, наряду с чисто мифологической конспирологией, это неверие в свои силы подпитывает и куда более адекватное представление о том, что мир делится на тех, кто созрел для свободы и умеет искать новые способы действия, и тех, кто не в силах найти замену своим профессиям и занятиям. На этом делении была, по сути, построена теория крупнейшего теоретика протекционизма XIX века Фридриха Листа, писавшего, что свобода выгодна более развитым, что неразвитые нации просто не успевают занять открывающиеся ниши и что сначала надо воспитать нацию [5] . Сегодня же сам создатель понятия «креативный класс» Ричард Флорида выражает опасение, что американское общество расколется на креативную космополитическую и традиционную немобилизуемую части [6] .

Важнейшие аргументы противников свободы международной торговли издавна коренились в сфере рассуждений о «равенстве начальных условий». Как говорил в XIX веке французский экономист Шарль Гуро, соперничество возможно только при равенстве сторон [7] . Внешне эта аргументация напоминает размышления о равенстве прав на карьеру, которой мешают различия стартовых позиций у юношей в семьях разного социального уровня.

Таким образом, экономический антилиберализм, по сути, сближает ситуацию экономических субъектов — национальных экономик, предприятий — с категориями, взятыми из анализа человеческих биографий: детством, юношеством, незрелостью. Национальная экономика или отрасль предстает как «ребенок», который еще не «созрел», который еще не готов к вступлению во взрослый мир и нуждается в особой опеке. Один из российских авторов, имея в виду российскую экономику после распада СССР, даже прибегнул к метафоре яйца, у которого разбили скорлупу до того, как зародыш подготовился к встрече с внешним миром [8] .

Экономическая дискуссия окрашивается в педагогические тона, и антилиберализм наряду с неверием в креативность знаменует собой и неверие во взросление. Самые острые, самые спорные и самые актуальные высказывания «апостола конкуренции» Фридриха фон Хайека относятся именно к социальной педагогике, он говорит, что «конкуренция — особый метод воспитания умов» и что предпринимательский дух, необходимый для участия в конкурентной борьбе, «не может проявиться в отсутствие продуцирующих его условий...», что конкуренция меняет характер даже врожденных способностей [9] .

Такая постановка вопроса подводит дискуссию либералов и антилибералов, фритредеров и протекционистов к размышлениям о точке взросления и «эффективном воспитании», к тому, где кончаются «начальные условия», которые требуется выровнять, и где начинаются «способности», которые требуется проявить в ходе конкуренции; когда именно кончается детство экономики, отрасли, предприятия и не затягивается ли оно в искусственной изоляции.

Тема неготовности к изменениям подводит и еще к одной проблеме, извечно замечаемой в быту боковым зрением, но редко фиксируемой философией: теме мучительности творческого усилия.

Существует созданная представителями интеллектуальных профессий мифология (или мифологизированная идеология), в соответствии с которой творчество есть источник радости, творчество есть пусть к счастью, творчество привлекательно и тот, кто распробовал его на вкус, никогда не согласится сменить его на нетворческий, рутинный труд. Однако, если приглядеться, о каком именно творчестве трактует эта мифология, можно увидеть, что, как это ни парадоксально, речь идет о творчестве, ставшем рутиной, то есть профессией. Ученый, приходящий в науку, приходит к готовому рабочему месту, где более или менее понятно, что, где и как он будет делать и какое получать за это вознаграждение. Хуже поэту, но и для него поэзия уже сформирована как деятельность с инструментарием и технологическими нормами. Значительная часть деятельности в рамках так называемых творческих профессий сводится к решению довольно однотипных задач — да, само решение, конечно, требует креативности, но оно не создает ситуации попадания в незнакомый мир, ибо подобные задачи уже встречались.

Ситуация поэта или ученого, стоящего перед трудными творческими задачами, не сравнима с положением человека (или общества), лишившегося привычного способа «кормиться» и теперь обязанного совершить творческое усилие, чтобы найти новый модус существования.

Есть как минимум три серьезных отличия этой ситуации от положения научного работника.

Во-первых, ситуация потерявшего источник дохода человека гораздо менее определенна, чем ситуация ученого: такой человек просто не знает, в какой области и на каком поле начать искать новый алгоритмы действий.

Во-вторых, в отличие от ученого такой человек имеет гораздо меньшее право на ошибку — его благополучие слишком зависит от результатов поставленных «экспериментов».

В-третьих, к решению таких сложнейших творческих задач оказываются призваны люди, не проходившие никакого отбора на креативность, может быть, не имеющие ни желания, ни способностей для решения таких задач и тем не менее под страхом голода поставленные в роль поэтов и исследователей собственной жизни.

Необходимость творческого усилия перед лицом конкуренции означает принудительное приведение человека в экзистенциальную ситуацию столкновения с абсурдом, где нет ни закономерностей, ни понятных способов поведения. Признание благотворности конкуренции в этих условиях означает огромный аванс человеческой природе — надежда, что человек в любом случае преодолеет абсурд и найдет выход, хотя, строго говоря, мы не можем дать однозначный прогноз такого рода, поскольку мы «по условию задачи» не знаем будущие вызовы, с которыми столкнемся, а значит, не знаем и исхода этих столкновений. «Вина» либералов в том, что они признают благотворность процессов с непредсказуемым исходом. Такой завзятый сторонник конкуренции, как Фридрих фон Хайек, не сообщает ничего утешительного, когда говорит: «Ни один человек не знает заранее, как он будет действовать в условиях конкуренции, с какими конкретными обстоятельствами столкнется» [10] ; тем не менее «либерал готов принять естественный ход событий, невзирая на непредсказуемость нового» [11] . Логически не существует оснований для принятия непредсказуемого — можно сказать, экономический либерализм опирается на веру в благого Бога-Творца, который не посылает человеку испытаний не по силе.

Либерализм, основывающийся на личном интересе и конкуренции, в некотором смысле внутренне противоречив, поскольку ближайший личный интерес любого человека прежде всего заключается в прекращении конкуренции. Как сказал экономист Фрэнк Найт, конкуренция делает экономику более эффективной, но не более приятной [12] . И первый, кто это осознал, был Хайек, писавший, что рыночная конкуренция противоречит ничем не сдерживаемой демократии, что поскольку конкурентов воспринимают с раздражением, то демократия может разрушать рынок, и вообще «...конкуренция — процесс доказательства правоты меньшинства...» [13]

Самый страшный из вызовов, стоящий перед современным человеком, — это «незнание чем заняться», задача, для решения которой не имеется надежных ориентиров (зато ненадежных имеется в избытке). Удивительно, что часто люди действительно, как Мюнхгаузен, поднимают себя за волосы и изменяют всю свою жизнь — открывают новый бизнес, меняют профессии, эмигрируют, но всегда эти решения очень непростые. Если общество как социальное тело может в каком-то метафорическом смысле испытывать боль, то необходимость таких вынужденных креативных усилий есть один из постоянных источников боли. Это творческие задачи, которые не приносят радости, относительно которых нет никаких гарантий, что они могут быть решены, причем наличие способностей для их решения сомнительно, а последствия ошибок страшны. Страх оказаться в вынужденной ситуации необходимого творческого усилия тут закономерен и императивен. И в этой связи протекционизм есть ни что иное, как неприятие принудительного творческого труда. Как сказал французский историк Пьер Розанваллон, в современном капиталистическом обществе призывы к самореализации индивидов превратились в приказы [14] .

Тут мы имеем еще одно значимое противоречие с традиционной научно-поэтической мифологией творчества. Принято считать, что творческий труд хотя бы в каких-то рамках, хотя бы до какой-то степени труд свободный. Сталинские шарашки это отвергают, но шарашки были кратковременным явлением, а структурные изменения в быстро развивающемся обществе требуют креативности от множества нежелающих того людей. Эрих Фромм писал о «бегстве от свободы», но насколько более сложным, парадоксальным и амбивалентным является вопрос о принуждении к свободе! Историю свободомыслящих социальных движений Запада можно рассмотреть как историю борьбы против подневольного труда, а антилиберализм, фактически следуя этой традиции, протестует против подневольного творческого труда.

Верность своей структуре

Дефицит веры в свою креативность является одной из причин устойчивости диктатур или, говоря шире, закрытых политических систем.

Верность диктатуре, монархии, социализму может подспудно содержать в своей основе неверие, что общество способно выработать или в разумные сроки обрести другую совершенную технологию управления, то есть это понимание своей обреченности на единственную — какая есть — технологию.

Эта обреченность вполне закономерно порождает экзальтированную озабоченность своей идентичностью, то есть верностью строго определенной социальной конфигурации, внутри которой ты занимаешь свою нишу.

Антилиберализм часто сопровождается романтическим отношением к определенным социальным конфигурациям и сообществам (например, к «промышленности» или «государству») как к самоценным индивидам, которыми нельзя жертвовать во имя иных целей (например, «эффективности»). Именно поэтому Фридрих Лист обвинял Адама Смита и других экономистов-классиков в том, что они заботятся о человечестве и отдельных индивидах, но не о нации, — протекционизм обязательно ставит вопрос о самоценности сообщества.

Здесь встает вопрос о редко формулируемой в явном виде идее — о праве занимать свое место в социуме, праве на социальную нишу. Сила этой идеи, реализация которой крайне проблематична, заключается в том, что она как бы продолжает инстинкт самосохранения, она является социальным эквивалентом самого фундаментального из прав — права на жизнь. В социальном смысле существовать — значит занимать свое место в сети отношений, а погибнуть — значит его утратить. Именно поэтому Шарль Гуро начинает свою книгу «О свободе международной торговли» тезисом, что всякий народ имеет право обрабатывать свою землю, а конкуренция отменяет это право. Из этого представления о праве на землю, раннего аграрного варианта «права на место», вырастает критика либерализма, как способствующего утрате человеческой идентичности внутри сообществ, и Ален де Бенуа пишет, что либерализм есть, по сути, антропологическая система, рассматривающая человека как атом, и «он может это сделать, только отнимая у человека все структуры, в которые он входит», только разрушая «коллективные структуры» и «естественные сети взаимопомощи» [15] .

Сегодня сторонники рынка отвечают на это тем, что, как пишет Ричард Флорида (опираясь на теорию социолога Марка Грановеттера), устойчивые социальные связи прошлого заменяются так называемыми слабыми связями — не такими стабильными и эмоционально насыщенными, но многочисленными и легко варьируемыми [16] , однако слабые связи не порождают идентичности.

Борьба за нужность

Важнейшим предметом заботы людей в социальных отношениях — причем в самых разнообразных: политических, экономических, частных, семейных и прочих — является борьба за человеческое внимание. Причиной этой борьбы является стремление одного человека или социального субъекта доказать, что он нужен другому — нужен как друг, как собеседник, как покупатель, как поставщик, как кредитор, как любовник, как невеста, как представляющий ваши интересы политик. Начальной фазой этой борьбы является овладение вниманием ближнего, но это делается только ради второй фазы, в ходе которой следует добиться от него признания своей нужности. В случае, если признание взаимной нужности состоялось, это создает самые прочные основания той социальной связи, которую социальные философы именуют солидарностью.

Проигравшие в борьбе за внимание становятся ненужными, лишними, выпадают из сетей солидарности, им грозит «одиночество в толпе». Именно нужность другим подпитывает наше достоинство и обогащает жизнь смыслом; утратив нужность, мы лишаемся и достоинства и смысла.

Идея рыночной экономики предполагает формализовать эту борьбу так, что признание нужности будет выражаться в суммах, выплачиваемых за товары и услуги.

Все европейские утопии Нового времени, начиная с «Утопии» Томаса Мора, прежде всего избавляли общество от конкурентной борьбы и делали проблему признания взаимной нужности решенной в некотором автоматическом режиме, то есть в полном смысле слова с фантастической легкостью. В утопическом обществе каждый обязательно знает свое место в общественном механизме.

За этими утопиями стояла человеческая боязнь проиграть конкурентную борьбу и оказаться лишним для других людей, не нужным им, выпавшим из сетей солидарности. Утопии спасали от страха перед одиночеством и заброшенностью на «ярмарке тщеславия».

И антилиберализм, с которым сегодня приходится иметь дело в современной России, в самых разных своих представлениях и формах сводится к этой же проблематике. Любые традиционалистские, консервативные, романтические, антирыночные демарши — и там, где они отстаивают реальные интересы, и там, где они поднимаются до вершин идеологий, — ставят целью укрепить солидарность разных субъектов общества, а значит, по сути, ставят вопрос о навязанной солидарности, о навязанной взаимной нужности. Врагом навязанной солидарности является господствующая в современном обществе система слабых социальных связей — связей эфемерных, легко устанавливаемых и легко рвущихся. Главным идеологическим орудием против постмодерна (общества слабых связей) становится игнорирование этих связей, отказ им в значимости, в этом случае современный человек объявляется атомизированным, одиноким, хотя у него, казалось бы, и есть Интернет.

Эта всеобщая «нужда в нужности» может объяснить важную психологическую дилемму, которую на языке политики — разумеется, условно — можно было бы назвать дилеммой социал-демократии и коммунизма. Социал-демократическая политика всегда была готова протянуть руку помощи тем, кто проиграл в конкурентной борьбе, например, платить им пособие по безработице. Но на самом деле люди нуждаются не в помощи, а в возвращении социальной полноценности, то есть в возращении им их нужности другим. И если это невозможно, возникают предпосылки для согласия на «коммунистическое переустройство», то есть на то, чтобы силой навязать другим свои услуги и тем самым «заставить их меня полюбить».

Столь важные для социальной мысли последних веков вопросы эксплуатации и насильственного присвоения чужого труда оттенили иную тему, также весьма важную для человеческой истории тему желания насильственного навязывания своего труда — своих услуг, проявляющуюся, конечно, во всех видах цеховой, профсоюзной, государственной защиты «права на труд» и соответственно близкой к ней права на монополию.

Именно поэтому французский экономист первой половины XIX века, сторонник свободы торговли Фредерик Бастиа провозгласил, что протекционизм, столь популярный в современной ему французской политике, по сути, ведет к коммунизму и связующим звеном между ними является «право на труд» [17] . Действительно, протекционизм должен был кроме прочего спасти французских рабочих от безработицы вследствие конкуренции иностранных товаров, но если мы фиксируем право трудиться, то тем самым мы как бы фиксируем и отсутствие права покупателя отказываться от плодов труда.

Западному миру широко известна тема рабства трудящегося у работодателя, но только опыт СССР с его вечным дефицитом и монополией на внешнюю торговлю сделал наглядным иное рабство — рабство покупателя у поставщика.

Когда труд нужен трудящемуся

Антилиберализм, явно или неявно связанный с идеей «права на труд», неизбежно должен сближаться с темой некоммерческих, нерыночных оснований для труда, то есть ему должны быть близки темы творчества, самореализации, самоотдачи, дара. Разумеется, при этом во весь рост встают все проблемы этих видов труда: поскольку и нерыночный труд, хотя он и не привязан к произволу покупателя, может быть не востребован, и дар может быть отвергнут, и творческие усилия могут оказаться напрасными, неоцененными и пропавшими втуне.

Тематика самореализации имеет по крайней мере ту общую точку с тематикой права на труд, что обе они связаны с трудом, который нужен прежде всего самому трудящемуся, а не потребителю результатов этого труда. Трудящемуся нравится трудиться, для него эта самодовлеющая ценность, чего, разумеется, не может принять экономический либерализм, исходящий из точки зрения потребителя, недаром Бастиа называл сторонников протекционизма «сизифистамии», то есть любителями бесполезного сизифова труда.

Однако этот труд не бесполезный — просто его истинная цель не совпадает с формальной. Если сапожник делает сапоги, это не означает, что цель данного труда — создание сапог, хотя клиент сапожника может так думать. Для сапожника результат труда не совпадает с его целью — в «нормальном» случае целью является зарабатывание денег, но, если речь идее о нерыночном труде, о труде-самореализации, возможны куда более изощренные побочные цели труда и производства — от «перевоспитания» трудящегося, или «профилактики преступности», или «трудотерапии» до «удовольствия от творчества», или «экстаза вдохновения», или эстетического отношения к самому трудовому процессу или достижения самоуважения и чувства социальной полноценности.

Бескорыстная любовь к труду означает любовь ко многим обстоятельствам этого труда, включая и технологические инструменты, в нем используемые. Между тем если инструмент становится самодовлеющей ценностью, то такая любовь к труду и тяга к самореализации встает на пути прогресса. Самореализация — важнейший двигатель человеческого развития, но взятая как «любовь к своему труду» она оборачивается и избыточной любовью к временным технологическим решениям. Может быть, ваш компьютер считает и лучше арифмометра, но ребенку на это наплевать — ему интересно крутить ручку и слушать, как машинка щелкает. Такое детское отношение к вещам свойственно отнюдь не только детям. Быстрое социальное развитие выявляет чрезвычайно тонкое и чрезвычайно важное явление социальной психологии, а именно отношение людей к использованию определенных средств, необходимых для достижения неких целей, как к самодовлеющей ценности. Эту привязанность к средствам безотносительно целей можно было бы назвать «инструментоцентризмом», и она идет рука об руку с романтическим отношением к своим сообществам и сложившимся социальным конфигурациям.

Рынок — самый эффективный социальный механизм, удостоверяющий нужность оказываемой услуги тому человеку, которому ее оказывают. Идея самореализации, осуществляемой вопреки рынку, ставит вопрос о даре, но при этом зачастую о даре бесполезном, не нужном или не осознаваемом в качестве нужного. Далее же встает вопрос о навязанном, принудительном даре — вопрос, насущный для тех, для кого самореализация и дарение плодов своей самореализации есть вопрос о возвращении социальной полноценности. Право на дар превращается в привилегию дарить. При этом дар отнюдь не невинная социальная акция — дар всегда обязывает одариваемого, дар вызывает к благодарности, так что по большому счету навязанный дар оказывается принудительным займом. Как отмечал создатель антропологической теории дарения Марсель Мосс, в человеческой практике не обнаруживается даров, которые бы не порождали встречной обязанности [18] .

В истории западной цивилизации была парадигма, признающая благотворность навязанных даров, — это была парадигма просветительства. Просветитель одаривал просвещаемого знаниями, стандартами, навыками, культурой. Просвещаемый не всегда мог осознать нужность ему этих даров, что зачастую превращало просветителя в тирана или колонизатора. В идее внерыночной самореализации обычно содержится мечта о позиции просветителя — позиции одновременно внерыночной и почетной.

Когда же быть просветителем не удается, встает вопрос о цивилизации как о накоплении бесполезных даров, которые могут пригодиться в будущем, подобно тому, как математика накапливает концепты, которые могут пригодиться, а могут не пригодиться в естественных науках. При невозможности дарить другому можно дарить будущим поколениям, но также принудительно. Впрочем, и у этого действия есть серьезное натурфилософское основание — а именно вера в «панутилитаризм» жизни, то есть в то, что жизнь может в конечном счете утилизовать, сделать для себя полезными любые встречающиеся на ее пути вещи, так что никакое усилие бесполезным быть не может.

Как можно представить себе реализацию желания дарить в масштабах общества? Российский политик Сергей Юшенков в свое время писал, что постзападную цивилизацию надо представить как цивилизацию игры, построенную на «свободных играх свободных людей». По его мнению, «игра представляется высшей формой свободы именно потому, что творческий потенциал личности имеет возможность в максимальной мере реализоваться в игре» [19] . Однако к этой мысли можно было бы добавить, что именно в игре реализация творческого потенциала (как и одаривание) несерьезно и не принимает во внимание реальную нужность и потенциала, и дара. Не ясно, может ли игра, осознаваемая как игра, быть полноценной заменой чувства востребованности, утеря которого является главной проблемой для антилиберального дискурса.

С другой стороны, не ясно, может ли игра мотивировать креативные решения так же хорошо, как рынок, поскольку рынок, с одной стороны, дает соблазн материального успеха, с другой стороны — риск социальной гибели. Последнее, разумеется, является хорошим аргументов для антилибералов — рыночная конкуренция есть источник постоянного попадания в «экзистенциальную ситуацию», рыночная конкуренция исключает комфорт — но, с другой стороны, не ясно, может ли игра дать столь же хороший стимул к творческой активности, не выводя игроков из зоны комфорта.

Творчество против креативности

Либерализм и антилиберализм в равной степени делают ставку на творчество как идеологический лозунг и как реальную способность, однако это в некотором смысле творчество двух разных видов. Смысл и социальное значение творчества резко различаются в зависимости то того, в какой степени творец готов корректировать свои усилия в зависимости от потребностей тех, кто может воспользоваться плодами его труда.

Пользуясь возможностями, предоставляемыми русским языком, эти два разных вида можно назвать собственно творчеством и креативностью — точнее, «рыночной креативностью».

Креативность предназначена для адаптации к изменившейся ситуации, для самоизменения в процессе социальной эволюции, для приспособления своей деятельности к потребностям ближних. Креативность ориентируется на внешнюю среду и использует внутренние ресурсы индивида для наилучшего встраивания в эту среду.

Собственно творчество ориентировано на внутренний мир индивида, оно противостоит среде и настаивает на самореализации вопреки потребностям ближних, вопреки закономерностям эволюции и вопреки потребностям времени. Как выразился российский философ Сергей Ячин, «творчество есть особое состояние человека, истекающее изнутри наружу...» [20]

Творчество служит автономии индивида — креативность вписывает индивида в систему разделения труда.

Главная проблема креативности — близорукость, неспособность увидеть стратегические интересы общества и долговременные тренды развития.

Главная проблема собственно творчества — несамокритичность и самодовольство, неспособность отличить ценные результаты от доставления удовольствия самому творцу. Творчество, не ориентированное на потребителя, всегда рискует поддаться соблазну инструментоцентризма.

Творчество эгоистично, и это доказывает, что чрезмерный эгоизм столь же антилиберален, как и коллективизм. Экономический либерализм индивидуалистичен с большими оговорками — он делает ставку на индивида лишь при условии, что этот индивид открыт для сотрудничества с другими. Если на высшем уровне эгоизм творчества порождает «тиранию» артиста-творца, не идущего на поводу у публики, то на низшем — характерную для социалистической экономики «диктатуру производителя», независимого от покупателя. Культ творчества в качестве своего идеала предполагает общество без обмена — вместо обмена в нем господствует навязчивое облагодетельствование «высшими» «низших». В качестве «высших» тут могут выступать и творческие гении, и производители дефицитных товаров.

Впрочем, различие собственно творчества и рыночной креативности достаточно условно, и прежде всего они встречаются в такой области, как изобретение новых потребностей. Создание новой потребности — далеко не то же самое, что удовлетворение уже существующих потребностей, это акт творческий, открывающий новые измерения человеческой природы, однако эти измерения подлежат утилизации в обычной рыночной экономике, результаты творчества поступают в распоряжение креативности.

Связь рыночной конкуренции и процесса создания новых потребностей крайне сложна, на что обращал внимание Фрэнк Найт — классик американской экономической науки, занимавшийся именно исследованием конкуренции и говоривший, что экономика рассматривает жизнь как процесс удовлетворения желаний, но потребности не постоянны, в их природу входит рост и изменение; и «любой здравомыслящий человек хочет не удовлетворения своих потребностей, а появления новых и лучших потребностей». Таким образом, ставится вопрос о вещах, которые он пока не хочет, но «должен хотеть», и конкуренция не помогает, хотя и не мешает этому процессу [21] .

На фоне этой проблематики идеология антирыночного творчества может объявлять, что она направлена на пробуждение новых потребностей и таким образом на создание нового рынка и новой сферы конкуренции. Именно поэтому также характерная для антилиберального дискурса критика создания новых потребностей — искусственных потребностей, раздуваемых корпорациями, по сути, направлена против самого творчества и против изменчивости человеческой природы.

Капитализм делает ставку на имеющуюся у человека избыточность творческой активности — ее часть подлежит утилизации, и именно эту утилизуемую часть мы называем креативностью.

Антилиберализм опасается нехватки креативности, но для идеологического самооправдания настаивает, что исходит из интересов творчества.

Существует обширная традиция, противопоставляющая мотивируемое потребностью в самореализации творчество — рынку, рыночным отношениям и рыночной идеологии. Так, Джоэл Мокир говорит о признаваемом историками и экономистами различении homo economicus и homo kreativus: один старается использовать то, что дается природой, другой восстает против диктата природы, «техническая креативность, как и творчество вообще, есть акт протеста» [22] . Кристиан Лаваль говорит, что в доктрине неолиберализма «человек экономический» представляет собой просто вычислительную машину, оптимизирующую поведение, — такая машина лишена страстей и желаний, а между тем именно страсти являются источником творчества и изобретательности [23] . И даже Ричард Флорида, который пишет почти исключительно об утилизуемой рынком креативности, тем не менее отмечает, что движущей силой последней обычно бывает потребность добиться внутреннего удовлетворения [24] .

Между тем очевидно, что без творческого ответа на рыночные вызовы либеральная, рыночная модель общественного развития работать не может, и когда экономист Йозеф Шумпетер (на которого опирался Джоэл Мокир) различал приспособительную и творческую реакции на вызовы — он обе эти реакции считал рыночными силами. Таким образом, дело отнюдь не в потребности в удовлетворении как мотивации творчества — рынок, как показывает практика, может использовать в своих интересах и эту потребность.

«Собственно творчество» и «рыночную креативность» различают не потребность в самореализации как источник мотивации, но открытость к сотрудничеству с другими людьми и готовность принимать во внимание их интересы — особое, специфическое умение, которое, конечно, может стать ограничением творческой свободы и даже унизительным ограничением. Открытость к сотрудничеству вполне может быть интерпретирована как унизительная зависимость от другого, и это главный пункт, порождающий антагонизм самореализации и рынка. Вопрос о том, в какой степени креативность нуждается в тепличных условиях, не имеет однозначного решения, в данном вопросе происходят постоянные социальные эксперименты, но, как правило, решение сводится к налаживанию цепочек сотрудничества между творцами, находящимися в разной степени зависимости от рынка, так что «фундаментальные» исследователи находятся в зоне внерыночной игры.

Подводя же итоги всему сказанному, можно предположить, что политическое развитие России зависит от преодоления скрытого комплекса неуверенности в себе — преодоления, зависящего от опыта проявления реальной, а не манифестируемой креативности, от осознания возможности находить «другие» удачные конфигурации, кроме уже имеющихся, от опыта самоизменения, от способности почувствовать себя взрослым и не нуждающимся в тепличных условиях.

[1] Богданов А. А. Эмпириомонизм. Статьи по философии. Кн. I. М., «Книжный клуб Книговск», 2014, стр. 335.

[2] Бенуа А. Против либерализма. К Четвертой политической теории. СПб., «Амфора», 2009, стр. 125.

[3] Лихачев Д. С. Рождение нового через хаос. — Полярность в культуре. Альманах «Канун». Выпуск 2. СПб., 1996, стр. 10 — 18.

[4] Паршев А. П. Почему Россия не Америка. Книга для тех, кто остается здесь. М., «Крымский мост-9Д», 1999.

[5] Лист Ф. Национальная система политической экономии. СПб., А. Э. Мартенс, 1891.

[6] Флорида Р. Креативный класс. Люди, которые меняют будущее. М., «Классика-XXI», 2007, стр. 308 — 309.

[7] Гуро Ш. К. О свободе международной торговли. М., 1859, стр. 18.

[8] Ванюрихин Г. И. Творческие подходы к управлению организациями и процессами. — В сб.: Философия творчества, дискурс креативности, современные креативные практики. Екатеринбург, Издательство Уральского гуманитарного института, 2010, стр. 42.

[9] Хайек Ф. А. фон. Познание, свобода, конкуренция. СПб., «Пневма», 1999, стр. 51.

[10] Хайек Ф. А. фон. Познание, свобода, конкуренция, стр. 50.

[11] Там же, стр.62

[12] Найт Ф. Х. Этика конкуренции. М., «ЭКОМ Паблишерз», 2009, стр. 142.

[13] Хайек Ф. А. фон. Познание, свобода, конкуренция, стр. 52.

[14] Розанваллон П. Общество равных. М., «Московская школа гражданского просвещения», 2014, стр. 306.

[15] Бенуа А. Против либерализма, стр. 12.

[16] Флорида Р. Креативный класс, стр. 303 — 304.

[17] Бастиа Ф. Протекционизм и коммунизм. Челябинск, «Социум», 2011, стр. 17 — 70.

[18] Мосс М. Очерк о даре. М., «Восточная литература». 1996, стр. 211.

[19] Юшенков С. Постзападная цивилизация: попытка определения. — В кн.: Постзападная цивилизация. Либерализм: Прошлое, настоящее, будущее. М., «Новый фактор»; «Минувшее», 2002, стр. 262.

[20] Ячин С. Е. Человек в последовательности событий жертвы, дара и обмена. Владивосток, «Дальнаука», 2001, стр. 242.

[21] Найт Ф. Х. Этика конкуренции. М., «ЭКОМ Паблишерз», 2009, стр. 69 — 71.

[22] Mokyr J. The Lever of Riches: Technological Creativity and Economic Progress. New York, «Oxford University Press», 1990.

[23] Лаваль К. Человек экономический. Эссе о происхождении неолиберализма. М., «Новое литературное обозрение», 2010, стр. 137 — 164.

[24] Флорида Р. Креативный класс, стр. 49.

Новый Мир 2016, 2

ПАВЕЛ НЕРЛЕР

В Москве (Ноябрь 1930 — май 1934)

Продолжение

+++ ——

Нерлер Павел Маркович — поэт, литературный критик. Родился в 1952 году в Москве. Председатель Мандельштамовского общества. Выпускник географического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова, доктор географических наук, профессор. Автор более чем 1000 публикаций по филологии, географии и истории. Живет в Москве.

Продолжение. Начало в «Новом мире», 2016, № 1.

Журнальная версия глав из «Жизнеописания Осипа Мандельштама» — новой биографии поэта, готовящейся к изданию в издательстве «Вита-Нова». Сердечно благодарю С. Василенко, Н. Петрова, К. Скоркина, М. Спивак, А. Теплякова, Г. Шабата и в особенности Л. Видгофа за критику и советы. В круглых скобках в тексте приводятся ссылки на следующие источники: Мандельштам О. Собрание сочинений в 4 томах. М., «Арт-Бизнес-Центр», 1993 — 1997 (том и страницы арабскими цифрами); Мандельштам О. Полное собрание сочинений и писем в 3 томах. М., «Прогресс-Плеяда», 2009 — 2011 (том — римскими цифрами, страницы — арабскими); Мандельштам Н. Собрание сочинений в двух томах. Редакторы-составители: С. В. Василенко, П. М. Нерлер, Ю. Л. Фрейдин; Екатеринбург, «Гонзо» (при участии Мандельштамовского общества), 2014 (НМ, том и страницы арабскими цифрами); Герштейн Э. Мемуары. СПб., «ИНАПРЕСС», 1998, стр. 22 (ГЭ, страницы арабскими цифрами). В цитатах абзацы обозначаются двойной косой чертой: «//».

В ДОМЕ ГЕРЦЕНА

(Февраль 1932 — осень 1933)

Крыша над головой!

Упования на Марьину Рощу и на помощь сверху улетучились не сразу, но уже осенью 1931 года — в конце сентября или начале октября — Мандельштам обратился с новой просьбой о крыше над головой, и снова в писательские организации. Освобождалась комната некоего писателя Виткинда, и решением Жилкомиссии от 10 октября освобождавшееся его жилье[1] предоставлялось Мандельштаму. Но не тут-то было: уже впечатанная в решение фамилия «Мандельштам» была зачеркнута и от руки вписано: «М. Герасимову»[2] .

Но 24 ноября 1931 года та же комиссия снова приняла положительное решение о Мандельштаме: ему собирались дать квартиру М. Герасимова в левом[3] флигеле Дома Герцена. 14 декабря 1931 года Шура Мандельштам писал отцу: «Ося и Надя в Болшеве в Доме отдыха. Комнату им дают одну, 17 м, в неважной квартире и не очень скоро. Он не теряет надежды получить лучшее»[4] .

Тут надо заметить, что сами эти хлопоты ставили поэта в довольно двусмысленное положение. Дело в том, что в ходе и в результате своей «Битвы под Уленшпигелем» он публично разорвал отношения с советскими писателями, зонтичными организациями которых являлись и ВСП, и ФОСП. Но именно в ФОСП, в жилищную комиссию ее Московской городской организации[5] ему пришлось обращаться с просьбами о крыше над головой.

В этих условиях такие обращения требовали взаимной деликатности и как бы «забывчивости» обеих сторон. А это условие «петушок» Мандельштам не мог соблюсти, время от времени наступая на старые грабли. Так, он отказался пожать руку двум писателям — В. Г. Лидину и В. В. Гольцеву — и объяснил это нежеланием иметь что-либо общее с членами ВСП или ФОСП, как своих недавних гонителей. Писатели в свою очередь обиделись и, сочтя такое поведение «антиобщественным», опротестовали решение от 24 ноября, каковое и было 29 декабря отменено[6] .

Новое же решение было принято только 25 января 1932 года[7] : Мандельштаму, а одновременно с ним критику Острогорскому[8] и Михаилу Пришвину[9] , предоставили по комнате в квартире № 4 в правом флигеле — бывшей квартире Андрея Новикова. Острогорский, кажется, вселился первым, вторым стал Пришвин — за десятилетие до этого благополучно спаливший с помощью простого примуса лысую, но от того не менее «не по чину барственную» шубу Мандельштама. Комнату свою в квартире № 4 он не любил, называл ее «крысиной»[10] . Осев у себя в деревне (Костино под Талдомом), сам он в городе практически не жил: комната служила ему сейфом для рукописей и своеобразной «анти-дачей» в городе, но нередко в ней появлялся его сын Лев Пришвин-Алпатов — один или со своими барышнями.

Мандельштам переехал в писательское общежитие в Доме Герцена прямо из Болшева. Но и с самим вселением не обошлось без борьбы: выручило энергичное вмешательство на стороне поэта председателя горкома ФОСП Ляшкевича[11] .

В итоге: наконец-то у Мандельштамов своя крыша над головой!

Сам по себе правый флигель из всего жилфонда в Доме Герцена — бывшие конюшни — был самый никудышный в общежитии: с плесенью на стенах, дощатыми перегородками, ледяным полом и питьевыми кранами в гниющих уборных[12] .

Квартира же № 4 — бывшая дворницкая[13] . Вход в нее — крылечко в две ступеньки — смотрел прямо на главный корпус Дома Герцена, где гнездились и теснились друг на друге, словно на птичьем базаре, гнездышки всевозможных писательских организаций: кроме ФОСП и ВСП, это и РАПП, и «Перевал», и Союз поэтов, и «Литературное звено», редакция «Литературки». За крыльцом, справа — сараи: в них хранились и иногда выдавались какие-то вещи от Литфонда.

Через предбанник с дровами попадали в узкий коридор, идущий вдоль дверей с правой стороны. Окна всех комнат выходили на двор, а коридор приводил в маленькую коммунальную кухоньку с настоящей русской печкой-лежанкой, на которой поэт любил иной раз и посибаритствовать.

Каморка, в которую Мандельштамы наконец-то вселились, была вытянутой, узкой и небольшой — в одно окно и в 10 квадратных метров (против 17 у той сухой комнаты, что им выделяли в ноябре). Надежда Яковлевна вполне заслуженно именовала ее «трущобой». Но именно здесь Мандельштамы прожили зиму 1932 года, а Осип Эмильевич успел обзавестись книжной полкой, на которую тащил от букинистов разных своих любимцев — Батюшкова, Державина, Языкова, Боратынского, Жуковского… (НМ, 2, 733).

Мандельштам добивался выделения себе и второй комнаты («жизнь кучей в одной комнате исключает всякую возможность работать»), но жилищно-хозяйственная комиссия («тройка») в составе Россовского[14] , Павленко и Уткина, несколько раз принимавшая об этом постановления, тут же их и дезавуировала, всякий раз ссылаясь на «объективные причины». 6 февраля комиссия заседала вновь, и среди ее решений — разрешение на вселение в левый флигель Герасимова, Дубинской и Пермитина, отказ в комнате Саргиджану и перенос решения по Рудерману, а также два трудносовместимых друг с другом решения: первое — предложить Мандельштаму обменяться комнатой с Луговским, а в освободившуюся после него комнату вселить Адрианова, а второе — вселить в две комнаты в правом флигеле Пришвина и Мандельштама[15] . Иными словами, на протяжении двух недель Мандельштам не только вселился бы в Дом Герцена, но и сходу улучшил бы свое жилье!

Всему этому писательскому самоуправлению, порой напоминавшему самоуправство, тем легче было пикироваться с Мандельштамом, что сам он совершенно не пекся о житейском: отмахивался и не интересовался, предпочитая приспосабливаться к тому, что есть. А вот книгой или газетой, строчкой или страничкой мог весь увлечься и полностью в них раствориться.

Весной (скорее всего, в мае) в той же квартире № 4 освободилась комната, в которую и переехал Мандельштам, — возможно, та самая 17-метровая, которая однажды уже выделялась поэту[16] . Было в ней не одно, а три окна, правда, довольно низких. Как и в прежней комнате, окна смотрели в сад, но перед ними уже не было липы, а на стенах топорщились неброские, но веселенькие обои. Все это делало комнату солнечной и светлой.

Вот, со слов Эммы Герштейн и других, ее шикарная меблировка: два пружинных, на пенечках, матраца, тахта да маленький кухонный столик (подарок одной почитательницы стихов), ни одного (sic!) стула! (ГЭ, 28) А вот, со слов Ольги Овчинниковой, ее бытовое наполнение: не убрано, даже грязно, повсюду окурки; утвари почти никакой — ели и пили из чего попало на расстеленных газетах, рассевшись или разлегшись на помянутых матрацах и если не лето, то и укрывшись одеялами[17] .

Книжная полочка с первоизданиями тотчас же перекочевала из трущобы на свое новое место, а 18 июня — залпом — был написан «Батюшков».

Наше мученье и наше богатство,

Косноязычный, с собой он принес —

Шум стихотворства и колокол братства

И гармонический проливень слез.

И отвечал мне оплакавший Тасса:

— Я к величаньям еще не привык;

Только стихов виноградное мясо

Мне освежило случайно язык...

Стихи увидели свет стремительно: уже в июньской книжке «Нового мира», то есть с колес[18] .

А сам «Батюшков нежный» все это время весело поглядывал на Осипа Эмильевича — с репродукции автопортрета на стене.

Впрочем, однажды Эмма Герштейн застала Мандельштама и тут в страшном смятенье. Огромный кусок обоев, от потолка до середины стены, был вырван и свешивался над тахтой: под обоями обнаружились клопы… Уникальным для Москвы случаем это не было, и Эмма даже стала давать житейские советы, как от них избавиться.

Но все косметические средства борьбы с насекомыми отвергались на корню, Мандельштам готов был вышвырнуть все вон, обрить жену наголо и зажить в каком угодно хаосе, но только без клопов. Для этого у поэта было и эстетическое обоснование: «любовь к шершавой эстетике», но Эмма все же полагала, что им двигала тяга к разрушению, а точнее, к тому, что она сама очень точно назвала — «вздыбленным уютом» (ГЭ, 33).

Итак, начиная с конца января 1932 года, — у Мандельштама своя крыша над головой. И не только крыша, но и еда на столе — так называемый «дополнительный продовольственный паек», или «особое снабжение по горкому писателей»[19] .

Уже в феврале 1932 года, сразу после переезда, Надежда Яковлевна снова начала ходить в «ЗКП», а у Осипа Эмильевича пошли новые стихи[20] . Так что у брата Шуры появились все основания написать отцу: «Таким образом они пришли, наконец, к какой-то пристани»[21] .

Персональная пенсия

А вот и еще один бухаринский «подарок» — персональная пенсия, выписанная 42-летнему поэту 23 марта 1932 года! Формально инициатива исходила от двух лиц — Бухарина и Халатова. Распределение же ролей тут очевидно: первый был двигателем, а второй — «приводным ремнем». И, надо сказать и подчеркнуть, — отличным приводным ремнем.

Само понятие «персональная пенсия» официально было введено в РСФСР декретом СНК РСФСР от 16 февраля 1923 года «О персональных пенсиях лицам, имеющим исключительные заслуги перед Республикой», а в СССР — постановлением СНК СССР от 21 декабря 1926 года «О порядке выплаты персональных пенсий, назначенных органами союзных республик». Самый порядок присвоения персональных пенсий был определен постановлением ЦИК и СНК СССР от 30 мая 1928 года «О персональных пенсиях», в которое 3 августа 1930 года были внесены незначительные изменения.

Кстати, о персональных пенсиях и пенсионерах. Персональными эти пенсии назывались потому, что назначались в индивидуальном порядке специальными комиссиями по персональным пенсиям при органах исполнительной власти, а фактически — секретариатами ЦК КПСС, ЦК компартий союзных республик или обкомов партии. Соответственно, существовало три категории персональных пенсионеров — союзного, республиканского и местного значения. Подавляющее большинство персональных пенсионеров — начальники разных сортов (партийные, советские и военные), но встречались и крупные ученые, и, довольно редко, деятели искусства. Достижения определенного возраста для установления персональной пенсии не требовалось.

Встречаются противоречивые без четкой привязки ко времени и источникам сведения о рамочных размерах персональных пенсий. Якобы их максимум на союзном уровне равнялся 250 рублям, на республиканском — 160, а на местном — 140 рублям. Вместе с тем, по данным Л. Аронова, К. С. Станиславскому в 1928 году назначили пенсию в 300 рублей, семье умершего оперного певца Л. В. Собинова в 1934 году — в 500 рублей, а знаменитому ученому-аэромеханику академику С. А. Чаплыгину в 1931 году — в 1000 рублей. Кроме того, персональным пенсионерам ежегодно выплачивались одна или две месячные пенсии «на оздоровление».

Но ощутимей денежного вознаграждения был социальный пакет такого пенсионера: право лечиться в «кремлевских» больницах и поликлиниках, дешево приобретать лекарства, ежегодные бесплатные путевки в санатории, бесплатный проезд на городском транспорте, а раз в году — и на поезде, 50-процентня скидка на оплату коммунальных услуг и т. п.

21 февраля 1932 года Бухарин и Халатов направили на имя Председателя СНК СССР Молотова следующее письмо: «За последнее время Правительством были приняты решения о назначении персональных пенсий ряду писателей (Андрею Белому, Волошину, Чулкову и др.). // Крайне тяжелое положение одного из значительных поэтов прошлого — Осипа Эмильевича Мандельштама — побуждает нас поставить перед Вами вопрос о назначении также и ему персональной пенсии. // Мы исходим при этом из оценки работы О. Э. Мандельштама в период его активного участия в русской литературе — им выпущено больше десяти книг стихов, имевших несомненное значение для развития русской поэзии, — из оценки его работы в качестве переводчика произведений Барбюса, Жюль Ромэна, Шнитцлера и других, а также из тех соображений, что в настоящее время его литературные установки при большой культуре и таланте писателя чрезвычайно затрудняют выполнение им задач, стоящих перед современной литературой. // Это положение О. Э. Мандельштама усугубляется еще крайне тяжелым физическим состоянием его и его жены, тяжелым нервным расстройством, полностью парализующим всякую способность к работе. // Учитывая эти соображения, мы считаем необходимым просить Вас о назначении ему персональной пенсии, которая обеспечит ему необходимые жизненные условия»[22] .

И уже 26 февраля было сформулировано предложение Правительственной Комиссии по назначению персональных пенсий всесоюзного значения[23] под председательством члена Коллегии Наркомфина СССР Аралова[24] : «…рассмотрев материалы О. Э. Мандельштама и учитывая заслуги его в области русской литературы (им выпущено больше десяти книг стихов), <Комиссия> нашла возможным дать персональную пенсию О. Э. Мандельштаму 200 р. в месяц»[25] .

Тут хлопоты несколько притормозили, так как предложение ушло в Управление делами СНК только 17 марта[26] . И вот наконец 23 марта 1932 года за № 410 вышло Постановление СНК СССР: «За заслуги в области русской литературы МАНДЕЛЬШТАМУ Осипу Эмильевичу назначить пожизненную персональную пенсию в размере 200 рублей в месяц». Постановление подписали заместитель председателя СНК В. Куйбышев и Управляющий делами СНК П. Керженцев. Вся процедура — от инициации до окончательного оформления — заняла всего один месяц!

На Мандельштама была заведена соответствующая личная карта, а на руки ему была выдана пожизненная «Пенсионная книжка» (за № 148), действительная при одновременном предъявлении паспорта. Весной 1933 года, может быть, в связи с начавшейся в январе паспортизацией горожан, проводилась перерегистрация персональных пенсионеров союзного значения. Проходил ее и Мандельштам, 5 мая 1933 года заполнивший соответствующую анкету и вскоре получивший на руки новую пенсионную книжку.

Одна деталь: в соответствующем именном указе читаем — «за заслуги перед русской литературой». Приводимых же Надеждой Яковлевной слов — «при невозможности использовать в советской» (НМ, 1, 196) — в указе нет: очевидно, это шутливая реакция самого, не сдержанного на язык, пенсионера.

Одним из первых писателей-попутчиков, удостоенных персональной пенсии, стал Федор Сологуб. В 1924 году Вячеслав Полонский исхлопотал ему пенсию через Троцкого (литературное заключение о достоинствах Сологуба-писателя делал П. Е. Щеголев[27] ). Бухарин и Халатов в своем письме в качестве получателей персональных пенсий назвали еще Андрея Белого, Георгия Чулкова и Максимилиана Волошина[28] . А сам Осип Эмильевич, вдохновленный успехом с собственной пенсией, пытался похлопотать о персональной пенсии Нине Николаевне Грин — как вдове Александра Степановича[29] .

Кстати, «персональным пенсионером» была и Анна Ахматова, чья «пенсионная история» тянется от весны 1930 года и до ее смерти[30] . Ограничимся здесь данными лишь за первую половину 1930-х годов, сопоставимыми с «пенсионной историей» Мандельштама. В этих рамках случай Ахматовой распадается на два четких этапа. Первый — с марта-апреля по май 1930 года — это хлопоты, увенчавшиеся пенсией в 75 рублей в месяц. И второй — с июня 1932 и по сентябрь 1936 — хлопоты об увеличении ее пенсии до 225 рублей, увенчавшиеся лишь частичным успехом — повышением сначала до 91, а затем до 150 рублей[31] .

Номенклатура?

23 апреля 1932 года вышло Постановление ЦК ВКП (б) «О перестройке литературно-художественных организаций». Оно поставило крест на Ассоциациях пролетарских литературных и музыкальных деятелей, выдвигая взамен единые Союзы советских писателей (ССП), композиторов, художников и т. д.

Ликвидация РАППа (Российской ассоциации пролетарских писателей) как бы отменяла «диктатуру» пролетариата в одной отдельно взятой литературе и заменяла ее прямой диктатурой партии, закамуфлированной под широкое представительство всех писательских корпораций, включая «Кузницу», «Перевал», а также беспартийных и внегрупповых попутчиков, на условной общесоветской платформе[32] . Именно тогда на смену оппозиции «партийный — антипартийный» пришла иная, куда более широкая и страшная оппозиция: «советский — не советский (то есть антисоветский)». Колоду карт основательно перетасовали, передергивая при этом так, что рапповский «туз» Авербах не прошел даже в «валеты». Тогда-то и поднялись такие мрачные демоны мандельштамовской биографии, как Ставский и Павленко («советские ли это стихи?»).

Годом раньше Мандельштам и сам проехался по РАППу: «Звезды поют — канцелярские птички — / Пишут и пишут свои раппортички…» Шутка была замечена и оценена не одним только Фадеевым, но ее политическое корнесловие откровенно витало в воздухе. Та же Надежда Яковлевна вспоминала: «Почему-то мне пришлось зайти к нему[33] в Москве. Он остановился в Доме Герцена, где мы тогда жили, но на „барской половине”, у Павленко. Это произошло в день падения РАППа, 23 апреля 1932 года — мы узнали об этом событии утром, развернув газеты. Оно было неожиданностью для всех. Я застала Тихонова и Павленко за столом, перед бутылочкой вина. Они чокались и праздновали победу. „Долой РАППство”, — кричал находчивый Тихонов, а Павленко, человек гораздо более умный и страшный, только помалкивал... „Но ведь вы дружили с Авербахом”, — удивилась я. Мне ответил не Тихонов, а Павленко: „Литературная война вступила в новую фазу”...» (НМ, 1, 323).

Тут впору вспомнить Леонида Максименкова, утверждавшего, что в апреле 1932 года Мандельштам, как, впрочем, Клюев, Бабель, Эрдман и Павел Васильев, входили в негласный список и кружок особо ценных беспартийных литераторов, осмысленно именуемых им номенклатурными. Особенностью их статуса была, полагает он, чуть ли не защищенность от несанкционированных (то есть инициированных ОГПУ без согласования с ЦК) репрессий. Именно поэтому заявления Клюева и Васильева об их помиловании, например, рассматривались аж Секретариатом ЦК, а Сталин на письме Бухарина о Мандельштаме начертал свою знаменитую резолюцию: «Кто дал им право арестовать Мандельштама? Безобразие…»[34] Означала же она, по утверждению Максименкова, нешуточную сердитость вождя на Ягоду из-за несогласованного с ним ареста номенклатурного литератора Мандельштама[35] .

Номенклатурный поэт Осип Мандельштам!

Звучит не слабо, посильнее семантических «разоблачений» гражданской лирики поэта Михаилом Гаспаровым[36] . Однако если у Михаила Леоновича мы видим основательную аргументацию, то у Максименкова лишь голую концептуальность.

Вот вся его «эмпирическая база», не подтвержденная к тому же сигнатурой: «Повторяем, что Мандельштам был номенклатурным поэтом. Его имя было включено в список-реестр, который был подан Сталину в момент создания оргкомитета ССП в апреле 1932 года и который вождь со вкусом главного кадровика огромной страны исчеркал характерными цифрами, стрелками и фамилиями кандидатов.

В части списка, заключительной по месту, но не по политическому значению, состоявшей из 58 „беспартийных писателей”, были имена Пастернака, Бабеля, Платонова, Эрдмана, Клюева и Мандельштама. Причем в скобках указывались крамольные произведения; по некоторым из них были приняты решения „директивных органов”. Фамилий Михаила Булгакова, Анны Ахматовой и Михаила Кузмина в этом списке не было. Список был охранной грамотой. В условиях византийского значения списков для России Осипа Эмильевича можно было считать реальным членом номенклатуры ССП образца 1932 года»[37] .

Коллега наверняка бы возрадовался, знай он, что еще полугодом раньше Авербах, прося денежку на писательские новоселья, включил в «список-реестр» опекаемых и Мандельштама.

Ну а если всерьез, если слово «номенклатура» не девальвировать, то какая к черту, Мандельштам номенклатура? Вот «трамвайная вишенка», герой трамвайной перебранки? Да, да и еще раз да.

Но разве Мандельштам сидел в президиумах и на дачах, разве Максим Горький звал его по-соседски в свой особнячок покалякать ввечеру с Иосифом Виссарионовичем?

Да и какая уж там охранная грамота! Из перечисленных в абзаце из Максименкова писательских имен уцелел только каждый третий, причем судьба Клюева решилась двумя звонками — Гронского Ягоде и Ягоды Сталину. Да и принадлежность к реальной номенклатуре нисколько не защищала: вспомним того же Авербаха и Киршона с их РАППом или Ягоду и Ежова с их НКВД.

Зенит мандельштамовской «номенклатурной», как советского писателя, карьеры — звонок Сталина Пастернаку в 1934 году. Сам же «номенклатурщик» в это время уже отмечался в ОГПУ в Чердыни и даже не подозревал, какая «сталинская премия» его еще ждет. Но именно премия, а не номенклатурная регалия.

Дружеский круг

Ко времени второго пришествия в Дом Герцена у Мандельштама решительно переменилась концепция отношения к окружающим людям. Если 10 лет тому назад он искал тишину и одиночество и ради них готов был ссориться с комендантом и любым начальством, то теперь он хуже всего переносил как раз одиночество — и попросту боялся оставаться в комнате один.

Так что Надина служба была одновременно и подспорьем семейному бюджету, и ударом по тому хрупкому душевно-бытовому компромиссу, который заключил с жизнью поэт. Самой Надежде Яковлевне явно нравилась редакционная жизнь с ее разнообразием и непредсказуемостью; она возвращалась из газеты веселая, с последними хохмами, придвигала столик к тахте и, подобрав ноги, с аппетитом обедала тем, что сама же и захватила по дороге или что оставалось в доме с утра.

Мандельштам же настолько привык к тому, что «добытчик» (не важно, что малоуспешный) только он и что жена всегда рядом, всегда с ним и для него, что просто растерялся: он впервые оказался в зависимости от нее и даже от ее расписания. Вместе с тем его собственная «психе» как никогда нуждалась в устойчивости и поддержке, и одиночество было ему явно не на пользу. Кто-то должен был ее «подстраховывать».

При этом Осип Эмильевич нуждался даже не в беседе, а в «диалоге с молчащим собеседником» (выражение Э. Герштейн), то есть в самом банальном присутствии или сопровождении. Нередко такой сопровождающей была верная Эмма Герштейн. Она забегала перед своей службой (секретарь в «Крестьянской газете»), и они шли гулять — или в скверик во дворе Дома Герцена, но чаще сидели на Тверском бульваре: и там, и здесь у поэта были свои любимые скамейки. Если попадался навстречу кто-то знакомый, то поэт приветствовал его характерным жестом: рука немного вверх и неглубокий поклон.

Дружеская готовность Эммы помочь, выручить, подставить плечо поистине беспримерна. А цепкость ее взгляда в сочетании с силой и остротой памяти делают многие ее свидетельства о поэте бесценными.

Вот, для примера, ее ощущение от того, как Мандельштам говорил: «…взволнованная речь, когда, возбужденный мимолетной эмоцией, Осип Эмильевич не мог от нее освободиться, пока не отработает в блестящей словесной импровизации. На следующий день, правда, задетый какой-нибудь репликой собеседника, он доказывал нечто прямо противоположное вчерашнему, и с той же неотразимой убедительностью. Запомнить и воспроизвести такую речь, мне кажется, невозможно, потому что это — поток мыслей, тут же на глазах у слушателя преобразующийся в слова» (ГЭ, 28)[38] . О «Втором рождении» Пастернака: «…упоминалась орнаментальность, перегруженность его новых стихов… Говорилось начерно, для меня незапоминаемо, пока не вырвалось единственно нужное определение — „советское барокко”» (ГЭ, 29).

Хорошим другом и частым гостем был Евгений Яковлевич Хазин, Надин брат. Весной приехала из Киева на побывку Вера Яковлевна, их мать. Она поселилась у сына, но это рядышком, и большую часть времени проводила у дочери с зятем, чтобы не мешать работать невестке. Как водится, свекровь не жаловала невестку: «Сегодня она развалилась в кресле, — передразнивала Вера Яковлевна, — расхвасталась: государство в нас нуждается, мы необходимые люди…» Речь шла о заказе на художественное оформление праздничной[39] Москвы, который получили невестка и С. К. Вишневецкая, работавшие совместно. Обе жены Евгения Яковлевича — и настоящая, и бывшая — были людьми государственными и про-государственными.

Поначалу (по первому адресу) в Дом Герцена заходили очень немногие. Например, Клычков, живший по соседству, хорошо запомнившийся Кузину: «Человек он был очень хороший и талантливый. Однажды в каком-то споре с Мандельштамом он сказал ему: „А все-таки, О. Э. мозги у вас еврейские”. На это Мандельштам немедленно отпарировал: „Ну что ж, возможно. А стихи у меня русские”. „Это верно. Вот это верно!” — с полной искренностью признал Клычков»[40] .

Или Шенгели, которого тогда откровенно смутила и напугала «Четвертая проза», названная им «одной из самых мрачных исповедей, какие появлялись в литературе», не исключая и Жан-Жака Руссо (ГЭ, 29). Или Лев Бруни, Яхонтов и Осмеркин, кстати, охотно друг с другом выпивавшие (сам Осип Эмильевич пил только для удовольствия и понемножку — предпочитал вино, но мог и водку).

Весной же в новой комнате гостей и посетителей стало ощутимо больше. Кроме уже названных приходили и другие: Клюев, Павел Васильев, Шкловский, Звенигородский, Яхонтов, Липкин, Адалис, Огородникова, И. Аксенов. А осенью зашли однажды даже Эренбург с князем Святополк-Мирским.

Иван Аксенов заходил чаще по утрам. Разговоры с ним — о чем бы то ни было — от Палласа до Леопольда Авербаха — Мандельштам особенно любил. «После его ухода Мандельштаму всегда хорошо думалось. Лоб его светлел и как будто становился больше, преображался в „понимающий купол”, движения становились тихими и пластичными» (ГЭ, 30).

Складывалось ощущение, что и жизнь Мандельштамов вступила в более спокойный период.

Походы в музеи — прежде всего на Волхонку и на Пречистенку, к импрессионистам и прочим, — действовали на него неизменно благотворно и успокаивающе. Эмма Герштейн вспоминала: «Я помню, как печатала ему два стихотворения, из которых одно возникло из посещения музея — „Импрессионизм”, а о другом („Увы, растаяла свеча”) он сказал, улыбаясь, что последние строки („И в спальню, видя в этом толк, / Пускали негодяев”) — про мою подругу, которую он называл „эллином” за веселые и добродушные разговоры на любовные и эротические темы»[41] .

Не меньшей радостью были чтение натуралистов (Ламарка, Палласа, Гете) и походы на Никитскую — в Зоологический музей, к Кузину и его друзьям, с разговорами о Каммерере, митогенетических лучах и прочих аспектах эволюции жизни и формообразования.

Казалось бы, что тут делать поэтическому мозгу и ненаучному сознанию?

Но Мандельштам нашел свой предмет в этом космосе — чужой, но не чуждый. По-видимому, главным итогом хождения в Зоологический музей и в биологический дискурс стало стихотворение «Ламарк», написанное 7 — 9 мая 1932 года.

21 апреля 1932 года в той самой газете «За коммунистическое просвещение», где работали его жена и «старик Маргулис», был опубликован его очерк «К проблеме научного стиля Дарвина». Возможно, это один из трех очерков, под которые поэт еще летом 1931 года заключил договор и взял 1500-рублевый аванс в одной газете (скорее всего, это именно «ЗКП»). К двум другим персонажам — а ими, возможно, виделись Паллас и Ламарк — он тоже подбирался, но так их и не написал, пустив вместо этого биологическую тему в «Путешествие в Армению». Произошло это, по всей видимости, в интервале между «Ламарком» (7 — 9 мая) и «Батюшковым» (18 июня).

Во всяком случае, в конце июня у Мандельштама возникла потребность почитать наконец свою новую прозу в дружеском кругу. И вот 4 июля, в самый разгар работы уже над «Стихами о русской поэзии» (2 — 7 июля), он читает «Путешествие в Армению» на квартире у Асеева. Среди присутствовавших и Виктор Шкловский, назавтра писавший жене: «Был вчера у Асеева. Мандельштам читал свою прозу. Она очень хороша, но в ней вещи объясняются другими вещами, еще более нарядными. Живое солнце меркнет от лучей нарисованного»[42] .

И тут происходит нечто необычное. Уже 17 июля в «Литературке» выходит статья Шкловского «О людях, которые идут по одной и той же дороге и об этом не знают» (с подзаголовком «Конец барокко») — развернутый отклик на услышанную у Асеева, но еще не прочитанную глазами и нигде не напечатанную прозу Мандельштама: «Большой писатель Осип Эмильевич Мандельштам. Он написал сейчас книгу „Путешествие в Армению”. Он путешествует там среди грамматических форм, библиотек, книг, зданий, слов, вещей <...> Мандельштам — огромный поэт, но он для того, чтобы передать вещь, кладет вокруг нее литературные вещи из куля, как попутчик Занд. Вещи дребезжат, вещи, как эхо, разнообразно повторяют друг друга. Гнутся своды под барочными украшениями. Мандельштам описывает картинные галереи. Я никогда не читал лучшего описания картин Ван Гога, Сезанна, Гогена, Синьяка. „Кукурузное солнце” светит в картинах импрессионистов (пуантеллизм). Солнце, сделанное из закругленных мазков, похоже на плотное зерно выпуклой чешуи кукурузного початка. Так определяет Мандельштам сомкнутую блестящую разбитость импрессионистической картины. И вот выходит Мандельштам из картинной галереи в прекрасный город Сухум. Дома лежат перед ним, как чертежные принадлежности в гнездах готовальни. Солнце тускло после картин. Мир весь как в веревочной сетке. Прочтите Золя, Мандельштам! Поймите, как стремились передать люди солнце. Сколько стоит солнце на картине. Разве картины делаются для того, чтобы ими компрометировать солнце? Это вы сами в сетчатом мешке, в клетке, в вольере с сетками. Сетками от вас отделен мир. И за этой сеткой сидит с несколькими немногими книгами друг мой, попутчик Занд».

Мандельштам, прочтя это, был страшно разочарован узостью — да что там: точечностью, «пуантилизмом»! — этого понимания. Он любил Шкловского, дорожил его дружбой и написал ему что-то вроде примирительной отповеди, от которой сохранилась пара фрагментов-черновиков. Вот первый: «…маленькая книжка, которая страстно рвется к содержанию, к мировоззрению, воюет и полемизирует, вы начали говорить только о вещах, т. е. о несуществующем в искусстве. Право смотреть на солнце и на картину — одного порядка, художник, как и всякий, оплачивает его рожденьем и смертью. То, что вы называете вещью, — ужасная терминология, — давно пора ее в архив, — применимо лишь к серийному производству ублюдков», и вот второй: «Книжка моя говорит о том, что глаз есть орудие мышления, о том, что свет есть сила и что орнамент есть мысль. В ней речь идет о дружбе, о науке, об интеллектуальной страсти, а не о „вещах”. // Надо всегда путешествовать, а не только в Армению и в Таджикистан. // Величайшая награда для художника — подвигнуть к деятельности мыслящих и чувствующих иначе, чем он сам. // С вами на этот раз не удалось. // Надеюсь — поправимо» (III, 509 — 510).

Заступился за Мандельштама и Тынянов. Прочитав в «Литературке» ту же самую статью Шкловского, он написал автору: «Осипа Мандельштама ты учишь писать стихи. Если он по твоим советам будет писать, — стихи, — может, его и напечатают в „Литературной Газете”? Пристроишь? Ты, милый, желаешь кому-то, какому-то новому времени или грядущему рококо — уступить своих знакомых под именем барокко...»[43]

На личных отношениях Мандельштама и Шкловского полемика эта никак не отразилась. Наоборот, летом 1932 года Шкловский был одним из самых частых гостей у Мандельштама.

Возможно, тогда же Мандельштам прочитал Шкловскому свеженаписанное (начатое 8 и законченное 12 августа) стихотворение «К немецкой речи», после чего между друзьями разгорелась дискуссия, мемуаристке недоступная: «Ходили по диагонали комнаты навстречу друг другу и спорили. Каждый развивал свою мысль с таким количеством „опущенных звеньев”, что трудно было что-нибудь понять в этих синкопах» (ГЭ, 35).

Соседское окружение

Постепенно обозначился и набор ближайших соседей.

В бывшую комнату Мандельштама в 4-й квартире въехал (вскоре после 8 июня 1932 года[44] ) молодой газетный поэт Миша Рудерман, заселившийся в Дом Герцена по гарун-рашидовской протекции Марии Ильиничны Ульяновой, переданной почему-то через Рабкрин. Его жена все возмущалась: почему им троим (а у них была еще и дочка) дали маленькую, а бездетным Мандельштамам — большую комнату? «Рудерман, — кричала она в коридоре, — молодой поэт, активно работающий, а Мандельштам — старик, уже не пишущий, а если и пишет иногда, все равно он — бывший поэт, устаревший» (ГЭ, 29)[45] .

Но соседские отношения с самим Рудерманом были нормальные: «Вернулся ли Рудерман? // Научился ли топить печку?» — спрашивала Надежда Яковлевна у Нины Грин в письме от 3 марта 1933 года[46] .

Мандельштам поддержал ходатайство соседа товарищу Кирпотину из Оргкомитета ССП о получении им определенного пайка: «Я крайне удивлен тем, что не попал в список на получение пайка, несмотря на то, что в прошлом квартале я таковым пользовался. // Я — человек, больной хронической болезнью, имеющий семью, живущий в скверных жилищных условиях. Как поэт я работаю в Москве с 1925 г., печатался регулярно несколько лет в „Правде”, „Комсомольской правде” и журналах „Новый мир”, „Красная Новь”, сотрудничать в которых я продолжаю. // Заработок мой нерегулярен и недостаточен, и я считаю, что имею право на поучение пайка не меньше, чем иные люди, напечатавшие один рассказ и пользующиеся пайком. // Прошу Вашего распоряжения о включении меня в список писателей, прикрепленных к Госснабжению. // 25 / VII — 32 г. Москва».

А на оборотной стороне этого заявления читаем: «Считаем снятие тов. Рудермана талантливого поэта со снабжения ошибкой, которую надо срочно исправить». Под этой фразой стоят подписи, и среди них собственноручная подпись Мандельштама: «Джек Алтаузен. М. Светлов. В. Казин. Орешин. О. Мандельштам. И. Уткин. В. Инбер. Т. Коренев»[47] .

Амир Саргиджан (это его псевдоним, от которого он, впрочем, отказался в 1941 году; настоящее имя — Сергей Петрович Бородин) стал новым соседом Мандельштама даже раньше Рудермана — где-то между серединой февраля и серединой июня 1932 года (21 июня, отвечая на анкетный вопрос Е. Я. Архиппова — «Любите ли Вы Мандельштама? Какую книгу более?», — князь-поэт Андрей Звенигородский написал: «Очень талантлив и с большой эрудицией поэт. Люблю его как человека (на этих днях познакомился с г. Мандельштамом у поэта А. Саргиджана»[48] ).

Кстати, а где именно жил Саргиджан?

Герштейн пишет, что он жил «внизу». Стало быть — в нижнем этаже сращенного с правым флигелем здания, выходящего своим фасадом на бульвар? Именно в этой части флигеля на плане В. Слетовой[49] и расположена квартира № 6, причем рядом с номером квартиры специально помечено: «1 эт.». На втором этаже, начиная с 1931 года, размещалась редакция журнала «ЛОКАФ» («Литературное объединение писателей Красной Армии и Флота»), он же будущий журнал «Знамя»[50] .

Тем не менее это не так[51] . Амира Саргиджана поселили в квартиру № 5, на что однозначно указывает адрес на его письме П. П. Перцову от 30 августа 1932 года[52] . У этой квартиры, возможно, и состоявшей из одной комнаты (сведений о соседях у нас нет), был свой отдельный вход — напротив аналогичного такого же входа в многокомнатную квартиру № 6, над которой размещался ЛОКАФ и куда в разное время метили и Мандельштам, и Саргиджан.

Таким образом, Мандельштам, живший в самой дальней от входа комнате квартиры № 4, и Саргиджан в квартире № 5 — были соседями через стенку, соседствовали и их окна[53] : обстоятельство, которое следует запомнить на будущее.

Так что на то, чтобы вдрызг поссориться в сентябре, у них оставалось не так уж и много времени. Но поначалу это были вполне добрососедские, приятельские отношения.

Вот как они рисовались, например, Кузину: «Очень открытый Мандельштам легко сходился с людьми при первой же встрече. Я к этому привык и знал, что его восторженным отзывам о каком-нибудь новом знакомом не всегда нужно придавать значение. Однажды он с восхищением рассказал мне о появившемся по соседству с ним в доме Герцена некоем Амирджанове[54] . Впрочем, говорил он не столько о самом этом человеке, сколько об имевшейся у него статуэтке какого-то японского или китайского божка. В скором времени застал Амирджанова у Мандельштамов я сам. Фигурировал и божок. Он был действительно очень хорош. Хозяин его мне не понравился»[55] .

Кузину вторит и Семен Липкин: «Амир Саргиджан принадлежал к самому опасному виду опасных людей: неглуп, начитан, в обращении мягок, позволял себе вольности, обсуждая литературное начальство. <…> Когда русский народ был объявлен первым среди равных, оказалось, что татароликий Саргиджан — в действительности русский, фамилия его Бородин. Впоследствии он получил Сталинскую премию за роман „Дмитрий Донской”. Но в ту пору он был безвестным литератором. Я не исключаю того, что всю эту свару он затеял с насмешливого одобрения компетентных органов» (3, 13).

Со временем, однако, отношения между соседями испортились. Надежда Яковлевна с раздражением рассказывала Кларенсу Брауну в 1966 году о том, что Саргиджан и Дубинская, его гражданская (позднее и официальная) жена, по десять раз на дню заходили, особенно тогда, когда к Мандельштамам кто-нибудь приходил.

Татьяна Леонидовна Дубинская-Круликовская (1902 — 1990) еще гимназисткой бежала на Первую мировую, где, по ее словам, служила в разведке и стала Георгиевском кавалером. В Гражданскую — боец 7 Кавказского полка Червонного казачества и медсестра в госпитале в Виннице. С 1922 года — в Москве, где училась и служила в Главном артиллерийском Управлении Красной армии машинисткой, затем — крутой вираж, не правда ли? — рецензентом в Союзе писателей.

В 1929 году в четырех номерах журнала «Молодая гвардия», а в 1930 году книжкой в издательстве «Федерация» вышла ее повесть «В окопах», которую, по ее словам, похвалил Мандельштам. В 1931 году партбюро Союза писателей отправило ее на посевную кампанию в Таджикистан. Там она работала инструктором Центропосевкома и корреспондентом газеты «Коммунист Таджикистана», но еще и билась с басмачами, за что была отмечена благодарностью ЦИК Таджикистана.

До Дома Герцена она жила в Черкизове, переселиться в центр ей помог А. Фадеев[56] , покровительствовавший ей и в дальнейшем. Амир Саргиджан (Бородин), с которым она в 1931 году была в Таджикистане, а в 1934 году прошла пешком из Каратегина на Памир, в Горный Бадахшан, ведя по пути культурно-массовую работу в дальних кишлаках, был ее третьим мужем. Первым был комдив Григорий Черняховский, с которым она развелась в 1921 году: памятью о нем был сын Юрий, родившийся в 1920 году и друживший с сыном Платонова. Со вторым мужем — Дубинским — она развелась в 1928 году, о нем известно, что в 1937 году он был в 5-летней ссылке. В 1936 году она развелась и с Саргиджаном[57] .

В месяцы знакомства и соседства с Мандельштамами «пунктиком» Дубинской были разговоры об иностранцах: мол, надо встретиться с таким-то, и он даст чулки, или с таким-то, и он даст еще что-то, и т. п.

Между прочим, несколько иностранцев жили непосредственно по соседству, в лучших квартирах Дома Герцена, в частности, сотрудники одной датской коммерческой фирмы (в левом флигеле) и, по договоренности с НКИД, один известный немецкий журналист (в правом — на втором этаже особняка, выходившего на бульвар) — корреспондент австрийской газеты «Нойе фрайе прессе» («Neue Freie Presse») Николаус Бассехес (Nikolaus Basseches, 1895 — 1961)[58] . Он родился в России и прожил в Советской России около 15 лет, пока его все-таки не выслали в июне 1937 года.

Выслать его, впрочем, хотели (и могли) и раньше. В письме Сталина Кагановичу и Молотову (не позднее 15 июля 1932 г.) читаем: «Посылаю вам гнуснейшую пасквиль инокорреспондента Бассехеса на советскую эконом[ическую] политику. Бассехес — корреспондент „Neue Freie Presse”.Он писал в свое время гнусно о принудительном труде в лесной пром[ышленно]сти. Мы его хотели выгнать из СССР, но в виду раскаяния — он был оставлен в СССР. Он писал потом гнусности о политике хозрасчета. Но мы, по глупости своей, прошли мимо этих гнусностей. Теперь он изощряется по поводу займа и колхозной торговли. А мы молчим, как идиоты, и терпим клевету этого щенка капиталистических лавочников. Боль-ше-ви-ки, хе-хе… // Предлагаю: // а) облить грязью эту капиталистическую мразь на страницах „Правды” и „Известий”; // б) спустя некоторое время после того — изгнать его из СССР»[59] .

Видать, хорошим журналистом он был, коль скоро настолько вывел из себя Сталина!..

Саргиджаны однажды зазвали Мандельштамов к себе и познакомили с этим самым Бассехесом, проживавшим в особняке на 2-м этаже[60] . Тот был мил и интеллигентен, но разговаривать с ним о чем бы то ни было — «при Дубинской и Саргиджане» — явно не стоило[61] .

Мандельштамы и так подозревали Саргиджана и его жену Дубинскую в провокациях и в слежке за собой[62] . «Там все кишело всякой писательской шушерой и провокаторами», — отзывался о Доме Герцена Кузин[63] .

Конфликт с Саргиджаном и товарищеский суд

В крошечный сад Дома Герцена с Тверского бульвара вело двое ворот, и тот, кто шел от Тверской улицы, неминуемо проходил мимо окон Мандельштама. Соседи-писатели так раздражали его, что нередко он «становился у открытого окна своей комнаты, руки в карманах, и кричал вслед кому-нибудь из них: „Вот идет подлец NN!” И только тут, глядя на Осипа Эмильевича со спины, я замечала, какие у него торчащие уши и как он весь похож в такие минуты на „гадкого мальчишку”» (ГЭ, 33).

Именно так — в конце лета, у открытого окна — вспыхнул и разгорелся конфликт, бытовее которого, кажется, и не бывает.

Однажды, когда мимо открытого окна Мандельштамов проходила Дубинская, неся корзинку с какой-то едой и вином, поэт, увидев это, закричал на весь двор: «— Вот, молодой поэт не отдает старшему товарищу долг, а сам приглашает гостей и распивает с ними вино!»[64]

И действительно: Саргиджан взял у соседа взаймы 75 рублей и довольно долго не отдавал — ситуация, в которой сам Осип Эмильевич, к гневу или неудовольствию своих кредиторов, перебывал бессчетное число раз.

Дубинская, услышав крик и упрек, пожала плечами, сказала что-то вызывающее и прошла дальше к себе. Мандельштам же — «мастер трамвайных перебранок» — прокричал ей вслед что-то уж совсем обидное. Шум перерос в ссору, ссора — в требование Дубинской к мужу, чтобы тот побил Мандельштама, что было немедленно выполнено. И даже перевыполнено, поскольку досталось и Надежде Яковлевне, открывшей ему дверь.

Мандельштамы хотели подать иск в ближайший районный нарсуд — тогда Саргиджан вернул бы долг и получил штраф. Но иск там не приняли.

Так что суд был литературно-общественный, то есть профсоюзный, юридически ничтожный, но оттого тем более гротескный. Происходил он 13 сентября 1932 года в переполненном полуподвальном помещении столовой в Доме Герцена — в будущем булгаковском «Грибоедове». Председателем был назначен Алексей Толстой, а общественным обвинителем Николай Александрович Равич (1899 — 1976; псевдоним Н. Архипов) — лицо менее известное: драматург, журналист, переводчик и историк[65] .

Самое для суда существенное — он член РКП(б) и, в недавнем прошлом (в 1921 — 1926 годах), советский дипломат-разведчик[66] . Это делало его облеченным доверием более высокого начальства, партийного или ОГПУ-шного, что и позволяло вести себя так, как он себя в этот день и вел, — распоряжаться и манипулировать даже «красным графом» (впоследствии Равич и сам был дважды репрессирован: в 1938 — 1946 и в 1948 — 1954 годах).

Ф. Ф. Волькенштейн, пасынок А. Толстого, сопровождал отчима в тот вечер в Дом Герцена[67] . Он вспоминал, что их встретил какой-то молодой человек (очевидно, 33-летний Равич), помог раздеться и, взяв отчима под локоток, повел его через зал и сцену в какую-то заднюю комнату. Там в течение четверти часа Толстой выслушивал инструкцию: к молодому национальному поэту, только-только начинающему печататься, к тому же и члену партии, — проявить всяческое снисхождение.

Когда Толстой с папкой под мышкой вышел в зал, там было уже полно народу. Истец и обвиняемый, оба были уже на сцене. Мандельштам нервно мерил сцену шагами, а Саргиджан, без тени волнения на лице, сидел, развалившись на стуле, молчал и рассматривал публику — как если бы он здесь ни при чем. Красный граф прошел на приготовленное для него на сцене место и рек: мы будем судить «диалектицки».

Было зачитано заявление группы писателей, просивших не допускать обиды одного только Саргиджана. Вот оно: «Общественному суду по делу Мандельштам — Саргиджан. Заявление. Считая ответственным за конфликт между Саргиджаном и Мандельштамом не только Саргиджана, но также и Мандельштама, вызвавшего своим недопустимым поведением недопустимую реакцию Саргиджана, — просим Общественный Суд привлечь Мандельштама в качестве одного из обвиняемых. 13. IX. 32» (без подписей)[68] .

Мандельштам, уже сильно возбужденный, произнес моторную и темпераментную речь, на что Саргиджан не произнес ни слова, как если бы судили не его. А зачем и рот открывать, коль скоро «молодой национальный поэт» был, по-видимому, в курсе того, о чем наставляли в задней комнате товарища судью?

Когда же все, кому положено, выговорились или отмолчались, суд ненадолго скрылся в той самой маленькой комнате посовещаться. Толстой быстро вернулся в зал и огласил свой «диалектицкий», он же соломонов, он же издевательский вердикт: вынести порицание и Саргиджану, и Мандельштаму; обязать Саргиджана вернуть Мандельштаму долг и исключить Саргиджана на год из профсоюза, но, в порядке поддержки молодых дарований, просить президиум Горкома считать его исключение условным! Ни слова осуждения в адрес обвиняемого по поводу рукоприкладства — так что в оном виноваты, собственно, как бы обе стороны.

Зал зашумел, загудел: «Безобразие! Позор!» И правда: стоило ли огород городить ради максимы: «нехорошо не отдавать долги»? Но тут уже и Саргиджан подал голос — оскорбил Надежду Яковлевну и пригрозил долг свой все равно не отдать.

С. И. Липкин отмечает в своих мемуарах, что на товарищеском суде Мандельштам вел себя как-то неумно и бессмысленно. Вместо того чтобы разумно объяснить, как дело было, он напирал на то, что Саргиджан и его жена — дурные люди и плохие писатели. По его ощущению, «подавляющее большинство присутствующих на товарищеском суде было явно на стороне Саргиджана. <…> Присутствующие, будучи в большинстве литераторами того же типа, что и Саргиджан, симпатизировали Саргиджану. Унижая его, Мандельштам задевал и их» (3, 13 — 14).

Был на суде и корреспондент «Вечерки». Он справедливо назвал происходившее творческим вечером Саргиджана: обвинитель клеймил и истца, и ответчика, а судью почему-то интересовали литературные вкусы обоих. Корреспондент даже задумался, а не является ли мордобой между писателями новым литературным жанром, коль скоро живые классики рассматривают кулачное творчество коллег на специальном литературном форуме-суде?[69]

Осип Эмильевич после суда долго еще не мог прийти в себя. Герштейн вспоминала: «Торжественно скандируя, он диктовал мне с мандельштамовской лапидарностью и метафоричностью одно из своих заявлений все по тому же поводу. Мне запомнилась оттуда такая мысль: маленькая подлость, утверждал Мандельштам, ничем не отличается от большой» (ГЭ, 39).

Как и следовало ожидать, Мандельштам направил в Горком писателей заявление о выходе из него «как из организации, допустившей столь беспримерное безобразие» (3, 147). А в черновике заявления отмечал: «Расправа, достойная сутенера или охранника, изображалась как дело чести. Человек, истязавший женщину, был объявлен защитником женщины. Были приложены все усилия, чтобы представить изб‹иение› закономерным актом. // Если осмыслить происшедшее, то постановщики саргидж‹ановского› дела в Д‹оме› Герцена превратили С‹аргиджана› в юридического палача, действующего согласно неписаному, но уважаемому кодексу. [При этом избиение моей жены рассматривалось как случайное бесплатное приложение к избиению меня самого, а двойной задачей преступного суда было поднять вторую часть расправы на принципиальную высоту, а первую — выкинуть из дела]» (3, 147).

В архиве поэта сохранился ответ Д. Е. Ляшкевича на его заявление о выходе: «Ваше заявление считаю безусловно преждевременным, т. к. решение товарищеского суда будет утверждаться на ближайшем заседании Горкома. Сейчас уже поступил ряд дополнительных фактов. Вам необходимо занять другую позицию к профессиональной организации, полагаю, что вы дадите другое заявление, снимающее ваше первое. Ляшкевич» (III, 870).

Из Горкома ССП Мандельштам, скорее всего не вышел, коль скоро в 1933 году он еще давал туда рекомендацию В. А. Меркурьевой.

Тем не менее сам этот суд с его столь наглядной «диалектикой» стал огромным несчастьем для поэта, обернулся навязчивой и не отпускавшей его идеей собственного, несмотря ни на что, социального бесправия и изгойства.

Немного поспособствовал этому и Клычков, хотя, кажется, невольно. Поздней осенью 1932 года, будучи в гостях у Мандельштама и, видимо, утомленный очередной филиппикой о «саргиджановской истории», он небрежным тоном и как бы в пространство заметил, что, конечно, Саргиджан был не прав: сначала надо было отдать деньги, а уже потом бить. Мандельштам, по свидетельству Герштейн, сначала просто не уловил смысл сказанного, со слишком уж небрежной интонацией было все произнесено. А когда понял, то вздрогнул и завопил: «Наденька, выгоним, выгоним его!» (ГЭ, 45). А потом вдруг весело рассмеялся, и поэты помирились.

Возможно, что именно этот «предательский удар», полученный от «своего», от Клычкова, освободил Мандельштама от груза личной ненависти к Амиру Саргиджану, но не от уязвленности и ненависти. Но объектом ее отныне стали уже не Саргиджан и писательский профсоюз, а «диалектицкий» судья, он же красный граф, — Алексей Николаич Толстой.

Со временем, к своему 50-летию, Толстой еще более разочаруется в гуманизме и укрепится в диалектике: в интервью «Литературной газете» он заявил, что для того, чтобы «в новую эпоху стать новым писателем», требуется «перейти из мира гуманитарных идей в мир идей диалектического материализма... и не все еще до сих пор освободились от детских очков гуманистического мироощущения. Эпигонский гуманизм будет тлеть до тех пор, покуда у нас еще живет „серый помещик”»[70] .

Вечера в Москве: «Литературная газета» и Госиздат

Разумеется, конфликт с Саргиджаном был не единственным событием в жизни Мандельштама на стыке лета и осени 1932 года. 8 сентября, то есть за пять дней до суда, он заключил договор с ГИХЛ на издание своей новой книги «Стихи»[71] . А 19 сентября, то есть шестью днями позже, редколлегия ГИХЛ постановила сдавать в набор по разряду поэзии первый том собрания Мандельштама[72] .

В середине августа благосклонное внимание на Мандельштама обратила и «Литературка». После разгрома РАППа газета отказалась от антипопутнической риторики и попыталась вернуть в литературный процесс «учебу у классиков» и соответствующих «литспецов», как, например, А. Белый, М. Кузмин или Мандельштам[73] .

В дневнике К. Чуковского за 16 августа читаем: «Еще так недавно Дом Герцена был неприглядной бандитской берлогой, куда я боялся явиться: курчавые и наглые рапы били каждого входящего дубинкой по черепу. Теперь либерализм отразился и здесь. <…> Редакторша „Лит. газеты” Усиевич захотела со мной познакомиться, пригласила меня по телефону к себе. Либерализм сказался и в том, что у меня попросили статью о Мандельштаме. „Пора этого мастера поставить на высокий пьедестал”. Двое заправил этой газеты Фельдман и Цейтлин вообще горят литературой. — В столовой Дома Герцена <...> я встретил Асеева, Бухова, Багрицкого, Анатолия Виноградова, О. Мандельштама, Крученыха, и пр., и пр., и пр.»[74] . Еще через пять дней, 21 августа, как бы продолжение этой записи: «Любопытно наблюдать теперь жизнь „Литературной газеты”. Теперь ее руководители стремятся сделать ее наилиберальнейшей: заказывают статьи о Зощенке, об О. Мандельштаме, о моем „Крокодиле”. Но позиция ее трагически беспочвенна. Рапповщина рвется из всех щелей»[75] .

Чуковский, увы, так ничего и не написал. Но 17 сентября в той же «Литературной газете» вышла статья М. Рудермана «Поэт и читатель», в которой положительно цитировалась мандельштамовская статья «Выпад». Кстати, соседом Мандельштама был не только Рудерман, но и сама «Литературка», редакция которой размещалась тут же в Доме Герцена.

Ее главным редактором в это время был Алексей Павлович Селивановский (1900 — 1938), в недавнем прошлом функционер РАППа[76] . Несколько публикаций стихов Мандельштама в периодике и новость о готовящейся в ГИХЛе книге, видимо, навели его на мысль предложить Мандельштаму почитать в редакции свои новые стихи. Вечер был назначен на четверг, 10 ноября.

Вечер мыслился как закрытый, по приглашениям, но никакого контроля не было. Среди собравшихся в самой большой комнате редакции — Александр Гладков, Юзеф (Иосиф) Юзовский, Екатерина Трощенко, Осип Брик, Корнелий Зелинский, Алексей Крученых, Николай Харджиев, Семен Кирсанов, Борис Пастернак, Виктор Шкловский, даже князь Святополк-Мирский. Юный Гладков записал назавтра в своем дневнике: «Мандельштам одновременно величественен и забавен, горделив и уязвим, спокоен и беззащитен — истинный поэт. Когда он читал в странной, тоже чисто „поэтической” манере, противоположной „актерской”, хотя в чем-то более „театральной”, у меня почему-то сжималось сердце. Я знаю чуть ли не на зубок все напечатанное, но новое непохоже на прежнее. Это не „акмеистический” и не „неоклассический” Мандельштам — это новая, свободная манера, открыто сердечная (как в поразительных стихах о Ленинграде) или тоже по-новому — „высокая”, как в лучшем из прочитанного „Себя губя, себе противореча”»[77] .

Тогда же и Харджиев с удовольствием живописал Эйхенбауму: «Зрелище было величественное. Мандельштам, седобородый патриарх, шаманил в продолжение двух с пол<овиной> часов. Он прочел все свои стихи (последних двух лет) — в хронологическом порядке! Это были такие страшные заклинания, что многие испугались. Испугался даже Пастернак, пролепетавший: „Я завидую Вашей свободе. Для меня Вы новый Хлебников. И такой же чужой. Мне нужна несвобода” <…> Некоторое мужество проявил только В. Б. [Шкловский]: — Появился новый поэт О. Э. Мандельштам! Впрочем, об этих стихах говорить „в лоб” нельзя: ...Я человек эпохи Москвошвея, Смотрите, как на мне топорщится пиджак... Или: ...Я трамвайная вишенка страшной поры И не знаю, зачем я живу... „Молодняк” „отмежевывался” от Мандельштама. А Мандельштам назвал их „чикагскими” поэтами (американская „рекламная поэзия”). Он отвечал с надменностью пленного царя или... пленного поэта»[78] . Интересно, кроме Пастернака и Шкловского, говорил еще Мирский, а Крученых же, согласно Гладкову, «плел ерунду».

Надежда Яковлевна, по настоянию мужа, на его вечерах не бывала, и на этот раз она сидела с Эммой Герштейн дома. После вечера к окну подошел Кирсанов и сказал, что у Мандельштама «все мысли старые и все стихи старые и подражательные», приведя в пример — к нескрываемому удовольствию поэта — такую параллель, как «Фаэтонщик» и «Пир во время чумы». Эмма, кстати, подслушала еще один отзыв — Корнелия Зелинского, говорившего своей даме что-то об удаленности стихов Мандельштама от современности, узости его кругозора и слабости голоса (ГЭ, 33).

Председательствовал и нес подобающие случаю банальности бывший рапповский лис Селивановский. И уже назавтра он поделился ими с читателями «Литгазеты»: «И Пастернаку, и Антокольскому, и „старикам” — Мандельштаму и Андрею Белому — нужно помогать, последовательной товарищеской критикой прежде всего»[79] . Тут интересна одна фрейдистская деталь: 41-летний, но бородатый Осип Мандельштам попал в «старики» на пару с 52-летним Андреем Белым, тогда как гладко выбритый и 42-летний Боренька Пастернак составил с 36-летним Павликом Антокольским «молодежную» пару![80]

Селивановский, впрочем, всерьез помог Мандельштаму — и не только критикой, но и делом. Как редактор «Литературки» он хотел поместить в газете отчет о вечере, но стенографистка так мало поняла в том, что и как на вечере говорилось, что пришлось разослать стенограмму по спикерам, а вот собрать ее назад из кусочков не удалось.

Сам Осип Эмильевич свою часть стенограммы вернул, обругав как никуда не годное качество заготовки и восстановив не буквальную свою речь, а суть того, что говорил[81] . К стенограмме был приложен список стихотворения «Полночь в Москве! Роскошно буддийское дето…» Селивановский, возможно, использовал стенограмму в 1934 году, когда цитировал неизданные стихи поэта («Я пью за военные астры…»)[82] .

Отчет о вечере в газете, увы, не вышел. Зато вышла — 23 ноября, то есть спустя две недели после вечера — превосходная подборка мандельштамовских стихов: «Ленинград», «Полночь в Москве…» и «К немецкой речи»[83] .

В это время, в конце ноября 1932 года, Мандельштам, возможно, еще находился в санатории «Узкое» под Москвой[84] . А перед своим вечером на стыке октября — ноября свежеиспеченный персональный пенсионер Мандельштам был, скорее всего, в доме отдыха в Голицыно, где его рисовал Владимир Милашевский[85] .

Поэтому первый пленум Оргкомитета ССП, состоявшийся между 29 октября и 3 ноября, прошел мимо него. Между тем с установочным докладом на пленуме выступал заведующий сектором художественной литературы ЦК ВКП(б) Валерий Яковлевич Кирпотин (1898 — 1997). Выдвигая в качестве образцов соцреализма панферовские «Бруски» и в особенности шолоховскую «Поднятую целину», он обрушился с критикой на тех писателей, кто не вписывался в этот мэйнстрим. В частности, Шкловскому и Мандельштаму досталось за очернение действительности, представляемой в их произведениях в виде бессвязных эпизодов и без синтетической картины советской жизни[86] . С конформистской речью на пленуме выступил среди прочих и «кустарь-одиночка» Андрей Белый[87] .

Вернувшись из Узкого в конце месяца и побыв в Доме Герцена всего неделю, Осип и Надя еще месяц (примерно с 15 декабря по 9 января) прожили в другом, огизовском санатории — «Переделкино», где улучшилось и стабилизировалось болезненное состояние Нади, поправившейся на 15 фунтов и вставшей здесь на лыжи и на коньки.

За всем этим скрывается активное и даже демонстративное нежелание жить на Тверском бульваре, в комнате, с таким трудом завоеванной в начале года. Об этом Осип прямо писал отцу в конце декабря (не ранее 22 числа). Само же письмо начиналось с трогательных признаний: «Я все более убеждаюсь, что между нами очень много общего именно в интеллектуальном отношении, чего я не понимал, когда был мальчишкой. Это доходит до смешного: я, например, копаюсь сейчас в естественных науках — в биологии, в теории жизни, т. е. повторяю в известном смысле этапы развития своего отца. Кто бы мог это подумать?» (3, 148).

В этом же письме Мандельштам так оценивает свое положение в литературном процессе: «Каждый шаг мой по-прежнему затруднен и искусственная изоляция продолжается. В декабре я имел два публичных выступления, которые организация вынуждена была мне дать, чтобы прекратить нежелательные толки. Эти выступления тщательно оберегались от наплыва широкой публики, но прошли с блеском и силой, которых не предвидели устроители. Результат — обо всем этом ни слова в печати. Все отчеты сняты, стенограммы спрятаны, и лишь несколько вещей напечатаны в Литгазете без всяких комментариев. Вот уже полгода, как я продал мои книги в Гихл, получаю за них деньги, но к печатному станку не подвигаются» (3, 148).

Мандельштам пишет отцу о двух декабрьских вечерах, но конкретно о них ничего не известно: лишь один оставил крошечный след — заметку в разделе «Литературная хроника» газеты «Вечерняя Москва» от 21 декабря 1932 года: «ГИХЛ приняло к печати новый сборник стихотворений Мандельштама. В ближайшие дни издательство устраивает публичную читку последних произведений поэта»[88] .

Новый год, видимо, встречали в Переделкине. Или накануне, или сразу же после бьющих курантов вышел из печати шестой том «Литературной энциклопедии» со статьей Анатолия Тарасенкова[89] о Мандельштаме: «Творчество М. представляет собой художественное выражение сознания крупной буржуазии в эпоху между двумя революциями. <…> М. же выразил преимущественно страх своего класса перед какими бы то ни было социальными переменами, утверждение неподвижности бытия. Для поэзии М. характерна тяга к классическим образцам, велеречивая строгость, культ исторических мотивов (древний императорский Рим, Эллада, Палестина) и в то же время полный индиферентизм к современности. <…> Все это еще раз указывает на буржуазный и контрреволюционный характер акмеизма, школы воинствующего буржуазного искусства в канун пролетарской революции». Это, конечно, еще не приговор, но на «внутреннюю рецензию» для него уже тянет.

Вечера в Ленинграде: Капелла и Дом Печати

В самом конце декабрьского, 1932 года, письма Мандельштаму отцу есть пассаж о грядущих вечерах в Ленинграде.

«Да, еще: непосредственно после моей читки ко мне обратился некий импресарио, монопольно устраивающий литературные вечера, с предложением моего вечера в Политехническом музее и повторением в Ленинграде. Этот субъект должен был зайти на следующий день, но смылся, и больше о нем ни слуху ни духу. Тем не менее я твердо решил приехать в Ленинград в январе с Надей. Чтобы всех вас повидать и вообще, т‹ак› ск‹азать›, на побывку на родину, без всяких деловых видов. Должен тебе сказать, что все это время мы довольно серьезно помогали Шуре» (3, 148-149).

Импрессарио — это Павел Ильич Лавут (1898 — 1979), прославленный Маяковским «тихий еврей» из поэмы «Хорошо», менеджер гастролей того же Маяковского и многих других писателей, в число которых попал и Осип Эмильевич. По антрепризе Лавута он выступал как минимум четырежды — дважды в Ленинграде (23 февраля в Капелле и 2 марта Доме Печати) и дважды в Москве (14 марта в Малом зале Политехнического музея и 3 апреля в Клубе художников).

Правила своего «жанра» Лавут знал отменно, отчего озаботился вступительным словом и кандидатами на него. В начале февраля пришло датированное 31 января письмо из Ленинграда от Б. М. Эйхенбаума. «Ко мне обратились от Вашего имени с предложением сказать вступительное слово на Вашем вечере в Ленинграде. Хочу, прежде всего, поблагодарить Вас за память обо мне и, прямо скажу, за честь, которую Вы мне оказываете этим. В нормальном состоянии я бы, конечно, с радостью согласился на это. Но вышло так, что это предложение застало меня в такой момент, когда я нахожусь в критическом положении и не могу не только говорить перед публикой на такую серьезную тему, но и вообще работать»[90] .

Не должно быть забыто еще одно событие — назначение Гитлера канцлером Германии 30 января 1933 года. Реакция Мандельштама была молниеносной: «Гитлер и Сталин — ученики Ленина!»[91]

Зимой 1933 года, спустя полгода после смерти Александра Грина 8 июля 1932 года, в Москву — похлопотать о переизданиях — приехала его вдова Нина Николаевна Грин. Она была доброй знакомой Острогорских, соседей Мандельштама по Дому Герцена: они-то и познакомили ее с Мандельштамами. Их общим добрым знакомым оказался и ссыльный Владимир Пяст.

Мандельштамы с ней подружились, и она стала у них «своим человеком». Вот ее портрет в исполнении Эммы Герштейн: «На следующий год она как-то расцвела, преобразилась в хорошенькую сорокалетнюю вдовушку и, прогуливаясь под нарядным зонтиком, слегка напоминала кустодиевских красавиц» (ГЭ, 40).

Уловив в ее положении столь знакомую им суровую бесприютность, Мандельштамы устроили ее жить в пустовавшей в то время комнате Пришвина и чем могли подкармливали[92] . А когда сами уехали в Питер, то оставили ее в своей комнате. Сами же взялись устраивать в Ленинграде издательские дела Грина: с ним Мандельштам встречался в 1921 году в «Диске» на Мойке и в 1929 году в общежитии ЦЕКУБУ на Москва-реке, он ценил его повести и рассказы, хотел даже что-то напечатать в «Московском комсомольце», когда там работал.

В Ленинграде Лавут устроил Мандельштама по высшему разряду — в гостинице «Европейской», что на Михайловской улице, между Невским проспектом и площадью Искусств.

Первый из двух вечеров состоялся 23 февраля в концертном зале Академической Капеллы. Ни ведущего, ни вступительного слова не было, но в зале были Ахматова, Саянов, Эйхенбаум, Вс. Рождественский, Б. Соловьев, Лапин, Хацревин, Тихонов, Лукницкий и другие. Был в нем и Иван Басалаев, оставивший об этом воспоминания: «Читает М. не так, как раньше. Тогда, рассказывают, он почти пел свои стихи. Теперь он их скандирует торопливым баском, монотонно, невыразительно, глотая окончания строк, но с каким-то одним и тем же упорством убеждения. То приподнимается на цыпочки, то отбивает ногой ритм. Читает негромко, и задние ряды слушающих и балкон привстают, прикладывая ладони к ушам и впиваясь глазами в его узкое лицо. Другая часть аудитории ведет себя протестующе»[93] . Сильнейшее впечатление произвел тогда прочитанный «Волк» («За гремучую доблесть грядущих веков...»).

Но были на вечере и другие слушатели. Например, Г. Е. Горбачев, 26 февраля писавший Г. Лелевичу: «Вдумываясь в творчество Пастернака и Мандельштама последнего времени (он читал массу новых стихов на вечере в Капелле), думаю, что было бы хорошо, если б кто-нибудь написал статью о ликвидации буржуазии как класса и как следствие этого — судорожных усилиях до конца буржуазных поэтов переделаться, оторваться от тонущего корабля, о надрывах, проклятьях, смешных и трагических попытках поспеть за новой жизнью и сравнил бы этих трагически-юродствующих рыцарей прошлого с другими, пытающими<ся> прижиться как растения-паразиты к чужому дереву, занимаясь небезуспешной мимикрией и подсовыванием враждебных идей под благовидным одеянием (тема объективного вредительства в поэзии и прозе)»[94] .

В промежутке между вечерами проходили и другие встречи. Так, однажды Мандельштам позвал нескольких писателей и знакомых к себе в номер и прочел им «Путешествие в Армению». Среди приглашенных был и Виктор Серж (В. Л. Кибальчич)[95] , вспоминавший об этом впоследствии: «Поэт собрал некоторых друзей-писателей, чтобы прочесть прозаическую вещь, которую он привез из путешествия в Армению. <...> Отточенный текст, который он читал нам, заставлял подумать о Жироду в его лучших проявлениях, но здесь речь шла не о мечте о Сусанне перед Тихим океаном: вместо того речь шла о сопротивлении поэта петле палача. Видения ереванского озера и снегов Арарата шелестом бриза требовали свободы, пели подрывную хвалу воображению, утверждали непокорность мысли... Кончив читать, Мандельштам спросил нас: „Вы верите, что это можно будет напечатать?” // Наслаждаться ландшафтами было не запрещено. Но проникнут ли цензоры в протестующий язык этих пейзажей? Не знаю, увидели ли эти пейзажи свет, ибо вскоре после этого я был заключен в Московскую внутреннюю (и тайную) тюрьму (за убеждения)»[96] .

Многие читатели приходили к Мандельштаму в гостиницу — сами, просто так, без предварительной договоренности. Одному из таких посетителей — Сергею Рудакову — еще предстоит сыграть свою роль в судьбе Осипа Мандельштама.

Еще одной невольной «заготовкой» для Воронежа стала встреча с Петром Сторицыным, сбивчиво и путанно рассказавшим Мандельштаму о смерти Ольги Ваксель (НМ, 2, 765).

За несколько дней до первого вечера Ахматова пригласила Мандельштамов к себе, позвав еще Л. Гинзбург и Б. Бухштаба. Но их накануне как раз арестовали. Приглашая к столу, хозяйка сказала: «Вот сыр, вот колбаса, а гостей — простите — посадили»[97] . Возможно, именно в этот вечер и состоялся между ними разговор, описанный в «Листках из дневника»: «Он только что выучил итальянский язык и бредил Дантом, читая наизусть страницами. Мы стали говорить о „Чистилище”, и я прочла кусок из XXX песни (явление Беатриче) <...> Осип заплакал. Я испугалась — „Что такое?” — „Нет, ничего, только эти слова и вашим голосом”»[98] .

2 марта, в 8 вечера, в Доме печати на Фонтанке состоялся второй вечер Мандельштама. Сохранилась его программка: «Стихи из „Камня”. — Новые стихи: Московский цикл. Армения. Стихи о русской поэзии. — Фрагменты из новой прозы»[99] .

Вот лишь один из откликов в воспоминаниях присутствовавших.

Елена Тагер: «Мандельштам читал, не снижая пафоса; как всегда, он стоял с закинутой головой, весь вытягиваясь, — как будто налетевший вихрь сейчас оторвет его от земли. Волосы, сильно уже поредевшие, все так же непреклонно вздымались над крутым и высоким лбом. Но складки усталости и печали легли уже на этот чистый лоб мечтателя. // „Он постарел! — говорили в толпе. — Облезлый какой-то стал! А ведь должен быть еще молод...” // Мандельштам читал о своем путешествии по Армении — и Армения возникала перед нами, рожденная в музыке и в свете. Читал о своей юности: „И над лимонной Невою, под хруст сторублевой, мне никогда, никогда не плясала цыганка”, — и казалось, что не слова сердечных признаний, а сгустки сердечной боли падают с его губ. Его слушали, затаив дыхание, — и все росли, все усиливались аплодисменты. // Но по залу шныряли какие-то недовольные люди. Они иронически шептались, они морщились, они пожимали плечами. Один из них подал на эстраду записку. Мандельштам огласил ее: записка была явно провокационного характера. Осипу Эмильевичу предлагалось высказаться о современной советской поэзии. И определить значение старших поэтов, дошедших до нас от предреволюционной поры. // Тысячи глаз видели, как Мандельштам побледнел. Его пальцы сжимали и комкали записку... Поэт подвергался публичному допросу — и не имел возможности от него уклониться. В зале возникла тревожная тишина. Большинство присутствующих, конечно, слушало с безразличным любопытством. Но были такие, которые и сами побледнели. Мандельштам шагнул на край эстрады; как всегда — закинул голову, глаза его засверкали... // Чего вы ждете от меня? Какого ответа? (Непреклонным, певучим голосом): Я — друг моих друзей! // Полсекунды паузы. Победным, восторженным криком: Я — современник Ахматовой! // <И> — гром, шквал, буря рукоплесканий...»[100]

3 марта Н. Я. Мандельштам с облегчением писала Н. Н. Грин в Москву: «Ждем получки, чтобы уехать; вечера сошли благополучно. Один 23[-го], другой — в доме печати вчера. Принимали хорошо — но мало хлопали, а больше вздыхали»[101] .

Уехали же Мандельштамы 7 марта — в день ареста Виктора Сержа.

Вечера в Москве: Политехнический музей и Клуб Художников

Анна Ахматова так написала о ленинградских вечерах: «В то время (в 1933 г.) как Осипа Эмильевича встречали в Ленинграде как великого поэта, persona grata и т. п., к нему в „Европейскую гостиницу” на поклон пошел весь литературный Ленинград (Тынянов, Эйхенбаум, Гуковский) и его приезд и вечера были событием, о котором вспоминали много лет и вспоминают еще и сейчас (1962), в Москве Мандельштама никто не хотел знать и, кроме двух-трех молодых ученых-естественников, Осип Эмильевич ни с кем не дружил»[102] .

Это несправедливое суждение. Москва и москвичи тут по меньшей мере ни в чем не уступали «оппонентам». Московские вечера весны 1933 года Осипа Мандельштама очень напоминали его вечера в Ленинграде.

14 марта 1933 года в Малом зале Политехнического музея состоялся большой вечер Мандельштама. О мере наполненности зала — сведения противоречивые. С одной стороны, «зал-то наполнился еле-еле до четырнадцатого ряда! Больно за Мандельштама и стыдно за публику» (Н. Соколова[103] ), а с другой — «публики было довольно много, больше, чем я ожидал, но кое-где зияли пустые скамейки»(С. Липкин). Но, настаивал Липкин, все дело в качестве публики: «…публика была особенная, не та, которая толпилась на взрыхленной строительством метрополитена Москве, на узких мостках вдоль Охотного Ряда, деловая, целеустремленная, аскетически одетая, — то пришли на вечер поэта люди, обычно на московских улицах не замечаемые, иные у них были лица, и даже одежда, пусть бедная, была по-иному бедная. Увидел я десятка полтора моих сверстников, запомнился один красноармеец» (3, 29).

Вступительное слово произносил Борис Эйхенбаум, долго (чуть ли не полтора часа!) и тонко говоривший о Мандельштаме как о «возрождении акмеистической линии, обогнувшей футуризм»[104] .

Вот конспект его слова, как оно запомнилось 16-летней Наталье Соколовой: «Было: Маяковский и Есенин. Стало: Пастернак и Мандельштам. Первые два были полярны, они представляли собой два диаметрально противоположных направления. Между Пастернаком и Мандельштамом соотношение значительно более сложное, здесь такого резкого контрастного противопоставления нет, тем не менее это явления разного порядка. // Сейчас в нашей поэзии кризис, застой, в частности кризис лирики. Отмирают целые жанры. Раньше все было просто и ясно. Маяковский сделал блистательные первые шаги в области создания советской оды, в которой со свойственным ему умением смешал грандиозное с мелким, риторическое с комическим. <…> // Теперь мы не имеем подобной картины. Ода и элегия умерли, причем гибель этих жанров фатально совпала с гибелью их представителей. Получилось, что ода и элегия себя не оправдали. Оду мог поднять только талант Маяковского. Есенин был последним элегическим поэтом того периода. <…> // Кто же в настоящий момент может возродить лирику, лирическое „Я” поэта в первоначальном расширенном виде? Только Мандельштам. Неслучайным было молчание Мандельштама все эти годы, его переключение на прозу (разбег перед поэтическим прыжком), и вот сейчас мы видим, что он вернулся к поэзии, пишет много и на очень современные темы (советская Москва и т. д.). И это тогда, когда мы уже окончательно похоронили акмеизм, его ветви. // Поэзия Мандельштама была и есть насквозь филологична. У него замечательное поэтическое стилистическое чутье, чувство даже не на слова, а на оттенки слов. Его отличительная черта, его своеобразная прелесть заключается в том, что он умеет необычной расстановкой слов придать им смысл необщеупотребительный, неизбитый, а такой, который вызывает у читателя новые, очень свежие образы и ассоциации».[105]

Во время выступления Эйхенбаума случился инцидент с возражениями Мандельштама Эйхенбауму, причем мемуаристы описывают его по-разному. Вот по Липкину: «…вдруг откуда-то сбоку выбежал на подмостки Мандельштам, худой, невысокий (на самом деле он был хорошего среднего роста, но на подмостках показался невысоким), крикнул в зал: „Маяковский — точильный камень русской поэзии!” и нервно, неровно побежал вспять, за кулисы. Потом выяснилось, что ему показалось, будто Эйхенбаум недостаточно почтительно отозвался о Маяковском (этого не было, Мандельштам ослышался). Не все в зале поняли, что на подмостки выбежал герой вечера» (3, 29).

А вот — по Соколовой: «Затем[106] вышел Мандельштам — дружные аплодисменты — ведь почти все свои. Стоит, странно нагнув голову, не как бык (он тонок), а как козел перед изгородью. Весь с кривизной. Полуседая бородка. Какой-то, пожалуй, немного патологичный. В нем что-то кликушеское. Манера речи — старый раздражительный школьный учитель, обращается только к первым ученикам на первых партах, отдельные слова строго повторяет с разбивкой на слоги, подчеркивая ритм движением пальца.

„Ты кричишь, раздражаешься на собственный голос и еще пуще кричишь”, — говорит Шкловскому в „Письмах не о любви” женщина, которой он адресует свои письма. Эти слова целиком относятся к Мандельштаму. Ах, как он кричал на людское стадо, сбившееся в круглом деревянном загоне Политехнического... как кричал... Начал он так: „Я прослушал в замочную скважину речь Бориса Михайловича. Речь очень хорошая, но одна вещь обесценивает все ее достоинства.” И тут он минут тридцать пять (без преувеличения) говорил о том, что Эйхенбаум оскорбил Маяковского, что он не смел даже произносить его имени рядом с именами остальных (как нельзя, недопустимо сравнивать Есенина, Пастернака, Мандельштама с Пушкиным или Гете). „Маяковский гигант, мы не достойны даже целовать его колени”. И все это в очень повышенном тоне, агрессивно, с пузырями в углах губ»[107] .

И только после этого, как пишет Соколова, Мандельштам «взялся за стихи, начал читать скороговоркой себе под нос. <…> Дальше пятого ряда нельзя было разобрать. Вместе с тем в его напевности и ритмическом покачивании чувствовалась влюбленность в каждую строфу. Стихи (насколько можно судить по услышанным обрывкам) сделаны блестяще. Читал вещь — длинную, которая начинается словами: „Полночь. Москва...” И еще ряд незнакомых мне стихотворений (нет в однотомнике). Явно волновался. Часто во время чтения садился. Почитал, почитал — и устал, ушел»[108] .

Липкин тут менее подробен, но более лоялен: «А вечер прошел превосходно, слушали так, как следовало слушать Мандельштама, даже горсточка случайных неофитов была вовлечена во всеобщее волнение, к тому же, к большой радости давних поклонников, Мандельштам читал много новых стихов, еще неопубликованных» (3, 29).

Л. В. Розенталь воспоминал: «Его встретили аплодисментами. Аплодировали истово, долго-долго, как будто не могли насытиться. <...> Сам Мандельштам вскидывал голову, как триумфатор. Этот триумф был для него такой же неожиданностью, как и для тех, кто внезапно, по наитию так триумфально его встречал. <...> Триумф вдохновил его речь. Она была повита высоким пафосом. Маяковского он возвеличил. Он назвал его „точильным камнем всей новой поэзии”»[109] .

Отчет о вечере попал и в печать: «Он декларировал свою связь с временем, свою неотъемлемость от революции. Попробуйте оторвать его от нее, попытайтесь отрезать его от эпохи, ничего не выйдет! Так заявлял Осип Мандельштам и в своих внезапных репликах и в целом цикле стихов, которые он прочел»[110]

Сохранилось свидетельство и Э. Г. Герштейн: «На вечер Мандельштама выбрались из своих углов старые московские интеллигенты. Мы с Леной смотрели на эти измятые лица исстрадавшихся и недоедающих людей с глазами, светящимися умом и печалью. Особенно мне запомнилась бледность лица художника Л. А. Бруни, напряженно вслушивающегося в чтение (он был глуховат). // Для такой большой аудитории голос Мандельштама был несколько слаб, ведь микрофонами тогда не пользовались. И тем не менее Б. М. Эйхенбаум, при всей его опытности лектора и изящного оратора и несмотря на острое и смелое содержание его вступительного слова, проигрывал рядом с поэтом. „Все-таки он профессор”, — шепнула я Лене. // Странно мне было смотреть и слушать, как Мандельштам, в обыкновенном пиджаке, бледный из-за беспощадного верхнего освещения, разводя руками, читал на свой обычный мотив мои любимые стихи: „Так вот бушлатник шершавую песню поет, В час, как полоской заря над острогом встает”» (ГЭ, 34).

А 3 апреля творческий вечер Мандельштама состоялся и в Московском клубе художников (Мособласткомрабис). Председательствовал на нем Александр Тышлер. Поэт читал свои стихи и «Путешествие в Армению». На вечере фотографировал Моисей Наппельбаум. «В конце чтения один художник крикнул: „Что-нибудь об индустриализации!”, на что Мандельштам ответил: „Это все на тему об индустриализации. О техническом переоборудовании психики отстающих товарищей“. Ответ Мандельштама вызвал громкие аплодисменты»[111] .

Еще в марте 1933 года Мандельштам заключил еще один договор с Госиздатом — на издание Собрания своих сочинений: «Очередное собрание сочинений, проданное в Госиздат, попало в редакторские руки <М. О.> Чечановского<...> Договор и выплату денег устроил Бухарин, чтобы было хоть что-нибудь на жизнь. На эти деньги <...> мы поехали в Крым, а последняя выплата предстояла поздней осенью» (НМ, 2, 420 — 421).

24 марта в отделении Гострудсберкассы № 10 (на Ильинке, 24) Мандельштам открыл сберегательную книжку, на которую, по всей видимости, приходил его гонорар за собрание сочинений. Между 24 марта и 5 мая на нее трижды поступали переводы (общей суммой около 2200 рублей), которые поэт почти сразу же по поступлении снимал[112] . Деньги эти, надо полагать, уходили на паевой взнос в писательский кооператив, который уже вовсю строился.

Еще в конце декабря 1932 года (не ранее 22 числа) Мандельштам писал отцу: «Нам бы не хотелось возвращаться в Дом Герцена. Сейчас мы книжки свои сложили в сундук и пустили жить у себя Клычкова. Кирпичную полку Надиной постройки разобрали, о чем я очень жалею» (3, 148).

Все надежды при этом возлагались на новый писательский кооператив. В Москве к этому времени уже существовал первый такой дом — в проезде Художественного театра: он заселялся летом 1932 года.

Кооператив на улице Фурманова (все по привычке продолжали звать эту улицу Нащокинским переулком) был вторым: это была комбинация из строительства нового двухподъездного пятиэтажого дома и надстройки четвертых и пятых этажей в соседнем двухподъездном и трехэтажном доме. Квартиры в 50 кв. метров стоили 10 — 12 тысяч руб., из них половину нужно было оплачивать до въезда и половину после.

В июле 1933 года постановлением ЦИК и СНК писателей приравняли к научным работникам и разрешили им иметь право на отдельную комнату для занятий и на дополнительные 20 кв. метров, а также на сохранение площади за находящимися в длительных командировках. В случае освобождения писательской площади она поступала в распоряжение ССП для заселения литераторами, но на практике это не выполнялось.

Отдельная песня — правление из писателей и из них же собрания будущих жильцов.

При упоминании фамилии Осипа Эмильевича одни стонали, а другие шипели: «ведь он даже не член группкома!» (ЭГ, 47).

Само же строительство вдруг застопорилась: «Снаружи все готово: кирпичные стены, окна, а внутри провал: ни потолков, ни перегородок, — ничего. Теперь говорят, что въедем в апреле, в мае. Нам отвели квартиру не в надстройке, а в совершенно новом лучшем здании, но на пятом этаже. Общая площадь — 48 метров — 2 комнаты (33 метра), кухня, ванна и т. д. При этом из нас выжали еще одну дополнительную тысячу, которую пришлось внести из гонораров ГИХЛа» (4, 148).

Строительство и впрямь шло неважно — и отчасти потому, что, как сообщает Е. П. Зенкевич: «…две трети будущего дома являлись надстройкой над тремя небольшими домиками разной этажности, высоты пролетов и времени постройки, и только одна часть между ними строилась, начиная с фундамента. Такой способ строительства и сыграл потом свою печальную роль: дом прожил для строения очень недолгую жизнь, так как надстроенные домишки начали разваливаться, по-разному оседать, и по дому пошли трещины, которые сделали его не пригодным для жилья еще в юном для дома возрасте»[113] .

Но с планами о заселении еще весной пришлось распроститься. Отчасти поэтому и возникла мысль скоротать это время в Старом Крыму. Каникулы в месяц-полтора обернулись трехмесячным пребыванием в Крыму. Первоначально собирались вернуться в Москву к 1 июня, потом — к 17 июня. Но из Москвы сообщали, что дом по-прежнему не готов и что ни в июне, ни в июле заселения не будет. Отсюда и спонтанное решение отложить возвращение и задержаться в Коктебеле.

Этот стык весны и лета 1933 года был, если угодно, пиком литературного и социального успеха Осипа Мандельштама. Едва ли не все проблемы, обозначенные в письмах Надежды Яковлевны к Молотову и Бухарину, казались или решенными, или стоящими накануне решения.

Крыша над головой? — Есть! Сначала писательское общежитие в Доме Герцена с переездом из худшей комнаты в лучшую. А на смену ему уже шел — строился, достраивался — кооператив в Нащокинском. Еще немного, и можно будет переезжать в собственное жилье!

Служба, финансы? — Места для Мандельштама не нашлось (или не искалось), но служила Надежда Яковлевна, а с поэтом заключались все новые и новые договора, вполне достаточные для того, чтобы претендовать на собственное жилье.

Публикации? — Две-три публикации стихов в год — не густо, конечно, но зато какие качественные, какие запоминающиеся! А на подходе была и проза: «Новый мир» не взял, а «Звезда» взяла и поставила в майский номер его новую прозу — «Путешествие в Армению». Да и эти семь вечеров, этот непосредственный контакт с читателем — разве, возвратившись из Армении и перебегая из одного «бэста» в другой, мог он об этом тогда даже мечтать?

Неслыханное счастье — и тоже ведь подарок от Армении — дружба с Борисом Кузиным, скрещенье их творческих — литературных и естественнонаучных — интересов, обретение беседы и собеседника.

Ну и самое главное — сами стихи, его, Осипа Мандельштама, новые стихи! Начавшись в Ереване, они все шли и шли: разве бывает у поэта счастье большее?

Вот на этом подъеме и в этом настроении мы оставим Осипа Мандельштама накануне его отъезда в Крым и вернемся к нему в следующем номере журнала.

(Окончание следует.)

[1] Скорее всего, это было две комнаты (4, 144).

[2] ИМЛИ. Ф. 41. Оп. 1. Д. 262. Л. 14-14б.

[3] Если стоять лицом к Дому Герцена.

[4] Осип Мандельштам в переписке семьи (из архивов А. Э. и Е. Э. Мандельштамов). Публикация, предисловие и примечания Е. П. Зенкевич, А. А. Мандельштама и П. М. Нерлера. — В кн.: Слово и судьба. Осип Мандельштам: исследования и материалы. М., «Наука», 1991, стр. 83.

[5] Никаких альтернативных институций для этого в случае Мандельштама просто не существовало.

[6] ИМЛИ. Ф. 157. Оп. 1. Д. 28. Л. 15.

[7] ИМЛИ. Ф. 41. Оп. 1. Д. 263. Л. 4.

[8] Острогорский Николай Иванович (1905 — ?; псевдоним Н. Горский) — критик, автор предисловия к роману «Когти» Ефима Пермитина, проживавшего в том же дворе.

[9] ИМЛИ. Ф. 157. Оп. 1. Д. 205. Л. 2 (сообщено Л. Видгофом).

[10] См. запись в дневнике Пришвина от 9 февраля 1933 года. (Цит. по <https://www.litmir.co/br/?b=202395&p=131>.) Тем не менее каким-то образом Пришвин провел туда телефон.

[11] Ляшкевич Дмитрий Ефимович (1904 — 1989) — писатель; председатель московского горкома ФОСП.

[12] Липкин С. Угль, пылающий огнем... (3, 19). По сведениям Л. Видгофа, конюшни находились как раз в левом флигеле.

[13] По сообщению Н. К. Бруни-Бальмонт.

[14] Россовский Михаил Андреевич (1899 — 1971) — драматург, автор пьес «Труд», «Стася», «Матросы из Катарро».

[15] См. протоколы заседаний жилкомиссии за 1932 г. (ИМЛИ. Ф. 157. Оп. 1. Д. 262. Л. 5, 6, 6об.)

[16] В датированном концом марта 1932 года пенсионном документе Мандельштама стоит иной адрес: Тверской бульвар, 25, кв. 6. Но, скорее всего, это недоразумение. Поэт, вероятно, указал его в документах, которые подавались на пенсию в тот момент, когда ему — в порядке улучшения жилищных условий — была обещана комната в этой, а не в четвертой квартире.

[17] Овчинникова О. Мои воспоминания об Осипе Эмильевиче Мандельштаме. 2013. — В сб.: «Сохрани мою речь». Вып. 3. М., РГГУ, 2000, стр. 98.

[18] Рядом с ним на страницах красовались «Рояль» и «Там, где купальни, бумагопрядильни...» из 1931 года и почти такой же свежий «Ламарк» (май 1932 года). Кстати, эта же подборка спустя год будет встречена в штыки О. Бескиным, «легко расшифровавшим идеологию» этих стихов (особенно «Рояля» и «Ламарка») как «пассеизм» и «враждебное нашей действительности утверждение о гуннах, разрушителях тонкости человеческих переживаний» (Бескин О. Поэзия в журналах. — «Литературная газета», 1933, 23 апреля).

[19] См. ниже — в материалах о пенсии.

[20] Первым — в мае — пришло стихотворение «О, как мы любим лицемерить...»

[21] Осип Мандельштам в переписке семьи…, стр. 84.

[22] ГАРФ. Ф. 10249. Оп. 3. Д. 267. Л. 1. Текст на бланке заведующего ОГИЗом А. Б. Халатова. № 2492. Дата — 21.2.1932 г. В правом верхнем углу — штамп секретариата В. М. Молотова, входящий номер 209, подпись (Кверневская), дата (22 февраля 1932 г.) и резолюция неустановленного лица: «Надо дать в размере НК Собеса Волошина Белого Чулкова».

[23] Наряду с конституированной в 1931 году Комиссией по назначению персональных пенсий СССР, с 1923 года существовала аналогичная комиссия при СНК РСФСР.

[24] Аралов Семен Иванович (1890 — 1969) — военный и государственный деятель, с 1927 года член коллегии Наркомата финансов СССР, с 1938 — зам. директора, директор Государственного литературного музея. Члены комиссии — представители Наркомтруда Котов и ВЦСПС Аболин. Котов Василий Афанасьевич (1885 или 1895 — 1937) с 1929 по 1933 член коллегии наркомата труда РСФСР; Аболин Анс Кристапович (1891 — 1938) — с 1930 по 1937 секретарь ВЦСПС.

[25] ГАРФ. Ф. 10249. Оп. 3. Д. 267. Л. 2.

[26] При этом напарницей Мандельштама в этом документе была Екатерина Францевна Дивильковская — вдова скончавшегося 31 января 1932 года Анатолия Авдеевича Дивильковского (1873 — 1932), критика, публициста, известного революционера, после 1918 года помощника Управляющего делами СНК, преподавателя в Центральной школе партийной работы.

[27] Устное сообщение С. Шумихина.

[28] О назначении этим литераторам, начиная с 1 ноября 1931 года, персональных пенсий от СНК РСФСР сообщали 20 ноября 1931 года газеты «За коммунистическое просвещение» (№ 271) и «Красный вечер» (Купченко В. Труды и дни Максимилиана Волошина. Летопись жизни и творчества. 1917 — 1932. СПб. — Симферополь, «СОНАТ», «Алетейя», 2007, стр. 503).

[29] См. письмо Н. Я. Мандельштам Н. Н. Грин от 3 марта 1933 года (РГАЛИ. Ф. 127. Оп. 2. Д. 49)

[30] О сопутствующих этому хлопотах известно довольно много благодаря блистательной архивной работе Александра Соболева (блоггер под ником: lucas_v_leyden), опубликовавшего в своем блоге материалы из «Личного дела персонального пенсионера № 10748». См.: «Постояла в золотой пыли»: пенсионное дело Анны Ахматовой <http://lucas-v-leyden.livejournal.com/171303.html>; окончание: <http://lucas-v-leyden.livejournal.com/171684.html>.

[31] Сами же хлопоты шли несколько иными бюрократическими «маршрутами», чем у Мандельштама. Главным низовым инициатором в обоих случаях был, по всей видимости, Г. И. Чулков, а главным «паровозом» — П. С. Коган, президент Государственной Академии художественных наук, чьи подписи красуются и под письмом от 5 мая 1930 года, формально инициирующим ходатайство, и под развернутым письмом в поддержку — во главе целого списка, состоящего еще из В. Вересаева, Веры Фигнер, академика М. Розанова, Н. Пиксанова, Георгия Чулкова и Б. Пастернака. Еще одно письмо в поддержку (датировано 5 апреля 1930 года) подписали П. Сакулин (директор Пушкинского Дома, академик) и А. В. Луначарский (бывший нарком просвещения и тоже академик).

[32] См. превосходный анализ этого иллюзорного «неонэпа» у Л. Максименкова: Максименков Л. Очерки номенклатурной истории советской литературы (1932 — 1936). Сталин, Бухарин, Жданов, Щербаков и другие. — «Вопросы литературы», 2003, № 4, стр. 216 — 219.

[33] Николаю Тихонову.

[34] См. факсимиле на задней обложке издания: Нерлер П. Слово и «дело» Осипа Мандельштама. Книга доносов, допросов и обвинительных заключений. М., «Петровский парк», 2010.

[35] Максименков Л., стр. 250.

[36] Гаспаров М. Л. О. Мандельштам. Гражданская лирика 1937 года. М., РГГУ, 1996.

[37] Максименков Л., там же. Архивной сигнатуры, повторяем, нет.

[38] Странно, что при всей физиологичности ее памяти Герштейн не упоминает о такой особенности мандельштамовской речи, как частотность слова-паразита — «того-этого». Но на это указывали, например, Липкин (3, 11) и Кретова (Кретова О. К. Страницы памяти. Документальное повествование. Мандельштам. — «Подъем», Воронеж, 2003, № 11, стр. 105).

[39] Видимо, первомайской, 1932 года.

[40] Кузин Б. С. Воспоминания. Произведения. Переписка. Мандельштам Н. Я. 192 письма к Б. С. Кузину. СПб., «ИНАПРЕСС», 1999, стр.173 — 174. Далее: Кузин Б… с указанием страницы.

[41] По всей видимости, имеется в виду Е. Осмеркина.

[42] Шкловский В. Б. Гамбургский счет. Статьи, воспоминания, эссе (1914 — 1933). М., «Советский писатель», 1990, стр. 540 — 541.

[43] «Разжимаю ладони, выпускаю Вазира». Из писем Ю. Н. Тынянова В. Б. Шкловскому (1927 — 1940). Публикация Г. Г. Григорьевой. — «Согласие», 1995, № 30, стр. 210 — 211.

[44] Дата сообщена Л. Видгофом.

[45] Жена Рудермана — Екатерина Дмитриевна Рудерман (Безгина; 1900 — 1991) и их дочь Татьяна (в замужестве Могилевская) жили в основном в другом месте: в Марьиной Роще, на улице Образцова.

[46] РГАЛИ. Ф. 127. Оп. 2. Д. 49.

[47] ИМЛИ. Ф. 41. Оп. 1. Д. 958. Л. 46 и 46 об. Мандельштам подписал и два аналогичных (и недатированных!) письма — одно в Оргкомитет и другое в Горком писателей — с ходатайством о зачислении на «особое снабжение» И. А. Аксенова. Вместе с ним это сделали А. Дживелегов, В. Мейерхольд, Б. Пастернак, И. Сельвинский, М. Зенкевич и В. Шкловский (Там же, Л. 48). Эти сведения обнаружены и любезно предоставлены Л. Видгофом.

[48] Звенигородский Андрей Владимирович, князь. Генеалогия и биография. Стихи разных лет. Воспоминания современников. М., «Маска», 2008, стр. 187.

[49] РГАЛИ. Фонд Е. Б. Пастернака (в обработке; сообщено Л. Видгофом).

[50] Краевский Б. П. Тверской бульвар, 25. М., «Московский рабочий», 1982, стр. 44 — 45.

[51] Или как минимум по состоянию на лето 1932 года, не так.

[52] РГАЛИ. Ф. Ф. 1796. Оп. 1. Д. 102. Л. 25 об. По данным В. Слетовой в 1931 году в кв. № 5 жил Ф. Малов, по-видимому, занимавший одну из двух комнат.

[53] Т. М. Могилевская (дочь Рудермана, 1932 г. р.) вспоминает, что окно их комнаты (она же — бывшая мандельштамовская) было вторым в ряду окон правого флигеля. Всего в правом флигеле на сад смотрело семь окон: три самых ближних к бульвару окна — из квартиры № 5, еще четыре — из комнат квартиры № 4, причем два — из мандельштамовской комнаты.

[54] Ослышка Кузина. Понятно, что имеется в виду Саргиджан.

[55] Кузин Б., стр. 170 — 171.

[56] Из Дома Герцена, как и всех остальных, ее переселили в 1936 — 1937 годы в район Новинской улицы.

[57] РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 39. Д. 2001 (а также записи автора от ноября 1988 года).

[58] См. о нем: Видгоф Л. Вокруг поэта: Эмилий Миндлин, Николаус Бассехес, Георг Себастьян. — «Toronto Slavic Quarterly». Vol. 54. Fall 2015. P. 174 — 184 <http://sites.utoronto.ca/tsq/54/Vidgof.pdf>.

[59] Сталин и Каганович. Переписка 1931 — 1936. М., «РОССПЭН», 2001, стр. 224 — 226.

[60] Свидетельство Т. Л. Дубинской-Круликовской. В том же особняке, на 1-м этаже жил Саргиджан (1988).

[61] Жить подальше от литературы. Беседы Н. Я. Мандельштам с К. Брауном. Публикация С. В. Василенко и П. М. Нерлера. — «Октябрь», 2014, № 7, стр. 143.

[62] Кстати, то же ощущение было и у С. Липкина.

[63] Кузин Б., стр. 167.

[64] Герштейн Э. стр. 38.

[65] Перевел на русский и откомментировал воспоминания М. Кемаль-Паши (1927).

[66] Генконсул в афганском Герате и турецких Самсуне и Артвине.

[67] Волькенштейн Ф. В сб.: Товарищеский суд по иску Осипа Мандельштама. — «Сохрани мою речь». Мандельштамовский сборник. М., «Обновление», 1991, стр. 54 — 56.

[68] РГАЛИ. Ф. 370. Оп. 1. Д. 182.

[69] А. Г. Нелитературный вечер. — «Вечерняя Москва», 1932, 15 сентября.

[70] О себе [Интервью с А. Толстым]. — «Литературная газета», 1933, 29 января.

[71] РГАЛИ. Ф. 613. Оп. 1. Д. 5287. Л. 37 об.

[72] РГАЛИ. Ф. 613. Оп. 1. Д. 11. Л. 23.

[73] Возможно, как предполагает Г. Морев, по инициативе Багрицкого (см.: Морев Г. А. Советские отношения Кузмина (К построению литературной биографии). — «Новое литературное обозрение», 1994, № 7, стр. 82).

[74] Чуковский К. Дневник. 1922 — 1935. — Чуковский К. Собрание сочинений в 15 т. М., «Терра — Книжный клуб», 2006. Т. 12, стр. 487.

[75] Чуковский К. Т. 12, стр. 490.

[76] Этот пост он перенял у С. С. Динамова в 1931 году. Ему же, Динамову, он передал бразды в конце 1932 года вскоре после вечера Мандельштама. Динамов (Оглодков) Сергей Сергеевич (1901 — 1939) — литературовед, специалист по Шекспиру, зав. кафедрой методологии литературы факультета литературы и искусства МГУ.

[77] Мандельштам в записях Александра Гладкова. Великий поэт глазами младшего собеседника. Памяти Сергея Шумихина. Публикация и подготовка текста М. Михеева, П. Нерлера и С. Василенко. Предисловие П. Нерлера. — «Colta.ru» от 24.06.15 <http://www.colta.ru/articles/literature/7749>. См. также: РГАЛИ. Ф. 2590. Оп. 1. Д. 73. Л. 43.

[78] Из письма Н. И. Харджиева Б. М. Эйхенбауму, между 11 и 15 ноября (Эйхенбаум Б. М. О литературе. М., «Советский писатель», 1987, стр. 532).

[79] Селивановский А. Разговор о поэзии. — «Литературная газета», 1932, 11 ноября.

[80] Впрочем, именно 40-летие, по общему мнению, считалось тогда возрастом отложения извести в сосудах и поэтому для мужчины — критическим возрастом, чем-то наподобие женского климакса.

[81] Новые материалы О. Э. Мандельштама из архива А. А. Морозова. Публикация С. Василенко. — В сб.: «Сохрани мою речь». Вып. 5. М., РГГУ, 2011, стр. 173 — 175.

[82] Селивановский А. Распад акмеизма. — «Литературная учеба», 1934, № 8, стр. 33.

[83] В нее вошли все те стихи, которые выделил Гладков.

[84] В это же время там отдыхал Сельвинский.

[85] Общепринятому отнесению этого события на лето противоречит реальный график встреч Мандельштама в Москве в летние месяцы (см., например: Добромиров В. Д. «Верблюдик» и его авторское повторение. Портрет О. Мандельштама в собрании Воронежского художественного музея им. М. Н. Крамского. — «Филологические записки», Воронеж, 1994, № 2, стр. 87 — 92).

[86] Ermolaev H. Soviet Literary Theories, 1917 — 1934. The Genesis of Socialist Realism. New York, «Octagon Books (A Division of Farrar, Straus and Giroux Inc.)», 1977. P. 176. 2nd ed. (1sted.). (Ser.: Uof California. Publicationsin Modern Philology, vol. 59). Впрочем, судя по «кирпотинскому табльдоту» из «Разговора о Данте» — совсем незамеченными Мандельштамом слова Кирпотина не остались (3, 245).

[87] Ср. у Пришвина в дневнике за 29 — 30 октября 1932 года: «После меня говорил Белый… Как построить литературный „Днепрострой”, и что он, кустарь, хочет государству передать свой станок, и что передать он может равным, ученым, понимающим, в чем дело». Цит. по: Смерть Андрея Белого (1890 — 1934). Документы, некрологи, письма, дневники, посвящения, портреты. Сост.: М. Спивак, Е. Наседкина. М., «Новое литературное обозрение», 2013, стр. 365.

[88] Коль скоро речь идет о новом сборнике, то поводом для такого вечера мог послужить, скорее всего, договор № 243 на «Стихи» (от 8 сентября 1932 года), а не другой — № 313, заключенный 31 января 1933 года на «Избранное» (РГАЛИ. Ф. 613. Оп. 1. Д. 5287. Л. 37 об.). Сам «ГИХЛ» тогда размещался в доме 10 по улице имени 25 октября (бывшей и нынешней Никольской).

[89] Тарасенков Анатолий Кузьмич (1909 — 1956), в это время редактор отделения поэзии Критико-библиографического института ОГИЗа, был автором подавляющего большинства статей в КЛЭ о современных поэтах (сообщено Н. Громовой).

[90] Левинтон Г. А. Мелочи о Мандельштаме из архива Н. И. Харджиева. — Varietas et concordia. Essays in Honour of Pekka Pesonen. Ed. by B. Hellman, T. Huttunen, G. Obatnin. Helsinki, 2007, стр. 401.

[91] Привожу в устной передаче С. И. Липкина. В его печатных воспоминаниях Гитлер «…будет продолжателем дела наших вождей. Он пошел от них, он станет ими» (3, 31).

[92] Грин Н. Н. Тетрадь VI. Различные воспоминания по поводу Александра Степановича Грина. 1954 г. Астрахань. (РГАЛИ. Ф. 127. Оп. 3. Д. 17. Л. 98 об.).

[93] Басалаев И. Записки для себя. — «Минувшее: Исторический альманах». Вып. 19. М., «Феникс», 1996, стр. 436 — 437.

[94] Тименчик Р. Д. Карточки. — В сб.: «Donum homini universalis: Сб. статей в честь 70-летия Н. В. Котрелева». М., «ОГИ», 2011, стр. 393 — 394.

[95] Нерлер П. Слово и «дело» Осипа Мандельштама, стр. 102.

[96] Цит. в переводе по изд.: Тименчик Р. Д. Анна Ахматова в 1960-е годы. Торонто — М., «Toronto University Press», «Водолей Publishers», 2005, стр. 386 — 387. Виктор Серж (Кибальчич) был арестован 7 марта 1933 года в Ленинграде по обвинению в «троцкистской подпольной работе».

[97] Гинзбург Л. Я. Записные книжки. Воспоминания. Эссе. СПб., «Искусство-СПБ», 2002, стр. 305. 25 — 26 февраля были арестованы филологи В. М. Жирмунский (в изоляторе до 24 марта), С. А. Рейсер (до 15 марта) и около этого числа — И. Г. Ямпольский, Б. Я. Бухштаб, Л. Я. Гинзбург и другие.

[98] Ахматова А. Листки из дневника (1, 18 — 19).

[99] Сохранилось в собрании С. В. Поляковой.

[100] Тагер Е. О Мандельштаме. — «Литературная учеба», 1991, № 1, стр. 158.

[101] РГАЛИ. Ф. 127. Оп. 2. Д. 49. Л. 4-4 об.

[102] Ахматова Анна. Листки из дневника (1, 19).

[103] Соколова Н. Кое-что вокруг Мандельштама. Разрозненные странички. — В сб.: «Сохрани мою речь». Вып 3. М., РГГУ, 2000, стр. 92.

[104] Эйхенбаум Б. М. О литературе. М., «Советский писатель», 1987, стр. 449.

[105] Соколова Н. А., стр. 88 — 89.

[106] То есть по завершении речи Эйхенбаума.

[107] Соколова Н. А. стр. 89 — 90.

[108] Соколова Н. А. стр. 90 — 91.

[109] Розенталь Л. Бородатый Мандельштам. — В сб.: «Сохрани мою речь…» Вып. 1. М., «Обновление», 1991, стр. 37.

[110] «Вечерняя Москва», 1933, 16 марта.

[111] Лев Горнунг, стр. 32 — 33.

[112] Архив О. Э. Мандельштама (Принстон). Коробка 4. Документ 17.

[113] Зенкевич Е. П. Когда я была девчонкой. М., 1998, стр. 168 — 169.

Новый Мир 2016, 2

В Челябинской области состоялось заседание межведомственной комиссии по противодействию незаконным рубкам, переработке, хранению и вывозу древесины из леса

Под председательством заместителя губернатора Челябинской области Олега Климова состоялось заседание межведомственной комиссии по противодействию незаконным рубкам, переработке, хранению и вывозу древесины из леса на территории региона.

В совещании приняли участие представители Главного управления лесами Челябинской области, ГУ МВД, главы городских округов и муниципальных районов Южного Урала, руководители лесничеств, а также сотрудники электросетевых компаний и территориального управления Росимущества в регионе.

Как отметил на заседании руководитель "зеленого" ведомства Виктор Блинов, наиболее неблагоприятная обстановка по незаконным рубкам сложилась в Усть-Катавском лесничестве (вырублено 2135 кубометров древесины), а также Увельском (1807 кубометров) и Чебаркульском (517 кубометров).

"В рамках осуществления федерального государственного лесного и пожарного надзоров в лесах в 2015 году проведена 171 проверка: 106 - плановых и 65 - внеплановых. В результате чего выдано 73 предписания об устранении выявленных нарушений, - продолжил Виктор Блинов. - Также в лесном фонде Челябинской области на площади 2637 гектаров проведено 15312 рейдов". Эта работа, по словам начальника ГУ лесами региона, позволила выявить 401 случай незаконной рубки объемом 8,8 тысячи кубометров древесины. Ущерб лесному фонду нанесен в размере 117,5 млн рублей.

По итогам заседания всем участникам даны рекомендации усилить работу по недопущению нарушений лесного законодательства. Для этого необходимо плотное взаимодействие всех причастных структур и ведомств, а также представителей областной и муниципальной власти.

В Чебаркульском округе усилят подготовку к пожароопасному сезону

На межведомственном совещании руководителей правоохранительных органов и природоохранных ведомств в Чебаркульском округе было решено усилить подготовку к пожароопасному сезону. В заседании принял участие заместитель начальника Главного управления лесами Челябинской области Александр Барановский.

"Считаю необходимым принять меры по усилению всех подготовительных работ сейчас, чтобы не допустить повторения ситуации прошлого года, - отметил Александр Барановский. - Все причастные структуры и ведомства должны находиться в постоянном взаимодействии. Это касается Чебаркульского лесничества, арендатора, прокуратуры, полиции, ГУ МЧС и местной администрации".

Слаженная работа позволит контролировать соблюдение правил противопожарного режима на территории Чебаркульского округа, уверен заместитель начальника главного управления лесами.

Начальник "зеленого" ведомства Виктор Блинов поручил руководителям подведомственных учреждений держать ситуацию по подготовке к пожароопасному сезону на личном контроле и регулярно докладывать о проделанной работе. "Необходимо проводить встречи с теми, кто осуществляет работы на землях, примыкающих к лесному фонду. В большинстве случаев огонь "переходит" по сухой траве с сельскохозяйственных и других территорий. Обратите внимание на договоры с арендаторами, приводите в соответствие другие документы. Не нужно ждать проверок - работайте, исполняя свои обязанности", - подчеркнул начальник главного управления лесами региона.

В лесном фонде Челябинской области в 2015 году зарегистрировано 523 пожара на площади 3494,3 гектара. Еще пять - на особо охраняемых природных территориях (3,84 га) и 13 - на землях минобороны (29,4 га).

В Главном управлении лесами Челябинской области состоялось заседание коллегии, на котором были озвучены итоги 2015 и планы на 2016 год.

Поприветствовав собравшихся, начальник "зеленого" ведомства региона Виктор Блинов рассказал об изменениях в составе коллегии. После этого, участники традиционно обсудили итоги минувшего года.

Как сообщил первый заместитель начальника главного управления Валерий Нигматуллин, в 2015 году проводились санитарно-оздоровительные и лесовосстановительные мероприятия. В ходе чего выращено 7,5 миллиона сеянцев и саженцев.

По словам первого заместителя, продолжается работа с арендаторами лесных участков. "По состоянию на начало февраля 2016 года по всем видам использования лесов передано в аренду 963 участка на площади более 1,8 миллиона гектаров. Заготовлено 1,25 миллиона кубометров древесины, в том числе арендаторами - 60%", - уточнил Валерий Нигматуллин.

Отдельно участники заседания обсудили уход в молодняках, лесоустройство и межевание земель "зеленого" фонда.

Информацию о пожароопасном сезоне представил заместитель начальника главного управления Александр Барановский. "В пожароопасный сезон 2015 года ликвидировано 523 лесных пожара на общей площади 3,5 тысячи гектаров. Средняя площадь одного пожара составила 6,7 гектаров, что ниже уровня последних десяти лет (7,5 га). Оперативность тушения осталась на высоком уровне - свыше 99% лесных пожаров ликвидировано в течение суток с момента обнаружения", - пояснил Александр Барановский.

Помимо этого, замначальника рассказал участникам заседания, что в прошлом году проведено более 15 тысяч проверочных мероприятий, в ходе которых привлечено к административной ответственности 1165 нарушителей. "Наложено административных штрафов на сумму 3,9 миллиона рублей, из которых взыскан 61%. Следственными органами возбуждено 260 уголовных дел, привлечено к уголовной ответственности 52 человека", - продолжил Барановский.

Далее собравшиеся заслушали доклад заместителя начальника ГУ лесами региона Татьяны Горбуновой. "В 2015 году финансирование поступило в полном объеме, в том числе из федерального бюджета было направлено 246,1 миллиона рублей, из областного - 71,8 миллиона", - сообщила Татьяна Горбунова. Помимо этого, заместитель руководителя "зеленого" ведомства отметила, что за использование лесов поступило 212,6 миллиона рублей, а это выполнение плана на 108%. Недоимка за год снизилась на 1,4 миллиона.

Обсуждая планы на 2016 год, Виктор Блинов поручил продолжать выполнение мероприятий по охране, защите и воспроизводству лесов, а также предотвращать и пресекать нарушения законодательства отрасли. Немаловажным направлением является работа с арендаторами, уверен начальник "зеленого" управления.

Новый маршрут грузовых железнодорожных перевозок открылся в субботу между китайским Харбином (провинция Хэйлунцзян) и российским Екатеринбургом, передает агентство Синьхуа со ссылкой на источники в управлении коммерции города Харбин.

По данным источников, грузовой состав, который отправился в направлении России в субботу, везет детали для велосипедов и продукцию легкой промышленности, произведенную на юге Китая, на сумму 1,46 миллиона долларов. Сообщается, что состав прибудет в Екатеринбург через 10 дней, преодолев за это время 5889 километров пути.

Как отмечает Синьхуа, до открытия нового направления продукция южных китайских провинций всегда транспортировалась через порт Даляня в провинции Ляонин, откуда груз отправляли по морю.

Как сообщил агентству представитель одной из логистических компаний Китая, доставка грузов в РФ через Далянь и дальше по морю занимала в среднем 40 дней и была достаточно дорогой.

Иван Булатов.

Заместитель руководителя Росавиации Олег Сторчевой принял участие в работе форума «Национальная безопасность России: транспортная безопасность», организованного Общественной палатой Российской Федерации.

Мероприятие организовано Комиссией по безопасности и взаимодействию с Общественной наблюдательной комиссией (ОНК) совместно с общероссийской организацией «Офицеры России» и факультетом национальной безопасности Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации. Модерировал форум председатель Комиссии Общественной Палаты Российской Федерации по безопасности и взаимодействию с ОНК Антон Цветков. Открывая мероприятие, он отметил злободневность заданной темы, а также предложил участникам по итогам форума сформировать круг проблем, связанных с транспортной безопасностью, и выйти на путь их практического решения.

Выступая с докладом, Олег Сторчевой дал анализ состояния безопасности полетов на внутренних и международных воздушных линиях в прошедшем году, а также затронул вопросы обеспечения транспортной (авиационной) безопасности в аэропортах Российский Федерации. Он отметил, что основными приоритетами развития авиаперевозок в Российской Федерации является обеспечение доступности авиатранспортных услуг для населения и развитие наземной инфраструктуры гражданской авиации как ключевого фактора развития авиаперевозок. В качестве существенной проблемы обеспечения безопасности Олег Сторчевой отметил акты незаконного вмешательства в деятельность гражданской авиации. По его словам, в минувшем году было зафиксировано два акта незаконного вмешательства — авиакатастрофа самолета Airbus A321 авиакомпании «Когалымавиа», в результате которой погибло 224 человека, и в аэропорту Туруханска, когда второй пилот незаконно прошел на территорию аэропорта, проник в воздушное судно и произвел несанкционированный взлет. «После ситуации в Египте и в результате проведенных проверок аэропортов Каира, Хургады и Шарм-эль-Шейха египетская сторона согласилась с необходимостью принятия мер по усилению мер безопасности в аэропортах, и сейчас продолжаются консультации по этому вопросу», — отметил Олег Сторчевой. Всего в 2015 году в отношении объектов авиатранспортной инфраструктуры и транспортных средств воздушного транспорта поступило 154 сообщения с угрозами совершения актов незаконного вмешательства. «Выявлено 33 автора указанных сообщений и пресечено 20 несанкционированных попыток проникновения на объекты воздушного транспорта», — сказал представитель Росавиации и добавил, что обеспечение безопасности в авиационной отрасли сегодня является одним из приоритетных направлений деятельности государственных органов.

В обсуждении злободневных вопросов безопасности на транспорте также принимали участие представители различных организаций транспортной сферы и сферы транспортной безопасности — представители РЖД, Московского метрополитена, Мосгортранса, МВД, Московской межрегиональной транспортной прокуратуры, Ространснадзора, а также члены профильных общественных советов при Минтрансе, представители авиакомпаний («Аэрофлот-российские авиалинии»), служб такси, частных охранных предприятий и компаний-производителей охранных систем и систем видеонаблюдения.

В лесах Челябинской области помогут диким животным выжить после снежной зимы. Для сохранения и преумножения популяции на территории заказников и охотничьих угодий региона будет проложено более 42 тысяч километров троп, завезено около пяти тысяч тонн сена и зерна, сообщает корреспондент ГТРК «Южный Урал» со ссылкой региональное Министерство экологии.

В зоне риска оказались косули и другие копытные. Высокий снежный покров затрудняет их передвижение: не позволяет докопаться до травяной растительности и ограничивает подходы к корму на ветках. Уже сейчас животные сильно истощены. А многие самки в настоящее время вынашивают потомство.

«Зима в этом году выдалась снежная. Толщина снежного покрова достигает 60 и более сантиметров. В результате дикие животные оказались в крайне затруднительной ситуации», – рассказал начальник управления охраны, федерального надзора и регулирования использования объектов животного мира министерства экологии Андрей Питовин.

ЕВРАЗ подписал контракт на поставку рельсов для крупнейшего железнодорожного грузоперевозчика Южной Америки - бразильской компании Rumo All. Об этом говорится в сообщении ЕВРАЗа.

В рамках договора компания в 2016 и 2017 годах отгрузит оператору более 23 тыс. т дифференцированно-термоупрочненных рельсов производства ОАО "ЕВРАЗ Объединенный Западно-Сибирский металлургический комбинат". Первая партия - 5 тыс. т - будет отправлена уже в марте.

Напомним, что в январе 2016 года ЕВРАЗ уже заключил два контракта на поставку продукции с бразильскими компаниями TIISA Construction Company и BR RAILPARTS.

Rumo All - новая железнодорожная компания, образованная в результате слияния операторов Rumo Logostica и All. Ей принадлежат более 10 тыс. км железнодорожных путей в Бразилии, порты с общим объемом перевалки 19 млн т, а также 966 локомотивов и 28 тыс. вагонов. Сейчас компания активно развивается, увеличивая свои мощности. Для новых железнодорожных проектов Rumo All намерена использовать продукцию ЕВРАЗа.

Западно-Сибирский металлургический комбинат (ИНН 4218000951) специализируется на производстве длинномерной продукции строительного и машиностроительного ассортимента, входит в металлургический дивизион группы "Евраз".

Evraz Group S.A. является одной из крупнейших вертикально-интегрированных металлургических и горнодобывающих компаний, включает три ведущих российских сталелитейных предприятия - Нижнетагильский, Западно-Сибирский и Новокузнецкий металлургические комбинаты, а также компании Evraz Palini e Bertoli в Италии, Evraz Vitkovice Steel в Чехии и Evraz Inc. NA, объединяющий производства в США и Канаде. Кроме того, компании принадлежат металлургические и рудные активы в Украине, южноафриканская Highveld Steel and Vanadium Corporation.

Росавтодор направит почти 4 млрд рублей на проведение ремонта и капремонта трасс Р-402 Тюмень – Ялуторовск – Ишим – Омск, Р-404 Тюмень – Тобольск – Ханты-Мансийск, а также подъезда к Тюмени от автодороги М-5 «Урал». В результате по итогам дорожного сезона в соответствие нормативному состоянию будут приведены около 80% федеральных дорог в Тюменской области и почти 70% единственной федеральной трассы на территории Югры.

Помимо федеральных маршрутов улучшения предполагаются и на внутренних транспортных артериях. Как отметил глава Росавтодора Роман Старовойт в ходе своей поездки в Тюменскую область, развитие региональной дорожной сети находится в приоритете у местных властей. В частности, по решению администрации области в 2015 году дорожный фонд региона был увеличен на 8,6 млрд рублей (до 13,3 млрд рублей).

Поддерживают инициативу своих уральских соседей и в Ханты-Мансийском автономном округе – Югре, где в прошлом сезоне за счет бюджета региона было дополнительно выделено около 3,8 млрд рублей на строительство и ремонт дорожной сети.

Реализация масштабных планов дорожников по ремонту трасс федерального и регионального значения позволит повысить безопасность и комфорт автомобилистов, а также сократит транспортные издержки грузоперевозчиков. Данные положительные изменения повлекут за собой ускоренное социально-экономическое развитие Уральского федерального округа и прилегающих субъектов РФ.

В 2016 году на строительство, ремонт и содержание федеральных дорог на территории Тюменской области и Ханты-Мансийского автономного округа – Югры будет выделено более 8,5 млрд рублей. На эти средства дорожники выполнят ремонт и капремонт свыше 250 километров трасс. Также инвестиции пойдут на реконструкцию дороги Р-402 Тюмень - Ялуторовск - Ишим – Омск (км 77 - км 89) и мостового перехода через реку Тобол на трассе Р-404 Тюмень - Тобольск - Ханты-Мансийск. Кроме того, будет обеспечено содержание 1368 километров федеральной дорожной сети и искусственных сооружений.

Об этих планах заявил глава Росавтодора Роман Старовойт в ходе рабочего визита в Тюменскую область. 26 февраля руководитель Федерального дорожного агентства посетил Кольцевую автомобильную дорогу города Тюмени и новый мост через реку Тура. Говоря о перспективах развития дорожного хозяйства на территории субъекта, Роман Старовойт особо отметил успешный ход реализации программы удвоения дорожного строительства, согласно которой в период с 2013 по 2022 год в области планируется ввести в эксплуатацию более 1,7 тыс. км новых дорог.

Также руководитель Росавтодора принял участие в совещании с губернатором Тюменской области Владимиром Якушевым и представителями администрации Ханты-Мансийского автономного округа, которое было посвящено развитию дорожной инфраструктуры на территории Уральского федерального округа.

По словам Романа Старовойта, в качестве дополнительной меры федеральной поддержки в настоящее время Правительством РФ рассматривается возможность предоставления в дорожные фонды Тюменской области и ХМАО межбюджетных трансфертов в общем объеме около 1,5 млрд рублей. При этом почти 8 млн рублей предполагается выделить на строительство дорог с твердым покрытием к сельским поселениям на территории Югры.

Помимо этого, стороны обсудили реализацию соглашения о предоставлении Тюменской областью субсидий федеральному бюджету на реконструкцию подъезда к городу Тюмень на трасе Р-254 «Иртыш» (км 177 – 186), а также выполнение дорожных работ на дороге Р-402 Тюмень – Ялуторовск – Ишим – Омск (км 89 – 103). Выполнение данных работ позволит обеспечить развитие на территории нашей страны европейского автомобильного маршрута Е22, который соединяет территории Великобритании, Нидерландов, Германии, Швеции, Латвии и России.

Кроме того, в рамках мероприятия заместитель губернатора Ханты-Мансийского автономного округа Дмитрий Шаповал представил руководителю Росавтодора планы региона по строительству на трассе Нижневартовск – Стрежевой моста через реку Вах, а также рассказал о разработке новых перспективных региональных проектов в сфере дорожного хозяйства на основе концессии.

Сотрудники Федеральной службы государственной статистики (Росстат) признали Читу городом с самым загрязненным атмосферным воздухом в России. Как передает "Российская газета", к подобным выводам эксперты пришли, проанализировав данные за 2015 год.

В столице Забайкалья в прошлом году было зафиксировано превышение допустимой концентрации бензапирена в 34 раза. Кроме того, загрязнение воздуха взвешенными веществами в городе превысило норму в 21 раз.

На втором месте, по данным Росстата, идет столица Республики Бурятия Улан-Удэ, где было зафиксировано превышения уровня бензапирена в воздухе в 24 раза.

Также в десятке самых "грязных" городов оказались Магнитогорск, Белоярский (ХМАО), Пермь, Уфа, Красноярск, Челябинск и Екатеринбург.

Заметим, что в нее не вошел Норильск, который стал самым грязным среди промышленных городов России в 2010 году. Тогда Норильск с большим отрывом лидировал по количеству выбросов в атмосферу. Тем не менее уже шесть лет назад отмечалось улучшение экологическая ситуации в городе - по сравнению с 2009 годом количество вредных выбросов в Норильске сократилось с 1,958 миллиона тонн до 1,924 миллиона тонн.

На втором месте по числу загрязняющих веществ оказался Череповец, на третьем - Новокузнецк, на четвертом - Липецк, пятое занял Магнитогорск. Далее в списке следовали Ангарск, Омск, Красноярск и Уфа. Замыкал первую "десятку" самых грязных промышленных городов РФ Челябинск.

«Когалымавиа» предложили сложить крылья

Сначала теракт в Египте, теперь банкротство. Росавиация предложила «Когалымавиа» самостоятельно приостановить деятельность. Пойдет ли компания на такой шаг?

Росавиация предложила компании «Когалымавиа», которая потеряла самолет в результате теракта в Египте, самостоятельно приостановить деятельность. Такая рекомендация была принята на совещании в ведомстве. В Росавиации отмечают, что у «Когалымавиа» есть проблемы с финансами и бухгалтерской отчетностью. Кроме того, перевозчик не выполняет полеты с 8 декабря прошлого года. Почему Росавиация сама не приостановит полеты «Когалымавиа»?

Роман Гусаров

главный редактор портала «Авиа.ру»

«Я полагаю, что Росавиация видит, что «Когалымавиа» находится в зоне риска, но, видимо, еще не настолько все печально, то есть недостаточно оснований для полного прекращения деятельности авиакомпании. Во всяком случае, административным путем, с одной стороны, с другой стороны, наверное, Росавиация не хочет допустить неких кривотолков, что вот государство в очередной раз воспользовалось, чтобы убить очередного конкурента или очередную авиакомпанию, и поэтому, понимая, что авиакомпания не по своей вине оказалась в таком тяжелом положении, предлагает ей самой решиться на этот нелегкий шаг пойти. Я не исключаю, что компания, в конце концов, взвесив все за и против, может решиться на этот шаг. С одной стороны, компания стала жертвой известных печальных событий. Одновременно с этим она потеряла очень существенные рынки, на которых зарабатывала немалые деньги, — это Турция и Египет, авиасообщения с которыми было прекращено. Все это совпало с низким сезоном, с зимним, когда туристического потока нет, а «Когалымавиа» во многом ориентировалась именно на перевозку туристов. Все зависит от того, сможет ли она дотянуть до весенне-летнего сезона, хватит ли у нее ресурсов, доверия кредиторов, контрагентов для того, чтобы дотянуть до начала туристического сезона, и от того, какой будет этот сезон, насколько высок будет спрос. Никто не гарантирует, что, даже дотянув до лета, спрос на перевозки будет таковым, что авиакомпании, и не только «Когалымавиа», но и другие смогут погасить все свои зимние долги, и к осени мы не станем свидетелями очередной череды банкротств».

Напомним, лайнер A321 «Когалымавиа», летевший из Шарм-эль-Шейха в Санкт-Петербург, потерпел крушение на севере Синайского полуострова 31 октября прошлого года. Все находившиеся на борту 224 человека погибли. ФСБ объявила, что причиной авиакатастрофы стал теракт. Ответственность за него взяла на себя запрещенная в России и ряде других стран группировка «Исламское государство». С 6 ноября авиасообщение России с Египтом было приостановлено.

Михаил Задорожный

Екатеринбургская электросетевая компания (ЕЭСК) подвела итоги реализации программы по снижению аварийности в 2015 году. В минувшем году энергетикам удалось снизить количество технологических нарушений в работе электросетевого комплекса города на 12%.

За отчетный период в зоне ответственности компании произошло 1 239 нарушений в работе электросетевых объектов против 1 413 в предыдущем году.

Так, в 2015 году на низковольтных сетях 0,4 кВ было зафиксировано 605 аварий, на кабельных и воздушных линиях электропередачи 6-110 кВ – 634 инцидента, на подстанциях и в распределительных пунктах – 18. При этом каждое шестое технологическое нарушение случилось по причине выхода из строя электросетевого оборудования потребителей.

Традиционно основными причинами нарушения работы нормальной схемы электроснабжения являются высокая степень загрузки сетей, неблагоприятные погодные условия, а также механические воздействия сторонних лиц, в том числе не согласованные с ЕЭСК раскопки, погрузочные и строительные работы в охранных зонах линий электропередачи.

Для снижения числа технологических нарушений ЕЭСК активно реализует программу технических мероприятий по снижению аварийности, в том числе замену, реконструкцию и ремонты изношенного оборудования. На реализацию ремонтной кампании этого года ЕЭСК, как и в 2015 году, потратит порядка 190 млн рублей.

Помимо этого, обеспечению бесперебойного электроснабжения способствует и повышение квалификации и дисциплины оперативно-ремонтного персонала, в том числе за счет внеплановых проверок «на местах». По итогам 2015 года силами ответственных дежурных из числа руководителей и инженеров компании проведены внезапные проверки 648 работающих в электроустановках бригад, что в 3,5 раза больше планового показателя.

Добавим, что в 2015 году энергетикам удалось сократить не только количество аварийных ситуаций, но и время их устранения – с 1 часа 21 минуты до 1 часа 8 минут. Кроме того, в 2016-17 годах в ЕЭСК запланировано поэтапное внедрение нового программного обеспечения для повышения эффективности работы оперативно-диспетчерской службы – как при плановых переключениях, так и при ликвидации технологических нарушений.

«Когалымавиа» идет на посадку

Росавиация советует «Когалымавиа» добровольно приостановить действие сертификата эксплуатанта

Евгения Сазонова

Авиакомпания «Когалымавиа», чей самолет был взорван террористами в октябре 2015 года, получила от Росавиации рекомендацию собственноручно инициировать приостановку действия сертификата эксплуатанта. Минтранс не нашел правовых оснований для поддержки авиакомпании, а эксперты полагают, что в нынешних условиях возможности возвращения «Когалымавиа» к рентабельной операционной деятельности не просматривается.

Авиавласти предложили компании «Когалымавиа» (использует бренд Metrojet) направить в адрес Росавиации решение о приостановке действия собственного сертификата эксплуатанта. Об этом говорится в протоколе совещания Федерального агентства воздушного транспорта (Росавиация) от 4 февраля текущего года (копия документа имеется в распоряжении «Газеты.Ru»).

Сделать это следует «в связи с отсутствием положительной динамики и улучшения финансово-экономического состояния, наличием сложности в поддержании летной годности воздушных судов и отсутствием необходимого количества воздушных судов (1 самолет) для реализации программы полетов», объясняется в протоколе.

Как следует из документа, рекомендация отказаться от сертификата была дана «Когалымавиа» после рассмотрения информации, предоставленной Ространснадзором, Рострудом, а также самим авиаперевозчиком.

В частности, проверка Ространснадзора выявила ряд недостатков и несоответствий требованиям воздушного законодательства. Кроме того, компания задолжала за аэронавигационное обслуживание 28 млн руб. (хотя «Когалымавиа» заверила, что принимает меры по погашению задолженности). В протоколе также говорится, что, по информации Роструда, выплаты по зарплате за сентябрь и октябрь прошлого года в размере 73 млн руб. были проведены только в декабре. При этом зарплата за ноябрь и декабрь в размере 68,9 млн руб. до сих пор не выплачена.

Налицо «отсутствие положительной динамики по результатам проверки в январе 2016 года в погашении задолженности на ближайшую перспективу», отмечается в документе.

Это не первое совещание Росавиации, на котором обсуждается дальнейшая судьба «Когалымавиа». В декабре прошлого года агентство также рекомендовало авиаперевозчику до 25 января 2016 года направить в Росавиацию решение о приостановлении действия сертификата эксплуатанта. В протоколе декабрьского совещания (копия также имеется в распоряжении «Газеты.Ru») отмечается, что по информации управления экономики и программ развития Росавиации у «Когалымавиа» есть проблемы с достоверностью представленных данных бухгалтерской отчетности, а также неудовлетворительное финансово-экономическое состояние в период II и III кварталов 2015 года. Там же отмечается, что компания не выполняет полеты с 8 декабря 2015 года.

В Росавиации комментировать информацию о совещании отказались. В «Когалымавиа» также отказались от комментариев.

Самолет Airbus 321 «Когалымавиа», выполнявший рейс по маршруту Шарм-эль-Шейх — Санкт-Петербург, потерпел крушение в районе Синайского полуострова в Египте 31 октября прошлого года. Все находившиеся на борту 224 человека, включая экипаж, погибли. Спустя неделю после трагедии глава ФСБ Александр Бортников рекомендовал приостановить авиасообщение с Египтом до выяснения причин крушения российского авиалайнера. Президент РФ Владимир Путин согласился с этими рекомендациями. С 6 ноября российские авиаперевозчики перестали перевозить пассажиров в Египет. На тот момент в Арабской Республике находились около 80 тыс. россиян. Авиакомпании летали из России пустыми, чтобы забрать туристов из Египта. Позже Александр Бортников заявил, что крушение самолета произошло в результате теракта.

Крушение самолета, запреты на полеты в Египет и на чартерные авиаперевозки в Турцию (основные рынки, где работала «Когалымавиа») не могли не сказаться на деятельности авиаперевозчика. Как сообщала ранее «Газета.Ru», компания обратилась в правительство с просьбой рассмотреть вопрос выделения ей госгарантий в размере 5 млрд руб. под трехлетний кредит. Компания отмечала, что финансовые потери «Когалымавиа» только от закрытия зимней программы выполнения полетов составили 3,876 млрд руб.

Однако в начале февраля текущего года замминистра транспорта Валерий Окулов заявил, что Минтранс не нашел правовых оснований для поддержки «Когалымавиа», так как то положение, которое предусматривает предоставление госгарантий, закончило свое действие в 2015 году.

По мнению исполнительного директора агентства «Авиапорт» Олега Пантелеева, в нынешних условиях возможность возвращения компании к рентабельной операционной деятельности не просматривается.

«С другой стороны, нам неизвестны прецеденты, когда регулятор предлагает авиаперевозчику на добровольной основе приостановить действие свидетельства эксплуатанта. Если чиновникам известны факты несоответствия установленным требованиям, необходимо выдать предписание об их устранении либо в особых случаях принять решение о приостановке или отзыве свидетельства», — считает эксперт.

Природный газ больше не в тренде

НОВАТЭК снизил продажи газа, но смог увеличить прибыль

Алексей Топалов

НОВАТЭК демонстрирует хорошие финансовые показатели по итогам прошлого года — несмотря на то, что объемы реализации газа у компании снизились на 7%. Однако компания смогла компенсировать это за счет роста продаж жидких углеводородов. Только продажи газового конденсата выросли почти в девять раз. При этом конденсат, по словам экспертов, примерно в семь раз дороже природного газа.

Выручка НОВАТЭКа в прошлом году увеличилась на 32,9% по сравнению с предшествующим годом и составила 475,325 млрд рублей, говорится в годовом отчете компании по МСФО за 2015 год. Показатель EBITDA (прибыль до уплаты налогов и без учета амортизации) вырос на 34,4%, достигнув 214,5 млрд рублей.

Чистая прибыль компании выросла почти в два раза, до 74,4 млрд рублей. При этом свободный денежный поток НОВАТЭКа увеличился на 67,2% и составил 82,3 млрд рублей.

Рост финансовых показателей происходит на фоне снижения продаж газа, основного бизнеса компании. Несмотря на то что добычу газа НОВАТЭК в прошлом году нарастил (примерно на 9,3%, до 67,9 млрд кубометров), объемы его реализации снизились на 7% (до 62,5 млрд кубов). Компания объясняет уменьшение продаж более теплой погодой в 2015 году (что, соответственно, снижает потребление газа), а также тем, что один из потребителей (кто именно, НОВАТЭК не раскрывает) по техническим причинам временно не выбирал законтрактованные объемы.

Зато у НОВАТЭКа значительно выросла реализация жидких углеводородов (ЖУ) с 7 млн до 12,88 млн тонн, причем нефть здесь играет отнюдь не главную роль — ее продажи увеличились чуть более чем на 10% и составили 1,09 млн тонн. Продажи сжиженного углеводородного газа (СУГ) выросли на 48%, до 2,3 млн тонн.

Продажи газового конденсата вообще выросли более чем в девять раз и составили 2,786 млн тонн.

Впрочем, основную долю в продаже жидких углеводородов по-прежнему занимают продукты переработки того же конденсата — 6,69 млн тонн (+44% к 2014 году).

Сама компания рост выручки и EBITDA связывает в первую очередь именно с рекордным увеличением продаж ЖУ, а также ростом цен на них.

Что же касается прибыли, НОВАТЭК отмечает, что на ее величину и динамику оказали влияние курсовая разница, изменение справедливой стоимости нетоварных финансовых инструментов, а также эффект от выбытия долей владения в совместных предприятиях. Без учета этих факторов рост прибыли выглядит значительно скромнее — лишь 28,9% (135 млрд рублей в 2015 году против 104,8 млрд в 2014-м).

Рост продаж жидких углеводородов (точнее, ШФЛУ, широкой фракции легких углеводородов) был обусловлен, во-первых, ростом переработки на тобольском предприятии «Сибура», куда НОВАТЭК поставляет сырье, а во-вторых, экспортными поставками самого НОВАТЭКа, отмечает старший вице-президент Argus Вячеслав Мищенко.

Через порт Усть-Луги НОВАТЭК экспортировал как газовый конденсат, так и продукты его переработки, в первую очередь нафту. Учитывая, что перерабатывался конденсат на заводе НОВАТЭКа в той же Усть-Луге, логистика для компании получилась очень удачная. По словам Мищенко, экспорт шел в основном в страны Азиатско-Тихоокеанского региона.

Замглавы Фонда национальной энергетической безопасности Алексей Гривач напоминает, что газовый конденсат сам по себе существенно дороже природного газа.

«Зачастую он приравнивается к нефтепродуктам, и, если сравнивать цену на единицу теплоотводности, конденсат примерно в семь раз дороже собственно газа», — поясняет эксперт.

Кроме того, конденсат можно продавать по рыночным ценам, тогда как цена природного газа регулируется государством. А поставлять газ на экспорт НОВАТЭК не может — экспортной монополией обладает «Газпром».

Любовь зрителей надо заслужить

Автор: Виктор КОЖЕМЯКО.

В связи с тем, что нынешний год объявлен властями Годом кино, «Правда» обратилась к известным кинемато-графистам страны с просьбой поделиться своими мыслями о состоянии отечественного киноискусства и перспективах его развития. Первые ответы на заданные вопросы были опубликованы в №1, №7 и №13. Сегодня, в преддверии Международного женского дня 8 Марта — очередная публикация, подготовленная Виктором КОЖЕМЯКО.

Любовь зрителей надо заслужить

Татьяна КОНЮХОВА,

народная артистка России:

— Конечно, у нас было великое советское кино — это неоспоримо. И, конечно, после 1991 года в этом важнейшем из искусств (Владимир Ильич Ленин был совершенно прав, когда так его назвал!) мы понесли огромные потери.

Я могу сказать, что, как и большинство моих современников в нашей стране, росла, воспитывалась, училась на лучших советских фильмах. Например, «Цирк» Григория Александрова, где впервые зазвучала песня «Широка страна моя родная», смотрела больше 20 раз. А «Молодая гвардия» Сергея Герасимова не только потрясла меня до глубины души, но и повлияла на мой выбор профессии. Увидев в этой картине, вышедшей к 30-летию комсомола в 1948 году, столько замечательных молодых актёров, тогда ещё студентов ВГИКа, я тоже решила поступать в этот уникальный институт. И в 1949-м поступила…

В самое трудное для Родины время кино наше было с народом и помогло ему выстоять. Оно доходило до самых дальних кишлаков, аулов и селений, и зал всюду замирал, покорённый действием на экране. Что уж говорить про годы войны: очевиден бесценный вклад советских кинематографистов в достижение Великой Победы.

Навсегда врезался в мою память ноябрьский вечер 1943 года. Отец на фронте, а мы с мамой и сестрой в эвакуации. Это небольшой казахстанский городок Мерке близ Киргизии. Так вот, перед очередной годовщиной Великой Октябрьской социалистической революции мы в клубе с замиранием сердца смотрим фильм «Два бойца». И вдруг в зале зажигается свет, на сцену выбегает какой-то парень и восторженно кричит:

— Товарищи! Только что пришло сообщение: от немецко-фашистских захватчиков освобождена столица Советской Украины — город Киев!

Невозможно описать, что тут в зале началось. Люди обнимались и целовались, смеялись и плакали. Причём здесь были казахи, русские, украинцы, киргизы, то есть наши советские соотечественники самых разных национальностей. И для всех прозвучавшее сообщение означало большой общий праздник!

Вот в какой стране мы жили, потому и в кино того времени это чувствовалось. Лет десять назад, ещё до пресловутого «евромайдана», была я с Инной Владимировной Макаровой и Светланой Светличной в Киеве. Выступая там, рассказала о памятном вечере 1943 года. Мне показалось, что слушатели в большинстве восприняли это не просто с интересом, но и с волнением. Были дружные аплодисменты. Значит, поняли меня и пережили всё вместе со мной.

Вот я и думаю: а каким же образом многих из этих людей сумели за короткое время так враждебно настроить по отношению и к России, и к тому нашему общему, прекрасному советскому прошлому? Ужасно это. Видите, можно хорошее, доброе взращивать в человеке, в том числе с помощью кино, а можно привить ему и дурное, злое…

Очень горько, что в последние десятилетия американские «блокбастеры» стали пропагандироваться у нас как некий эталонный образец, а к собственному кинематографическому опыту, который в своё время получил высочайшую оценку и на Западе, внедряется явно пренебрежительное отношение. Всё-таки от родной земли нельзя отрываться! Я вот заметила: некоторые из наших актёров и других деятелей кино подались в Америку искать успеха и счастья, да что-то ничего яркого или хотя бы заметного из этого не получилось.

А в родной стране, помня советское время, многие по-прежнему сохраняют интерес и даже уважение, любовь к тем, кто понравился им на экране — пусть даже было это уже достаточно давно. Сошлюсь хотя бы на своё 12-летнее участие в кинофестивале «Амурская осень», который проходит в Благовещенске и во всей Амурской области. Встречают нас, актёров советских поколений, ну просто изумительно, и в этом, безусловно, дань благодарности за прежние наши работы.

Прошлой осенью, скажем, посчастливилось мне поездить по дальневосточной земле вместе с Зинаидой Кириенко и Аристархом Ливановым. «Наматывали» по 300 километров в день и даже усталости при этом не чувствовали. А всё потому, что была на встречах со зрителями необыкновенная атмосфера доброжелательства и гостеприимства, от которой, честно говоря, в так называемое постсоветское время постепенно начинаешь отвыкать.

Да, мы понимаем: нам это — благодарность за прошлое, а молодым артистам — аванс на будущее. Люди всегда ждут по-настоящему хороших, душевных, талантливых картин, ждут и верят, что они появятся.

Талантами наша страна не оскудела. В этом убеждаюсь, работая на кафедре режиссуры и мастерства актёра в Московском государственном институте культуры. Выпустила недавно в своей мастерской очень значимые для меня чеховские спектакли — «Чайку» и «Иванова». Но понимаю, будущее ребят, которые в них сыграли, зависит не только от их дарований, но и от тех условий, в которых им придётся работать. Очень хочется, чтобы условия эти были благоприятными для творчества.

Мы потеряли умного учителя жизни

Людмила ЗАЙЦЕВА,

народная артистка России:

— За последние два с лишним десятилетия кино, без которого раньше я просто жизни своей не могла представить, стало мне совершенно неинтересно. И не только потому, что теперь сниматься почти не приглашают, а то, что предлагается, для меня неприемлемо (последняя по времени значительная работа Людмилы Васильевны — роль матери Григория Мелехова в «Тихом Доне» режиссёра Сергея Урсуляка. — Ред.). Главное, из-за чего так резко упал мой интерес к современному кино, заключается в его теперешнем состоянии.

Кино упало, причём ужасающе низко. Ушло из него всё, чем оно особенно было мне дорого. Да и не только мне, конечно! Ушло содержание воспитательное, нравственное, героическое.

Мы когда-то с детства и юности привыкали, что кино — это образец жизни. Даже моду в одежде нередко брали с экрана. Не говоря уж о том, что после многих фильмов непременно хотелось сделать что-то хорошее — например, помочь кому-нибудь в беде или поехать на дальнюю стройку… Во всяком случае киноэкран дурному нас не учил. А теперь, я считаю, мы потеряли того умного и чуткого наставника жизни.

Да случайно ли, что кинотеатров осталось так мало, но и в них люди почти не ходят? А ведь я прекрасно помню, какой радостью бывала для нас, молодых, встреча с фильмами, где играли любимые актёры. И мама моя, её пожилые сельские сверстницы, отстряпавшись и управившись с другими домашними делами, готовились идти в клуб на новую картину как на праздник. В ожиданиях своих редко обманывались, так что долго потом обсуждали увиденное и пережитое…

Ну а сегодня? По-моему, в последние годы всемерно воспитывается обыватель, жующий и равнодушно упёртый в телеэкран. А оттуда ему мало хорошего преподносят. Иногда начинаю смотреть какой-нибудь сериал, показываемый в наилучшее время выходного дня, но, как правило, очень скоро телевизор выключаю. До того всё это однообразно, бездарно и угнетающе.

Можно сказать одной фразой: какое время, такое и кино. Ну, конечно, молодёжь «самовыражается», как ныне принято говорить. Но это же, выходит, лишь «для себя», а не для публики, поскольку широкий зритель вряд ли обрадуется такой продукции.

Вот мне по линии киноакадемии «Ника» присылают списки фильмов, представленных в очередной раз на премию. Так уже названия о многом говорят: «Арвентур», «Реверберация», «Метаморфозис», «Инсайт», «Между нот, или Тантрическая симфония»…

На что и кому выделяются деньги министерством культуры? Я знаю серьёзных и талантливых людей с действительно интересными замыслами, однако реализовать это у них нет возможности.

В заключение — о так называемых ремейках, то есть о производстве картин, пытающихся «по-новому перепеть» популярные в своё время советские фильмы. Но ведь получается-то убожество или ещё хуже — всё выворачивают наизнанку, как в новом варианте «Молодой гвардии».

Или, скажем, «А зори здесь тихие…», «Небо. Самолёт. Девушка» (вместо «Ещё раз про любовь»)… Ну кому и зачем это надо? Разве что «распиливающим» деньги при съёмках.

Молодёжь охотно смотрит лучшие советские фильмы

Тамара СЁМИНА,

народная артистка России:

— Разумеется, я хочу, чтобы возродилось наше былое кино. А для этого нужно, чтобы современный российский кинематограф повернулся лицом к настоящим художникам — талантливым режиссёрам, операторам, сценаристам, артистам. Если они будут действительно востребованы, то творчески оживут, а вместе с тем и кино воспрянет.

Много чего развалили. Нет уже прежнего «Мосфильма», других киностудий, какими знали мы их в советское время. Впрочем, развал всего — по всей стране, далеко не только в кино. И у меня такое ощущение, что говорить об этом бесполезно. Что толку говорить, если тебя никто не слышит?

Хотя, я считаю, твёрже обращаться надо по проблемам кино к директору «Мосфильма» Шахназарову, к министру культуры Мединскому и другим, от кого что-то реально в этой сфере зависит. У нас в последние годы стало обычным произносить добрые и красивые слова о человеке искусства у крышки его гроба. Провожать в последний путь, торжественно прощаться — это для некоторых стало прямо-таки любимым занятием. Побольше бы внимания к людям при жизни!

Не подумайте, что я жалуюсь на свою судьбу. Как ни удивительно, без работы не сижу. Зовут на телевидение, снимаюсь в сериалах, даже с коллегами делюсь иногда ролями, которые мне предлагают. Другой вопрос, каково бывает качество предлагаемых сценариев и ролей…

А молодёжь, по моим наблюдениям, всё больше смотрит наши советские фильмы. Смотрит их с удовольствием. Какое счастье, что они есть! И будут.

Посол Финляндии в России Ханну Химанен планирует возглавить деловую делегацию Финляндии на III Тюменском инвестиционном форуме «Технологии. Территории. Кадры», который состоится 4 марта 2016 года. В преддверии Тюменского инвестиционного форума запланировано проведение финско-российского бизнес-форума «Чистые технологии для нефтегазового комплекса: новаторские решения из Финляндии». Организаторами мероприятия выступают государственная Дума РФ, правительство Тюменской области, фонд «Инвестиционное агентство Тюменской области». С финской стороны подготовкой визита финской делегации на форум занимается Агентство по поддержке экспорта «Finpro». По данным ФТС России, взаимная торговля Тюменской области с Финляндией за 2015 год по данным на 20 января 2016 составляет 438 млн. долларов. Тюменские и финские предприятия сотрудничают на постоянной основе и реализуют совместные проекты в сфере энергетики, деревообработки, нефтегазового машиностроения, экологии, образования и науки.

Сайт Финляндско-российской торговой палаты, 04.02.2016

О возврате челябинским Россельхознадзором в Казахстан крупной партии продукии

При проведении совместных мероприятий с ПУ ФСБ России по Челябинской области по недопущению незаконного ввоза подконтрольных государственному ветеринарному надзору грузов на ППУ «Бугристое» и в ППУ «Николаевка» сотрудники челябинского Россельхознадзора не допустили к ввозу на территорию области 26 баранов, 510 кг мяса, 1,5 тонны ячменя и 3 тонны лука репчатого.

21.02.2016 г. в 6.00 был осуществлен досмотр 26 голов мелкого рогатого скота, следовавшего автотранспортом из Республики Казахстан Костанайской области на территорию Российской Федерации в г. Троицк. Установлено, что у перевозчика на животных отсутствуют ветеринарные сопроводительные документы.

24.02.2016 г. в 07 ч. 30 мин. В ППУ «Бугристое» выявлен автомобиль Wolkswagen Passat, на котором гражданин пытался ввезти в г. Троицк Челябинской области 150 кг свинины из п. Пешковка Федоровского района Костанайской области Республики Казахстан на территорию Российской Федерации. У перевозчика отсутствовал ветеринарный сертификат Таможенного союза ф.№2, подтверждающие место выхода груза, эпизоотическое состояние местности, качество и безопасность мяса в ветеринарно-санитарном отношении.

24.02.2016г в ППУ «Николаевка» досмотрен автомобиль Audi 80, на котором гражданин п. Баталинский Орджоникидзевского района Костанайской области пытался ввезти в Российскую Федерацию из Казахстана подконтрольный груз: 360 кг свинины без ветеринарных сопроводительных документов.

25 февраля в 16.45 и 26 февраля в 02.45 сотрудники отдела надзора за обеспечением карантина растений Управления Россельхознадзора по Челябинской области при осуществлении документарного контроля выявили 2 нарушения карантинного законодательства при ввозе подкарантинной продукции на территорию Российской Федерации автомобильным транспортом. Так, на 1,5 тонны ячменя и 3 тонны лука репчатого отсутствовали фитосанитарные сертификаты страны – отправителя. Происхождение ввозимой продукции – Р. Казахстан. Подкарантинная продукция следовала в Челябинскую область и г. Екатеринбург.

В соответствии с п.9.3. и 3.15. «Положения о Едином порядке осуществления ветеринарного контроля на таможенной границе таможенного союза и таможенной территории таможенного союза», утвержденного Решением Комиссии таможенного союза от 18.06.2010г.№317. Перевозчикам вынесены постановления о наложении административных штрафов и выданы предписания на возврат подкарантинных грузов грузоотправителям. Вся животноводческая и подкарантинная продукция и животные возвращены на территорию Р.Казахстан для получения соответствующих документов.

Почти четыре года, в мае 2012 года, когда министром культуры был назначен Владимир Мединский, РИА "Новости" анализировало вызовы, с которыми придется справляться новому главе Минкультуры (подробнее см. "Авдеевы конюшни: с чем придется столкнуться новому министру культуры".

Речь там, впрочем, шла не о прежнем главе ведомства, который был всего лишь заложником проблем в отрасли, копившихся десятилетиями. Речь шла о наиболее болезненных из этих проблем и о способности нового руководителя их разрешить.

Следует напомнить, что в реальности трудно найти более "материальный" предмет, чем культура. Ибо это не только (и не столько) сами кинофильмы, звуки музыки и смысл книг, сколько кинотеатры с крышами и стенами, музеи, библиотеки, театры, архитектурные памятники и заповедники, не говоря уже о 500 тысячах работников культуры. Помимо того, на Минкультуры, "висят" 50 вузов, заботы о туризме и архивах, цирки и ещё много чего.

Поэтому обзор свершений и неудач министерства за прошедшие без малого четыре года логично начать с финансового вопроса. Тем более что практически все проблемы культуры в постсоветской России было принято объяснять исключительно недостаточным финансированием.

Про деньги

"Министр Авдеев неоднократно заявлял, что российской культуре необходимы 200 миллиардов рублей в год, но такие деньги из бюджета никто напрямую Минкультуры давать не собирается… Поэтому, чтобы получить необходимые для российской культуры средства, министру придётся проявить смекалку", — писали мы в 2012 году.

К концу 2015 года, до "секвестра", ситуация была следующая. Формально сумма, выделенная на культуру, составляла под 100 миллиардов рублей. Это было существенно больше, чем в 2012 (в 2012-м — 88 млрд), даже несмотря на уже кризисный 2015-й.

Уже третий год подряд официально провозглашается годом чего-нибудь культурного: 2014-й — Год культуры, 2015-й — Год литературы, 2016-й — Год российского кино. А это всё — вполне лакомые поводы для дополнительного целевого финансирования. Год культуры вообще стал для Минкультуры финансово рекордным. Потом, правда, начался регулярный уже кризис.

Однако министерству как-то удалось — используя дополнительные средства, выделенные президентом, маневрируя между оптимизацией, экономией на скрепках (Минкультуры часто напоминает, что пользуется перелетами экономкласса, самым дешевым автопарком и ХОЗу), требуя увеличения доходов от своих театров, цирков и музеев, — вдвое поднять зарплаты работников отрасли, как и было велено в "майских указах".

Темпы роста зарплат в культуре оказались существенно выше, чем в других социальных отраслях. Хотя, может, в том числе и потому, что "стартовая база" была в 2012-м неприлично низкой — 15-22 тыс. рублей. Сегодня в федеральных учреждениях средняя зарплата — около 50 тыс. руб (по стране в 2015-м — чуть больше 30 тыс. руб).

Выросло количество проектов, которые по инициативе различных органов власти обеспечиваются в режиме дополнительного финансирования ("допок", как это называется на бюрократическом сленге). Одна такая "допка" — грандиозная по масштабам реставрация Ново-Иерусалимского монастыря, — дает до 1 млрд ежегодно. Другая, на 800 млн руб., — обустройство филиала Мариинского театра во Владивостоке. 350 млн руб на 2016 год — остров-град Свияжск и древний Болгар, 300 млн — на возрождение театральных гастролей по стране.

Можно предположить, что руку к этому не в меньшей степени, нежели само министерство, приложили и "кураторы культуры" Ольга Голодец — Наталья Тимакова в правительстве и Владимир Володин — Владимир Толстой в администрации президента.

Кстати, трио Мединский-Толстой-Тимакова как-то удалось ужиться без обычных в прежние времена аппаратных междоусобиц. У их предшественников (вспомним конфликты Соколов — Швыдкой и Авдеев — Молчанов) дело доходило до публичного выяснения отношений через СМИ и едва ли не судебных исков, а тут — подозрительные тишь и благолепие.

"Изнутри" официального бюджета тоже кое-что удалось выудить. Известно, например, что в министерстве взяли моду тщательно проверять представленные к оплате сметы — будь то стройка или фестиваль. Как хвастаются в Минкультуры, таким образом удается по крохам сэкономить до 20% — а это миллиарды живых денег.

В итоге Минкультуры удалось поначалу с минимальными потерями пережить общее для всех министерств 10-процентное секвестирование 2015 года. Под сокращение попали некоторые фестивали, выставки и прочие малоизвестные широкому кругу любителей искусства мероприятия, традиционно потреблявшие госпомощь.

Складывается впечатление, что необходимость экономить Мединский заодно использовал как возможность лишний раз пощеголять патриотической риторикой. Например, в нашумевшем случае с фестивалем "Артдокфест", создатель которого Виталий Манский в знак протеста эмигрировал в Латвию, — хотя Минкультуры не запрещал его детище, а просто сэкономил пару бюджетных миллионов.

Зато подведомственные Минкультуры рядовые учреждения — театры, музеи, библиотеки секвестирования не заметили: получили в кризисном 2015 году точно такую же субсидию, как и в спокойном 2014-м.

В начале 2016 года на бюджет обрушилось новое сокращение, и теперь не очень понятно, как Минкультуры будет выкручиваться из "второго секвестра". В пресс-службе говорят, что, дескать, все федеральные музеи, театры и библиотеки "на круг" вновь получат полностью те же дотации, как и в 2015-м. Более того, и тем и другим будут впервые выделены бонусы (в том числе впервые — личные, руководителям) за перевыполнение планов по внебюджетным доходам. Источником средств станет сокращение собственных министерских программ и тотальная экономия.

Про стройки

"Очевидно, что министру культуры придется иметь дело с глобальными музейными стройками ", а также с театральными, — констатировалось в 2012-м.

Работа по реконструкции и созданию новых музейных площадок идёт в штатном режиме. Разве что — с поправкой на изысканные Министерством культуры дополнительные ресурсы от экономий на торгах.

Согласно отчетам, в 2014 году в регионах было открыто 36 новых и 65 реконструированных музеев, в том числе музей Первой мировой войны в Царском Селе, новые корпуса Музея Мирового океана в Калининграде, Литмузей в Москве и целый комплекс музеев Эрмитажа. Избавились от чудовищного модернового мегапроекта Фостера и провели новый конкурс на проект "Музейного городка Пушкинского ГМИИ" в Москве, и стройка на Волхонке продолжается.

При личном участии Мединского нашли место для многострадального Музея кино — ему отдан один из павильонов ВДНХ. Кстати, в ВДНХ Министерство культуры вообще беспардонно вцепилось: здесь уже освоились, кроме Музея кино, Музея Востока, павильон советской культуры РОСИЗО и Политех.

Заложен первый камень столь не жалуемого, как принято считать, Министерством культуры Центра современного искусства на Ходынке (вообще, неожиданная дружба московской мэрии и Минкультуры, активно "разменивающих" друг с другом здания, площадки и целые театры, — предмет зависти, пожалуй, многих федеральных министерств). Там тоже пришлось объявлять новый конкурс, который выиграла ирландская компания HeneghanPengArchitects.

Минкультуры, конечно, современное искусство не любит, и биеннале поджимает, однако в инфраструктуру для молодых художников вкладывается как никогда активно: комплексы ГЦСИ открываются в Нижнем, Калининграде, Самаре, Калуге, Екатеринбурге и на о. Русский. Теперь новый мегапроект — сделать "художественные общежития" для молодых художников под эгидой РОСИЗО. В 2012-м об этом речь не шла. А за каждым проектом — сотни миллионов госинвестиций.

К сказанному остаётся добавить Мариинку-2, открытие после многолетней реставрации БДТ, новую Филармонию на юго-западе Москвы, десятки театров и филармоний по всей стране от Пскова и Саратова до Омска и Марий Эл, продолжающиеся работы в Политехе и на площадке Малого театра. Мединский, кстати, под камеры наобещал недавно на питерском форуме, что Малый театр закончат в 2016 году вместо ранее запланированного 2018-го. Мы не верим — у нас ещё ни одна стройка досрочно никогда не завершалась.

Ежегодный "Санкт-Петербургский культурный форум" — это еще одна "фишка" Минкультуры и ежегодный повод похвастаться расцветом культуры "эпохи Путина" уже на весь мир — перед заграничными министрами и деятелями культуры. Список гостей форума — от директоров Лувра и Британского музея до топов ЮНЕСКО.

Про музеи…

Три года назад говорилось также о том, что музейное и театральное дело нуждаются в новом концептуальном подходе.

Музейная политика за три года изменилась принципиально. По сути, произошла переориентация базовой задачи музейного дела. Вопрос этот в значительной степени психологический. Главной своей функцией музейные деятели привыкли видеть "хранительство". То есть сохранение ценностей зачастую не только от времени и внешних повреждений, но и от глаз публики.

С приходом нового начальства ведомство взяло курс на просветительскую функцию. То есть к "сохранению наследия" на уровне госполитики добавилось собственно то, ради чего наследие сохраняется: к нему начали активно привлекать интерес граждан.

В рамках этой политики ещё в 2012 году в федеральных музеях был введён продлённый день, чтобы люди могли ходить туда после работы, а не вместо. Принималась норма со скрипом и причитаниями. Теперь от трех "продленных дней" в неделю — уже норма.

Дети до 16 лет смогут бесплатно посещать государственные музеи России

С 1 января 2015 года всем посетителям до 16 лет во все музеи федерального значения открыли бесплатный вход. В том числе и для иностранцев: мол, экскурсия по Эрмитажу и Историческому — есть лучшая "мягкая сила", пусть ходят, пропитываются российской культурой. Предполагаемые убытки музеям возмещаются государством. Почин Минкультуры подхватила уже примерно половина регионов.

Позаимствованная в 2012 году европейская практика проведения ежегодной "Ночи музеев" (с бесплатным входом и массой мероприятий по ходу) из чисто московской быстро стала всероссийской: в мае 2015-го её посетили более 2,5 млн человек. Вдобавок в 2013 году появилась и общенациональная ноябрьская "Ночь искусств" (те же музеи плюс библиотеки и филармонии). А в 2016 году планируется аналогичная бесплатная ночь и для кино.

Отметим, что за последние три года посещаемость музеев росла со средней скоростью 12% в год.

…И про театры

Здесь концепция изменилась.

Финансирование театров Минкультуры в эти годы начал осуществлять по новой, принятой формально ещё в 2010 году, схеме "госзадания". По нему не сам театр составляет заявку на финансирование, а государство оплачивает конкретное количество спектаклей, конкретное число премьер и ещё нескольких качественных показателей.

В 2015-м впервые включён в оценку такой критерий, как сумма, самостоятельно зарабатываемая театром (в процентном отношении к государственному финансированию). Наиболее успешные театры получили по итогам сезона премиальные бонусы. В следующем году планируется учитывать в определении объёмов госдотаций количество проданных билетов. Перейти к этой схеме сразу невозможно: это спровоцировало бы в худшем случае немедленные приписки мёртвых зрительских душ, а в лучшем — выбрасывание из театральных репертуаров "непродаваемой" классики и переход на "ликвидные" антрепризы и комедии положений.

Кстати, о репертуаре. Нельзя не вспомнить громкий инцидент с Новосибирским оперным театром, руководитель которого расстался с должностью после премьеры как бы "оперы Вагнера" "Тангейзер". Не вдаваясь в очередной раз в подробности самой постановки, стоит отметить — это был прецедент, когда государство публично дало понять, что ему не всё равно, что финансировать из казны.

…А в целом посещаемость театров в России выросла за последние три года на 22%.

Андрей Семенов, для МИА "Россия сегодня"

Миллионы роз и мимоз

Столица готовится поздравлять москвичек с 8 Марта

Елизавета Германова

К Международному женскому дню в столицу завезут около 50 миллионов цветов. Такие данные привела вчера столичная мэрия со ссылкой на главу департамента торговли и услуг города Алексея Немерюка. Приобрести букеты можно будет в 600 точках продажи цветов по всему городу, включая стационарные магазины, ларьки и крупные торговые центры. Между тем шансы вернуться домой 8 Марта без букета благоухающих цветов у столичных дам будут крайне малы: москвичек будут поздравлять и в учреждениях культуры, и в парках, и даже в общественном транспорте.

По подсчетам главы столичного департамента торговли и услуг, в Москве действует 395 специализированных стационарных розничных магазинов по продаже цветов и 160 точек в торговых центрах. Букеты для дам также можно будет приобрести в крупных торговых сетях. При этом цветы едва ли обойдутся дороже, чем в прошлом году: «Рынок сам отрегулирует стоимость цветов. Я думаю, что в связи со снижением покупательской способности цены будут на уровне прошлого года», – отметил Алексей Немерюк.

Всего к празднику в Москву поставят более 50 млн. свежесрезанных растений. Около трети из них завезут из российских регионов – Краснодарского края, Санкт-Петербурга, Подмосковья, Калуги, Мордовии, Екатеринбурга и ряда других субъектов. Ароматные растения в столицу экспортируют и из-за рубежа. Прежде всего – из Нидерландов (45%), Эквадора (36%) и Колумбии (13%). Оттуда везут в основном розы (43%) и хризантемы (22 %).

Помимо коллег, родных и друзей, столичных дам с 8 Марта поздравят московские музеи и парки. Например, Ботанический сад МГУ «Аптекарский огород» в праздничный день подарит посетительницам орхидеи. «В Международный женский день мы планируем повторить акцию, когда первым посетителям дарят орхидеи и дают рекомендации по уходу за растениями», – рассказали в пресс-службе сада.

Получить в подарок цветы и поучаствовать в конкурсах можно будет и в Воронцовском парке на юго-западе Москвы. «Посетители парка 8 Марта смогут получить в подарок цветы, поучаствовать в конкурсе на лучшее признание в любви и посетить фотовыставку. Международный женский день ассоциируется у горожан в первую очередь с цветами, поэтому праздник будет носить название «День тюльпанов». Организаторы праздника закупят большое количество тюльпанов различных оттенков и сортов и будут дарить их всем посетительницам», – говорится в сообщении пресс-службы парка. К слову, центральную аллею зеленого массива в честь праздника украсят стенды с фотографиями из «Мультимедиа-арт-музея».

На ВДНХ, как и всегда в последние 60 лет, к женскому празднику выращивают тюльпаны. В этом году разноцветных растений 17 разных сортов оказалось более 120 тысяч штук.

Цветы 8 Марта вручат и пассажиркам столичной подземки. Об этом пресс-служба метрополитена заявила ранее со ссылкой на начальника московского метро Дмитрия Пегова. Получить благоухающий подарок можно будет на станциях Кольцевой линии.

К слову, департамент СМИ и рекламы Москвы уже озаботился праздничными украшениями. «По столице развесят 200 праздничных плакатов, украсят 100 остановок общественного транспорта, а также сделают более тысячи растяжек на мостах», – говорится в сообщении ведомства. В частности, видеопоздравления москвичкам появятся на 40 цифровых билбордах столицы.

К слову, в Международный женский день москвичи смогут порадовать своих дам не только цветами и теплыми словами, но и особой «культурной программой». Например, до праздничного дня включительно продлена выставка «Ван Гог. Ожившие полотна 2.0», которая проходит с 14 октября 2015 года в центре дизайна Artplay и привлекла к себе особое внимание после недавнего выхода клипа «Экспонат» группы «Ленинград».

Российский институт директоров подтвердил рейтинг корпоративного управления РусГидро.

Российский институт директоров (РИД) по итогам проведенного в 2015 году мониторинга подтвердил рейтинг ПАО «РусГидро» на уровне 8 «Передовая практика корпоративного управления» по шкале Национального рейтинга корпоративного управления (НКРУ). В настоящее время рейтингом на уровне 8 обладают 4 компании: ПАО «РусГидро», ОАО «Магнитогорский металлургический комбинат», ОАО «АФК «Система» и ПАО «ТрансКонтейнер».

В ПАО «РусГидро» эксперты положительно оценивают следующее:

27 февраля 2015 года Совет директоров Общества утвердил план мероприятий («дорожную карту») по внедрению ключевых положений Кодекса корпоративного управления[1] в деятельность Общества, а уже 19 июня 2015 - Кодекс корпоративного управления ПАО «РусГидро» в новой редакции. Документ учитывает базовые принципы и нормы рекомендованного Банком России Кодекса корпоративного управления, специфику деятельности ПАО «РусГидро», а также сложившуюся практику корпоративного управления в Обществе.

Компания выплачивает годовые дивиденды на протяжении 5 лет. Так, по итогам 2014 года акционеры приняли решение о выплате дивидендов в размере 6,03 млрд. рублей, что составляет 25 % от чистой прибыли Группы по МСФО.

На годовом Общем собрании акционеров РусГидро 27 июня 2015 года избран новый состав Совета директоров, в который вошли 13 директоров. Число исполнительных директоров составляет менее четверти состава Совета.

Акционеры утвердили пакет корпоративных документов в новой редакции для приведения их в соответствие с требованиями действующего законодательства Российской Федерации и сложившейся практикой корпоративного управления.

В 2015 году проведен открытый конкурс по выбору аудитора на период с 2015 по 2017 гг. По заключению экспертов, практика проведения внешнего аудита в РусГидро обеспечивает его независимость и профессионализм.

В течение периода мониторинга Совет директоров провел 23 заседания, свыше четверти проводились в очной форме.

Независимый консультант – Некоммерческое партнерство содействия профессиональной деятельности «Объединение независимых корпоративных директоров» (АНД) – провел дистанционную оценку Совета директоров Общества, члены Совета директоров заполнили анкеты на портале АНД.

Со своей стороны, Компания стремится к лучшим стандартам практики корпоративного управления. В 2016 году РусГидро планирует внедрить рекомендации Кодекса корпоративного управления в деятельность Компании.

Национальный рейтинг корпоративного управления – индикатор качества корпоративного управления, позволяющий соотнести уровень его развития и связанных с ним рисков. Рейтинг является инструментом оценки и совершенствования практики корпоративного управления в компании и улучшения ее взаимоотношений с заинтересованными сторонами. НРКУ присваивается российским компаниям с 2004 года.

[1] Кодекс корпоративного управления утвержден Советом директоров Банка России 21.03.2014.

Э. МЕЛЕНЕВСКАЯ

Казус Борахвостова: опыт интернет-разысканий

+++ ——

Аннотация. Попытка воссоздать биографию забытого писателя В. Борахвостова, рассказ которого наряду с произведениями А. Чехова и И. Бабеля вошел в выпущенную в США в 1936 году издательством «Макмиллан» антологию современного рассказа.

Ключевые слова: В. Борахвостов, В. Маяковский, Л. Никулин, Ю. Олеша, Д. Брюстер, новеллистика, производственный роман, литературный анекдот.

Началась эта история лет десять назад, и впечатление сидело занозой, но только сейчас руки дошли рассказать.

Толстенький, цвета яичного желтка томик я сняла мимоходом с полки книгохранилища «Иностранки», зацепилась взглядом за название: «A Book of Contemporary Short Stories». Хватательный рефлекс на антологии рассказов остался у меня еще с тех времен, когда приходилось подрабатывать переводами. Стала просматривать - посерелую от времени книжку выпустило в декабре 1936 года, основательно подойдя к делу, нью-йоркское издательство «Макмиллан». Составительница, литературовед Дороти Брюстер, снабдила антологию развернутым предисловием, списком литературы и приложением в виде статьи Лилиан Барнард Гилкс «Как написать рассказ».

Оставив все это на потом, первым делом я, разумеется, заглянула в оглавление, разбитое по такому принципу, что сразу и не поймешь, - короче говоря, делилось оно на две части, и во второй я радостно обнаружила родные и близкие сердцу имена. Чехов - «Княгиня», Бабель - «Пробуждение», Пантелеймон Романов - «Черные лепешки», Олеша - «Вишневая косточка», а перед Романовым некто V. Borokhvastov - «The Tiger». Что за Борохвастов? Кто это? Почему не знаю? Рядом с Чеховым, Бабелем и Олешей? Пантелеймона Романова знаю, а Борохвастова - нет! Надеюсь, изумление мое при виде неведомого литературного имени понятно. Не доверяя себе, я прошлась по научным отделам ВГБИЛ - и хотя русистов меж нас нет, публика все-таки тертая, литературоцентричная. Нет, и слыхом никто не слыхивал... Пробежалась по интернету (лет десять назад, напомню!) - нет в интернетах русского писателя Борохвастова.

Принялась листать, издание-то солидное - каков провенанс, откуда перепечатка? Но там, где про других авторов хотя бы несколько фраз, - всего полторы строчки и даже инициал не раскрыт: «В. Борохвастов - молодой советский писатель, рассказы которого появились в “Интернациональной литературе”». В сноске же на первой странице текста сказано: «Переведено с русского Энтони Уиксли (Anthony Wixley). Перепечатано из “Интернациональной литературы”, май 1935 г., с разрешения Международной ассоциации издателей (International Publishers, Co)» [Borokhvastov: 645].

И ничего более.

Однако журнал «Интернациональная литература» (литературно-художественный и общественно-политический ежемесячник, выходивший в Москве в 1933-1943 годах на русском, французском, английском и немецком языках) публиковать отечественную прозу обычая не имел, одни только иностранные переводы. Подивившись про себя, я спустилась в отдел хранения периодики - все-таки в библиотеке работаю - и пересмотрела жухлые, замученные, исчерканные и изрезанные цензорами журналы. И майский номер за 1935 год, открывшийся светлым ликом отца народов и его речью на выпуске Академии Красной армии в Кремлевском дворце, и за несколько лет двенадцатые номера, где, как водится, публикуется свод всего, что напечатано за год. Разумеется, Бабель и Ильф там есть, а вот Борохвастова - и в помине.

Разгадывать этот ребус вплотную тогда мне было недосуг, но загадка продолжала дразнить. Время шло. Интернет наполнялся, ширился, разветвлялся. Встретив как-то красноречивую ссылку на словарь Даля (барáхвост - клеветник, наушник, сплетник), я запоздало предположила, что фамилия может быть искажена, принялась играть с гласными и искать, например - Борохвостовых.

И сразу удача: некто В. Борохвостов то и дело фигурирует как автор серии статей «Бильярд», публиковавшихся в журнале «Наука и жизнь» в 1966 и в 1968 годах!

О, бильярдная тема оказалась обильна и литературоведчески пикантна, ибо украшена эпизодом, в разных изводах, порой под рубрикой «Интересности о бильярде» всплывающим там и здесь. Вот, например:

Если в царские времена в бильярд играли на деньги, то в советские это могло быть расценено как преступление. Тем не менее этот факт не останавливал эксцентричного Маяковского: когда у него заканчивались деньги, он играл на долговую расписку под гонорар за свои статьи. Подобных расписок у Маяковского было предостаточно: знаменитый писатель Булгаков, поэт Уткин, литератор Борохвостов и многие другие дожидались выплат очень долго. Впрочем, играть меньше от этого с Маяковским никто не стал. Ведь в первую очередь бильярд - это возможность насладиться хорошей компанией и почувствовать дух соревнования [Что вы...].

В базе данных РГАЛИ в разделе «Рукописи, присланные в редакцию и не напечатанные в журнале» под именем В. Борохвостов (sic, имя не раскрыто и дат жизни нет) числится девять единиц хранения, в том числе рассказ под обескураживающим названием «Цена трупа», - и хотя «Тигр» отсутствует, стало понятно, что след взят и речь определенно о его сочинителе.

Наконец, в мемуарах писательницы Евгении Таратуты «Вышло “на правду”» мне попалось не только иное написание фамилии, но даже имя с отчеством:

Редакция «Красной нови» размещалась в Старопанском переулке, на втором этаже огромного делового дома. Большая длинная комната была разгорожена. У самого входа фанерой была отделена крохотная комнатка-каюта, там был склад бумаги, старых комплектов журнала и стояла железная койка. В этой комнате жил сотрудник редакции - уже не помню, как называлась его должность,- тоже студент МГУ, но уже старшего курса - Василий Никитич Борахвостов. Жилья у него не было, и он предпочел закуток в редакции, а не студенческое общежитие [Таратута: 358].

И больше о нем ни слова. Но зато выяснилось: Борахвостов! И не Виктор или Валентин, а Василий Никитич! Конечно, фамилия такая, что и на слух спутать легко, и описаться, да и кто его знает, наш герой вполне мог пользоваться этой путаницей в каких-то своих целях.

Просматриваю базы данных библиотек и хранилищ, чтобы выяснить годы жизни писателя Борахвостова и не завалялся ли где «Тигр» рукописный или в русском издании. Нет, ни рукописи, ни публикации. В РГБ четыре записи: сборник литактива «Огонька»: В. Борахвостов, Н. Васильев, Ис. Зарубин, В. Кожевников, А. Симуков, М. Скороходов, предисловие Ефима Зозули (М., 1935), сборник рассказов «Голубиная любовь» (Сталинград, 1936), роман «Запрещенная виза» (М., 1963) (на этом романе я остановлюсь ниже), приключенческая повесть «Тайна гроба» (М., 1991), опубликованная возникшей в перестройку кинокомпанией «Ментор Синема», - а в летописи журнальных статей, понятное дело, труды про бильярд.

Да, история про бильярдное соперничество Маяковского с Борахвостовым вдруг зазвучала для меня вовсю и развернулась, так сказать, художественно. Например, писатель Сергей Авдеенко в 2009 году в журнале «Новое время» опубликовал свой бильярдный мемуар «От борта»:

Василий Никитич Борахвостов, пенсионер с роскошной седой гривой, приходил в подвал ЦДЛ ровно к часу дня. Там был уютный буфетик, а напротив стойки - стол для пинг-понга, на котором резались еще не эмигрировавшие за границу Анатолий Гладилин и Василий Аксенов. Брал пару фирменных цэдээловских пирожков с мясом и стакан жидкого кофе, садился за столик перед еще закрытой бильярдной, заявляя свое первенство в очереди на игру. Затем закуривал «Беломор», зажимая папиросу в уголках рта, отчего становился точной копией Жана Габена, и начинал травить бильярдные байки, которых у него за полвека скопилось немало.

Некогда подававший надежды литератор, начинавший с Ильфом и Петровым, Катаевым и Бабелем, он рассказывал, как «чесал» Маяковского и Уткина, об играх в знаменитых бильярдных 30-50-х годов при гостиницах «Москва» и «Метрополь», о том, кто и как вел себя после проигрыша. Однажды, когда кто-то из новичков усомнился в том, что Никитич регулярно обыгрывал отличного бильярдиста Маяковского, Борахвостов вытащил из портмоне пожелтевший от времени листочек, сложенный вчетверо. Написано в нем было следующее (привожу по памяти): «В бухгалтерию Госиздата. Выдайте гонорар за мою статью “Как делать стихи” (ту самую, где Маяковский среди прочего рассказывает историю создания стихотворения на смерть Есенина. - Авт.) Борахвостову В. Н. В. Маяковский». «А как же вы сохранили эту доверенность, Василий Никитич?» - спросил кто-то из нас. «Неужели я похож на идиота?! - ответствовал Борахвостов. - Я уже тогда понимал, что это бесценный автограф, и за деньгами не пошел. Да и куда бы Маяковский от меня делся!» [Авдеенко: 61]

Словом, гора с плеч - и писатель был, и имя восстановилось, и судьба его вроде бы, не задавшись творчески, сложилась все-таки не трагично - в лагерях не сгинул.

В базе данных РГАЛИ, в том же разделе рукописей, не принятых к публикации, на Борахвостова уже целых 24 записи, в том числе: под 1956 годом - «Борахвостов В. Н. “Под нашим флагом”. Роман (отклонено). Рецензенты: Левин Ф. М., Рыбасов А. П.», под 1957-м - «Борахвостов В. Н. “Волжские богатыри”. Роман (отклонено). Рецензент - Русин П. М.», под 1959-м - «Борахвостов В. Н. “Рассказы” (отклонено). Рецензенты: Никулин Л. В., Гринберг И. Л.» (отметим про себя - Лев Никулин!), под 1963-1964 годами - «Борахвостов В. Н. “Путь к сердцу мужчины...”. Заметки (отклонено). Рецензенты: Мунблит Г. Н., Ардов В. Е.», под 1966-1967-м - «Борахвостов В. Н. “Жена не имеет внешности”. Роман (отклонено). Рецензенты: Васильев А. Н., Березко Г. С., Задорнов Н. П.».

Похоже, проза явно не отвечала стандартам. Впрочем, в 1963 году роман «Запрещенная виза» в издательстве «Советская Россия» все-таки вышел. Я нашла его через интернет и купила - книга оказалась из областной Курганской библиотеки (готова вернуть). «Роман, - гласит аннотация, - <...> переносит читателя к Северному морю, в среду крепких, не гнущихся ни под каким штормом людей. Пусть эти люди порой грубоваты внешне, в каждом из них живет ясный, добрый огонь, без которого на севере нельзя прожить, как говорит один из героев романа». По сюжету отстающий рыболовный траулер выходит в передовые. Вот, ей-богу, цитата наугад:

С досками бывает много возни. Не каждый матрос справляется с ней. Необходимо наблюдение опытного моряка - штурмана, тралмейстера или его помощника. Матросам, принимающим и отдающим кормовую доску, приходится самостоятельно принимать решения и быстро, как в бою, осуществлять их, ибо кормовая доска трала не всегда видна вахтенному штурману, тралмейстеру или его помощнику.

С кормовой доской может справиться только опытный, бывалый матрос.

Зарудин не справился с ней. Горячий Вачнадзе, стоявший вахту, распек его. Зарудин пришел после вахты к Чужбинину.

- Товарищ капитан, не мне учить вас.

- Да, не тебе. Но часто ученики подсказывают своим учителям ценные мысли. В чем дело?

- Мне кажется, что на кормовую доску меня ставить нельзя.

- Почему? - удивился Чужбинин. - Ты молод, силен.

- Да. Но неопытен. Молодость и сила мне помогут управляться только с носовой доской.

- Почему?

- Этот участок работы всегда находится под наблюдением штурмана и тралмейстера, а на кормовой доске матрос предоставлен сам себе. Подсказать там некому. Матросу приходится действовать втемную.

Чужбинин встал из-за стола. Опустил тяжелую руку на плечо Зарудина.

- Тебе можно учить капитана. Ты прав. Так я и сделаю.

И так все 387 страниц - производственная проза в ее воистину пародийном изводе, явно отработка командировки от Минрыбхоза на северные моря. (У кого это был фельетон про творческие командировки в целях художественно отобразить трудовые будни какой-либо отрасли? У Ильфа и Петрова, у Булгакова?)

Тут впору вспомнить, что, по свидетельству Анатолия Мариенгофа («Это вам, потомки!»), «про одного своего полуприятеля, полуписателя, полубиллиардиста и покериста Маяковский презрительно сказал: “Он хорошо настроен, потому что плохо осведомлен”. Это было уже в сталинскую “эпоху”» [Мариенгоф: 363].

Сдается мне, мы знаем, о ком шла речь...

Позже по времени Владимир Солоухин в своей книге «Трава» (1972) тепло упоминает нашего героя (что говорит о благополучном того здравии):

Мой сотоварищ по перу Василий Борахвостов, узнав, что я собираюсь писать книгу о травах, стал посылать мне время от времени письма без начала и конца, с чем-нибудь интересным. Обычно письмо начинается с фразы: «Может, пригодится и это...» Или сразу идет выписка из Овидия, Горация, Гесиода. Чтобы подтвердить свою мысль о поэтичности и мудрости народа, несмотря на невежественность отдельных людей, выписываю полстранички из борахвостовского письма.

Теперь о траве (эти названия я собрал за 50 лет сознательной жизни, но мне не понадобилось). Русский человек (надо бы сказать - народ. - В. С.) настолько влюблен в природу, что эта его нежность к ней заметна даже по названиям трав: петрушка, горицвет, касатик, гусиный лук, баранчик, лютики, дымокурка, курчавка, чистотел, белая кашка, водосбор, заманиха, душичка, заячья лапка, львиный зев, мать-и-мачеха, заячий горох, белоголовка, богородицы слезки, ноготки, матренка, одуванчики, ладаница, пастушья сумка, горечавка, поползиха, иван-чай, павлиний глаз, лунник, сон-трава, ломонос, волкобой, лягушатник, маргаритки, мозжатка, росянка, ястребинка, солнцегляд, майник... Сколько любви и ласки! [Солоухин: 315]

Странно, что сотоварищ Солоухина не числился в справочниках писательских организаций - ни московской, ни российской, - я проверяла.

Стоит, впрочем, напомнить, что уморительная цитата из «Запрещенной визы» демонстрирует нам авторский стиль уже «под занавес», когда, сбитый с толку требованиями и указаниями, исписавшийся автор судорожно пытается хлеба насущного ради угодить хоть как-нибудь, хоть производственную инструкцию беллетризовать, напечатайте только, товарищи. Однако как писал Борахвостов в молодости, подавая надежды?

Словно в ответ на этот вопрос из недр интернета всплыла рецензия, опубликованная Львом Никулиным в ноябрьском номере журнала «Смена» в 1933 году (близко по времени к выходу желтого американского сборника). Тон рецензии поучающий, сверху вниз, и соответствует стилистике дня.

Л. Никулин - советский писатель с затейливой биографией и скользковатой репутацией - как раз тогда в первых рядах Союза писателей отметился в составлении печальной памяти сборника «Канал имени Сталина». Впоследствии лауреат Сталинской премии третьей степени, полученной за роман «России верные сыны». Сейчас Никулин, пожалуй, если читающей публике и известен, то скорей анекдотом из «Записных книжек» Довлатова:

Лев Никулин, сталинский холуй, был фронтовым корреспондентом. А может быть, политработником. В оккупированной Германии проявлял интерес к бронзе, фарфору, наручным часам. Однако более всего хотелось ему иметь заграничную пишущую машинку.

Шел он как-то раз по городу. Видит - разгромленная контора. Заглянул. На полу - шикарный ундервуд с развернутой кареткой. Тяжелый, из литого чугуна. Погрузил его Никулин в брезентовый мешок. Думает: «Шрифт в Москве поменяю с латинского на русский».

В общем, таскал Лев Никулин этот мешок за собой. Месяца три надрывался. По ночам его караулил. Доставил в Москву. Обратился к механику. Тот говорит:

- Это же машинка с еврейским шрифтом. Печатает справа налево.

Так наказал политработника еврейский Бог [Довлатов: 75].

Анекдот и абсурдный, и по сюжету малоправдоподобный: Никулин, вообще говоря, в Сорбонне учился и латинский шрифт от еврейского как-нибудь отличал, - но на то он и анекдот, отношение отражает. И поскольку других текстов, анализирующих литературный облик нашего героя, - не то чтобы более или менее квалифицированных, но попросту никаких найти не удалось, приведу рецензию Никулина в подробном изложении.

Начинается она сразу с упрека, дескать, слишком часто встречает читатель имя Василия Борахвостова на страницах наших журналов: «Создается впечатление некоторой поспешности в работе, чрезмерной легкости в преодолении материала». Сообщив далее, что жанр, в котором работает молодой прозаик, - новелла, Никулин указывает, что жанр этот, вроде бы легкий, если сравнивать его с крупными формами, легок обманчиво и требует от автора «совершеннейшей литературной техники, превосходного знания материала и умения сжато развернуть сюжет, не снижая при этом художественной формы».

Борахвостов, однако же, «идет по линии наименьшего сопротивления. Почти во всех его рассказах отсутствует то, что мы называем сюжетной линией, сюжетом. Он работает над особой формой рассказа, которую можно назвать “рассказом ни о чем”, рассказом о самом себе, о своих ощущениях, переживаниях, не связанных ни с каким значительным событием. Отсюда происходят своеобразное “ячество”, выпячивание своего “я”, известная манерность, жеманность, иногда раздражающая читателя».

На Западе, указывает Никулин, такого рода писания «довели до предельного совершенства Петер Альтенберг и немецкие импрессионисты», влияние которых «легко проследить в нашей дореволюционной литературе и отчасти в том литературном поколении, которое пришло после Октября». Тут сразу всплывает имя Юрия Олеши (с «Вишневой косточкой», вошедшей в американскую антологию 1936 года) и «то, что некоторые называют “выпуклым стилем”, - метафоричность, насыщенная образность стиля, излишняя нарядность сравнений. Все эти типичные для подражателей Олеши черты <...> вы находите в рассказах Борахвостова. Естественное для писателя желание уйти от обыденной, банальной формы привело его к другой крайности - к манерности и ложной значительности».

Чтобы подняться до уровня классиков жанра, продолжает поучать мэтр, «нужно иметь большой литературный багаж, огромные знания литературы и философии прошлого. Только тогда литературное изобретательство, поиски новой формы дадут хорошие результаты. В ином случае работа молодого писателя приведет к открытию давно открытых вещей, к изобретению давно изобретенных велосипедов».

И далее, дабы не быть «бездоказательным», краткий разбор двух рассказов Василия Борахвостова.

Один из них - «Рассказ о водосточной трубе». Этот рассказ получает вес и значение не из-за каких-либо словесных трюков, а потому, что на первое место в нем выдвинуто социальное содержание, история дочери часовщика, расстрелянной белыми у водосточной трубы.

При этом в «Рассказе о водосточной трубе» есть свежесть, своеобразие литературного приема и оригинальность, не выпирающая на первый план, не затемняющая социального смысла рассказа.

Другой победой Борахвостова следует считать рассказ «Ресторан “Волга”». Он построен на ярких лирических отступлениях, своеобразно сочетающих повествовательный тон с мягкой лирикой. Это создает настроение и естественно вводит читателя в рассказ о «пасынках жизни», обездоленных людях жестокого прошлого.

Это рассказ о дореволюционном прошлом, о человеке, раздавленном империалистической войной, о его товарище по несчастной и беспросветной жизни, о ресторанном мальчике. В этом рассказе есть лучшего типа независимость, непосредственность и подлинная художественность.

Вот пример образного и умело поставленного в рассказе лирического отступления: «Вы не были в пустом ресторане ночью, когда в порожних и темных залах бродит тишина, когда в чреве буфета тихо позванивают рюмки от хвоста пробегающей крысы и когда в окна с улицы вливается касторочный свет керосинового фонаря?

Пустынный ресторан похож на ночное кладбище.

В нем бледно белеют мраморные могильные плиты столов, поросшие деревьями, происходящими из кадок. В углу, как часовня готического стиля, возвышается огромный рез-ной буфет, обставленный цветами и обнесенный деревянной изгородью прилавка. Кое-где могильными холмами темнеют диваны, облитые пьяными слезами и засаленные тоскующими ладонями посетителей.

Только крестов нет.

Вместо них стоят скучные стулья, на которых сидит темнота».

В этом отрывке нет щегольства фразой как таковой. Есть подлинное настроение, искренность, литературная зрелость и зоркий глаз беллетриста.

И, наконец, напутствие:

Борахвостов <...> часто обманывает самого себя, принимая мишуру метафор, нарядность и патетику стиля за подлинное литературное изобретательство. Эта же мишура метафор часто придает ложную значительность его рассказу.

Борахвостов избавится от этих досадных для молодого писателя недостатков. И так как за ним молодость, глубокая вера в свои силы, понимание задач своего класса, то он победит [Никулин: 19].

Приходится признать, что прогноз Никулина (похоже, приятеля и покровителя) оказался чрезмерно оптимистичным. Василий Никитич Борахвостов, как это бывает с молодыми и подающими, по выражению рецензента, «пошел по линии наименьшего сопротивления» и начисто из читательской памяти испарился. Лишь приложив усилия, удается отыскать его след - причем, как явствует из приведенных примеров, в контексте преимущественно анекдотическом. Сюда относится и история с бильярдом, и - извольте - вполне гаерский мемуар Игоря Губермана:

Поражали меня всегда и радовали истории мелкие, и мудрый человек от них лишь носом бы презрительно повел. А у меня - душа гуляла. Но я какие-то запомнил только потому, что в это время что-нибудь попутное случалось. Так однажды я разбил три бутылки кефира, за которыми был послан родителями. Торопился я домой, авоськой чуть помахивая (мне уже за двадцать перевалило, было мне куда спешить, отдав кефир), и встретил у себя уже на улице писателя Борахвостова. Не помню, как его звали, он тогда мне стариком казался - было ему около пятидесяти. Борахвостов с утра до ночи играл на бильярде в Доме литераторов (а много позже книгу написал об этом выдающемся искусстве), больше никаких его трудов я не читал. Однажды я сказал ему, что если он среди писателей - первейший бильярдист, то и среди бильярдистов - лучший писатель, и с тех пор он перестал со мной здороваться. Вот и сейчас хотел я молча мимо прошмыгнуть, но тут он сам меня остановил.

- Постой, - сказал Борахвостов приветливо. - Говорят, у тебя с советской властью неприятности?

- Немного есть, - ответил я уклончиво. (У меня только что посадили приятеля, выпускавшего невинный рукописный (на машинке, конечно) журнал “Синтаксис”, состоявший из одних стихов.) <...>

- И у меня были неприятности с советской властью, - радостно сообщил писатель Борахвостов. - Это еще в армии было, сразу после войны. Я отказался идти голосовать в день выборов.

- А почему? - спросил я вежливо.

- Х...р его знает, - мой собеседник весь сиял, счастливый от щекочущих воспоминаний. - Или уже не помню просто. Или в голову за...б какой ударил. Вот не пошел - и все, так и сказал им: не пойду.

- А они что? - спросил я, не сильно понимая, о ком идет речь.

- А они меня заперли в избе, где гауптвахта у нас числилась, а сами побежали собирать военный трибунал.

- А вы что? - тупо продолжал я беседу.

- А я вылез и проголосовал, - молодо ответил ветеран идейного сопротивления.

И до сих пор не жалко мне, что я от смеха выронил кефир [Губерман: 8-9].

Какой образ вырисовывается, а? Живучий отнюдь-не-дурак, где-то симпатичный и при этом вполне одиозный... Писатель Анатолий Кузьмичев, отталкиваясь от байки Губермана, тоже кое-что незатейливо вспомнил:

В одной из книг Игоря Губермана я встретил упоминание о Василии Борахвостове. Жил он на улице Расковой на первом этаже маленького дома рядом с гостиницей «Советская». Нас, ребят, он любил. Рассказывал о войне. Заглядывая к нему в окно, мы видели картины на стене, фотографии (одна запомнилась - немецкий самолет торчал из крыши жилого дома в Будапеште). Мы знали, что его в детстве воспитывала княгиня Волконская, - худая, высокая женщина, жившая на втором этаже. Когда мы спрашивали, а где его рукописи, он кивал на кровать - «Там они под ней должны вылежаться...». Показал как-то маленький пожелтевший листок, на котором карандашом было написано - «гонорар в издательстве поручаю получить т. Борахвостову». И подпись - В. Маяковский. Оказывается, поэт проиграл в биллиард.

Окна Василия выходили в сторону барака, где было женское общежитие. И мы часто наблюдали, как молодые особы шмыгали к нему в комнату (он жил один). Однажды под окном нашли упаковку гондонов. Надули и повесили на раму окна. Он рассказывал, что в своем докладе на первом съезде писателей СССР М. Горький упомянул его как молодого и подающего надежды писателя. Просил его дать что-нибудь почитать из того, что опубликовано. Но авторских книг не давал. В основном мы листали его статьи в тонких журналах. Сейчас передо мной книжка издания библиотеки «Огонек» за 1934 г. - В. Борахвостов, «В комнате пахнет дыней». Прочел с интересом. Убедился, он, как мне кажется, талантлив. Единственно, могу предполагать, что сюжет о встрече с ним Гарька Губерман придумал [Кузьмичев].

Борахвостов воспитывался у княгини Волконской? Еще того краше. Как следует из Википедии, княжна Елизавета Григорьевна Волконская была первой женой вышеупомянутого Льва Никулина. А сборник 1934 года я тоже купила, опять же через интернет. Брошюрка на газетной бумаге, всего два рассказа («В комнате пахнет дыней» и «Голубиная любовь») - манерная, вялая, пустоватая проза («этот запах тих, как горящая свечка») - причем первый посвящен все тому же Льву Вениаминовичу Никулину. Но главное, на обложке помещена фотография: молодое, славное, в круглых очочках лицо, в пышных волосах угадывается та самая «седая грива».

Разгадка этому феномену, явлению определенно вторичного Борахвостова подле Чехова и Олеши в макмиллановском «Современном рассказе», возможно, содержится в предисловии составительницы - Дороти Брюстер. Там, в рассуждении о чеховской «Княгине», также в сборник включенной, упомянуто вскользь, что «прошлым летом» Брюстер побывала в одном из «подмосковных» монастырей (надо полагать, Новодевичьем, раз она нашла там могилу Чехова). Следовательно, в 1935 году она приезжала в Москву, встречалась с советскими писателями и рассказ Борахвостова, не исключено, при знакомстве могла получить из рук в руки. Заметим, хвастаясь тем, что Горький упомянул его в своем докладе на Первом съезде писателей (опубликованный текст доклада этого не подтверждает), о своем участии в заокеанском сборнике и лестном соседстве с классиками Борахвостов умалчивал. Что, впрочем, исторически объяснимо вполне. С одной стороны, он мог о публикации рассказа не знать. Мог ли? С другой, если знал (наверняка гонорар прислали, а год-то уже был 1937!), то имел очень, очень веские основания о сем не распространяться. Времена-то стояли крайне «невегетарианские». Большой террор, туннель в Японию, кругом враги. Кстати, может, этим и объясняется перевранная фамилия, дескать, я - не я.

Но пора, наконец, ознакомиться с «Тигром», угодившим вдруг в почтенную антологию. В многословном и ученом своем предисловии доктор филологии Дороти Брюстер, объясняя, чем мотивировала отбор произведений, цитирует писателя и дипломата Джорджа Уиндэма: «Чем старше я становлюсь, тем больше предпочитаю две литературные крайности. Либо дайте мне чистую Поэзию, либо высказывание действующего лица, страдальца». Иначе говоря, переформулирует Брюстер, или «башня из слоновой кости», или «Красная площадь». Согласно этому принципу, содержательно книга поделена на две части. В первой - непреходящее и относительно низкий градус социального накала, тут Стефан Цвейг, Генри Джеймс и Кэтрин Энн Портер. Во второй же, как мы бы сказали, - «литература факта» и имена русских-советских писателей. Открывается эта вторая часть анахронично, Чеховым, что в предисловии обосновано и подкреплено расхожей цитатой из Ленина про необходимость освоения культурных богатств, накопленных человечеством. В этом контексте борохвастовский рассказ - чистый экшн с элементами экзотики - Брюстер по праву назвала «простеньким» (simple), отметив, что в нем сделана попытка, «словно редкий цветок, сохранить личность» на «сибирской или маньчжурской границе, в атмосфере напряженной бдительности, шпионажа, жестокости».

Начинается «Тигр», этот, по определению Брюстер, «советский рассказ про Дальний Восток», несколько военизированным описанием природы. (Цитаты - в моем обратном, неизбежно приглаженном, лишенном авторских красот переводе.)

Погода в тот день демонстрировала себя, устроив парад. Солнце во всем блеске возглавляло процессию. Засим проследовала тяжелая артиллерия грома. Затем ветер взвыл, как сирена воздушной тревоги. Накатили медлительные бомбардировщики, облака, после чего мимо окон пустился маршем проливной дождь.

Он шел и шел, капли ровно держали строй. Дождь разгладил выбоины и борозды на дорогах, зажег бликами кроны деревьев. Он выжидал.

Парад закончился этим дождем. Такие дни - не редкость на Дальнем Востоке. К вечеру солнце засияло из-за холмов и так залило верхушки деревьев светом, что земля, стало казаться, ввергнута в глубины безжалостной голубизны.

После ливня в природе посвежело. Все окрасилось в резкие, неожиданные тона. Запахи сделались сильней и привязчивей. Даже железная крыша здания, где были расквартированы пограничники, стала издавать свой собственный, особый душок.

Действие, таким образом, происходит на пограничной заставе. Пограничники сидят в казарме за длинным, «как строй солдат», столом, чистят свои ружья, «чтобы потом поставить, каждый свое, помеченное на ремне биркой, в стойку, как ставят в стойло на ночлег лошадей». Мы знакомимся с главными персонажами - «опытным бойцом по фамилии Девицын» и взводным Брыкиным, «недавно прибывшим из далекой Казани».

За окном мишенью висела луна. Бойцы целились в нее, щурясь, вглядывались в стволы. Нарезка ствола штопором вилась прямо к пристальному, настойчивому зрачку. Стволы были вычищены на совесть.

Открылась дверь, впустив в казарму ночной воздух, командира пограничного отряда и женщину.

Женщина жалуется, что соседнее животноводческое хозяйство (колхоз) беспокоит тигр, скоту не дает покоя, и просит помочь. Девицын, у которого на счету уже три тигра (шкуры висят в красном уголке), выражает готовность тут же пойти на охоту. Взводный Брыкин просится пойти с ним: «Хочу послать жене шкуру в подарок!»

Бойцы, дочищая ружья, принялись обсуждать охоту на тигра.

- А где сейчас Лаврухин? - поинтересовался Брыкин. - Я много о нем слышал.

Лаврухин славился по всей армии как отличный стрелок. Глаз у него был верный, рука твердая, что твой кремень. Говорили, будто, взводя курок, он не только дышать переставал, но даже делал так, что и сердце переставало биться. Из револьвера он выбивал ряд спичек, воткнутых в землю на расстоянии в десять шагов, и, начав справа, не пропускал ни одной.

- Да, - с грустью сказал Девицын, смазывая поверхность замка. - Лучше него в этих местах тигра никто не бил. Стрелял всегда в глаз, чтобы шкуру не портить. Я этому у него выучился. Только в глаз целить и надо.

- И где ж он сейчас? - спросил Брыкин.

- Помер.

- От чего?

- Длинная история.

- Ну и что, расскажи! - не отставал Брыкин.

- Понимаешь, было оно так, - начал Девицын, снова проверяя замок. - Ты, когда встретишь тигра и пойдешь у него по следу, то он тоже потом идет за тобой, выжидает удобного момента, чтобы напасть. Он знает, что нападать легче сзади. Или, к примеру, если убьешь самку или самца из пары, тот тигр, что остался в живых, непременно выследит тебя и вспрыгнет сзади. Так и произошло с Лаврухиным. Он убил одного тигра и возвращался домой, а другой вышел на запах и задрал его.

- Самка или самец? - спросил Брыкин.

- С-самец, - отчего-то запнувшись, сказал Девицын. Другие, кто знал, как кончил Лаврухин, опустив головы, чистили свои ружья.

Никто слова не проронил.

Запинка Девицына интригует, как ружье, висящее на стене. Но, как бы там ни было, бойцы отправились в лес.

Они долго брели по холмистой, пересеченной местности, по военной выучке держась в тени, подальше от лунного света. Брыкин на спине нес рюкзак, а в рюкзаке сидел поросенок, чтобы сбить с толку тигра. Тьма и неровности под ногами человека, который нес поросенка, пугали того, и он повизгивал, тревожа лесную тишину.

Эта «лесная тишина», выясняется тут же, лишь фигура речи, на самом деле лес полон звуков: «Лес жил своей непонятной ночной жизнью: вслед за вскриком, не похожим ни на птичий, ни на звериный, кто-то шипел и всхлипывал, прищелкивал и клокотал. А порой вздыхал ветер, почти беззвучно».

По ходу дела самое время сейчас с героями познакомиться поближе. Девицын, «родом из приволжских лесов, на охоту ходил сызмальства». «Это в городе он мог потеряться, а в лесу - никогда».

- Из такого дерева делают скрипки, - на ходу заметил он, постучав по стволу.

Брыкин поднял глаза к вершине, но сказать, что перед ним за дерево, не смог.

- Откуда ты знаешь? - спросил он.

- А я столяр по профессии. И еще режу по дереву - так, в охотку. Люблю на досуге сделать изящную вещицу. Тонкая работа. Я читал про скрипки. Страдивари - он был крепкий мастеровой. Сам выбирал дерево в лесу, сам его валил и брал для работы только ту часть ствола, на которую падало солнце. А остальное выбрасывал.

- Надо же! - удивился Брыкин. - Я-то сам кузнец. В нашей работе никаких тонкостей нету. Сила - вот, в общем-то, все, что нужно.

Ночь призвала их к молчанию. Они подчинились. Лишь поросенок протестовал. Он пытался спрыгнуть со спины взводного и, таким образом, временами совсем не весил. Подпрыгивая, он всхрюкивал, пронзая тишину, а когда замолкал, то казалось, что тишину можно потрогать.

Это действовало на нервы.

- Далеко еще? - спросил Брыкин.

- Километра два будет. Женщина та сказала, скот по большей части пропадает к востоку от фермы. Сдается мне, там есть звериная тропа. Мы на ней и заляжем. Тигру с нами не разминуться.

Они шли по лесу, который «стал старей, гуще. Почти невидимую тропку перегораживали мертвые деревья, которые, истлевая, сохраняли свою форму, как деревянные мумии. Подобно человеческим существам, они, внешне целые, гнили изнутри». Это отмечает про себя склонный к философствованию Девицын.

Замшелые деревья издавали... запах столетий. Так же пахнут древние церкви, замки и башни.

Под ногами, шурша, проползла невидимая змея. Только трава заволновалась... Девицын глянул ей вслед. «Все живое округло, - подумал он. - Не бывает на свете угловатых существ».

Брыкин, более приземленный, мечтает о том, как убьет тигра (уссурийского, заметим себе, того, что сейчас в Красной книге!). Но и он обнаруживает живое воображение и поэтичность видения.

Только представить себе! Вот жена получает на почте здоровенную от него посылку. Открывает ящик, ахает от удивления, а потом кидается к матери и по соседям. Она созовет всю родню, друзей и знакомых, похвастаться шкурой. Целый день истратит на то, чтобы повесить ее как можно красивей. А повесив, отойдет подальше, полюбоваться, будто на выставке картин. Даже во двор выбежит, чтобы поглядеть, как шкура выглядит из окна.

Брыкин сиял, любуясь картинкой, которую сам и придумал. Он шел как во сне, сжимая в руках ружье.

Действительность взвизгнула у него за спиной, Брыкин пришел в себя и огляделся.

Звезды поблескивали, словно гвозди в подметке сапога. Кометы падали, подобно догорающим спичкам. Облака застилали лик луны. Из-под них пробивалось сияние, вроде марева, а источник света был скрыт. Луна лишилась цвета, профильтрованная ватными облаками.

Придя туда, где, как полагает Девицын, проходит звериная тропа, они обставляют приманку. Применив сравнение с оперой, скажем, что звучит партия поросенка: тот, бедный, прямо-таки очеловечен.

Он знал, что такое «здесь»: он уже слыхал это слово. Ему не хотелось быть приманкой. Ему, этому поросенку, покрытому шрамами, как бывалый солдат, хотелось для разнообразия стать тигром.

Девицын заботился о своих приманках. Он стрелял в тигров, когда те совсем изготавливались сделать прыжок, так что поросенку доставалось совсем немного, а хищник уже бился в смертных судорогах.

Поросенок отлично выучился визжать от страха, и тигры шли на его зов. С каждым убитым зверем поросенок набирался опыту, становился все искушенней. Когда его привязывали за ногу, он молчал. Знал, что тигр может выскочить в любой момент.

И сейчас было то же. Брыкин вытащил его из рюкзака, и поросенок как онемел. Вырывался из рук, отчаянно стремился убежать на своих трех смешных ножках, но все молча.

Брыкин привязал его к пню.

Охотники находят дерево, с которого хороший обзор и стрелять удобно.

Поросенок меж тем пообвыкся на новом месте и забрел в чащу.

- Вот пострел! - проворчал Девицын.

- Кто?

- Да поросенок. Ушел в кусты.

Брыкин глянул в ту сторону. В густой тьме поросенок еле-еле виднелся серым пятном. Луна скрылась. Слабый, неверный свет пробивался сквозь облака.

- Как скажу - сразу стреляй, - предупредил Брыкина Девицын. - Лучше всего, цель в глаз. И патрон сбережешь, и шкуру не испортишь.

- Ладно.

Они примостились на ветках, как птицы.

Наступает кульминация.

Из темных кустов метнулась тень, поглотившая серое пятнышко поросенка. Тот издал резкий визг, почти сразу угасший.

Во тьме сверкнул зеленоватый фосфоресцирующий глаз.

- Бей! - приказал Девицын.

Брыкин выстрелил - и тут оба охотника только что на землю не свалились от изумления. Потому что после выстрела раздался звон битого стекла, а глаз потух.

- Какого черта! - в удивлении вскричал Девицын. - В жизни не видел, чтоб у тигра стеклянный глаз! Давай-ка еще раз!

Брыкин выстрелил, целясь на шум, похожий на смертный хрип. Звона не повторилось, а хрип умолк.

- Пошли глянем, - предложил Брыкин, не в силах сдержать нетерпение, и спрыгнул.

- Куда?! С ума ты сошел, или жить тебе надоело, или что?

Брыкин резко остановился.

- Такой зверь, когда испускает дух, может все внутренности охотнику вырвать, такому, как ты, - объяснил Девицын, вытаскивая карманный фонарик.

Он посветил туда, где недавно вертелся поросенок, и ахнул от удивления. Потом соскочил и кинулся к кустам прежде, чем Брыкин успел сделать шаг.

Там лежал человек, навзничь, мертвый. Рядом с ним - нож и зарезанный поросенок.

Девицын перевел луч на лицо человека.

- Вот уж и впрямь тигр, - сказал он.

Он перевернул тело, рассмотреть, что за стекло звенело. Оказалось, первый выстрел попал прямо в глазок фотокамеры - линза сверкнула, словно глаз в лунном свете, - и пронзил ему грудь. А второй выстрел попал в голову.

* * *

На погранзаставе пленку из фотоаппарата вынули и проявили. На ней были засняты наши железнодорожные мосты и укрепления.

Когда труп осмотрели, оказалось, что человек дней пять ничего не ел. Заблудился, верно, заплутал в советских лесах. В желудке его нашли непереваренную траву.

Закапывая тело, Девицын сказал Брыкину:

- Вот как раз такой тигр и прикончил нашего Лаврухина. Тот подстрелил тигрицу и направлялся себе домой, когда такой же мерзавец выследил его, подстерег в укромном местечке и убил.

Что ж. Вполне себе анекдот. Новеллка. С поэтическими вкраплениями, с неожиданной развязкой рассказ. Сюжет - вполне в духе советских 30-х. Дальневосточная экзотика. Тайга, ночь. Персонажи - простые советские люди. И главный герой времени - шпион (происходи дело в 70-х, был бы инопланетянин, заметила одна моя сослуживица). Голодный шпион, представляете? Только нацелился на свининку... Но помилуйте, в те времена, когда фотоаппарат был вещью редкой и дорогой, разве не странно, что враг бродит по лесу и ломится сквозь кусты, не только не убрав камеру в футляр, но даже не прикрыв объектив крышечкой? И разве не странно, что в грохоте выстрела люди сумели расслышать звон стекла? И что пуля - прямое попадание! - не разнесла аппарат, и фотопленка осталась в целости?

Ах, как это напоминает из моего детства книжечки про бдительных пионеров! И, раньше того, 1937 года опус Сергея Михалкова: «В глухую ночь / В холодный мрак / Посланцем белых банд / Переходил границу враг / - Шпион и диверсант». И, конечно же, знаменитую «Коричневую пуговку» Евгения Долматовского (1939):

Четыре дня искали бойцы по всем дорогам

Четыре дня искали, забыв покой и сон.

На пятый отыскали чужого незнакомца

И быстро оглядели его со всех сторон.

А пуговки-то нету! У заднего кармана!

И сшиты не по-нашему широкие штаны.

А в глубине кармана - патроны от нагана

И карта укреплений советской стороны.

Эту «Пуговку», кстати, вся страна распевала на мотив из фильма «Девушка с характером» - «На близкий и любимый, на Дальний Восток!» - тот самый Дальний Восток, где мародерствует борахвостовский тигр.

Все сходится, все рифмуется. В анекдоте, конъюнктурном, да еще и сомнительном, как в кривоватом зеркале, отражаются время, настроение, образ мыслей, страна.

Скажу под занавес, что в ответ на мой запрос коллеги из РГБ по каталогам установили годы жизни Василия Никитича Борахвостова: 1904-1988. В телефонном интернет-справочнике нашелся даже вроде бы сын, Илья Васильевич, и, замирая, а вдруг, я кинулась звонить по указанному там номеру, - но мне любезно ответили, что квартира на Ленинском давно продана и принадлежит другим людям.

Вот, пожалуй, и вся история, литературный (или около) анекдот, восстановить который мне удалось, почти не вставая с рабочего места, с помощью интернета.

Литература

Авдеенко С. От борта! // Новое время. 2009. № 37. С. 61.

Губерман И. Пожилые записки. Прогулки вокруг барака. М: Эксмо, 2003.

Довлатов С. Записные книжки. СПб.: Азбука, 2001.

Кузьмичев А. Немного о Василии Борахвостове // URL: http://maxpark.com/user/186363335/content/912103.

Мариенгоф А. Б. Бессмертная трилогия. Это вам, потомки! М.: Вагриус, 1998.

Никулин Л. Василий Борахвостов // Смена. 1933. № 15. С. 19.

Таратута Е. Вышло «на правду». Воспоминания о Фадееве // URL: http://scepsis.net/library/id_1324.html.

Солоухин В. Трава // Солоухин В. Собр. соч. в 4 тт. Т. 4. М.: Художественная литература, 1984. С. 311-512.

Что вы знаете о русском бильярде? // URL: http://ip-vip. com/index.php?topic=123.0.

Borokhvastov V. The Tiger // A Book of Contemporary Short Stories / Ed. by Dorothy Brewster. N. Y.: Macmillan, 1936. P. 643-654.

Bibliography

Avdeenko S. Ot borta! [Steer clear!] // Novoe vremya. 2009. Issue 37. P. 61.

Borokhvastov V. The Tiger // A Book of Contemporary Short Stories / Ed. by Dorothy Brewster. N. Y.: Macmillan, 1936. P. 643-654.

Chto vy znaete o russkom biliarde? [What do you know about the Russian billiards?] // URL: http://ip-vip.com/index.php?topic= 123.0.

Dovlatov S. Zapisnie knizhki [Notebooks]. St. Petersburg: Azbuka, 2001.

Guberman I. Pozhilie zapiski. Progulki vokrug baraka [Aged Notes. Walking around the Barracks]. Moscow: Eksmo, 2003.

Kuz’michyov A. Nemnogo o Vasilie Borakhvostove [A Few Words about Vasily Borakhvostov] // URL: http://maxpark.com/user/ 186363335/content/912103.

Mariengof A. B. Bessmertnaya Trilogiya. Eto vam, potomki! [The Immortal Trilogy. This is for you, heirs!] Moscow: Vagrius, 1998.

Nikulin L. Vasily Borakhvostov // Smena. 1933. Issue 15. P. 19.

Solouhin V. Trava [The Grass] // Solouhin V. Collected works in 4 vols. Vol. 4. Moscow: Khudozhestvennaya literatura, 1984. P. 311-512.

Taratuta E. Vyshlo na pravdu. Vospominaniya o Fadeeve [The Truth is Finally Out. Reminiscences about Fadeev] // URL: http://scepsis.net/library/id_1324.html.

Вопросы литературы 2016, 1

В 2015 году объём мирового производства стали достиг 1 599.484 млн т. Это на 2.9% меньше, чем в предыдущем году, по данным World Steel Association (WSA). Первая десятка стран-производителей стали по итогам 2015 года выглядит следующим образом: Китай - 803.8 млн т (-2.3% по сравнению с 2014 годом), Япония - 105.2 млн т (-5%), Индия - 89.6 млн т (+2.6%), США - 78.9 млн т (-10.5%), Россия - 71.1 млн т (-0.5%), Южная Корея - 69.7 млн т (-2.6%), Германия - 42.7 млн т (-0.6%), Бразилия - 33.2 млн т (-1.9%), Турция - 31.5 млн т (-7.4%), Украина - 22.9 млн т (-15.6%). Об этом говорится в очередном выпуске бюллетеня Информационного агентства AK&M "Отрасли российской экономики: производство, финансы, ценные бумаги", посвящённом чёрной и цветной металлургии.

На фоне замедления темпов экономического роста и снижения спроса внутри Китая китайские металлурги резко усилили экспансию за рубеж. По данным китайской таможенной службы, объем экспорта стали из КНР в 2015 году увеличился на 19.9% до 112.42 млн т. Как отмечает агентство Bloomberg, Китай экспортировал больше стали, чем произвела любая другая страна мира. Перепроизводство привело к сильному падению цен на прокат на внутреннем рынке и напряжению в отношениях с основными торговыми партнерами.

Предприятия России по итогам 2015 года произвели 294.257 т золота, добытого и полученного в результате попутного производства, включая переработку ломов и отходов, а также в концентратах - это приблизительно на 2% больше, чем годом ранее, свидетельствуют данные Союза золотопромышленников. В региональном разрезе сильнее всего увеличили добычу в Челябинской области (+20.98%) и на Камчатке (+20.78%), упала добыча в Хабаровском крае (-11.37%).

В 2015 году Россия произвела 69.4 млн т стали, что на 1.8% ниже уровня 2014 года, по данным Росстата. Производство проката готового черных металлов в 2015 году относительно 2014 года составило 60.3 млн т или 98.5%, в том числе проката листового (без покрытий) - 27.7 млн т (100.4%), проката плоского с покрытиями - 5.6 млн т (97.1%), проката сортового (без заготовки для переката на экспорт) - 18.6 млн т (91.7%), заготовки для переката на экспорт - 13.8 млн т (105.8%) соответственно.

На внешних рынках продолжаются антидемпинговые расследования относительно российского проката. Так, Евросоюз в феврале 2016 года ввел предварительные антидемпинговые пошлины на холоднокатаный прокат из России. Наименьший размер предварительной пошлины установлен для ММК - 19.8%. Для "Северстали" пошлина установлена на уровне 25.4%, для НЛМК - 26.2%. Для всех остальных компаний пошлина также составляет 26.2%. Окончательное решение будет принято в августе.

Активность по слияниям и поглощениям в металлургии в 2015 году была на невысоком уровне. По данным статистики бюллетеня "Рынок слияний и поглощений" Информационного агентства AK&M, число транзакций в отрасли незначительно выросло по сравнению с 2014 годом, но их суммарная стоимость уменьшилась в 4 раза, до $800 млн с $3.2 млрд годом ранее.

По-прежнему значительная часть сделок - это продажа активов российских компаний за рубежом. В частности, североамериканское подразделение группы Evraz - Evraz North America - подписало в 2015 году с японской Maruichi Steel Tube договор о продаже предприятия по производству трубных спецпрофилей в США. А компания Lucchini, принадлежащая Алексею Мордашову, продала в Италии завод по выпуску катанки в Лекко и сталелитейный комплекс Piombino.

В среду, 24 февраля, в Саранске (Республика Мордовия) состоялось торжественное открытие финальных соревнований IV Всероссийской зимней Универсиады 2016 года.

От имени Минспорта России участников соревнований поприветствовала заместитель министра спорта Российской Федерации Марина Томилова. «Я желаю, чтобы каждый из спортсменов, которые приехали сегодня в Саранск из нашей необъятной страны, показал свои лучшие результаты. Минспорт России и организаторы рассчитывают, что вы и дальше будут представлять нашу страну на европейских и мировых стартах, – сказала она. – Пусть сегодня повезёт сильнейшему, а каждый из вас получит огромное удовольствие от знакомства и общения на всероссийском празднике спорта – IV зимней Универсиады. В добрый путь!».

С открытием соревнований спортсменов также поздравили президент Международной федерации студенческого спорта Олег Матыцин, и.о. президента Российского студенческого спортивного союза, ректор Московской государственной академии физической культуры Сергей Сейранов и другие почётные гости.

Напомним, IV зимняя Всероссийская Универсиада 2016 года проводится в соответствии с распоряжением Правительства Российской Федерации от 26 сентября 2013 года № 1722-р «О проведении Всероссийской спартакиады между субъектами Российской Федерации по летним и зимним видам спорта среди различных групп и категорий населения».

Общее руководство организацией соревнований осуществляют Министерство спорта Российской Федерации, ФГБУ «Федеральный центр подготовки спортивного резерва», ООО «Российский студенческий спортивный союз» (РССС), общероссийские спортивные федерации, региональные отделения РССС, при поддержке Министерства образования и науки Российской Федерации.

В программу IV Всероссийской зимней Универсиады 2016 года включены четыре вида спорта. В период с 23 февраля по 13 марта в Саранске пройдут финалы по биатлону, лыжным гонкам и спортивному ориентированию.

Ранее в Коломне (Московская область) состоялись состязания по конькобежному спорту. В них приняли участие 102 спортсмена – представителей 29 российских вузов.

По итогам состязаний конькобежцев квалификационную таблицу возглавили:

Уральский государственный университет физической культуры, Челябинская область – 17 очков;

Государственный социально-гуманитарный университет, Московская область – 16 очков;

Российский государственный университет физической культуры, спорта, молодёжи и туризма (ГЦОЛИФК), Москва – 15 очков;

Смоленская государственная академия физической культуры, спорта и туризма, Смоленская область – 14 очков;

Сибирский федеральный университет, Красноярский край – 13 очков.

Федеральное дорожное агентство рассматривает возможность проведения масштабной реконструкции трассы Р-351 Екатеринбург – Тюмень. Для устранения транспортных заторов на перегруженных участках и увеличения пропускной способности предполагается расширение проезжей части и строительство новых полос движения.

25 февраля глава Росавтодора Роман Старовойт лично проинспектировал ход дорожных работ на Р-351 в границах Свердловской области. По его словам, с целью организации непрерывного движения автомобильных потоков дорожниками предусмотрена поэтапная ликвидация одноуровневых пересечений данной трассы с региональными дорогами и ж/д путями.

В настоящий момент реконструкция дороги Екатеринбург – Тюмень уже осуществляется на участке со 148-го по 168-й километр. Также федеральные дорожники рассматривают в ближайшей перспективе возможность проведения работ еще на пяти объектах: км 80 – 88, км 104 – 123, км 168 – 180, км 289 – 295, км 314 – 316. Их общая протяженность превышает 60 километров.

Как отмечают в Росавтодоре, в случае реализации данных мероприятий дорога сможет пропускать до 20 тыс. автомобилей в сутки. В результате будет обеспечено дополнительное развитие транспортных связей Екатеринбурга с Тюменью, c Омским промышленным узлом, а также с другими районами Уральского региона и восточной частью России. Кроме того, федеральными дорожниками учтены перспективы развития межгосударственных автомобильных перевозок, которые осуществляются по трассе Екатеринбург – Тюмень в рамках европейского транспортного маршрута Е22 (Холихед, Великобритания – Ишим). В частности, реконструкция дороги позволит в перспективе увеличить объемы грузовых и пассажирских транспортных потоков, снизить себестоимость перевозок, а также повысить безопасность движения.

В 2016 году на строительство, ремонт и содержание федеральных дорог на территории Свердловской области будет выделено около 2 млрд рублей. На эти средства Росавтодор увеличит до 72% общую протяженность подведомственных трасс на территории региона, соответствующих всем нормативным требованиям. В частности, будет выполнен ремонт и капремонт свыше 40 километров дорог. Также инвестиции пойдут на реконструкцию участка трассы Р-351 Екатеринбург – Тюмень (Камышлов - граница Тюменской области) и строительство надземного пешеходного перехода на 51-м километре. Кроме того, будет обеспечено содержание 588 километров федеральной дорожной сети и искусственных сооружений.

Об этих планах Росавтодора заявил руководитель ведомства Роман Старовойт в рамках выездного совещания с губернатором Свердловской области Евгением Куйвышевым. Среди приоритетных для региона объектов стороны обсудили предстоящий ремонт трассы Р-354 Екатеринбург – Шадринск – Курган, а также подъезд к Екатеринбургу на трассе М-5 «Урал».

Кроме того, на встрече были рассмотрены планы по продолжению строительства южного полукольца обхода Екатеринбурга, которое позволит перераспределить транзитный поток с улиц города.

Вместе с тем, Роман Старовойт отметил необходимость привлечения в дорожное хозяйство Свердловской области частного капитала за счет реализации проектов государственно-частного партнерства. Подобные инвестиционные проекты в перспективе могут получить дополнительную поддержку за счет средств, которые с ноября 2015 года поступают в дорожный фонд РФ в результате работы системы «Платон». Благодаря этому источнику финансирования у государства наконец-то появилась возможность претворять в жизнь инициативы регионов, у которых до этого не было шансов на реализацию исключительно за счет регионального бюджета. Средства от системы «Платон» будут направлены на поддержку региональных дорожных проектов: строительство новых дорог и уникальных инженерных сооружений, например, мостов и тоннелей.

Сегодня открылась I Всероссийская конференция «Аппаратно-программный комплекс (АПК) «Безопасный город». Первые итоги и перспективы развития», которую проводит МЧС России. В ней принимают участие руководители федеральных органов исполнительной власти, субъектов Российской Федерации, органов местного самоуправления и профильных организаций, производители оборудования, разработчики программного обеспечения, системных интеграторов, операторы связи, а также представители высшей школы и науки.

Открыл конференцию заместитель министра МЧС России Александр Чуприян.

«Работа в рамках Всероссийской конференции позволит найти новые общие подходы к взаимодействию всех участников процесса построения систем комплексной безопасности и подойти к достижению цели - обеспечению максимальной защищенности населения и территорий, - сказал Александр Чуприян. – Аппаратно-программный комплекс «Безопасный город» на сегодняшний день, пожалуй, единственный инструмент обеспечения безопасности жизнедеятельности населения и общественной безопасности, реализуемый непосредственно на территории муниципального образования».

Сегодня максимальное число сегментов АПК «Безопасный город» уже внедрены в Курской, Ярославской областях и Нижнем Тагиле. В других субъектах РФ вводятся такие составляющие АПК, как система мониторинга паводковой обстановки, пожарной безопасности в лесах, а также идет автоматизация контроля работы предприятий жилищно-коммунального хозяйства и подключение органов управления. «Создание АПК во всех городах страны планируется завершить к 2020 году», - подчеркнул заместитель министра.

В течение двух дней участники и гости мероприятия обсудят вопросы о роли АПК «Безопасный город» в обеспечении национальной безопасности России, дадут оценку межведомственного взаимодействия в рамках Концепции развития комплекса, проведут анализ внедрения АПК в российских регионах.

Одним из главных мероприятий конференции станет обсуждение вопроса обеспечения безопасности во время массовых и спортивных мероприятий с помощью АПК «Безопасный город», продолжением которого станет круглый стол для журналистов, посвященный обеспечению безопасности на Чемпионате мира по футболу-2018 в России.

В рамках конференции запланирована работа четырех секций,на которых состоится обмен опытом между субъектами РФ по вопросам безопасности населения и муниципальной инфраструктуры, координации работы служб и ведомств, безопасности на транспорте и экологической безопасности.

По окончании конференции планируется принятие резолюции, в которой будут отражены актуальные предложения участников по совершенствованию внедрения и развития систем АПК.

СПРАВОЧНО:

Аппаратно-программный комплекс «Безопасный город» - это новейшая автоматизированная система, обеспечивающая круглосуточный контроль за состоянием систем жизнеобеспечения, за безопасностью граждан.

АПК «Безопасный город» - это автоматизированная сеть с развитой системой оповещения и экстренного реагирования, в которую интегрированы все службы и ведомства муниципалитетов, постоянно контролирующая работу потенциально-опасных объектов, предприятий ЖКХ, инженерных сооружений, учреждений социальной сферы, транспорта, природную и экологическую обстановку, а также ситуацию на городских улицах и площадях.

Подключение видеокамер, датчиков, информационных устройств ко всем участникам и звеньям АПК, внедрение на территории всей страны единого номера вызова экстренных служб «112», современное программное обеспечение, стопроцентная готовность всех служб и ведомств к быстрому реагированию – вот лишь некоторые аспекты фундаментальной системы АПК «Безопасный город», гарантирующей безопасность людей на территории России.

Концепция построения и развития АПК была разработана и утверждена Распоряжением Правительства Российской Федерации №2446-р в декабре прошлого года.

Курирующее АПК «Безопасный город» министерство - одно, это МЧС России, назначено распоряжением Правительства Российской Федерации. В Межведомственную комиссию по вопросам построения и развития АПК «Безопасный город», под руководством заместителя Председателя Правительства Российской Федерации Дмитрия Рогозина, входят руководители 19 министерств и ведомств, основная задача которых - выработать современные подходы для реализации АПК «Безопасный город», основанные, прежде всего, на едином регламенте межведомственного взаимодействия для обеспечения комплексной безопасности на муниципальном уровне.

Минэнерго посчитало тепло

Минэнерго разработало методику расчета предельной цены на тепловую энергию

Елена Платонова

Минэнерго разработало методику расчета максимальной цены за тепло исходя из стоимости строительства и функционирования котельной в каждом отдельно взятом населенном пункте. Вся страна делится на восемь так называемых температурных зон, принадлежность к которым влияет на расчет предельного уровня цен. Срок окупаемости котельной, по мнению ведомства, составит всего 10 лет, а доходность превысит 18%. Впрочем, с такими расчетами не согласны в Минэкономразвития. По их мнению, доходность теплоснабжающих организаций в полтора раза ниже.

Министерство энергетики разработало правила и порядок определения предельного уровня цен на тепловую энергию. Цены будут действовать не менее 12 месяцев. Их расчетом займутся региональные комитеты по тарифам: на 2017 год представить данные необходимо не позднее 1 октября 2016 года, установить предельные цены на 2017 год планируется не позднее 20 декабря 2016 года. Предельные цены будут утверждаться с календарной разбивкой: с 1 января по 30 июня и с 1 июля по 31 декабря, при этом цены в первом полугодии будут идентичны тем, что действовали во втором полугодии предыдущего года. Таким образом, ждать повышения цен на тепло следует не ранее чем с 1 июля 2017 года.

Такие данные содержатся в проекте постановления правительства (копия имеется в распоряжении «Газеты.Ru»), который был разработан в Минэнерго в рамках «дорожной карты» по реформированию отрасли теплоснабжения, одобренной правительством в октябре 2014 года. Согласно предложенной тогда целевой модели рынка, теплоснабжающая отрасль должна перейти на нерегулируемые цены на пар и тепловую энергию (мощность) для потребителей. Стоимость тепла для населения продолжила бы оставаться регулируемой, но лишь частично: планировалось определять предельный уровень цен, для чего было введено такое понятие, как цена «альтернативной котельной».

Суть этой методики заключается в том, чтобы в определенном населенном пункте рассчитать расходы на строительство котельной, определить уровень безубыточного производства тепла и возврата инвестиций в строительство котельной, а затем предложить ТЭЦ продавать тепловую энергию по стоимости, не превышающей предполагаемый тариф с «альтернативной котельной».

Цена включает все

Предложенная Минэнерго методология определения цены учитывает, в частности, такие технико-экономические параметры котельных и тепловых сетей, как виды топлива, которые преобладают в указанной системе теплоснабжения, среднестатистическое количество этажей жилых и многоквартирных домов, температурное и сейсмическое влияние на территории, к которой относится поселение, а также расстояние, на которое транспортируется тепловая энергия.

Согласно предложению Минэнерго, предельная цена на тепло должна обеспечивать компенсацию расходов на топливо, включая затраты на его доставку, на строительство котельной и тепловых сетей с подключением к электрическим и газораспределительным сетям, централизованной системе водоснабжения и водоотведения, на создание резерва по сомнительным долгам (определяется органом регулирования, но не ниже 0,02), а также учитывать отклонения фактических показателей, используемых при расчете, от прогнозных.

Расходы на строительство котельной и теплосетей включают в себя также такие параметры, как стоимость земельного участка, на котором осуществляется строительство, и коэффициенты температурного и сейсмического влияния на работу котельной.

Чем теплее, тем дешевле

Вся территория страны, согласно проекту постановления, будет разделена на восемь температурных зон, принадлежность к которым повлияет на определение расходов на строительство котельной и теплосетей. Температурный коэффициент в первой и второй зонах — понижающий. В первую зону отнесены Адыгея, Дагестан, Ингушетия, Кабардино-Балкарская и Карачаево-Черкесская республики, Северная Осетия — Алания, Чечня, Краснодарский и Ставропольский края, Калининградская область. Ко второй температурной зоне причислены Калмыкия, Астраханская, Псковская, Ростовская области и Курильские острова. По мнению составителей документа, расходы на строительство в этих регионах наиболее низкие. К примеру, расходы на строительство угольной котельной в первой температурной зоне меньше, чем в базовой третьей зоне, на 4%.

В третью температурную зону, коэффициент которой не снижает и не увеличивает значение расходов на строительство, включены часть Карелии, Белгородская, Брянская, Владимирская, частично Волгоградская, Воронежская, Ивановская, Курская, Ленинградская, Липецкая, Московская, Новгородская, Рязанская, часть Саратовской, Смоленская, Тамбовская, Тверская, Тульская и Ярославская области, а также города Москва, Санкт-Петербург и Кострома.

С четвертой по восьмую температурную зону действуют коэффициенты с повышением. К ним относятся такие регионы, как Алтай, Башкирия, Марий Эл, Мордовия, Татарстан, Удмуртская и Чувашская республики, Алтайский, Пермский края, Коми, Тува, Хакасия, Новосибирская, Амурская, Кемеровская, Курганская, Омская, Оренбургская, Пензенская, Самарская, Свердловская, Томская, Тюменская, Ульяновская, Челябинская области, Еврейская АО, ХМАО и ЯНАО, Якутия. Самым дорогим признается строительство угольных котельных в самой малочисленной восьмой температурной зоне — четырех районах Якутии (Верхоянский, Момский, Оймяконский и Томпонский). Построить угольную котельную там дороже, чем в Москве, на 37%.

Впрочем, в 2017 году новая методика определения цен на тепло будет применена лишь в нескольких регионах, сообщил в конце 2015 года глава Минэнерго Александр Новак. Какие именно регионы будут участвовать в пилотном проекте, Новак не сообщил, ограничившись лишь уточнением, что их будет не менее десяти.

Котельная — дело прибыльное

В подготовке расчетной модели участвовало и Минэкономразвития. Как сообщили «Газете.Ru» в ведомстве, в методике расчета были учтены все предложения МЭР, «за исключением оставшегося нерешенным вопроса о параметрах возврата инвестированного капитала».

Согласно методике, предложенной Минэнерго, базовый уровень нормы доходности инвестированного капитала при строительстве котельной и теплосетей — 18,81%, а срок окупаемости инвестиций — 10 лет. В Минэкономразвития не так оптимистично смотрят на доходность котельных: по мнению ведомства, доходность не будет превышать 12%, а срок окупаемости составит 15 лет. «Срок возврата и доходность должны отражать приемлемый для инвестора срок возврата и рыночную норму доходности исходя из уровня рисков, который в сфере теплоснабжения низкий», — пояснили «Газете.Ru» в Минэкономразвития.

Тепло и подорожает, и подешевеет

Тариф на котельных в два-три раза выше, чем на теплоэлектроцентралях. «Еще когда разрабатывалась «дорожная карта», мы рассчитали стоимость строительства котельной и определили максимальный уровень тарифа, который может быть выставлен населению. Средний тариф по ТЭЦ получался порядка 500 руб. за Гкал/ч, средний тариф по котельной — 1200–1300 руб. за Гкал/ч», — пояснил в разговоре с «Газетой.Ru» директор ассоциации «Совет производителей энергии» Игорь Миронов.

В результате по ряду регионов произойдет ожидаемый рост тарифов (не выше предельного уровня), но по некоторым субъектам, наоборот, снижение существующих тарифов на тепло. В том случае, если предельная цена оказывается ниже существующего тарифа, Минэнерго предлагает заморозить цены на тепло для населения на существующем уровне, до тех пор пока с течением времени из-за инфляции предельный уровень, рассчитанный по принципу «альтернативной котельной», не превысит существующие тарифы.

Основная задача, которую призвана решить новая методика тарифообразования, — это привлечение инвесторов в сферу теплоснабжения, что повлечет за собой обновление основных производственных фондов и устранение технологического отставания отрасли от других стран. Пока теплоснабжение — одна из наиболее проблемных отраслей с точки зрения износа оборудования. По данным Минстроя, доля тепловых и паровых сетей, нуждающихся в замене, на конец 2014 года (данные за 2015 год будут опубликованы не ранее марта) составляла 28,8%, увеличившись на 0,8% с 2010 года.

«Если посмотреть статистику, налицо повышение аварийности по тепловым компаниям. Это свидетельствует во многом о том, что ресурс выработан, оборудование морально изношено, — пояснил в разговоре с «Газетой.Ru» глава Фонда энергетического развития Сергей Пикин. — И речь уже идет не о сохранении, а даже об обеспечении безопасности жителей и предприятий, которые пользуются теплом».

По мнению Пикина, уверенности в том, что власти решатся принять модель «альтернативной котельной» для всей страны, нет.

«Если в результате пилотных проектов в десяти регионах цены на тепло вырастут на десятки процентов, то это может привести к негодованию потребителей и населения, ведь счета за тепло занимают больший объем по расходам, чем счета за электричество, — отметил Пикин. — Опыт показывает, что на радикальные изменения власти решаются только тогда, когда происходит технологический обвал. Но ждать его и откладывать решение этого вопроса на потом нельзя, с каждым годом затраты на восстановление производственных фондов увеличиваются».

Специалистов образования ХМАО — Югры ждет конкурс модульных программ

В Сургуте в минувшие выходные завершился очередной этап окружной кадровой школы. На этот раз этапы «Кадровая школа. Центр» и «Кадровая школа. Восток» были объединены и прошли с 19 по 21 февраля, в мероприятии приняли участие представители семи муниципалитетов округа.

По результатам образовательных лекций специалистами образовательных учреждений округа было подготовлено 34 проекта образовательных программ, из них 12 по инженерно-техническому направлению, 11 – гуманитарному, 8 проектов на социальную тематику и 3 естественно-научную. Именно с этими проектами участники выступят на Конкурсе проектов муниципальных программ развития дополнительного образования и молодежной политики, а также на Открытом конкурсе модульных программ, элективных курсов и образовательных проектов для детей и молодежи, программ летнего и каникулярного образовательного отдыха детей, которые пройдут в Ханты-Мансийске с 28 по 31 марта.

Отметим, организаторами мероприятия являются АУ ХМАО — Югры «Центр технических видов спорта», Департамент образования и молодежной политики ХМАО — Югры совместно с Московской автономной некоммерческой организацией дополнительного профессионального образования «Открытое образование».

Дополнительная информация по телефону: 8 (922) 441-35-44, 8 (3463) 25-00-69, адрес электронной почты: ctvsdopobr@mail.ru. Контактное лицо: начальник отдела по дополнительному образованию детей АУ ХМАО – Югры «Центр технических видов спорта» Лариса Арнольдовна Тарханова.

Лучшие молодежные проекты будут реализованы в ХМАО — Югре

Сегодня, 25 февраля, в Ханты-Мансийске началась презентация молодежных проектов. На конкурс поступило более 150 заявок, которые размещены на сайте департамента образования и молодежной политики Югры. Все заявки в двухдневный срок рассмотрит жюри, в состав которого входят специалисты исполнительных органов государственной власти автономного округа, представители общественных организаций.

Итоги конкурса будут размещены на сайте департамента образования и молодежной политики Югры, лучшие проекты и программы будут реализованы на территории автономного округа.

В конкурсе, напомнили в департаменте общественных и внешних связей Ханты-Мансийского автономного округа – Югры, предусмотрены такие номинации, как: «Инновации и научно-техническое творчество», «Карьера и профессиональная траектория», «Творчество», «Молодежные медиа», «Добровольчество», «Здоровый образ жизни и спорт», «Патриотическое и духовно-нравственное воспитание», «Самоуправление», «Противодействие экстремизму и развитие межнациональных отношений», «Международное и межрегиональное сотрудничество», «Молодые семьи», «Молодежь, нуждающаяся в помощи государства», «Наследие Югры», «Предпринимательство».

На защиту проекта каждому участнику выделяется 15 минут. По итогам конкурса, победители получат грант на реализацию своего проекта - от 25 до 250 тысяч рублей.

«Хорошо, что есть в округе такие конкурсы для поддержки физических лиц и можно в них поучаствовать, получить вот эту необходимую помощь», - цитирует ОТРК «Югра» одну из участниц конкурса Екатерину Азанову.

По словам Надежды Эспе, консультанта отдела департамента здравоохранения Югры, «что и привлекает в этих проектах – они не одноразовые, ориентированы на развитие в будущем и рассчитаны на привлечение большого количества участвующих».

Ровно 160 лет назад, 25 февраля 1856 года, завершилась Крымская война, в которой Россия в одиночку противостояла европейской коалиции Англии и Франции, а также Турции. Жестокие сражения шли не только в Крыму.

Реваншисты у власти

После разгрома наполеоновской Франции Российская империя стала одним из влиятельных государств Европы, а император Александр I — человеком, с которым считались остальные монархические дворы. При его брате, Николае I, Россия одержала победу в двух локальных войнах: с Персией в 1826-28 гг. и с Турцией в 1828-29 гг. По итогам последней Российская империя получила Черноморское побережье Кавказа. Ее геополитические позиции казались незыблемыми.

Но на послевоенное устройство мира сильно повлияли европейские революции, особенно французские перевороты 1830-го и 1848-49 годов. Во Франции пришел к власти племянник Наполеона Бонапарта, Шарль Луи-Наполеон Бонапарт, который вскоре отказался от статуса президента страны и принял титул Наполеона III. Проводимая им политика бонапартизма стала синонимом диктаторского режима буржуазного толка. Одним из ее элементов стала агрессивная внешняя политика, благодаря которой глава страны хотел вернуть Франции былое величие.

Враги России

Россия с ее стремлением доминировать на Балканах (в качестве защитницы христианских народов) и в целом на Черном море, подходила Наполеону III на роль внешнего врага, с которым можно было посчитаться за поражение дяди в 1812 году. Кроме того, между ним и Николаем I возникла острая личная неприязнь из-за того, что последний считал нового императора Франции нелегитимным монархом.

Еще более антироссийски были настроены англичане. Победы России над Турцией и Персией они расценили как вторжение в сферу геополитических интересов Великобритании. В правящих кругах Британии считалось, что, подмяв под себя Османскую империю, Россия двинется в Индию.

Наиболее антироссийски был настроен лорд Пальмерстон, попеременно руководивший военным ведомством, министерством иностранных дел, а затем возглавивший правительство. Он давно искал повод для войны с Россией.

Поиск союзников и повода к войне

Война могла разразиться еще в конце 1836 года, когда русский военный корабль "Аякс" задержал у российских берегов Кавказа британскую шхуну "Виксен", нагруженную орудиями, порохом и ружьями. Груз предназначался горским повстанцам. Экипаж имел инструкции не избегать встреч с российскими военными кораблями и даже искать их.

Провокация была организована британским МИД. Однако Великобритания, привыкшая воевать чужими руками, не нашла на тот момент в Европе союзника, готового присоединиться к ней, и скандал был замят.

Пальмерстон продолжал искать единомышленников на континенте, обещая отдать Финляндию Швеции, Прибалтику — Пруссии, Крым и Кавказ — Турции, а между Пруссией и Россией (в качестве барьера) создать Польское королевство. С воцарением Наполеона III Пальмерстон приобрел столь необходимого ему компаньона для экспедиционной войны против России.

Спор о ключах

Османская империя к моменту начала Крымской войны находилась в серьезной зависимости от Франции и Великобритании. Оставалось найти лишь подходящий предлог, и он нашелся.

Между Францией и Россией давно шел спор о праве контроля над христианскими святыми местами в Палестине (входившей тогда в состав Османской империи). Первые требовали передать ключи от храмов католической общине, вторые — православной.

В подкрепление своих притязаний Франция прислала в Средиземное море эскадру. В ответ Россия ввела войска в принадлежащие Турции Молдавию и Валахию, до тех пор пока Османская империя не передаст ключи православной общине. После этого в Средиземном море появилась и британская эскадра.

Поражения турок на суше и на море

Чувствуя поддержку Англии и Франции, турецкий султан Абдул-Меджид I потребовал 9 октября 1853 года от России вывести свои войска из дунайских княжеств, а не дождавшись выполнения ультиматума, 16 октября того же года объявил ей войну.

Но военные действия не принесли османам громких побед ни на суше, ни на море. На Кавказе армия Абди-паши потерпела ряд поражений от русских войск, были взяты турецкие города Баязет и Карс. У берегов Анатолии, в гавани города Синоп 30 ноября 1853 года корабли под командованием вице-адмирала Нахимова разгромили турецкую эскадру.

Русские моряки не потеряли ни одного корабля, тогда как их враги недосчитались семь фрегатов и два корвета, а также своего командующего, вице-адмирала Осман-пашу, попавшего в плен. Кроме того, в ходе других боевых столкновений в Черном море был захвачен ряд турецких пароходов, которые вошли в состав Русского флота под новыми названиями.

Франция и Англия в роли защитников Османской империи

После этого на сцену вышли более серьезные игроки. Франко-британская эскадра появилась в Черном море, заявив российским представителям, что их появление связано с защитой турецких берегов от любого нападения. 29 января 1854 года Наполеон III потребовал отвести российские войска из Молдавии и Валахии и начать мирные переговоры с Турцией.

После отказа, 27 марта, Англия и Франция объявили войну России. Последняя не была готова к войне со столь мощной коалицией. Армия была вооружена в основном устаревшими гладкоствольными ружьями и гладкоствольной артиллерией. Русский флот считался сильным по оснащенности и выучке, но лишь третьим в мире — после британского и французского.

Получив стратегическую инициативу и пользуясь возможностями своего мощного флота, союзники атаковали противника сразу в нескольких местах. В апреле 1854 года была произведена бомбардировка Одессы, в июне франко-британские корабли подошли к Севастополю и завязали перестрелку с береговыми батареями.

Набеги и десанты

В июле союзные суда вошли в Балтику, однако подступы к Санкт-Петербургу, а также к главной российской морской базе, Кронштадту, были надежно перекрыты полутора тысячью морских мин, на которых подорвалось несколько кораблей вторжения. Несолоно хлебавши британцы и французы ушли.

Попытка повторения набега на Балтику в следующем, 1855-м году, потерпела фиаско по тем же причинам.

В конце августа — начале сентября 1854 года гарнизон Петропавловска-Камчатского под командованием адмирала Завойко отразил попытку штурма города со стороны англо-британской эскадры. Неприятельский десант был уничтожен, а командующий эскадрой Дэвид Прайс убит.

На севере России, в акватории Белого моря, английские моряки летом 1854 года предприняли ряд набегов, сжигая поморские поселки и конфискуя товары у встречных судов. Разграблению и бомбардировке подверглись Онежский и Соловецкий монастыри.

Год вместо недели

В сентябре 1854 года началась высадка экспедиционного корпуса в Крыму в районе Евпатории. К началу октября франко-британская армия подступила к стенам Севастополя — главной базы Черноморского флота. На взятие города Пальмерстон отводил всего неделю.

Попытка с ходу ворваться на внешний рейд Севастополя потерпела неудачу. Защитники города так укрепили его, что союзники не решились на серьезный штурм, предпочтя ему длительную осаду с периодическими бомбардировками оборонительных позиций русских. Сражение за город шло почти год, и в сентябре 1855 года в ходе уличных боев французские войска заняли Малахов курган.

В качестве еще одного союзника Франции и Англии выступило карликовое островное государство Сардиния, правительство которого заботилось о повышении своего международного престижа. Кроме того, Наполеон III пообещал сардинскому королю Виктору Эммануилу II, что посодействует объединению Италии под его короной. В ответ король зимой 1855 года отправил к крымским берегам 15 тысяч своих солдат.

Итоги Парижского мира

После захвата Севастополя между Францией и Англией начались разногласия по поводу того, что делать дальше. Пальмерстон настаивал на продолжении войны, Наполеон III, чьи войска вынесли на себе основную тяжесть крымской кампании, желал скорейшего окончания боевых действий.

В марте 1855-го скончался Николай I, и Наполеон III начал тайные переговоры с новым императором России, Александром II. Последний, учитывая высокую вероятность вступления Австрии и Пруссии в войну на стороне союзников, решил заключить мир.

По итогам Парижского конгресса России и Турции запрещалось иметь на Черном море флот, при этом первая должна была вернуть второй Молдавию и Валахию, а также завоеванные турецкие города. Другим условием был отказ Александра II от единоличного покровительства христиан в Османской империи.

После Крымской войны Россия провела серьезную реформу вооруженных сил. Устаревшая 25-летняя воинская повинность была заменена всеобщим призывом. Пехота и артиллерия начали перевооружаться новым, нарезным оружием. Кроме того, было отменено крепостное право.

Что же касается запрета на существование собственного флота на Черном море, то к 1871 году Россия добилась его отмены.

Сергей Варшавчик, для МИА "Россия сегодня"

Конфликт интересов на Ближнем Востоке становится все более острым. Турецкий премьер-министр Ахмет Давутоглу заявил, что Турция «в случае необходимости» может нарушить режим прекращения огня в Сирии, который вступает в силу в ночь на 27 февраля. Несколькими днями ранее Реджеп Эрдоган уведомил мировое сообщество, что у Турции есть право проводить военные операции не только в Сирии, но и в любом другом месте, где находятся террористические организации, угрожающие безопасности страны.

Совет Федерации России еще в сентябре 2015 года также разрешил использовать вооруженные силы РФ за рубежом — как пояснил руководитель администрации президента, это было сделано для оказания военной помощи правительству Сирии в борьбе с террористическими организациями. В соответствии с этим решением, Россия, перебросив в Сирию военный контингент, стала наносить авиаудары по позициям запрещенного в РФ «Исламского государства».

В ответ Турция, воспользовавшись формальным предлогом, сбила российский самолет. Российское правительство ввело санкции против Турции. Турецкое правительство, в свою очередь, сообщило о готовности начать в Сирии наземную операцию.

Отношения двух стран стремительно трансформировались. Вчерашние союзники и друзья оказались на грани открытой войны.

Птица в небе

Термин «черные лебеди» для обозначения событий, которые опрокидывают ситуацию и при этом являются абсолютно неожиданными для всех, ввел в обиход Нассим Талеб — сириец, христианин, родившийся в Ливане, а сейчас работающий финансовым трейдером в США. Он объясняет данную метафору так: в течение многих веков европейцы считали, что лебеди могут быть только белыми (другие в этом ареале не обитали), и вдруг в конце XVII столетия из Австралии привезли птицу черного цвета, которая тоже оказалась лебедем. Таким образом один-единственный факт, которого никто не предвидел, изменил прежние представления.

Для самого Нассима Талеба «черным лебедем» стала гражданская война в Ливане. Долгое время это государство было, пожалуй, самым благополучным на Ближнем Востоке: мирная, спокойная, процветающая страна, с высоким уровнем жизни и развитым туризмом, банковская столица арабского мира, где бесконфликтно сосуществовали представители разных конфессий, политических убеждений и этнических групп. Пример для всех остальных. И вдруг в 1975 году вспыхнула война — непрерывные обстрелы, бомбежки, противоборство вооруженных групп, беженцы, жертвы среди мирного населения. Главное — было непонятно, как это произошло. Никто не мог предсказать, что Ливан вдруг взорвется. Но взлетел черный лебедь, взмахнул крылами — и вся прежняя жизнь оказалась разрушенной.

Сирiя це Украiна

В российско-турецком конфликте переломным моментом можно назвать инцидент со сбитым Турцией российским самолетом. Президент России Владимир Путин назвал это «ударом в спину», и в чем-то он был прав. Последнее десятилетие отношения между Турцией и Россией имели отчетливо дружественный характер: быстро рос взаимный товарооборот, налаживалось сотрудничество во многих международных делах, Турция вопреки давлению Запада поддержала идею трубопровода, по которому газ из России, минуя непредсказуемую Украину, пошел бы в Европу. Казалось, так будет всегда. Ничто не предвещало трагедии. Но наступил ничем не примечательный ноябрьский день 2015 года — и турецкий летчик, видимо, выполняя приказ, нажал на спуск.

Чем может кончиться Сирийская война

Однако посмотрим на ситуацию с другой стороны. В период правления Эрдогана (сначала премьер-министром, а затем президентом страны) Турция стремительно развивалась и стала сильной региональной державой со своими геополитическими интересами. Сирия же, непосредственно примыкающая к ней и, кстати, 400 лет бывшая провинцией Османской империи, входила в сферу ее влияния. Цель Эрдогана в Сирии была предельно ясна: свергнуть правительство Башара Асада и привести к власти людей, которые в своей политике ориентировались бы на Турцию. В частности, поддержали бы ее в борьбе против курдов, которые добиваются независимости.

Казалось, что эта цель близка. Асад уже потерял контроль над большей частью страны и удерживал только небольшую территорию на востоке. Падение его режима было лишь делом времени. Но тут внезапно началась российская военная операция против ИГИЛ и поломала все геополитические намерения Анкары.

Понятна острая реакция Эрдогана. «Дружественная» Россия, которая к тому же расположена «где-то там», вмешалась в ближнюю сферу его интересов. Сирия для Турции — примерно то же, что Украина для России. И как Россия была крайне возмущена тем, что США, также расположенные «где-то там», поддержали антироссийские силы на Украине, так Турция была возмущена тем, что Россия поддержала антитурецкие силы в Сирии.

Для Эрдогана это тоже был удар в спину.

Неудивительно, что взлетел черный лебедь.

Над гнездом кукушки

Сказанное, конечно, не означает, что Турция была права. Сбивать российский самолет все же не стоило. Напомним, что когда в июне 2012 года Сирия уничтожила турецкий истребитель, вторгшийся в ее воздушное пространство, Турция заявила очень резкий протест, а тогдашний ее президент Абдулла Гюль прямо сказал, что если истребитель слегка пересекает границу другой страны — это нормальное явление. Турецкая пресса в те дни подчеркивала, что краткие вторжения подобного рода для высокоскоростных самолетов порой оказывается неизбежным.

Мы всегда сурово осуждаем других за то, что легко прощаем себе.

Новая русско-турецкая?

В общем, Россия и Турция вплотную подошли к границе открытого военного столкновения. И определяющую роль в этом эвентуальном конфликте может сыграть личность самого Эрдогана.

Президент Турции находится сейчас в отчаянном положении. После десятилетия непрерывных успехов ситуация в стране явно ухудшилась. Замедлился экономический рост. В обществе усиливается недовольство жесткими авторитарными методами правления. Протестуют журналисты, подвергающиеся непрерывным репрессиям, и обычные граждане, раздраженные своеволием местных властей. С лета 2013 года по Турции одна за другой прокатываются волны массовых беспорядков. Волнениями были охвачены Анкара и Стамбул, манифестанты бросали в полицию камни и бутылки с зажигательной смесью. На юго-востоке идет настоящая война с курдами. В городах, в том числе и в столице, гремят взрывы, уносящие жизни десятков людей. Главное — не видно положительной перспективы. Напротив, есть ощущение, что страну ждут еще большие социальные и экономические потрясения.

И вот тут личность Эрдогана выходит на передний план. Как всякий пассионарный лидер он страдает мегаломанией и искренне верит в свое мессианское предназначение. Кропотливая работа по налаживанию экономики и социальной стабильности — не для него. Пассионарному лидеру нужен эффектный жест, решительный шаг, который, как он полагает, одним махом сметет все трудности.

На такой шаг Эрдоган вполне может решиться. Он способен начать военную операцию в Сирии, чтобы внутренние проблемы померкли в блеске внешних побед. Но тогда военное столкновение с российским контингентом в этой стране становится неизбежным.

Давид и Голиаф

На первый взгляд, результат подобного столкновения очевиден. В рейтинге сильнейших армий мира российская занимает второе место, а турецкая — лишь на восьмом.

И все же когда появляется черный лебедь, ситуация становится непредсказуемой.

«Мы можем потерять цвет своей авиации»

Ввязавшись в боевые действия с Турцией на территории Сирии, Россия рискует повторить сюжет русско-японской войны 1904—1905 гг. Тогда Россия тоже была явно сильнее Японии, и первоначально исход войны ни у кого сомнений не вызывал. Однако Россия была сильней «вообще», а в частности — на Дальнем Востоке — она была гораздо слабее. Роковую роль тут сыграла логистика: японцам до театра военных действий было всего ничего, а российским воинским эшелонам с боеприпасами, артиллерией и резервами приходилось преодолевать всю Сибирь.

Напомним, что и Наполеон проиграл войну с Россией не в последнюю очередь из-за трудных коммуникаций. Да и у Ганнибала, в итоге проигравшего войну Риму, были с этим большие проблемы.

Поэтому возникает вопрос: каким образом, если вспыхнет реальный конфликт, Россия сможет снабжать свои войска в Сирии? Босфор — самый короткий путь в Средиземное море — в случае военных действий, несомненно, будет закрыт, а попытка прорваться сквозь него силой будет расценена как агрессия против одной из стран НАТО. Там встанет не только достаточно мощный турецкий, но и американский флот, в настоящий момент — сильнейший флот мира.

Что в этом случае останется делать России? Тащить боевое обеспечение вокруг всей Европы через Гибралтарский пролив? Слишком долго, слишком дорого и слишком медленно. К тому же Гибралтар тоже могут закрыть. Начать ракетный обстрел Стамбула? Но это прямой путь к третьей мировой войне. Срочно эвакуироваться из Сирии? Это будет явная и позорная капитуляция, после которой авторитет России упадет до нуля.

Пока ситуация неопределенная. Никто не знает, что в ближайшие месяцы предпримет президент Эрдоган. Черный лебедь может и не взлететь. Но если он все же внезапно взмахнет крыльями, то последствия сейчас даже трудно вообразить.

Андрей Столяров

В 2015 году ЕЭСК получила 638 млн рублей чистой прибыли

По итогам работы в 2015 году все основные финансово-экономические и производственные показатели выполнены. Чистая прибыль компании составила 638 млн рублей, обеспечена безубыточность по всем видам деятельности.

В результате выполнения программы оптимизации и сокращения численности административно-управленческого персонала, операционные затраты снижены на 10%.

Ремонтная кампания Екатеринбургской электросетевой компании в 2015 году была выполнена в полном объеме. Так, в целях повышения надежности электроснабжения потребителей специалисты ЕЭСК провели капитальный ремонт более 120 км линий электропередачи уровнем напряжения 0,4-110 кВ и 33 трансформаторных подстанций и распределительных пунктов, осуществили капитальный ремонт 6 подстанций в нескольких районах города. Кроме того, энергетики в 5,5 раз опередили план по расчистке трасс воздушных линий электропередачи и подрезке крон деревьев в охранных зонах ЛЭП. Эти и другие мероприятия позволили снизить уровень аварийности в работе оборудования на 12 % и сократить время ликвидации технологических нарушений на 13 минут относительно показателя 2014 года - до 1 часа 8 минут.

За 12 месяцев 2015 года энергетики ввели в эксплуатацию 135 трансформаторных подстанций и распределительных пунктов установленной мощности 85 МВА Таким образом, их общее количество возросло до 2 344 шт. Протяженность кабельных и воздушных линий электропередачи ЕЭСК разного уровня напряжения увеличилась на 100 км и достигла 6 400 км.

Объем полезного отпуска электроэнергии потребителям ЕЭСК в 2015 году был зафиксирован на уровне 5,9 млрд кВт⋅ч. В рамках повышения энергоэффективности предприятия, специалисты отметили положительные результаты снижения технологического расхода при передаче электричества до 9,2%. В планах на 2016-2017 гг. – сохранение тенденции и снижение уровня потерь до 8,8%, в том числе благодаря установке балансовых приборов учета в каждой второй трансформаторной подстанции.

Результаты годовой работы блока по техприсоединению демонстрируют позитивные изменения в процессе реализации услуги. С января по декабрь 2015 года предприятие подключило к своим сетям более 4 000 новых потребителей – в два с лишним раза больше, чем в 2014 году. Общая мощность присоединенных объектов составила 262 МВт, что превышает показатель предыдущего года почти на 40%.

Оптимизация процесса присоединения новых объектов к сетям ЕЭСК остается одной из приоритетных задач в работе предприятия. Так, в целях снижения стоимости и сокращения сроков подключения были организованы специальные бригады, в обязанности которых входит выполнение работ по техприсоединению персоналом ЕЭСК без привлечения сторонних подрядных организаций – нововведение позволило сократить время техприсоединения до 109 дней. В 2015 году силами данных бригад были присоединены 26% новых энергообъектов, в планах на 2016 год – увеличение доли хозспособа до 46 %. Кроме того, в прошлом году энергетики ЕЭСК существенно продвинулись в вопросе подключения объектов заявителей к владельцам иных сетей, без снижения качества их электроснабжения, что также помогает экономить и средства, и время в процессе техприсоединения.

В числе приоритетных задач компании на 2016 год выполнение мероприятий «Дорожной карты» по повышению доступности сетевой инфраструктуры, а именно дальнейшее сокращение сроков техприсоединения, особенно льготной категории заявителей, и оптимизация работы интернет-сервиса Личный кабинет. Среди прочих ключевых задач на текущий год обозначены реализация в полном объеме ремонтной программы, сокращение операционных затрат и, безусловно, недопущение производственного травматизма.

Сам себе цензор

Ситуация с правами человека в России ухудшается, утверждает Amnesty International

Артем Казанцев

В РФ все меньше соблюдаются права граждан, сказано в ежегодном докладе международной правозащитной организации Amnesty International. Свобода выражения мнений серьезно ограничивается, СМИ почти полностью попали под контроль государства, расширился контроль над Интернетом. Опрошенные «НИ» эксперты неоднозначно оценивают выводы правозащитников.

Свобода высказываний и свобода проведения акций подвергаются в России существенным ограничениям, говорится в докладе организации о ситуации с правами человека в мире. Кроме того, российские власти получили почти полный контроль над СМИ и увеличили контроль над Интернетом (Роскомнадзор заблокировал доступ к тысячам сайтов, зачастую «в нарушение права на свободу выражения мнений»). Продолжают сталкиваться с притеснениями и некоммерческие организации (111 из них внесены в реестр «иностранных агентов»), также вступил в действие закон о нежелательных организациях. Выросло число людей, обвиненных в уголовных преступлениях за критику госполитики (четырех граждан осудили за многократные нарушения при проведении митингов, а продавца из Екатеринбурга Екатерину Вологженинову приговорили к общественным работам за репосты проукраинских сообщений и изображений «Вконтакте»).

Amnesty International отмечает, что права человека нарушаются по всему миру. Согласно выводам организации, под угрозой находятся не только права людей, но и законы, и системы, которые их гарантируют.

По мнению бывшего депутата Госдумы, правозащитника Валерия Борщева, его коллеги в целом правильно «диагностировали» ситуацию с состоянием прав человека в РФ. «Надо отметить, что права россиян сужаются уже в течение двух десятилетий. По сути происходит ликвидация гражданского общества, – заявил г-н Борщев «НИ». – А сейчас правозащитные организации, СМИ и другие организации, встающие на защиту прав граждан, нередко получают негативные последствия за такую деятельность. Сужает права граждан и действие закона об «иностранных агентах» – в реестр «иноагентов» попало и большое количество правозащитных организаций. Понятие «политическая деятельность» трактуется в этом законе настолько широко, что в реестр можно записать практически любую негосударственную организацию».

Член Совета по правам человека при президенте РФ, председатель общественной организации «Национальный антикоррупционный комитет» Кирилл Кабанов считает выводы Amnesty International не совсем объективными. «Да, количество независимых СМИ сокращается, но лишь по экономическим причинам – не хватает денег, – высказал свою позицию «НИ» эксперт. – Что касается блокировки Роскомнадзором тысяч сайтов, то какие-либо очень известные оппозиционные сайты не были заблокированы». С законом об НКО, добавил г-н Кабанов, действительно нужно разобраться. «Сейчас комиссия, состоящая из представителей СПЧ при президенте РФ, Минюста и Администрации президента изучает этот закон на предмет его возможного модернизирования», – заключил собеседник «НИ».

По утверждению, высказанному «НИ» замдиректора Центра политических технологий Алексеем Макаркиным, закон об НКО уже «модернизировали» – Минюст завершил работу над законопроектом, вносящим в него изменения. «Однако представители правозащитных организаций и того же СПЧ с сожалением отметили, что все осталось по-прежнему: понятие «политическая деятельность» как трактовалось широко, так и будет трактоваться, – говорит Алексей Макаркин «НИ». – А закон о контроле за Интернетом поначалу подавался как противодействие аморальным сайтам, как защита подрастающего поколения от пользования ими. Но в результате под него попали и оппозиционные СМИ, в частности, «Грани.ру» и «Ежедневный журнал». А процессы над гражданами, делившимися «недозволенной» информацией в соцсетях, предают широкой огласке, давая понять всему населению: такое может случиться с каждым. И интернет-пользователи уже активно перестраховываются – стали тщательнее подвергать себя самоцензуре».

Дмитрий Каменщик: король Домодедово

Не каждый день у нас арестовывают владельца аэропорта. Тем более если это Домодедово. Тем более если человек занимает 27-е место в списке Forbes с состоянием в 4,8 миллиарда долларов. Итак, знакомьтесь - Дмитрий Каменщик. Его дело тянулось пять лет. И все-таки его нашло...

«Я ЗНАЮ, ЧТО ЗА МНОЙ ПРАВДА»

Официальный представитель Следственного комитета РФ Владимир Маркин объяснил, в чем тут дело. Дмитрия Каменщика подозревают в оказании услуг, не отвечающих требованиям безопасности воздушной гавани, повлекших по неосторожности смерть двух или более лиц.

Если говорить проще, то в Домодедово была внедрена новая технология, которая позволила сократить время нахождения пассажиров и посетителей у входов, то есть очереди, но при этом увеличила вероятность проноса взрывного устройства.

Да, вы помните эту дату - 24 января 2011 года. Тогда в зоне прилета международных авиа­рейсов аэропорта Домодедово смертник привел в действие взрывное устройство. Погибли 37 человек, еще 172 получили ранения различных степеней тяжести.

Трое организаторов теракта, лица кавказской национальности, приговорены к пожизненному лишению свободы. Но разбор дела зашел еще дальше. Ранее были арестованы экс-директор аэропорта Домодедово Вячеслав Некрасов, управляющая Светлана Тришина, экс-управляющий по авиационной безопасности аэропорта Андрей Данилов...

Теперь следователи задержали владельца аэропорта Домодедово Дмитрия Каменщика, и это взорвало интернет.

Отписался даже оппозиционер Алексей Навальный: «Лихо отжимает кто-то аэропорт Домодедово. Совсем без стеснения. Интересно как. За теракт в Домодедово арестовывают владельца аэропорта, а не тех в ФСБ и МВД, кто отвечает за борьбу с терроризмом. Почему директора школы в Беслане не арестовали за теракт в школе? Или режиссера «Норд-Оста» не арестовали за захват заложников?»

«Новый крупнейший рейдерский захват. Это вам не ларьки!» - отмечает политик Владимир Рыжков.

Вообще повестку на допрос к следователю Дмитрий Каменщик получил 16 февраля. Его вызвали в качестве свидетеля, но бизнесмен не исключил, что это может завершиться его задержанием.

Он приехал на допрос уже с вещами, которые необходимы в тюрьме. Рассказывают, что следователь спросил: «Почему вы, имея под контролем крупный аэропорт, не попытались исчезнуть из страны?»

Ведь за пять лет никто не избирал для Каменщика меру пресечения, да и наблюдение за ним не устанавливали.

«Зачем бежать? Я знаю, что за мной правда», - ответил бизнесмен.

КАК ОН СКОЛОТИЛ СВОЕ СОСТОЯНИЕ?

Дмитрий Владимирович родился 26 апреля 1968 года в Свердловске, в семье радиофизиков. Его родители управляли вычислительными центрами: отец - в Уралгипротрансе, мама - на закрытом предприятии, связанном с геодезией и картографией.

После школы Дмитрий поступил на энергофизический факультет МЭИ. Служил в танковых войсках в конце 80-х, работал в Свердловском областном комитете по телевидению и радиовещанию.

После армии в 1990 году поступил на философский факультет МГУ, через полтора года ушел в академический отпуск. В 2000-м окончил социологический факультет. А три года спустя на экономфаке МГУ защитил диссертацию на соискание ученой степени кандидата экономических наук.

Официально не женат (хотя ранее сообщалось, что есть жена и сын). Занимается пилотированием реактивных самолетов, боевым искусством шанги, дайвингом, кайтингом и горными лыжами.

КАК ПРОДАТЬ ДОЛЮ ЗА 10 ТЫСЯЧ ДОЛЛАРОВ

В 1991 году екатеринбургский предприниматель Антон Баков зарегистрировал СП «Ист Лайн» для организации авиаперевозок. Дмитрий стал генеральным представителем компании в Москве.

Свой бизнес он начал с налаживания связей России с Китаем. Тогда появилось много челноков. Они покупали дешевый ширпотреб за границей, в основном в Азии, а потом продавали его на многочисленных вещевых рынках страны. «Ведомости» рассказывают, что Каменщик предложил челнокам услугу: вместо того чтобы таскать товар на себе через границу, сталкиваясь с таможней и милицией, сдавать тюки прямо в Китае компании, которая обеспечивала и доставку, и оформление.

Через пару лет «Ист Лайн» арендовал для перевозок самолеты Ил-76 Домодедовского производственного объединения гражданской авиации, наладил чартеры в Европу и Азию. Каменщик создал компанию, которая постепенно нарастила свой авиа­парк и выбилась в лидеры рынка грузоперевозок.

Дальше были созданы несколько профильных предприятий, отвечающих за различные виды аэропортовой деятельности: бортовое питание, грузовой комплекс... «Ист Лайн» взял на себя обязательство полностью реконструировать аэропорт и его системы управления.

В 1998 году значительное имущество Домодедово было передано «Ист Лайну» в долгосрочную аренду на 75 лет. Тогда же Каменщик стал председателем совета директоров аэропорта.

К 2000 году бизнес «Ист Лайна» вырос настолько, что начал привлекать внимание силовиков. Авиакомпания располагала примерно 50 самолетами и занимала первое место в России по грузоперевозкам. За контроль над денежными потоками, которые дают проходящие через таможню грузы, развернулась борьба различных группировок. Она длилась несколько лет, привела к ряду скандалов и отставок. «Ист Лайн» в этой истории был задействован по полной программе с обысками и арестами.

В 2004 году «Ист Лайн» продал собственную авиакомпанию, сконцентрировавшись на более прибыльном аэропортовом бизнесе. После теракта в январе 2011 года правоохранительные органы пытались установить конечных собственников Домодедово. Так искался ответ на вопрос тогдашнего президента Дмитрия Медведева о том, кто спрятан за структурой таких компаний: «Коммерческие структуры должны быть открыты, а не прятаться и уходить от ответственности».

Вскоре на официальном сайте аэропорта была опубликована информация о том, что его конечным собственником является председатель совета директоров Дмитрий Каменщик. Как владелец аэропорта только за 2012-2013 годы он получил около 19,1 млрд рублей. Кстати, Антон Баков в недавнем интервью признавал себя учредителем СП «Ист Лайн». Но утверждал, что вышел из бизнеса в начале 1994 года, продав свою долю Каменщику за 10 тысяч долларов.

ЛОВИ СИГНАЛ

Также выяснилось, что ключевая кипрская компания DME Ltd (стопроцентный бенефициар - Дмитрий Каменщик) контролирует пять офшоров, на которые завязан весь аэропортовый бизнес. Одновременно стали известны финансовые показатели управляющей компании. Аэропорт оценивался в $1,6 млрд, выручка - на уровне 37 млрд рублей, операционная прибыль за полугодие - более 5 млрд рублей.

«Коммерсант», ссылаясь на свои источники, рассказывает о том, что демонстративное задержание господина Каменщика - «четкий сигнал к тому, что будут развиваться планы глубокой интеграции трех московских аэропортов, но уже с применением силовых методов».

В 2011 году, когда произошел теракт, правительство решило, что Шереметьево и Внуково, имеющие госдолю, необходимо объединить в единый комплекс. При этом частные владельцы Домодедово входить в объединенную компанию не собирались, а продать активы были готовы не меньше чем за $4-5 млрд. Объединение московских аэропортов бессмысленно без участия такого крупного игрока. Но теперь Домодедово может быть фактически реприватизировано.

Параллельно с задержанием Каменщика на финальную стадию вышла консолидация частных и государственных активов Внуково и Шереметьево. Госдоля в консолидированном Шереметьево составит 31,6%, а частные акционеры (TPS Avia Holding Аркадия Ротенберга) получат 68,4%.

Вот такой расклад...

КТО СТОЯЛ ЗА СПИНОЙ КАМЕНЩИКА?

Многие спрашивают, как 25-летний паренек из Свердловска мог получить в управление целый аэропорт Домодедово? Неужели за Каменщиком никто не стоял? Мы делимся версией...

Обратим внимание, что наблюдательный совет аэропорта Домодедово возглавляет Валерий Коган, российский олигарх, занимающий в русскоязычной версии списка Forbes 64-е место с состоянием $1,6 млрд. В советские времена работал в Таджикпотребсоюзе, а в конце 1980-х - в постоянном представительстве Таджикистана в Москве, после чего ушел в бизнес.

Со связями у Когана все было нормально. В 90-е он стал соучредителем столичного ЗАО «Югтрастинвест». Гендиректором компании какое-то время значился Юрий Маслюков - зампред двух правительств. Были и другие проекты, в обороте находились десятки миллионов долларов, которые проходили через офшоры.

А к началу нулевых Коган стал очень много времени уделять работе, связанной с Дмитрием Каменщиком и Домодедово. Председателем наблюдательного совета аэропорта он стал в 2004 году. Главное, что он дал, - те самые связи, которые пригодились при приватизации Домодедово. Один из ключевых чиновников, курирующих имущественный комплекс Московской области, мог быть его партнером.

Так в 2000 году с согласия Мособлкомимущества государственная «Администрация аэропорта Домодедово» продала «Ист Лайну» несколько десятков объектов недвижимости. А годом позже был заключен договор мены государственного имущества на акции, по которому аэровокзальный комплекс достался кипрской компании «Ист Лайн».

Позднее эти сделки пыталось развернуть в судах Росимущество, но безуспешно - все было сделано по закону. А когда у Домодедово начались проблемы, их удалось разрешить при участии Когана, который всегда умел находить компромиссы.

Подготовил Степан Строев

Оставь надежду на суд присяжных

Савченко не будет добиваться суда присяжных, несмотря на решение КС

Артур Громов

Надежда Савченко не будет добиваться пересмотра ее дела в суде присяжных, несмотря на решение КС, который признал неконституционным лишение женщин, обвиняемых в уголовных преступлениях, права на такой порядок судопроизводства. Адвокаты летчицы уверены: российские власти специально создали юридический казус, отрезавший Савченко доступ к суду присяжных, а теперь идут на попятную в надежде на затягивание политических переговоров о ее освобождении.

Конституционный суд России (КС) признал неконституционным лишение женщин, обвиняемых в уголовных преступлениях, права на суд присяжных. Из-за возникшего в российском законодательстве юридического казуса получилось, что суд присяжных для женщин невозможен. Дело в том, что в Уголовно-процессуальный кодекс в 2014 году внесли поправки, убравшие из ведения областных судов дела, по которым возможно пожизненное лишение свободы (коллегии присяжных же обычно собираются только при областных судах). Однако по Уголовному кодексу назначение такого наказания женщинам невозможно. Поэтому получилось, что россиянки не могут воспользоваться судом присяжных.

В подобной ситуации, в частности, оказалась украинская летчица Надежда Савченко, обвиняемая в причастности к убийству двух сотрудников ВГТРК под Луганском и в незаконном пересечении границы. Однако, несмотря на вынесенное в четверг постановление КС, ее дело пересмотрено не будет. «Мы дело Савченко не рассматривали, от нее жалобы не было… Если дело уже рассматривается без суда присяжных, оно не подлежит пересмотру заново», — заявил председатель Конституционного суда Валерий Зорькин.

Адвокат Савченко Николай Полозов сообщил «Газете.Ru», что Надежда в настоящее время не намерена обжаловать свой приговор, так как считает, что это приведет к затягиванию ее нахождения в России вопреки переговорному процессу о передаче обратно на Украину.

Формально до вынесения приговора у защиты есть право ходатайствовать о возвращении дела обратно прокурору для того, чтобы устранить те недочеты, которые были допущены в обвинительном заключении, то есть фактически вернуть дело на доследование. «Савченко может заново написать ходатайство о рассмотрении дела судом присяжных, но она на это не пойдет, — пояснил адвокат. — У нас процесс длился полгода, она находится на голодовке, и, даже несмотря на реально возникшую юридическую возможность пересмотреть ее дело судом присяжных, она, безусловно, рассчитывает на политическое разрешение своего вопроса».

По словам Полозова, внезапное решение КС — это попытка демпинга политических переговоров о ее освобождении. «Возможно, цель в данном случае — зародить ложную надежду на то, что дело ее могут пересмотреть, а присяжные будут лояльны по отношению к ней. Но Надежда на это никак не отреагирует — она уже абсолютно уверена, что на родину ее отправят только посредством переговоров», — подчеркнул защитник летчицы.

«То, что произошло с Конституционным судом, — это вопиющий факт, который свидетельствует о том, что ради одного дела Государственная дума провела дискриминационные поправки в Уголовно-процессуальный кодекс, которые, по сути, более чем на год лишили женщин возможности обращаться в суды присяжных для защиты. Эти поправки были внесены в 2014 году — как раз в тот момент, когда Савченко находилась на предварительном следствии и должен был решаться вопрос о передаче ее дела в суд. Для того чтобы не допустить передачи ее дела в суд присяжных, который гораздо менее управляемый, чем рассмотрение дела судьей единолично или «тройкой», эти поправки были приняты. А сейчас Зорькин, по сути, признался в совершении этого маневра.

На мой взгляд, сама Надежда Савченко после освобождения сможет блестяще выиграть любой иск в Европейском суде против Российской Федерации на том основании, что эти поправки были применены против нее, и получить компенсации за ограничение к правосудию.

Ни для кого не секрет, что приговор Савченко уже написан и приговор этот будет обвинительным, поскольку дело заказное — заказала его, прежде всего, российская власть. Но главная задача для нее — это вернуться домой. Хоть как-то: посредством политических переговоров, выдачи, экстрадиции. Уже находясь в безопасности на родине, она сможет реализовать все юридические механизмы для того, чтобы эту несправедливость устранить».

Поводом для признания неконституционным лишения женщин суда присяжных стала жалоба жительницы Челябинской области Алены Лымарь, которая обвиняется в убийстве дочери. Она ходатайствовала о рассмотрении ее дела с участием присяжных, однако получила отказ. Теперь ее дело будет пересмотрено, заявил КС.

«По нынешнему законодательству любой человек, которому грозит пожизненное наказание (по особо тяжким составам), имеет право на суд присяжных, — пояснил «Газете.Ru» адвокат Владимир Жеребенков. — Но суд взял и отказал этой женщине, сославшись на то, что женщин в России не могут приговорить к пожизненному сроку. В данном случае возник конфликт двух норм, одна из которых конкретизирует, что все обвиняемые имеют право на суд присяжных, а другая — что женщины не могут быть приговорены на пожизненный срок.

Местный суд проявил личное усмотрение, которое ограничило женщину в праве на присяжных заседателей.

Эта история частная, но истории с женщинами, совершающими особо тяжкие преступления, — не редкость, с десяток за год их наберется. Соответственно, частный случай становится общим, и если бы это в практике прошло, то и остальным женщинам было бы отказано в суде присяжных. Поэтому она обратилась в КС, который внес разъяснения и убрал неопределенность в нормах. Если бы она не обратилась, то все осталось бы по-прежнему: кому-то разрешали бы, а кому-то запрещали — особенно с учетом сомнительных доказательств».

По словам Жеребенкова, надо чаще оспаривать решения некоторых наших неразумных силовиков и следователей, поскольку они трактуют закон в свою пользу и забывают о принципе верховенства закона. На практике, если суды общей юрисдикции выносят 0,2% оправдательных решений, то суды присяжных — около 20%.

Они не любят сочинительства, они любят конкретные доказательства, добавил адвокат.

"РН-Пурнефтегаз" устранит нарушения на семи скважинах, пробуренных в 70-80-х годах на Ямале.

ООО "РН- Пурнефтегаз" (дочернее предприятие "Роснефти") намерено выполнить вступившее в законную силу предписание суда по устранению недостатков на скважинах, пробуренных в 70-80 годах в Ямало-Ненецком автономном округе (ЯНАО). Об этом сообщили сегодня в пресс-службе компании.

Ранее Губкинский районный суд удовлетворил исковые требования прокурора о возложении на ООО "РН - Пурнефтегаз" обязанности привести в безопасное состояние скважины Губкинского и Тарасовского месторождений. Суд ЯНАО оставил апелляционные жалобы "дочки" "Роснефти" без удовлетворения. "ООО "РН-Пурнефтегаз" намерено выполнить вступившее в законную силу предписание суда по устранению недостатков на скважинах", - заявили в пресс-службе, отметив, что ООО "РН- Пурнефтегаз" не является собственником данных скважин, стоящих на госбалансе и пробуреных еще в 1970-1980-е годы.

Как уточнили ранее в пресс-службе прокуратуры, в ходе проверки было установлено, что в нарушение требований ФЗ "О недрах" пользователем недр ООО "РН-Пурнефтегаз" не были приняты меры для устранения аварийного состояния скважин.

"ООО "РН-Пурнефтегаз" является владельцем лицензии на право пользования недрами с последующей разработкой залежей Губкинского и Тарасовского месторождений. Дополнением к лицензии на недропользователя возложена обязанность принять на контроль фонд скважин, в том числе ликвидированных, расположенных в границах лицензионных участков, осуществлять в установленном порядке контроль за их состоянием и устранять за свой счет выявленные нарушения. При обследовании скважин были выявлены пропуски нефти и газа, следы коррозийного износа, при которых после выведения скважин из консервации должны были быть приняты меры по устранению причин проявления неисправностей", - говорится в сообщении надзорного ведомства.

С 18 по 22 февраля в г. Миассе (Челябинская область) прошел этап Кубка мира по сноуборду в дисциплине сноуборд-кросс. Спортивное мероприятие такого уровня в дисциплине сноуборд-кросс впервые прошло на территории Российской Федерации.

Международная федерация лыжных видов спорта (FIS) отметила высокий уровень проведения этих соревнований. Велика вероятность, что данный этап Кубка мира станет для «Солнечной Долины» традиционным. Данный Центр спортивной подготовки является уникальным, так как на его базе возможно проведение тренировочных и спортивных соревнований по всем дисциплинам фристайла и сноуборда.

В указанные даты состоялся рабочий визит заместителя министра спорта Российской Федерации Юрия Нагорных в Миасс. В ходе рабочей поездки совместно с первым заместителем губернатора Челябинской области Евгением Рединым, заместителем губернатора Челябинской области Вадимом Евдокимовым и министром физической культуры и спорта Челябинской области Леонидом Одером было проведено совещание на базе Уральского государственного университета физической культуры и спорта. На совещании обсуждались вопросы дальнейшего развития территории вуза и перспективное строительство ФОКа с бассейном.

Также был рассмотрен ход реализации принятой министром спорта Российской Федерации Виталием Мутко и губернатором Челябинской области Борисом Дубровским программы строительства (на условиях софинансирования регионом) специальной тренировочной базы для шорт-трека и фигурного катания на территории ледового дворца «Уральская молния».

В состав объекта войдут административные здания для спортсменов, медицинского персонала, тренерских кадров, а также будет создана школа по подготовке спортсменов по данным видам спорта.

Кроме того, в Центре по современному пятиборью «Конноспортивный комплекс «Рифей» состоялось рабочее совещание по подготовке челябинских спортсменов к Играм XXXI Олимпиады 2016 года в г. Рио-де-Жанейро (Бразилия).

Стоит отметить, что Челябинск становится центром проведения всероссийских и международных соревнований. Предполагается, что в результате совместной работы удастся существенно расширить спектр спортивной работы и услуг, которые смогут получать жители Челябинской области.

Напомним, что за последние два года в Челябинске с успехом прошли Чемпионаты мира по дзюдо и тхэквондо, Чемпионат Европы по конькобежному спорту в многоборье, а также ряд других международных соревнований.

ФКУ «Уралуправтодор» проводит комплекс профилактических мероприятий по подготовке подведомственной дорожной сети к работе в период прохождения весеннего паводка. По оценкам специалистов в Свердловской и Тюменской областях, Пермском крае и ХМАО период ожидания весеннего половодья приходится на апрель-первую декаду мая.

Для организации работ по обеспечению бесперебойного движения и сохранности дорог в период пропуска весеннего паводка в ФКУ «Уралуправтодор» создана комиссия, совместно с подрядными организациями разработан план осмотра и защиты искусственных сооружений от паводковых вод. Запланирована работа по очистке мостов и русел водопропускных труб от снега и наледи. Особое внимание дорожных служб будет уделено участкам автомобильных дорог, входящих в перечень наиболее подверженных опасности подтопления.

Для предотвращения последствий паводка на автомобильных дорогах общего пользования федерального значения подрядными организациями создана 61 аварийная бригада общей численностью 523 человека. Для выполнения противопаводковых работ заготовлено 68 780 кубометров инертных материалов, укомплектована 471 единица техники. Предпринимаются все необходимые меры для защиты подведомственных трасс и мостов.

В Оренбургской области валовые выбросы загрязняющих веществ в атмосферу в целом сокращаются, но в Оренбурге эти показатели ежегодно растут. Так, с 2013 по 2014 год в атмосфере оказалось 377 тонн загрязняющих веществ, рост — 7,621 тонн. Областной центр является «лидером» сложной аэрогенной обстановки, нагрузка на одного человека составляет 130 килограмм, либо 82,9 тонны на 1 квадратный километр. Об этом говорится в информационном письме Оренбургской межрайонной природоохранной прокуратуры, направленном Оренбургскому городскому Совету.

Согласно данным контролирующего органа, в областном центре наблюдается напряженная экологическая ситуация, приводит выдержки из письма Урал56.Ру. Причинами ухудшения качества атмосферного воздуха является использование промышленными предприятиями некачественного сырья, а также износ, отсутствие или неиспользование пылегазоочистной техники, а также нарушение правил его эксплуатации.

Около 40% выбросов образуется за счет использования автомобильной техники, причиной этому служит рост количества автотранспорта, а также некачественное топливо и плохое техническое состояние автотранспорта.

В 2015 году ряд промышленных предприятий были принуждены органами прокуратуры к выполнению норм законодательства по охране окружающей среды, среди них ООО «ЛУКОЙЛ-нефтепродукт», ОАО «Башнефть-розница», ЗАО «Газпромнефть Аэро», МБУ «Комсервис» и другие.

ОБЛАСТНАЯ ПРОКУРАТУРА ПОДВЕЛА ИТОГИ РАБОТЫ ПО КОНТРОЛЮ ЗА ОХРАНОЙ ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДЫ И ПРИРОДОПОЛЬЗОВАНИЮ

Органами прокуратуры области усилен надзор за исполнением законодательства Российской Федерации об охране окружающей среды и о природопользовании. Особое внимание в 2015 году прокурорами уделялось вопросам охраны вод и атмосферного воздуха. Выявлено 158 нарушений закона, принято 104 акта реагирования как в отношении природопользователей, так и в отношении органов государственной власти, контролирующих органов.

Нарушения в сфере соблюдения водного законодательства в части отсутствия договоров водопользования при осуществлении забора водных ресурсов и сброса сточных вод, правоустанавливающих документов на водопользование выявлены прокурорами Кольского и Ковдорского районов, городов Кандалакша, Оленегорск, Мурманским межрайонным природоохранным прокурором.

В прошедшем году органами прокуратуры области выявлялись нарушения закона об отходах производства и потребления, о недропользовании, об охране земли, почв, об охране и добыче водных биоресурсов, об охране и использовании животного мира.

Мурманской межрайонной природоохранной прокуратурой в результате проверок органов государственной власти области, установлены нарушения закона об охране окружающей среды и природопользовании в деятельности Министерства природных ресурсов и экологии региона, Баренцево-Беломорского управления Росрыболовства, Управлений Росприроднадзора и Россельхознадзора по Мурманской области, Комитета по ветеринарии Мурманской области.

В связи с выявленными нарушениями закона природоохранным прокурором руководителям указанных органов внесены представления, которые удовлетворены, нарушения закона устранены, виновные лица привлечены к дисциплинарной ответственности.

Кроме того, природоохранной прокуратурой в суд направлено исковое заявление о возложении на Министерство природных ресурсов и экологии Мурманской области обязанности организовать и обеспечить проведение лесоустройства на территории 10 лесничеств. В настоящее время исковое заявление на стадии рассмотрения.

Прокурором г. Апатиты опротестованы постановления администрации г. Апатиты, регулирующие осуществление муниципального лесного контроля, порядок обращения с отходами производства и потребления, порядок регулирования численности безнадзорных животных. По результатам рассмотрения протестов нормативные правовые акты приведены в соответствие с законом.

Протесты на противоречащие закону нормативные правовые акты органов местного самоуправления в данной сфере приносились также прокурорами Октябрьского округа г. Мурманска и Ковдорского района.

В суд направлено 118 исков на общую сумму 3 млн. 256 тыс. рублей об устранении нарушений законодательства Российской Федерации в области охраны окружающей среды и природопользования. Судами удовлетворено и прекращено дел ввиду добровольного удовлетворения требований прокурора 127 исков (заявлений) на общую сумму 3 млн. 261 тыс. рублей.

Реализуя процессуальные полномочия, прокуроры обращались с исками в суды общей юрисдикции с требованиями о возложении обязанности на лесопользователей обеспечить противопожарные меры и привести лесные участки в состояние, пригодное для использования по целевому назначению.

В ходе проверок прокурорами выявлялись нарушения закона при осуществлении платы за пользование природными ресурсами.

Мурманской межрайонной природоохранной прокуратурой установлено, что Министерством природных ресурсов и экологии области не во всех случаях принимаются своевременные меры, направленные на полное поступление в федеральный бюджет и бюджет субъекта арендной платы за пользование лесными участками земель лесного фонда. Общая сумма задолженности по арендной плате составляла 186 904,97 руб.

Природоохранным прокурором Министру природных ресурсов и экологии Мурманской области внесено представление, которое рассмотрено и удовлетворено, 1 должностное лицо привлечено к дисциплинарной ответственности. Задолженность взыскана Министерством с лесопользователей в полном объеме.

Прокурором Октябрьского округа г. Мурманска установлено, что ООО «Среднее» и ОАО «МРЦ «Арктиквоенрезерв» осуществляют пользование недрами с нарушением предусмотренных лицензиями условий, в том числе в части срока оплаты за пользование недрами.

В отношении должностных лиц указанных организаций в августе 2015 года прокурором округа возбуждено 2 дела об административных правонарушениях, которые рассмотрены, виновные лица привлечены к административной ответственности в виде штрафов. В адрес руководителей организаций внесено 2 представления, которые рассмотрены, удовлетворены, 1 должностное лицо привлечено к дисциплинарной ответственности, нарушения закона устранены.

Нарушения законодательства о лесопользовании, связанные с незаконной рубкой лесных насаждений, установлены прокуратурами г. Оленегорска, Ловозерского района.

Работа в данном направлении продолжена в текущем году.

Более 300 гостей посетили накануне Челябинский филиал Военного учебно-научного центра Военно-воздушных сил (ВУНЦ ВВС) «Военно-воздушная академия им. профессора Н.Е. Жуковского и Ю.А. Гагарина». День открытых дверей состоялся в рамках акции «Есть такая профессия – Родину защищать».

В ходе встречи преподаватели и курсанты рассказали гостям военного вуза об истории его создания, развитии и современном состоянии. Будущих абитуриентов и их родителей интересовали особенности обучения курсантов, а также условия поступления и организации профессионального отбора.

Гости посетили музей училища, кафедру боевого применения авиационного вооружения, кафедру авиационных комплексов и конструкции летательных аппаратов, казармы и клуб.

Все желающие попробовали себя в роли летчиков и штурманов. В музее филиала установлена кабина самолета Су-24М, которая всегда пользуется популярностью у гостей.

В текущем году набор в Челябинский филиал ВУНЦ ВВС наберут около 500 первокурсников для обучения по специальностям «штурман», «офицер боевого управления».

Молодым людям, решившим связать свою жизнь с военной авиацией, уже сейчас необходимо готовить документы для поступления и обратиться в военный комиссариат по месту жительства.

Пресс-служба Центрального военного округа

На 7 неделе текущего года (15-22 февраля 2016) на территории Российской Федерации продолжает регистрироваться снижение заболеваемости гриппом и ОРВИ, снижение уровней превышения недельных пороговых значений, интенсивных показателей заболеваемости, числа госпитализированных больных, а также снижение доли положительных находок при проведении вирусологического мониторинга, в том числе снижение доли вирусов гриппа в структуре циркулирующих респираторных вирусов.

Превышение недельных эпидемических порогов по совокупному населению зарегистрировано в 8 субъектах Российской Федерации.

Превышение эпидпорога по центральному городу без превышения эпидпорога по субъекту зарегистрировано в 9 городах: Тверь, Салехард, Магадан, Барнаул, Кызыл, Чебоксары, Горно-Алтайск, Курск, Владивосток.

Среди детей в возрасте до 2 лет превышение недельных порогов заболеваемости отмечено в 9 субъектах Российской Федерации, среди детей 3-6 лет - в 8 субъектах, 7-14 лет - в 7 субъектах Российской Федерации.

Среди лиц 15 лет и старше превышение недельных порогов заболеваемости отмечено в 9 субъектах Российской Федерации.

В структуре циркулирующих респираторных вирусов при уменьшении удельного веса положительных находок отмечается также снижение доли вирусов гриппа, в том числе вируса гриппа A(H1N1)2009.

На 7 неделе с учетом заболеваемости детей дошкольного возраста и школьников были закрыты полностью 257 школ, 187 детских сада, 11 школ-интернатов, 4 колледжа; частично закрыты в школах и детских садах 717 классов и 736 групп.

Ситуация находится на контроле Роспотребнадзора.

При движении большегрузного автомобиля, произошло обрушение двух пролетов моста через реку Литовка, расположенного на 128 км автодороги Артем – Находка – порт Восточный на Дальнем Востоке. Прокуратура Приморского края организовала проверку по факту обрушения объекта, который сравнительно недавно был отремонтирован. В поломке моста хотят обвинить водителя машины. Однако многие уверены, что вина за падение пролетов моста лежит на строителях, которые так «хорошо» отремонтировали мост, или на дорожных службах, отвечающих за состояние автотрасс и мостов.

В среде дальнобойщиков есть опасения, что случай с обрушением моста в Приморском крае может быть использован против них всех. Как рассказал корреспонденту «Росбалта» председатель южноуральского клуба взаимопомощи дальнобойщиков «Братишка» Кирилл Карташков, в истории с падением моста водителей хотят выставить в негативном свете.

«Этот случай показательно «прокачивается», водителя называют «дальнобойщиком», создается впечатление, словно все дальнобойщики ездят с крупногабаритными, тяжеловесными грузами и под ними мосты ломаются», – заметил общественник.

Кирилл Карташков подчеркнул, что следовало бы проверить качество строительства моста, прежде чем обвинять водителя. «Качество дорог часто отличается друг от друга, хотя их должны строить по единому государственному стандарту. Например, когда въезжаешь из Челябинской области в Башкирию, то замечаешь, как дороги становятся лучше. А если из той же Челябинской области въезжаешь в Курганскую область, то заметно, что дороги становятся хуже. Отличаются друг от друга даже разные трассы. Например, на одной трехполосной дороге свободно помещаются три машины. А на другой, хотя, судя по разметке, она тоже трехполосная, даже визуально видишь, что она уже. Возникает вопрос – куда делись сантиметры полотна?», – перечислил дальнобойщик.

Нас ждет безнадега

Лидер Межрегионального профсоюза водителей профессионалов Александр Котов отметил, что мост не мог рухнуть, если бы был сделан как положено. «Железобетонный мост весит в несколько десятков раз больше, чем грузовик, который по нему проехал. Не могло движение автомобиля, пусть даже с перегрузом, привести к разрушению моста, если бы он был сделан качественно. Проще сделать «крайним» водилу, чем найти того, кто украл деньги при ремонте моста», – заметил профлидер.

Плохое качество российских дорог является результатом комплекса причин, главная из которых – коррупция, считает Котов. По словам профлидера, большие вопросы у него вызывает технология строительства дорог. «У нас есть дороги, которые построены еще при Советском Союзе, лет 30-40 назад, и они практически не требуют ремонта. И если бы современные автомобильные дороги строились в соответствии со всеми требованиями к ним, то и они служили бы десятилетиями. Почему на железных дорогах нет такого понятия, как весенняя распутица? Потому что на строительстве железных дорог не используют доломит. А на строительстве автодороги используют доломит, и он от воды и переменной нагрузки разрушается и превращается в «муку». Вдобавок вода не отводится от автодорог и тоже разрушает их. Под Москвой я знаю участки, где годами бьют родники, которые дорожники не удосужились отвести», – рассказал водитель.

Профсоюзный деятель признал, что к разрушению автодорог приводят также нарушения правил перевозки грузов. «Грузовые машины сплошь и рядом ездят с перегрузом. Платят взятки сотрудникам ГИБДД и едут. В «сельхозники», на которых транспортируют зерно, насыпают по 45 тонн груза. Сами дорожники, возя щебенку и песок, ездят на перегруженных машинах. Строя дороги, тут же разрушают их», – заметил Котов.

«Война фур» добьет дальнобойщика

В Интернете уже стартовал сбор подписей под обращением к президенту РФ с призывом решить проблемы «ужасных дорог» Волгограда. За короткий срок под петицией подписалось более 10 тысяч человек. Причиной плохого состояния автотрасс становится незаинтересованность властей и дорожников в улучшении качества дорожного покрытия, считает представитель «Союза предпринимателей и грузоперевозчиков Волгоградской области» Алексей Ульянов.

Никакие скандалы не вынуждают чиновников и дорожных строителей работать лучше. «Главная причина проблем – незаинтересованность властей решать проблемы. Вот, к примеру, увидела общественность, как асфальт кидают в лужу. Руководители соответствующих структур должны получить вменения, чтобы такое больше не повторялось. Но мы из года в год видим, как асфальт кидают в лужи. И как сидели руководители департаментов, дорожно-строительных управлений на своих местах, так и сидят», – констатировал Алексей Ульянов.

Автоперевозчик предположил, что дорожникам и связанным с ними чиновникам выгодно, чтобы на ремонты автотрасс выделялись все новые и новые миллионы рублей. В то же время плохое состояние дорог несет в себе угрозу для жителей и проезжающих.

«Ямы, ухабы, не заделанные своевременно, становятся причинами ДТП. Страдают не только машины, но и люди. Буквально на днях произошел такой случай: на Третьей продольной магистрали в Волгограде легковой автомобиль попал в яму, у него лопнуло колесо, машину вынесло на встречную полосу, под грузовик. Сейчас в том случае разбирается следственный комитет, а водитель грузовика третий день живет на магистрали: его автомобиль стоит на дороге неисправный», – рассказал Ульянов.

Автоперевозчик полагает, что причиной плохого состояния дорог является некачественное асфальтобетонное покрытие. «Власти объясняют, что состояние волгоградских дорог плохое из-за климата, перепада температур. Но независимые исследования показывают, что дело в некачественном покрытии, которое «плывет» под воздействием груза или, летом, под действием солнца. Отсюда и ямы», – заметил Алексей Ульянов.

Ударим акцизом по автопробегу

Автоперевозчик констатировал, что плохое состояние дорожной инфраструктуры становится особенно нетерпимым с учетом приближения мероприятий Чемпионата мира по футболу и прибытием гостей в Волгоград, где также предполагается проведение футбольного матча ЧМ-2018.

Общественные структуры могут и должны брать под свой контроль ремонт и состояние автодорог, считает представительница организации «Автомобилисты Удмуртии» Екатерина Кабанова. Как заявила общественная активистка, в Ижевске автомобилисты проверяют качество работ, выполненных дорожниками, и участвуют в выборе объектов для ремонта. В Удмуртии гарантия на дорожное покрытие составляет 4 года. Если дорога не выдерживает этот срок, то подрядчик обязан за свой счет привести в порядок этот участок.

«В первую очередь мы взяли под контроль гарантийные дороги. Совместно с представителями минтранса, управления благоустройства и транспорта горадминистрации объезжаем гарантийные дороги. Мы считаем, что подрядчики, отвечающие по гарантии за состояние дорог, должны переделывать все недостатки, и подрядчики это делают», – подчеркнула Екатерина Кабанова.

«Автомобилисты Удмуртии» также запустили на своем сайте голосование среди граждан. Проголосовавшие выбирают автотрассы, которые, по их мнению, должны быть отремонтированы. «Мы заметили, что денежные средства, выделявшиеся на дороги, шли на ремонтирование одних и тех же трасс: либо центральных, либо ведущих к каким-то коттеджным поселкам. Эти дороги были нужны каким-то депутатам или чиновникам. Другие же дороги обходились «заплатками» или вообще никак не ремонтировались», – рассказала Кабанова.

Дальнобойщики: диалоги против «Платона»

Общественница уточнила, что до решения проблем еще очень далеко, и дороги в Удмуртии оставляют желать лучшего. Однако только активная позиция общества может сдвинуть ситуацию с мертвой точки.

Ситуация с дорожным покрытием создает картину, словно Россия состоит из нескольких стран. Федеральные трассы, которые становятся платными, производят впечатление благополучия. Однаок достаточно съехать с них на региональные дороги, и словно попадаешь в какую-то отсталую латиноамериканскую страну. А если с региональных трасс съехать на межпоселковые дороги, то окажешься, как минимум в Азии, а то и в Африке. Перепады температур в «олимпийско-курортном» Краснодарском крае не мешают поддерживать дорогам пристойный вид, а жители ближней Волгоградской области уже вопиют о помощи.

В дорожной сфере назрела необходимость наведения порядка, но пока там сохраняется извечный хаос. Приход кризисных тенденций в экономику может привести к урезанию финансирования этой сферы и еще большим проблемам.

Дмитрий Ремизов

Министерство экологии Челябинской области провело проверку качества воздуха в южноуральской столице, сообщает корреспондент ГТРК «Южный Урал». В связи с многочисленными обращениями горожан, с помощью передвижной лаборатории 20 и 21 февраля специалисты произвели контрольные замеры в разных частях города. «Предельно допустимые концентрации по сероводороду, фенолу и взвешенным веществам были превышены в районе СНТ „Строитель“. Превышение ПДК сероводорода также было зафиксировано по адресу улица Горького, 89, и на пересечении улиц Братьев Кашириных и Чайковского», – рассказали в Минэкологии региона.

Кроме того, лаборатория Роспотребнадзора 20 февраля выявила превышающий нормативы уровень сероводорода в Ленинском районе. Также природоохранная прокуратура проинспектировала работу челябинских предприятий в период НМУ. Результаты проверки ведомство предоставит позже.

В Челябинске появятся «антикризисные» пряности и специи

На полках продуктовых магазинов Челябинска появятся пряности, приправы и специи, по цене относящиеся к «эконом» сегменту.

В условиях кризиса компания «Айдиго» создала линейку продукции под названием «Перчес», стоимость любой позиции в которой составляет всего 10 рублей. По словам Руслана Бабицына, директора по маркетингу компании «Айдиго» такие коррективы в потребительский спрос внес кризис. На фоне падения реальных доходов люди ищут возможности сэкономить на продуктах питания. При этом в стране уже сложилась культура потребления специй и пряностей, и отказывать от них совсем массовый потребитель не готов.

«Гибкость нашей ценовой и ассортиментной политики позволила найти нужное решение – подчеркнул Руслан Бабицын - С данной линейкой мы попали точно в тренд».

Новый тариф на электроэнергию для населения Башкортостана на 36,5% ниже экономически обоснованного

Новые тарифы для предприятий и населения озвучили на расширенном заседании коллегии республиканского госкомитета по тарифам на тему: «Итоги работы в 2015 году и основные задачи на 2016 год».

Изменения, в соответствии с которым будет реализовывать электроэнергию гарантирующий поставщик на территории республики ООО «Энергетическая сбытовая компания Башкортостана» вступят в силу с 1 июля 2016 года.

На расширенном заседании обсуждался, в частности, вопрос, как вырастет плата за коммунальные услуги для жителей республики в текущем году.

«Распоряжением руководства РФ индекс изменения размеров вносимой гражданами платы за коммунальные услуги для республики Башкортостан с 1 июля 2016-ого года принят на уровне 5,8. В течение прошлого года он составлял — 13,6%», - рассказала Ирина Васимирская, председатель Госкомитета республики по тарифам. А также подчеркнула, что даже с учетом роста тариф на электроэнергию, например, принят на 36,5% ниже экономически обоснованного.

«Напомню, что тариф на электроэнергию в Республике Башкортостан на сегодняшний день остается одним из самых низких в Приволжском Федеральном округе и даже в Российской Федерации, - говорит исполнительный директор ООО «ЭСКБ» Олег Козлов. – Я бы советовал потребителям вовремя оплачивать квитанции за электроэнергию, не копить долгов, тем более, как известно, с 1 января 2016 года в соответствии с законом физлица, ТСЖ, а также тепло- и водоснабжающие организации после месяца просрочки платежей облагаются неустойкой – это одна трехсотая ставки рефинансирования в день. При долге более двух и трех месяцев эта ставка будет расти».