Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

Террор одиночек

Индивидуальный терроризм: поиск дефиниций и подходов к противодействию

Бахтияр Тузмухамедов – профессор международного права

Резюме Террористы-одиночки во многом порождены современной коммуникационной средой, повышающей скорость обмена информацией, ее плотность и насыщенность. Получить или распространить что угодно, будь то декларация или инструкция по изготовлению бомбы, можно мгновенно и без препятствий.

Террористические акты с целью убийства государственного или общественного деятеля, будь то российский император Александр II в 1881 г., индийский философ Махатма Ганди в 1948 г. и его однофамилица Индира, премьер-министр Индии – тридцатью шестью годами позже, хотя и были совершены одним, а в случае с Индирой Ганди – двумя исполнителями, задумывались и планировались организациями – политическими, религиозными или этническими. При этом между организацией и исполнителем прослеживалась явная и устойчивая связь.

Иное дело – насильственные действия одиночки с не вполне различимыми идейными мотивами. Они к тому же могут объясняться особенностями его психики, а явная связь с какой-либо известной организацией отсутствует. Однако в их поступках, пусть в некоторых случаях и не сразу, прослеживается идейная подоплека, очевидный умысел, заблаговременное планирование, намерение совершить акт, который в случае успеха будет иметь значительный общественно-политический резонанс. К таким «одиноким волкам» можно отнести Виктора Ильина, попытавшегося в 1969 г. убить Генерального секретаря ЦК КПСС Леонида Брежнева, или Андерса Брейвика, учинившего в 2011 г. бойню в правительственном квартале Осло и молодежном лагере на острове Утойя, или Мевлюта Алтынташа, в 2016 г. жестоко расправившегося с послом России в Турции Андреем Карловым.

При схожести этих преступлений – в том, что касается человеческих жертв, морального и материального ущерба, – насильственные действия, совершаемые без политической или идеологической подоплеки, порою спонтанно, не всегда с пониманием последствий, не имеют существенных признаков, позволяющих отнести их к террористическим актам.

Терроризм: проблема дефиниции

В отсутствие международного общепризнанного и юридически обязательного определения терроризма опираться приходится на его элементы и объекты, указанные в так называемых «секторальных» договорах (Международная конвенция о борьбе с финансированием терроризма 1999 г., Международная конвенция о борьбе с актами ядерного терроризма 2005 г., соглашения о борьбе с терактами на транспорте, региональные договоренности и др.), а также в документах ООН. К последним прежде всего относится резолюция Совета Безопасности № 1566 (2004), признающая терроризмом «преступные акты, в том числе против гражданских лиц, совершаемые с намерением причинить смерть или серьезный ущерб здоровью или захватить заложников с целью вызвать состояние ужаса у широкой общественности, или группы людей, или отдельных лиц, запугать население или заставить правительство или международную организацию совершить какое-либо действие или воздержаться от его совершения и представляющие собой преступления по смыслу международных конвенций и протоколов, касающихся терроризма, и в соответствии с содержащимися в них определениями». Принятая единогласно на основании главы VII Устава ООН, резолюция является авторитетным источником, впрочем, не наделенным юридически обязывающей силой, которой обладал бы международный договор. Нелишне напомнить, что этот документ был одобрен в немалой степени под воздействием сочувствия к жертвам теракта в Беслане.

Более структурированное определение терроризма предложено в статье 2 проекта (в его нынешнем виде) Всеобъемлющей конвенции о международном терроризме, в соответствии с которой таковым признается причинение с использованием любых средств, незаконно и умышленно:

a) смерти или тяжкого телесного повреждения любому лицу; или

b) серьезного ущерба государственному или частному имуществу, включая места общественного пользования, государственные или правительственные объекты, системы общественного транспорта, объекты инфраструктуры или окружающей среды; или

c) ущерба имуществу, местам, объектам или системам, упомянутым в пункте b, который влечет или может повлечь крупные экономические убытки, с обобщающей оговоркой: «когда цель такого деяния в силу его характера или контекста заключается в том, чтобы запугать население или заставить правительство или международную организацию совершить какое-либо действие или воздержаться от его совершения». Преступлением терроризма также предлагается считать угрозу или попытку его совершения, организацию, соучастие и умышленное содействие его совершению.

Однако перспективы скорого принятия этого проекта не ясны, хотя в качестве вспомогательного аналитического источника в сочетании с определением, данным в резолюции № 1566 (2004), он может быть полезен.

Террористический акт, совершаемый в одиночку: проблема дефиниции

Что касается лица, совершающего акт терроризма в одиночку, в терминологии, употребляемой Контртеррористическим комитетом Совета Безопасности ООН, оно определяется как «индивид, совершающий преступный акт насилия в политических целях, действуя независимо, без явной связи с руководством террористической организации и/или вне организационной иерархии».

В международном междисциплинарном исследовании, подготовленном под эгидой британского Королевского объединенного института оборонных исследований (RUSI) под терактом, совершаемым в одиночку, понимается «угроза или применение насилия отдельным злоумышленником (или небольшой ячейкой), чьи действия движимы не чисто личными, материальными причинами, а преследуют цель оказания влияния на значительную группу лиц, также предпринимаемые без непосредственной посторонней поддержки в планировании, подготовке и осуществлении нападения, наконец, чье решение приступить к действиям не обусловлено указаниями со стороны какой-либо группы или других индивидов (притом что может быть ими инспирировано)». В литературе по данной теме можно найти и иные определения, например такое: «Индивид, совершающий предумышленный насильственный акт, скрытно следующий утвердившейся идеологии, исповедуемой организацией. Одинокий волк может иметь неустойчивые связи с формально признанной террористической организацией, или группой ненависти, но может действовать и вне связи с кем-либо».

Следует добавить, что нередко даже в отсутствие какой-либо связи между известной организацией и одиночкой либо первая присваивает себе ответственность за нападение, либо сам исполнитель оставляет письменные или иные свидетельства приверженности идеям, целям и методам такой организации.

Приведенные определения позволяют выявить следующие критерии теракта, совершенного в одиночку или в составе ячейки:

в актах насилия или угрозы насилием присутствует умысел, они должны быть спланированы, подготовлены или уже осуществлены в соответствии с этим умыслом;

злоумышленник должен быть один, хотя под определение одиночки может подпадать ячейка в составе двух или трех человек;

преступник действует без прямой поддержки в планировании, подготовке и осуществлении нападения, что не исключает хотя бы неустойчивой связи с существующей организацией;

решение о теракте принимается злоумышленником самостоятельно, без указаний внешних групп или третьих лиц;

мотивы террориста должны быть иными, чем преследование только личного или материального интереса, в них может присутствовать идеологическая подоплека, родственная идеологии устойчивой структуры – признанной террористической организации или группы ненависти;

намереваясь атаковать определенный объект, будь то отдельное лицо, группа лиц, здание или транспортное средство, одинокий волк не стремится к ограничению сопутствующего ущерба или не способен этого сделать.

По этим признакам, актом терроризма, совершаемым в одиночку, не будет считаться, к примеру, эпизод из романа Артура Хейли «Аэропорт», основанный на реальных событиях – попытка пассажира вызвать катастрофу авиалайнера для получения страховки членами семьи. Вряд ли этим признакам соответствует и насильственное удержание или даже расстрел школьников их одноклассником, задумавшим отомстить за причиненные обиды. Например, про Дмитриоса Пагурциса, расстрелявшего в мае 2018 г. 10 человек в средней школе в городе Санта Фе, штат Техас, известно, что он хотел наказать «плохих ребят», хотя в соцсетях он демонстрировал некоторые признаки радикализации – нацистскую и иную экстремистскую символику.

Впрочем, ситуация может быть неоднозначной, если стрельбе предшествует выдвижение требований к органам образования о внесении изменений в учебную программу. Например, о введении или исключении определенных предметов, осуществлении неких ритуалов, скажем, ежедневной коллективной молитвы, исполнения гимна страны, подъема и спуска государственного флага, или, напротив, отказе от их совершения. Возможно, столь же неоднозначной для целей квалификации была бы угроза минирования или даже реальный подрыв госпиталя пациентом, убежденным в том, что его неизлечимый недуг стал следствием упущений медперсонала, формально придерживающегося установок государственной политики в здравоохранении.

Наконец, к квалификации преступного деяния как теракта может приближаться вооруженное нападение психически нездорового человека, болезненно восприимчивого к определенным идеям, например, в сфере расовых или межполовых отношений, на собрании сторонников иных идей.

Возможные категории лиц, совершающих теракты в одиночку

Следует различать людей, готовящих и совершающих неизбирательные и чрезмерные насильственные действия без связи и взаимодействия с другими лицами, и исполнителями актов, спланированных и подготовленных группой лиц. К первым можно отнести Стивена Пэддока, не связанного с преступными сообществами, который в 2017 г. в Лас-Вегасе расстрелял десятки человек, собравшихся на концерт под открытым небом. Вторую группу индивидов, совершающих акты насилия в одиночку, можно условно подразделить на следующие категории по степени возрастания сложности их выявления и пресечения их преступного замысла:

лица, прошедшие подготовку в организации, мотивированные, оснащенные и направленные ею для совершения спланированного нападения;

лица, завербованные на месте совершения акта, находящиеся в виртуальной связи с представителем организации (курирующим оператором), который помогает выбрать цель и время нападения, возможно также оценивающим причиненный ущерб;

лица, находящиеся на связи с организацией через социальные сети, воспринимающие ее идеологические установки, но не получающие помощи или каких-либо специальных указаний о совершении акта;

лица, не состоящие ни в виртуальной, ни в физической связи с организацией.

По мере индивидуализации будущего исполнителя (размывания заметной связи с организацией – физической или виртуальной, перехода от ячейки к одиночному исполнителю) проявляются следующие черты одиночек:

в отсутствии прямой связи с организацией или ее представителем одиночка не связан политическими и идеологическими установками, определяющими стратегию и тактику нанесения ударов и ограничивающими выбор цели, времени нападения, его средств и методов;

в отсутствие связи с общей стратегией и идеологией организации одиночка может не считаться с воздействием теракта на репутацию организации (гипотетический пример: приписываемое «временному крылу» Ирландской Республиканской Армии (ИРА) убийство католического священника, выступающего за независимость Ольстера, нанесло бы ущерб организации);

он умышленно не ограничивает пределы насилия, разрушительность и неизбирательность выбранных средств или не способен этого сделать в силу отсутствия подготовки, навыков и знаний;

отсутствие устойчивой физической или виртуальной связи с организацией затрудняет выявление исполнителя, его соучастников или свидетелей, чьи показания могли бы содействовать предотвращению готовящегося акта;

возможные в некоторых случаях психические отклонения у одиночек являются предпосылками их спонтанных и непредсказуемых действий.

Признаки лиц, совершающих террористические акты в одиночку

Собственные размышления и научно-практические исследования подсказывают, что одиночки, уже совершившие теракт либо выявленные заблаговременно, далеко не всегда полностью оторваны от общества. Даже самые скрытные из них поддерживают контакты с соседями, родственниками, социальными службами, церковью, могут оставлять следы в киберпространстве, пусть слабо выраженные и односторонние (выход в сеть для сбора информации, но не установления связей). Из выделяемых в литературе широких групп – праворадикальных, включая христианских экстремистов; радикальных исламистов; лиц, придерживающихся доморощенных идиосинкратических воззрений, – к большей скрытности и изоляции склонны праворадикальные экстремисты.

Среди одиночек преобладают мужчины зрелого возраста (30–40 лет), хотя с развитием социальных сетей отмечается тенденция к омоложению. Возможными признаками являются сложности взросления и нарушение связей в родительской семье. Женщины не чужды терроризма, однако значительно чаще, чем мужчины, действуют не в одиночку, а во взаимодействии с организацией.

Одиночки не являются социальными изгоями, в большинстве своем они обладают устойчивыми навыками функциональной грамотности. Впрочем, многие из них не достигают экономического благополучия, не заняты работой, требующей высокопрофессиональной подготовки, среди них много безработных. К таковым можно отнести не отличавшегося примерным поведением тунисца Мохамеда Лауэж-Булеля, в 2016 г. врезавшегося на тяжелом грузовике в толпу праздновавших День Бастилии на променаде в Ницце. Кроме того, значительное число таких индивидов имеют опыт тюремного заключения, причем именно в период лишения свободы нередко происходит их радикализация.

Статистические данные позволяют судить о большей склонности к совершению терактов в одиночку лиц с отклонениями в психике. К «группе риска» могут быть отнесены лица, имеющие опыт службы в вооруженных силах и иных структурах, в которых предусмотрено обращение с оружием и взрывчатыми веществами, как, впрочем, и в гражданских производствах, где применяется взрывчатка, и учебных заведениях, готовящих специалистов для них. Можно предположить, что военный опыт позволит потенциальному террористу не только более профессионально, но и скрытно подготовить акт, при этом как бывший военный, так и гражданский взрывотехник способны регулировать поражающую силу избранного средства его совершения, сделав его либо неизбирательным, либо целенаправленным.

В некоторых источниках приводятся и другие признаки, в том числе:

интерес к поездкам в зоны вооруженных конфликтов или в регионы, где можно приобрести навыки, пригодные для террористической деятельности;

длительность времени, проведенного в зонах вооруженных конфликтов;

направленная активность в социальных сетях.

Заключительное замечание: сложности предупреждения

Очевидно, что разработка методов предупреждения терактов, совершаемых в одиночку, требует взаимодополняющих усилий специалистов, наделенных разными знаниями, навыками и опытом их применения. Эти усилия должны охватывать весь диапазон мероприятий – профилактику, раннее выявление потенциальных террористов, предотвращение нападения до его начала, нейтрализацию формирующейся угрозы и ее источника, наконец, уменьшение и ликвидацию последствий акта, который не удалось предотвратить. Соответственно, в этот процесс, помимо аналитиков и оперативного состава сил специального назначения разной ведомственной принадлежности, должны быть вовлечены педагоги, психологи, психолингвисты и психотерапевты, специалисты в области биомеханики, которые вместе с разработчиками компьютерных программ могли бы создать алгоритмы биометрического, физиогномического и лингвистического распознавания. Такие алгоритмы, применяемые в компьютерных сетях, могли бы дополнить технические средства контроля (анализаторы на пунктах сортировки почтовых отправлений, на транспорте, камеры наблюдения и т.д.).

Понятно, что неизбежно возникнет вопрос о путях преодоления технических и финансовых трудностей при разработке и внедрении таких технологий. Следует осознавать возможные трудности взаимодействия между национальными контртеррористическими системами в силу неготовности делиться собственными методами противодействия одиночкам, усугубляемой отсутствием доверия и политической воли.

Обществу придется сталкиваться с неудобствами, с которыми, впрочем, оно и так сталкивается, становясь попутным объектом действий правоохранительных органов – от затрудняющих проезд и проход контртеррористических надолбов и иных пассивных методов противодействия, которые создают дискомфорт гражданам и не добавляют привлекательности городской среде, до более или менее деликатного вторжения в частную жизнь. В последнем случае органам правосудия, как национальным, так и международным, придется выверять деликатный баланс между критически важной общественной целью обеспечения спокойствия и безопасности и правами отдельной личности.

Формальная правовая система к противодействию индивидуальному терроризму готова: многие государства, большие и малые, от США и России до Сейшельских островов, пострадавшие от терактов и избежавшие их, имеют соответствующие статьи в уголовном законодательстве или приняли специальные контртеррористические акты. Наработана и судебная практика, как национальная, так и отчасти международная. И все же правовых ответов «одиноким волкам» явно недостаточно: лицо, мотивированное на убийство в качестве политической демонстрации, отличается от бытового, случайного убийцы или даже профессионального киллера тем, что сознательно идет на смерть, которая становится частью этой демонстрации, не допускает возможности сохранения жизни, не планирует пути отхода.

Да и с практическим применением права не все ясно. К примеру, еще в 2006 г. Федеральный Конституционный суд Германии признал не соответствующей Конституции норму Закона об авиационной безопасности, разрешавшую министру обороны отдать приказ на уничтожение захваченного террористами гражданского авиалайнера, если он будут представлять угрозу жизни людей на земле. Несмотря на доводы о том, что в случае захвата самолета с целью использования его в качестве управляемого снаряда – как это случилось в США 11 сентября 2001 г. – пассажиры все равно погибнут, Суд поставил право на жизнь пассажиров выше соображений национальной безопасности. На это тогдашний министр обороны заявил, что не подчинится решению высшего судебного органа, отдаст приказ на уничтожение, а потом подаст в отставку.

Террористы, действующие в одиночку, во многом являются порождением и бенефициарами современной коммуникационной среды, повышающей скорость обмена информацией, ее плотность и насыщенность. Нет нужды в тайных собраниях единомышленников, среди которых может оказаться лицо, находящееся под контролем правоохранительных органов. Получить или распространить информацию, будь то политическая декларация или инструкция по изготовлению взрывного устройства, можно в реальном времени и без пространственных ограничений.

Тем не менее одиночки не существуют в полной изоляции. Они могут сохранять семейные связи, появляться в религиозных сообществах, хотя бы ради того, чтобы высказать свое неудовлетворение, тем самым обнаружив индикаторы радикализации. Соответственно, к упреждающим мероприятиям следует привлекать специалистов в области семейных отношений, религиоведов и священнослужителей. Кто-то ведь заметил, что Халил Халилов, в начале 2018 г. застреливший несколько человек возле православного храма в Кизляре, в какой-то момент начал бриться не так, как это делают приверженцы традиционного ислама.

Лишь общие усилия профессионалов и озабоченной части общества могут дать синергический эффект в противодействии индивидуальному терроризму, который в конце концов является лишь одной из разновидностей уголовных преступлений.

Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > globalaffairs.ru, 21 ноября 2018 > № 2826787 Бахтияр Тузмухамедов

Россияне Бетина Попова и Сергей Мозгов на этой неделе выступят в танцах на льду на этапе Гран-при во Франции. В интервью выпускающему редактору РИА Новости Андрею Симоненко фигуристы рассказали, почему поставили показательный номер на тему Mortal Kombat, как двум взрывным людям ужиться в паре, и признались, что иногда не понимают своего вида спорта.

"От грустных лирических номеров хотелось бы уйти"

- Бетина, Сергей, ваш показательный номер Mortal Kombat стал хитом гала-концерта после этапа в Финляндии. Чем объясните такой выбор темы – желанием хотя бы понарошку надавать друг другу по физиономии, или, собственно, в Mortal Kombat в детстве не доиграли?

Бетина: И то, и другое (смеется).

Сергей: Скорее, желание выделиться.

Бетина: Ну, или задать тенденцию веселых показательных номеров.

Сергей: Нынче тенденция в танцах, да и в принципе в фигурном катании – все катают очень грустные лирические программы. От этого хотелось бы уйти. В следующем году будет поинтереснее – за счет того, что темой ритм-танца будут мюзиклы. Но пока стараемся выделиться как-то так.

- Елизавета Туктамышева тоже выделилась своим показательным номером – ее имя так и пестрит с тех пор в заголовках.

Бетина: Она эпично разделась, а мы решили эпично одеться.

- Обычно, когда в интервью идет речь о тематической программе, спрашивают – смотрели ли фильм, читали ли книгу, а я, получается, спрошу – играли ли в Mortal Kombat?

Сергей: Конечно, и смотрели, и играли. Вдобавок поставили этот номер очень быстро.

Бетина: Мы же в Финляндии не были уверены, что попадем в показательные. Ехали туда, конечно, не за седьмым местом, костюмы с собой взяли, наметки номера у нас были, но самого номера – нет. Так что с утра перед показательными для нас был "челлендж" за какие-то крохи времени поставить что-то вменяемое.

- Кто в Mortal Kombat-то побеждает?

Бетина: Мы играем не друг с другом, в разных компаниях. Я просто хаотично нажимаю на кнопки.

Сергей: А у меня с детства уже отработанная система.

"Когда остается либо убить, либо продолжать работать, выбираем второй вариант"

- На самом деле, вопрос про "надавать друг другу по физиономии" был с подтекстом – ведь принято считать, что вы эмоциональные, взрывные… Насколько это вам мешает в тренировочном процессе?

Бетина: За три года, которые мы катаемся в паре, научились сглаживать эти моменты. Да, мы очень взрывные. Да, мы очень сильно ругаемся. Но во время тренировок мы умеем вовремя заткнуться и поехать дальше работать. Обиженные, злющие друг на друга в край, но продолжаем работать.

- Кто первый затыкается?

Бетина: Оба затыкаемся. Когда понимаем, что пройдена точка невозврата. И остается либо убить, либо продолжить работать (смеется). Выбираем второй вариант.

- Ваш нынешний тренер Анжелика Крылова, с которым вы работаете первый сезон, наоборот, производит впечатление крайне спокойного человека. Как же она с вами справляется?

Бетина: Она гасит нашу взрывную энергию. Не кричит, не ругается. Просто говорит: "Ребята, успокойтесь". И ребята успокаиваются! Так что она на нас действует очень хорошо. Мы перестаем суетиться, нервничать, ее спокойствие вселяется в нас.

Сергей: И придает больше уверенности.

- Анжелика долгое время работала в Америке. Как считаете, в российских условиях западный опыт тренерства применим? Ведь у нас считается, что на спортсмена надо орать. Не то чтобы чехлами бить, но применять, так скажем, меры воздействия…

Бетина: На нас уже все эти методы не действуют. На нас и орали, и меры к нам применяли. Мы уже выросли, и нам это надоело. Работать, когда на нас давят, мы не можем и не хотим. С Анжелой же, наоборот, чувствуем, что она к нам хорошо относится. Соответственно, и мы к ней хорошо относимся. Вот в этой атмосфере тепла, дружбы и взаимопонимания и стараемся работать. Благодаря этому работа и идет.

- Это работа на равных? В западной тренерской философии спортсмен имеет свой голос.

Сергей: Да, мы имеем свой голос. Безусловно, у тренера более высокий статус, чем у спортсмена, но у нас идет обсуждение элементов, она спрашивает, что нам подходит, а что нет, что удобно, а что неудобно. И мы приходим к общему мнению. Это очень важно, потому что в предыдущей группе такого не было.

Бетина: С нами сейчас работают (тренер) Олег Волков, (двукратные чемпионы мира) Албена Денкова и Максим Ставиский. Мнений очень много, и это интересно, потому что мы все это обсуждаем, находим вместе что-то удобное и комфортное для нас.

- У вас есть разделение ролей в группе?

Сергей: Яркого разделения нет, чтобы кто-то занимался только техникой, а кто-то только хореографией. Все работают над всем.

- Как вообще возник вариант перейти к Анжелике Крыловой?

Бетина: Работа в предыдущей группе, так скажем, шла не в самых приятных тенденциях, оставляла несколько негативное впечатление. А тут мы узнали, что Анжела возвращается в Москву. Решили, что это шанс, что надо попытаться его использовать.

- Вы являетесь лидерами группы?

Бетина: Я бы так не сказала. У нас катаются пары из разных стран – России, Израиля, Франции… Есть мастерские пары, есть юниорские. Но такого, чтобы одним доставалось больше внимания, чем другим, нет.

Сергей: Работа идет параллельно со всеми.

Бетина: И с каждой новой тренировкой тренеры могут меняться ролями.

"Сейчас мы точно вместе и навсегда"

- Вы, Сергей – чемпион мира среди юниоров, победитель юношеской Олимпиады. Вы, Бетина, тоже по юниорам добивались успехов. Но во взрослом фигурном катании успехи, так скажем, прийти к вам не спешат. Гложет ли это вас?

Бетина: Не гложет, а мотивирует. Мы же понимаем, что не мы одни работаем. Все работают, все растут. Тенденции в фигурном катании меняются, появляются новые правила. И тем более мы в юниорах не вместе были чемпионами. Мы новая пара.

Сергей: У нас нет еще такой скатанности, которая есть у тех пар, которые с юниорского возраста выступают вместе. И плюс ко всему этому мы еще меняем технику после перехода к Анжелике. Да, конечно, мы недовольны, но мы работаем.

Бетина: Мы работаем, потому что мы очень многое хотим сказать в этом виде спорта.

- То есть мыслей после седьмых мест вроде "все, надо уходить" не бывает?

Бетина: Нет, конечно. Мы все-таки слишком давно в этом виде спорта, все прекрасно понимаем. Лед скользкий, все случается, все ошибаются, все растут.

- Ладно вид спорта, дисциплина у вас, такая, особенная…

Бетина: Я вообще не могу смотреть танцы на льду. Я просто не понимаю, что происходит. Смотрю, классно проехали – а баллов набрали меньше всех. Ну ладно, думаю… А мне понравилось. Мне лично больше нравится кататься для зрителей. Людей не обманешь. Им либо нравится, либо не нравится. А с судьями все куда сложнее. Ноги, ки-пойнты, лезвия, ребра… А для зрителей куда приятнее кататься.

- Вникать-то в эти ребра все равно приходится.

Бетина: Это понятно, работа. Но по ощущениям больше нравится ориентироваться на публику.

- Цели в нынешнем сезоне с тренером для себя обозначили?

Бетина: Мы хотим выступить на Универсиаде, оба студенты.

Сергей: Я просто так, что ли, в магистратуру поступил?

Бетина: Тем более что она пройдет в России. На нее, конечно, еще надо отобраться. Конечно, хочется успешно выступить на чемпионате страны и попасть в сборную. Это самая главная задача на каждый сезон. Отобраться на главные старты, разумеется, тоже хотелось бы. Все в наших ногах, а загадывать на совсем далекое будущее в нашем виде спорта бессмысленно.

- Когда вставали в пару, обсуждали, чего в принципе хотите друг с другом добиться?

Бетина: Прежде всего, мы хотим кататься. Нам это нравится. Мы любим делать что-то новое, придумывать новые элементы. Показывать новые образы. Нам нравится кататься в паре, мы энергетически заряжаем друг друга, и это реально крутое времяпрепровождение для нас.

- И если вы вдруг не выиграете того, чего хотите выиграть?..

Сергей: Мы еще молодые, переживем.

Бетина: Знаете, есть такие пары – например, Нелли Жиганшина/Александр Гажи – которые не стали олимпийскими чемпионами, но зрителям всегда запоминались своими находками, программами. Поэтому для меня не обязательно всегда быть первой. Конечно, хочется, конечно, в спорте это главное, мы это понимаем…

- Кстати, Денкова и Ставиский, с которыми вы работаете, долгое время ходили в статусе "запоминающихся", но потом взяли и выиграли два чемпионата мира.

Бетина: Конечно. Потому что работали и заслужили это. И если мы будем нравиться зрителям, то и судьям понравимся.

- Сергей, не могу конкретно вам не задать такого вопроса. Помню, как лет пять назад после Финала юниорского Гран-при в Японии, который вы выиграли с Анной Яновской, брал у вас интервью, и вы сказали, что поменяли много партнерш, но с нынешней вместе и навсегда.

Сергей: На тот момент была такая замечательная мысль.

- Но, значит, нет ничего более временного, чем постоянное, так получается?

Сергей: Надо повторяться, да? (смеется) На самом деле, в тот момент, когда мы с Анной катались по юниорам, была четкая убежденность в том, что мы будем идти тем же темпом, что будет продолжаться такая же работа на таком же уровне. Но после последнего сезона в юниорах, когда мы выиграли первенство мира, что-то пошло не так. Что именно, я точно не знаю. К сожалению, в голову к Анне не могу залезть. Обидно, потому что у нас были высокие результаты, а потом все это скатилось в ноль. В никуда. Но после расставания она и кататься стала неплохо за Венгрию.

Бетина: А со мной Сергею хорошо: высоких результатов не было, сначала не отобрались даже на чемпионат России. Сматываться некуда, можно только подниматься (смеется).

- Но сейчас-то вы вместе и навсегда?

Бетина: Сейчас точно!

Сергей: Куда ж без этого!

Андрей Симоненко.

Россия > СМИ, ИТ > ria.ru, 21 ноября 2018 > № 2825159 Бетина Попова, Сергей Мозгов

Президент Российской футбольной премьер-лиги (РФПЛ) Сергей Прядкин, выбранный клубами лиги 11 лет назад, в интервью корреспонденту РИА Новости Сергею Астахову подробно рассказал о бюджете организации, проблемах "Анжи" и помощи клубу, трудностях при составлении календаря, об изменениях в европейском клубном футболе. Также он дал ответ, когда на российских стадионах начнут продавать пиво.

"Спартак", несмотря на проблемы, остается одним из лидеров РПЛ"

- Что стало самым главным после окончания 14 туров Российской премьер-лиги?

- Главный итог один – посещаемость матчей премьер-лиги выросла почти на 30%. Чемпионат мира в России дал мощный толчок зрительскому интересу к отечественному футболу. Конечно, такие цифры стали возможными благодаря открытию новых стадионов, активной работе клубов. Заложен солидный фундамент новых побед российского футбола.

Что касается непосредственно футбольных баталий, то мы последние годы наблюдаем бескомпромиссную борьбу как в верхней части турнирной таблицы, так и в нижней. Буквально одна-две игры – и команда может либо высоко подняться, либо сильно опуститься вниз. Уверен, что впереди нас ждет интригующая весенняя часть и зрелищная концовка в борьбе за медали, места в еврокубках и за право сохранить место в РПЛ.

- Уровень лидеров снизился или средний уровень подрос?

- У нас ровный состав команд. Да, "Зенит" оторвался на 5 очков, но это не гарантия на такой длинной дистанции. Тот же "Енисей" на последнем месте, для него еще ничего не потеряно. 10 очков – приличный отрыв, но это всего три игры.

- Какая команда вас приятно удивила?

- Если честно, это ЦСКА. Одна из самых заслуженных команд России. Перед стартом сезона общался с руководством клуба, в душе они надеялись на успешное выступление, реально смотрели на вещи и были настроены оптимистично. Молодые ребята вместе с опытными игроками своей жаждой побед и характером, ведомые амбициозным тренером, доказали, что к ним надо относиться серьезно. Армейцы приятно удивляют своим выступлением.

Отметил бы и "Динамо". Может, у "бело-голубых" нет такой длинной скамейки запасных, как у лидеров турнира, и они занимают не самое высокое место, но команда собралась хорошая. Неплохой состав у "Крыльев Советов", с приходом нового менеджмента и тренерского штаба у самарцев появился свой игровой почерк.

"Локомотив" был в небольшом кризисе на старте сезона, но смог выровнять положение. Традиционно сильно выглядит "Зенит". "Краснодар" с молодым тренером успешно выстраивает атакующий и зрелищный футбол, с приходом Рашида Рахимова в "Ахмат" преобразилась и команда. У "Ростова" прекрасная команда, создан хороший коллектив. Проводится грамотная работа со зрителями: клуб является одним из лидеров по посещаемости.

- А "Спартак", который раздирают скандалы?

- Несмотря на все проблемы, клуб остается одним из лидеров нашего футбола. Да, есть много критики со стороны прессы, болельщиков. Но к "Спартаку" всегда было приковано повышенное внимание. У "красно-белых" стабильный и сильный состав, по моему мнению, они еще вернутся на вершину таблицы.

"РФПЛ будет участвовать в лицензированиии клубов в новом сезоне"

- Трудности "Анжи" не могут не волновать. В октябре долги клуба составляли более 300 миллионов рублей, и ситуация только ухудшается. Как быть?

- У клуба сложная финансовая ситуация. Неоднократно встречался с президентом "Анжи", генеральным директором, представителями республики. Озабоченность состоянием клуба есть не только у меня. Клубы лиги обеспокоены ситуацией, они не хотят, чтобы у нас по ходу турнира команды сходили с дистанции. Ранее ни одна команда в лиге не снималась из-за финансовых проблем во время сезона, и таких вариантов нельзя допускать и в будущем.

Мы сделаем все возможное, чтобы в Дагестане, где футбол еще и значимый социальный проект, команда доиграла сезон. И если она сможет найти выход из непростой финансовой ситуации, то состав команды и игра позволяют "Анжи" бороться не только за сохранение места в премьер-лиге, но и за более высокие позиции.

- Какие шаги предпринимаются для того, чтобы исключить повторение махачкалинской истории?

- Представители лиги вошли в рабочую группу РФС по выработке критериев допуска клубов при прохождении лицензирования. Со следующего сезона РФПЛ будет активно участвовать в этом процессе, тщательно изучать все вопросы при выдаче лицензий, в том числе и финансовую состоятельность клубов.

От клубов, РФС и профсоюзов есть предложение о создании стабилизационного фонда, чтобы при возникновении трудностей можно было поддержать команду. Но эти средства со временем нужно будет возвращать.

Не должно быть такого, чтобы спортивная работа была успешной, а в развитии, коммерции, работе с болельщиками она не велась вовсе.

- Будут ли новые критерии для клубов при лицензировании?

- Критерии для допуска существуют. Но мы попросили РФС, чтобы более активную роль играла лига при лицензировании клубов, изучая и давая заключения по спортивным, инфраструктурным, финансовым и административным вопросам. Мнение лиги будет определяющим.

Могу сказать, что клубов, которые не соответствует критериям, в лиге быть не должно.

"Анжи" доиграет сезон"

- Логично предположить, что будет введен и финансовый fair play?

- Эта серьезная работа ведется уже сейчас. Клубы РПЛ, претендующие на участие в еврокубках, постоянно находятся в поле зрения УЕФА. Практически любая команда, занявшая место в еврокубковой зоне по итогам сезона или выигравшая Кубок России, должна соответствовать этим жестким финансовым критериям. Конечно, в частных клубах осуществляется более жесткий контроль за расходованием средств.

- Частный клуб тоже не панацея. "Тосно" после победы в Кубке России прекратил существование…

- Понятно, что частники тоже сворачивают проекты из-за бизнеса. Были истории и громче, чем "Тосно". ФК "Москва", "Анжи". При этом хочу сказать огромное спасибо Сулейману Керимову, который продолжает поддерживать развитие детского футбола в Дагестане.

- "Анжи" доиграет сезон?

- Уверен, что да. Сделаем все для этого возможное.

- В "Локомотиве" были недовольны календарем. Председатель совета директоров Анатолий Мещеряков хотел посмотреть в глаза его составителю, Юрий Семин назвал ситуацию, когда его команда проводит пять матчей за 13 дней, ненормальной, что это "не в интересах российского футбола".

- Для обсуждения в том числе и этого вопроса мы впервые собрали тренеров вместе со всеми руководителями клубов РФПЛ. Мне кажется, нам удалось найти понимание у собравшихся представителей клубов о том, что принципы формирования календаря такие, как и в ведущих лигах Европы, они учитывают спортивную, телевизионную, коммерческую и маркетинговую составляющие.

- В декабре предстоит провести два тура в не самых подходящих условиях для футбола. Что делать, если где-то играть не представится возможным?

- Современная инфраструктура позволяет играть в наших климатических условиях. В случае форс-мажора регламентом предусмотрены резервные арены.

- Встреча с тренерами получилась конструктивной?

- Да. Очень интересно было узнать мнение профессионалов с большим опытом по всем аспектам организации премьер-лиги. Мы обязательно учтем мнение тренеров и руководителей клубов и будем практиковать такую форму общения.

- На финал Лиги чемпионов 2021 года претендуют Санкт-Петербург и Мюнхен. Кого видите фаворитом – российский или немецкий город?

- Будем делать все возможное, чтобы помочь Санкт-Петербургу выиграть право на финал.

- В декабре Санкт-Петербург примет два хоккейных матча. Как относитесь к идее проведения ледовых встреч на футбольном стадионе?

- Положительно. В Санкт-Петербурге много поклонников футбола и хоккея, уверен, что будет настоящее шоу и соберется полный стадион. Кроме того, это еще и дополнительный заработок для нашего клуба.

"Будет здорово, если пиво разрешат продавать на стадионах к новому сезону"

- Болельщики интересуются, когда же на стадионах появится пиво? Распитие этого пенного напитка во время футбола многим пришлось по душе на чемпионате мира.

- Работа в этом направлении ведется. РФС, премьер-лига и клубы находят поддержку во многих инстанциях. Пока рано говорить, когда будет принято решение, но, если оно состоится к началу следующего сезона, будет здорово.

- У вас давно существует идея провести Суперкубок России за пределами страны. Вероятно ли такое в 2019 году?

- Вопрос пока в стадии обсуждения. Предложения есть, и мы об этом уже сообщали. Зимой в Катаре состоится тестовый коммерческий турнир с участием ведущих клубов России. Посмотрим, насколько он будет эффективен в плане пропаганды отечественного футбола.

Думаю, проведение Суперкубка за рубежом реально. Обычно он проводится перед стартом сезона. Но если клубы примут решение и его одобрит исполком РФС, то один из вариантов проведения – после окончания первой части чемпионата. Именно если мы говорим о проведении Суперкубка за рубежом.

- Есть ли уже заявки на проведение Суперкубка?

- Официально никто не обращался. Но у нас в стране очень много городов, имеющих прекрасную инфраструктуру – наследие чемпионата мира.

- На чемпионате мира в России успешно дебютировала система видеопомощи арбитрам (VAR). Весной у нас состоятся тестовые матчи системы. Мы готовы?

- Нам поступило письмо от РФС, в котором поэтапно расписано, как планируется ввести VAR. Вам первому сообщаю, что на совещании тренеров и руководителей клубов, состоявшемся недавно в РПЛ, Юрий Семин попросил всех присутствующих высказать свое мнение о системе VAR в России. Присутствующие выступили за то, чтобы ввести эту систему. Желание клубов тоже есть. Если оно есть, то РФС и премьер-лига вместе с клубами будут претворять идею в жизнь.

Пока известно, что тестирование VAR будет в финальной части Кубка России и стыковых матчах РПЛ и ФНЛ. Все зависит от готовности стадионов, кадров, финансирования проекта.

- "Оренбург" собирался возводить четвертую трибуну на своем стадионе. "Уфа" высказывалась о намерении построить новую арену. Как обстоят дела на сегодняшний день?

- Руководство "Оренбурга" доложило о том, что средства на строительство выделены, начинаются предварительные работы. Считаем, что к новому сезону они возведут трибуну. Что касается "Уфы", то пока информации у меня нет.

- Когда арены клубов РФПЛ будут полностью соответствовать всем нормам?

- Примерно 95% стадионов в премьер-лиге соответствуют требованиям. "Енисей" завершает оборудование стадиона всеми необходимыми системами. В ближайшее время откроется новый стадион "Динамо".

- Ранее появилась информация, что ведущие клубы Европы намерены выйти из своих чемпионатов и создать Суперлигу. Насколько это реально и допускаете ли вы, что в их число может войти российская команда?

- Мы уже проходили нечто похожее. После избрания президентом УЕФА Мишеля Платини уже были попытки ведущих клубов создать лигу, так называемую G-18. Возможно, это было давление на президента УЕФА, чтобы изменить систему распределения средств в сторону богатых клубов. Сейчас это попытка повторить прошлый процесс.

Нынешний глава УЕФА Александер Чеферин прекрасно понимает, какова экономическая ситуация в небольших государствах, какова финансовая ситуация в клубах. Все клубы должны куда-то стремиться, а Лига чемпионов и Лига Европы – отличный способ заработать хорошие деньги, проявить себя, это путь для развития игроков и клубов.

- Так нужна ли Суперлига или нет?

- Считаю, что нет.

- А третий еврокубок, который должен взять старт с сезона-2021/22?

- Надо внимательно изучить все нюансы. Европейская ассоциация профессиональных футбольных лиг (ЕПФЛ) и Ассоциация европейских клубов (ECA) уже ознакомились с проектом. Если турнир будет проходить в те календарные рамки, в которые проходят Лига чемпионов и Лига Европы, то турнир нужен.

Если это будет выходить за границы существующего календаря, то это станет катастрофой для многих национальных чемпионатов. Играть турнир будет просто некогда. Уже сейчас календарь забит полностью, резервных дат практически нет. Но заместитель генерального секретаря европейской федерации футбола Джорджо Маркетти докладывал, что это будет только в рамках тех дат, которые уже есть у УЕФА.

- Чеферин – единственный кандидат на выборах президента УЕФА. Выходит, все в Европе им довольны?

- Александера Чеферина я знаю очень хорошо. Как уже отметил выше, он зарекомендовал себя как грамотный и умный специалист, мудрый политик, достойный занимать пост главы УЕФА. Насколько мне известно, от всех ведущих федераций он получил письменную поддержку, в том числе и от РФС. Это говорит лишь о том, что он и его команда находятся на правильном пути.

- В обозримом будущем возможен вариант, что президентом УЕФА будет россиянин?

- А почему бы и нет? Чеферин же стал главой союза.

- 11 лет назад – 14 ноября 2007 года - вы стали президентом РФПЛ. Чем особенно гордитесь за время работы на этом посту?

- Основное, что есть в РПЛ – стабильность. При этом повысилась конкуренция за победу в турнире, стало больше своих воспитанников в клубах. РПЛ вошла в число сильнейших лиг в Европе, уже несколько лет мы занимаем шестую позицию в таблице коэффициентов УЕФА.

Есть поддержка развития лиги со стороны клубов, нам удалось добиться взаимопонимания между всеми членами РПЛ.

- Что не удалось реализовать?

- Минусы есть, как и у всех. Очень хочется сделать клубы независимыми от бюджетных денег. Для этого необходимо, чтобы лига более активно работала в коммерческом направлении, помогая как частным клубам, так и клубам, получающим финансирование из региональных бюджетов. К сожалению, пока этого сделать не удалось.

- Вы говорили, что бюджет РФПЛ в прошлом сезоне составил порядка 50 миллионов долларов. Увеличилась ли сумма в этом сезоне?

- Сумма не сильно изменилась.

- Ни разу не возникало мысли, зачем вам эта должность? При каждом переносе матча болельщики недобрым словом вспоминают вас и ваших коллег.

- Я очень люблю эту работу, дорожу ей, хоть у меня и мало свободного времени (улыбается). Не хочу быть пафосным, но я стараюсь делать всё добросовестно, и буду продолжать делать всё для развития российского футбола, пока клубы доверяют мне.

Сергей Астахов.

Россия > СМИ, ИТ > ria.ru, 21 ноября 2018 > № 2825157 Сергей Прядкин

Хамить разрешается

Делать ученику замечания – нет

Кабыш Инна

Я ушла из школы. Мой последний рабочий день пришёлся аккурат на День учителя. Что же произошло? А произошло то, что, на мой взгляд, является главным врагом современной школы: детское хамство и родительский произвол.

Я сделала замечание ученику девятого класса – в корректной форме, в рабочем порядке (свидетель – весь класс!), в ответ на что подросток выдал: «Что ты ко мне привязалась?!»

А родители десятиклассников написали письмо директору школы. В нём перечислялись все мои «грехи» и содержалось требование сменить учителя.

Хамство и доносы были и раньше. Но прежний директор школы –историк, педагог, харизматическая личность – действовала грамотно: хама заставляли извиниться, родителей-подписантов приглашали в школу и устраивали встречу с «неугодным» учителем в присутствии администрации. Происходил диалог, в результате которого удавалось успокоить родителей и отстоять учителя.

Я бы и сейчас простила зарвавшегося подростка и объяснила родителям, почему, например, разрешаю ученикам десятого класса пользоваться телефонами на уроках литературы (это было одно из обвинений!): у детей – элементарно – нет текстов, на вопрос: «Почему не принёс книгу из дома?» – слышу: «У нас дома нет книг». На вопрос: «Почему не купил книгу в магазине?» – отвечают: «Это что же, все книжки по программе надо покупать? Так никаких денег не напасёшься!»

Но нынешний директор не заставила хама попросить прощения и страшно испугалась родительского письма: как бы не пошли выше! (Вспоминается чеховский герой, больше всего на свете боявшийся «как бы чего не вышло!».) Ещё один герой – булгаковский – говорил, что «трусость, несомненно, один из самых страшных пороков».

Так оно и есть. Да я-то не из пугливых (я из терпеливых – терпела подъёмы в шесть утра, утомительную дорогу до школы, беготню из кабинета в кабинет, кипы тетрадей и т.д.), но принципиальных: нельзя терпеть хамство детей, диктатуру родителей и трусость администрации.

...А День учителя у меня всё-таки состоялся. В этот день я приехала в школу забрать вещи: как-никак проработала здесь пять лет, обросла кое-каким имуществом: компьютер, книги, туфли.

По школе прошелестела новость: Инна Александровна уходит… И вот – по одному – ко мне стали приходить коллеги со словами благодарности, сочувствия, поддержки. А потом потянулись дети: «Благодаря вам я полюбила литературу!», «Вы научили меня верить в себя!» Это был, не побоюсь пафоса, «праздник со слезами на глазах».

Случившееся со мной не только символично, но и симптоматично: такое происходит практически во всех нынешних школах. Это вам скажет любой учитель. Так что, как говорил дон Корлеоне, «ничего личного!».

Личное – только моя реакция: я не проглочу, не прогнусь, я не позволю пубертатному подростку хамить, а людям, не являющимся ни педагогами, ни филологами, учить меня учить.

Обидно не столько за себя, сколько за державу.

Если из школы по первому родительскому вяку увольняют человека, преданного профессии, любящего детей, знающего свой предмет (я уж молчу – писателя!), значит, что-то с родиной не так.

Кстати, такими незащищёнными являются только учителя. Пилот имеет право посадить самолёт и выдворить хулигана из самолёта. Врач имеет право выписать не-аде-кватного пациента с «нарушением режима». И только учитель ни на что не имеет права. Он, как радищевский крестьянин, «в законе мёртв».

Но, как сказал наш главный Учитель: «Пусть мёртвые хоронят своих мертвецов». А мы живые – и будем жить дальше.

Лично я уже работаю в школе «Лидер», где готовлю продвинутых детей к олимпиадам по литературе. В планах – цикл лекций для старшеклассников о поэтах Серебряного века в театре «Мост».

Но это уже совсем другая история…

Россия > Образование, наука > lgz.ru, 21 ноября 2018 > № 2811884

Невинный неадекват,

или Гуманизм, доведённый до абсурда

Минин Евгений

Прошли времена, когда за здоровье учителей поднимали заздравный кубок. Наступили другие, когда на учителей всё чаще и чаще поднимают руку. Точнее сказать – издеваются над ними.

Сетевое общество, и вероятно, не только сетевое, всколыхнуло видео, выложенное в Ютюбе, где в одной из школ в Комсомольске-на-Амуре учительница с 24-летним стажем отшлёпала своего ученика в коридоре учебного заведения, выведя его из класса с криками: «Ты кто такой?! Кто тебе позволяет себя так вести?» и т.д.

В адрес учительницы обрушился гнев почти всей страны:

– Какое право она имела бить невинное дитя! «Онижедети»! Словно этот термин автоматически даёт право измываться над учительницей. Как-то забыли, что она тоже человек, чья-то мама, чья-то жена, чья-то дочь, которая не должна возвращаться в семью с трясущимися руками в предынфарктном состоянии.

Из-за этого ребёнка отказалась от классного руководства её коллега. Сама же она призналась, что такого ребёнка не встречала за все годы педагогической деятельности: «Никакого терпения не хватит, когда тебя унижают при детях. Сегодня он колол ручкой в глаза своей сестре, вчера швырял ручки в меня и т.д.».

Все рассматривают ребёнка как жертву взбешённой учительницы, но никто не рассматривает саму учительницу как жертву вседозволенности и наглости учеников. За ребёнка есть кому заступиться. За педагога, кроме школьной администрации, некому, а та сплоховала – все замечали, что ребёнок вёл себя неадекватно, но меры не принимали.

Кто-то мне написал – не может работать с детьми – пусть уходит. Но человек учился пять и более лет, чтобы УЧИТЬ, а не работать в полиции с трудными подростками. Никто не хочет понять, что в наше время учитель не защищён и над ним могут издеваться все, от первоклассника до десятиклассника, которых в крайнем случае пожурят. Одеть урну на голову пожилой учительнице, устроить кулачный бой с педагогом… Не надоело ли нам наблюдать в интернете эту мерзость? Любой неадекват может сорвать урок, да ещё попросить приятеля снять и выложить в интернет моменты его геройства. Максимум наказания – снизят отметку по поведению. Вы думаете, от этого у кого-то из детей прыщик вскочит? А как отражаются на здоровье учителя постоянные издевательства и провокации – никого не волнует. То, что после таких уроков учитель пьёт сердечные капли и стаканами валерьянку, чтобы хоть немного успокоиться.

И в моей практике, а я работал учителем в СССР и Израиле, было немало таких случаев, не сомневайтесь. И была девочка, которая сорвала урок во время комиссии, и был неадекватный эфиопский мальчик, норовивший ударить стулом любого, кто обзовёт его. И моя задача на уроке состояла в том, чтобы к звонку все были живы. Моё счастье, что школьная администрация всегда принимала мою сторону. А теперь у учителя нет иммунитета, как у человека, несущего доброе и вечное. Его можно пнуть и обозвать.

Вот попробуй замахнись или обзови полицейского во время исполнения, можно схлопотать по полной программе. А учитель... человек ли он, которого надо уважать и ценить?

Не мешало бы, чтобы в школах как для детей, так и для педагогов были психологи, умеющие гасить конфликтные ситуации. Кстати, в школе, где я работал, дети, приходя на занятия, сдавали мобильники секретарше – от греха подальше. Всё-таки было меньше шансов спровоцировать учителя и сделать потом кино для Ютюба.

Мне жаль избитого мальчика.

Мне жаль учительницу, не выдержавшую тотального издевательства ученика и распустившую руки. Школа не пред-отвратила то, чего не должно было быть в уважающем себя учебном заведении.

Мне лишь не жалко педагогическую систему, которую надо реформировать, чтобы она защищала своих работников и берегла достоинство и здоровье учителя и ученика в равной мере, не доводя конфликтные ситуации до рукоприкладства.

Опрос

Студенты лаборатории образовательной журналистики НИУ «Высшая школа экономики» провели опрос учителей о буллинге. На вопрос, подвергались ли они травле со стороны учеников, 70% опрошенных (2800 человек из 75 регионов) ответили утвердительно. При этом 50% оказывались жертвами два-три раза, а 6% учителей становятся ими регулярно.

Главным фактором риска оказался… материальный достаток. Плохо обеспеченные учителя сталкиваются с буллингом (тычки, рукоприкладство, обидные прозвища, демонстративное игнорирование требований на уроке, оскорбления в соцсетях, издевательские комментарии) в два раза чаще, чем учителя со средним или высоким достатком.

23% учителей, подвергшихся травле, ни с кем не решились поделиться бедой. Треть обсуждали свою проблему в семье. Примерно столько же – с коллегами. И лишь 13,2% обращались за помощью к школьному психологу.

Россия > Образование, наука > lgz.ru, 21 ноября 2018 > № 2811882

О чём болит душа деда Мазая

Берегите творческие вузы!

Аннинский Лев

Страдал, мучился, отчаивался, сомневался, впадал в безверие, вновь обретал веру, а если выразить это одним словом – преподавал. Причём вёл такой зыбкий, ускользающий, струящийся миражными переливами предмет, как литературное творчество, или на языке Дональда Трампа (не к ночи будь помянут), creative writing.

Наверное, поэтому я так люблю заходить на сайт Рособр-надзора. Для меня это то же самое, что, обвязавшись канатом, закреплённым на перилах железнодорожного моста, прыгнуть – сигануть – в бездну (всегда с ужасом на это смотрю). Или вознестись в верёвочном мешке с помощью специального крана на вершину буровой (самому однажды пришлось).

Экстремальный вид спорта: страшно и хорошо!

Страшно оттого, что на сайте вершатся судьбы. Иными словами, вывешиваются санкционные (воспользуемся модным словечком) списки. У иных институтов отзывают лицензии, как уток с чужого огорода (ути-ути), иных лишают взятой на абордаж аккредитации, а то и вовсе закрывают.

Что называется, крест-накрест досками. Запечатывают до лучших времён.

Невольно думаешь: когда-то здесь… ну, если не кипела, то хотя бы слегка побулькивала жизнь, что-то происходило, опоздавшие студенты воровато прокрадывались в аудитории, а пришедшие вовремя старались незаметно выскользнуть на улицу, чтобы покурить.

А теперь – мёртвая тишина, обморочная прострация, оттого и страшно. Но тотчас успокаиваешь себя весёленькой мыслью (шаловливой мыслишкой): а сколько, с позволения сказать, вузов, где вообще ничего не происходило, даже расписания не было, и занятия – раз в месяц, как праздник.

А сколько, где вообще ничего!.. Только деньги вышибали и дипломы штамповали.

Для них поистине чем хуже, тем лучше, если же совсем плохо (досками забили), то, наверное, и вовсе хорошо. Да не обвинят меня в кровожадности или прочих грехах (я всем добропорядочным вузам желаю благополучия и процветания). Но факт есть факт: мошенников в царстве пушкинского Додона стало так много, что кажется, будто умственные способности его подданных пошли на изобретение коррупционных схем.

Поэтому хорошо, что хотя бы одним мошенником стало меньше, поскольку подобное преподавание и есть самое настоящее мошенничество на злачной ниве просвещения.

Однако я, собственно, не об этом. И заботит меня сейчас другое: миражные переливы, творческие вузы. Как то: консерватории, училища живописи, театральные институты и студии. Как бы они не попали под общую гребёнку. Как бы не вычесали их, словно колтуны из овечьей шерсти.

Конечно же, и они перед Рособрнадзором, как перед Страшным судом, должны отчитаться по всем статьям и выполнить все нормативы. И всё-таки…

Всё-таки отношение к ним должно быть не то чтобы иное, чем к другим вузам, – нет, перед Рособрнадзором все равны, и в любимчики лезть никто не должен. Но это отношение, по-моему, должно в максимальной степени учитывать их творческую специфику, сам характер того, что есть творчество (а не просто называется этим словом).

Но не только. Плюс к этому и кое-что ещё.

Нетрудно заметить, что из нашей жизни постепенно уходит творчество. Люди гибнут (в буквальном смысле) за металл: такое уж тысячелетие на дворе. Я не уверен, что многие, прочитавшие эту фразу, распознают, кого я в ней цитирую (впрочем, у «ЛГ» ещё есть свой знающий и грамотный читатель, но это не меняет общей картины). Творчество вытесняется рыночными технологиями. Литература перестаёт быть художественной, не воссоздаёт мир в образах и деталях, а просто о чём-то сообщает. Образы, казавшиеся вечными, тускнеют, меркнут, вызывают насмешку. Да молодёжь вообще перестаёт читать! Молодые лишь самозабвенно тыкают в свои дебильники (пардон, мобильники). Или бредут, как сомнамбулы, держа их в руках и ничего вокруг не видя. Всё это общеизвестные вещи.

Поэтому, возвращаясь к творческим вузам: их надо беречь. Беречь, лелеять и сохранять – особенно те, где преподают мастера, где сложились свои традиции, где учат на совесть. Сохранять, чтобы мы не превратились в скотов и дебилов. Спасать, как дед Мазай спасал застигнутых половодьем зайчишек.

Повторюсь, я желаю процветания всем вузам – финансовым, юридическим, предпринимательства, банковского дела и проч. Но, как у деда Мазая, душа у меня болит за вузы творческие.

Если мы их лишимся, будущее нам этого не простит.

Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ > lgz.ru, 21 ноября 2018 > № 2811879 Лев Аннинский

Экзамен провалили

Итоги тестирования педагогов оказались шокирующими

Рыков Сергей

Почти половина учителей математики не могут решить задачи школьного уровня. Неудовлетворительные отметки по своему предмету получил также каждый четвёртый преподаватель экономики, истории, русского языка и литературы. Немногим лучше ситуация с обществознанием и правом.

Шокирующие результаты экзамена на профпригодность, который экспертам Рособрнадзора сдавали 22 тысячи педагогов из 67 регионов страны, были обнародованы на следующий день после парламентских слушаний с мудрёным названием «Правовое обеспечение государственной регламентации образовательной деятельности: проблемы и пути решения», в очередной раз подтвердив очевидное, – пожинаем плоды горе-реформ 90-х.

– После распада Советского Союза число высших учебных заведений у нас выросло в четыре раза. Затем мы поставили ещё один мировой рекорд, уже по их сокращению, – открывая парламентские слушания, председатель Комитета по образованию и науке Вячеслав Никонов не скрывал грустной иронии.

В 2012 году у нас было 566 государственных вузов с 998 филиалами и 518 частных с – 523. За шесть лет Рособрнадзор расчистил образовательное поле. Исчезли сотни вузов-самозванцев и их филиалов, но выпускники-то их «ушли в народ». Они управляют самолётами, на которых мы летаем, строят мосты, по которым мы ездим, лечат, учат наших детей и внуков…

Тест Рособрнадзора показал, как и чему учат.

– Мы боремся с профанацией высшего образования. Это непросто. Сейчас у нас 484 государственных вуза с 428 филиалами и 149 частных, у которых остался 81 филиал. Кроме того, мы сильно сократили преподавание непрофильных для вузов специальностей, – уточнил глава Рособрнадзора Сергей Кравцов.

И всё равно проблема аккредитации и лицензирования вузов остаётся острой. Нет единой системы критериев оценки учебных заведений. Нет чёткого понимания, кто должен войти в состав экспертов. Нет единого мнения, стоит ли делить вузы на элитные и на вузы «второго сорта». Ректоры тонут в бумажной лавине отчётов, и студентам преподаватели стали неинтересны. Посещаемость лекций по стране составляет 15 процентов.

Россия – единственная страна в европейском пространстве высшего образования (ЕПВО), в которой безраздельно властвует государственная аккредитация. Во всех остальных аккредитацию проводят независимые негосударственные институты контроля.

– Порой складывается впечатление, что оценивающих организаций у нас не меньше, чем образовательных, – заметил Вячеслав Никонов. – Часто приходится слышать, что при государственной аккредитации в большей степени учитываются формальные характеристики, а не результаты.

Тест на профпригодность наших учителей, о котором я написал выше, лишний раз подчеркнул этот вывод. Однако будет ли отказ от госаккредитации выходом?

Россия > Образование, наука > lgz.ru, 21 ноября 2018 > № 2811861

Европейская организация по ядерным исследованиям с января 2019 года временно приостановит работу Большого адронного коллайдера (БАК) для его обновления. О том, стоит ли опасаться возможного уничтожения Земли после вывода БАК на новую мощность, когда будет заключено соглашение о сотрудничестве с Россией, будет ли создан самый крупный в истории ускорительный комплекс и каким должно быть самое лучше открытие ЦЕРН — обо всем этом в интервью руководителю представительства РИА Новости в Швейцарии Елизавете Исаковой рассказала генеральный директор ЦЕРН Фабиола Джанотти.

— Как вы оцениваете вклад России в работу ЦЕРН?

— Россия десятки лет была очень сильным партнером ЦЕРН. Российские ученые, инженеры и техники участвовали в различных крупных проектах, в том числе реконструкции, а теперь в работе, анализе и изучении данных БАК. Так что они внесли свой вклад в эксперименты по реконструкции, созданию ускорителя, физическому анализу данных. У нас очень плотное сотрудничество.

— В начале года была проблема из-за сообщений о возможном разрыве отношений России с ЦЕРН…

— Нет, никакого разрыва сотрудничества России с ЦЕРН не было. Россия подавала заявку на ассоциированное членство в ЦЕРН, но потом решила не идти по этому пути и подписать Соглашение о международном сотрудничестве. Так что никакого разрыва не было.

— Когда можно ожидать подписания Соглашения о международном сотрудничестве?

— Соглашение о международном сотрудничестве сейчас зависит от России. Оно было одобрено советом ЦЕРН, и сейчас Россия должна его ратифицировать. В конце этой недели, 23 ноября, мы поедем в Россию для встречи с первым заместителем министра науки и высшего образования Григорием Трубниковым, и я надеюсь, что у нас будут новости. Мы обсудим с ним будущее сотрудничество между РФ и ЦЕРН и то, как еще больше укрепить наши отношения. В том числе вопросы о вкладе России по обновлению БАК и ускорителя, участие в экспериментах и то, как ЦЕРН может поддержать проекты в России.

— Вы рассчитываете, что Россия будет больше участвовать в работе ЦЕРН после подписания соглашения?

— Российские ученые очень активно участвуют в нашей работе. У нас порядка тысячи ученых из РФ. Так что это второй самый большой контингент от страны, которая не является членом ЦЕРН. Российские физики и инженеры исключительные, действительно все очень высокого уровня. И, конечно, мы надеемся, что их вклад продолжится. Мы сейчас обновляем БАК, так что нам нужно, чтобы в этом проекте Россия была с нами.

— Будут ли в соглашении указаны конкретные проекты по сотрудничеству РФ и ЦЕРН, как, например, обновление БАК?

— Соглашение о международном сотрудничестве — это очень общий документ. Там нет никакой специфики. Но потом, конечно, взаимодействие по конкретным проектам будет осуществляться на основе отдельных соглашений, которые будут заключены позднее.

— Специалисты ЦЕРН готовы принять участие в строительстве в Новосибирске электрон-позитронного коллайдера "Супер чарм-тау фабрика". В чем будет заключаться вклад ЦЕРН?

— Мы вносим интеллектуальный вклад. У нас есть эксперты по акселераторам. Люди встречаются, обсуждают, пытаются внести свой вклад в оптимизацию ускорителя.

— Какой вклад вносит ЦЕРН в проект коллайдера NICA, который строится в Дубне?

— Что касается NICA, то ЦЕРН уже вносит свой вклад. Это в основном интеллектуальное сотрудничество и обмен идеями. Но мы также проводим работу в области поддержки этого проекта. В настоящий момент ЦЕРН является партнером в коллаборациях на NICA. Мы не участвуем в сборе данных, но участвуем в строительстве NICA.

— Перед началом экспериментов по поиску бозона Хиггса на БАК многие высказывали опасения, что получение на нем кварк-глюонной плазмы может привести к образованию черной дыры, которая уничтожит Землю…

— Как вы видите, 10 лет спустя мы все еще здесь.

— И все же, есть ли гарантии того, что такое не произойдет с новым, более мощным коллайдером, вроде самого крупного в истории ускорительного комплекса Future Circular Collider (FCC)?

— Для FCC еще не получено согласование. Это один из возможных проектов ЦЕРН. Что касается БАК, то мы собираемся немного увеличить его энергию с 13 ТэВ (электронвольт — единица энергии, используемая в атомной и ядерной физике — ред.) до 14 ТэВ и нарастить интенсивность лучей.

Но, как вы знаете, мы постоянно подвергаемся бомбардировкам космических лучей, и ни один ускоритель на Земле никогда не сможет достигнуть их уровня энергии и интенсивности. Так что тут нет проблемы, все более чем безопасно.

— А как идет работа над FCC, о котором вы упомянули?

— FCC еще не одобрен. На данный момент ЦЕРН разрабатывает на уровне изучения и дизайна два варианта ускорителей. Один из них — линейный ускоритель частиц. Это электрон-позитронный коллайдер под названием CLIC. Другой — ускорительный комплекс Future Circular Collider (FCC).

В начале следующего года мы начнем процесс под названием "обновление европейской стратегии в области физики элементарных частиц". Это процесс, который длится полтора года, когда европейское сообщество по изучению физики элементарных частиц собирается и вырабатывает стратегию и программу действий на ближайшие годы. Обычно это происходит каждые 6-7 лет.

Так что это не только проекты, которые разрабатывает ЦЕРН, такие как CLIC и FCC, но также другая работа, к примеру, в области антиматерии. Все это будет обсуждаться при выработке стратегии, после чего будут определены приоритеты. И в 2020 году мы узнаем о том, что решили выбрать таким приоритетом.

— Несколько лет назад ЦЕРН стал всемирно знаменитым после того, как на Большом адронном коллайдере был открыт бозон Хиггса. Какими открытиями, сделанными после этого, может похвастать ЦЕРН? Есть ли шанс на новый Нобель?

— Вне зависимости от наград, которые, безусловно, важны, мы здесь занимаемся наукой ради того, чтобы улучшить наши знания.

Конечно, для меня самым лучшим открытием в ЦЕРН будет открытие частиц, из которых состоит темная материя. Но все в руках природы. Мы не знаем, какие новые физические законы или новые частицы природа захочет вложить в энергию БАК или в более мощный будущий ускоритель.

Но сейчас в 2019 и 2020 годах мы временно остановим БАК для того, чтобы улучшить работу ускорителей и результаты экспериментов и перейти на более высокий уровень мощности с 13 до 14 ТэВ. Так что в 2021 году мы посмотрим, что будет.

Елизавета Исакова.

Швейцария. Россия > Образование, наука > ria.ru, 21 ноября 2018 > № 2802483 Фабиола Джанотти

Ровно 20 лет назад, в ноябре 1998 года, на орбиту был выведен первый элемент Международной космической станции — функционально-грузовой блок (ФГБ) "Заря". Событие стало историческим как для космонавтики, так и для мировой политики. Два непримиримых соперника по космической гонке — Россия и США — начинали беспрецедентный по масштабам совместный проект. Председатель научно-технического совета (НТС) Роскосмоса Юрий Коптев, занимавший в 1998 году пост главы Российского космического агентства, рассказал в интервью корреспонденту РИА Новости Денису Кайырану о том, через какие трудности пришлось пройти при подготовке к строительству МКС, как изменились отношения между партнерами и о том, в каком направлении будет развиваться сотрудничество между странами мира в пилотируемой космонавтике.

— Как родился проект МКС? Как получилось так, что еще вчера непримиримые соперники по космической гонке объединили усилия в одном проекте?

— В принципе, российско-американские отношения в космосе начались достаточно давно. Нужно вспомнить 1972 год, когда были подписаны соглашения между СССР и США о сотрудничестве в исследовании космического пространства в мирных целях. Эпохальный документ. Развитием договоренностей стал проект "Союз-Аполлон". Может, сегодня нет такого острого ощущения, как в то время, но это был очень серьезный проект. Нужно было первый раз обеспечить совместимость разных стыковочных узлов, разных атмосфер, разных инженерных школ, языков и культур. Все это было сделано. Это был первый шаг.

В дальнейшем образ большой космической станции преследовал и нас, и американцев. США реализовали станцию Skylab, но получили не совсем ожидаемые результаты. Был замысел огромной станции Freedom. И здесь проявились различия в подходах развития этого направления.

У нас была длительная история развития орбитальных станций, было около 10 запусков, два типа станций — "Салют" и "Алмаз". У нас был накоплен опыт, что такое космическая инфраструктура, чем она должна заниматься, какой облик иметь, какие технические и идеологические возможности развития. Мы отработали транспортную систему доставки и смены экипажей, появились корабли-долгожители "Союз" и "Прогресс". У нас был опыт продления ресурса больших объектов, запуска модулей массой 20 тонн, управления ими на орбите. Мы овладели технологиями ремонта и продления жизни такого рода сложнейших объектов за счет правильного проектирования и эксплуатации. Получили методологию длительного пребывания человека в космосе — не теряя своей работоспособности, наши космонавты летали более года и по возвращении быстро восстанавливались. Это капитал, которым мы владели и которого ни у кого в мире не было.

А американский проект — станция Freedom — строилась совершенно по-другому. Это была огромная ферменная конструкция, поделенная на ячейки. Потратили несколько миллиардов долларов на разработку, но убедились в ее бесперспективности.

Летом 1992 года в США состоялась беседа Буш-Ельцин, было подписано соглашение о совместных исследованиях и взаимоотношениях в рамках исследования космического пространства, был предусмотрен раздел пилотируемых полетов, что дало нам основания приступить к контактам с НАСА. Пошли общие разговоры по станции. Огромную, я бы сказал определяющую роль, сыграл Юрий Семенов (генконструктор РКК "Энергия" с 1989 по 2005 годы — ред.).

Начали проект "Мир-Шаттл" по интеграции двух аппаратов. Масса и станции, и челнока свыше 100 тонн, нужно было обеспечить их стыковку, совместный полет, управление. Они полетали на нашем "Мире", наши космонавты на их "Шаттле". Те знания и опыт длительных полетов, которые мы приобрели за советский период, оказались убедительными для наших коллег.

США согласились, что МКС должна быть модульная. Договорились об орбите. После того как два главных актера — Россия и США — распределили роли, договорились по облику и задачам станции, добавились другие партнеры.

В итоге получилось, что на сегодняшний день США потратили на МКС свыше 100 миллиардов долларов с учетом дорогостоящих полетов "Шаттлов". Мы — меньше 10 миллиардов долларов. Но мы многое внесли в проект помимо денег. У нас безопасная транспортная система, развитые средства спасения космонавтов на всех этапах полета. Наши корабли могут находиться в составе станции более полугода, обеспечивая доставку, возвращение экипажей. А если нужно, и их спасение. "Шаттлы" не могли обеспечить эвакуацию экипажа в случае ЧП во время длительного полета. Да и в целом американская транспортная система оказалась дорогостоящей, на два порядка дороже, чем закладывалось изначально.

— Сейчас имеются договоренности, что МКС функционирует до 2024 года. В каком состоянии находится обсуждение вопроса о продлении ее работы до 2028 года?

— Продление эксплуатации станции до 2028 года совместно с партнерами еще не обсуждается, пока каждая сторона рассматривает вопрос индивидуально. У нас и американцев имеется четкое убеждение, что технические возможности позволяют обеспечить безопасный полет станции до 2028 года. Если политика не окажется сильнее, то в середине следующего года начнется совместное обсуждение сценариев продления эксплуатации станции. Я считаю, что нужно продлевать работу МКС настолько, насколько это возможно, поскольку она помогает решить проблемы обеспечения наших будущих полетов в дальний космос. Надо понимать, что если мы затопим МКС, то ничего подобного ближайшие годы, а может быть и уже вообще никогда не будет создано.

— Можно ли говорить о какой-то коммерциализации деятельности на МКС?

— Эксперты в США, люди с большим опытом, детально рассмотрели этот вопрос и пришли к выводу, что годовая эксплуатация станции обходится американскому бюджету где-то в 3,2 миллиарда долларов, а прибыли приносит порядка 100 миллионов. Поэтому, несмотря на различные обсуждения и поручения, есть четкое понимание, что поддержание эксплуатации станции — это область ресурсного обеспечения правительством.

— Куда в дальнейшем будет двигаться международная космическая команда?

— Движение понятно — уход с низкой околоземной орбиты. У американцев постоянно меняются приоритеты — то Луна, то Марс, то астероиды. Даже по Gateway у них нет консолидированного одобренного мнения. Есть очень мощная группа, которая говорит, что этим не надо заниматься.

В ближайшее время у нас будет обмен мнениями с РАН по лунной концепции. Наша задача с Академией наук — показать последовательность нашего движения, начиная с того, что каждая автоматическая станция это не просто удовлетворение интереса отдельных ученых, а часть комплексной задачи, в том числе исследование будущих районов посадки для пилотируемых миссий, имеющихся ресурсов. А затем создание сверхтяжелого носителя, нового корабля, создание взлетно-посадочного комплекса легкого и тяжелого классов для высадки на Луну, решение проблем радиации.

На поверхности Луны слабое магнитное поле, поэтому сегодня дать гарантию пребывания человека в условиях повышенной радиации без риска для здоровья свыше двух недель медицинская наука не берется. Под поверхностью можно создать некие укрытия, землянки, поставить модули. Требуются изучения влияния пониженной гравитации, составляющей 1/6 от земной.

— Сейчас стало сложнее обсуждать будущее МКС и сотрудничество по Луне с международными партнерами?

— Мы работаем в строгих рамках, которые сформировались с ходе долгих лет сотрудничества. Достаточно вспомнить работу комиссии Гор-Черномырдин. Сейчас в США принято решение, что сотрудничество по космосу санкции не задевают. Им это нужно для будущих проектов. Они могут изучить на МКС целый ряд вопросов, найти решения, чтобы перенести их на дальнейшие проекты и средства.

Когда они заговорили о Gateway, предлагали собрать кооперацию. В Австралии, на астронавтическом конгрессе в 2017 году обсуждали, договорились, что наше участие — шлюзовой модуль. Потом мы дополнительно определили наши интересы и сказали, что российское участие возможно только на серьезной основе, где наше присутствие будет на уровне серьезного партнера, а не просто подносить снаряды.

— А какое серьезное присутствие мы предлагаем?

— Предлагается лунную программу выстроить в кооперации с теми же китайцами или посмотреть в рамках БРИКС. С одной стороны, это технически сложная задача, а с другой — имиджевое мероприятие, приобщение к клубу развитых стран.

Формирование некой собственной программы возможно. Уже есть решения по новому кораблю, по сверхтяжелой ракете, эскизный проект которой появится в следующем году и учтет наши планы на будущее с точки зрения конструктива и технических возможностей. Приняты принципиальные решения с развитием космодрома Восточный, запуска и подготовки с него перспективных ракетно-космических комплексов.

Все эти вещи есть, теперь они должны быть увязаны. Тем более есть поручение президента в следующем году сделать государственную программу по этому направлению.

— То есть у нас будет отдельная госпрограмма по освоению Луны?

— Изначально планировалось, что она будет по сверхтяжелой ракете. Но все понимают, что ограничиваться одной ракетой неправильно. Это должна быть отдельная космическая госпрограмма.

Нужно отметить, что есть целый ряд базовых документов, например, "Основы политики в области космической деятельности", выпущенные еще в 2013 году. Там выстроены приоритеты, и первый приоритет — это вопросы развития орбитальной группировки и обеспечения гарантированного доступа в космос. Второй приоритет — это научные исследования, и третий — пилотируемая программа.

После этого появляются уточнения, связанные с исследованиями и освоением Луны. Нужны очень серьезные дополнительные ресурсы, чтобы осуществить движение по этой большой программе.

— И для того, чтобы выделить эти деньги, нужна тоже отдельная госпрограмма?

— Расходы по новому кораблю "сидят" в ФКП, а по вопросам создания сверхтяжа там заложено создание только отдельных элементов, проверка технологий. Ориентация на создание сверхтяжелой ракеты-носителя к 2028 году потребует уже в ближайшие годы выделения значительных средств, потянет за собой целый ряд вопросов по развитию промышленности, инфраструктуры космодромов. На следующем этапе, когда нам понадобится носитель грузоподъемностью где-то порядка 130-140 тонн, мы обязательно придем к водородной ступени большого диаметра. Возникнет вопрос транспортировки или создания специального сборочно-испытательного комплекса на Восточном.

Свести все вопросы лунной программы к одной точке, то есть к созданию сверхтяжа в 2028 году, невозможно. Это значило бы, что мы отчитаемся, что его сделали и отвезли на космодром. Это не исчерпывающий момент.

Одна из задач обсуждений, о которых я говорил, расписать всю эту целостную программу, чтобы было понятно, для чего мы все это делаем при достаточно серьезном нашем экономическом положении. Потому что это сотни миллиардов.

— Если вернуться к Gateway, мы заявили, что не можем участвовать на уровне создания одного модуля. А все остальные наши предложения, получается, не для американцев?

— Остальные предложения не выведены еще на стадию глубокой совместной проработки. Пока идет некая пристрелка, в том числе с учетом динамики изменений, которая происходит на американской стороне. Непонятно, что они будут дальше делать. То они говорят, что потребуется один беспилотный пуск на семидесятитонном варианте SLS, а второй пуск будет для полета к астероиду. Другие говорят, что на этом пуске уже надо двигаться на облет Луны в пилотируемом варианте. Третьи говорят, что надо ориентировать на начало строительства окололунной станции. Четвертые говорят, что надо вообще разобраться, нужна ли эта окололунная станция.

Для нас же складывается очень непростая ситуация. Закупать наши двигатели США будут максимум несколько лет, пока они доведут до ума свои Ве-4 и AR-1. Доставку американских астронавтов на наших кораблях будут заказывать еще год, ну максимум два. У них в работе три корабля. Я уже не говорю о ситуации, в которой мы сегодня оказались по коммерческим запускам.

Поэтому бежать здесь с инициативой я бы считал неправильным. Надо прорабатывать, надо искать партнеров, надо находить вариант с нашими китайскими братьями. Они очень активно смотрят на эти вещи, у них своя очень мощная программа. И носитель они собираются сделать где-то к 2030 году. Они уже завод построили в Тяньцзине и полигон новый сделали под размерность "Протона" — Вэньчан.

Хотя мы можем оказаться им полезными с точки зрения, например, мощных двигателей. Весь наш предыдущий опыт, в том числе и по МКС, показывает, что подобные масштабные проекты целесообразно осуществлять в рамках международной кооперации, где будут значимы наш опыт и достижения.

— А на околоземной орбите мы не предлагали им сотрудничать?

— Пока ситуация наоборот. Китайцы пригласили всех сотрудничать после 2020 года на их орбитальной станции.

— Но не все откликнулись?

— Не все. Мы пока не видим в этом целесообразности. Я не думаю, что им понадобятся, допустим, наши транспортные услуги. Все, что надо, они уже худо-бедно сделали. Корабль сделали, грузовик сделали, ракету сделали, начали строить станцию.

— То есть мы не против, но непонятно пока, для чего такое сотрудничество?

— Я могу только одно сказать — в последнее время очень большая активность. Активные переговоры. Но китайцы прежде всего смотрят с точки зрения своих интересов и максимально ориентируются, чтобы это было перенесено в определенное время на их территорию.

Каждый ориентируется на то, чтобы с этого объекта можно было решать в том числе и вопросы, связанные с дистанционным зондированием Земли. Поэтому понятно, что если мы станцию отправляем к северу, они могут потерять в ее эффективности. А если отправить на более низкие широты, мы тогда полностью все теряем. Не говоря уже о том, что могут появиться вопросы и пусковых услуг и новых районов падения, и это все надо смотреть, прорабатывать.

Это все нормальный процесс. Если есть желание сотрудничества, всегда можно найти компромиссное взаимоинтересное решение.

— Говоря о планах пилотируемой лунной программы, действительно ли ведется проработка модернизации корабля "Союз" для облета Луны?

— Ставя задачу облета Луны, нужно понять, для чего мы это делаем. Если цель — пролететь мимо Луны, то да. Но к тому времени в более широком объеме и масштабе приступят к изучению Луны американцы и подойдут близко китайцы.

Приспособление "Союза" к облету Луны вызывает дискуссию, нам нужно вернуться на 50 лет назад и вспомнить программу Л-1. Одиннадцать беспилотных запусков, из которых четыре успешны где-то в полном объеме, где-то частично. Эти пуски показали, что мы обладаем технологиями возврата со второй космической скоростью, мы умеем делать конструкции, которые выдерживают высокие температуры при входе в атмосферу, можем обеспечить посадку в заданном районе.

Это большая программа, которую не довели до полета человека, потому что сработал политический принцип: когда мы собрались облететь с космонавтами Луну, американцы свою программу уже выполнили и свернули. Исчезла перспектива победить в этой космической гонке, и программа потеряла свою актуальность.

Если мы полетим на "Союзе" сейчас, то покажем, что мы перелицевали старый костюм. Если бы мы летели на новом корабле, то было бы понятно, что мы отрабатываем новую конструкцию, нашу перспективу, а "Союз" в этом плане нам мало что дает. Сегодняшний корабль нужно серьезно доработать. Но это потребует отвлечения и финансов, производственных мощностей и всего другого. Надо оценить, как это повлияет на работы по новому кораблю ("Федерация" — ред.). Нужно брать те варианты, которые нас продвигают, а не просто что-то демонстрируют. Облет Луны на "Союзе" может вызвать восторг у человека, плохо знающего историю космонавтики, а у специалистов это вызовет лишь улыбку.

— Недавно в России отмечали еще одну значимую дату — исполнилось 30 лет единственного полета "Бурана". Почему программу закрыли?

— Когда создавали проект "Энергия-Буран", мы жили в режиме соревнования двух политических систем, двух супергосударств. США и СССР стремились к соблюдению некоего баланса. Он мог быть в виде различных средств, но по функционалу близкий друг к другу.

В космической технике было все то же самое. Когда появились сообщения о том, что США начинают проект Space Shuttle, наши специалисты посмотрели, есть ли в нем военная составляющая. Ее тут же увидели, и возникло убеждение, что мы не можем допустить ситуации, когда у них такие средства есть, а у нас нет. Все это шло на фоне заявлений президента Рейгана об империи зла и проекта "Звездных войн". Американскому челноку мы в итоге противопоставили сверхтяжелую ракету "Энергия" и наш "Буран".

Кончилось все тем, что было подписано международное соглашение о запрещении вывода в космос оружия массового уничтожения. И моментально оценка военной эффективности системы "Энергия-Буран" перешла в область экономической эффективности. Как и американский "Шаттл", наша система оказалась дорогой. Связка "Энергии" с "Бураном" выводила на орбиту чуть больше, чем ракета "Протон", а стоимость пуска была 300 миллионов рублей против 5,5 миллиона. А самое главное, не нашлось полезных нагрузок под "Энергию" и "Буран". По курсу того времени мы потратили на проект 30 миллиардов долларов. Это очень большой объем средств.

Потом начались известные всем политические моменты, сначала перестройка, потом развал СССР. Сегодня НПО "Молния" всем рассказывает, что до сих пор нет решения по закрытию программы "Энергия-Буран". Это либо неграмотные люди, либо они лукавят. Все решения есть, все работы по выверке, по списанию, по закрытию этой темы были приняты.

А когда говорят, что надо восстановить ракету "Энергия" или корабль "Буран", то я считаю, что сегодня в том облике их восстановить нецелесообразно и невозможно. А самое главное, зачем? Другой вопрос, что это ни в коей мере не отменяет необходимости продолжать работы по многоразовым системам, по двухсредным авиационно-космическим системам. Безусловно, нужно следить за американским проектом Х-37 и что он делает в космосе, но это уже совершенно другая размерность по сравнению с "Шаттлом" и "Бураном".

— Какие работы в области многоразовых космических комплексов ведутся у нас?

— Сейчас все говорят: надо, чтобы все было многоразовое. Но за многоразовость надо платить. Любая система, как только она становится многоразовой, снижает возможности по выведению полезной нагрузки на 30%. Поэтому даже Илон Маск уже сегодня говорит, что в его парке ракет-носителей будут и одноразовые, и многоразовые средства. Не знаю, сможет ли он реализовать то, что декларирует, что после возврата ступени она в течение 24 часов будет снова готова к полету. Эти технологии хорошо зарекомендовали себя в авиации, в ракетно-космической технике надо еще серьезно поработать.

Что касается нас, то в российской космической программе прописано проведение определенных работ в области многоразовости, но сказать, что они на сегодня являются задачей номер один, я не могу. Идет масса исследований, выбор оптимальных вариантов. Я так понимаю, что в обозримом будущем те работы, которые сегодня идут и по "Ангаре", и по "Союзу-5", могут приобрести признаки многоразовости, если будет показана целесообразность этой технологии.

Еще одна тема — многоразовый новый пилотируемый корабль "Федерация". Понятно, что после возвращения спускаемой капсулы перед следующим полетом к ней все равно придется добавлять новый приборно-агрегатный отсек, устанавливать новый теплозащитный экран. Но если мы переходим к эксплуатации многоразовой техники, то возникает вопрос — чем загрузить предприятие-производитель в связи с тем, что не нужно будет регулярно строить новые корабли, как сейчас "Союзы". Либо расширять производство другой техники, либо предприятию одновременно с тематикой производства освоить технологию мимолетного обслуживания космических кораблей в течение всего жизненного цикла. На обслуживании можно заработать больше денег, чем на продаже, при соответствующем темпе пусков. Если "Федерация" будет два-три раза в год летать, я не очень понимаю, как будет выстроена экономика системы.

— Так по какому пути и куда должна идти российская космонавтика?

— Если делать какой-то вывод, то надо, во-первых, не шарахаться из стороны в сторону, во-вторых — учитывать наши возможности сегодняшнего дня при разумном учете нашего славного героического прошлого. Не надо быть супероптимистом, что страна все бросит, все отдаст нам и будет молиться, чтобы у нас все получилось. Надо быть реалистами. И третье — очень неплохо иногда обращаться и к нашему прошлому. Когда мы очень оптимистичны в наших оценках, надо просто обернуться и посмотреть назад, что думали и как делали наши предшественники. Они были не такие дураки и делали не самую плохую технику. Весь мир это знал и признавал. Именно благодаря им наша страна стала великой космической державой.

Денис Кайыран.

Россия > СМИ, ИТ. Авиапром, автопром > ria.ru, 21 ноября 2018 > № 2802482 Юрий Коптев

Нижневартовская окружная больница – центр высокотехнологичной медицинской помощи

На сегодняшний день Нижневартовская окружная клиническая больница стала центром высокотехнологичной медицинской помощи, в котором оказывается помощь жителям Югры и других городов России. В учреждении происходит активное развитие высокотехнологичной медицинской помощи по профилю офтальмологии, кардиологии и травматологии.

Офтальмологическим отделением за десять с половиной месяцев 2018 года было выполнено 1 400 операций по лечению катаракты методом факоэмульсификации с имплантацией интраокулярной линзы, что в три раза больше по сравнению с прошлым годом (2017год – 493 операции). В 2019 году планируется выполнить 1 500 операций.

Высокотехнологичная медицинская помощь в отделении офтальмологии в 2017 году составляла 60 операций, в 2018 году - 75, рост составил 20%. План на 2019 год 205 операций.

Увеличилось количество проведенных коронарных вмешательств пациентам с острым коронарным синдромом на 100 случаев (2017 год – 253, 2018 год – 353). Количество стентирования пациентам с хроническими формами ишемической болезни сердца, поступивших в плановом порядке увеличилось в два раза, и достигло 70. Данный вид помощи еще два года назад не оказывался на территории Нижневартовска. С 2018 года осуществляется госпитализация всех пациентов с острым коронарным синдромом из Мегиона в Нижневартовск, таким образом, увеличивается не только количество операций, но и расширяется территория обслуживания.

Отделением травматологии за 10 месяцев 2018 года было выполнено:

84 эндопротезированиия тазобедренных суставов, что почти в три раза больше периода 2017 года (34 операции);

В пять раз увеличилось количество эндопротезирования коленных суставов и достигло 50 (2017год – 10 операций);

В два раза увеличилось количество эндопротезирование 1 плюснефалангового сустава стопы и достигло 10;

артроскопические пластики передней крестообразной связки и операции на плечевом суставе – 26 (увеличение на 31%).

В больнице продолжается внедрение новых методов диагностики и лечения. Например, комбинированное лечение пациентов с диабетической стопой, где применяются рентгеноваскулярные методики и вакуум-терапия, что позволяет снизить количество ампутаций нижних конечностей у пациентов с сахарным диабетом в три раза (ампутаций в 2017 году - 48, в 2018 году – 18).

Россия. УФО > Медицина > minzdrav.gov.ru, 21 ноября 2018 > № 2799772

Глава государства назвал участников чемпионата «Абилимпикс» примером для миллионов россиян

21 ноября в рамках IV Национального чемпионата по профессиональному мастерству среди людей с инвалидностью «Абилимпикс» для 1189 участников началась соревновательная программа. Чемпионат также дал старт серии мероприятий, в числе которых ярмарка вакансий, интерактивная зона профориентации, мастер-классы и всероссийская научно-практическая конференция по развитию инклюзивного образования в России «Профориентация людей с инвалидностью и ОВЗ».

Площадку IV Национального чемпионата «Абилимпикс» посетили Министр просвещения Российской Федерации О. Ю. Васильева и Министр труда и социальной защиты Российской Федерации М. А. Топилин. В торжественной церемонии открытия чемпионата приняла участие заместитель Министра просвещения Российской Федерации Т. Ю. Синюгина.

Приветствие в адрес участников IV Национального чемпионата по профессиональному мастерству среди людей с инвалидностью «Абилимпикс» направил Президент Российской Федерации В. В. Путин. Глава государства назвал участников чемпионата примером для миллионов россиян.

«Этот замечательный форум вновь собирает талантливых, волевых, трудолюбивых людей, проявивших себя в учёбе, творчестве, профессии. Вы не только стремитесь к победе, но и ломаете многие стереотипы, доказываете, что человек, оказавшийся в непростой жизненной ситуации, способен преодолеть любые обстоятельства и добиться успеха, и тем самым служите примером для миллионов наших соотечественников», – говорится в приветствии главы государства.

Президент России подчеркнул, что развитие доступной среды, создание условий для реабилитации и самореализации граждан с ограничениями по здоровью, для приобретения ими новых знаний и компетенций, поиска достойной и интересной работы – совместная задача всех уровней власти, общественных объединений, волонтёров и добровольцев.

Чемпионат завершится 23 ноября.

Справочно

Чемпионаты «Абилимпикс» - это соревнования людей с инвалидностью, направленные на профориентацию и мотивацию людей с инвалидностью к получению образования и трудоустройству. За короткий срок движение приобрело федеральный масштаб: создано 84 региональных центра развития движения, волонтёрские центры в каждом регионе. В 2018 году в отборочных чемпионатах приняли участие более 9000 человек с инвалидностью и ограничениями по здоровью из 83 субъектов Российской Федерации.

Россия > Образование, наука. Госбюджет, налоги, цены. Медицина > edu.gov.ru, 21 ноября 2018 > № 2799694

Более 20 миллиардов рублей будет выделено на продолжение работы по созданию безбарьерной среды

21 ноября состоялась встреча Председателя Правительства Российской Федерации Д. А. Медведева с представителями общероссийских общественных организаций инвалидов. В мероприятии приняла участие Министр просвещения Российской Федерации О. Ю. Васильева.

– Шесть лет назад Россия присоединилась к Конвенции ООН о правах инвалидов. Внесены изменения в 40 федеральных и 750 региональных законов, которые призваны создать безбарьерную среду. Действует госпрограмма «Доступная среда». Более 50 процентов объектов уже адаптированы под нужды инвалидов. В течение ближайших нескольких лет мы выделим ещё более 20 миллиардов на продолжение этой работы, – отметил, открывая встречу, Председатель Правительства.

Премьер-министр сообщил, что «содействие в трудоустройстве людей с инвалидностью с 1 января 2019 года включается в перечень государственных услуг и закреплено в законе».

– Человек с ограничениями по здоровью будет получать индивидуальную помощь в трудоустройстве, должны будут создаваться условия для работы, – сказал Д. А. Медведев.

Он подчеркнул, что «люди, у которых есть проблемы со здоровьем, хотят и умеют работать». По мнению главы Правительства России, это демонстрирует проходящий сейчас в Москве IV Национальный чемпионат по профессиональному мастерству среди людей с инвалидностью «Абилимпикс».

– На эти состязания приехали люди практически из всех регионов. Они соревнуются в самых разных профессиях – от парикмахерского искусства до графического дизайна, от ремонтных работ до мультимедийной журналистики. Хотел бы пожелать всем, кто принимает в этом конкурсе участие, удачи. Кто бы ни выиграл, в любом случае это всем будет полезно, – заключил Д. А. Медведев.

Россия > Образование, наука. Госбюджет, налоги, цены > edu.gov.ru, 21 ноября 2018 > № 2799693

Ни рыбы, ни леса

Новая редакция статьи о нерестоохранных полосах леса в проекте поправок к Лесному кодексу чревата потерей не только лесных ресурсов, но и рыбы – из-за прямой угрозы для нерестилищ. Однако рыбаков к обсуждению этой инициативы не привлекают. Похоже, что рыбная отрасль узнает о принятых решениях постфактум, когда ущерб уже будет нанесен и последствия – в виде падения уловов – станут очевидны всем.

В Госдуме ко второму чтению готовится проект федерального закона «О внесении изменений в Лесной кодекс РФ в части совершенствования регулирования использования, охраны, защиты, воспроизводства лесов и особо защитных участков лесов». Одна из его статей – о нерестоохранных полосах лесов – предполагает снятие запрета на сплошные рубки в этих пока еще охраняемых зонах. Если эта норма останется в предложенной ранее редакции, страна может лишиться около 50 млн гектаров леса, а над огромной сетью водоемов, которые играют ключевую роль в воспроизводстве рыбных ресурсов, нависнет угроза деградации. Это, в свою очередь, очень быстро и не в лучшую сторону отразится на популяциях ценных лососевых и осетровых видов рыб.

По предварительным оценкам экспертов, около 90% нерестилищ в водоемах, прилегающих к таким полосам лесов (а это 70% всех нерестилищ на территории России), подвергнется негативному влиянию. При худшем сценарии это приведет к сокращению их рыбопродуктивности и рыбных запасов в пять раз. При этом сами реки после сплошной вырубки нерестоохранных полос леса по их берегам – из-за последующей деградации почвы и уменьшения объема стоков – начнут мелеть в пять раз быстрее.

Такие далеко не радужные перспективы не беспокоят органы управления лесами, которые, вероятно, в первую очередь оценивают единовременные поступления в госбюджет от заготовки ранее недоступного леса. И эти ожидания, скорее всего, оправдаются. Ведь утратившие защитный статус нерестоохранные лесные полосы – это экономически ценный лес, давно достигший возраста спелости и к тому же окруженный вырубками и сетью дорог и инфраструктуры, – станут легкой добычей лесопромышленников. При грубом подсчете прибыль от лесозаготовки составит порядка полумиллиарда рублей плюс налоги, что выводит нас на сумму бюджетных поступлений, которую лесной сектор экономики собирает за два с половиной года. Осталось немножечко дожать законодательство – и план будет перевыполнен.

Казалось бы, легкие деньги, но вот беда, – ради разовой наживы страна не только потеряет лес, который играет ключевую роль в предотвращении деградации почв и сохранении гидрологического режима, но и, как побочный эффект, под удар попадут рыбные запасы. И если по общему закону природы где-то – в данном случае в бюджете лесного сектора – прибывает, то где-то непременно убывает. Все идет к тому, что убывать будет рыба.

Возникает закономерный вопрос: что думают по этому поводу на другом берегу – не в лесном бизнесе, а в рыбном. Знают ли рыбопромышленники о готовящихся изменениях в законодательстве и их катастрофических последствиях для будущего рыбных ресурсов страны и, если знают, почему не пытаются повлиять на процесс, пока это еще можно сделать без последствий для экологии и экономики?

Сомневающиеся в худшем сценарии могут обратиться к печальному опыту таких стран, как Швеция, Канада или США, рыбные запасы которых пострадали в результате сплошных вырубок лесов вдоль водоемов. Американцы, к слову, уже истратили огромные бюджетные средства на восстановление угробленной аналогичным решением сети нерестилищ.

Готова ли России к легкой прибыли в одной отрасли экономики, которая повлечет за собой убытки в другой отрасли и солидные бюджетные траты на длительное восстановление рыбных ресурсов? Или чиновники и ведущие рыбопромышленные компании просто не знают о готовящихся в соседнем ведомстве изменениях законодательной базы или не понимают их последствий?

Как лес защищает воду

Нерестоохраные полосы лесов, появившиеся еще в советский период, выполняют важные защитные функции, в том числе водо- и рыбоохранные, особую значимость имеет их санитарно-гигиеническая и рекреационная роль, а климаторегулирующее значение покрытой лесами обширной территории России носит глобальный характер. В действующем Лесном кодексе это единственная категория защитных лесов, обеспечивающая сохранность водных биоресурсов.

На сегодняшний день ширина большинства нерестоохранных полос леса, прилегающих к водным объектам, составляет около 1 км, и сплошные рубки на этой территории запрещены. Общая площадь лесов, защищающих нерестилища ценных промысловых рыб, составляет 56,8 млн га – это 20,4% площади всех защитных лесов, или 4,9% общей площади лесного фонда страны.

В большинстве случаев такие полосы представлены первозданным лесом – малонарушенными лесными территориями, никогда не подвергавшимися значимому антропогенному воздействию. Для многих субъектов РФ это практически единственные подобные участки леса помимо особо охраняемых природных территорий. Они являются важнейшим элементом экологического каркаса, поддерживающего устойчивость лесных экосистем и их биоразнообразие.

В результате вырубок лесов в прибрежной зоне усиливается размывание берегов, изменяется температурный режим водоема, ухудшаются условия питания и состояния кормовой базы рыб, русла водотоков засоряются порубочными остатками. Чем ближе к береговой зоне подходит сплошная вырубка, тем сильнее ее негативное влияние на условия воспроизводства рыб. Это проявляется в первую очередь через сокращение мест обитания и размножения рыб, ухудшение качества водной среды обитания, увеличение смертности рыб на ранних стадиях развития и в итоге на продуктивное размножение и общее состояние запасов водных биоресурсов рек и озер, включая ценных и особо ценных видов рыб — в том числе лососевых и осетровых.

В прибрежной зоне, где проявляется прямой водный сток, усиливающий опасность склоновой эрозии, лес, который обеспечивает лучшее водопоглощение, просто необходим. Лесистые участки на берегах рек играют преимущественно противоэрозионную роль и являются своеобразным фильтром и аккумулятором почвенных выносов. Не вызывает сомнения, что лесозаготовки рядом с водоемами могут привести к нарушению выполняемой лесом нерестоохранной функции (см. таблицу).

Что предлагает законопроект

Суть новой редакции поправок к Лесному кодексу, касающихся нерестоохранных полос, сводится к упразднению их защитного статуса, что сделает сплошные рубки на этой территории легальными. Конечно, защитный статус сохранят за собой водоохранные зоны, но их ширина всего 50-200 м. В итоге практически по всей стране ширина участков, где действует запрет на сплошные рубки вдоль рек с нерестилищами, сократится с 1 км до 50-200 м.

Кстати, новая категория охранных территорий – рыбоохранные зоны шириной 50-200 м – согласно информации на сайте Росрыболовства, утверждена пока только для шести регионов страны (Республика Адыгея, Республика Алтай, Алтайский край, Амурская, Астраханская и Архангельская области). Но даже если бы этот режим действовал во всех субъектах РФ, ширина рыбоохранных зон значительно меньше существующей сегодня охранной полосы в 1 км и обычно совпадает с водоохранными зонами.

Таким образом, в случае принятия законопроекта в текущей редакции площадь нерестоохранных полос лесов сократится многократно. Это может привести к ухудшению состояния нерестилищ промысловых рыб и к последующей потере рыбохозяйственной значимости водных объектов, деградации отдельных популяций водных биоресурсов, снижению их продуктивности, и в конечном счете к падению объемов их добычи в рамках промышленного и других видов рыболовства.

Что делать рыбакам

В России экспертные оценки, позволяющие четко определить ширину нерестоохранной зоны, которая необходима для эффективного сохранения водоемов и их биологических ресурсов, пока не проводились. Для этого требуются дополнительные исследования экологических функций нерестоохранных полос лесов, связей между состоянием лесов, рыбопродуктивностью, водным режимом рек и лесохозяйственной деятельностью.

Представители научного сообщества, эксперты Всемирного фонда дикой природы (WWF) и других российских природоохранных организаций настаивают, что изменение законодательства необходимо производить на основании результатов таких исследований. Только так можно выработать оптимальное нормативное решение, обеспечивающее сохранение нерестовых функций водных объектов. До момента разработки этого решения предлагается не менять критерии установления нерестоохранных полос лесов и сохранить их нынешнюю площадь, ширину и распределение.

Пока эти требования не находят отклика у органов власти, занимающихся лесным законодательством. Не пора ли представителям рыбопромышленного бизнеса и соответствующих ведомств вступить в этот диалог? По сути, схема, которая поможет уберечь нашу экологию и экономику от решений с непоправимыми последствиями, очень проста: сначала – экспертный анализ, и лишь затем – обоснованные изменения законодательства. Иначе у нас не останется ни рыбы, ни леса.

Константин КОБЯКОВ, координатор проектов по лесам высокой природоохранной ценности WWF России

Fishnews

Россия > Рыба. Леспром. Экология > fishnews.ru, 21 ноября 2018 > № 2799214 Константин Кобяков

Выступление Министра иностранных дел России С.В.Лаврова на совместном заседании коллегий МИД России и МИД Белоруссии, Минск, 21 ноября 2018 года

Уважаемый Владимир Владимирович,

Уважаемый Григорий Алексеевич,

Уважаемые коллеги,

Сегодня мы продолжаем добрую традицию совместных заседаний коллегий министерств иностранных дел России и Белоруссии. Такие встречи – важный элемент нашего товарищеского, тесного взаимодействия, в основе которого – двухлетние Программы согласованных действий в области внешней политики.

Будущий год пройдет под знаком 20-летия Договора о создании Союзного государства. В этой связи в ходе состоявшегося 14 ноября в Минске заседания Группы высокого уровня Совета Министров Союзного государства российским и белорусским министерствам и ведомствам было рекомендовано провести совместные коллегии, включив в их повестку вопросы, касающиеся реализации положений Договора. Думаю, что на нашем следующем заседании, которое мы будем проводить в Российской Федерации, можно было бы обсудить итоги выполнения текущей Программы согласованных действий в области внешней политики и подписать для последующего одобрения главами государств новый документ на предстоящие два года.

Россия и Белоруссия – союзники и единомышленники на международной арене. Мы – последовательные сторонники повышения авторитета интеграционных объединений на пространстве СНГ, формирования в Евроатлантике архитектуры равной и неделимой безопасности, коллегиального противодействия новым вызовам и угрозам на прочной основе международного права.

Большое значение придаем сохранению памяти о нашей общей истории. Поэтому нас не может не беспокоить опасная тенденция, связанная с искажением событий Великой Отечественной и Второй мировой войны.

Не прекращаются попытки оправдать, а то и героизировать нацистов и их пособников, пересмотреть решения Нюрнбергского трибунала. Тревожит и то, что параллельно с фальсификацией истории набирает обороты русофобия, которая в ряде европейских государств возводится чуть ли не в ранг официальной идеологии.

В этих условиях наша общая задача, о чем только что говорил Министр иностранных дел Республики Беларусь В.В.Макей, – продолжать целенаправленные усилия по противодействию этим деструктивным замыслам, используя весь доступный политический и правовой инструментарий. Востребован комплексный подход, объединение потенциала дипломатов, парламентариев, научных кругов, широкой общественности. Сегодня мы наметим те шаги, которые следует предпринять для совершенствования взаимодействия в этой сфере. Вчера вечером мы встречались с В.В.Макеем и обсуждали эти вопросы. В частности, договорились подготовить серию специальных мероприятий по случаю 80-летия начала Второй мировой войны.

Москва и Минск энергично работают над обустройством Евразийского экономического союза, укреплением его связей с иностранными государствами и их интеграционными объединениями. Особое внимание уделяем вопросам сопряжения ЕАЭС с китайским проектом «Один пояс, один путь» – в соответствии с принятым в ноябре 2015 г. решением Высшего Евразийского экономического совета. 17 мая этого года в Астане было подписано Соглашение о торгово-экономическом сотрудничестве между ЕАЭС и КНР. Продолжается подготовка российско-китайского Соглашения о Евразийском экономическом партнерстве, которое будет открыто для присоединения всех стран Союза, других заинтересованных государств.

В этом контексте практическое преломление получает работа по реализации инициативы Президента Российской Федерации В.В.Путина по созданию Большого Евразийского партнерства с участием ЕАЭС, ШОС, АСЕАН. Конечно же, оно открыто для присоединения других стран на Евразийском континенте, включая страны Евросоюза. В перспективе такое партнёрство могло бы стать стержневым элементом единого торгово-экономического пространства от Атлантики до Тихого океана, обеспечить неделимость экономического развития в этой части мира.

Я хотел бы поддержать только что прозвучавшее предложение Министра иностранных дел В.В.Макея о развитии тесных контактов между секретариатами соответствующих интеграционных объединений. Думаю, что такая организация, как ОБСЕ, могла бы стать площадкой для рассмотрения соответствующих инициатив о гармонизации различных интеграционных процессов.

Тематика международной информационной безопасности, которую мы сегодня также будем обсуждать, утверждается в качестве одной из приоритетных в глобальной повестке дня. Россия и Республика Беларусь придерживаются здесь единых взглядов, выступают «солидарным фронтом» на ключевых многосторонних площадках, прежде всего в ООН. Признательны белорусским друзьям за традиционное соавторство в отношении российских проектов резолюций Генеральной Ассамблеи по вопросам выработки правил ответственного поведения государств в информационном пространстве и по противодействию киберпреступности. В наших двусторонних отношениях мы руководствуемся действующим Межправительственным соглашением о сотрудничестве в области обеспечения международной информационной безопасности.

В фокусе внимания будут и вопросы гуманитарного взаимодействия, включая тесную координацию в многосторонних культурных, научных, образовательных форумах, а также на правозащитных площадках. В числе безусловных приоритетов видим работу с молодежью. Об этом подробно говорили наши президенты в ходе пятого Форума регионов в Могилеве в октябре этого года. Союзное государство должно предоставлять молодому поколению россиян и белорусов максимально широкие перспективы профессионального, образовательного, культурного развития. Надеюсь, наши внешнеполитические ведомства смогут найти свои подходы, чтобы внести вклад в решение этой задачи.

Признателен за традиционное гостеприимство, которое мы ощущаем с первых минут пребывания на белорусской земле.

Россия. Белоруссия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 21 ноября 2018 > № 2799194 Сергей Лавров

Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе совместной пресс-конференции по итогам переговоров с Министром иностранных дел Республики Беларусь В.В.Макеем, Минск, 21 ноября 2018 года

Уважаемые дамы и господа,

Прежде всего хотел бы ещё раз выразить нашу искреннюю признательность Министру иностранных дел Республики Беларусь В.В.Макею и всем белорусским друзьям за организацию нашей работы на самом высоком уровне и традиционное тёплое белорусское гостеприимство.

В нынешнем году Белоруссия стала местом проведения целого ряда важных двусторонних встреч – заседания Высшего Госсовета Союзного государства в Минске в июне, пятого Форума регионов с участием глав государств в Могилеве в октябре, заседания Группы высокого уровня под председательством заместителей глав правительств двух стран в Минске в ноябре. Приветствуем инициативную, конструктивную позицию наших друзей по укреплению российско-белорусской интеграции на всех уровнях. 13 декабря в Бресте состоится заседание Совета министров Союзного государства, на котором также будут приняты очень важные решения, углубляющие нашу интеграцию.

Мы даём положительную оценку интеграционному сотрудничеству в рамках Евразийского экономического союза. Договорились продолжать содействовать расширению и укреплению его внешних связей, в том числе с ШОС, государствами АСЕАН и Китайской Народной Республикой в рамках сопряжения евразийских интеграционных процессов с китайской программой «Один пояс, один путь». На этом пути уже достигнуты конкретные результаты. В итоге мы будем двигаться к тому, что Президент России В.В.Путин назвал «Большим евразийским проектом», открытым не только для участников ЕАЭС, ШОС и АСЕАН, а в перспективе, если на то будет их желание, – членов ЕС.

На совместном заседании коллегии рассмотрели также очень важную тему совместных усилий в интересах противодействия фальсификации истории Великой Отечественной войны и попыткам пересмотра итогов Второй мировой войны. Мы едины в недопустимости героизации фашистов, нацистов и их прихвостней.

Предметно рассмотрели роль наших министерств в деле наращивания гуманитарного сотрудничества. Условились и далее энергично работать над укреплением общего культурно-духовного пространства, продвижением совместного исторического наследия.

Решено способствовать расширению молодежных контактов на различных площадках. Россия, в частности, по линии Россотрудничества продолжит оказывать содействие инициативам белорусских общин в третьих странах, которые проводятся нашими друзьям с целью отметить годовщины Великой Отечественной войны, Дни славянской культуры и другие события.

Отдельным пунктом повестки дня мы рассмотрели вопросы международной информационной безопасности. Отметили нашу дружную, слаженную работу в ООН по продвижению очень важных инициатив по выработке правил ответственного поведения государств в сфере международной информационной безопасности и разработки норм противодействия киберпреступности. Обе эти инициативы сейчас были одобрены в комитетах Генассамблеи ООН и в скором времени будут вынесены на утверждение пленарным заседанием Генассамблеи ООН.

Мы также коснулись других аспектов нашего тесного взаимодействия в ООН, включая его правозащитный сектор. Обсудили наши отношения в контексте подготовки к Совету министров иностранных дел ОБСЕ, который состоится в начале декабря в Милане, проблематику нашего взаимодействия с ЕС и другими европейскими структурами.

Говорили о ситуации в сфере военно-политической безопасности в Европе и Евроатлантике в целом. В этой связи мы выразили озабоченность ростом напряжённости на европейском континенте, во многом в силу наращивания военной активности НАТО вблизи наших границ, а также в связи с намерением Вашингтона, о чём было заявлено, выйти из Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности. Это создаёт вызовы нашей безопасности, которые требуют соответствующей реакции, как по линии Союзного государства, так и Организации Договора о коллективной безопасности.

О результатах нашей работы я сегодня доложил Президенту Республики Беларусь А.Г.Лукашенко. Он подтвердил высокую оценку взаимодействия по линии внешнеполитических ведомств в рамках реализации программы согласованных действий в сфере внешней политики Союзного государства Российской Федерации и Республики Беларусь.

Будем продолжать тесную координацию на основе Плана консультаций, который был только что подписан, и на основе тех решений, которые закреплены в протоколе заседания коллегий двух министерств.

В заключение, хотел бы поздравить присутствующих здесь работников телевидения с Всемирным днём телевидения и пожелать вам всего самого доброго.

Вопрос: Накануне члены ОЗХО отклонили все предложения России по обеспечению сбалансированной работы организации и одобрили увеличение ее бюджета для придания Техническому секретариату атрибутивных функций. В свете этих событий как Вы видите будущее организации и взаимодействие между Россией и ОЗХО?

С.В.Лавров: Мы уже комментировали эту нездоровую и крайне опасную ситуацию как по линии МИД, так и по линии российской делегации, которая участвовала в заседании Конференции государств-участников (КГУ) Конвенции о запрещении химического оружия (КЗХО). Ситуация тревожная. Вопреки всем нормам – КЗХО, нормам международного права относительно конвенционных документов – решение о наделении Технического секретариата функциями установления и назначения виновных было принято голосованием путем слома имеющихся правил процедуры. Наделять технический орган функциями, которые являются прямой прерогативой СБ ООН, означает начать наступление на основы международного права. Неслучайно наши западные коллеги сейчас все реже употребляют термин «международное право». Они говорят о неком «порядке, основанном на правилах». КЗХО, которая четко и недвусмысленно расписывает, как нужно действовать Техническому секретариату ОЗХО, – это и есть международное право. Менять его можно только на основе процедур, предусмотренных самой Конвенцией – внесением поправок, их обсуждением, принятием и ратификацией. То, как сейчас обходятся с этой проблемой наши западные коллеги, как они меняют суть самой Конвенции путем продавливания решений и голосованием (а мы знаем, что этому сопутствовала целая серия шагов, включая шантаж и подкуп) – это уже не международное право, а тот самый «порядок, основанный на правилах». Его западные коллеги хотели бы установить по своему усмотрению, абсолютно не считаясь с мнением других. Позиция наших единомышленников очень четко была изложена в совместном заявлении на заседании КГУ. Это 27 государств, серьезная группа стран. Это заявление зафиксировало категорическое неприятие действий, которые предприняли западные страны.

Теперь придется проанализировать сложившуюся ситуацию, наши дальнейшие отношения с ОЗХО. Я не думаю, что нужно делать какие-то поспешные выводы. Сейчас необходимо с трезвой головой посмотреть, как можно и можно ли вообще спасти важнейший инструмент международного права, нераспространения массового оружия – КЗХО. С нашими союзниками по ОДКБ, которые тоже сделали коллективное совместное заявление на вчерашнем заседании, мы будем консультироваться об оптимальных шагах в этой ситуации.

Вопрос: Сегодня мы становимся свидетелями опасной тенденции – девальвации общепринятых норм и принципов международного права, беспрецедентного дефицита доверия в мире. Каково Ваше видение будущей системы обеспечения глобальной и региональной безопасности? Есть ли «свет в конце туннеля»?

С.В.Лавров: Я уже касался рисков, с которыми сталкивается международное право в условиях линии Запада на искусственное удержание своего доминирования в международных делах. Это печально, потому что в интересах всего международного сообщества было бы коллективно вырабатывать подходы к современным угрозам, а не подстраивать всех остальных под свое собственное видение, односторонние подходы. Эти риски сохраняются. Более того, они нарастают.

Я упоминал, как универсальный инструмент международного права – КЗХО – пытаются превратить в послушное орудие для продвижения западной политики путем вторжения в прерогативу СБ ООН. Что-то похожее может произойти и с Конвенцией о запрещении биологического и токсинного оружия (КБТО), которая уже много лет как принята, ратифицирована и вступила в силу. Но мы никак не можем вместе с целым рядом других стран, которые ответственно подходят к биологическому вопросу, проблемам нераспространения биологического оружия и его уничтожения, добиться создания механизма верификации этой Конвенции – того, как страны-участницы соблюдают свои обязательства. Главная причина, по которой мы не можем создать такой механизм, – это позиция США, которые категорически заблокировали все предложения России и других стран о формировании такой структуры еще в начале 2000-х гг. Сейчас США через Секретариат ООН начинают продвигать инициативу, чтобы там создать некую структуру, наделив ее такими полномочиями, которые по идее должны быть у межгосударственного, межправительственного механизма. Опять делается попытка оказывать давление на международных чиновников для того, чтобы продвигать свои собственные подходы в обход легитимных процедур. Это тревожная практика.

Примеров подобных действий в других сферах достаточно много. Мы будем об этом и дальше откровенно разговаривать, задавать вопросы нашим западным партнерам. Они пытаются уходить от серьезного разговора на эту тему, но я убежден, что «замотать» и «замести под ковер» эту ситуацию у них не получится. Придется отвечать на вполне легитимные озабоченности, которые существуют не только у России, но и у многих

Россия. Белоруссия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 21 ноября 2018 > № 2799193 Сергей Лавров

Ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова «на полях» совместного заседания коллегий МИД России и МИД Белоруссии, Минск, 21 ноября 2018 года

С.В.Лавров: Прежде всего мы с Президентом Белоруссии А.Г.Лукашенко обсудили общее состояние наших отношений в русле тех договоренностей, которые были приняты на уровне Президента, Высшего государственного совета Союзного государства. Обсудили прошедшие и предстоящие мероприятия в рамках наших отношений, нашего союзничества и партнерства. В Минске скоро состоится ряд мероприятий по линии Евразийского экономического союза (ЕАЭС), глав правительств. Затем в начале декабря уже в Санкт-Петербурге пройдет саммит ЕАЭС и неформальный саммит СНГ. Ко всем этим мероприятиям готовятся решения и договоренности. Мы рассмотрели ход этой работы.

Также рассказал Президенту о результатах состоявшейся сегодня утром Совместной коллегии Министерств иностранных дел России и Белоруссии. Она была посвящена целому ряду очень важных вопросов нашей внешнеполитической координации, включая противодействие фальсификации истории, гармонизацию интеграционных процессов в Евразии, культурное сотрудничество и целый ряд других направлений нашего взаимодействия. Обсудили также очень важный вопрос, который сейчас занимает многие умы, – проблему обеспечения безопасности в информационном пространстве.

Кроме того, мы с А.Г.Лукашенко сегодня рассмотрели вопросы, которые касаются реализации договоренности об обеспечении равных прав граждан России и Белоруссии во всех сферах деятельности.

В целом я очень признателен Президенту Республики Беларусь А.Г.Лукашенко за то внимание, которое он уделяет сотрудничеству наших внешнеполитических ведомств и развитию отношений в рамках Союзного государства.

Вопрос: Вы согласились, что нужно продолжать усилия по созданию равных условий работы для хозяйствующих субъектов и для граждан России и Белоруссии. Где, в каких сферах мы пока что недорабатываем? Какие существуют проблемные точки?

С.В.Лавров: Что касается хозяйствующих субъектов, то эти вопросы рассматриваются по линии Министерства экономического развития, Министерства финансов. Мы как Министерство иностранных дел отвечаем за вопросы, связанные с обеспечением равных прав граждан. Например, чтобы даже в таких сферах, как санаторно-курортное лечение, не было разного подхода к материальной стороне дела: в вопросах размещения в гостиницах, когда россияне путешествуют по Белоруссии, а белорусы путешествуют по России; медицинского обслуживания и страхования, когда медицинская помощь требуется гражданину одной страны Союзного государства на территории другой. Многие вопросы были уже урегулированы. То, что остается, – это меньшая часть тех областей, в которых мы хотим иметь равные права. Но, конечно, работа должна еще быть завершена.

Вопрос: В последнее время мы слышим, с одной стороны, заявления, например, Государственного секретаря Союзного государства Г.А.Рапоты о том, что Россия и Белоруссия завершают работу над соглашением о взаимном признании виз, с другой стороны, звучит предложение о создании пункта пропуска «Красная Горка» – на наш взгляд, взаимоисключающие вещи. Могли бы Вы это прокомментировать?

С.В.Лавров: Мы отвечаем за переговоры, которые идут над т.н. «визовым соглашением». Последний раунд состоялся буквально несколько дней назад на уровне делегаций. Каждая из делегаций сформирована в межведомственном составе. Очередной вехой для выхода на окончательные договоренности будет, по-моему, конец ноября – начало декабря, когда эксперты должны в очередной раз, уже в рамках совместной рабочей группы по вопросам миграции, провести обзор остающихся вопросов (остались, по-моему, технические вопросы). Последний раунд зафиксировал достаточно серьезный прогресс. На 13 декабря запланировано проведение Совета Министров Союзного государства, в ходе которого рассчитываем вынести этот проект соглашения на подписание.

Вопрос: Понадобятся ли нам эти пункты пропуска после подписания соглашения?

С.В.Лавров: Честно говоря, я не в курсе тех вопросов, о которых Вы упоминаете в контексте пунктов пропуска. Я знаю, что готовящееся соглашение должно удовлетворительно снять все озабоченности, которые имеются у обеих сторон.

Вопрос: Бывший генеральный секретарь НАТО А.Ф.Расмуссен накануне заявил о том, что Североатлантический альянс будет рад принять в свой состав Республику Беларусь, но при условии, что наша страна пойдет по пути Украины и Грузии. Мол, при А.Г.Лукашенко это невозможно, поэтому нужно поддерживать оппозицию. Фактически призвал к свержению режима в нашей стране. Как расцениваются такие заявления и почему они вообще делаются?

С.В.Лавров: А.Ф.Расмуссен давно уже создал себе соответствующую репутацию. Я бы на Вашем месте не удивлялся. Я слышал, что он сейчас работает на общественных началах советником президента Украины, поэтому трудно от него ожидать каких-либо адекватных высказываний.

Вопрос: Могли бы Вы прокомментировать заявление Высокого представителя Европейского союза по иностранным делам и политике безопасности Ф.Могерини о том, что Россия не должна проверять суда в Азовском море, звучащее на фоне угроз очередных санкций?

С.В.Лавров: Это уже некая мания, возникшая достаточно давно у наших коллег из Евросоюза. Они считают, что Черное море – это их вотчина, по сути дела, игнорируя тот факт, что есть Организация черноморского экономического сотрудничества, в которой они являются наблюдателями. Тем не менее, есовцы уже давно заявляют, что и Черное море, и так называемое «Трехморье» (Черное, Балтийское, Адриатическое моря) – все это зона, где «музыку заказывает» Евросоюз.

Что касается конкретной ситуации, которая сложилась в Азовском море, я что-то не слышал каких-либо заявлений, озабоченностей со стороны Брюсселя, когда украинцы абсолютно противоправно задерживали наши рыболовецкие суда только потому, что они заходили в порты Крыма. Это абсолютное пренебрежение всеми международно-правовыми нормами, включая нормы международного морского права.

По поводу Азовского моря. В этой ситуации, когда Евросоюз всполошился, я бы посоветовал прежде, чем делать какие-то заявления и под чем-то подписываться, почитать договор между Россией и Украиной

от 2003 г., из которого будет кристально ясно, что проверка тех или иных судов абсолютно вписывается в действующие договоренности между Москвой и Киевом, которые определяют статус Азовского моря как территориальные воды двух государств.

Россия. Белоруссия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 21 ноября 2018 > № 2799192 Сергей Лавров

Эван Лейборн: «Бизнес-аджилити строится на оценке потребностей клиента и готовности их удовлетворить»

С каждым годом конкуренция на глобальных и локальных рынках усиливается. Традиционные модели ведения бизнеса с акцентом на управление человеческими ресурсами не всегда помогают компаниям выигрывать в этой борьбе. Как же быть? Оперативно адаптироваться к переменам, став максимально гибкими. Одним их таких способов управления стала стратегия бизнес-аджилити, при которой организация в основу своего существования ставит клиента и непрерывно подстраивается под его изменяющиеся потребности.

Александр Кузнецов

Чтобы подробнее узнать об этой стратегии, «Финансовая газета» встретилась на форуме Agile Business Conference-2018 в Москве с основателем Business Agility Institute Эваном Лейборном из Австралии, который получил широкую известность после выхода книги «Аджайл-организация: лин-подход к управлению бизнесом».

– Эван, когда стала разрабатываться концепция «аджайл», то есть гибкости в бизнесе? Имеете ли вы отношение к ее появлению?

– Этот термин создал не я (смеется). Он синтезировался на основе множества идей и существует уже более 20 лет. Лично я собрал сообщество людей, которые интересуются этой концепцией, и мы вместе сформировали модель, помогающую фокусироваться на бизнес-аджилити.

− В чем суть этой концепции для корпоративного управления?

− Давайте посмотрим на то, что является оценкой успешности компании. Девять из десяти этих факторов – финансовые, и только один из оставшихся сфокусирован на удовлетворенности клиентов. При этом даже если этот фактор не достигнут, то никто из-за этого не будет уволен. Почему? Да потому что он, в отличие от финансовых показателей, не измеряется.

В традиционной корпоративной культуре ключевым показателем остается выручка – на ней все строится. Однако сегодня стоит учитывать не только выручку, но и гибкость. Бизнес-аджилити строится в первую очередь на оценке потребности клиента и готовности их удовлетворить. Если вы будете отвечать запросам клиентов, они вернутся именно к вам. Пусть выручка будет индикатором успеха, но не целью.

Таким образом, бизнес-аджилити – это как раз изменение существующего расклада в управлении в пользу клиентоориентированности.

– Но разве раньше клиент не был в центре внимания любой компании? В течение последнего времени и в России бизнес стал клиентоориентированным. Объясните, в чем отличие клиентоориентированности от бизнес-аджилити?

− Клиентоориентированность – это часть бизнес-аджилити. Помимо нее составляющими этой концепции являются адаптируемость компании в бизнес-среде, работа с сотрудниками и другие факторы. Кроме того, бизнес-аджилити – это еще и то, как компания смотрит на бизнес не только в отношении клиента, а вообще.

Ведь отдельно взятая клиентоориентированность не всегда работает, потому что клиент не всегда знает, чего он хочет. Генри Форд сказал: «Если бы я спрашивал своих клиентов, что им нужно, они бы все ответили – более быструю лошадь!»

Поэтому бизнес-аджилити – это умение компании совмещать понимание клиентских потребностей и общего знания рынка.

– Чем сегодня вызвана потребность компаний в аджайл-трансформации?

– Если сначала бизнес внедрял аджайл, чтобы ускорить вывод на рынок новых продуктов по программному обеспечению, то сегодня проблема касается уже компаний в целом. Они слишком медленно развиваются, не успевают адаптироваться к переменам на рынке. Темпы изменений в каждой индустрии слишком высоки. Чтобы адекватно реагировать на вызовы, компании в целом должны стать более гибкими и научиться приспосабливаться.

Могу привести пример с компанией Uber. Еще несколько лет назад никто думал, что индустрия такси может перейти в новый формат, как теперь, когда с помощью приложения к вам приедет за считаные минуты свободная машина. Сейчас очевидно, что в будущем появятся беспилотные автомобили, поэтому Uber инвестирует в беспилотники – иначе компания будет аутсайдером через 10 лет. Такой подход, как бизнес-аджилити, необходим компаниям по всему миру для выживания, для того чтобы процветать и быть успешными на постоянно меняющемся, динамичном рынке. По-другому нельзя.

– В каких направлениях, ситуациях может происходить перестройка компании на аджайл?

– Прежде всего при выводе нового продукта на рынок. У компаний ведь очень большие расходы на исследования для этого. В части продуктивности многие игроки рынка сейчас понимают, что им нужно сократить время на анализ, чтобы разработать новый продукт. Вот тогда и появляется аджайл.

Кроме того, это очень нужно при делегировании полномочий в крупных компаниях с высокой степенью бюрократизации, когда идеи сверху очень долго доходят до низа. Лидер должен позволить людям в самом низу иерархической системы принимать операционные решения, но во многих случаях это вызывает сопротивление. И тогда бизнес-аджилити дает возможность компаниям сфокусироваться на делегировании.

Еще один фокус бизнес-аджилити – финансы. Если в обычных компаниях финансовый период определен от 18 до 24 месяцев, то эта система предлагает вводить ежемесячные циклы. Так можно гораздо быстрее выводить новые продукты на рынок и перераспределять бюджет на новые инициативы в компании.

Также бизнес-аджилити подразумевает новые принципы разработки программных продуктов, новые HR-техники, маркетинг и др.

– Компаниям из каких сфер определенно необходима аджайл-трансформация? А в каких отраслях она, наоборот, не нужна?

− Финансы, банковский сектор, страхование, FMCG, информационные технологии, медиа, ритейл, логистика, транспорт. В сфере строительства она, скорее, не нужна, организациям не стоит вкладываться в это. В целом аджайл необходим в тех сферах, где присутствует неопределенность.

– В каких странах наиболее гибкая система управления?

– Очень хорошо обстоят дела в этом отношении в скандинавских странах, США, Канаде, Филиппинах. Особенно хочется выделить Индонезию, которая стремится с помощью аджайла достичь хороших результатов.

– Можете привести примеры конкретных компаний, которые внедрили стратегию бизнес-аджилити? В чем именно это заключалось?

– Хороший пример − DBS Bank в Сингапуре. Его руководство сфокусировалось на клиентских проблемах в формировании целей. Сейчас оно отталкивается от клиентского опыта, а не от классического разделения по направлениям бизнеса.

Если чуть подробнее, DBS Bank ввел новый индикатор KPI, который условно называется «сколько часов клиентам вы сохранили». Суть его в том, что каждый руководитель должен отчитаться, как он помог своему клиенту провести меньше времени в банке.

− Что для этого ему потребовалось?

− Чтобы внедрить бизнес-аджилити, в этом банке добавили 150 сотрудников в компанию при общем количестве персонала в 40 тыс. человек.

– Какой результат дает внедрение бизнес-аджилити?

− Главная польза аджайл − получение новых клиентов. Это, в свою очередь, ведет к росту доходов и степени удовлетворенности персонала. По итогам исследований 18% компаний указали на позитивный результат от аджайл-трансформации: они увеличили прибыль на 4%. Кроме того, в 20% компаний на 12% выросла степень удовлетворенности сотрудниками этой компании.

− А как обстоят дела с аджайлом в России?

– В России этот процесс еще только в самом начале – уровень внедрения бизнес-аджилити примерно на том же уровне, на каком США были 10 лет назад. В вашей стране аджайл в основном применяют банки и крупные компании. Делают ли они это хорошо – большой вопрос, некоторые да, но, конечно же, далеко не все.

Главное – желание со стороны российских компаний стать действительно гибкими, способными к адаптации. Нужна готовность сделать все, что потребуется. Понятие лидерства, структура организации, принципы работы – все должно измениться. Если решиться и сделать это сейчас, можно быстро обогнать остальной мир.

– С чего компании начинать аджайл-трансформацию?

− Это зависит от специфики компании, от сложностей, которые она испытывает. Прежде всего нужно посмотреть на свои KPI – показатели эффективности, по которым оценивается работа. С этого и нужно начинать аджайл-трансформацию. При этом, вместо того чтобы оценивать свои доходы, пусть лучше топ-менеджеры оценят степень своей адаптируемости к рынку.

Еще я бы начал с изменений в таких дивизионах, как финансы и HR. Ведь нередко они ограничивают внедрение аджайл.

Топ-менеджеры, решившиеся перестроить механизмы управления своей компанией на аджайл, прежде всего должны понимать: чтобы соответствовать изменениям окружающего мира, компания должна быть гибкой, способной быстро меняться, приспосабливаться.

Австралия. Весь мир. ЦФО > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > fingazeta.ru, 20 ноября 2018 > № 2931589 Эван Лейборн

«Мы больше не мечтаем о будущем, мы его скорее боимся»

Иван Крастев – председатель Центра либеральных стратегий в Софии, постоянный научный сотрудник Института гуманитарных наук в Вене и автор статей для многих периодических изданий

Светлана Бабаева - член Совета по внешней и оборонной политике.

Резюме Прежде существовало право на собственную интерпретацию, но факты были общие. Теперь у каждого право на собственные факты. Это жизнь в комнате зеркал. Мы пребываем в разных пространствах, никто ничего не признает и ни в чем не раскаивается. Поэтому мы так сильно друг друга боимся, полагает Иван Крастев.

Почему мир больше напоминает жизнь в комнате зеркал, что общего у Путина и Трампа, какой будет идентичность человека в XXI веке – об этом размышляет Иван Крастев, глава Центра либеральных стратегий в Софии, Kissinger Fellow в Библиотеке Конгресса США. Беседовала Светлана Бабаева.

Не свергнуть правительство, а поменять страну

– На недавней сессии Валдайского клуба, посвященной теме идентичности, Вы сказали, что по всему миру идет «подъем большинства». Это хорошо или опасно?

– Как писал Самюэль Хантингтон, «идентичность – как грех: мы можем сопротивляться, но избежать не в силах». О политике идентичности стали говорить как о новом явлении, на самом деле она – результат культурной революции 1968 года. Есть два типа идентичности. Один от нас не зависит – кем мы родились. То, что я болгарин, не мой выбор, но часть моей идентичности. Второй тип – та, которую я выбираю. Человек сам выбирает, как будет жить, за кого голосовать, верить или не верить в Бога. Ныне людей больше заботит приобретенная идентичность. Вокруг нее они создают свою историю, жизнь. Отчасти это связано с тем, что люди стали более образованны, подвижны.

– Но, если больше разнообразия, должен быть подъем разных меньшинств, а не большинства!

– Подъем меньшинств в политике был в 1960–1990-е годы, когда феминистки, сексуальные и этнические меньшинства хотели стать заметными и быть представлены в политическом процессе. Они говорили: «Хотим, чтобы нас услышали, мы существуем!». У групп же большинства, этнических, религиозных, расовых, не было драйва говорить «мы тут», потому что было ощущение, что у них и так власть.

Что произошло потом? Я прежде всего говорю о западном мире. Возникает демографическая проблема. Общества стареют, миграция меняет этнический состав общества, а следом страх: мы большинство сегодня, но будем ли мы большинством завтра?

И люди психологически начали вести себя как меньшинства. Возникло ощущение, что их власть уже хрупкая, неустойчивая. Особенно это ощущается в маленьких государствах. Скажем, ты всегда думал, что тебе не нужно доказывать, что ты болгарин, потому что таких у вас в стране – 80–90 процентов. А теперь ты боишься: мир другой, дети вообще могли уехать и уже плохо говорят на родном языке. И начинается паника: а что, если через сто лет моей этнической группы, моей нации вообще не будет?

– Тогда в политике той же Европы мы бы видели процесс, который отвечал бы интересам французов, немцев, чехов в пятом колене. Мы же видим, что политики, наоборот, все больше работают с новыми слоями избирателей, включая недавних мигрантов.

– Популистские партии как раз антимиграционные. Италия для итальянцев. В США Трамп говорит: мы, белые, теряем власть, это наше общество или нет?

Людей всегда пугали сдвиги, но теперь всё происходит стремительно, люди двигаются намного быстрее и проще. И ты понимаешь: если ты родился в Африке в бедной стране, самое радикальное, что можно сделать – нет, не свергнуть свое правительство, а просто поменять страну. И эта перемена в одном поколении. Не нужна идеология, политическая партия, революция.

Страх часто возникает не в отношении того, что происходит, а что может произойти. Скажем, в Болгарии иммигрантов почти нет. Но ты видел по телевизору, как легко люди пересекают границы. И начинаешь бояться не людей, которые приехали, а тех, которые могут приехать. И еще ты боишься тех, кто уехал…

Это главное, что случилось в Восточной Европе и о чем мало говорят. Революция 1989 г. была революцией нормальности. Мы хотим жить как нормальное общество, наше будущее – это Германия. Но если наше будущее – Германия, зачем ждать, когда мы ею станем? Можно просто уехать в Германию! Учиться, работать, жить. Сегодня огромный процент граждан Восточной Европы живут и работают вне своих государств. В балтийских республиках это вообще более 20 процентов. Румынию за последние 10 лет, когда страна стала членом ЕС, покинуло 3,5 млн человек. И везде это молодые и активные люди.

Правители, которым некуда уезжать

– Можем ли мы тогда в принципе в XXI веке говорить об идентичности и ценностях при таком движении людей?

– Когда идентичность становится проблемой? Когда возникает ощущение, что ты ее теряешь. Сперва становится намного труднее понимать, что такое русский, болгарин, поляк в XXI веке. А потом ты не знаешь, правильно ли вообще на этом настаивать или нет?

Что произошло, помимо прочего, благодаря технологическим переменам и новым коммуникациям? Они изменили отношения между поколениями. В 1960-е гг. была революция детей против консервативных родителей. А в 1990-е гг. детям стало жалко своих родителей, которые потеряли не только достаток, но и смысл жизни. Родители не просто перестали быть примером, которому нужно следовать. Сами родители уже не знали, какую модель жизни предложить своим детям…

В результате возникает странная ситуация. Я долго пытался понять, откуда появился ужас от «гейропы». Россия, прямо скажем, не самая консервативная в мире страна ни в сексуальном, ни в социальном отношении, процент абортов на тысячу женщин, процент разводов выше, чем на «загнивающем» Западе. Тогда откуда этот довольно истеричный запрос на консервативные ценности?

Думаю, появилось много родителей, включая элиту, которые не верят, что свои ценности они смогут передать детям. И они захотели, чтобы за них это сделало государство. Что произошло с элитой в девяностые? Их дети поехали учиться на Запад. Многие вернулись, но уже с другой социальной восприимчивостью. Дети жили в среде, где тот же гомосексуализм – уже не проблема. И у старшего поколения возникло ощущение, что твои дети – уже не твои дети. Будто их там кто-то украл, заложил в них другие ценности.

Я думаю, это во многом объясняет, откуда возник призрак традиционализма. Это не просто русская проблема, то же самое я вижу в Восточной Европе. Это кризис родительской власти, когда ты не знаешь, есть ли у тебя что-то, чему ты можешь научить своих детей. Потому что у тебя проблемы и с собственной жизнью.

Запрос на консерватизм и попытка ренационализации следующего поколения элит – вот каким стал ответ на эти страхи и на глобализацию.

– То есть элиты стали апеллировать к более традиционным вещам, потому что не знали, за что еще им зацепиться?

– Да. Проблема, которая возникла в результате глобализации, – у людей появилось ощущение, что ими правят иностранцы. Особенно в маленьких государствах. Появилась элита, которая говорит на языках, ездит по миру. И ты думаешь: может, эти правители даже умные, но как они относятся лично ко мне? В результате возникают популистские движения и делается ставка на элиту, у которой нет exit option – возможности выхода.

– Пусть наши правители не смогут никуда деться?

– Людям нравится в популистах то, что они не говорят на иностранных языках, у них мало международных контактов, за рубежом их не любят. Голосуют за них даже не потому, что им верят, а потому, что они не убегут, если случится кризис.

– Получается, в мире сейчас запрос не на лидеров, а на «своих»?

– Которые никогда нас не покинут, потому что им некуда уезжать.

Сегодня политики представляют стиль жизни

– Режиссер Константин Богомолов на Валдае сказал, что у России, в отличие от Запада, остается «право на безумие». То есть в России еще возможно проявление разных чувств и эмоций, а не только любви и толерантности. Но мы видим, это происходит во всем мире. Вместе с запросом на «своих» востребованным становится безумие в политическом и социальном процессе.

– Право на безумие – священное право, но им не надо злоупотреблять. Мы живем в какое-то пограничное время, Збигнев Бжезинский называл его «глобальное политическое пробуждение». Мы наблюдаем рост социального неравенства, сопровождающийся торжеством эгалитарной культуры. Элита перестала быть примером для подражания. Ценностью стала аутентичность. Я лучше знаю, что для меня хорошо, может, я и говорю какие-то идиотские вещи, но это я. И вы не можете мне это запретить.

А упор на аутентичность радикально меняет характер политического представительства. Сегодня политики представляют не интересы, а стиль жизни и миропонимание. Многие удивляются: как стало возможно, что бедные проголосовали за миллиардера Tрампа? Представьте, вы не знаете, кто черный – Барак Обама или Дональд Трамп, вы видите лишь, как они одеваются, что говорят, как себя ведут. И получится, что Обама – это классический WASP, белый англосаксонский протестант. Никакой драмы, полный самоконтроль, образованность. А с другой стороны – человек, который по-другому говорит, подскакивает, даже немного распущен.

Главное, что произошло, на мой взгляд, в мире, – из политической жизни, которая была сосредоточена на экономике, мы перешли в политическую жизнь, которая сосредоточена на культуре.

– Получается, президент Путин со своим знаменитым «мочить в сортире» просто на 15 лет опередил время…

– Да, и ему даже не нужно было ничего изображать, потому что российское общество было, с одной стороны, сильно травмировано после распада Союза, а с другой – не было структурировано. И появилось путинское большинство. Сплоченное общими страхами, но не совместным проектом будущего.

Но на такой культурной идентификации нельзя построить долгосрочную политику. Легитимность Путина связана с опытом большинства, которое прошло ломку девяностых. Но следующее поколение уже никаких девяностых не знает. Как быть с ним? Что предложить этим людям, что с ними разделить?

Но и со знакомым поколением возникла проблема – пенсионная реформа. Я думаю, дело даже не в том, что люди потеряли деньги. Люди потеряли то ощущение стабильности, которое лежало в основе социального договора путинской России. После принятия этой реформы население в провинции, мне кажется, испытывает то, что горожане испытали после «рокировки» 2011 года (Решение о том, что Владимир Путин возвращается на пост президента, а Дмитрий Медведев возглавит правительство. – Ред.). Их обидели. Несколько месяцев назад была кампания по выборам президента. Но там о пенсионной реформе не говорили. Потом был футбол, а потом вдруг – мы будем делать реформу.

Мне кажется, если бы тема обсуждалась в ходе избирательной кампании, может, президент и потерял бы 3–4 процента голосов, но люди были бы уже готовы. Возник бы новый контракт. Теперь же появилось другое ощущение: дело даже не в том, что вы что-то меняете, а меняете так, будто мы не существуем. Это обида.

– Но Вы сами говорите, это скорее уходящее поколение. Новые поколения пока вряд ли думают о пенсии. Им нужно что-то иное.

– И здесь начинается самое интересное. Возьмите Россию, США, Великобританию, Евросоюз. Что у всех нас теперь общего – это отсутствие видения будущего. Будущее, которое можно представить, исчезло.

Ныне разговор о будущем – это разговор о технологиях. Но это не будущее. Ты остаешься человеком и должен знать, чего ты хочешь. Иначе ты все время будешь бояться того, что происходит. Потому что не понимаешь, это для тебя плохо или хорошо.

Мы больше не мечтаем о будущем, мы его скорее боимся. Даже в Советском Союзе такого не было. Там боялись настоящего, но надеялись, что в будущем будет другая жизнь, легитимность советского строя была построена на том, что дети будут жить лучше. А теперь человек боится, что его дети не будут жить лучше, даже если будут жить дольше. Больше того, мы уже не можем представить, как они в принципе будут жить… У вас, например, никто не хочет обсуждать постпутинскую Россию.

Они умирали как равные

– И это не потому, что Путин никогда не уйдет?

– Думаю, уйдет. Но и те, кто его любит, и те, кто ненавидит, страдают параличом воображения… Что характерно для избирателей популистских партий Европы? На сей счет есть много исследований, так вот эти люди намного больше других убеждены, что 50 лет назад мы жили лучше.

Но исследования выявили еще одну любопытную вещь. Когда у людей появляется университетское образование, это способствует толерантности общественной жизни. Это верно, когда мы говорим об этнической и религиозной толерантности. Но не о политической, где происходит ровно обратное. Более образованные люди менее толерантны к тем, кто не разделяет их политические взгляды. Я много инвестировал в то, чтобы у меня эти взгляды были, и когда их кто-то не разделяет, возникает обида.

У всего этого есть и другая сторона. Что исчезло? Коллективный опыт и коллективное пространство. Главным коллективным опытом у нас у всех была война. Война отвратительна, но невозможно представить, скажем, процесс эмансипации афроамериканцев в США без Второй мировой.

– Почему невозможно?

– Белые и черные умирали вместе, как равные. И потом было легче объяснить, почему и жить надо вместе, как равные.

Теперь идея нации больше напоминает клуб болельщиков. Мы – будто зрители собственной истории. Да, есть эмоциональная привязанность, но никто не ожидает от тебя, что ты станешь рисковать жизнью. Просто надо, чтобы ты болел за своих. Но гражданин – это нечто другое.

– От человека больше не требуется ни подвига, ни самоотверженности?

– Да, и в этом аспекте какая разница между Крымом и Второй мировой? На войне десятки миллионов потеряли жизни. Мы помним военное поколение, это было поколение победителей, и они хотели, чтобы к ним относились по-другому. Крым был скорее подарком от руководства страны. Это как победа сборной России над Испанией в 1/8 финала Чемпионата мира по футболу.

– То есть другая цена?

– Да, и это не только российская проблема.

Мы живем в комнате зеркал

– Но если страны стали так похожи во многих страхах и проблемах, почему именно Россия стала для всех едва не главным врагом?

– В России была более сложная ситуация, чем во многих других странах, соответственно, все проходило более радикально. Но что мы видим сегодня? Мне кажется, многие боятся не того, что «Россия будет владеть миром», а того, что собственное общество начинает выглядеть не таким уж другим. Ты начинаешь быть похожим на того, кто тебе не нравится. Вот где настоящий страх... Мир населяется двойниками.

– Россия вроде и часть западного мира, но все равно какая-то другая. А теперь получается, не такая уж и другая?

– Абсолютно. Ты всегда думал, что «это только у русских такие проблемы». И вдруг они возникают дома. И рождается вопрос, почему у нас проблемы, как у русских? Одни отвечают, что русские нам эти проблемы и создали, другие – что русское правительство сделало всё возможное, чтобы мы сами в это поверили.

Что действительно сделало русское правительство после 1990-х годов? Его политикой стало всё отрицать. Возникла устойчивая неспособность признать то, что сделано. Сегодня Россия отрицает даже самое очевидное. И другие тоже научились. Это серьезная проблема. Мы получаем саудовского журналиста, которого убили и разрезали на куски, а саудиты десять дней говорили, что ничего такого не было, это фейк.

Такой подход переходит на внутреннюю политику, даже на межличностные отношения. Все труднее становится убедить людей признать, что что-то не получилось, но будем пробовать дальше. Не слышат…

Так не может продолжаться долго. Получается, каждый живет в своем мире и не позволяет реальности проникнуть в этот мир. Потому что всё отрицается. Люди говорят о традиционных ценностях, но главная ценность – это всё же фактическая истина. Сегодня же получается, что истины как бы и нет.

– На этом мир, видимо, и осыплется, о чем говорили на валдайской дискуссии… На всеобщем отрицании.

– Есть известный фильм 1947 г. «Леди из Шанхая». Финальная сцена – в устрашающей комнате с зеркалами героиня в исполнении блистательной Риты Хейворт наводит револьвер на мужа, точнее, на множество его отражений в зеркалах и говорит: я убью тебя. Но и у него револьвер, и он тоже готов стрелять.

Сегодня мы живем в зале зеркал. Исчезло ощущение единой реальности, каждый – в своем мире. Прежде было право на собственную интерпретацию, но факты были общие. Теперь у каждого есть право на собственные факты. Это жизнь в комнате зеркал. И это нехорошая жизнь. Все мы живем в разных пространствах, никто ничего не признает и ни в чем не раскаивается. Поэтому мы так сильно друг друга боимся.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 20 ноября 2018 > № 2907488 Иван Крастев

Крест золотой. Звезда из лазурита

вся советская элита совершила неотмолимый грех — предательство своего благодетеля: Советского Союза и партии

Александр Проханов

В 1991 году, когда убили Советский Союз, всадили ему в подворотне финку под ребро, и убийцы обирали покойника, шарили по карманам, вытряхивали портмоне, разоряли заводы, крушили армию и культуру, разбазаривали территории, в страну пригласили тысячи умных и осторожных иностранцев, и те отобрали у народа музыку, литературу, чувство красоты и справедливости. Всё это было страшно и валило меня с ног.

Но страшнее всего было то, что, бросив вызов победившему ельцинизму, я оказался совершенно один: без друзей, без сподвижников, беспомощно колол своим маленьким хрупким копьём зловещее чудовище. Всё, что ещё недавно составляло свет и мощь советского государства, всё уменьшилось, съёжилось, испарилось. Мне казалось, что за чертой 1991 года не нашлось никого, кто мог бы сразиться с драконом. Прославленные маршалы, руководившие могущественной армией Советского Союза, трусливо спрятались в свои "райские" группы, зарылись в тёплую гниль и на все призывы выступить в защиту убиваемой армии убегали и жалко прятались. Госбезопасность, отлавливавшая диссидентов, находившая их по едва уловимому антисоветскому душку, эта госбезопасность в лице своих высших чинов кинулась в банки, в капиталистические корпорации. Чекисты стали советниками банкиров, возглавили их аналитические центры и службы безопасности, стали главной опорой нового людоедского режима. Коммунистическая партия… Сколько же было этих партийных школ, отделов агитации и пропаганды, этих проповедников ленинизма, оберегавших стерильность общественной мысли! Куда они делись? Они исчезли, как мухи при первом дуновении холода. Самые важные из них оставили посты секретарей ЦК и стали губернаторами, мэрами городов, перебежали в новую партию власти. Комсомольцы, которые сражались на гражданской войне, терпели пытки фашистов, строили великий БАМ, вспахивали целину, это молодое племя, надежда советского государства, улетучилось как дым. А самые вёрткие, шумные, деятельные завладели недрами, заводами, заняли почётные посты в администрации, и теперь, когда в новой России празднуются комсомольские юбилеи, они сходятся: величественные и пышные вельможи, владельцы компаний, корпораций, усыпанные бриллиантами, в драгоценных швейцарских часах, — и пьют шампанское за комсомол, за свою боевую юность.

Красные директора, управлявшие великими советскими заводами, могучие незыблемые столпы советской индустриальной мощи… Одни из них мгновенно стали собственниками приватизированных предприятий, распродали драгоценные запасы металла, станков, превратив былое производство в жалкую рухлядь. Другие пошли в услужение к новой власти, уступив свои места молодым и бессовестным менеджерам. Пресса, телевидение, радио: краснознамённые, социалистические, советские, поносившие Америку, — развернули свои кинескопы и микрофоны, стали стрелять по всему советскому, настигая советское в самых отдалённых углах, безжалостно с ним расправляясь. Дипломаты начали обслуживать национальные интересы Америки. Интернационалисты стали злобными националистами. Певцы, на эстрадах прославлявшие революцию и победу, стали исполнять блатные шансоны в ночных кабаре на усладу пьяных буржуев. Это было время чудовищного тотального предательства. Вся советская элита совершила неотмолимый грех — предательство своего благодетеля: Советского Союза и партии. Это клеймо предательства не выветрилось на их лбах с годами, а лишь покрылось патиной лицемерия, страха неизбежного возмездия.

Это был мой ужас девяносто первого года — ужас повального предательства. Только потом появилось несколько честных, отважных генералов — таких, как Альберт Макашов. Несколько народных вождей — как незабвенный Анпилов. Несколько молодых блистательных политиков — как Бабурин и Алкснис. В 1993-м на баррикадах у Дома Советов, под выстрелами танков они искупили коллективный грех предательства.

Сегодня, проделав громадный жизненный путь, наблюдая зарождение нового государства Российского, содействуя его восхождению всеми своими слабыми силами, я со страхом жду, когда тина предательства всплывёт из глубин, и сегодняшняя элита предаст Россию, как предала когда-то Советский Союз.

Страшнее всего предатели обошлись с афганскими воинами. Армия начинала поход в одном государстве, которое посылало солдат в бой за Родину, награждало героев орденами и звёздами. А завершала поход в другом государстве, которое возглавляли предатели, и 40-я армия была подвергнута осквернению. Я уходил из Афганистана с танковым полком, который шёл в Союз через Герат, Тарагунди и дальше, до Кушки. Танки, грохоча по бетонке, развернули пушки в разные стороны и садили по вершинам гор. Мы приближались к границе, и мне мерещилось, что сейчас президент обнимет утомлённых лишениями и ранами солдат и командиров, поцелует задымлённое знамя полка. Но президента не было. Армию принимали, как принимают сдавшихся в плен: отбирали у неё оружие, лишали славы. Сегодня государство, очнувшись, возвращает "афганцам" их былую славу и честь: и тем, кто ещё жив, и тем, кого унесло время.

Мы встретимся с теми, кого помним по Кандагару и Джелалабаду, Гардезу и Хосту, Кундузу и Файзабаду. Мы выпьем за здравие и за упокой, поднимем третий тост. И, быть может, захмелев, хриплыми голосами пропоём несколько афганских песен. Но этого мало. Пусть пройдёт по Красной площади парад "афганцев". Пусть президент примет этот парад и воздаст честь и славу солдатам афганского похода.

Я верю, что когда придет пора,

Когда оставят Родину невзгоды,

Грядёт на Красной площади парад

Седых солдат афганского похода.

Пусть перед строем, отдающим честь,

Протащат ржавый корпус "бэтээра",

Его огнем изрезанную жесть,

Подорванную на камнях Панджшера.

Пусть караул торжественно замрет,

Пускай приспустит боевые стяги,

Когда ввезут на площадь вертолет,

С дырявым баком, без винтов и тяги.

Пусть затуманится Кремля прекрасный лик,

Когда тягач с трудом ввезет на площадь

На ободах сожженный "наливник".

Пусть флага алый шелк над ним полощет.

И пусть еще помедлят танков лязги,

Пускай замрут войска недвижным строем.

Покатят инвалидные коляски,

И в них — безрукие, безногие герои.

Тогда полки пройдут священным маршем.

Им честь отдаст с высокого гранита

Моей страны победоносный маршал.

Крест золотой. Звезда из лазурита.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > zavtra.ru, 20 ноября 2018 > № 2886808 Александр Проханов

Виртуальная контрреволюция

Движение Alt-Right и его общественно-политические перспективы

Борис Межуев - кандидат философских наук, доцент философского факультета МГУ, председатель редакционного совета сайта «Русская идея».

Резюме В эпоху разбуженного бессознательного может победить тот, кто внесет в это царство воображения принцип реальности. Устав от виртуальных игр любого толка, «молчаливое большинство» обратится к чему-то, олицетворяющему старую забытую норму.

После феерической по разгулу страстей президентской избирательной кампании 2016 г. в США в политический лексикон различных стран мира вошел новый термин alt-right, или «альтернативные правые». Термин все чаще употребляют журналисты либеральных изданий, желающие подчеркнуть связь между этим течением и взглядами 45-го президента Соединенных Штатов Дональда Трампа. Особенно часто отмечалась принадлежность к «альтернативным правым» советника президента Стивена Бэннона.

После событий в Шарлоттсвилле (штат Вирджиния) в августе 2017 г. и выступления президента с равным осуждением столкнувшихся там «альтернативных правых» и представителей движения «антифа» обвинения многократно усилились. Немалую роль в этом сыграла и популистская волна в Европе, усиление в некоторых странах правых антииммиграционных течений, разновидностью которых на американской почве сразу же было признано движение alt-right. К этому прибавилось еще и общее неприятие либералами и медиасредой равным образом всех течений в правом консервативном лагере – от «религиозных правых» до сторонников Чайной партии.

У отечественного читателя, который, как правило, знает американскую общественную жизнь по перепечаткам материалов сайта CNN и статей The New York Times, могло сложиться впечатление, что в Америке все консерваторы радикальнее младшего Буша или покойного сенатора Маккейна примерно на одно лицо – что все это сплошь неграмотные фермеры, враги ислама и супер-ястребы. Реальность, однако, намного сложнее, и в этой реальности российскому читателю невозможно разобраться без длинного введения в историю американского консерватизма XX века. Надо признать, что в самих Соединенных Штатах прекрасно отличают alt-right от других радикально правых течений, только в прошлом году на эту тему вышло очень хорошее исследование молодого преподавателя Университета Алабамы Джорджа Хоули «Осмысление альтернативных правых» (Making Sense of the Alt-Right), в котором довольно объективно, хотя и без малейшей симпатии, прослеживается генезис и эволюция этого идейного течения.

Каждое радикальное правое течение, откалывающееся от мейнстрима, заостряет какой-то один компонент, одну составляющую консервативного кредо: «религиозные правые», пик влияния которых пришелся на эпоху Рейгана, сделали упор на тему легализации абортов как симптом окончательной дехристианизации Америки, сторонники недавно отшумевшей Чайной партии выбрали объектом своей критики налоговую и бюджетную политику демократической администрации, для неоконсерваторов самым главным пунктом повестки была супервоинственная политика Америки и ее способность действовать на свой страх и риск, не обращая внимания ни на ООН, ни на союзников, ни тем более на оппонентов. Всех этих радикалов мейнстрим так или иначе смог принять в свои ряды, оставив за бортом лишь самых непримиримых. Alt-right – защитники «белой идентичности» в США и радикальные противники феминизма (можно сказать, сторонники идеи «мужского превосходства»). Эти люди прекрасно понимают, что в силу радикальности их взглядов они навеки будут отторгнуты истеблишментом, и отчасти именно этот факт привлекает к ним «рассерженную белую молодежь», презирающую нормы политкорректности. В этом плане можно сравнить alt-right с хиппи 1960-х гг. – которые, конечно, не имели ни малейших шансов на самостоятельное политическое будущее, но однако своим влиянием на молодежную среду смогли серьезно переформатировать либеральную политику Америки, внеся в нее темы феминизма и экологии, которые сегодня более всего раздражают правых радикалов. Но все же, чтобы еще более детально разобраться с «альтернативными правыми», нужно погрузиться в историю возникновения американского консерватизма как такового. Ибо вне общей картины значение конкретного явления, которое мы описываем, останется не ясным.

Кузница консерватизма

Знаменитое эссе Сэмюэля Хантингтона 1957 г. «Консерватизм как идеология» представляет собой оптимальную стартовую точку для начала разговора о любых ответвлениях и разновидностях консерватизма, в первую очередь американского. Напомню, что в этой ставшей хрестоматийной статье Хантингтон противопоставил «консерватизм» как ситуационистскую идеологию идеологиям идеациональным, таким как либерализм и социализм. Смысл этого разделения в том, что в отличие от социалистов и либералов консерватор не может откровенно указать на цементирующую его систему взглядов фундаментальную ценностную установку, и поэтому вынужден ссылаться не столько на те или иные ценности, сколько на сложившийся уклад жизни, якобы выдержавший проверку временем.

Проще говоря, либерал в состоянии ссылаться на идею свободы как на высшую ценность, социалист – на приоритет равенства, а консерватор не может столь же определенно указывать на идею иерархии и принцип, в основе этой иерархии лежащий. И поэтому он просто пытается сохранить институты, обусловленные существованием этой иерархии, не надеясь реабилитировать лежащий в ее основе принцип.

Консерваторы защищают традиционный институт семьи, но отказываются говорить, что гетеросексуалы обладают какими-то преимуществами перед приверженцами иной сексуальной ориентации, консерваторы отстаивают сложившиеся порядки, когда уже не могут найти правильных слов для защиты тех идей, во имя которых эти порядки некогда были созданы.

Признаемся, что характеристики Хантингтона нельзя распространить в полном объеме на консерваторов всех времен и народов. Существовали в истории и другие консерваторы, в том числе русские славянофилы, не боявшиеся внятно указывать на те ценности, которыми они руководствовались в защите одних институтов и критике других. Однако хантингтоновская экспликация консерватизма была абсолютно адекватна для описания идеологического опыта консерватизма американского.

Как только в начале 1950-х гг. стало очевидно, что идея политолога Леона Харца об отсутствии в США иной политической традиции, кроме либеральной, не выдерживает критики, и американский консерватизм приобретает внятные организационные очертания с опорой в первую очередь на традиции Юга страны, выяснилось, что защищать эти традиции, взяв на вооружение идеи «белой исключительности» и расовой несовместимости, оказывается уже невозможно во все более и более либерализирующейся Америке.

В Соединенных Штатах тех, кто считает белую расу превосходящей другие в интеллектуальном и культурном отношениях, называют «сторонниками превосходства белых» (the white supremacy). Это не всегда справедливо, потому что сегодня даже самые откровенные расисты уже не мечтают о возвращении к временам рабства или расового неравноправия. Что вызывает до сих пор их категорическое неприятие – это политика насильственной десегрегации 1960-х гг., в рамках которых федеральная власть сливала школы, созданные для белых и черных, а детям всех этно-расовых групп предписывалось совместно принимать пищу и ездить на общих школьных автобусах. Поскольку политика десегрегации проводилась администрацией при поддержке федеральных судебных органов (в первую очередь Верховного суда), сопротивление этому процессу постепенно приняло именно консервативный (в хантингтоновском смысле) характер. Защищались сложившиеся устои жизни, а не идеи, некогда породившие эти устои, но уже, безусловно, отжившие.

Аргументы противников десегрегации носили уклончивый, ситуационистский характер – они не выступали против расового равноправия и даже десегрегации самой по себе, протестуя исключительно против вмешательства федерального государства в дела штатов и частных корпораций, негодуя против тирании Верховного суда, расширения прав государства и сужения полномочий гражданского общества.

Так, собственно, и возник специфический американский консерватизм XX века. Его сторонники боролись уже не против расового равенства во имя белой идентичности, они выступали против государства, насаждающего свои порядки вопреки мнению малых региональных сообществ. Всем было более или менее понятно, что глубинная подоплека этого сопротивления Большому государству в первую очередь расовая, и в том числе за вполне политкорректным американским консерватизмом скрывается страх белого Юга перед расовым смешением, грозящим растворить сообщества белых в «кипящем котле» мультирасовой Америки. Однако откровенно обвинить консерваторов в расовой нетерпимости было все же невозможно: они не говорили о расе, они говорили о правах корпораций, штатов и региональных сообществ. В арсенале консерваторов появились аргументы не только из наследия Эдмунда Берка, но также из произведений теоретиков австрийской школы экономики, Фридриха Хайека и Леопольда фон Мизеса, которые видели в расширении административных полномочий государства в эпоху Нового курса Рузвельта дорогу к тоталитарному рабству.

Важнейшим эпизодом в становлении консервативного движения при его размежевании с откровенным расизмом стала избирательная кампания кандидата от Республиканской партии, сенатора от штата Аризона Барри Голдуотера на президентских выборах 1964 г., на которых, кстати, с большим отрывом победил действующий президент Линдон Джонсон. За четыре года до начала кампании, в 1960 г., Голдуотер выпустил книгу «Совесть консерватора», которая оказалась манифестом будущего идейного течения. Фактическим автором этого произведения был спичрайтер Голдуотера Брент Бозелл, зять издателя журнала The National Review Уильяма Бакли-младшего. Именно Бакли стал идейным и организационным родоначальником нового консервативного движения, выдвинувшего сенатора от Аризоны в качестве своего первого общенационального лидера.

Любители теории заговора сегодня видят в деятельности Бакли и его единомышленников плод хитроумного плана ЦРУ и других спецслужб – якобы Бакли послушно выполнял волю той организации, тайным сотрудником которой являлся. Так это или нет, нам вряд ли удастся узнать, но редактору The National Review удалось действительно на полвека идеологически переформатировать целое направление американского консерватизма. Нельзя сказать, что консерватизма не существовало и до Бакли, но после него это движение приобрело совершенно другой смысл.

Прежде всего консерватизм стал гораздо более политкорректным и гораздо менее склонным к теориям заговора, из риторики консерваторов исчезло апеллирование к этно-культурной идентичности, к субкультуре белой Америки. Точно также исчезли из нее обвинения представителей республиканского истеблишмента в скрытом атеизме и прокоммунистических настроениях. Консерватизм в духе Бакли и Голдуотера перестал руководствоваться изоляционистскими представлениями о приоритетах внешней политики США. На смену восходящей еще к эпохе Второй мировой войны идее «Америка прежде всего», которую в правом секторе американской политики представлял неудачливый участник трех республиканских праймериз, сенатор от штата Огайо Роберт Тафт, пришла концепция жесткого сдерживания коммунизма во всех частях света. Здесь противоречий у консерваторов со столь же воинственными в тот момент либералами практически не было.

Итак, Бакли собрал «новый» консерватизм из трех частей: либертарианской концепции «малого государства», религиозного (или в американском лексиконе – социального) консерватизма – то есть в первую очередь неприятия легализации абортов – и антикоммунистической внешнеполитической повестки. В рамках так называемого «фьюзионизма» (термин Фреда Мейера) в одно движение предлагалось объединиться недоверчивым к федеральной власти мелким фермерам и предпринимателям, христианским религиозным активистам и активным борцам с коммунизмом, в том числе представителям различных «антикоммунистических» диаспор – кубинской, польской, израильской. За бортом альянса остались изоляционисты-консерваторы типа вышеупомянутого Тафта, атеисты-либертарианцы (здесь в первую очередь на ум приходит имя популярной писательницы Айн Рэнд), ну и, конечно, неприкрытые расисты, в том числе антисемитского толка. Но те, кого все последующее время будут называть «белыми супрематистами», – сторонники белого превосходства, или, точнее, «белого сепаратизма» – не имея никакого иного политического представительства и возможности самостоятельно участвовать в политике, были вынуждены голосовать на выборах за новоиспеченный американский консерватизм как за меньшее зло по сравнению с левыми и либералами с их прямыми восторгами перед обретенным Америкой XX столетия расовым и культурным разнообразием. Консерваторы хотя бы не насаждали это разнообразие сверху и держались каких-то традиционных религиозных принципов – только по этой причине они заслуживали поддержки вытесненных на обочину политики расистов.

Бакли и его соратники, конечно, прекрасно понимали, что их движение подпитывается не только антикоммунизмом, но также энергетикой именно этих маргинальных идеологических крайностей – буржуазным эгоизмом с социал-дарвинистскими нотками в духе Айн Рэнд и расовым самосознанием белого южанина. Но поскольку откровенным сторонникам «белой идеи» в большую политику вход был заказан, расово озабоченным южанам волей-неволей приходилось голосовать за выдвиженцев консервативного истеблишмента, у которых в руках были популярные издания общенационального масштаба типа The National Review, серьезные финансовые спонсоры и явная поддержка спецслужб и ВПК.

С 1964 по 2008 год консервативное движение прошло длинный и сложный путь, вехами которого стали противодействие контркультуре 1960-х гг., рейгановская революция 1980-х гг., взлет неоконсерваторов в начале «нулевых» и откол от мейнстрима так называемых палеоконов. Для нашей темы – становления «альтернативных правых» в Америке – имеет значение в первую очередь последнее событие. В 1992 г., когда Советский Союз приказал долго жить и стратегия сдерживания коммунизма во всем мире перестала быть актуальной, небольшая часть новых консерваторов решила, что можно вернуться на старые позиции – то есть отказаться от имперского внешнеполитического курса. Эти люди назвали себя «старыми правыми», и на республиканских праймериз 1992 г. номинацию в кандидаты в президенты от их имени пытался получить бывший спичрайтер Ричарда Никсона и сотрудник администрации Рональда Рейгана Патрик Бьюкенен.

«Старые правые» (The Old Rights) имели внутри себя две большие фракции: идейным лидером одной был экономист и публицист Мюррей Родбардт, его сторонники называли себя «палеолибертарианцами». По существу, эти люди хотели возвращения к консерватизму в духе Роберта Тафта, то есть умеренно-изоляционистской Америке с максимально свободным рынком и открытыми границами. Лидером второй группы можно было бы назвать самого Бьюкенена, но ее крестным отцом, то есть человеком, который дал этой группе имя, считают философа Пола Готтфрида. Как бы в противовес неоконсерваторам – бывшим либералам, пришедшим в консервативный лагерь в эпоху Рейгана на волне антикоммунизма, Готтфрид стал использовать понятие «палеоконсерваторы».

«Палеоконсерваторы» сходились с «палеолибералами» в критике сверхактивной внешней политики США как уже не соответствующей национальным интересам после краха коммунизма. Однако «палеоконы» были нацелены на сохранение традиционной культурной идентичности Америки и по этой причине выступали за ограничительные меры в отношении миграции, преимущественно нелегальной и мексиканской. Разумеется, к «палеоконам» постепенно стал перетекать расово озабоченный электорат белого Юга, точнее, его часть. Другая часть – преимущественно протестантские ортодоксы крайнего толка – сохранилась в мейнстриме, в том числе внешнеполитическом, занимая – в силу религиозных убеждений – крайне произраильские позиции в отношении американской политики на Ближнем Востоке.

Бьюкенен не сумел ни выиграть номинацию, ни показать хорошего результата на выборах 1992 г., равно как и в 2000 г., когда выступал от имени Партии прогресса. В 2002–2003 гг. неоконсерваторы, заняв ключевые позиции в администрации младшего Буша, сыграли главную роль в пропагандистской обработке общественного мнения для одобрения интервенции в Ирак. Вся бьюкененовская коалиция – и палеолибертарианцы, и палеоконсерваторы – выступили против этой войны, оборвав тем самым все связи с консервативным мейнстримом, который чем дальше, тем больше становился неотличим от неоконсерваторов по всем пунктам политической повестки.

«Палеоконам» и особенно либертарианцам тем не менее удалось достичь кое-каких важных результатов – в 2002 г. они основали популярный журнал The American Conservative, явившийся серьезным соперником The National Review в правой среде. Умеренное крыло этой группы установило хороший рабочий контакт с реалистами, объединившимися вокруг журнала The National Interest и Никсон-центра. Наконец, из этой среды стали выходить политики с определенной степенью влияния на общество и ненулевыми шансами на политический успех, в первую очередь – сенатор от штата Кентукки Рэнд Пол. И тем не менее все это было далеко от реального успеха – как в плане влияния на истеблишмент, так и в плане общественной популярности.

Возникновение альтернативы

Собственно, именно этот кризис старого палеоконсерватизма и стал отправной точкой для стремительного подъема нового течения – «альтернативных правых», или alt-right. Своим названием «альтернативные правые» обязаны тому же философу Полу Готтфриду, который, как мы помним, ранее изобрел «палеоконсерватизм». Выступая в Менкенском клубе в ноябре 2008 г. после президентских выборов с речью «Упадок и подъем альтернативных правых», Готтфрид сделал неутешительный вывод о состоянии «палеоконсервативного» движения, которому не хватило сил и энергии завоевать симпатии молодежи. По мнению Готтфрида, причина, по которой «альтернативный консерватизм» оказался в тупике, состояла именно в том, что ведущие «палеоконсервативные» СМИ типа «Американского консерватора» сознательно устранялись от «чувствительных» тем расовых различий и противоречий, в то время как их не боялись ставить и выносить на первый план более маргинальные сетевые СМИ, вроде TakiMag и VDARE.com.

На этих ресурсах относительно свободно велась речь о современных исследованиях в области генетики, о сравнениях показателей IQ у представителей разных этнических групп и, соответственно, ставились болезненные для общества вопросы о преимуществах раздельного обучения белой и черной молодежи в связи с неодинаковыми темпами их обучения. Лидеры «палеоконов» кроме самого Готтфрида и скончавшегося в 1995 г. философа Сэма Фрэнсиса все эти темы оставляли за скобками, предпочитая говорить только об опасностях неконтролируемой миграции.

Готтфрид делал вывод, что «палеоконсерватизм» может выжить если не в среде консервативного мейнстрима, куда его никогда не примут обратно, то в расширяющемся универсуме сетевых пользователей, но тогда его представители должны окончательно покинуть рамки политкорректности и вступить в союз с теми, кого сам Готтфрид и назвал «альтернативными правыми». Кстати, из его речи нельзя было сделать окончательный вывод, каков объем этого понятия, считает ли автор себя и других «палеоконов», отвергнутых мейнстримом, «альтернативными правыми», или же это понятие должно вобрать в себя только людей, способных откровенно говорить на темы биологических различий и расовой несовместимости. Название доклада допускало и то и другое истолкование – в упадке находились, вероятно, одни «альтернативные правые» – скажем так, старого, относительно политкорректного толка, а подъем – в сетевой среде – переживали совсем другие.

Однако уже помимо намерений самого Готтфрида понятие «альтернативные правые», или же в сокращении «thе alt-right», стало распространяться именно на те ресурсы и тех авторов, для которых выражение «белая раса» не было табуировано. И основную роль в популяризации этого понятия и его смысловом наполнении сыграл молодой ученый, выпускник Университета Дьюка в Северной Каролине Ричард Спенсер.

В конце нулевых Спенсер сблизился с Готтфридом и, по свидетельству некоторых современников, подсказал ему и сам термин «альтернативные правые», и ту мысль, что именно с расовыми радикалами может быть связано возрождение клонящегося к упадку палеоконсервативного движения. В 2007 г., однако, Спенсера уволили из «Американского консерватора» именно за радикализм в вопросах расовой идентичности, и спустя три года, в марте 2010 г., он создал свое собственное издание, которое так и стало называться – AlternativeRight.com. По существу, момент создания этого ресурса и стал стартовой точкой нового движения.

К тому времени в сети уже существовало множество популярных изданий, так или иначе разрабатывающих тему «белой идентичности». Как правило, создавали эти ресурсы «изгои» консервативного движения, в то или иное время выпавшие из мейнстрима. В 1991 г. коммерсант и путешественник Джаред Тейлор, американец, родившийся в Японии и получивший образование в Париже, стал выпускать журнал «Американский Ренессанс», в котором открыто говорил о проблемах совместимости различных рас в западном обществе. В 1999 г. бывший редактор The National Review Питер Бримелоу запустил проект VDARE.com, названный по имени Вирджинии Дэйр, первого ребенка английских поселенцев, родившегося в Новом Свете. Наконец, в 2001 г. начал выходить в свет по внешней видимости научный журнал The Occidental Quarterly, главным редактором которого стал психолог Кевин Макдональд.

До 2010 г. все эти люди не знали, что составляют некое общее движение под названием alt-right, но когда этот термин вошел в оборот благодаря Ричарду Спенсеру, все они охотно взяли это слово для самоименования. Ранее у этих публицистов в ходу были иные термины: самый популярный из них white advocacy – то есть защита белого населения. Тейлор также обозначил себя как «расового реалиста», тем самым отвергнув представление о себе как стороннике «превосходства белых». Наконец, у будущих «альтернативных правых» прослеживалось некоторое различие в отношении к еврейству: для наиболее умеренного из них – Тейлора – евреи принадлежали к «белой расе»: темы еврейского засилья были ему в целом чужды. Напротив, Макдональд приобрел известность в основном как критик группового поведения евреев, неприятным особенностям которых он находил некое квази-психологическое объяснение. Но в целом антиеврейское направление весьма ясно дает о себе знать в среде alt-right: наиболее близок по своей направленности изданию Макдональда портал Сounter-currents, главный редактор которого Грег Джексон прямо объявляет себя поклонником английского фашиста Освальда Мосли и оправдывает политику Гитлера по отношению к евреям и другим нациям.

Однако возникает ощущение, что до появления Спенсера эти разнородные течения существовали в виртуальном пространстве совершенно самостоятельно и без всякой надежды на вовлечение в реальный политический процесс. Спенсер придал этим силам организационную форму, он попытался (хотя и безуспешно) связать их с право-популистскими течениями в Европе и, самое главное, сумел вовлечь alt-right в мобилизационную кампанию в пользу Дональда Трампа. Во время этой избирательной кампании он совершил, вероятно, самую главную политическую ошибку, а именно в ноябре 2016 г., в после триумфа любимого кандидата, в ответ на нацистское приветствие кого-то из его аудитории выкрикнул «Хайль Трамп, хайль наш народ, хайль победа». Этот запечатленный на видео выкрик сразу же был использован либеральной прессой для дискредитации не столько Спенсера, сколько Трампа, и, надо сказать, президенту приходилось предпринимать много усилий для того, чтобы избежать ассоциации со Спенсером и его движением.

Сделать это ему было тем сложнее, что, как справедливо подчеркивают сами «альтернативные правые», глубинным мотивом поддержки не только Трампа, но и республиканской партии в целом действительно являются аргументы расового характера: за республиканцев голосуют во многом потому, что в них видят защитников «белых» американцев, в то время как демократы воспринимаются лоббистами интересов этнических и гендерных меньшинств.

Выходка Спенсера обернулась в том числе расколом «альтернативно-правого» движения. Из него выделилось умеренное крыло, так называемые alt-lite, то есть «умеренно-альтернативные», они еще называют себя «новыми правыми», – те публицисты и сетевые активисты, которые все-таки отказались мыслить западную идентичность в расовых категориях и остановились на категориях социокультурных. Спенсер оставил созданный им ресурс AlernantiveRight.com, который впоследствии был запрещен как экстремистский, и теперь его публикации можно встретить лишь на сайте возглавляемого им Центра национальной политики. После истории с гибелью участника движения антифа во время беспорядков августа 2017 г. в Шарлоттсвилле, где Спенсер попытался собрать форум «Объединенных правых» в знак протеста против сноса памятника герою Конфедерации Роберту Ли, «альтернативные правые» немного снизили боевой пыл, и сегодня движение переживает кризис, возможно, временный.

Виртуальное пространство «альтернативной правой» совершенно необозримо, и перечисление одних имен – подлинных или мнимых – авторов, которые пишут на соответствующих ресурсах, заняло бы несколько страниц. Поэтому мы воздержимся от перечислений фамилий и попытаемся сформулировать некоторые общие впечатления от прочитанного. Прежде всего отметим, что, безусловно, alt-right представляет собой продукт колоссальной демократизации информационного пространства, вызванного распространением Интернета и социальных сетей. Разрыв между элитными и маргинальными СМИ резко сократился, и, соответственно, культурному и политическому истеблишменту стало намного труднее сдерживать радикальные настроения своего электората, которые находят выход в тех или иных сетевых ресурсах. В этом смысле сайты alt-right, само это движение в целом представляет собой в каком-то смысле некий аналог виртуальной порно-культуры – продукт политической десублимации западного человека, обернувшейся выведением его политического бессознательного на поверхность. Как раньше, до появления Интернета, многие люди даже не догадывались о своих скрытых сексуальных предпочтениях, точно так же многие воспитанные в условиях либеральной политической корректности люди до взрыва сетевых СМИ не знали о том, что они скрытые расисты или во всяком случае искренние противники «смешения рас», пресловутого этно-культурного «разнообразия». И в этом смысле западному человечеству после этой политической десублимации действительно предстоит новая жизнь: как невозможно заставить человека забыть о ранее вытесняемом в культурное пространство его темном сексуальном либидо, точно так же невозможно заставить человека закрыть глаза на его столь же темное политическое либидо, в основе которого может лежать природная ксенофобия, особенно сильная в мультирасовой Америке.

Сами «альтернативные правые», кстати, прекрасно сознают и это сходство своих квази-политических программ с порно-фантазиями, и невозможность, или во всяком случае проблематичность, погасить разбуженное воображение аргументами морального или правового характера. На наиболее радикальных, можно сказать хулиганских, сайтах alt-right традиционные консерваторы называются непереводимым на русский язык без специального пояснения термином «как-серваторы». «Cuck» – уменьшительное слово от уничижительного «cuckold», что можно очень условно перевести и привычным нам «рогоносец», только с тем добавлением коннотации вуайеристского удовольствия, которое получает мужчина, наблюдающий свою супругу в объятиях любовника. И как правило – на порно-сайтах – любовника черной расы. Понятен презрительный подтекст этого определения – согласно наиболее радикальным «альтернативным правым», слабые белые консерваторы спокойно наблюдают, как их родная Америка падает в объятия физически более сильного черного меньшинства. Разумеется, в период президентства Барака Обамы все эти оскорбления в адрес «как-серваторов» звучали все чаще и чаще.

Думаю, отчасти этими же соображениями и ассоциациями объясняется довольно серьезная озабоченность некоторых представителей alt-right, и в целом всего этого течения, распространением и прогрессом феминизма. Вроде бы темы расовой совместимости и женской эмансипации мало связаны, тем не менее мы видим, что у «альтернативных правых» эти сюжеты сочетаются довольно легко и, можно сказать, органично. Один из лидеров той части «альтернативных правых», что откололась от движения Спенсера и назвала себя alt-lite, сетевой публицист и общественный активист Майк Сернович вообще весьма в малой степени интересуется проблемами расовой идентичности – его пафос нацелен почти исключительно против феминизма и попыток подрыва «мужского превосходства» в обществе. Тем не менее до нацистской выходки Спенсера он не отрицал своей принадлежности именно к alt-right – это означает, что само течение представляло собой не просто расизм ку-клукс-клановского толка, но именно реакцию на болезненную деградацию белого мужского населения Запада, атакованного различными лево-прогрессистскими течениями и прежде всего радикальным феминизмом.

Но нужно сказать, что и радикалы «альтернативных правых», те, что не стесняются симпатий к Гитлеру и европейским нацистам, также не чужды антифеминистского алармизма. Один из таких теоретиков, Фрэнсис Роджер Девлин, кстати, защитивший диссертацию по концепции «конца истории» Александра Кожева, выпустил год назад книгу «Сексуальная утопия у власти», в которой предсказал будущее направление, которое изберет женская сексуальная эмансипация. По мнению Девлина, финалом процесса будет сексуальный промискуитет женщин, их нацеленность на наиболее привлекательных самцов и, соответственно, сексуальная депривация большей части мужчин (как можно предположить, в первую очередь белых мужчин) и массовый отказ от материнства.

Конечно, страхи и опасения относительно последствий сексуальной революции всегда были характерной чертой консервативной среды. Здесь же мы видим совершенно ясную попытку сопротивления не только в реальном, но в первую очередь в виртуальном пространстве, поскольку вся эта «сексуальная утопия» на сегодняшний день реализуется прежде всего именно в пространстве воображения, а не в реальном мире, где пока царят более привычные нам нравы. Именно поэтому, в отличие от всамделишных расистских организаций, я бы назвал alt-right своего рода «виртуальной контрреволюцией», не только в том смысле, что данное движение и существует в основном в Интернете и соцсетях, но и в том отношении, что оно реагирует часто не столько на реальные процессы, сколько на разбуженное сексуальной революцией воображение, в котором черные любовники отнимают жен у белых мужей, а эмансипированные женщины сражаются за внимание горстки сексуально привлекательных мужчин, оставляя большую часть сильной половины человечества в состоянии постоянной фрустрации.

Конечно, нельзя все движение сводить к этому фактору, но если не обращать на него внимание, становится непонятным, почему сторонники alt-right не записываются просто к Ку-клукс-клан или подобные организации, а представляют собой какое-то относительно новое явление, не похожее на расизм конца XIX и начала XX века. Тем не менее, несмотря на виртуальность этой контрреволюционной мобилизации, электорально она оказывается весьма и весьма эффективной. Хиллари Клинтон как кандидат в президенты, конечно, являлась наилучшим персональным воплощением той утопии расового смешения и матриархата, который для «альтернативных правых» был чем-то вроде царства Антихриста для христиан. При этом следует отметить, что большая часть «альтернативных правых», включая самого Ричарда Спенсера, – атеисты, и апеллирования к религиозной традиции мы в их текстах практически не находим. Вместо ссылок на Священное писание присутствуют частые обращения к Ницше, Шопенгауэру, Шпенглеру – вообще всему реакционному модерну Европы конца XIX и начала XX века.

Итак, характеризуя движение alt-right как «виртуальную контрреволюцию», мы ни в коей мере не хотим принизить его актуальное политическое значение. Просто следует понимать, что разбуженное бессознательное становится важнейшим фактором политической жизни современного мира – как в его лево-прогрессистском, так и право-реакционном сегментах. На десятки сайтов, в которых Хиллари Клинтон провозглашалась «исчадием зла» по вышеуказанным основаниям, приходились сотни, где ее будущее президентство приветствовалось как светлая заря новой эпохи матриархата, вернувшегося после трех тысячелетий патриархальной скуки. И в этой ситуации любые будущие выборы станут рассматриваться – по крайней мере молодежной аудиторией – в том числе и через призму вот этого виртуального противоборства. Кстати, этот фактор является одним из убедительных аргументов в пользу тезиса о кризисе демократии вообще – но это уже немного другая тема.

Новый популизм

Еще один важный сюжет, который нельзя не затронуть в связи с «альтернативными правыми» – их взаимосвязь с популистскими течениями в Европе и в том числе с той разновидностью европейского популизма, которую представляет конкретно в США, а до недавнего времени и в администрации Трампа, бывший редактор портала Breitbart.com Стивен Бэннон. Конечно, с птичьего полета все эти движения воспринимаются как некое общее течение с небольшими и малозначимыми ответвлениями. Между тем это не совсем так. Европейский популизм имеет прежде всего антииммигрантский характер и в первую очередь направлен против мусульманской иммиграции в страны Европы. Между тем у «альтернативных правых» мы практически не обнаруживаем никакой особой антипатии к мусульманам – именно по этой причине неоконам и всему произраильскому спектру американской политики сложно рассчитывать на поддержку в этой среде. Практически все alt-right единодушны в критике военной операции США в Ираке и Сирии, нигде у них нет ни малейшей антипатии к Ирану, все довольно лояльны в отношении путинской России.

Похоже, войдя в избирательную кампанию Трампа в качестве ее главного менеджера, Стивен Бэннон ставил перед собой две задачи. Во-первых, заручиться поддержкой, как видно, немалочисленной, аудитории alt-right в электоральном соперничестве с Хиллари. Это ему блестяще удалось. Во-вторых, сделать alt-right устойчивой электоральной опорой нынешней администрации в ее иммиграционной, экономической и тех аспектах внешней политики, которые включали в себя расторжение сделки с Ираном и возобновление санкционного давления на эту страну с целью смены теократического режима. Вот при реализации этой задачи возникли сложности. Иммиграционные законы Трампа, носившие в первую очередь антимусульманский характер, большого энтузиазма у alt-right не вызвали, тем более что они осуществлялись робко и непоследовательно. Фактически их реализация блокировалась судебными органами низших инстанций. Трамповский протекционизм они в целом одобрили, но без особого восторга. Что же касается произраильского курса Трампа, он был осужден однозначно и безусловно – я не нашел на сайтах alt-right иных, кроме как негативных, мнений по поводу, скажем, иранской политики администрации. Питер Бримелоу, и здесь он не расходится с другими активистами и теоретиками движения, в интервью The Washington Post прямо заявил, что и Трамп, и Стивен Бэннон не принадлежат к движению «альтернативных правых», и их сближают с ними только две вещи – стремление остановить иммиграцию и борьба с политической корректностью. Однако Бэннон действует более чем хитро и явно пытается перехватить популярный термин у сторонников «белой идеи», и в то же время максимально отмежеваться от расизма. Нельзя исключать, что это ему удастся, и он сможет стать вторым Уильямом Бакли, только трансатлантического уровня (в силу его контактов с европейскими популистами), который будет способен создать «новый консерватизм» на трех китах – миграционного рестрикционизма (нацеленного в первую очередь против Мексики), торгового протекционизма (с особенным прицелом в сторону Китая) и внешнеполитического интервенционизма (с потенциальной жертвой в лице Ирана). Но очевидно, что те изначальные alt-right, кто до сих пор владеет этой франшизой, не собираются дарить ее Бэннону и будут бороться не только за удержание этого понятия, но также и за сохранение его особого смысла, не позволяя бывшему советнику Трампа в очередной раз использовать движение в далеких от его изначальных задач целях.

Но если посмотреть с другой стороны, в эпоху разбуженного бессознательного может победить тот, кто уверенно и искусно внесет в это царство воображения принцип реальности. В свое время подобное блестяще сделал Рональд Рейган, ставший для миллионов американцев олицетворением доброго отца семейства, который вернулся в дом после ссор и скандалов рассерженных юнцов с непутевыми или мягкотелыми папашами. Скорее всего, и сейчас, устав от виртуальных игр в расизм и мачизм (или, напротив, в сексуальный промискуитет с расовой начинкой), «молчаливое большинство» обратится к чему-то старомодному и добропорядочному, олицетворяющему старую забытую норму. Речь не только о строгих семейных добродетелях, верности и личной порядочности, но и о старой доброй толерантности и «дружбе народов», только не с позиции слабости, а с высоты незакомплексованного и сильного белого человека, как его изображали в своих фильмах Стэнли Крамер или же Роберт Маллиган.

Этим могут воспользоваться демократы, если предложат своим избирателям на президентских выборах фигуру, никак не ассоциирующуюся с так называемой политикой идентичностей – как левого, так и правого толка. Собственно, к такому выбору призывает сегодня либеральный истеблишмент Фрэнсис Фукуяма, наверное, самый популярный политолог Америки, в статье «Против политики идентичностей», опубликованной в последнем выпуске журнала Foreign Affairs (статья представляет фрагмент готовящейся к выходу в свет книги Фукуямы «Идентичность»). Фукуяма возлагает ответственность за пробуждение правого популизма на левых теоретиков идентичностей, резко заостривших вначале расовый, затем женский вопросы, завершив процесс реабилитации меньшинств поднятием проблемы трансгендеров. В итоге западные демократии столкнулись с вызовом популистских, этно-националистических и расистских течений. «Нужно искать идентичности, которые не разъединяют, но объединяют», – завершает свою статью политолог. Нельзя исключать, что в самой близкой перспективе его призыв найдет понимание не только у элит, но также у избирателей.

Но это ни в коем случае не означает, что темное политическое бессознательное, прорвавшееся в область публичной политики, можно будет снова отсечь от живых течений общественной жизни. Подлинное решение всех этих неприятных даже для обсуждения и экзистенциально болезненных проблем возможно лишь посредством некоего глубинного религиозного возрождения, которое только и сможет вернуть современному жителю виртуальной деревни утраченную человечность.

Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 20 ноября 2018 > № 2826786 Борис Межуев

Юбилей с неоднозначными выводами

Наследие 1968 года: от постмодернистского эскапизма к городским герильям

Сергей Соловьёв – кандидат философских наук, доцент МГППУ, главный специалист РГАСПИ, редактор журнала «Скепсис».

Резюме Эффект косметической операции, которую европейский капитализм проделал над собой после 1968 г., закончился. Опыт поколения-1968 не останется невостребованным. В том числе и в России, которая выходит из состояния идейной «безальтернативности», наступившей после СССР.

Автор благодарен Александру Николаевичу Тарасову и Павлу Ткачеву, в свое время познакомившим его с малоизвестными аспектами истории западного левого радикализма 1960-х – 1980-х годов.

Вокруг наследия 1968 г. продолжаются дискуссии, и не только по причине полувекового юбилея «студенческой революции». Массовая политизация студенческой молодежи в, казалось бы, благополучной Европе, ставший нормой антикапитализм, изменения в системе образования – все это привлекает внимание. С точки зрения культурных изменений события 1968 г. до сих пор во многом определяют нашу жизнь. Достаточно вспомнить кризис традиционной семьи, который начался раньше, но именно в конце 1960-х гг. патриархальная модель стала уходить в прошлое. Но в этом тексте речь пойдет прежде всего не о культуре, а о политике, причем прежде всего европейской.

Еще перед предыдущим юбилеем «красного мая» Александр Тарасов писал: «Основное содержание нового мифа уже понятно: шестьдесят восьмой – это, дескать, “победившая революция”, “изменившая лицо капитализма”, сделавшая его предельно свободным, предельно демократическим, предельно толерантным, обращенным лицом к нуждам всего населения, включая молодежь, женщин, меньшинства». Этот миф призван как-то завуалировать факт: движение 1968 г. в целом потерпело неудачу. Революции не произошло, Система победила, капитализм изменился, но в целом косметически. Политическое поражение привело не только к политической стагнации и деградации большей части левых движений. В области мысли поражение еще более ощутимо. Структуралисты увидели его причину, источник победы власти в самом языке – и капитулировали политически и теоретически. Этот вывод, ставший пессимистическим итогом «революции-1968», буквально парализовал социальную философию вплоть до конца ХХ века.

Упадок социальной философии

Началась деградация еще до событий «красного мая». Рауль Ванейгем, один из двух создателей ситуационизма, еще до поздних работ Мишеля Фуко, пришел к выводу о необходимости гедонизма как отказа от отчуждения. «Беспрепятственное наслаждение» – вот его принцип, разумеется, поставленный вне всякого исторического контекста. Но эти мотивы есть и в знаменитой «Революции повседневной жизни» – в идеях «радикальной субъективности» Ситуационистского Интернационала. Ванейгем предлагает стандартный анархистский набор: отказ от организации, постоянная революция в повседневной жизни (без расшифровки, разумеется). В книге звучат мантры, способные увлечь часть молодежи, но далекие от какого-либо анализа действительности: «Новая невинность – это строгое здание абсолютного уничтожения»; «Варварство бунтов, поджоги, дикость толпы, излишества, повергающие в ужас буржуазных историков – вот лучшая вакцина против холодной жестокости сил правопорядка и иерархизированного угнетения». И т.п.

Сочинения второго лидера ситуационистов – Ги Дебора – отличаются большей системностью, но также пронизаны словесным радикализмом и своего рода наивным анархизмом. Ги Дебор, например, традиционно обвиняет большевиков в том, что они становятся «группой профессионалов по абсолютному руководству обществом», разумеется, не указывая, что им следовало делать в ситуации 1917 г. и Гражданской войны. Общий вывод Дебора таков: «Сплоченность общества спектакля определенным образом подтвердила правоту революционеров, поскольку стало ясно, что в нем нельзя реформировать ни малейшей детали, не разрушая всей системы». Но этот вывод оказался далек от действительности. Зеленые движения, в которые мигрировали многие участники протестов 1968 г., феминистское движение, борьба за права ЛГБТ показали, что там, где реформа не угрожает капитализму как таковому, она может быть проведена и даже вполне встроится в «спектакль».

Представления о тотальности «спектакля» сыграли с интеллектуалами 1968 г. злую шутку, парадоксальным (на первый взгляд, а на деле вполне логичным) образом облегчив им встраиваемость в Систему. Правда, Дебор в конце жизни справедливо констатировал, что «общество спектакля превратило и восстание против себя в спектакль». Но вся проблема именно в том, что сам протест в значительной степени и оказался изначально просто спектаклем. На самом деле во многих революционных актах содержался элемент театральности или даже карнавала – достаточно заглянуть в воспоминания о событиях 1905 г. или 1917 г. в России. Но в настоящих революциях спектакль был лишь элементом глубинных процессов, а не самодостаточным явлением. Спектаклем, очевидно, никакую систему не сломать.

Борис Кагарлицкий верно заметил, что постмодернизм в виде «недоверия к большим нарративам» (слова Франсуа Лиотара) выгоден тем интеллектуалам, которым надо было примирить карьеру при капитализме с увлечениями молодости. Кроме того, постмодернизм фактически означал категорический, агрессивный отказ от самой идеи преобразования общества – от целостного проекта его преобразования. Что взамен? Фуко ясно высказался в названии одной из последних книг – «Забота о себе». То есть – эскапизм. Бегство в личную жизнь, в том числе – в алкоголизм и наркоманию, либо откровенно циничная позиция интеллектуалов, которые, сознавая порочный, эксплуататорский характер капиталистического общества, готовы мириться с ним при условии личной выгоды, конечно.

В этой связи нельзя не вспомнить блистательную книгу Жана Брикмона и Алана Сокала «Интеллектуальные уловки». Она демонстрирует полную бессмысленность постмодернистского дискурса с помощью научного рассмотрения терминологии, используемой последователями Жиля Делеза, Феликса Гваттари, Жака Лакана, Жана Бодрийяра. В постмодернизме авторы видят «смешение странных недоразумений и непомерно раздутых банальностей». И хотя авторы специально отмечают в начале книги, что их мишенью был «эпистемологический релятивизм, а именно идея, которая, по крайней мере когда выражена отчетливо, состоит в том, что современная наука есть не более чем “миф”, “повествование” или “социальная конструкция” среди прочих», и они не затрагивают «более деликатных вопросов морального или эстетического релятивизма», тем не менее от самого способа постмодернистского философствования здесь не остается камня на камне.

Новый скандал 2018 г. из-за принятия к публикации рядом научных журналов набора заведомо бредовых текстов по гендерной теории, сознательно сконструированных авторами (Джеймсом Линдси, Хелен Плакроуз и Питером Богоссяном) в соответствии с «правильными» идеологическими заповедями – новое доказательство деградации гуманитарных наук. И все многочисленные попытки как-то оправдать ситуацию лишь затушевывают очевидность: научные журналы опубликовали полную чушь только потому, что она укладывалась в систему определенных идеологических ожиданий. Это ровным счетом то же самое, что публикация в советских официозных изданиях бессмысленных текстов с набором ссылок на классиков марксизма и решения последнего съезда КПСС. Разумеется, фальсификации встречаются и в естественнонаучных журналах. Но псевдонаука получила распространение в гуманитарных исследованиях именно потому, что оказались сбиты принципы научного знания – далеко не только в гендерных исследованиях.

Дискредитация понятия истины и науки как процесса ее постижения – при всех необходимых оговорках об отличиях гуманитарных наук от естественных, «теоретической нагруженности факта», неизбежной ангажированности ученых – приводит к деградации науки, ее отрыву от реальности и распространению откровенного шарлатанства как в масс-медиа и книжных магазинах, так и в рейтинговых научных журналах с высоким индексом цитируемости. Либо наука ищет истину – и тогда можно вести содержательные дискуссии о самом этом процессе, либо наука вырождается в схоластику и чисто коммерческое предприятие, не имеющее никакого отношения к приращению человеческого знания и общественной пользе.

Но дело не только в тупиковости и беспомощности постмодернистской гносеологии. С политической точки зрения постмодернизм оказался не менее опасен для социалистов. «Постмодернистские левые» не могут ответить на вопрос: как можно надеяться на борьбу с Системой, если заведомо опираться исключительно на меньшинства, как того требовали Маркузе в «Эросе и цивилизации», Фуко, Делез и Гваттари и многие другие их последователи? Меньшинства, безусловно, должны были получить свои права, но это могло состояться и состоялось в рамках капиталистической системы. Ничего специфично революционного тут не было. Такая же ситуация была и с еще одной группой, которую нельзя назвать меньшинством – с женщинами. Феминизм на Западе в целом одержал победу – пусть с серьезными оговорками (например, женское тело в массовой культуре остается прежде всего сексуальным объектом) – без демонтажа капиталистической системы. Капитализм перестроился, местами болезненно, но перестроился. Но только в странах центра, для граждан стран «золотого миллиарда», а в остальном мире – при наличии переходных форм – господствует самая зверская эксплуатация, в том числе и женского труда. Да и в странах Европы сверхэксплуатации подвергаются трудовые мигранты.

Характерна в этой связи история антиглобалистского движения. В момент расцвета его поддерживали десятки миллионов человек. Борьба против транснациональных корпораций и защищающих их интересы правительств объединила весьма разнородные политические силы. Но отказ от конкретных политических целей, от борьбы за власть, продиктованный как раз «традициями» и идеалами революции 1968 г., быстро вызвал стагнацию. Более того, вскоре выяснилось, что интересы антиглобалистов из стран «золотого миллиарда» и стран бывшего «восточного блока», Африки, Латинской Америки – различаются. А в этом сказались как раз новые классовые различия, не проанализированные и проигнорированные большинством антиглобалистских лидеров и участников движения. Примечательно, что в его рамках было создано немало ярких работ, посвященных анализу и критике неолиберализма. Однако из анализа неолиберализма выводов сделано не было – если не считать общегуманистического и очевидного тезиса о необходимости устранения этой чудовищной и угрожающей самой жизни на планете системы. В результате отсутствия политической программы, непонимания организационных перспектив, расколов и дрязг антиглобализм к концу первого десятилетия XXI века бесславно сошел на нет. И причина этому (помимо прочих факторов), повторюсь – некритическое принятие худшей части «наследия 1968 года» – отказ от иерархии в организационной работе и от борьбы за власть. Неслучайно в Европе и США настолько силен рост правых популистских движений – они занимают нишу, добровольно оставленную левыми.

Радикализация протеста

Как известно, многие участники событий 1968 г. благополучно вросли в капиталистическую систему – их радикализм на самом деле оказался и возрастным, и временным. Часть полностью изменила идеалам молодости и резко поправела – вплоть до неолиберализма. Часть примкнула к существовавшим левым политическим силам (в основном поначалу к компартиям), часть сохранилась в сравнительно немногочисленных радикальных политических группах (например, троцкистских), также претендовавших на участие в традиционной политике. Но помимо «политики меньшинств» и разных форм встраивания в парламентскую систему с потерей собственного политического лица, был другой вектор развития левой идеологии и практики после 1968 года. Он привлек меньшее число людей, но пользовался куда большим влиянием, чем это многим кажется сейчас. Речь о леворадикальных боевых группах, взявших на вооружение партизанскую тактику городской герильи. Вдохновленные антиимпериализмом, сторонники и участники этих групп попытались перенести неоколониальные войны из третьего мира в первый, руководствуясь тезисом Че Гевары: «Создать два, три… много Вьетнамов». Один из лидеров французской группы «Аксьон директ» («Прямое действие») писал уже в 2000-е гг., отбыв 25-летний срок заключения: «Занимая подобную антиавторитарную позицию, мы порвали с теми, кого тогда называли “старыми левыми” (парламентариями и ревизионистами) и “новыми левыми” (интегрированными в систему, разбитыми на группки, законопослушными и пацифистски настроенными). Мы решительно покончили с буржуазными формами политической деятельности». Они пытались вернуть войну туда, откуда ее вывели – в города метрополий. И для этого развернули в Германии, Италии, Франции, Бельгии и других странах боевые действия. Но к такому решению эти люди пришли далеко не сразу, тут важна предыстория.

Огромное влияние на европейских радикалов оказали три события в третьем мире: революция на Кубе, произошедшая без вмешательства СССР, и общий подъем латиноамериканского революционного движения, война во Вьетнаме и «культурная революция» в Китае, воспринятая как решительное разрушение молодежью государственного бюрократического аппарата. Эти события послужили не только катализатором, но и руководством к действию. Отсюда и популярность Мао, Че Гевары и Фиделя Кастро среди бунтарей 1960-х гг., и попытка взять из третьего мира организационные формы борьбы: от ассамблей до городской герильи. Левые ультрарадикальные группы использовали как руководство к действию теорию герильи бразильского коммуниста Карлоса Маригеллы и работы Мао по тактике партизанской войны.

Радикализация студентов была для властей и традиционных партий тем более неожиданной, что происходила на фоне очевидного экономического роста – спад начнется уже в 1970-е годы. Жесткие меры подавления: исключения из университетов, дисциплинарные запреты, разгоны собраний и митингов, сопровождавшиеся арестами, чем дальше, тем больше убеждали студентов в справедливости леворадикальных идей о необходимости уничтожения всей капиталистической системы. А власти воспринимали все, даже относительно мирные инициативы пацифистов, противников атомного вооружения, экологистов и борцов за права меньшинств как «коммунистическую угрозу» – и действовали соответственно жестоко, отталкивая молодежь все дальше в радикализм.

Этот процесс выдавливания внепарламентской молодежной оппозиции с политического поля происходил почти во всех западных странах: Франции, Италии, Испании, Португалии и США. Но наиболее показательным он был в Германии.

Западная Германия 1960-х гг. – не благополучное демократическое социальное государство. ФРГ в то время – страна, в которой нацизм и нацисты еще не ушли в прошлое, оппозиция фактически отсутствует, а власть поделена внутри «олигархии партий». Под давлением сторонников ХДС (Аденауэр прямо заявлял, что социал-демократы представляют опасность для государства), отступая перед травлей желтой прессы, СДПГ все больше превращалась в формальную «оппозицию ее величества». Всего три партии – две основных и небольшая Свободная демократическая – разыгрывали каждый раз между собой парламентские выборы, при том что большая часть прессы находилась в руках «черных» – ХДС/ХСС. Выдвижение кандидатов проходило под полным контролем партийной верхушки, несогласие с которой приводило к исключению бунтарей. В политике активную роль играли бывшие высокопоставленные нацисты: советником канцлера Аденауэра был Ханс Глобке – один из разработчиков «расовых законов», канцлер времен «большой коалиции» Курт Кизингер работал при Гитлере в ведомстве радиопропаганды министерства иностранных дел, видные нацисты занимали посты в системе юстиции, армии, промышленности.

На свет появилась Внепарламентская оппозиция (ВПО), которая выступала против попыток введения чрезвычайного законодательства, фактически отменяющего демократические права, против участия бундесвера во вьетнамской войне, против американских баз на германской территории, против участия (нео)фашистов в политике – и за соблюдение Конституции ФРГ. Кстати, в 1968–1969 гг. именно массовые протесты внепарламентской оппозиции и немецкой интеллигенции не позволили неофашистам из Национал-демократической партии стать парламентской силой и присоединиться в качестве правого крыла к ХДС/ХCC. А впоследствии именно протесты молодежи и интеллигенции заставили отказаться от попыток реабилитации нацизма и вынудили германское общество мучительно размышлять о проблеме ответственности немцев за преступления Третьего рейха.

Ядром внепарламентской оппозиции был Социалистический союз немецких студентов (СДС) и его печатный орган – журнал Konkret. Однако, несмотря на активность своих действий, молодежь из ВПО не воспринималась всерьез ни властями, ни «официальной» оппозицией в лице СДПГ; более того, радикализирующийся СДС уже в 1960 г. был выведен из СДПГ (а Konkret лишился поддержки партии еще годом раньше!) – социалисты попросту испугались слишком «решительных» молодых союзников. Точно также от них дистанцировалась компартия – к СССР молодежь относилась критически, контролировать СДС из Москвы не могли, соответственно, воспринимали его скорее как угрозу. Газеты концерна Шпрингера, поддерживающие ХДС, травили ВПО в лучших традициях нацистской пропаганды, и закончилось это тем, что в 1968 г. вдохновленный этой пропагандой неофашист тяжело ранил лидера СДС и ВПО Руди Дучке. Полиция боролась с акциями левых гораздо жестче, чем с неофашистскими (в 1967 г. при разгоне демонстрации полицией был убит случайно оказавшийся там студент-католик Бенно Оннезорг).

Эти выстрелы были восприняты молодежью не как случайность, а как закономерное продолжение полицейского произвола. В ответ на выступления студентов и Внепарламентской оппозиции против войны во Вьетнаме, против нацистов в руководстве государства, против чрезвычайных законов, против ядерного вооружения – полицейское насилие все возрастало, пресса развязывала самую настоящую травлю антифашистов. В демократической с виду – но не по содержанию – Западной Германии Внепарламентской оппозиции не нашлось места, политическое поле было уже поделено, а большинство населения «не боялось потерять политическую свободу, но зато опасалось снижения жизненного уровня» (Карл Ясперс). Молодежь, стремящаяся к настоящей демократии, в конце 1960-х гг. увидела, что, несмотря на наличие формальных институтов демократии, эти институты не работают.

В итоге многие молодые защитники германской конституции пришли к выводу, что она представляет собой фикцию, фашизм уже почти вновь пришел к власти в Германии – и необходимо «выманить фашизм наружу», заставить фашистское государство проявить свою сущность – с помощью вооруженной борьбы. Вскоре на свет появилась леворадикальная террористическая организация Фракция Красной Армии (Rote Armee Fraktion – РАФ).

Карл Ясперс – представитель религиозной версии экзистенциализма – написал в 1965 г. книгу с критикой аденауэровской Германии, а на следующий год в ответе своим противникам еще более ужесточил позицию. Статьи одного из лидеров РАФ, ведущей журналистки Konkret Ульрики Майнхоф из изданного в России сборника «От протеста к сопротивлению» во многом буквально повторяют тезисы книги Ясперса «Куда движется Федеративная республика?». В 1966 г. позиция пожилого консервативного философа Ясперса отличается от взглядов молодой журналистки Майнхоф, во-первых, большей систематичностью, а во-вторых, как ни странно, большей радикальностью. Характеризуя ситуацию в ФРГ, он пишет: «Если ликвидируется республиканский путь самоубеждения и развития событий в результате бесед и споров между силами, борющимися легальными методами, если политика в полном смысле слова прекращается, то остается самоотречение или гражданская война. <…> Народ, который в таком случае не предпочтет гражданскую войну отсутствию свободы, не является свободным народом». Генрих Бёлль в 1977 г. – в разгар деятельности РАФ – заявляет о… необходимости включить в школьную программу пьесу Майнхоф «Бамбула», которая была завершена незадолго до перехода ее автора на нелегальное положение, а также об обязательности изучения всего ее печатного наследия дорафовского периода. Очевидно, Бёлля – а также Гюнтера Грасса, Зигфрида Ленца и многих других немецких писателей, защищавших права арестованных рафовцев, трудно обвинить в кровожадности или безнравственности. Германская интеллигенция понимала, что, во-первых, леворадикальный терроризм – прямое следствие выбрасывания за пределы политической системы радикальной оппозиции, отказ считаться с ней в легальном политическом пространстве, а во-вторых, борьба с ним ведется совершенно неправовыми и антидемократическими методами, заставляющими вспомнить о фашистских режимах.

РАФ – только самая известная из леворадикальных террористических организаций. В одной Германии также существовали «Движение 2 июня», «Тупамарос Западного Берлина», «Революционные ячейки» и т.д. Вслед за РАФ по степени известности идут итальянские «Красные бригады». Во Франции в конце 1970-х – первой половине 1980-х гг. действовала организация «Аксьон Директ», а в Бельгии – «Сражающиеся коммунистические ячейки», леворадикальная вооруженная группа была даже в мирной Дании. И несмотря на различия в идеологии и практике, сам факт появления этих организаций был симптоматичен. Деятельность их остановилась во второй половине восьмидесятых, но последнее поколение РАФ прекратило вооруженную борьбу только в 1994 году.

Вслед за внесистемной молодежью и в Германии, и во Франции, и в Италии, и в США поднимается рабочее движение. Легальные профсоюзы и рабочее движение в целом, присоединившись к студенческому движению, поняли, что могут требовать гораздо больше, чем раньше. И власти пошли на уступки: повышалась заработная плата, улучшались условия труда. Но как только уступки были сделаны, рабочие оставили радикалов без поддержки. Тем не менее под воздействием студенческого движения часть рабочих также оказалась во внесистемной оппозиции. Во Франции в мае 1968 г. возникли «комитеты самоуправления» и «комитеты действия», ставшие вместе со студенческими ассамблеями центрами сопротивления. В отличие от официальных профсоюзов они были органами прямой, а не представительной демократии. Но после спада забастовочной волны их легко ликвидировала полиция.

В Италии с ее синдикалистскими традициями внесистемная оппозиция оказалась гораздо в большей степени связана с рабочим движением. Вслед за студенческими протестами именно в Италии произошли самые мощные рабочие выступления. «Жаркая осень» 1969 г. напоминала знаменитое «красное двухлетие» 1918–1920 гг., когда Италия стояла на грани революции. На заводах возникали фабрично-заводские советы – органы рабочего самоуправления, основу которых составляли ассамблеи – собрание рабочих одного предприятия или цеха. Ассамблеи выбирали делегатов, которым принадлежало право «вето» по любым вопросам, затрагивающим интересы трудящихся. Ассамблеи через делегатов должны были контролировать деятельность хозяев предприятия и дирекции. Разумеется, итальянские предприниматели и власти боролись с системой советов, но ни аресты, ни уголовные дела (в 1970 г. – более 10 тыс. дел против рабочих делегатов) не дали эффекта.

В Италии сказалась еще одна особенность: из всех западных компартий Итальянская коммунистическая партия была самой самостоятельной по отношению к Москве, опиралась на мощную теоретическую традицию (прежде всего работы Антонио Грамши) и готова была вступать в контакты с внесистемной оппозицией. В результате забастовочной деятельности в 1970 г. был принят закон о рабочем контроле, а в 1972–1973 гг. коллективные договоры рабочих с предпринимателями фактически закрепили права ФЗС. Но затем чем дальше, тем больше ФЗС встраивались в систему в качестве низовых организаций профсоюзов, что, с одной стороны, обеспечило рабочим резкое улучшение условий труда, а с другой – заставило перейти от захватов предприятий к традиционным формам борьбы.

Специфика рабочего движения в Италии диктовала и особенности террористической организации «Красных бригад». «Красные бригады» первые годы деятельности осуществляли террор против начальников заводской администрации, управляющих, руководителей предприятий – тех, кто агрессивно мешал развитию ассамблей и рабочего контроля (одна из первых акций «Красных бригад» – взрыв на заводах «Пирелли» в 1970 г.). Этим же объясняется массовая поддержка «Красных бригад» – в их деятельности принимало участие более 25 тыс. человек (для сравнения – в РАФ счет идет на десятки участников и сотни вовлеченных).

Во Франции в период возникновения «Аксьон директ» (АД) предпринимаются жестокие антииммигрантские меры, призванные отнюдь не прекратить миграцию, а лишь держать мигрантов в неполноправном положении как дешевую рабочую силу. Франция ведет активную и агрессивную неоколониальную политику, особенно в Африке (вторжение в Чад в 1983 г. – отнюдь не единственный пример) и, наконец, поддерживает остальные страны НАТО и США в холодной войне. Многие создатели АД в 1970-е гг. активно участвовали в борьбе с режимом Франко в Испании, который, в отличие от часто повторяемых штампов, в конце своего существования отнюдь не остыл и отличался садистской жестокостью к оппозиции. Пуч Антик, один из ближайших друзей лидера АД Жан-Марка Руйяна, был арестован и казнен (его судьбе посвящен известный фильм Мануэля Уэрги «Сальвадор»). Именно опыт подпольной вооруженной борьбы с фашизмом подготовил участников АД к борьбе с французским правительством, в деятельности которого они также увидели скрытый фашизм по отношению к колониям, мигрантам и рабочим. Самая известная жертва «Аксьон Директ» – Жорж Бесс, генеральный директор «Рено», инициатор массовых увольнений и притеснений (более 21 тыс. уволенных, сокращения зарплат и репрессии против рабочих). Всего с 1979 по 1987 г. было проведено более 100 различных операций, в организации состояли несколько сот человек. Среди акций АД – акты саботажа на производстве военной продукции, экспортируемой для колониальных войн в странах третьего мира.

Ультрарадикалы не смогли создать единый антиимпериалистический фронт. Поднять массовое движение рабочих и мигрантов в Европе против неолиберальных реформ тоже не удалось. Руйян писал: «С выдвинутым нами лозунгом “Вернем войну сюда!” пролетарии “Третьего мира” должны были убедиться в том, что в метрополиях существуют не только откормленные “левые” и бесчувственные, беспомощные перед лицом массовой бойни люди, поставки тонн оружия и поддержка разрушительных войн. <…> Вот это и есть самое существенное, и именно это нужно показать миру». В этом смысле деятельность леворадикальных групп, занимавшихся городской герильей, отчасти можно считать успешной. Но они не сумели и не могли получить массовой базы. Одной из причин стала начавшаяся в 1970-е гг. деиндустриализация Запада – перевод промышленного производства в страны третьего мира, который некоторые модные и малограмотные политологи приняли за появление постиндустриального общества. Численность рабочего класса стала резко сокращаться.

Левый ультрарадикализм 1970–1980-х гг. стал следствием слабости массового левого движения, деградации просоветских компартий, борьбы против инкорпорирования в капиталистическую систему ценой отказа не только от коммунистической идеологии, но и от этики протестного движения. Участники европейской городской герильи стояли перед выбором: продаваться, уходить в сектантские микроорганизации – либо все-таки бороться.

Политический террор, если он не является частью мощного политического движения, неизбежно заставляет участников групп самоизолироваться, догматизироваться, изначальная цель постепенно утрачивается. Наиболее храбрые, преданные, самоотверженные бойцы террористических групп гибнут в первую очередь. Этот фактор осознавали еще народовольцы, это стало одной из причин поражения партии эсеров после Февральской революции – лидеров уровня тех, кто погиб в терроре, не хватило для консолидации партии и удержания власти в 1917 году. В этом смысле традиционная социал-демократическая критика индивидуального террора в основном справедлива и для 1970-х – 1980-х годов. Но участники европейской городской герильи не могли смириться ни с отчуждением при капитализме, ни с чудовищной эксплуатацией стран периферии, ни с поражением левых – и потому выбирали борьбу.

Невыученные уроки

Торжество идеологов свободного рынка, ставшее очевидным после краха СССР, казалось, похоронило перспективы левого и тем более внесистемного движения. Фрэнсис Фукуяма в 1989 г. объявил о «конце истории» и победе либеральной системы. Казалось, внесистемные элементы поглощены и переварены Системой, но 1 января 1994 г., когда вступил в силу Договор о Североамериканской зоне свободной торговли (НАФТА), в мексиканском штате Чьяпас началось вооруженное восстание Сапатистской армии национального освобождения (САНО). Летом 1996 г. в Чьяпасе состоялась первая всемирная встреча против глобализации, положившая начало антиглобалистскому движению. Дальнейшее известно: появление социальных форумов, развитие антиглобалисткого движения среди молодежи из среднего класса в развитых странах, сражения антиглобалистов с полицией в Сиэтле, Генуе, Праге, Гетеборге. Но, как было сказано выше, поскольку это движение так и не поставило вопроса о власти и об изменении системы собственности, его ожидал бесславный закат.

Венгерский историк Тамаш Краус писал: «Неолиберальный поворот был украшен такими перьями из наследия 1968 года, как антирасизм, мультикультурализм, защита прав меньшинств, защита прав человека, хотя при этом у общества были отняты возможности самообороны, шестьдесят восьмой год и кейнсианские идеи были преданы забвению, и логика капитала “вызвала к жизни” антисоциальную систему свободного рынка, которая превознесла до небес социальное неравенство. <…> Таким образом, в действительности капитал и его институты извлекли прибыль из антигосударственных устремлений 1968 года, <…> цель заключалась в том, чтобы урезать или полностью ликвидировать не само государство, а только его общественные функции, его учреждения и меры в сфере социального благоденствия».

Задолго до бурных событий XX века Александр Герцен поставил диагноз: «Консерватизм, не имеющий иной цели, кроме сохранения устаревшего status quo, так же разрушителен, как и революция. Он уничтожает старый порядок не жарким огнем гнева, а на медленном огне маразма». Известный исследователь американского анархизма и африканских культур Николай Сосновский высказался проще: «Система без антисистемных элементов впадает в идиотизм». Так как большая часть наследия шестьдесят восьмого оказалась частью этой системы, нового подъема внесистемной левой оппозиции стоит ожидать хотя бы потому, что основные проблемы, которые пытались решать участники движений 1968 г. и леворадикальных групп 1970-х – 1980-х гг., не исчезли. Несмотря на период слабости и организационной и идеологической деградации, левое движение способно возродиться и вновь выступить против капитализма, стремительно теряющего человеческое лицо.

В «третьем мире» события 1968 г. не были ни началом, ни концом революционного подъема, который ведет отсчет с 1950-х гг. и вписывается в промежуток между Кубинской (1959) и Никарагуанской (1979) революциями. Там были другие этапы борьбы, другие герои и лидеры, которые подчас больше влияли на европейских левых, чем наоборот. Там, в «третьем мире», шли массовые движения, борьба против местных диктатур и западного неоколониализма, в которой погибли десятки тысяч. И один из уроков 1968 г. заключается в том, что Запад окончательно перестал быть источником и центром антикапиталистической борьбы.

Еще один урок – карательные меры и запреты не могут предотвратить массовый протест, а сытость сама по себе не предохраняет от радикализма. Выталкивание протеста за пределы легальности приводит к обратному результату – не в 1968 г. впервые это произошло, но самые разные режимы продолжают наступать на те же грабли.

Слово «левый» стало после событий конца 1960-х гг. очень удобным – оно лишено конкретики и подразумевает лишь очень условную политическую окраску. Вроде бы все знают, кто такие «левые», но под этим наименованием могут уживаться не просто различные, но прямо противостоящие друг другу феномены. И одно из последствий 1968-го в теории и политике заключается именно в том, что из «левизны» постепенно вымывалось конкретное содержание, делая ее, говоря языком «новых левых», все более безопасной для Системы.

Но эффект косметической (читай: идеологической) операции, которую европейский капитализм проделал над собой после 1968 г., закончился. Поэтому опыт – в том числе негативный – поколения-1968 не может остаться невостребованным. В том числе и в России, которая выходит из состояния идейной «безальтернативности», наступившей после исчезновения СССР.

Россия. Евросоюз. США > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 20 ноября 2018 > № 2826785 Сергей Соловьев

Эпоха странных заблуждений

1989–2019: самоосмысление и история

Брюс Питкерн Джексон – ведущий научный сотрудник Гудзоновского института.

Резюме Самоосмысление деградирует, а недавняя история не поддается пониманию. В глобальной политике исчезла перспектива. Поскольку американские и российские лидеры неверно интерпретируют недавнюю историю, создание мира и реконструкция институтов кажется невыполнимой задачей.

Отношения с Россией – самая обсуждаемая тема в американской внешней политике и одновременно одна из самых сложных. Представления о состоянии отношений с ней знаменуют определенные вехи нашей собственной истории. Нынешнее поколение отсчитывает срок современного периода с момента «падения стены», характеризует его как «постсоветский», так же как предыдущее использовало слово «послевоенный», чтобы обозначить возобновление нормальной жизни. Конечно, термин «послевоенный» более понятен. Он напоминает о жертвах, достижениях и историческом значении поколения Второй мировой войны. Термин «постсоветский» не предполагает аналогичной исторической уверенности. Осознание недавнего прошлого поможет понять, где мы сейчас и куда движемся. Опираясь на знания о XX веке, американцы обычно соотносят важные события и исторические изменения с началом или концом конфликта. Слова, ассоциирующиеся с нынешней ситуацией, подразумевают некоторую неопределенность, постоянный конфликт, политическую статичность и историческую растерянность.

Америка почти столетие очень внимательно относилась к России, но это не принесло значимых результатов. Сегодня отношения двух стран, возможно, хуже, чем когда-либо. Если внимательно взглянуть на период 1989–2019 гг., что важного мы обнаружим в нашем недавнем прошлом и как оно связано с настоящим? Найдем ли общую историю, которая поможет понять сегодняшние вызовы? Или нынешнее положение дел станет еще менее внятным?

Строго говоря, американо-российские отношения – клубок гносеологических проблем. Достаточно ли мы знаем о событиях, которые произошли с 1989 по 2019 год? Насколько уверены в своей интерпретации? В какой степени восприятие недавнего прошлого влияет на оценку нынешней ситуации? Можно ли по-другому взглянуть на последние 30 лет, чтобы найти более тесную связь с настоящим? Например, почему постсоветская Россия все больше напоминает СССР в 1989 г., а Западная Европа сегодня столь разительно отличается от уверенной в себе Европы после падения Берлинской стены?

Самоосмысление и политическое настоящее

Считается, что живущие в определенную историческую эпоху не до конца понимают все ее обстоятельства. Так, накануне Первой мировой войны в Вене, казалось бы, должны были предвидеть грядущую дезинтеграцию Австро-Венгерской империи и хотя бы в общих чертах прогнозировать последствия этого для войны и мира. Иными словами, сто лет спустя мы полагаем, что жившие тогда должны были прочитать «Марш Радецкого» Йозефа Рота за десятилетия до написания книги. Мы убеждены, что невозможно было тогда не понимать того, что очевидно для нас сегодня. На самом деле никто из очевидцев тех знаменательных периодов европейской истории не был способен предсказать свою судьбу. Как правило, люди не понимают значимости исторических событий, разворачивающихся на их глазах, и не осознают причин разрушения собственной жизни.

Сегодня мы полагаем, что современный период начался в 1989 г. с упадка СССР в результате морального и политического триумфа США. После этого начался расцвет демократий. Благодаря глобализации демократия стала неизбежной, и потому наступил конец истории. Это, в свою очередь, повлекло за собой «цветные революции», ставшие нормой в системе, которой управляли Соединенные Штаты при минимальной поддержке Евросоюза. После 1989 г. опасность для миропорядка мог представлять только ревизионизм России, наращивание военной мощи Китая и стремление диктаторских режимов «третьего мира» получить ядерное оружие. Хотя конец истории так и не наступил, для нас период с 1989 г. по настоящее время – целая эпоха.

Какие ее аспекты считать достоверными? Вероятно, детального рассмотрения заслуживают три: распад Советского Союза, «большой взрыв» демократий и триумф Запада.

Исчезновение Советского Союза

Обычно оно воспринимается как драматический политический крах, положивший конец холодной войне, поскольку исчез один из полюсов биполярной системы миропорядка. Возникшую пустоту заполнила американская гегемония. Киссинджер первым заявил, что главная задача современности – заполнить вакуум, образовавшийся после распада СССР, с помощью преимущественно европейских институтов, в которые можно было бы интегрировать Россию. Но этого не случилось. В 1990-е гг. на территории бывшего СССР в основном происходила дальнейшая фрагментация и разрушение экономики.

Норман Дэвис в книге «Исчезнувшие царства: подъем и падение наций и государств» предлагает альтернативную интерпретацию. Если говорить просто, после распада империи, который в большей степени событие экономическое, а не политическое, наступает постимперский упадок, когда следующее поколение занимается имитацией старого режима из обломков империи. Например, после распада Римской империи вестготы основали королевство в Аквитании, максимально похожее на Рим по языку, законам и политической модели. Советский Союз, по этой логике, тоже не был побежден политической идеей. Правящая геронтократия просто утратила силы и энергию. Но основные атрибуты советской империи не исчезли в одночасье. В постсоветских государствах они сохранились в прежней, узнаваемой форме и отчасти напоминают фарс:

Неумелые руководители управляют постсоветскими государствами в стиле старой номенклатуры и под контролем Кремля.

Россия и Украина не способны реформировать свою экономику, неэффективность которой привела к краху советской системы.

В России остались незыблемыми прочные политические позиции военных.

Изоляция от Европы и Запада, характерная для советского периода с 1917 по 1989 г., по-прежнему является определяющим фактором для России и постсоветских государств.

Наконец, национальный вопрос доминирует в политике Москвы и Киева так же, как национальная идентичность, этническая принадлежность, язык и религия в 1930-е гг. при Сталине.

Что изменилось с политической точки зрения? Имена политических стратегов, ответственных за большевистскую революцию, хорошо известны. А где же гиганты мысли, которые предвидели и смогли объяснить мировой порядок после окончания холодной войны? Их нет, если не считать нескольких малоизвестных неоконов с другой стороны земного шара. Самым простым объяснением изменений после 1989 г. можно назвать геоэкономику, которая вышла на первый план и разрушила устаревшую идеологию. События 1991 г. в большей степени были обусловлены давно назревшей экономической коррекцией, а не политическим вымиранием, завершившим эпоху жестокости.

Триумф демократии и конец истории?

Высокопоставленный сотрудник Белого дома сказал мне как-то, что если бы он осознавал последствия объединения Германии в 1990 г., то начал бы выступать за расширение НАТО гораздо раньше и более агрессивно. Это признание позволяет судить о смятении, которое вызвал крах СССР, и непонимании последствий этого неожиданного события для остальной Европы. Спустя несколько лет собеседник понял свою ошибку и решил, что современный период постсоветского мира – благоприятное время для глобального распространения демократии, «цветные революции» будут происходить спонтанно, и Соединенные Штаты смогут расширить демократический мир до пределов человеческого воображения.

Уверены ли мы, что обновленная интерпретация объединения Германии правильнее первоначального впечатления? Факты жестоко обошлись с гегельянской точкой зрения на историю, которая была в моде в начале 1990-х годов. С июля 1997 г. (приглашение в НАТО) до саммита блока в Праге в 2002 г. Североатлантический альянс, а затем ЕС распространились на 120 млн граждан стран Восточной Европы. Масштабная экспансия демократии продлилась менее пяти лет. Европейская интеграция завершилась задолго до саммита НАТО в Стамбуле в 2004 году. Преумножение демократий в Европе, проходившее под эгидой американского расширения НАТО, резко оборвалось 1 марта 2003 г., когда парламент Турции отказался поддержать планы США по вторжению в Ирак.

После того как впервые сформировалась коалиция несогласных, ни одна «цветная революция» не достигла заявленной цели – социальных преобразований, и ни одна революция в евроатлантическом мире радикально не изменила существующую модель управления в национальных государствах. В свете этих провалов «цветные революции» начала 2000-х гг. напоминают революции 1848 г., которые обещали либеральную демократию, а привели к возврату автократии. На самом деле, после того как переходные демократии были признаны годными в 2003 г., автократии продемонстрировали лучшие результаты по сравнению с основанными на реформах демократиями во всем мире. Потенциально более сильные демократии в Центральной Азии и Закавказье, а также Турция, отказались от европейских амбиций, так и не найдя постоянного места в институциональной Европе.

В ретроспективе пятилетний период стремительной европейской интеграции выглядит исключением в контексте почти 30-летнего отрезка между 1989 и 2018 годом. Замедление европейской интеграции не стало следствием изменений в Советском Союзе или расцвета демократий на Западе. Ослабленная Европа с ее недугами сегодня больше напоминает заключительную фазу холодной войны или прелюдию постсоветского упадка. Небольшие государства, связанные Варшавским договором после Второй мировой войны, воспользовались шансом и вернулись в Европу, в которой жили на протяжении столетий. Этот феномен вряд ли стоит считать фундаментальным геополитическим изменением или предвестником совершенно нового мироустройства. Скорее номинальное расширение Европы напоминает возврат к ситуации перед Первой мировой войной, когда либеральные демократии соседствовали в Восточной Европе с националистическими автократиями.

Вашингтон и Москва неверно истолковали перегруппировку стран, увидев диаметрально противоположные причины этого процесса. Вашингтон был убежден в бесконечной экспансии демократий, освобожденных в результате краха «империи зла», а Москва видела лишь надвигающееся удушение России Североатлантическим альянсом с его новыми членами. Фактически это был наиболее вопиющий вакуум власти у границ России с царских времен, и его так и не удалось заполнить с помощью демократической экспансии. Демократического цунами не произошло, а география постсоветского мира практически не изменилась. Мы знаем лишь, что в отсутствие Версальского договора или оккупационных войск Красной армии небольшие государства, расположенные вокруг Северо-Германской низменности, возвращаются к европейской отправной точке, но не дальше – как в географическом, так и в политическом смысле.

Хаотичное настоящее Запада

Два основных события нашего политического поколения – исчезновение Советского Союза и триумф западных демократий – оказались истолкованы ложно, став продуктом массового заблуждения. Мы живем в хаотичном, политически волатильном мире. А если судить по приведенным выше безосновательным идеям и массовым заблуждениям – мы живем в эпоху идиотов.

Умеренные политики и реалисты полагают, что необъяснимый рост популизма, нативизма и меркантилизма лишил Запад политического воображения, что привело к грубой политике и торговым войнам. Более идейные утверждают, что Россия дестабилизирует демократии, вмешиваясь во внутренние дела других государств с помощью соцсетей или бессмысленных заговоров. По какой-то причине обе школы политической мысли считают эти опасности равнозначными с политической и геополитической точки зрения. Однако стоит отметить, что обособленность, как правило, возрастает в периоды экономического спада, а Россия нередко действует агрессивно. С исторической точки зрения это нормальные явления.

Вера в то, что нынешний период – чрезвычайно опасный или невероятно триумфальный, кажется ошибочной, как и наши искаженные взгляды на недавнее прошлое. То, как мы описываем наше время, в большей степени определяется расплывчатыми представлениями о прошлом, а не анализом настоящего. Даже лозунг «Вернем Америке величие» ретроспективен и регрессивен.

Последние 30 лет характеризовались фрагментацией государств, крахом институтов и массовой экономической миграцией. Обиды и ревизионизм России никак с этим не связаны. В XIX веке национализм и языковая общность обусловили создание национальных государств, в XXI веке национализм стал причиной разобщенности и нестабильности в государствах. Украинцы потеряли сон, переживая, настоящие ли они украинцы. Русские пролили много крови и потратили огромные средства, чтобы сохранить завоевания Екатерины Великой. Но реальность заключается в том, что Запад, неотъемлемой частью которого является Россия, – нравится это кому-то или нет – сегодня меньше и слабее в экономическом и военном отношении, чем был на протяжении нескольких столетий.

Симметричные заблуждения

В наши дни историческое самоосмысление становится редким явлением, гораздо больше распространены взаимные и даже массовые заблуждения. Например, такие разные лидеры, как Дональд Трамп и Владимир Путин, придерживаются одинаковых ошибочных взглядов на происходящее:

Оба рассматривают экономическую конкуренцию как злонамеренную политику.

Оба не разбираются в экономической теории и путают экономическое и политическое.

В результате Трамп говорит об экономическом восстановлении как о своей заслуге, а Путин заявляет, что предотвратил события, которые и не могли случиться, как, например, экспансия Европы на постсоветском пространстве.

Оба не могут обеспечить стабильных экономических реформ, а Трампу они вообще неинтересны.

Оба предпочитают изоляционизм взаимодействию в сложном мире.

Оба верят в меркантилизм.

Оба считают многосторонние институты опасными.

Оба полагают, что обиды и непредсказуемое поведение – хороший способ борьбы с глобализацией.

Оба находят в прошлом ответы на проблемы настоящего.

Оба оторваны от времени, в котором обладают значительной властью.

Чем хаотичнее период, тем сложнее его интерпретация и выше потребность в когнитивном единстве, которое подталкивает людей к общим ошибкам – это аксиома. Конечно, такой феномен не внушает оптимизма. Многие влиятельные люди, не осознавая исторических обстоятельств, бегут в противоположных направлениях. На этой минорной ноте коснемся нескольких тем, политическое восприятие которых может существенно отличаться от реальности. Многие из них связаны с американо-российскими отношениями, для которых характерно взаимное недопонимание.

Традиционное сдерживание и география

Принято считать, что ревизионизм и реваншизм России лишил силы стратегию ядерного сдерживания, а Европа оказалась уязвимой для атак «вежливых людей» и киберпреступников. От всеобщей войны якобы удерживает наращивание военных сил США и милитаризация НАТО. В свою очередь Москва считает, что Североатлантический альянс уже окружил Россию и начинает ее душить. Это креативный, но ошибочный подход.

Всего два года назад президент Обама заявил, что Соединенные Штаты не намерены воевать с Россией, и назвал аннексию Крыма ужасающим проявлением буйного государственного поведения. Что изменилось за последние 24 месяца?

Североатлантический альянс ослаблен как никогда в своей истории. Инджирлик, Авиано и Рамштайн уже не являются надежными базами, с которых можно атаковать российские войска. Даже доступ США в воздушное пространство ЕС в военное время нельзя считать решенным вопросом. В случае конфликта в районе Курска или Ростова американской армии потребуется около года, чтобы перебросить на поле боя бронетанковую дивизию. По той же причине военные операции России в Чечне, Грузии, Донбассе и у границ Эстонии не впечатлили никого, кроме местных политиков, карьера которых зависит от того, насколько они напуганы перспективой атаки со стороны России.

Силы США и НАТО не могут сблизиться с российскими войсками, не подвергнув себя неприемлемым рискам, а Россия не может приблизиться к Европе, не подставив себя под удар превосходящей силы. Традиционное сдерживание вполне стабильно сегодня. Если перефразировать советскую поговорку, Россия делает вид, что угрожает прибалтийским государствам, а США притворяются, что защищают их.

Гибридные войны и их непредвиденные последствия

В контексте стабильного сдерживания возобновление опосредованной войны на Украине и гибридные боевые действия в зонах вакуума между державами – опасное отклонение. Если сдерживание действительно стабильно, теоретически противники должны согласовать механизм, который позволит контролировать противостояние и не допустить дорогостоящих авантюр. Мир и прекращение враждебности должны быстро становиться послевоенным институтом. На Украине этого не произошло. Минские соглашения, предложение о размещении миротворцев ООН и даже договоренность о сбалансированном транзите газа, которые потенциально могли стать подобными институтами, появились и исчезли. Осталась лишь системная нестабильность и риск распада государства в центре Европы. По идее и Соединенные Штаты, и Россия должны предпочесть независимую и суверенную Украину по образцу нейтральной и процветающей Финляндии, а не балканский вариант.

Экономические санкции и моральные риски

Санкции – еще один проблемный феномен нашего времени. Чтобы избежать войны (такой вариант неприемлем), мы разработали экономическое оружие, которое оказывает давление на противников, но не связано с кровопролитием. Но экономические санкции не дадут значительных результатов, хотя эти меры безболезненны, незатратны и чрезвычайно популярны. Однако при отсутствии ограничительных условий санкции представляют серьезную опасность для международной системы. Конфликт – очень увлекательное дело, если армии не нужно воевать, чтобы победить противника. Какое-то время ответом на санкции становятся новые санкции, потому что нет причин отказываться от такого удобного оружия. Но затем возникают моральные риски геополитического эквивалента Великой рецессии. Неограниченные экономические санкции не способны стать стабилизирующим институтом. Санкции по определению односторонни и носят принудительный характер.

Контроль над вооружениями как институт

Поскольку политические лидеры и обыватели склонны преувеличивать военные угрозы и опасность политических конфликтов, они обычно игнорируют такие возможности, как переговоры по контролю над вооружениями, которые ограничивают дорогостоящие и опасные виды оружия. Когда традиционное сдерживание стабильно, а количество экзистенциальных вопросов в отношениях великих держав минимально, бенефициарам мирового порядка имеет смысл сокращать вооружение, которое может быть использовано против них. Обычно победители стремятся закрепить свои приобретения с помощью удобных институтов. Это касается и контроля над вооружениями.

Стабильность и процветание

Мы уже говорили об игнорировании геоэкономических условий, торговых отношений и экономических реформ в хаотичный период истории. В нормальных условиях благополучие населения является ключевым элементом стабильности государства и его способности защищать себя. Тем не менее Россия не пыталась проводить значимые экономические реформы в последние 30 лет, а президент США прилагает максимум усилий, чтобы разрушить существующие торговые отношения и задавить союзников пошлинами и санкциями. Мне это кажется полным непониманием экономических основ Запада.

* * *

То, что считается судьбоносными событиями недавнего прошлого и основой политического настоящего, возможно, происходило совсем не так, как представляется нам. Советская империя не исчезла, наступил постсоветский упадок, закрепивший неспособность к реформам и модернизации. Общемирового ренессанса демократии тоже не случилось. Новая Европа – Турция, Венгрия, Польша, Украина и Россия – продолжают жить в прошлом даже больше, чем сама Старая Европа. Мы не увидели триумфа Запада и появления глобальной системы международного порядка.

Последние 30 лет стали периодом дезинтеграции, фрагментации, сепаратизма, миграции и ухода в изоляцию. Как и жители Вены накануне Первой мировой войны, современные политические лидеры и избиратели не понимают реальных обстоятельств и не видят тревожных признаков катастрофы. Реализм стал редкостью. Саморазрушающие решения могут привести к необратимому экономическому упадку, и это станет концом исторического периода, который мы никак не можем понять.

По-видимому, распад последних тоталитарных государств Европы XX века, как сталинистских, так и Югославии, продолжился и в XXI веке. По-прежнему подавляются права человека, происходят организованные властями покушения и убийства, военные агрессии, но на смену ГУЛАГу и идеологии пришли сектантская борьба и этнический национализм, которые стали определяющими характеристиками распадающихся государств.

Роберт Кейган считает, что демонические джунгли задушат институты либеральной демократии, но на самом деле эти институты вышли из употребления из-за пренебрежения и апатии их бенефициаров, а не из-за козней внешних сил. Вряд ли эти сбои и наше замешательство обусловлены падением великих империй и неизбежным триумфом демократии. Американо-российские отношения остаются прежними: не очень хорошими, не такими плохими, как мы представляем, но неизменно вызывающими беспокойство. Изменился человеческий фактор, играющий важную роль в демократии. Самоосмысление падает, а недавняя история не поддается пониманию. В глобальной политике исчезла перспектива. В случае с американо-российскими отношениями остались две изолированные, обиженные державы, которые заблудились в мелких конфликтах. Поскольку американские и российские лидеры неверно интерпретируют недавнюю историю, создание мира и реконструкция институтов кажется невыполнимой задачей. Идея о том, что в наших хаотичных реалиях невозможно установить порядок, также не имеет исторических оснований.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 20 ноября 2018 > № 2826784 Брюс Джексон

«Мы больше не мечтаем о будущем, мы его скорее боимся»

Иван Крастев – председатель Центра либеральных стратегий в Софии, постоянный научный сотрудник Института гуманитарных наук в Вене и автор статей для многих периодических изданий

Светлана Бабаева - член Совета по внешней и оборонной политике.

Резюме Прежде существовало право на собственную интерпретацию, но факты были общие. Теперь у каждого право на собственные факты. Это жизнь в комнате зеркал. Мы пребываем в разных пространствах, никто ничего не признает и ни в чем не раскаивается. Поэтому мы так сильно друг друга боимся, полагает Иван Крастев.

Почему мир больше напоминает жизнь в комнате зеркал, что общего у Путина и Трампа, какой будет идентичность человека в XXI веке – об этом размышляет Иван Крастев, глава Центра либеральных стратегий в Софии, Kissinger Fellow в Библиотеке Конгресса США. Беседовала Светлана Бабаева.

Не свергнуть правительство, а поменять страну

– На недавней сессии Валдайского клуба, посвященной теме идентичности, Вы сказали, что по всему миру идет «подъем большинства». Это хорошо или опасно?

– Как писал Самюэль Хантингтон, «идентичность – как грех: мы можем сопротивляться, но избежать не в силах». О политике идентичности стали говорить как о новом явлении, на самом деле она – результат культурной революции 1968 года. Есть два типа идентичности. Один от нас не зависит – кем мы родились. То, что я болгарин, не мой выбор, но часть моей идентичности. Второй тип – та, которую я выбираю. Человек сам выбирает, как будет жить, за кого голосовать, верить или не верить в Бога. Ныне людей больше заботит приобретенная идентичность. Вокруг нее они создают свою историю, жизнь. Отчасти это связано с тем, что люди стали более образованны, подвижны.

– Но, если больше разнообразия, должен быть подъем разных меньшинств, а не большинства!

– Подъем меньшинств в политике был в 1960–1990-е годы, когда феминистки, сексуальные и этнические меньшинства хотели стать заметными и быть представлены в политическом процессе. Они говорили: «Хотим, чтобы нас услышали, мы существуем!». У групп же большинства, этнических, религиозных, расовых, не было драйва говорить «мы тут», потому что было ощущение, что у них и так власть.

Что произошло потом? Я прежде всего говорю о западном мире. Возникает демографическая проблема. Общества стареют, миграция меняет этнический состав общества, а следом страх: мы большинство сегодня, но будем ли мы большинством завтра?

И люди психологически начали вести себя как меньшинства. Возникло ощущение, что их власть уже хрупкая, неустойчивая. Особенно это ощущается в маленьких государствах. Скажем, ты всегда думал, что тебе не нужно доказывать, что ты болгарин, потому что таких у вас в стране – 80–90 процентов. А теперь ты боишься: мир другой, дети вообще могли уехать и уже плохо говорят на родном языке. И начинается паника: а что, если через сто лет моей этнической группы, моей нации вообще не будет?

– Тогда в политике той же Европы мы бы видели процесс, который отвечал бы интересам французов, немцев, чехов в пятом колене. Мы же видим, что политики, наоборот, все больше работают с новыми слоями избирателей, включая недавних мигрантов.

– Популистские партии как раз антимиграционные. Италия для итальянцев. В США Трамп говорит: мы, белые, теряем власть, это наше общество или нет?

Людей всегда пугали сдвиги, но теперь всё происходит стремительно, люди двигаются намного быстрее и проще. И ты понимаешь: если ты родился в Африке в бедной стране, самое радикальное, что можно сделать – нет, не свергнуть свое правительство, а просто поменять страну. И эта перемена в одном поколении. Не нужна идеология, политическая партия, революция.

Страх часто возникает не в отношении того, что происходит, а что может произойти. Скажем, в Болгарии иммигрантов почти нет. Но ты видел по телевизору, как легко люди пересекают границы. И начинаешь бояться не людей, которые приехали, а тех, которые могут приехать. И еще ты боишься тех, кто уехал…

Это главное, что случилось в Восточной Европе и о чем мало говорят. Революция 1989 г. была революцией нормальности. Мы хотим жить как нормальное общество, наше будущее – это Германия. Но если наше будущее – Германия, зачем ждать, когда мы ею станем? Можно просто уехать в Германию! Учиться, работать, жить. Сегодня огромный процент граждан Восточной Европы живут и работают вне своих государств. В балтийских республиках это вообще более 20 процентов. Румынию за последние 10 лет, когда страна стала членом ЕС, покинуло 3,5 млн человек. И везде это молодые и активные люди.

Правители, которым некуда уезжать

– Можем ли мы тогда в принципе в XXI веке говорить об идентичности и ценностях при таком движении людей?

– Когда идентичность становится проблемой? Когда возникает ощущение, что ты ее теряешь. Сперва становится намного труднее понимать, что такое русский, болгарин, поляк в XXI веке. А потом ты не знаешь, правильно ли вообще на этом настаивать или нет?

Что произошло, помимо прочего, благодаря технологическим переменам и новым коммуникациям? Они изменили отношения между поколениями. В 1960-е гг. была революция детей против консервативных родителей. А в 1990-е гг. детям стало жалко своих родителей, которые потеряли не только достаток, но и смысл жизни. Родители не просто перестали быть примером, которому нужно следовать. Сами родители уже не знали, какую модель жизни предложить своим детям…

В результате возникает странная ситуация. Я долго пытался понять, откуда появился ужас от «гейропы». Россия, прямо скажем, не самая консервативная в мире страна ни в сексуальном, ни в социальном отношении, процент абортов на тысячу женщин, процент разводов выше, чем на «загнивающем» Западе. Тогда откуда этот довольно истеричный запрос на консервативные ценности?

Думаю, появилось много родителей, включая элиту, которые не верят, что свои ценности они смогут передать детям. И они захотели, чтобы за них это сделало государство. Что произошло с элитой в девяностые? Их дети поехали учиться на Запад. Многие вернулись, но уже с другой социальной восприимчивостью. Дети жили в среде, где тот же гомосексуализм – уже не проблема. И у старшего поколения возникло ощущение, что твои дети – уже не твои дети. Будто их там кто-то украл, заложил в них другие ценности.

Я думаю, это во многом объясняет, откуда возник призрак традиционализма. Это не просто русская проблема, то же самое я вижу в Восточной Европе. Это кризис родительской власти, когда ты не знаешь, есть ли у тебя что-то, чему ты можешь научить своих детей. Потому что у тебя проблемы и с собственной жизнью.

Запрос на консерватизм и попытка ренационализации следующего поколения элит – вот каким стал ответ на эти страхи и на глобализацию.

– То есть элиты стали апеллировать к более традиционным вещам, потому что не знали, за что еще им зацепиться?

– Да. Проблема, которая возникла в результате глобализации, – у людей появилось ощущение, что ими правят иностранцы. Особенно в маленьких государствах. Появилась элита, которая говорит на языках, ездит по миру. И ты думаешь: может, эти правители даже умные, но как они относятся лично ко мне? В результате возникают популистские движения и делается ставка на элиту, у которой нет exit option – возможности выхода.

– Пусть наши правители не смогут никуда деться?

– Людям нравится в популистах то, что они не говорят на иностранных языках, у них мало международных контактов, за рубежом их не любят. Голосуют за них даже не потому, что им верят, а потому, что они не убегут, если случится кризис.

– Получается, в мире сейчас запрос не на лидеров, а на «своих»?

– Которые никогда нас не покинут, потому что им некуда уезжать.

Сегодня политики представляют стиль жизни

– Режиссер Константин Богомолов на Валдае сказал, что у России, в отличие от Запада, остается «право на безумие». То есть в России еще возможно проявление разных чувств и эмоций, а не только любви и толерантности. Но мы видим, это происходит во всем мире. Вместе с запросом на «своих» востребованным становится безумие в политическом и социальном процессе.

– Право на безумие – священное право, но им не надо злоупотреблять. Мы живем в какое-то пограничное время, Збигнев Бжезинский называл его «глобальное политическое пробуждение». Мы наблюдаем рост социального неравенства, сопровождающийся торжеством эгалитарной культуры. Элита перестала быть примером для подражания. Ценностью стала аутентичность. Я лучше знаю, что для меня хорошо, может, я и говорю какие-то идиотские вещи, но это я. И вы не можете мне это запретить.

А упор на аутентичность радикально меняет характер политического представительства. Сегодня политики представляют не интересы, а стиль жизни и миропонимание. Многие удивляются: как стало возможно, что бедные проголосовали за миллиардера Tрампа? Представьте, вы не знаете, кто черный – Барак Обама или Дональд Трамп, вы видите лишь, как они одеваются, что говорят, как себя ведут. И получится, что Обама – это классический WASP, белый англосаксонский протестант. Никакой драмы, полный самоконтроль, образованность. А с другой стороны – человек, который по-другому говорит, подскакивает, даже немного распущен.

Главное, что произошло, на мой взгляд, в мире, – из политической жизни, которая была сосредоточена на экономике, мы перешли в политическую жизнь, которая сосредоточена на культуре.

– Получается, президент Путин со своим знаменитым «мочить в сортире» просто на 15 лет опередил время…

– Да, и ему даже не нужно было ничего изображать, потому что российское общество было, с одной стороны, сильно травмировано после распада Союза, а с другой – не было структурировано. И появилось путинское большинство. Сплоченное общими страхами, но не совместным проектом будущего.

Но на такой культурной идентификации нельзя построить долгосрочную политику. Легитимность Путина связана с опытом большинства, которое прошло ломку девяностых. Но следующее поколение уже никаких девяностых не знает. Как быть с ним? Что предложить этим людям, что с ними разделить?

Но и со знакомым поколением возникла проблема – пенсионная реформа. Я думаю, дело даже не в том, что люди потеряли деньги. Люди потеряли то ощущение стабильности, которое лежало в основе социального договора путинской России. После принятия этой реформы население в провинции, мне кажется, испытывает то, что горожане испытали после «рокировки» 2011 года (Решение о том, что Владимир Путин возвращается на пост президента, а Дмитрий Медведев возглавит правительство. – Ред.). Их обидели. Несколько месяцев назад была кампания по выборам президента. Но там о пенсионной реформе не говорили. Потом был футбол, а потом вдруг – мы будем делать реформу.

Мне кажется, если бы тема обсуждалась в ходе избирательной кампании, может, президент и потерял бы 3–4 процента голосов, но люди были бы уже готовы. Возник бы новый контракт. Теперь же появилось другое ощущение: дело даже не в том, что вы что-то меняете, а меняете так, будто мы не существуем. Это обида.

– Но Вы сами говорите, это скорее уходящее поколение. Новые поколения пока вряд ли думают о пенсии. Им нужно что-то иное.

– И здесь начинается самое интересное. Возьмите Россию, США, Великобританию, Евросоюз. Что у всех нас теперь общего – это отсутствие видения будущего. Будущее, которое можно представить, исчезло.

Ныне разговор о будущем – это разговор о технологиях. Но это не будущее. Ты остаешься человеком и должен знать, чего ты хочешь. Иначе ты все время будешь бояться того, что происходит. Потому что не понимаешь, это для тебя плохо или хорошо.

Мы больше не мечтаем о будущем, мы его скорее боимся. Даже в Советском Союзе такого не было. Там боялись настоящего, но надеялись, что в будущем будет другая жизнь, легитимность советского строя была построена на том, что дети будут жить лучше. А теперь человек боится, что его дети не будут жить лучше, даже если будут жить дольше. Больше того, мы уже не можем представить, как они в принципе будут жить… У вас, например, никто не хочет обсуждать постпутинскую Россию.

Они умирали как равные

– И это не потому, что Путин никогда не уйдет?

– Думаю, уйдет. Но и те, кто его любит, и те, кто ненавидит, страдают параличом воображения… Что характерно для избирателей популистских партий Европы? На сей счет есть много исследований, так вот эти люди намного больше других убеждены, что 50 лет назад мы жили лучше.

Но исследования выявили еще одну любопытную вещь. Когда у людей появляется университетское образование, это способствует толерантности общественной жизни. Это верно, когда мы говорим об этнической и религиозной толерантности. Но не о политической, где происходит ровно обратное. Более образованные люди менее толерантны к тем, кто не разделяет их политические взгляды. Я много инвестировал в то, чтобы у меня эти взгляды были, и когда их кто-то не разделяет, возникает обида.

У всего этого есть и другая сторона. Что исчезло? Коллективный опыт и коллективное пространство. Главным коллективным опытом у нас у всех была война. Война отвратительна, но невозможно представить, скажем, процесс эмансипации афроамериканцев в США без Второй мировой.

– Почему невозможно?

– Белые и черные умирали вместе, как равные. И потом было легче объяснить, почему и жить надо вместе, как равные.

Теперь идея нации больше напоминает клуб болельщиков. Мы – будто зрители собственной истории. Да, есть эмоциональная привязанность, но никто не ожидает от тебя, что ты станешь рисковать жизнью. Просто надо, чтобы ты болел за своих. Но гражданин – это нечто другое.

– От человека больше не требуется ни подвига, ни самоотверженности?

– Да, и в этом аспекте какая разница между Крымом и Второй мировой? На войне десятки миллионов потеряли жизни. Мы помним военное поколение, это было поколение победителей, и они хотели, чтобы к ним относились по-другому. Крым был скорее подарком от руководства страны. Это как победа сборной России над Испанией в 1/8 финала Чемпионата мира по футболу.

– То есть другая цена?

– Да, и это не только российская проблема.

Мы живем в комнате зеркал

– Но если страны стали так похожи во многих страхах и проблемах, почему именно Россия стала для всех едва не главным врагом?

– В России была более сложная ситуация, чем во многих других странах, соответственно, все проходило более радикально. Но что мы видим сегодня? Мне кажется, многие боятся не того, что «Россия будет владеть миром», а того, что собственное общество начинает выглядеть не таким уж другим. Ты начинаешь быть похожим на того, кто тебе не нравится. Вот где настоящий страх... Мир населяется двойниками.

– Россия вроде и часть западного мира, но все равно какая-то другая. А теперь получается, не такая уж и другая?

– Абсолютно. Ты всегда думал, что «это только у русских такие проблемы». И вдруг они возникают дома. И рождается вопрос, почему у нас проблемы, как у русских? Одни отвечают, что русские нам эти проблемы и создали, другие – что русское правительство сделало всё возможное, чтобы мы сами в это поверили.

Что действительно сделало русское правительство после 1990-х годов? Его политикой стало всё отрицать. Возникла устойчивая неспособность признать то, что сделано. Сегодня Россия отрицает даже самое очевидное. И другие тоже научились. Это серьезная проблема. Мы получаем саудовского журналиста, которого убили и разрезали на куски, а саудиты десять дней говорили, что ничего такого не было, это фейк.

Такой подход переходит на внутреннюю политику, даже на межличностные отношения. Все труднее становится убедить людей признать, что что-то не получилось, но будем пробовать дальше. Не слышат…

Так не может продолжаться долго. Получается, каждый живет в своем мире и не позволяет реальности проникнуть в этот мир. Потому что всё отрицается. Люди говорят о традиционных ценностях, но главная ценность – это всё же фактическая истина. Сегодня же получается, что истины как бы и нет.

– На этом мир, видимо, и осыплется, о чем говорили на валдайской дискуссии… На всеобщем отрицании.

– Есть известный фильм 1947 г. «Леди из Шанхая». Финальная сцена – в устрашающей комнате с зеркалами героиня в исполнении блистательной Риты Хейворт наводит револьвер на мужа, точнее, на множество его отражений в зеркалах и говорит: я убью тебя. Но и у него револьвер, и он тоже готов стрелять.

Сегодня мы живем в зале зеркал. Исчезло ощущение единой реальности, каждый – в своем мире. Прежде было право на собственную интерпретацию, но факты были общие. Теперь у каждого есть право на собственные факты. Это жизнь в комнате зеркал. И это нехорошая жизнь. Все мы живем в разных пространствах, никто ничего не признает и ни в чем не раскаивается. Поэтому мы так сильно друг друга боимся.

Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 20 ноября 2018 > № 2826783 Иван Крастев, Светлана Бабаева

Грани зазеркалья

Фёдор Лукьянов - главный редактор журнала «Россия в глобальной политике» с момента его основания в 2002 году. Председатель Президиума Совета по внешней и оборонной политике России с 2012 года. Профессор-исследователь НИУ ВШЭ. Научный директор Международного дискуссионного клуба «Валдай». Выпускник филологического факультета МГУ, с 1990 года – журналист-международник.

Резюме Примета года – все как-то разом забеспокоились по поводу ядерной угрозы. Не сговариваясь и еще до того как Дональд Трамп объявил устаревшим договор о ракетах средней и меньшей дальности. Впрочем, уже после того, как он аннулировал ядерные договоренности с Ираном.

Примета года – все как-то разом забеспокоились по поводу ядерной угрозы. Не сговариваясь и еще до того как Дональд Трамп объявил устаревшим договор о ракетах средней и меньшей дальности. Впрочем, уже после того, как он аннулировал ядерные договоренности с Ираном.

Это не новая интеллектуальная мода. Нынешние алармистские настроения – симптом быстро нарастающего неблагополучия. Система институтов, которые обеспечивали «долгий мир» с середины прошлого века, изнашивается, но главное – не соответствует новому социально-политическому контексту, возникающему повсеместно. Речь больше не идет о ремонте, масштаб изменений требует совсем другого дизайна всей конструкции.

Человечество по-прежнему обладает оружием гигантской разрушительной силы, применение которого может стать фатальным. В условиях равновесия и эффективных международных институтов ядерный фактор играл стабилизирующую роль, служил гарантией того, что стратегическая конкуренция не сорвется в штопор. Но насколько такая роль сохраняется теперь, когда не осталось ни баланса сил, ни исправно работающих механизмов? Возродившийся страх вполне объясним.

Нина Танненвальд бьет тревогу – ядерное табу размывается. Психологически началось привыкание к тому, что ядерное оружие – это, в общем, тоже оружие, а не путь к апокалипсису. Значит, в принципе, нельзя полностью исключать его применение. Алексей Фененко ставит под сомнение стержневой постулат ХХ века – любая война между ядерными державами превратится в ядерную и станет угрожать уничтожением мира. Поэтому, мол, сдерживающий эффект очень силен. Автор полагает, что его как раз не надо преувеличивать. Элдридж Колби возрождает классический подход: лучший способ избежать ядерной войны – быть готовым ее вести. А Эндрю Футтер не в первый раз на страницах нашего журнала поднимает тему переплетения старых и новых угроз: кибербезопасность систем ядерного оружия и риски ее нарушения.

«Жизнерадостную» тему продолжает Кейтлин Талмадж, которая предлагает рассмотреть сценарии ядерной эскалации между США и Китаем, сама она полагает такой сценарий не самым вероятным, но возможным. Василий Кашин в ответ подробно разбирает военную стратегию КНР, которая а) не исключает ведения полноценных войн, б) делает упор на развитие ядерных сил. Есть, правда, новости и получше. Константин Худолей считает, что прошлогодняя эскалация угроз и напряженности на Корейском полуострове была пиком, после чего все стороны, как и во время Карибского кризиса, поняли риски конфликта вокруг ядерной программы КНДР. А Алексей Куприянов обращает внимание на явное потепление, которое происходит между двумя весьма подозрительно относящимися друг к другу ядерными державами – Индией и Китаем. Прохор Тебин пытается дать комплексную картину военных угроз России и способов ответа на них в ближайшие два десятилетия.

Сколь совершенными ни были бы арсеналы, конфликты начинаются в умах. О состоянии последних – специальный раздел. Иван Крастев рассуждает о том, почему люди на исходе второго десятилетия XXI века словно бы заблудились в комнате бесчисленных кривых зеркал. Сергей Соловьев вспоминает предыдущую эпоху, когда казалось, что рушатся общественные устои, – 50 лет назад планету потрясли бунты возмущенной молодежи. Брюс Джексон с удивлением оглядывает тридцатилетие перемен – 1989-2019, пытаясь понять, почему так много из прекрасно задуманного пошло вкривь и вкось. Борис Межуев сосредотачивает внимание на феномене американских «альтернативных правых», о которых активно заговорили в связи с Трампом. Это течение существенно многообразнее, чем сам нестандартный 45-й президент, а относительный подъем подобного мировоззрения – продукт самых сложных процессов в политике и идеологии предшествующих десятилетий. Особенный аспект душевной кондиции общества затрагивает Бахтияр Тузмухамедов – откуда и почему вновь возникло такое явление, как терроризм одиночек. Тоже весьма характерно. А музыкант Сергей Шнуров, часто очень точно отражающий в своем творчестве дух времени, указывает на растущий контраст между амбициями мировых лидеров и их реальной способностью что-то сделать.

Когда мир в прошлый раз опасался атомной войны, тоже хватало политических игр, но тогда, по крайней мере, к этой теме относились крайне серьезно. Пугающий парадокс сегодняшнего дня – постмодернистское зазеркалье, когда непонятно, где кончается вышучивание и начинается запугивание, распространилось и на сферу самого смертоносного в истории оружия. Неуютно именно то, что теряется грань.

Россия. Весь мир > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 20 ноября 2018 > № 2826782 Федор Лукьянов

Член президиума Всероссийской федерации легкой атлетики (ВФЛА), член совета Международной ассоциации легкоатлетических федераций (IAAF) Михаил Бутов в разговоре с корреспондентом РИА Новости Еленой Вайцеховской раскрыл свою точку зрения о прошлом, настоящем и возможном будущем допингового скандала в российской легкой атлетике, а также поделился ожиданиями о дальнейших перспективах восстановления ВФЛА.

"Когда бьют по башке, начинаешь вздрагивать, но отрезвления нет"

- У проблемы, которой, если можно так сказать, вот уже три года, на самом деле гораздо больше времени, - начал наш разговор Михаил Яковлевич. - Мы пришли к ней года четыре назад или даже раньше, еще когда работал (экс-глава ВФЛА) Валентин Балахничев. Ведь уже в 2014-м году проявились какие-то допинговые ситуации. Помните, у нас была проблема с ходьбой? И тренера Виктора Чегина тогда не взяли в команду на Европу. А в 2015-м Балахничев ушел в отставку. В конченом счете, так или иначе, это было его решение, но ушел он не просто так - его вынудил целый комплекс проблем. Не вдаваясь в нюансы, по сути дела, комплекс проблем с допингом.

И вот, в 2015-м году (тогда назначенный и.о. президента ВФЛА) Вадим Зеличенок согласился в течение года помочь в создании чего-то нового. Кое-что за тот период сделать мы успели. Я вот все время туда возвращаюсь, понимая, что многое из этих начинаний или загублено, или делается, но не совсем так, как мы тогда закладывали, а то, что мы на тот момент успели чуть активнее протолкнуть, продолжает развиваться. С моей точки зрения, задача федерации – создать такую платформу, которая приведет к массовости современных услуг. Если, конечно, вести речь о том, что мы хотим создать такую индустрию вида спорта, а не делать управление легкой атлетикой при министерстве спорта, как я это условно называю.

- Ну, фактически ведь все федерации являются управлением того или иного вида спорта при министерстве.

- Не все.

- А что является исключением?

- Наверное, все-таки игровые виды спорта. Хотя понятно, что это несколько другая история.

- Это все-таки по большей части клубная система.

- Да. И вместе с тем, такая идея была. И она, с моей точки зрения, в принципе, если правильно работать, реализуема. Поймите, это вовсе не означает, что надо министерство куда-нибудь в сторону отодвинуть, ничего подобного. Министерство - это главный партнер, в нашей стране - основной партнер, стратегический. Более того, можно выполнять хорошие для государства задачи, социальные задачи. Но есть вопросы, связанные с этикой, с антидопинговой деятельностью. Я все время призываю к тому, чтобы создать хоть какую-то профессиональную внутреннюю ассоциацию. Чтобы люди сами себя оценивали, привлекали и отсекали только на профессиональной основе, чтобы внутри профессионального сообщества решали: слушай, если он еще будет с нами работать, а его уже дисквалифицировали, то мы потеряем все, а он-то по-другому и не умеет.

- Ну, подождите. А неужели люди, которые десятилетиями работают в легкой атлетике, не понимали, что если мы и дальше будем продолжать терпеть в нашей среде того же Чегина, мы потеряем все, как это и случилось?

- Нет. Мало того, что не понимали, так, к сожалению, многие до сих пор не понимают. Конечно, сейчас ситуация поменялась, она уже совсем другая. Ну, когда по башке бьют, волей-неволей начинаешь вздрагивать. Но 100% отрезвления нет. Подтверждение очень простое – 22 допинг-случая этого года. 22!

- Так что, легкая атлетика никогда не будет восстановлена в правах?

- При такой ситуации, это вопрос, не имеющий ответа. Ну, я вот перескакиваю чуть-чуть, но давайте закончим сначала с 2015-м годом, и потом вернемся в современные реалии. Ведь тогда мы сформулировали для себя самое главное, что мы должны сделать - создать стратегию развития. И, в общем-то, президиум тогда принял не стратегию, но, назовем это так - план. Что-то вроде списка неотложных действий, которые мы должны произвести. Я имел тогда возможность убеждать, объяснять людям, принимающим решения, президиуму, что так правильно. Где-то срабатывало, где-то - нет. Мы тогда, конечно, сумели сделать только первые шажки. В конце года провели тренерскую конференцию, куда пригласили очень много крупнейших зарубежных специалистов. Это был и тренер Даши Клишиной американец Лорен Сигрейв, и итальянец, который кенийцев тренирует, т поляк, тренер метателей, и наши были все. Задача была - максимально притащить тренеров из-за рубежа, даже для постоянной работы, и все-таки наладить хоть какой-то обмен опытом, чтобы наши тренеры хоть что-то начали получать. Ну и, в конечном итоге, задача была - дать людям в руки что-то антидопинговое, как по-другому все делать.

- Чтобы они поняли, что можно и по-другому?

- Да, что можно и по-другому.

- Можно сколько угодно запрещать, но, если не объяснил, как делать, то ты, собственно говоря, убиваешь…

- И это тоже нужно. Слава богу, что в государстве приняли антидопинговые законы, и что действительно идет работа. И что РУСАДА делает тестирования. Сейчас вот сделали обязательное прохождение вот этого теста, онлайн-теста для 18-20-летних. Это все нужно, я этого нисколько не умаляю.

- Но, тем не менее, надо развивать и учить.

- Но дело в том, что я же это тоже не сам придумал, я от тренеров это слышу, которые говорят: а как теперь работать-то? И вроде мы на них ругаемся: как это так, вы говорите… А с другой стороны, я понимаю: они не знают, как по-другому добиваться таких результатов. В большинстве до сих пор не понимают. Можно говорить все что угодно, но посмотрите результаты чемпионатов страны. Какие были до 2015-го года, и какие после. Тогда все станет понятно. Вот они – все результаты. Это значит, не понимают, как работать по-другому. В некоторых видах есть исключения, молодежь, слава богу, есть. Мы можем сколь угодно долго говорить о том, что нам надо соответствовать требованиям IAAF по этому возвращению, ругаться, говорить, что критерии плохие или хорошие, в суд подавать, и так далее. Да, это все надо делать, я не против этого, мы уже сами себя поставили в эти условия. Но… Я произносил и произношу: возвращение в IAAF должно стать результатом того, что мы что-то здесь для себя сделали. И тогда они захотят нас вернуть. А сейчас они нас не хотят. Зачем? У нас все время какие-то истории. Мы очень проблемные. То тренер там образуется в Киргизии запрещенный, то у нас спортсмен…

- …В Киргизии запрещенный?

- Чегин, весной…

- Он в Киргизию уехал?

- Нет, он весной на сборе был. Это нашумевшая история. То у нас Данил Лысенко не может систему ADAMS заполнить. А это человек, который сейчас лучше всех в мире, и который, на минутку, чемпион мира в помещениях.

- Ну, если у вас есть такой спортсмен, то вы его либо научите, либо ходите за ним и заполняйте за него бумаги. Я так это понимаю.

- Конечно. Я именно это и написал, говорю: ребята, если вы говорите, что это он отвечает, тогда пусть он у вас за все отвечает. Дайте ему денег, условно 100 рублей, и вот как хочешь, так и тренируйся. Вот как хочешь, так и питайся. А потом не забудь отчитаться за эти 100 рублей. Но, коль скоро ты ему даешь все - проживание, питание, тренера, которому он должен в рот смотреть, тогда будьте последовательны, тогда и за этим тоже следите. А он все равно ответит, все равно спортсмен у нас, в конечном итоге, отвечает. Но вы хоть создайте условия, при которых этот контроль будет тотальным, по крайней мере для тех пяти человек, которые реально в этом виде спорта могут медали получить. Их всего-то в стране от силы пять. Тех, кто может сейчас завоевывать золото. У нас просто больше нет. У нас чемпионат Европы среди юниоров прошел, которым сейчас все хвалятся. Ноль медалей. Юношеский я не беру – там медали есть.

- А хвалятся чем?

- А мы хороший сезон провели. У нас на взрослом чемпионате Европы с горем пополам как-то шесть медалей в общей сложности. При одной золотой. И у юниоров по нулям. Прекрасный результат. Ну, хорошо, типа нас же так долго мучили, и мы там в нейтральном статусе. Да, но это чемпионат Европы! Даже не чемпионат мира. Что делать на мире будем? Да нет, собственно, на мире будем делать все то же. Те же люди будут бороться. Больше никого нет. Вот - Лысенко. Потом - целая нашумевшая история. Да, она, может быть, надумана чуть-чуть, но она же существовала, когда в Иркутске сбежала куча людей. И вот мы начинаем объяснять: да ладно, у нас и в прошлом году там из людей кто-то снялся. И это все правда, что да, снимаются, что у нас там, недоезд…

- Но сейчас на все обращают внимание. Сейчас к нам приковано внимание.

- Конечно. Я же ведь помню этот неоднократный разговор, мол, ребята, не проблема, что у вас много допинг-проб, проблема в том, что все время у вас одно, второе, третье, и вы все время что-то пытаетесь объяснить: вот это не так, вот это не вы, вот это не то. Один раз – хорошо, два – ладно, три – ну, пусть. А когда их у Чегина там под 30, что ли, было? Слушайте, ну мы же все взрослые люди. Так же не бывает! Поэтому вас пока к стенке вот так не прижмешь, вы не сознаетесь. И это от мелких вещей до самых крупных.

Мы все время стараемся соответствовать тому, что от нас хочет IAAF, их требованиям. Но это бесполезно. В том смысле, что это надо нам, а им это надо не сильно. Они, конечно, в целом нас хотят. Очень нас хотели в прошлом году, потому что было интересно маркетингово. Но теперь они начинают видеть: ага, там, в общем-то, особо-то и некому. Это первое. Второе - нам верить нельзя. Третье - мы что-то новое показали? Во всем мире соревнования проводят по новым форматам: в Австралии этот нитро-атлетикс, в Остраве, в Чехии в прошлом году Кубок мира совершенно по-новому прошел, по новой программе. Это интересно. В следующем году в Белоруссии будет дайнемик-атлетикс, опять новый формат.

"Раньше проблем не было, так их и сейчас нет"

- Условно говоря, свято место пусто не бывает.

- Все время что-то новое делают. Да и сам чемпионат мира изменился. Все-таки там остались только вечерние сессии. Все заточено на зрителей. И все равно проблемы. Но они пытаются их решать. Именно с точки зрения вида спорта пытаются, а не с той позиции, что как бы понравиться, например, Международному олимпийскому комитету. Хотя и это, наверное, тоже - с той позиции, что МОК дает много денег… Кстати, и тут момент – ведь МОК меньше стал давать. Потому что вид спорта стал менее привлекателен. В процентном отношении. Но они понимают это и борются с этим. Дальше - пусть это какая-то, ну, декорация что ли, но ведь создали независимый орган в международной федерации - Atletics Integrity…

- Ну, сейчас это модно.

- Да. Но он на самом деле такой: и независимый, и все формальности соблюдены. Они инициируют дела, они подчиняются только конгрессу. И в структуре появилось нечто новое, что позволяет говорить: да, пожалуй, вот теперь это поустойчивей. Заметьте, там никто не говорит, что все бегают чистые, что все прекрасно. А другое дело - мы все время говорим, что там все плохие, а мы все вот тут от этого несчастные, и у нас-то этого нет. А нет почему? У нас создали дисциплинарную комиссию. Из кого? Из членов президиума. То есть тоже, что называется, только в профиль.

- Слушайте, а вот скажите мне, пожалуйста. Я вас слушаю, и прихожу к такому выводу, что то решение, которое было в Лондоне, когда все обрушились на Себастьяна Коу, оно было справедливым. Или правильней назвать его логичным?

- Скорей, да, оно было логичным. В той логике отношений, которая для них понятна. Справедливым все равно я его не считаю. Потому что, в конечном счете, главными пострадавшими, как бы мы ни говорили, все равно стали спортсмены.

- Нет, я имела в виду, что это решение вытекало не от того, что он такой гадкий и плохо к нам относится, а просто из нормальной логики, когда нормальные здравомыслящие люди поняли, что проще убрать, чем…

- Чем рисковать.

- Чем продолжать разгребать.

- Да. Чем рисковать и этим заниматься. С этой точки зрения это понятно. Но все-таки справедливым я его не считал тогда и не считаю сейчас. Потому что… ну, я уже сказал, собственно, главное - спортсмены… Да мы все в одной лодке.

- Ну, опять же, если разбираться, что до этого и кто до этого довел, получается, что международная федерация, в общем-то, не так уж и виновата…

- Нет, я не считаю, что и там виноватые есть. Просто я призывал и продолжал, по мере возможности, призывать к тому, что инструменты могут быть другими. Есть жесткий мониторинг. И, кстати, не уверен, что на это больше денег понадобилось бы.

- Вы сами сказали - никто не хочет с нами возиться.

- Не хочет.

- Чем это плохо?

- Это плохо, прежде всего, тем что, когда мы живем отдельно от всего остального мира, а мы, к сожалению, живем отдельно, мы начинаем сильно во всем отставать. Раньше мы отставали из-за того, что мало кто знал английский язык. Ну, можно как угодно это все облекать в какие-то другие формы, но самое главное – к изоляции приводило незнание языка. Плюс у нас был огромный багаж с советских времен. Которым, кстати, весь мир прекрасно пользуется, и я это абсолютно точно от тренеров знаю. Мы его начинаем исчерпывать. А, например, там, зная тот же багаж, его начинают наполнять чем-то новым - современными знаниями о питании, о культуре движений, о подготовке, о восстановлении. Мы же этим не занимаемся. Опять же, и в силу объективных причин - того, что происходило в стране, наверное, тоже нельзя сбросить со счетов. Но самое-то главное – изолированность. Мы все время все больше и больше изолировались. Это первое. Второе. Я уже сказал - легкая атлетика как вид спорта во всем мире имеет проблемы. Это очевидно. И финансовые, и зрительские, и телевизионные, и какие угодно. Везде проблемы. Везде идем вниз. Но они пытаются что-то сделать. Где-то это получается, где-то нет, но там, на самом деле, уже серьезно продвинулись к тому, чтобы легкую атлетику построить по-другому, чтобы она была другой. У нас же - никаких изменений.

Зарплату большинству тренерам и спортсменам продолжают платить ту же. Если раньше тренерам, особенно высшего уровня, высшего спортивного мастерства, нужно было показывать определенный результат на международной арене, чтобы эту зарплату получать, то сейчас не надо.

- Потому что у нас тяжелая жизнь, и мы…

- Сейчас тяжелая жизнь? Сейчас достаточно просто обеспечить, чтобы спортсмен показывал результаты международного уровня на наших внутренних стартах. Объясняя это тем, объективно говоря, что мы отстранены, и вот надо поддержать спортсменов, потому что когда-то это отстранение закончится.

- Ну да, потому что им тяжело.

- Да, были обиженные тренеры, в определенном смысле, и спортсмены самого сильного уровня, потому что они не могли ездить по коммерческим стартам, не могли получать столько денег, сколько они до этого получали или могли бы получать. Но теперь этого нет.

- Теперь они могут как нейтральные.

- Да, в нейтральном статусе. Да, это малоприятная история, конечно. Флаг – это очень важно, существенная составляющая. Но это просто другая история.

- А к этому привыкаешь. И это не вопрос плохо или не плохо, просто человек так устроен, что вот здесь расстраивается, а здесь уже привык.

- Так или иначе, они и сейчас обеспечены. И у них тоже проблем, как раньше, нет. То есть единственная проблема, которая сейчас остается - проблема Олимпийских игр. Потому что, ну, честно говоря, Европа и мир, насколько я понимаю, да, это важная история. Но Олимпийские игры – это гораздо более существенно с политической точки зрения, с точки зрения смотрибельности, привлекательности для зрителей и так далее. И вот сейчас мы подходим к состоянию, когда в следующем году должно быть принято действительно судьбоносное для нас, для вида спорта, решение. Будет решаться вопрос допуска к Олимпийским играм.

- Но из интервью главы ВФЛА Дмитрия Шляхтина я поняла, что он искренне верует в то, что мы вернем деньги, и нас восстановят.

- Скажу так: дай бог. Ограничусь вот этим. Нет, конечно, мне этого хочется. И всякий раз, не соглашаясь с тем, что сегодня делается в федерации, я думаю: ну, да, ты будешь что-то высказывать, но это же ударит и по нам каким-то образом. Я, правда, делаю это на русском языке. Мало кто там что-то читает на русском.

- Вы зря так думаете. Все переводится.

- Ну, да. Но там больше так или иначе другое переводится. И как бы это не ударило потом… А с другой стороны, ну сколько можно? Ведь что произошло? Ведь я, на самом деле, тоже пребывал в таких, наверное, ошибочных иллюзиях. Потому что в течение половины 2016-го года, когда так или иначе участвовал в этом возможном восстановлении к Олимпийским играм, бился за что? Говорил, мол: ребята, были проблемы, но мы знаем, как с этим справиться, мы знаем, как обеспечить, чтобы больше такого не повторилось, мы знаем, что дальше будет новое поколение. Мы в 2015-м году не взяли ходоков на чемпионат мира. Кстати говоря, здесь это тоже было не так легко объяснить. Но никого не взяли. Ради того, чтобы к Олимпиаде подойти. И вот это был период, когда мне казалось, что надо просто убедить, что вот сейчас будет перезагрузка, и мы ее делаем. А все, что было раньше – это уже давайте юридически разбираться.

А у них нет кнопки "перезагрузка" без кнопки "удалить". У них они вместе. Мы-то хотим удалить, и потом перезагрузиться, а они говорят: нет, вот эту кнопку "удалить" мы вам потрогать не дадим. И логика-то тоже понятная. Кстати, это же тоже было предложение, которое я когда-то сделал: давайте спортсменов до 15-ти лет вообще трогать не будем. Ну и ветеранов. Но с ветеранами не сложилось, а до 15-ти лет ведь разрешили. Сейчас же дети могут соревноваться где угодно, у них нет проблем. Но вот остальных – они хотят быть уверены, что те, кто уже в зрелом возрасте, не были в той группе, которых надо "удалить". С этим связано, кстати, и требование по пробам нашим, которые теперь камень преткновения московской лаборатории. Они хотят быть уверены, что там нет тех, кто сейчас выступает. Это даже не вопрос того, чтобы покарать виновного. Это вопрос устойчивости того, что сейчас существует.

"Доверие к нам было, увы, мы его потеряли"

- Но я так поняла, что самое страшное – это то, что пока нас там нет, наши места потихонечку занимаются другими.

- Конечно, занимаются.

- И рано или поздно, а скорее всего рано, встанет вопрос, мол, зачем нам русские, когда у нас здесь есть белорусы и украинцы.

- С точки зрения организации соревнований это уже произошло. Европа и в Белоруссии проводит кучу стартов, и в Украине. Уже и Кубок Европы там на "десятке" проходил, и вот Европейские игры будут в Минске.

- Ну, это то, что сейчас в биатлоне у нас произошло - мы лишились соревнований на два года.

- Это происходит. И белорусы, конечно, по-своему делают все правильно. Но это ровно то, чего мы добивались. И ведь второго ноября 2015-го здесь у нас, на нашем гала-вечере был и Коу, и Президент Европейской легкоатлетической ассоциации (ЕАА) Свен Арне Хансен. А никогда не было такого, чтобы два президента приезжали. Это означало, что за 2015-й год мы смогли все-таки сформировать какое-то доверие к себе. Собственно, мы были первой страной после выборов у Коу, куда он приехал. И они нам поверили, хотели здесь что-то делать. Но потом наступило вот это девятое ноября, с докладом Паунда, и потом 13-го было такое решение. И, к сожалению, это доверие мы потеряли.

- Понятно. А делать-то что?

- Я уже два года это говорю, а в 2015-м мы это и делали - сформировать стратегию развития. Сейчас уже - на 2028-й год. Тогда я еще про 2024-й говорил. И заниматься, фокусироваться, деньги, которые сегодня имеются, тратить на юниоров. Мы всегда говорили: нужен резерв. Вот это слово, "резерв", по-моему, у нас все затмевает. Что такое резерв, я не знаю. Но есть определенный возраст, который к 2028-му году очевидно станет возрастом расцвета. Это не значит, что всех надо зачеркнуть. Никто об этом не говорит. Я еще в прошлом году высказал такую точку зрения. На меня, естественно, набросились все тренеры и спортсмены зрелого возраста. Но я не боюсь это повторить. Мы можем говорить что угодно, но в большинстве своем те спортсмены, у которых пик карьеры пришелся где-то на прошлое четырехлетие…

- Это все превратилось в богадельню за государственный счет.

- Нет, я не про это. К сожалению, тут есть наша вина, я имею в виду всех, кто так или иначе занимался и занимается организацией вида спорта, что мы их, по факту, для больших международных стартов потеряли. Этому нельзя радоваться. Можно сидеть и плакать по этому поводу, и наверняка есть те, кто плачет. Я все это понимаю. Но, к сожалению, это правда. И подтверждение моих слов - то, что происходит сейчас: не допускают ребят, наших лидеров, я могу их даже перечислить, очень их люблю, но их не допускают. И, судя по всему, допуск будет для них еще более сложным. А для большинства – невозможным.

- То есть, другими словами, перед летней Олимпиадой, которая будет через два года, нас ждет то же самое?

- Перед летней Олимпиадой, я не знаю, дай бог, будет решение положительное, и я всячески буду этому там способствовать. В любом случае, я еще раз повторюсь, решение избыточное и непропорциональное тому, что можно было бы сделать в этой ситуации. Я не говорю, что это надо было оставить без внимания, но можно было сделать по-другому, по-другому с этим бороться.

- Но вы говорите как лицо заинтересованное. А они поступали как лица, которые ничем с нами не связаны - ни родственными узами, ни дружбой, ни деньгами. Мы для них - посторонние.

- Ну нет, я, по сути дела, отстранен от каких-то управленческих решений и процессов. Поэтому, если говорить о моем членстве в совете IAAF, понятно, что я там работать вряд ли смогу. Даже если они восстановят нас, ну что там дальше останется? Два заседания? Это просто смешно. Поэтому если заинтересованность какая и есть, то просто потому что я гражданин России.

- Так я про это и говорю. Что если бы вы сейчас находились на их месте, и речь шла о какой-нибудь третьей стране, я думаю, что и вы бы рассуждали точно так же. Зачем проблема, когда…

- Вот скажу честно, нет. Потому что когда этот вопрос впервые возник, как сейчас помню, даже в 2015-м году на заседании совета IAAF я еще тогда высказался: я против любых изоляций. Тогда был разговор о нас, о Кении и об Украине. И я тогда про всех сказал. Еще не было какого-то отдельного решения по нам. Я сказал, что всегда важнее мониторить, обеспечить жесткий контроль, но изоляция – это последнее, что может быть сделано.

- Ну хорошо. А если мы, как вы говорите, сделаем сейчас упор на этих юниоров…

- Соответственно, тогда для себя надо принять, что мы сейчас делаем программу подготовки, фокусируемся на том, что надо играть в долгую. Потому что питанием, культурой, там, я не знаю… наукой, правильной фармакологией и прочим за два года добиться результата невозможно. Дай бог, чтобы появились таланты, суперталанты, которые могли бы выстрелить и добиться результата раньше. Прекрасно, отслеживаем, работаем с ними отдельно. Ну, это такие, как, к примеру, Лысенко. Но в целом, если говорить о команде… Вот сейчас мы на чемпионат Европы повезли 29 человек. Шесть медалей. Повезли бы 129 – ну, может, восемь было бы. Поэтому, если есть задача, какая-то медальная задача, план - не план, назовите как хотите, тогда ее надо вот так начинать готовить.

- А как это может сказаться на восстановлении ВФЛА?

- А очень просто. Когда ты фокусируешься на позитиве… вот мы сейчас работаем над проектом-2028. Сейчас для нас важно именно это. Нам важны наши юниоры. Нам важны наши юноши...

- Все равно это человеческий фактор. Все равно надо встречаться, объяснять, вести какой-то диалог.

- Этого же никто не отрицает! Конечно. И еще раз говорю - даже выполнять эти критерии нужно. Но просто это одно условие. Необходимое, но недостаточное. Я абсолютно не отрицаю ту бумажную работу, которая была сделана. Она сделана, и слава богу, принята рабочей группой - хорошо.

- Но при всем при этом надо быть готовым к тому, что ни до какой Олимпиады нас не восстановят.

- Ну, если живешь, то надо иметь какой-то оптимизм. И мне очень хочется сказать, что восстановят. Но для этого нужно предпринять определенные шаги. И нужно быть логичным. И постараться забить вот эти шапочки гвоздиков, которые все время у нас выскакивают - то один, то другой, то третий.

"Вот у нас сборы, мы все готовимся. А к чему готовимся-то?"

- Скажите мне, пожалуйста, а вы относитесь сколько-нибудь серьезно к тем периодическим вбросам, что будет еще одна волна, что будет еще информация, что история не закончена?

- Опять то же самое. Это опять в продолжение того, что я сказал. Эта волна абсолютно известна.

- Сколько сейчас пробы хранятся?

- 10 лет. Но дело даже не в этом. У нас есть люди, которые, по сути дела, известны - кто остался вот в этих пробах, скажем так, подозрительных с точки зрения IAAF. Мы их знаем. Значит, надо понимать, что эту историю мы опять на себя получим. Надо к ней заранее готовиться.

- Но к ней же никто не готовится?

- Нет. Вот об этом я и говорю. То есть это опять отсутствие стратегии. Нужно сказать: вот, мы идем туда. Ведь на сегодня очень много входящих: есть международные критерии, есть отсутствие нормального финансирования, уже ведь денег не хватает в регионах, есть параллельный зачет, который нас так или иначе раздирает. То есть критериев, вот этих вот параметров, всегда будет очень много. Сейчас нужно четко выстраивать ранжирование - что главное в этих вот параметрах, а что, ну, придется, да, немножко поджать. Так и этого не делается.

- Вы сказали, что вы знаете имена тех, кто, как вы говорите, на крючке… это открытая информация?

- Ну, это в интернете люди вычислили, тогда еще, когда было от Макларена. По кому-то, наверное, даже уже и расследования какие-то ведутся. Я не знаю, сейчас я в это не посвящен. Но, опять же, это не значит, что людей надо гнобить, выкинуть куда-то и так далее. Надо с открытыми глазами понимать, что да, вот это наш герой спорта, который, во-первых, может таковым не оказаться в ближайшее время, или, если он даже таковым окажется, вряд ли его допустят дальше до международных соревнований. В России-то он может соревноваться - вот у нас сборы, вот мы все готовимся. А к чему готовимся-то? А когда ты стратегию выстроил, вот тогда тебе понятно - у тебя уже есть определенный лимит денег. Неважно государство их источник или какой-то спонсор.

"Не бывает только черного или только белого"

- Неужели в федерации нет вменяемых людей, которые это понимают?

- Ну, как, я все-таки член президиума. Поэтому сильно коллег-то обижать такими заявлениями мне бы не хотелось. Но иногда у меня возникает такое ощущение, что даже те люди, которые делают что-то с желанием что-то поправить, пришли в федерацию, ну, скажем так, обучаться.

- А вы знаете, мне кажется, что это вообще распространенная беда. Я сплошь и рядом вижу ситуацию, когда в сборную тренеры идут учиться.

- Да. Обучаться-то неплохо было бы на других уровнях.

- Да, на кошках. А на уровне сборной все-таки делать результат.

- Не все. Не бывает никогда только черного или только белого. Но вот ощущение такое. Потому что даже опыт прошлых лет не сильно востребован. Или, я еще раз говорю, даже какие-то мелкие предложения, которые удается сделать, такое впечатление, что люди начинают осознавать это все слишком медленно. Нет дискуссии.

- Ведь вас же обидели. Не проще было бы плюнуть и сказать: ребята, живите как хотите?

- Ну, во-первых, на обиженных воду возят. Ну и потом - даже мое членство в совете IAAF, честно говоря, возникло спонтанно. Ну, я имею в виду попытку войти в совет и удачные выборы. Я никогда об этом не думал, у меня не было такой задачи – стать членом совета. Но это дало дополнительную возможность вариться в этом глобальном мире легкой атлетики, получать из первых рук информацию, что-то, наоборот, привносить туда от нас. Чтобы сказать: смотрите, вот, мы новое придумали, мы в России вот это делаем. Вот главная задача была. Все-таки, с моей точки зрения, получение денег, званий и прочее – это должен быть результат какой-то целенаправленной деятельности, которая тебе нравится. Это в идеале, но, в общем-то, к этому всегда хочется стремиться.

- Ну, в спорте же тоже всегда во главе стоит результат, который приносит деньги. И никогда не бывает наоборот.

- Абсолютно верно, да. У спортсмена же все равно все так. Хотя и говорят, что, мол, теперь там коммерциализация. А все равно, когда спортсмен выходит на старт, он что, думает, сколько он заработает? Да у него совсем другое в этот момент в голове! Так же и здесь. Поэтому интерес-то остался. Мне кажется, что решение 2015-го года было правильным. Потому что были большие риски вот этого непопадания на Олимпиаду. Если бы мы тогда начали, пошли в суды и так далее, то еще неизвестно, чем бы все это кончилось. Вернее, известно чем. Это бы все затянулось, это бы ушло куда-то в небытие.

- Ну, да, стало бы еще хуже.

- Стало бы хуже. Мы, конечно, в последний момент все равно тогда метнулись в CAS. Ну, кто-то, наверное, где-то и недооценил тогда в ноябре размах всего, что происходит. И потом, самое, конечно, тяжелое – это то, что было в мае, когда Родченков выступил со своими разоблачениями. Потому что в апреле, в общем-то, мы с рабочей группой и советом IAAF во многом пришли к какому-то пониманию, как нам надо действовать, чтобы все…

- И тут бабахнуло.

- Все было нормально для выступления на Олимпийских играх, именно об этом шла речь. Это была главная задача. А вот после Олимпиады, когда уже оглядываться не на что было, вот тут бы я уже действовал, наверное, по-другому. Но это уже был не я.

Елена Вайцеховская.

Россия > СМИ, ИТ > ria.ru, 20 ноября 2018 > № 2825167 Михаил Бутов

Федеральная антимонопольная служба Швейцарии начала расследование против швейцарских банков Credit Suisse (Schweiz) AG, PostFinance AG и UBS Switzerland AG, а также компании Aduno Holding AG (безналичные платежи) и Swisscard AECS GmbH (выпуск кредитных карт American Express, Mastercard и Visa). В офисах этих учреждений были проведены обыски. Расследование должно подтвердить или опровергнуть подозрения в том, что эти компании договорились между собой не поддерживать иностранные системы мобильных платежей Apple Pay и Samsung Pay, отдавая предпочтение швейцарскому приложению Twint. Если подозрения подтвердятся, то банкам грозит штраф – до 10% от оборота в Швейцарии за последние три года. По подсчетам швейцарских журналистов, сумма штрафа для Credit Suisse может составить 1,7 млрд франков.

Хотя в отношении Twint расследование не открыто, в ее цюрихском офисе также прошли обыски. В свою очередь, Twint ранее тоже подала жалобу в комиссию по конкуренции, обвиняя Apple в дискриминации и утверждая, что компания мешает корректной работе приложения на телефонах с операционной системой iOS.

Система Twint появилась в 2014 году. Принадлежит крупнейшим финансовым институтам Конфедерации: банкам BCV, Credit Suisse, PostFinance, Raiffeisen, UBS, Zürcher Kantonalbank и платформе SIX.Создание Решение о создание подобной платежной системы было стратегическим, так как Швейцария не хочет допустить монополию иностранных компаний на национальном рынке мобильных платежей.

Издание der Bund

Швейцария. США. Корея > Финансы, банки. СМИ, ИТ > ved.gov.ru, 20 ноября 2018 > № 2816104

Первая в Швейцарии интернет-платформа коллективного аккумулирования средств для целей финансирования передовых научных разработок Science Booster успешно функционирует уже примерно два года.

За это время на его основе был организован сбор средств для почти четырёх десятков научных проектов, общая сумма финансирования которых составила почти 500 тыс. швейцарских франков. На данный момент 31 проект из 40 уже собрал все необходимые средства, т.е. коэффициент результативности этой платформы составил рекордные 78%.

Краудфандинговые кампании подходят для проектов любого профиля: от нейрохирургии и природоохранной деятельности до социологии. В соответствии с действующими правилами, организаторы кампании имеют право забрать в свой доход привлечённые средства только при условии реализации ими всех ранее намеченных и поставленных целей. Позитивные результаты объясняются хорошо таргетированными индивидуальными консультациями экспертов, которые предоставляются учёным в процессе их планирования кампаний по сбору необходимых средств.

Успех Science Booster ее руководство объясняет качественной проработкой системы поддержки сборщиков средств в области, например, использования социальных сетей для повышения радиуса охвата потенциальных инвесторов на базе специально подготовленного контента.

Такие инициативы, как Science Booster, с учетом привлечения ими, как правило, средств, достаточных лишь для поддержки сравнительно небольших по масштабам проектов, не являются конкурентами традиционным источникам финансирования науки, например, бюджету Швейцарского национального научного венчурного фонда (SNF). В области краудфандинга науки речь идет не столько о собственно финансировании, сколько о распространении научной информации при помощи общественности.

Издание Le Temps

Швейцария > СМИ, ИТ. Финансы, банки. Образование, наука > ved.gov.ru, 20 ноября 2018 > № 2816101

В Москве состоялась международная конференция «Радио в глобальной медиаконкуренции»

В конференции приняли участие более 200 человек из России, Австрии, Армении, Республики Беларусь, Германии, Казахстана, Кыргызстана, Латвии, Республики Молдова, Объединённых Арабских Эмиратов, Таджикистана, Узбекистана.

С 13 по 14 ноября 2018 года в Москве в рамках V Международного конгресса состоялась ежегодная международная конференция «Радио в глобальной медиаконкуренции».

В конференции приняли участие представители Федеральной службы по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор), Министерства цифрового развития, связи и массовых коммуникаций Российской Федерации, Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям (Роспечать).

С приветственным словом к участникам конференции обратились Андрей Романченко, президент Российской Академии Радио, генеральный директор ФГУП «Российская телевизионная и радиовещательная сеть»; Алексей Волин, заместитель министра цифрового развития, связи и массовых коммуникаций Российской Федерации, Мария Захарова, директор Департамента информации и печати Министерства иностранных дел Российской Федерации.

Всего в конференции приняли участие более 200 человек из России, Австрии, Армении, Республики Беларусь, Германии, Казахстана, Кыргызстана, Латвии, Республики Молдова, Объединённых Арабских Эмиратов, Таджикистана, Узбекистана.

В рамках конференции были представлены тематические доклады признанных экспертов индустрии радио. В первый день состоялись выступления на следующие темы: «Итоги деятельности Роскомнадзора» (Александр Жаров, руководитель Федеральной службы по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций), «Мировые тренды в измерении аудитории радио» (Михаил Райбман, Mediascope), «Наземное цифровое радио: что выбирает Россия?» (Сергей Соколов, Digiton Systems), «Индустриальный радиоплеер: от идеи к реализации» (Юрий Анисимов, академик РАР), «Саморегулирование в рекламе. Зарубежный опыт и российская инициатива» (Дмитрий Григорьев, ЕМГ). С докладами также выступили зарубежные гости конференции: Александр Агишев (ARN/Virgin Radio, ОАЭ), Василеос Нтасос (MyRadioTest, Австрия), Петер Форвикль (Bayerischer Rundfunk, Германия), Йохен Трус (105’5 Spreeradio, Германия).

Во второй день конференции состоялось два параллельных мероприятия. Первое из них – встреча участников программы «Новое поколение» с представителем Россотрудничества, руководителем отдела реализации молодежных программ Андреем Коваленко. Была проведена презентация программы «Новое поколение», благодаря которой стали возможным приезд и участие на конференции 30 представителей стран ближнего зарубежья. Второе мероприятие – круглый стол, посвященный тематическому радио на конкурентном рынке (модератор – Вячеслав Умановский, академик РАР). В нем приняли участие Михаил Иконников (Радио Jazz), Виктор Приворотский (Детское Радио) и Михаил Эйдельман (Радио ЗВЕЗДА).

Завершил конференцию круглый стол на тему «Здоровье индустрии радио: что лидеры рынка готовы делать вместе?». Участниками круглого стола стали: Юрий Костин (ГПМ-Радио), Андрей Медведев (ВГТРК), Александр Полесицкий (ЕМГ) и Вадим Терещук (Выбери Радио).

Андрей Романченко, президент Российской Академии Радио, генеральный директор ФГУП «Российская телевизионная и радиовещательная сеть»: «Несмотря на технологические вызовы нового времени радио не сдает своих позиций и успешно адаптируется к новым условиям. Программа конференции традиционно включила весь спектр вопросов, волнующих сегодня индустрию: в частности, развитие цифровых технологий и стандартов в российском радиовещании, современные методы анализа поведения аудитории и влияние технологий искусственного интеллекта на слушание радио».

Александр Жаров, руководитель Федеральной службы по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор): «Наблюдается тенденция перехода собственного вещания с ретрансляцией некоторой части программ деловых партнеров к стопроцентной ретрансляции федеральных каналов. Это связано очевидно с тем, что производство собственного контента достаточно трудоемко и затратно. Это печально, поскольку уменьшаются коллективы радиостанций. Радиостанции стали производить меньше новостей местной направленности, репортажей с местных событий».

Вадим Субботин, заместитель руководителя Роскомнадзора: «С нашими коллегами из радиоотрасли мы очень плотно общаемся. Мы готовы содействовать любым их инициативам по защите авторских прав в интернете, сейчас уже делаем это с точки зрения блокировки пиратских ресурсов. Мы готовы оказать содействие в их присоединении к антипиратскому меморандуму, который был подписан на площадке Роскомнадзора».

Алексей Волин, заместитель министра цифрового развития, связи и массовых коммуникаций Российской Федерации: «Мы сегодня работаем в новых условиях старыми форматами и старыми подходами. Мне кажется, что в серьёзной степени выживание радиоиндустрии в глобальной медиаконкуренции будет зависеть как раз прежде всего от того, насколько мы сможем зацепить, удержать и развить внимание нашей аудитории, причём я не исключаю, что это нельзя будет сделать исключительно традиционными радийными методами, потому что любое развитие, любое удержание аудитории сегодня лежит в мультимедийности».

Мария Захарова, директор Департамента информации и печати Министерства иностранных дел Российской Федерации: «Важно, что к нам приехали эксперты со всей России и зарубежных стран, так как это способствует обмену опытом. Также, очень важно сказать какие тенденции мы сейчас наблюдаем. Это сочетание традиции и новаторства. Я думаю, что задача, которая сейчас стоит перед всеми «традиционными» медиа – ежедневное моделирование этого сочетания традиций и новых технологий. Сейчас появляется огромное количество возможностей по распространению информации, с точки зрения расширения охвата».

Организатор конференции: Российская Академия Радио при поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.

Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > fapmc.gov.ru, 20 ноября 2018 > № 2803019

Встреча с главой ФНС Михаилом Мишустиным

Накануне Дня работника налоговых органов Владимир Путин провёл рабочую встречу с руководителем Федеральной налоговой службы Михаилом Мишустиным. Президент поздравил главу ФНС, всех сотрудников и ветеранов налоговых органов с профессиональным праздником.

В.Путин: Михаил Владимирович, прежде всего – с праздником Вас и всех сотрудников налоговой службы!

Одно из важнейших направлений в работе государства – наполнение бюджета, а значит, и выполнение социальных обязательств, госинвестиций, выполнение наших национальных проектов – от этого всё зависит.

Хочу поздравить всех ваших сотрудников, пожелать успехов.

Как идёт эта работа сегодня?

М.Мишустин: Спасибо, уважаемый Владимир Владимирович.

За 10 месяцев текущего года в консолидированный бюджет Российской Федерации поступило 17,6 триллиона рублей. Это на 22,9 процента выше соответствующего периода предыдущего года, или в абсолютных цифрах на 3,3 триллиона рублей.

В.Путин: Это хороший показатель…

М.Мишустин: Да, большой показатель, причём это без роста основных базовых ставок бюджетообразующих налогов, и к концу года мы ожидаем плюс четыре триллиона рублей.

В.Путин: За счёт каких направлений?

М.Мишустин: Надо сказать, что, конечно, НДПИ на нефть сыграл свою роль, потому что повышение цены было с 50 до 70 долларов за баррель, но если посмотреть в долях, то половину прироста – ненефтегазовые доходы.

На 30 процентов прибыль прибыльных компаний выросла за девять месяцев, и, соответственно, мы фиксируем рост поступления налога на прибыль в объёме плюс 23 процента.

Если говорить о налоге на добавленную стоимость – плюс 14,1 процента; налог на доходы физических лиц – плюс 12,5 процента. Это примерно на полтора процентных пункта выше, чем соответствующий рост темпов заработной платы.

В принципе все поступления свидетельствуют о том, что достаточно устойчиво выполнены все показатели, которые приняты соответствующим законом о Федеральном бюджете.

Хочу сказать, что в первую очередь важно то, что мы стараемся это делать методом аналитики – снижаем количество проверок очень серьёзно: 345 миллиардов рублей поступило дополнительно за счёт таких вот аналитических средств.

В первую очередь это автоматизированная система контроля за возмещением НДС. Мы сопрягли нашу систему с таможенной службой, Вы давали соответствующее поручение.

Сегодня мы получаем по импорту товаров на территорию Российской Федерации всю таможенную стоимость в нашу информационную систему и уже 100 процентов вычетов по НДС по соответствующим товарам, которые по импорту идут, видим. И по аналитическим данным, которые нам таможенная служба дала, где–то 77 миллиардов рублей без специальных проверок.

Мы также обменялись с таможенной службой системой управления рисками и в настоящий момент достаточно аккуратно ведём скоординированную деятельность.

Ещё хочу сказать о контрольно-кассовой технике онлайн, Вы в своё время давали соответствующее поручение. Мы аккуратно проводили эксперимент, после чего сейчас вторая волна перехода бизнеса на работу с контрольно-кассовой техникой онлайн.

За этот период более 835 тысяч налогоплательщиков установили кассовые аппараты, их в стране теперь 2,3 миллиона. Это в два раза превышает парк до реформы, то есть бизнес принял эту технологию. Практически мы не видим никаких нареканий.

Сегодня примерно где–то 2,5 триллиона рублей розницы в месяц контролируется с помощью этой системы. И мы видим, где–то на 60 процентов, что розница растёт, то есть в этой системе она абсолютно прозрачная.

В своё время Вы поручали, чтобы можно было онлайн соответствующую информацию сообщить в налоговые службы. Мы видим, что эта технология хорошо используется, даёт кумулятивный эффект «обеления» соответствующей отрасли в рознице.

И также хотел сказать об институте самозанятых. На сегодняшний день подготовлен законопроект, в трёх чтениях принят в Государственной Думе, о проведении эксперимента в четырёх регионах Российской Федерации: это Москва, Московская область, Республика Татарстан и Калужская область, о новом режиме – налоге на самозанятых, или налоге на профессиональный доход.

Очень часто его путают с тем, что это увеличение фискальной нагрузки. Это не так, это одна из возможностей для налогоплательщиков, которые попадают под определение самозанятых, использовать такой режим.

В частности, если говорить об этом определении, то это граждане Российской Федерации, которые не имеют работодателя, не имеют наёмных работников и кто зарабатывает не более 2,4 миллиона рублей в год.

Соответственно, ставка в отношениях с физическими лицами будет четыре процента, с юридическими лицами – шесть процентов без необходимости регистрироваться в налоговой службе, без необходимости заполнять какие–то декларации и платить обязательные страховые взносы.

Мы считаем, что на период проведения эксперимента, Владимир Владимирович, попросили бы Вашей поддержки, мы хотели бы воздержаться от штрафов, чтобы посмотреть за год, как эта ситуация будет использоваться самозанятыми, и потом доложить Вам обо всех нюансах, которые соответствующим образом будут обнаружены.

В.Путин: Конечно, почему нет, так и надо сделать.

Как идёт сопряжение электронных систем налоговой службы и таможенной?

М.Мишустин: Как я уже сказал, очень важный этап мы закончили. Три важнейших элемента мы сделали.

Первое: мы получили весь массив данных таможенной стоимости от таможенной службы при импорте товаров в автоматизированную систему контроля за возмещением налога на добавленную стоимость. То есть теперь мы видим возникновение всех товаров, которые по импорту, а также видим экспорт товаров при возмещения налога на добавленную стоимость при экспорте товаров.

Второе: мы обменялись системами управления рисками. Теперь таможенная служба и налоговая служба одинаково видят профиль налогоплательщика. То есть мы понимаем, какие вопросы есть у наших коллег к участникам внешнеэкономической деятельности; они видят, какой есть профиль риска у налоговой службы.

И наконец, мы скоординировали свои проверки. То есть мы на сегодняшний день практически скоординировано выходим в случае этих рисков на, кстати, небольшое количество проверок. И такой первый этап мы завершили, о чём хотел Вам доложить, Владимир Владимирович.

В.Путин: Нужно обязательно договориться с нашими инопартнёрами, чтобы их таможенные органы давали нам объективные данные по стоимости товаров, экспортируемых в Россию, чтобы вы вместе с таможней могли это учитывать.

М.Мишустин: Да.

И ещё: накануне праздника, Владимир Владимирович, мы хотим Вам тоже сказать о том, что мы на сегодняшний день предлагаем отменить декларацию по транспортному налогу и по земельному налогу для юридических лиц.

Соответствующий законопроект обсудим с Антоном Германовичем Силуановым. Будем его предлагать, надеемся, что Вы его поддержите и подпишете.

В.Путин: Хорошо.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 20 ноября 2018 > № 2802912 Михаил Мишустин

Генконсул России во втором по величине городе Швеции Гетеборге Анастасия Федорова стала первой женщиной на этом посту. Главным в своей работе она считает открытость, заинтересованность и профессионализм. О ближайших планах работы, соотечественниках, туризме в Россию и исторических контактах между Россией и Швецией Федорова рассказала в интервью корреспонденту РИА Новости Людмиле Божко.

— О вашем назначении на пост генконсула в Гетеборге я прочитала на сайте русских обществ в Швеции в конце октября. Как вы считаете, почему выходцам из России может быть интересна эта новость?

— По имеющемуся у меня, может быть, не очень большому опыту в том числе в области работы с объединениями соотечественников, такой интерес мне представляется вполне закономерным. Сообществам соотечественников или просто русскоязычным людям, проживающим в регионе консульского округа, всегда, наверное, интересно, каким будет взаимодействие с дипломатическим российским учреждением, насколько это взаимодействие будет открытым и активным.

— Я просмотрела несколько сайтов генконсульств России в разных странах, и там, помимо информации о визах, графике работы, есть также очень много рубрик, где часто употребляется слово "соотечественники". На сайтах шведского консульства в разных странах такого нет. Зато они пишут, что мы содействуем развитию взаимоотношений культурных и экономических. "Соотечественники" — это чисто российская дипломатическая традиция?

— Мы очень большое внимание уделяем работе с соотечественниками. Защита прав и интересов российских граждан, проживающих за рубежом, это основная задача любого консульского учреждения. Это с одной стороны. С другой стороны, содействие в поддержании прав русскоязычных людей на связь с родиной в случае, если у них возникает такое желание, в обучении их детей русскому языку, в ощущении связи с Россией, предоставлении полноценной информации о последних культурных, спортивных и других событиях дома — это тоже одно из важных направлений нашей работы.

Я думаю, что шведам, которые живут на территории России, шведские дипломатические и консульские учреждения в Москве и Санкт-Петербурге также помогают в адаптации, в поддержании тесных связей с их родиной. Конечно, мы, как и любое иностранное представительство на территории России, занимаемся продвижением в Швеции русского языка, образования, нашей богатой культуры.

— Первое генконсульство России появилось в Гетеборге в 1796 году и просуществовало до революции. Современная история генконсульства началась в 1971 году. Если какие-то традиции у генконсульства?

— В 1796 году для защиты интересов Российской империи и для оказания содействия торговым связям в Гетеборг (большой порт в северном регионе) был назначен консул Иван Иванович Леванда. Его отец, Иоанн Васильевич Леванда, служил протоиереем в Софийском соборе в Киеве. Консул был очень интересным человеком — он был опытным сотрудником Коллегии иностранных дел Российской империи, членом Российской академии наук, так как неплохо разбирался в языковых вопросах и помог провести большой сравнительный анализ лингвистических особенностей санскрита и русского языка.

Был еще один интересный консул с 1811 по 1813 годы — Арсений Васильевич Юлинец, который написал прошение в Коллегию иностранных дел Российской империи, что "в связи с чрезвычайной там (то есть в Швеции) дороговизной никак не может содержать себя положенным жалованием, даже если оно было бы удвоено", просит его сменить. Его обращение было рассмотрено и удовлетворено. Новым консулом был назначен местный шведский купец Ланг, который, имея значительное собственное состояние, согласился "исправлять сию должность без жалования".

С 1971 года начинается современная история. Был обмен нотами между бывшими в то время послом Советского Союза Виктором Федоровичем Мальцевым и министром иностранных дел Швеции Торстеном Нильссоном об открытии генеральных консульств: российского в Гетеборге и шведского — в Ленинграде. С тех пор мы и функционируем.

— В истории генконсульства очень хорошие интеллектуальные традиции и, с другой стороны, отсутствие денег. Эта традиция сохраняется и сейчас?

— Деньги — это, конечно, важное, но не основополагающее условие. Главное в работе — это заинтересованность, креативность, желание общаться и налаживать связи.

— Насколько я понимаю, вы работали в разных странах до приезда в Гетеборг. Помогает ли это или мешает начинать работать здесь?

— Мне кажется, что опыт еще никому не мешал, тем более личный. В каждой стране есть своя специфика, свои особенности. Проживающие в разных странах соотечественники тоже разные. Когда человек долго живет в одной и той же стране, он, наверное, несколько по иному думает, у него другие ожидания, чем у тех, кто постоянно проживает в России. Если человек долго находится за границей, он впитывает информацию о внешней политике, экономике, культуре, обычаях с точки зрения страны, в которой он живет. Ему что-то нравится, что-то не нравится. Человек — восприимчивая натура, поэтому мне кажется, что накапливаемый опыт очень помогает, расширяет кругозор, создает дополнительные возможности для осуществления планов в новой для дипломата стране.

Когда приезжаешь в новую страну, уже видно, что можно было бы попробовать реализовать, какие направления работы можно было бы добавить. Можно спрогнозировать пути развития новых направлений с учетом имеющегося опыта с целью избежать каких-то ошибок и потери времени. Поэтому представляется, что опыт — очень полезная вещь.

— Вы сказали об особенностях россиян, которые живут в разных странах. А есть ли нечто особенное между Россией и Швецией и что бы вы, как генконсул и в рамках вашей ответственности, хотели бы развивать или обратить внимание? Насколько вы свободны в этом?

— То, что не запрещено, разрешено. Мы готовы подстроиться абсолютно под любые формы работы. Если здесь интересны и востребованы русская культура, кино, литература, у нас есть возможности организовывать мероприятия и приглашать на них соотечественников и шведов, проживающих в нашем консульском округе. Мы можем устраивать показы фильмов, обсуждать новые книги российских авторов, если это заинтересует людей. Мы здесь не для того, чтобы что-то навязывать.

Я здесь не так давно, три недели. За это время мне удалось познакомиться с руководителями русско-шведских школ, в которых учатся российские дети и дети от смешанных браков. Мы договорились, что в этом году в генконсульстве организуем для детей новогоднюю елку. Посмотрим, как все пройдет, насколько это будет детям интересно. Если понравится, то мы готовы это продолжать.

— Совсем недавно в торгпредстве России в Стокгольме прошел российско-шведский туристический форум, и шведские компании, которые отправляют туристов в Россию, в один голос сказали, что отменили бы визы, туристов бы стало гораздо больше в России из Швеции. Вы как генконсул можете повлиять на это? Вы, конечно, не можете отменить визы, но каким образом можно удалять препятствия, которые могут возникать? Жалуются, например, что визы в Россию подорожали безумно за последнее десятилетие.

— Разговор об отмене виз — это разговор не сегодняшнего дня. Еще, по-моему, в 2003 году бывший в то время председателем Еврокомиссии Романо Проди прогнозировал, что уж к 2008 году между Россией и странами Евросоюза, куда входит и Швеция, будут отменены визы. Началась усиленная работа. Российская сторона со своей стороны все обязательства выполнила. Приезжали эксперты из Брюсселя, которые отметили полное соблюдение нами всех необходимых условий. В 2006 году в качестве первого шага на пути к безвизовому пространству было заключено соглашение между Россией и Евросоюзом об упрощении процедуры выдачи виз. И потом работа, к сожалению, встала не по нашей вине. Много позднее начались украинские события, и мы по-прежнему ездим друг к другу в гости по визам.

Те, кто следят за российской внешней политикой, знают, что наша внешняя политика построена на принципах взаимности. Отменить визы в одностороннем порядке мы не можем, таких подарков мы не делаем. Безвизовый режим — это усилия двух сторон. Если со стороны Евросоюза будут предприняты встречные шаги, то мы к такой работе готовы.

Что касается стоимости виз, то она опять же устанавливалась на взаимной основе. Естественно, мы предпринимаем многочисленные меры для поощрения туризма в нашу страну. Например, во время чемпионата мира по футболу летом этого года, который проходил в различных городах на территории России и который посетило огромное количество гостей из многих стран, при наличии идентификационной карточки Fan ID болельщики могли приезжать без виз. После завершения чемпионата президент Российской Федерации Владимир Путин выступил с инициативой продлить безвизовый период въезда к нам для владельцев Fan ID до конца текущего года.

В России немало делается для привлечения иностранных туристов, для развития туристической инфраструктуры. Мы стараемся рассказать как можно больше о нашей стране, об имеющихся для путешествий возможностях. Знаю, что сегодня многие гости отмечают, что практически вся страна уже говорит по-английски, поэтому языковой барьер, который раньше затруднял туристические обмены, сегодня практически преодолен. Повторю, то, что от нас зависит для поощрения туризма, мы делаем, и делаем с удовольствием. Мы ждем в гости всех. Страна у нас большая, есть что посмотреть и что показать.

Могу также добавить, что количество туристических виз, выданных в этом году генконсульством, по сравнению с аналогичным периодом прошлого года выросло на 25% и составляет около двух с половиной тысяч.

— Российские дипломаты на руководящих постах, которые приезжают и работают в Швеции, чаще всего мужчины. Вы — 12-й по счету генконсул в Гетеборге и первая женщина на этом посту здесь. Как вы считаете, вы сможете повлиять на иной образ России, который здесь сложился?

— Мужчины и женщины и по характеру, и темпераменту разные, это правда. Но мне кажется, что в дипломатии все в меньшей степени зависит от гендерного фактора, а больше от адекватного восприятия действительности, опыта, знаний, профессиональных навыков. Российская дипломатия даже начала двухтысячных годов — это был мужской мир. Но все меняется. Гораздо большее количество девушек стали поступать в профильные вузы, в частности, в МГИМО. Когда я поступала в МГИМО, на моем достаточно большом курсе было всего шесть девушек. Сейчас студентками становятся больше 50% всех первокурсников. Все начало меняться лет 15-20 назад, и поэтому те женщины, которые закончили вуз и пришли на работу в МИД, уже вовсю продвигаются по карьерной лестнице, и скоро, я думаю, женщин-руководителей в российской дипломатии будет больше. Важно, что в российском министерстве иностранных дел нет разделения сотрудников по гендерному принципу. Можешь работать — пожалуйста, все в твоих руках.

— Что бы вы со своим опытом посоветовали молодой девушке, которая задумалась о дипломатическом будущем, но пока еще не решилась на что-либо?

— Вы знаете, дипломатическая работа — это совсем непросто. Это сложно, это требует полной отдачи, вовлечения, определенных знаний, нужно все время быть в курсе последних событий, хорошо разбираться в истории. Желательно быть интересным собеседником и разносторонней личностью. Если у девушки есть внутренняя уверенность, что она сможет все преодолеть, то все остальные проблемы, которыми пугают будущих сотрудниц министерства (например, сложности в совмещении работы и семьи), будут преодолены. Женщина сама разберется, что для нее основное — семья или работа и насколько у нее хватит сил и возможностей все это совмещать. Уверена, что все зависит от человека. Если есть интерес к профессии, то нужно сделать все, чтобы следовать своему призванию и постараться реализовать себя.

Людмила Божко.

Россия. Швеция > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 20 ноября 2018 > № 2802488 Анастасия Федорова

Выступление Министра иностранных дел России С.В.Лаврова на общем собрании членов Российского совета по международным делам, Москва, 20 ноября 2018 года

Уважаемый Игорь Сергеевич,

Уважаемые друзья, коллеги,

Признателен за приглашение встретиться с участниками ежегодного общего собрания Российского совета по международным делам (РСМД). Наш диалог в данном формате стал доброй традицией. Вижу в зале много знакомых лиц.

На Смоленской площади ценят плодотворное взаимодействие с РСМД – одним из ключевых отечественных исследовательских и «мозговых» центров, занимающихся международной тематикой. Сегодня сопряжение наших интеллектуальных потенциалов приобретает особое значение. В этой аудитории не стоит, наверное, подробно останавливаться на текущем моменте в мировых делах. Об этом обстоятельно говорил Президент Российской Федерации В.В.Путин в выступлении на Совещании послов и постоянных представителей в июле этого года и в других своих выступлениях.

C тех пор мир не перестает лихорадить. Объективный процесс формирования более справедливого, демократического, полицентричного миропорядка по-прежнему воспринимается историческим Западом «в штыки». Продолжая мыслить категориями однополярности, в Вашингтоне, ряде других западных столиц демонстрируют неготовность конструктивно взаимодействовать с новыми мировыми центрами экономического и политического влияния. К несогласным применяют широкий набор репрессалий – от военной силы и односторонних экономических санкций до демонизации и шельмования в духе пресловутого «highly likely». Примеры такой нечистоплотной игры уже есть и их немало. Чего стоит авантюра с попыткой наделить Технический Секретариат ОЗХО функциями обвинителя в грубейшее нарушение Конвенции о запрещении химического оружия, прерогатив Совета Безопасности ООН и вопреки позиции большинства государств-участников этой Конвенции.

В результате серьезно девальвируется международное право. Причем само понятие права пытаются подменить неким «порядком, основанным на правилах», параметры которого будет определять узкая группа «избранных».

Особое беспокойство вызывает ряд шагов американской Администрации по слому ключевых многосторонних договоренностей. В их числе – выход из Совместного всеобъемлющего плана действий по урегулированию ситуации вокруг ИЯП, заявленное намерение прекратить участие в Договоре о ликвидации ракет средней и меньшей дальности (ДРСМД), открытый курс на пересмотр основополагающих принципов ближневосточного урегулирования, саботаж Минских договоренностей о преодолении внутриукраинского кризиса. Развязываемые в нарушение принципов ВТО торговые войны подрывают мировую экономическую архитектуру, стандарты свободной торговли и конкуренции. Американский истеблишмент, живущий идеей собственной исключительности, продолжает назначать противников и соперников, в первую очередь среди государств, проводящих независимую внешнюю политику. Причем всем уже ясно, что от Вашингтона вполне можно ожидать новых неадекватных действий, в том числе на российском направлении, где любые шаги Президента США Д.Трампа по налаживанию устойчивых, нормальных каналов взаимодействия с Москвой по острейшим проблемам современности блокируются теми, кто хотел бы продолжать и наращивать заложенный еще прежней администрацией Белого дома разрушительный подход к отношениям с нашей страной.

В целом складывается впечатление, что за последнюю четверть века американцы и некоторые другие западные коллеги основательно подзабыли азы дипломатии, утратили культуру диалога и консенсуса. В результате мы наблюдаем опасную милитаризацию внешнеполитического мышления. Как подметил присутствующий здесь Генеральный директор РСМД А.В.Кортунов, выступая недавно на заседании Международного дискуссионного клуба Валдай, «формула Клаузевица» могла бы в наши дни звучать в зеркальном варианте: «Политика есть продолжение войны иными средствами».

Россия – последовательный сторонник развития международной жизни на принципах Устава ООН. Мы являемся серьезным препятствием на пути различных деструктивных начинаний. Наверное, именно поэтому нас пытаются обвинить во всех «смертных грехах», представить «ревизионистской» державой. А на самом деле – наказать за независимый внешнеполитический курс и за наше неприятие действий настоящих ревизионистов, ведущих линию на односторонний пересмотр норм общения государств друг с другом, закрепленных в Уставе ООН, на ревизию базовых инструментов международного права, которые они хотели бы подменить своими правилами.

Этим тенденциям мы противопоставляем созидательную международную повестку дня, выдвигаем объединительные инициативы, нацеленные на эффективное решение общих насущных проблем – от создания глобальной антитеррористической коалиции до формирования в Евразии архитектуры мира, безопасности и широкого сотрудничества, до обеспечения равной и неделимой безопасности в Евроатлантике. Содействуем политическому урегулированию многочисленных кризисов и конфликтов. В том числе в Сирии, где во многом благодаря нашим шагам удалось нанести решительный удар террористам, предотвратить распад государственности, создать предпосылки для возвращения беженцев и политической стабилизации в соответствии с решениями Конгресса сирийского национального диалога в Сочи 30 января этого года. Именно там, подчеркну еще раз, странами-гарантами Астанинского процесса с участием делегаций Правительства Сирии и оппозиции были согласованы реалистичные условия выполнения резолюции 2254 СБ ООН.

Российские подходы к выстраиванию межгосударственного общения разделяются подавляющим большинством государств, которые видят в нашей стране важного гаранта глобальной стабильности, сбалансированности формирующегося миропорядка.

Президент России В.В.Путин не раз подчеркивал, что при любом развитии событий мы отстоим суверенитет, обеспечим национальную безопасность, защитим честь и достоинство России. Продолжим проводить миролюбивую, добрососедскую внешнюю политику. Останемся открытыми к совместной конструктивной работе с зарубежными партнерами на всех географических направлениях и в любых форматах на основе взаимного уважения, предсказуемости и договороспособности. Это в полной мере относится и к США, государствам Запада в целом, равно как и к таким структурам, как ЕС и НАТО. Тем более, что многие в Европе начинают осознавать бесперспективность навязанной им линии на противостояние с Россией.

Убежден, что здравый смысл в конечном итоге восторжествует. Едва ли мы когда-нибудь станем абсолютно одинаковыми, всегда будут расхождения в подходах к тем или иным проблемам. Давайте отстаивать свои позиции через диалог, а не угрозы и ультиматумы, а также честно конкурировать.

Уважаемые коллеги,

Сегодня существенно возрастает роль качественного аналитического сопровождения российской внешней политики. С удовлетворением отмечаю, что РСМД, утвердившийся в качестве действенного инструмента российской дипломатии «второго трека», вносит значимый вклад в решение этой задачи. Расширяется тематика рассматриваемых вопросов. Большинство материалов носят прикладной, практический характер и востребованы в нашей повседневной деятельности.

Признательны за усилия по доведению российской позиции до широкой зарубежной общественности. Особо выделю работу РСМД в Интернет-пространстве, позволившую добиться значительного увеличения аудитории, как я понимаю, – до трех миллионов человек. Растет медиа-активность Совета, повышается его авторитет как высококачественного источника информации по международным отношениям и внешней политике Российской Федерации.

«Визитной карточкой» РСМД является совместная работа с иностранными партнерами. Создана и расширяется сеть партнерства РСМД в различных регионах мира, в том числе в СНГ, АТР, государствах БРИКС и ШОС, Ближнего и Среднего Востока. Ценим ваши усилия по содействию формированию атмосферы доверия и взаимопонимания в Евроатлантике. Рассчитываем на ваш вклад на латиноамериканском и африканском направлениях.

Признание получила образовательная, просветительская деятельность Совета, его роль в подготовке российских специалистов-международников, углублении молодежных, студенческих обменов. Поддерживаем продолжение диалога с молодежью, задействование творческого потенциала молодых перспективных исследователей.

Деятельность РСМД в уходящем году, об этом, наверное, пойдет речь в дискуссии, заслуживает самой высокой оценки. В ее основе профессионализм членов Совета, их нацеленность на достижение конкретных, осязаемых результатов.

Хотел бы пожелать вам новых успехов.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 20 ноября 2018 > № 2799195 Сергей Лавров

От мегаполиса до глубинки

Служба участковых уполномоченных, пожалуй, самая универсальная в российской полиции. Её представители должны в определённых обстоятельствах уметь и злоумышленника разыскать, и с неправильными парковками разобраться, и семейную ссору остановить. О сложностях и нюансах этой работы шла речь в программе «Прямой разговор» - совместном проекте газеты «Щит и меч» и радиостанции «Милицейская волна». Наш собеседник - начальник Управления организации охраны правопорядка в жилом секторе и деятельности по исполнению административного законодательства ГУОООП МВД России полковник полиции Станислав Колесник.

- Станислав Николаевич, сколько на сегодняшний день трудится участковых в России? И можно ли строго определить рамки их ответственности?

- В настоящее время в стране почти 45 тысяч участковых. Штатное расписание службы не взято с потолка, а рассчитывается, исходя из численности населения, проживающего на обслуживаемой территории. На одного сотрудника приходится порядка трёх тысяч жителей. Отсюда и количество личного состава. Так, в Ненецком автономном округе всего 36 участковых уполномоченных, а в Москве - без малого 3 тысячи.

Что же касается полномочий, то исторически сложилось, что с момента образования подразделения участковый считается универсальным должностным лицом. Я бы сказал, этаким многостаночником. Среди его функций - дознание, профилактика, розыск правонарушителей, исполнение наказаний и многие другие. Наличие всесторонних знаний, умений, навыков, которыми участковый уполномоченный полиции должен обладать, обусловлены характером его повседневной деятельности. Именно эти сотрудники являются ключевым звеном в профилактике правонарушений в системе МВД России.

- Но ведь в этой, казалось бы, рутине находится место и подвигам…

- Грамотные, смелые, решительные поступки участковые совершают регулярно.

Например, в Самарской области в ходе профилактического обхода жилого сектора сотрудник выявил частный дом, используемый выходцами из азиатских стран якобы для молебнов. Происходившее там вызвало подозрения, о которых офицер сообщил в оперативные подразделения. В результате задержаны члены террористической организации, изъяты взрывчатые вещества, предотвращены готовившиеся противоправные акции.

В Курской области на территории городского рынка участковый задержал гражданина при попытке продажи иконы XIX века, ранее похищенной из Троицкого храма. Подозреваемый заключён под стражу, а святыня возвращена на место.

В Омской области, прибыв по вызову о семейном скандале, полицейский обнаружил женщину с ножевым ранением. Находившийся в квартире вооружённый знакомый потерпевшей взял в заложники малолетнего ребёнка и заперся в комнате. Во время переговоров со злоумышленником участковый убедил его отдать мальчика и сдаться.

- И всё же основное место работы участкового - жилой сектор. С какими вопросами чаще всего обращаются к нему граждане? В чём он реально может помочь?

- Люди идут с самыми разнообразными проблемами. Другое дело, в компетенции ли сотрудника принять решение. Если обращение относится к ведению полиции, оно рассматривается либо самостоятельно участковым, либо другими подразделениями. А если разрешение вопроса находится за рамками полномочий, обращение направляется в другие компетентные органы с необходимыми разъяснениями заявителю.

Допустим, поступил сигнал о самовольно установленных соседом столбиках и натянутой между ними цепочке для парковки автотранспорта. Информация пересылается в органы местного самоуправления. Мы же проследим, чтобы незаконное ограждение было демонтировано. Участковые при этом могут оказать необходимое содействие, к примеру, предотвратить возможный конфликт.

- А отличается ли работа участкового в мегаполисе от службы в сельской глубинке?

- Безусловно. Нагрузка по количеству обслуживаемого населения и рассмотрению заявлений граждан в городе несоизмеримо выше. Однако большую роль играют размеры территории. Если в мегаполисе для реагирования на какое-то событие участковому достаточно посетить соседний дом, то в сельской местности порой необходимо преодолеть не один десяток километров.

При этом следует брать в расчёт ритм и особенности жизни. В крупном населённом пункте зачастую приходится проявлять изрядную смекалку, чтобы взять объяснение у занятого предпринимателя. На селе своя специфика, там сотрудник должен работать по таким направлениям, с которыми его городские коллеги никогда не сталкиваются, - незаконная рубка деревьев, браконьерство, кража скота.

- Известно, что в некоторых российских регионах местные власти строят для участковых дома, в которых он и живёт с семьёй, и в специально отведённом помещении ведёт приём населения. Насколько распространена подобная практика?

- Мы уже около пяти лет работаем в этом направлении. Модульные строения участковых пунктов полиции, совмещённые со служебным жильём, активно внедряются в республиках Алтай, Татарстан и Мордовия, Калужской области, Ханты-Мансийском автономном округе и других регионах. В настоящее время насчитывается порядка 240 таких комплексов.

Особо ценно то, что строительство и обустройство помещений обеспечивает постоянное присутствие полиции «на местах» и, как следствие, круглосуточную доступность участкового для населения.

- С недавних пор стали возрождаться существовавшие ранее общественные пункты охраны правопорядка. Жизнь заставила вернуться к хорошо забытому старому?

- Действительно, общественные пункты охраны порядка появились ещё в советский период и просуществовали вплоть до 2013 года. Однако в результате недостаточного финансирования их деятельность фактически прекратилась. Сегодня же, в условиях сокращения штатной численности органов внутренних дел, необходимость участия граждан в обеспечении правопорядка усилилась. В ряде регионов уже с 2014 года началось возрождение данного института.

Общественные пункты, как правило, создаются в городах, в границах одного микрорайона, и являются основным центром взаимодействия полиции с органами местного самоуправления и гражданами с активной жизненной позицией.

В каждом таком пункте имеются рабочие места участковых уполномоченных, зональных инспекторов по делам несовершеннолетних и оперуполномоченных уголовного розыска. Нередко в этих помещениях проводятся инструктажи народных дружин.

На их базе создаются и функционируют Советы по профилактике правонарушений, где рассматриваются вопросы обеспечения правопорядка на территории. Активисты совместно с участковыми уполномоченными принимают участие в охране общественного порядка, приёме граждан, рейдах и патрулировании, поквартирных обходах, пресечении административных правонарушений, профилактике преступлений.

Первый опыт возрождения общественных пунктов в Москве, Татарстане, Башкортостане получил своё развитие в Хабаровском крае и Челябинской области. Там за счёт средств краевого и областного бюджетов построены и оборудованы современными техническими средствами многофункциональные участковые пункты полиции.

- Как часто участковый уполномоченный полиции должен встречаться с гражданами, проживающими на обслуживаемой территории?

- Постоянно. Однако необходимо понимать: чтобы обойти весь административный участок, сотруднику необходимо время. Раньше существовало требование о полной отработке участка в течение года. В нынешних реалиях это зачастую невозможно. Поэтому внимание участкового сконцентрировано, главным образом, на лицах, представляющих профилактический интерес, а добропорядочный гражданин видит стража порядка, в основном, при обходе жилого сектора.

Если же у человека появляется проблемный вопрос, всегда можно прийти в участковый пункт полиции или обратиться по служебному мобильному телефону.

При посещении квартир и домов гражданам разъясняются меры предосторожности в целях предупреждения преступлений и административных правонарушений. Вручаются визитные карточки с данными участкового, адресом пункта полиции и органа внутренних дел, контактными телефонами. Особое внимание уделяется жалобам на противоправное поведение жильцов дома, информации о сдаваемых в аренду помещениях. Кроме того, на официальном сайте МВД России, а также региональных и районных ведомственных интернет-страницах, размещена справка о каждом участковом.

Беседу вели

Роман ЧУПРОВ

и Андрей ШАБАРШОВ

Это интересно

Участковыми ежегодно выявляется около 300 тыс. преступлений. Устанавливается каждый четвёртый гражданин, совершивший правонарушение, пресекается более 3 млн административных проступков.

***

В 2017 году на одного участкового в среднем приходилось более 130 подконтрольных лиц, а реагировать требовалось на 300 обращений граждан и организаций.

***

В настоящее время в России несут службу почти 45 тыс. участковых уполномоченных полиции.

(Щит и меч № 43, 2018 г.)

Россия > Армия, полиция > mvd.ru, 19 ноября 2018 > № 2861096 Станислав Колесник

Петер Хервек: Эра цифровизации уже наступила

Переход на цифровые технологии, стремительно изменивший средства коммуникации за последние 20 лет, оказывает колоссальное влияние и на мировую энергетику. «Цифра», с одной стороны, требует генерации дополнительной энергии для обслуживания центров обработки данных (ЦОД), а с другой – позволяет внедрять новые технологии для более экономного и эффективного использования мировых энергоресурсов. О том, как цифровизация производства может повлиять на работу российского и мирового нефтегазового сектора, «НиК» расспросил исполнительного вице-президента, члена правления Schneider Electric Петера Хервека.

«НиК»: Schneider Electric долгие годы был более всего известен в России как авторитетный производитель электротехники. Как получилось, что концерн стал серьезным игроком на рынке услуг, связанных с эффективностью и безопасностью производства?

– Действительно, наша компания традиционно занимается разработкой оборудования для низковольтного и средневольтного распределения электроэнергии.

Возможно, это прозвучит неожиданно, но еще 50 лет назад специалисты Schneider Electric изобрели первые программируемые логические контроллеры: в 2018 г. мы отмечаем пятидесятилетие с момента создания ПЛК серии Modicon.

Сегодня компания Schneider Electric известна как эксперт мирового уровня в области автоматизации – для промышленности, объектов инфраструктуры, зданий. В марте 2018 г. мы заключили сделку с компанией AVEVA, известным мировым производителем САПР. Благодаря этому теперь мы можем предлагать программное обеспечение в рамках компетенций Schneider Electric компаниям, работающим в области нефтегазохимии, а также добычи углеводородов. Задачи наших клиентов – оптимизация управления энергоснабжением и автоматизации, эффективное использование ресурсов, и Schneider Electric успешно их решает.

«НиК»: Вы активно работаете в направлении автоматизации производства. Означает ли это постепенный отход от вашего основного бизнеса?

– Ни в коем случае. Сочетание управления энергией и автоматизации в области энергетики, промышленности и зданий – это как раз то, что сейчас больше всего интересует наших клиентов. Хороший пример – проект, который мы реализуем для Каспийского трубопроводного консорциума. Он подразумевает создание системы управления работой трубопровода, а также распределения электроэнергии при эксплуатации дренажных насосных станций. Это не единственный пример успешной работы по применению решений Schneider Electric для повышения эффективности добычи, транспортировки и переработки углеводородного сырья.

«НиК»: Понятие «цифровизация» – это реальность или пока только желаемая цель?

– Цифровизация – это уже реальность. Я по образованию инженер в области автоматизации. Еще 30 лет назад, когда я только учился, я был уверен, что все вопросы энергообеспечения и автоматизации связаны друг с другом. Сегодня технологии постоянно развиваются и открывают новые возможности для электроэнергетики.

Важнейший драйвер данного процесса – необходимость снижения стоимости хранения больших данных. Решение этой проблемы ускоряет развитие цифровых технологий.

Например, много лет назад были изобретены технологии двухмерного проектирования. Сейчас уже развивается трехмерное проектирование, при котором можно переносить цифровую информацию на динамические детали. В результате происходит слияние автоматизации и цифровых технологий, возникает «цифровой двойник» предприятия. Работа с цифровой копией предприятия дает возможность решать многие проблемы на уровне предиктивной аналитики. Schneider Electric располагает солидным портфелем предложений по цифровизации производственных активов заказчиков для обеспечения безопасности и эффективности технологического процесса. И прежде всего это относится к предприятиям, работающим с углеводородным сырьем.

«НиК»: Тема экологии находится на грани моды и реальной защиты окружающей среды. Вы в значительной степени связаны с энергетикой, которая считается одним из главных создателей «парникового эффекта». Что имеет смысл делать во имя экологии и что является в какой-то мере легендами, не имеющими отношения к реальности?

– Наша компания сама по себе не является производителем электроэнергии. Конечно, Schneider Electric поддерживает клиентов, которые занимаются генерацией электричества. Но в большей степени наши заказчики – это компании, которые используют электроэнергию и хотят это делать более эффективно, то есть снижать потребление энергоресурсов. Мы провели по всему миру аудит примерно 300 проектов.

В результате этой проверки оказалось, что благодаря использованию цифровых инструментов энергозатраты снизились примерно на 30%, в некоторых случаях такая экономия достигла 65%.

Сейчас самыми крупными потребителями электроэнергии являются хранилища центров обработки данных. Нынешний уровень развития программного обеспечения уже позволяет более равномерно распределять нагрузку на электросети по времени использования ЦОДов. Кроме того, технологии охлаждения, критически важные для работы дата-центров, способствуют снижению электропотребления.

Один из энергоэффективных проектов в России, которым мы гордимся, – сотрудничество с сетью АШАН. В рамках проекта мы провели комплексное обследование потребления энергоресурсов ретейлера и объединили в единую систему управления электроэнергопотреблением 250 магазинов сети. Благодаря облачной аналитике данных наша компания смогла помочь заказчику снизить электропотребление на 20%. Аналогичные по уровню экономии ресурсов проекты мы реализуем для многих предприятий в России, активно потребляющих электроэнергию, это касается и компаний нефтегазовой отрасли.

Schneider Electric – достаточно эффективный энергопотребитель. На наших предприятиях за последний год мы уменьшили выброс СО2 на 40%. К 2030 г. мы поставили для себя цель свести выбросы в атмосферу СО2 до 0. Данный процесс напоминает движение по параболе: последние 5-10% даются сложнее всего, поэтому мы прикладываем много усилий для выхода на безуглеродное производство.

«НиК»: Как Вы оцениваете современное состояние российских НПЗ и есть ли пути к развитию отрасли без подорожания топлива?

– Во многих странах есть большой потенциал для повышения эффективности работы НПЗ как на стадии поступления сырья, так и при его переработке. Schneider Electric предлагает программное обеспечение, которое позволяет моделировать и оптимизировать процесс работы нефтеперерабатывающих заводов, анализировать качество сырья на входе – все, чтобы эффективно и безопасно получать качественный продукт.

Сейчас многие задают вопрос, надо ли избавляться от старого оборудования на НПЗ полностью, чтобы внедрять новые технологии. Мы обычно говорим нет.

Можно либо сосредоточиться на каком-то определенном аспекте работы завода и улучшать его, либо усовершенствовать применяемые технологии в целом.

Нередко среди руководителей НПЗ находятся консерваторы, считающие, что если предприятие работает, то повышение эффективности бесполезно и затратно. Однако наш опыт свидетельствует, что любые – пусть и небольшие – инвестиции в системы оптимизации процесса управления НПЗ имеют достаточно небольшой период окупаемости.

«НиК»: У Вас уже несколько предприятий в России. Можно ли сказать, что они полностью интегрированы в систему концерна? Либо каждый завод существует как отдельная самостоятельная бизнес-единица?

– Наша всеобъемлющая система работы в России объединяет 9 тыс. сотрудников, 5 заводов, логистические центры и 2 НИОКР-центра – в Москве и Иннополисе (Татарстан – прим. «НиК»). Некоторые из этих предприятий с юридической точки зрения являются независимыми единицами либо частью совместных предприятий. Но наши специалисты обеспечивают стабильный бесперебойный процесс обеспечения клиентов решениями Schneider Electric вне зависимости от того, какая бизнес-единица в этом задействована.

«НиК»: Ощущаете ли Вы влияние новых санкций против России?

– Глобальную политическую атмосферу сегодня сложно назвать легкой. Наша задача как лидеров в своей отрасли – поиск эффективных методов работы, при которых наши клиенты смогут и дальше получать продвинутые решения Schneider Electric в бесперебойном режиме. При этом мы беспрекословно соблюдаем законы тех стран, в которых работаем.

«НиК»: Занимаетесь ли Вы возобновляемыми источниками энергии? Как расцениваете их настоящее и потенциал в будущем?

– Мировой энергетический ландшафт впервые за последние 100 лет претерпевает кардинальные изменения. ХХ век – время крупных национальных компаний, которые занимались электрогенерацией, передачей электроэнергии, ее распределением конечному пользователю.

Сейчас наступило время технологий генерации возобновляемой электроэнергии, сравнимой по себестоимости с традиционными способами производства электричества.

Генерация становится все более распределенной: электричество вырабатывают прибрежные и морские ветряные фермы, солнечные электростанции и батареи на крышах домов. Сегодня многие потребители электроэнергии могут производить ее самостоятельно, что вызывает большую нагрузку на электросети. У нас в Schneider Electric состояние электросетей и нагрузка на них вызывает озабоченность. Поэтому мы разработали программное обеспечение, которое прицельно работает на реализацию стабильности и сбалансированности самой электросети. В России эти технологии мы применяем в масштабных проектах «Умный город», «Умные сети», а также обеспечиваем ими наших заказчиков – производителей электроэнергии и электросетевые компании.

«НиК»: Schneider Electric работает непосредственно с ВИЭ?

– Мы работаем с компаниями, которые отвечают за саму электросеть. В нее входят различные поставщики электроэнергии, в том числе и те, которые занимаются производством электроэнергии с помощью возобновляемых источников. Наша задача в работе с ними – обеспечение стабильной работы электросетей, поддержание в сбалансированном состоянии для бесперебойной работы. Также надо отметить, что Schneider Electric активно работает в строительстве солнечных электростанций, в том числе в России, поставляя инверторы и инверторные станции, которые, кстати, производятся здесь.

«НиК»: В Европе сейчас принят вектор на увеличение количества электромобилей. Как, на Ваш взгляд, усилится нагрузка на электросети при увеличении количества данного транспорта?

– Мы говорим о том, что наступает эра цифровизации, эра энергоэффективности наступит в будущем. Это произойдет, во-первых, из-за развития возобновляемых источников энергии. Например, сейчас электромобили только потребляют энергию, но в будущем они начнут ее генерировать, накапливать, а также передавать ее в сеть.

Согласно экспертным оценкам, уже в обозримом будущем потребление 30% всей производимой энергии будет приходиться на центр обработки данных.

Уже сейчас наша повседневная деятельность и работа компаний с информацией приводит к колоссальному электропотреблению в ЦОДах, блокчейн-технологии также требуют огромных энергозатрат. Инновационные технологии генерации, сохранения и экономии электроэнергии постепенно позволят сократить и оптимизировать потребление энергии. Сегодня технологические компании совершают прорыв в области электроэнергетики, поэтому можно с уверенностью сказать: следующая эра станет эрой энергоэффективности, что, конечно, позволит Schneider Electric реализовать свой потенциал.

Беседовала Екатерина Дейнего

Франция. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь. СМИ, ИТ > oilcapital.ru, 19 ноября 2018 > № 2843091 Петер Хервек

Преодоление периферийности

Как Центрально-Восточная Европа разочаровалась в успехах

Александр Носович – аналитик Центра общественно-политических исследований «Русская Балтика» (Калининград), автор книг «Задворки Европы. Почему умирает Прибалтика», «История упадка. Почему у Прибалтики не получилось», «Почему Беларусь не Прибалтика».

Резюме Страны Центральной и Восточной Европы подошли к своему столетнему юбилею, добившись всех целей, которые они перед собой ставили. Эти страны перешли на западные рельсы, внедрили рыночную экономику и демократические институты, вступили в НАТО и Евросоюз.

Страны Центральной и Восточной Европы подошли к своему столетнему юбилею, добившись всех целей, которые они перед собой ставили. Эти страны перешли на западные рельсы, внедрили рыночную экономику и демократические институты, вступили в НАТО и Евросоюз. Однако успехи ЦВЕ порождают разочарование этими успехами. Главная причина – сохраняющаяся вопреки всем достижениям периферийность региона по отношению к романо-германскому «ядру» ЕС. Сверхзадача новых лидеров Центрально-Восточной Европы – преодолеть эту периферийность.

Воображаемое пространство: Центрально-Восточная Европа

В 1984 г. великий чешский писатель Милан Кундера опубликовал статью в The New York Review of Books статью «Трагедия Центральной Европы». В ней он рассказал американской аудитории об особенном мире, который объединяла «лоскутная империя» Габсбургов. Этот мир в центре европейского континента, к которому принадлежали народы между Западной Европой и Россией, обладал особой культурной общностью и имел общую историческую судьбу. Пребывание в советском восточном блоке уничтожает неповторимую культуру Центральной Европы, подменяя в ней европейское влияние русским.

На выступление Кундеры отреагировал великий русский поэт Иосиф Бродский. В статье «Почему Милан Кундера несправедлив к Достоевскому», вышедшей в The New York Times, Бродский пишет, что чех пал жертвой геополитической детерминированности своей судьбы – концепции деления мира на Восток-Запад, согласно которому его Европа – это Запад, а Россия – Восток. Представление чешского автора о европейской цивилизации ограничено и кособоко, если Достоевский не только не вмещается в эту цивилизацию, но и рассматривается для нее как угроза – писал Бродский.

Этот «спор славян между собою», арбитром в котором были американцы, происходил в период, когда вокруг Восточной Европы концентрировалась вся мировая политика. Культурная география была одним из фронтов холодной войны и называть Восточной Европой страны, возникшие при распаде европейских империй по итогам Первой мировой войны, включенные в восточный блок по итогам Второй мировой войны, означало соглашаться на их принадлежность к Востоку.

Поэтому происходило возрождение концепции Центральной Европы, разрабатывавшейся в межвоенный период. После падения коммунистических режимов Центральная Европа официально стала самоназванием для стран бывшего восточного блока, а последовавшая в 1990-е гг. западная экспансия на восток породила понятие Центрально-Восточной Европы (ЦВЕ). Восточной Европой в этом регионе стали называть бывшие советские республики. Разумеется, кроме России, которая наряду с Германией воспринимается ЦВЕ как конституирующий Другой.

Геополитическое проклятье: периферийность ЦВЕ

Сто лет назад на развалинах Австрийской, Османской, Германской и Российской империй появились Чехия, Словакия, Румыния, Польша и еще порядка десяти стран, которые отмечают юбилей возникновения/восстановления независимости. Прерывистость государственности стран этого региона, его зависимость от геополитической конъюнктуры – это своего рода фатум Центрально-Восточной Европы, её ключевые особенности, воспроизводящиеся на каждом витке истории.

Сегодняшняя ситуация воспроизводит этот фатум. В нынешнем историческом цикле перед странами ЦВЕ стояли простые и понятные цели. Перейти к рыночной экономике, импортировать западные политические институты, войти в НАТО и Евросоюз, преодолеть отставание от Западной Европы в социальной сфере, соответствовать стандартам европейского уровня жизни.

Эта последовательность действий называлась Return to the West – Возвращение на Запад. Последние 30 лет восточноевропейские страны развивались в рамках этой генеральной стратегии, в соответствии с ней творчески интерпретировали своё недавнее прошлое и исходя из неё планировали отдаленное и не столь отдаленное будущее.

В год своего столетия Центрально-Восточная Европа имеет основания с гордостью заявлять, что проект Return to the West блестяще осуществлен. Большинство стран региона реализовали свою стратегическую цель и вошли в состав НАТО и ЕС. Присоединение к интеграционным структурам коллективного Запада стало для них результатом структурных реформ в экономике и демократического транзита в политике. После нескольких лет трансформации рыночная экономика заработала, а западные институты прижились на постсоциалистической почве.

Поэтому «Новая Европа» была провозглашена на Западе еще одним примером успешной вестернизации и в этом качестве навязывалась другим регионам и странам (и прежде всего России) в качестве примера для подражания.

Парадоксальность нынешней ситуации в том, что к разговорам западных союзников об их успехах перестают быть восприимчивы сами восточноевропейские страны. Тенденции развития этих стран никак не укладываются в западные концепции модернизации и демократического транзита.

К власти в Венгрии, Словакии, Чехии или Польше приходят политические силы, скептически оценивающие результаты постсоциалистического развития своих стран, критикующие Европейский союз и либеральную идеологию, оспаривающие незыблемые догмы стратегического курса своих стран в предыдущие два десятилетия.

Делегирование суверенитета наднациональным органам власти у них становится потерей независимости. Банкротство венгерского «Икаруса» или чешского ?KD вместо избавления от тяжкого индустриального наследия социализма предстает утратой национального достояния. Вступление в еврозону уже не вызывает того энтузиазма, который вызывало вступление в Евросоюз: правительства Чехии или Польши саботируют переход на евро. Наконец, эмиграция населения в Западную Европу из преимущества свободного перемещения по Европе начинает восприниматься угрозой существования нации.

Объявление выразителей подобных идей популистами только подчеркивает, что их идеи популярны у населения. Победы популистов на выборах еще более красноречиво свидетельствуют, что их взгляды востребованы в народе. Достижение поставленных целей парадоксальным образом приводит «Новую Европу» к разочарованию в этих целях.

По данным Eurostat, самый большой рост реального ВВП среди стран ЕС сегодня наблюдается в Польше (5%) и Венгрии (4,4%). И в этих же странах у власти находятся бунтари, отвергающие нынешний курс развития Европы и пытающиеся пересмотреть своё место в ней. Достигнутого кажется недостаточно, а ориентиры прошлых лет теряют свою привлекательность.

Периферия навсегда?

Отличие Центрально-Восточной Европы от других успешных проектов вестернизации последних десятилетий – Японии и Западной Европы после Второй мировой войны, Тайваня, Южной Кореи и прочих – в том, что модернизационный проект не превратил ЦВЕ в один из центров глобальной экономики. В том числе поэтому образ этого региона как отсталого захолустья живет и даже воспроизводится в продукции Голливуда.

ЦВЕ – периферия Западного мира. Это осознают и элиты, и население стран региона, и для них уже не является утешением сам факт принадлежности к этому миру, пусть даже в качестве отдаленных окраин. В этом отношении Return to the West не изменил сущности региона. Его историческое проклятье – периферийность – сохранилось. В экономико-географическом плане ЦВЕ периферией «Старой Европы», в политико-географическом плане – двойной периферией России и Запада.

От этого и разочарование.

Экономическое отставание Восточной Европы от Западной ученые исчисляют столетиями. Фернан Бродель связывал формирование отношений запада и востока Европы как центра и периферии открытием Америки и отсчитывал его с XVI века, когда начала формироваться мировая экономическая система. Отставая от Западной Европы технологически, но обладая неосвоенными природными ресурсами, Восточная Европа участвовала в формировании мировой экономической системы в качестве сырьевого придатка.

С этой точки зрения для Центрально-Восточной Европы спустя 500 лет сущностно ничего не изменилось. Она по-прежнему является источником дешевых ресурсов, только теперь основной экспортный продукт не продовольствие и древесина, а гастарбайтеры. Польские рабочие уезжают работать в Германию, украинские рабочие едут работать в Польше. Членство в ЕС и участие в программе Восточного партнерства ЕС в очередной раз превращают бывшие земли Первой Речи Посполитой в ресурсную базу.

Ловушка среднего дохода

При существующей экономической модели Восточная Европа в принципе не может догнать Западную. Если затраты на производство в Восточной Европе не будут кратно дешевле западноевропейских, крупный иностранный капитал уйдет из этого региона в регионы с более дешевой рабочей силой. Поэтому отставание по уровню жизни и доходам от западноевропейского «ядра» ЕС является непреодолимым.

Экономическая история знает много примеров стран, которые попадали в ловушку среднего дохода, но выходили на новый этап развития. Возможности выхода из ловушки среднего дохода известны. Необходимо наращивание производства, рынки сбыта для увеличения экспорта, инвестиции в науку и образование, и формирование инновационной экономики с высокой добавленной стоимостью, производством уникальной продукции и высокими зарплатами для уникальных специалистов.

Ирония судьбы в том, что все эти условия были у Восточной Европы на стадии перехода от социализма к рынку. Их утрата стала одним из условий Возвращения на Запад. Развитие в логике периферийного капитализма – плата Восточной Европы за европейскую интеграцию.

«Возвращение в европейскую семью» на деле вернуло восточноевропейские страны к их вековой роли периферии. От осознания этого рост критики в отношении Евросоюза, приход к власти евроскептиков и переоценка последних десятилетий своей истории. Деиндустриализация экономики признается стратегическим поражением, из-за которого затруднительны наращивание объемов производства, стимулирование внутреннего спроса и рост экспорта. При эмиграции образованной молодежи непонятно, как переходить к инновационной экономике.

Общее чувство недовольства своим положением в «Единой Европе» усиливает поведение еврограндов по отношению к «новым европейцам». В 2017 году лидеры Германии и Франции публично выступили в поддержку «Европы разных скоростей» – модели развития Евросоюза, при которой ведущие, наиболее развитые страны ЕС продолжат интеграцию друг с другом, а отстающие аутсайдеры останутся на обочине истории и в новых интеграционных проектах участвовать не будут. «Европа разных скоростей» – это институционализация разделения ЕС на центр и периферию, которая официально ставит словаков, поляков или прибалтов в положение провинциалов.

К этому добавляется сворачивание политики выравнивания и сокращение структурных фондов в новом финансовом периоде Евросоюз. Целью политики выравнивания было подтягивание новых членов ЕС до общеевропейского уровня. После 2020 г. субсидии для большинства «новых европейцев» сократятся почти на четверть, и Минфин Литвы в связи с этим уже заявляет, что уменьшение финансовой помощи загоняет страну в ловушку среднего дохода.

Разумеется, происходящее вызывает глухое раздражение Восточной Европы. Еще больше его усугубляет навязывание размещения беженцев из Азии и Африки, периодически вспыхивающие скандалы из-за того, что продукты одних и тех же торговых марок сильно различаются по качеству для Западной и для Восточной Европы. И у элит, и у населения от этого всё меньше желания мириться со сложившимся положением дел и все больше желания изменить статус-кво.

Консервативная фронда

Заводилой «праздника непослушания» против Брюсселя является Польша – крупнейшая страна региона, претендующая в нем на роль лидера. Польский опыт европейской интеграции оказался наиболее успешным из стран «Новой Европы». За 10 лет членства в ЕС Польша заняла восьмое место в Евросоюзе по товарообороту, вдвое увеличила протяженность автомагистралей, а польский аграрный импорт обогнал экспорт и вырос в семь раз.

Тем не менее польская правящая партия «Право и справедливость» оценивает постсоциалистическое развитие республики в духе Владимира Высоцкого: «нет, ребята, всё не так, всё не так, как надо». Ярослав Качиньский и другие лидеры «ПиС», не отрицая заложенных еще во времена «Солидарности» основ развития Польши (принадлежность к Западному миру, членство в ЕС и НАТО, союз с США), отрицают достигнутые результаты. Четверть века Третьей Речи Посполитой называются ими эпохой упущенных возможностей, и правоконсервативный курс «ПиС» провозглашается строительством Четвертой Речи Посполитой.

На практике «строительство Четвертой Речи Посполитой» сводится в активизации политики декоммунизации, которая проводилась и раньше. Но одна риторика правящей партии показывает, насколько востребовано в польском обществе критическое отношение к последним десятилетиям своей истории и запрос на системные изменения. Отвечая на этот запрос, правоконсервативное правительство Польши нарушает утвержденные для стран Восточной Европы либеральные аксиомы экономической и социальной политики, и проводит подчеркнуто нелиберальный курс.

Увеличение социальных расходов, попытки повлиять на негативные демографические процессы, эмиграцию и иммиграцию (льготная государственная ипотека для молодых семей, программа «500+» - 500 злотых за каждого второго и последующего ребенка, категорический отказ принимать беженцев из Азии и Африки), отказ от вступления в еврозону, дополнительное налогообложение для иностранного бизнеса – с такой политикой Польша не получила бы кредитов МВФ в 1990-е гг. и не вступила бы в Евросоюз в 2000-е. Теперь же польское правительство ощущает себя пионером правого поворота Западного мира.

Консервативный курс «ПиС» сопровождается обращением к католицизму и риторике христианских ценностей. «Демократия должна быть демократией с сердцем и государство должно быть государством с сердцем», – сказал премьер-министр Польши Матеуш Моравецкий, представляя программу государственной помощи пожилым людям, и выразил сожаление по поводу «некоторых твердолобых экономистов и либералов», которые этого не понимают.

Схожие действия, хоть и без клерикальной окраски, предпринимаются правительствами Чехии, Словакии, Венгрии. Вышеградская четверка, основа Центральной Европы, воспринимает себя консервативной альтернативой для Западного мира, зашедшему в тупик со своим либерализмом и мультикультурализмом.

Правда, в Западной Европе или в Скандинавии так не считают. Рост популистов там имеет собственные генезис и динамику, и новые правые вовсе не считают чешского президента Милоша Земана, венгерского премьера Виктора Орбана или депутата польского Сейма Ярослава Качиньского своими учителями и провозвестниками. Более того, среди евроскептиков Австрии, Италии или Швеции распространено стойкое неприятие «Новой Европы», которая развивается на деньги богатых стран – доноров ЕС, а помочь этим странам с нагрузкой на беженцев отказалась.

Это неприятие накладывается на неприятие старого либерального истеблишмента, которому бросила вызов восточноевропейская фронда.

Для отстаивания права на собственный голос «новые европейцы» усиленно ищут ресурсную базу, чтобы противостоять Брюсселю и Западной Европе. Среди возможных решений создание собственного геополитического блока в составе ЕС и НАТО, поддержка со стороны США и обращение к сотрудничеству с Евразией.

Междуморье

Идея объединения государств Восточной Европы в геополитический блок была популярна с момента формирования этих государств на обломках Австро-Венгерской, Российской и Османской империй. Лидер межвоенной Польши Юзеф Пилсудский в 1920-е гг. выдвинул проект Междуморья – конфедерации государств Балтийского, Черного и Адриатического морей. В современной Польше идея Междуморья получила новую жизнь, и снова она связана с попыткой преодоления роли двойной периферии между Россией и Западной Европой. С приходом к власти «Права и справедливости» проект Междуморья помимо традиционной направленности против России («санитарный кордон») получил направленность против ЕС. Консервативные политики и эксперты рисуют всевозможные конфигурации геополитической коалиции, рассуждают, как треугольник Варшава-Бухарест-Киев мог бы потеснить треугольник Берлин-Брюссель-Париж и сделать ЦВЕ из периферии альтернативным центром Европы.

Однако реализация мечты о Междуморье на практике невозможна. Альтернативой романо-германскому ядру ЕС союз восточноевропейских государств не может стать по объективным причинам. Амбиции Польши и её региональных союзников значительно превосходят их ресурсы. Совокупный ВВП государств «Новой Европы» не превышает трети от немецкого ВВП. Стратегические отрасли экономики этих стран контролируются иностранным бизнесом – зачастую той же Германией. Как военный блок, дублирующий НАТО, Междуморье не рассматривают сами его инициаторы, следовательно, об особых отношениях с Россией вне западного блока речи не идет.

Вдобавок, когда доходит дело до внутрирегиональной консолидации Восточной Европы, на поверхность выходят застарелые конфликты и противоречия, которые всегда маскируют и нивелируют большие интеграционные проекты, будь то империя Габсбургов, Организация Варшавского договора или Евросоюз. Попытки договариваться на двусторонней основе вызывают к жизни венгерско-словацкий, румынско-венгерский, польско-литовский, польско-украинский и другие межнациональные конфликты.

Наконец, большинство стран предполагаемого Междуморья конкурируют друг с другом за получение дотаций из бюджета ЕС. Такое положение вещей тем более не предполагает консолидации. Видимость этой консолидации создают только Россия в качестве общей угрозы и США в качестве общего покровителя.

Восточный фланг НАТО

Важнейшим элементом самоутверждения в составе западного блока для стран Центрально-Восточной Европы четверть века является выполнение функции сдерживания России. Эта функция повышают значимость ЦВЕ в глазах Запада и побуждают западных лидеров идти на скидки и уступки этим странам. Понимая это, восточноевропейские элиты сознательно повышают свои акции в Западном мире, раздувая тему угрозы со стороны России и требуя всё большей защиты от союзников по НАТО.

Центрально-Восточная Европа представляется ими восточным флангом НАТО, историческая миссия которого – сдержать российскую агрессию. Поэтому регион нуждается в форсированной милитаризации. Исходя из концепции «восточного фланга», восточноевропейские лидеры добиваются развертывания в своих странах систем ПРО, переоснащения своих армий новыми вооружениями и постоянного присутствия на российских границах войск НАТО.

Главная цель этой деятельности – не обезопасить себя от России, а повысить свою роль внутри Запада. Главный её недостаток – стратегия сдерживания России изводит восточноевропейские страны до функции производной в отношениях западных союзников и Москвы. Когда для США актуально противостояние с Россией, возрастает значение Польши, Прибалтики и Украины на международной арене. Когда в Белом доме задумываются о диалоге с Кремлем, тут же идут вниз акции Восточной Европы на международной арене. Тем самым, стратегия сдерживания России делает Восточную Европу заложником цикличности американо-российских отношений, что еще более отдаляет её от обретения геополитической субъектности.

Поворот на Восток

Появление на горизонте Китая – новая примета в жизни Центрально-Восточной Европы. Поднебесная начинает масштабную экономическую экспансию в Евразии, и в новых условиях страны региона оказываются перед традиционной для себя геополитической развилкой. Они могут избрать для себя роль моста между Востоком и Западом и привлечь за счет своего транзитного положения китайские инвестиции, либо опять выбрать функцию «буферной зоны» и повышать свои политические акции у западных союзников за счет сдерживания китайских инвестиционных проектов в Европе.

Пока что местные элиты медленно и осторожно склоняются к первому варианту. Китай создал в регионе формат «16+1» - инициативу, направленную на сближение и налаживание сотрудничества между КНР и странами Восточной Европы. Со стороны европейцев в китайской инициативе участвуют Албания, Болгария, Босния и Герцеговина, Венгрия, Латвия, Литва, Македония, Польша, Румыния, Сербия, Словакия, Словения, Хорватия, Черногория, Чехия и Эстония.

Формат «16+1» для перечисленных стран - это экспериментальный проект выстраивания отношений с Востоком вне рамок западных союзов. На саммитах «16+1» в Варшаве и Риге эти страны выступали не как члены Европейского союза и НАТО или кандидаты на вступление в эти структуры, а как национальные государства, которые не согласовывают свои решения в духе европейской и трансатлантической солидарности с Брюсселем, Монсом и Вашингтоном.

Центрально-Восточная Европа исторически была регионом с внешними центрами управления, поэтому для нее такая ситуация экстраординарна. Эта экстраординарная ситуация по мере расширения сотрудничества восточных европейцев с Китаем может столкнуться с противодействием нынешних управляющих центров – США и Евросоюза.

Расширение ЕС и НАТО на восток было заполнением геополитического вакуума, образовавшегося после распада Советской империи. Поэтому Запад не может оставаться лоялен к возникновению в ЦВЕ чужого присутствия. Это относится как к Германии, для которой экономическая экспансия в Восточную Европу является сублимацией классического военного Drang nach Osten, так и к Соединенным Штатам, истеблишмент которых видит в Китае нового глобального конкурента. Поэтому в перспективе реальна угроза того, что западные партнеры могут просто запретить развитие стратегического партнерства с Китаем.

Восточные европейцы в таком случае снова окажутся перед дилеммой: идти на неподчинение внешним управляющим центрам или смириться с участью «санитарного кордона», отделяющего Восток от Запада. И если бунт против Евросоюза с Германией для многих стран региона уже реальность, то на нелояльность к Америке ни одна страна ЦВЕ пока не решилась.

Ожидаемый куш от сотрудничества с Востоком велик. По оценкам Международного института прикладного системного анализа (IIASA), сотрудничество с евразийскими интеграционными проектами из всех европейцев наиболее выгодны странам Центрально-Восточной Европы. Только расширение экспорта на рынки государств Евразийского экономического союза даст прирост ВВП на 0,5% Польше, от 1,2% до 1,8% странам Балтии и 5% Украине.

Но очевидны и сдерживающие факторы. Сопряжение проектов «Нового шелкового пути» и ЕАЭС – ментальный вызов для Центрально-Восточной Европы. Бывшие страны восточного блока не признают ЕАЭС и воспринимают евразийскую интеграцию как проявление имперских амбиций Кремля и очередное возрождение Российской империи. При таком подходе невозможен поиск формата взаимодействия с ЕАЭС, следовательно, участие в китайских инфраструктурных проектах. Поведение восточноевропейских элит показывает, что на фоне маячащих китайских денег они готовы отбрасывать свои идеологические клише и стереотипы. Так, прибалтийские лидеры приглашают к себе руководителей Коммунистической партии Китая и сами посещают КНР – собственная идеология признания коммунизма преступной идеологией и приравнивания его к нацизму им не помеха. Однако остаётся открытым вопрос, что будут делать в той же Прибалтике, когда им об этой идеологии неизбежно напомнят в Вашингтоне?

«Новой Европе» придется делать выбор между дисциплинированным следованием роли проводников американских интересов в Евразии и кардинальным пересмотром своего позиционирования на мировой арене. В последнем случае у Восточной Европы появится реальный шанс преодолеть вековое проклятие периферийности и превратиться в один из новых центров Евразии и Европы XXI века. Если будет выбран инерционный сценарий, Восточная Европа закрепит за собой положение двойной периферии Запада и Востока.

Россия. Евросоюз. Белоруссия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 19 ноября 2018 > № 2826809 Александр Носович

Четырехкратный чемпион Европы и призер чемпионата мира-2017, который вошел в сборную и начнет соревновательный сезон стартами на этапе Кубка мира в Поклюке, Александр Логинов рассказал специальному корреспонденту РИА Новости Елене Вайцеховской, как сильно пострадал из-за просроченного паспорта, поделился своими футбольными пристрастиями и признался, что мечтает пробежать легкоатлетический марафон.

О пользе попадания в "топ-15"

Есть спортсмены, которых судьба постоянно пробует на излом. В биатлоне это Александр Логинов. Первый раз мы разговаривали с ним в январе 2017-го, через месяц с небольшим после того, как спортсмен отбыл дисквалификацию. Спортсмен почти все лето восстанавливался после сложного перелома руки, но сезон провел впечатляюще: одержал несколько побед в Кубке IBU, выиграл три золота на чемпионате Европы и эстафетную бронзу на чемпионате мира в Хохфильцене.

Вторая и достаточно скомканная беседа случилась год назад: Александр активно набирал кондиции после летней травмы ноги, поменял лыжи, много возился со стрельбой, то есть, был крайне серьезно настроен на то, чтобы показать результат. Но потом последовало отстранение почти всей российской биатлонной сборной от Игр в Пхенчхане. Нынешний разговор с биатлонистом состоялся во время октябрьского сбора в Рамзау и начался именно с этой темы.

- Саша, год назад мы уже говорили о том, что ваше возвращение в большой спорт в самом конце 2016-го биатлонный мир воспринял неоднозначно. Все помнят стычку с Мартеном Фуркадом на чемпионате мира в Хохфильцене, да и тогдашний старший тренер российской сборной Рикко Гросс не слишком спешил подключать вас к основному составу. После всех этих историй у вас имелась хоть мало-мальски устойчивая надежда, что лично вас допустят к Олимпиаде в Пхенчхане?

- Понятно, что надежда умирает последней, но я всегда был реалистом. Не хочу сказать, что предвидел подобную ситуацию, но определенные мысли на этот счет в голове крутились. В какой-то момент я окончательно понял, что дело совершенно не во мне. Соответственно, и пострадаю, скорее всего, не один я.

- Что давало основания так думать?

- Вся ситуация вокруг российской команды, которая постоянно подогревалась. Когда я впервые прочитал о том, что к Играм, возможно, от нашей страны допустят неполный состав, то как-то сразу подумал, что, скорее всего, так и произойдет. Не бывает дыма без огня: раз информация попала в прессу, значит, где-то она уже обсуждалась, кто-то уже сформировал определенное мнение. А по поводу себя… Я же сказал, что реалист. С моим личным тренером Александром Касперовичем мы заранее обговорили все возможные расклады, включая неучастие в Олимпиаде. И решили, что если мне не дадут возможности выступить в Пхенчхане, нужно будет обязательно поехать на чемпионат Европы, чтобы сохранить соревновательную форму для послеолимпийских этапов Кубка мира, где я планировал выступать. Выступить-то хотелось хорошо.

- Что мешало делать это на протяжении олимпийского сезона? Вы неплохо прошли декабрьский этап Кубка мира в Анси, поднявшись в гонке преследования с 18-й позиции на четвертую, стали четвертым в составе эстафеты на этапе в Оберхофе, но ведь не ради четвертых мест вы тренируетесь?

- Амбиции в начале сезона у меня действительно были серьезными, но, из-за всех этих психологических стрессов, которые происходили на протяжении декабря и января, многое не получилось. В большей степени из-за стрельбы. Сохранить функциональное состояние на высоком уровне мне удалось, а вот стрельба не позволяла, скажем, так, занимать те места, которые мог бы занять. Вот это было по-настоящему обидно, тем более что я прекрасно осознаю, что, во-первых, не молодею, а, во-вторых, если ездить на соревнования и занимать там четвертые места, лучше вообще завязать со спортом.

В плане подготовки у меня в прошлом сезоне все было достаточно хорошо и четко. Мы с Касперовичем поэтапно реализовывали намеченный план действий, съездили на чемпионат Европы, на этап Кубка IBU в Мартель, где я выиграл спринт и гонку преследования, потом провели хороший двухнедельный сбор в Санкт-Петербурге, съездили в Тюмень на Кубок России. Словом, все шло к тому, чтобы очень неплохо закончить сезон. И тут у меня закончился паспорт.

- В каком смысле – закончился? Кончились дни, которые вы имеете право провести в шенгенской зоне?

- Нет, сначала закончился срок визы, а, когда паспорт повезли в визовый отдел, чтобы поставить новую, мы получили отказ, поскольку до конца действия самого паспорта оставалось не так много времени – недостаточно для того, чтобы консульство приняло документ. Вот и получилось, что, вместо того, чтобы поехать на этапы Кубка мира в Контиолахти и Осло и выступить там, мне пришлось ехать на этапы кубка IBU в Уват и Ханты-Мансийск. Виноват в этом, в любом случае, я сам, даже всем ребятам теперь напоминаю: проверяйте заранее все документы. Но тогда было очень обидно: так хорошо был готов, так классно провел сбор, так предвкушал те этапы… Стартовать в Контиолахти и Осло мне всегда очень нравилось. И рельеф нравится, и бежалось там всегда достаточно неплохо, и кубковая ситуация в прошлом сезоне была такова, что можно было бороться за попадание в "топ-15".

- А что дает "топ-15" спортсмену, кроме морального удовлетворения?

- Это могло дать мне карт-бланш в нынешнем сезоне для выступления на декабрьских этапах Кубка мира без отбора. Но я закончил сезон 23-м.

О пользе работы в команде

- Вы сказали, что не видите большого смысла продолжать карьеру, если занимать четвертые места. А если вдруг сложится так, что МОК примет решение никогда не допускать до Олимпийских игр людей, которые когда-либо были дисквалифицированы за нарушение антидопинговых правил? В этом случае имеет смысл продолжать карьеру?

- О четвертых местах я сказал условно. Вопрос ведь не в каких-то конкретных местах, а в том, способен ты в принципе показать результат, или нет. В 22 или 23 года об этом не слишком задумываешься, а вот уже ближе к 30-ти годам подобные вещи воспринимаются уже по-другому. Тем более, у нас курс идет все-таки на омоложение команды. Это нормально. Если молодые ребята начнут выступать намного сильнее, чем способен я, значит, надо будет принимать решение насчет дальнейшей карьеры. Просто об этом сейчас вряд ли стоит говорить – посмотрим, как будут обстоять дела в конце сезона.

- Я немножко не о том вас спросила.

- Об Олимпиадах я, честно говоря, сейчас не думаю вообще. Хочется реализовать себя там, где есть возможность сделать это сейчас, а не в отдаленном будущем. На Кубке мира, на чемпионате мира. Интересно, что в детстве я много мечтал о том, что когда-нибудь буду соревноваться с сильнейшими спортсменами мира, но при этом никогда не ставил перед собой конкретных целей: стать, допустим, трехкратным чемпионом мира, или выиграть большой Хрустальный глобус. Собственно и сейчас вот таких четко обозначенных намерений у меня нет. Прежде всего, хочется, чтобы удачно сложился весь сезон. Именно удачно – я в этом плане не слишком везучий.

- В самом конце прошлого сезона я разговаривала с тренером Евгения Гараничева Максимом Кугаевским, который привел вас в пример, как спортсмена, который анализирует в своей работе каждую мелочь, изучает каждую деталь подготовки. И сказал, что такие люди, как вы, вполне способны тренироваться самостоятельно, потому что знают тренировочный процесс ничуть не хуже, чем тренеры, которые работают со сборной. Это я к тому, что вы наверняка успели проанализировать все свои прошлогодние проблемы со стрельбой. Не только же психологическое состояние тому проблема?

- Естественно, я всё это анализировал. Более того, считаю, что все проанализировал правильно - вернул ту скорость, которая мне была нужна. С этим ведь тоже поначалу были определенные проблемы. В стрелковом плане склонен считать, что все ошибки шли от психологии – были следствием того, что творилось зимой. Уверен в этом. И надеюсь, что в этом году все станет выглядеть иначе.

- Насколько комфортно вы сейчас чувствуете себя, работая в большой команде? Как я поняла из интервью главного тренера сборной Анатолия Хованцева, упор он намерен делать на то, чтобы все спортсмены работали по единому плану.

- Сейчас у нас на сборе почти два десятка человек, и все, действительно, тренируются по одному плану. Я, в принципе, тоже выполняю все указания тренера. Некоторая внутренняя настороженность присутствует, но это не означает, что я не доверяю плану. У меня нет никаких сомнений в том, что тренировки, которые предлагает Хованцев, принесут плоды, просто раньше подготовка была совсем другой, а я действительно привык анализировать все, что делаю, сомневаться в правильности тех или иных действий. Поэтому где-то глубоко в сознании иногда возникает мысль о том, что мне чего-то не хватает.

- Основная идея Хованцева всегда заключалась в том, чтобы работать в тренировках на низком пульсе. Вам интересна эта методика, или вы с ней миритесь?

- Однозначно интересна, тем более что она для меня в новинку - я так никогда раньше не тренировался. Поэтому и хочется попробовать, что из этого получится. У Анатолия Николаевича за плечами многолетний тренерский опыт, он в биатлоне несколько десятков лет, подготовил великое множество спортсменов, то есть такому специалисту нельзя не доверять.

Об Олимпиаде и Акинфееве

- Состязания биатлонистов на Олимпийских играх вы смотрели?

- Не все. Слишком было обидно. Но абстрагироваться от собственных переживаний я, как мне кажется, все-таки сумел. Из самых ярких впечатлений – очень запомнилась белорусская победа в женской эстафете. Саму гонку я не видел – только потом мельком где-то по новостям кусочки пересматривал. Белорусские девочки с золотыми олимпийскими медалями – это вроде было и курьезно немножко, а с другой стороны, иллюстрация того, как бывает, когда все складывается, и удача оказывается на стороне твоей команды. Молодцы, просто молодцы. Искренне был рад за них. Так же сильно порадовался за Настю Кузьмину, что у нее в Пхенчхане до такой степени хорошо все сложилось.

- Это – самые яркие впечатления года?

- Не только. Я ведь очень большой любитель футбола.

- То есть, домашний чемпионат мира, в отличие от Олимпиады, смотрели от начала и до конца?

- Естественно.

- И за кого болели?

- Помимо России? За Бельгию и Аргентину.

- Почему не за Германию или Францию?

- Для меня важно, чтобы в команде, за которую я болею, был игрок, который какими-то своими качествами особенно мне импонирует. Я большой поклонник Лионеля Месси, например. Точно так же в бельгийской сборной мне нравится Эден Азар. Отличный игрок. И связка отличная - де Брёйне – Лукаку – Азар. Классное во всех отношениях трио – одно удовольствие было смотреть на голы, которые они забивали. У Аргентины, к сожалению, не все получалось, однозначно, не их игра была, не их чемпионат.

- Мне показалось, что игра Аргентины стала достаточно ярким примером того, что в современном футболе время одиночек – таких, как Месси или Роналду – уже уходит на второй план. А ведь всего два года назад на чемпионате Европы-2016 фактически весь результат Португалии сделал Роналду, несмотря на то, что его травмировали в финальном матче.

- Не хочу вдаваться в подробности, поскольку я не футбольный эксперт и не мне об этом рассуждать. Но весь чемпионат мира я посмотрел с колоссальным удовольствием. Очень радовался за Россию, потому что помимо всего прочего я большой поклонник Игоря Акинфеева. Мне посчастливилось даже с ним встретиться после чемпионата мира и сфотографироваться. Это было в последних числах июля: ЦСКА вылетал на суперкубковый матч в Нижний Новгород, а я в тот же день и в то же время летел на межсборье в Питер. Вот в аэропорту Шереметьево мы с Акинфеевым и пересеклись.

- Что еще, кроме чемпионата мира по футболу, можете вспомнить из летних событий?

- В остальном довольно скучное лето было. Сбор, короткое межсборье, сбор, короткое межсборье. Обошлось без травм, уже неплохо. Хорошо провел то самое межсборье в Питере, о котором уже упомянул – очень здорово оно сложилось. Прекрасная погода, белые ночи. И потренировался я там хорошо, и в Петергофе погуляли с моей девушкой, и на футбол сходили, на первый домашний матч "Зенита" с тульским "Арсеналом".

О лыжероллерах и марафоне

- Знаю, что многие биатлонисты воспринимают летнюю предсезонную подготовку, как разновидность достаточно нудного, но при этом каторжного труда. А как к ней относитесь вы?

- Мне она нравится. Мне, в принципе, вообще нравится тренироваться вне зависимости от того, чем приходится заниматься – бегать на роллерах или кросс, делать имитацию или силовую работу. На роллерах бывает страшновато, особенно в Рамзау. Роллерная трасса здесь достаточно узкая, некоторые повороты закрытые. Если скорость не слишком высокая, можно проходить все виражи спокойно. Но бывает, что кто-то выскакивает из-за поворота. В целом я роллеров не боюсь, хотя сколько раз падал уже…

- Сильно?

- По-разному. Вот, на ноге шрам есть. Это с той же спринтерской гонки в Уфе, на которой Ваня Черезов ногу сломал. А я на финишной прямой при пересечении ленточки упал. В Саратове в детстве, когда мы тренировались, бегая по дорогам, тоже не раз падал, сдирал колени.

- По снегу вы летом скучаете?

- Бывает. Хотя чаще случается, что по ходу сезона, когда приходится часто стартовать, снег немножко поднадоедает.

- А стрелковая работа?

- Она меня немножко угнетает, особенно когда тренироваться приходится в очень больших объемах. Для меня, как я уже успел понять, наоборот, хорошо, когда получается делать в стрелковых тренировках хотя бы небольшие перерывы. Когда таких перерывов нет, я начинаю сам себя накручивать, мнительным становлюсь. Начинает казаться, что мне что-то мешает, что-то идет не так.

- Перед началом Кубка мира многие иностранные спортсмены обычно участвуют в соревнованиях в Шушене, причем, не только биатлонных, но и лыжных. Вы когда-нибудь такое практиковали?

- Нет.

- А хотелось бы?

- Мне хотелось бы когда-нибудь попробовать пробежать 42 километра – марафонскую дистанцию. Но без лыж. При этом меня никогда не привлекали соревнования типа триатлонного Ironman, хотя моя родная сестра с мужем обожают эти старты – не так давно они оба участвовали в Ironman в Барселоне. Сестра прошла всю дистанцию за 12 часов, ее муж за 9,20, но очень расстроился, потому что готовился бежать из девяти часов. Но я их энтузиазма в этом плане не разделяю. Марафон же хочется просто попробовать. Что до лыжных соревнований, это было бы интересно, просто на подготовку к ним нужно время, которого у меня нет – слишком много своих стартов. Вписать в эти планы что-то еще, чтобы не нарушить основную работу, достаточно тяжело.

- Какой из стартов был в вашей карьере самым экзотических?

- Кроссфит. Я как-то занимался в тренажерном зале, и там же тренировались знакомые ребята, которые на любительском уровне увлекались кроссфитом. Не тяжелоатлетической его разновидностью, а функциональной. Это было мне ближе и понятнее, поэтому я и согласился составить компанию на соревнованиях.

- И чем дело кончилось?

- Выиграл.

Елена Вайцеховская.

Россия > СМИ, ИТ > ria.ru, 19 ноября 2018 > № 2825170 Александр Логинов

Шесть наноцентров ФИОП вошли в число самых эффективных технопарков России

Шесть проектных компаний Фонда инфраструктурных и образовательных программ Группы РОСНАНО вошли в IV национальный рейтинг наиболее эффективных технопарков, составляемый ежегодно Ассоциацией кластеров и технопарков России (АКиТ).

Первое место в рейтинге третий год подряд занимает Группа компаний «ТехноСпарк» (Троицк, Новая Москва). Нанотехнологический центр «СИГМА.Новосибирск» — на третьем месте. Кроме того, в рейтинг вошли Инновационный технопарк «ИДЕЯ» из Татарстана (8 место), Технопарк «Саров» Нижегородской области (9 место), Ульяновский Центр трансфера технологий (наноцентр ULNANOTECH; 10 место). В первую десятку вошли технопарки, эффективность деятельности которых оценивается в более чем 110%. В категории с эффективностью более 100% отмечен Центр нанотехнологий и наноматериалов Республики Мордовия (15 место).

Рейтинг составляется с целью определения наиболее обеспеченных инфраструктурой площадок для размещения и развития высокотехнологичных компаний, оценки эффективности операционных моделей технопарков, позволяющих в сжатые сроки вывести проект на самоокупаемость, а также для выявления и тиражирования лучших практик управления технопарками России, отметил директор Ассоциации Андрей Шпиленко. Интегральный индекс формируется на основе данных по 16 показателям, в числе которых инновационная активность резидентов технопарка, суммарные затраты резидентов на научные исследования, количество созданных резидентами объектов интеллектуальной собственности, совокупная выручка резидентов, удельный объем экспорта продукции, налоговые и таможенные платежи.

„ТехноСпарк“ — это не просто технологический парк из зданий, арендаторов и мероприятий. Со дня его основания мы в первую очередь занимаемся целенаправленным созданием новых технологических „хардовых“ стартапов, — рассказал Акционер и генеральный директор компании „ТехноСпарк“ Денис Ковалевич. — На сегодняшний день мы одновременно строим более 100 компаний и размещаем их на нашей площадке. Экономическую эффективность такого подхода, на мой взгляд, и подтверждает аналитика АКиТ».

Для «ТехноСпарка» признание авторитетной Ассоциации оказалось очень своевременным. «Главное событие следующего года для нас — Private Placement, привлечение инвестиций в размере до 10% капитала „ТехноСпарка“ от ограниченного круга частных инвесторов — компаний и физических лиц. Думаю, что сегодняшний рейтинг во многом подтверждает что „ТехноСпарк“ — хороший объект для инвестиций», — убежден Ковалевич.

«В инвестиционной сети Фонда инфраструктурных и образовательных программ РОСНАНО сформирован единый стандарт строительства технологических стартапов. „Сигма.Новосибирск“ уже более двух лет работает по этой системе, и оба года АКиТ присваивает нам наивысшую категорию эффективности, — отмечает генеральный директор „СИГМА.Новосибирск“ Борис Галкин. — В 2018 году мы успешно вышли из двух компаний, запустили работу более двух десятков новых стартапов, вдвое увеличили количество рабочих мест, начали работу с рядом глобальных индустриальных лидеров. В следующем году у „СИГМА.Новосибирск“ появится новая площадка на 3 тысячи квадратных метров как для расширения деятельности нескольких компаний „СИГМА.Новосибирск“, так и для работы других компаний, входящих в группу Фонда инфраструктурных и образовательных программ».

СПРАВКА

Фонд инфраструктурных и образовательных программ создан в 2010 году в соответствии с Федеральным законом № 211-ФЗ «О реорганизации Российской корпорации нанотехнологий». Целью деятельности Фонда является развитие инновационной инфраструктуры в сфере нанотехнологий, включая реализацию уже начатых РОСНАНО образовательных и инфраструктурных программ.

Высшим коллегиальным органом управления Фонда является Наблюдательный совет. Согласно уставу Фонда, к компетенции совета, в частности, относятся вопросы определения приоритетных направлений деятельности Фонда, его стратегии и бюджета. Председателем Правления Фонда, являющегося коллегиальным органом управления, является Председатель Правления ООО «УК «РОСНАНО» Анатолий Чубайс, генеральным директором Фонда — Андрей Свинаренко.

* * *

Ассоциация кластеров и технопарков — некоммерческая общественная организация, образованная в 2011 году. В ее составе состоит более 80 участников из 41 субъекта Российской Федерации, которые представляют свыше 2600 организаций, входящих в состав промышленных кластеров, технопарков, особых экономических зон и других организаций. На предприятиях членов Ассоциации работает более 175 тыс. человек, а совокупный объем выпускаемой продукции превышает 710 млрд рублей.

Россия > Химпром. Госбюджет, налоги, цены > rusnano.com, 19 ноября 2018 > № 2808614

Пресс-конференция Дмитрия Медведева по итогам участия в саммите АТЭС и визита во Вьетнам

Председатель Правительства ответил на вопросы российских журналистов.

Из стенограммы:

Вопрос: Во время переговоров с Премьером Вьетнама Вы сказали, что атмосфера, которая складывается здесь, в Ханое, лучше той, которая была на саммите АТЭС в Папуа – Новой Гвинее. В связи с этим вопрос. Известно, что впервые за последние 25 лет саммит завершился без принятия итоговой декларации. Действительно ли разногласия касались каких-то слов в одном из предложений декларации или они касались самой сути документа? Как быть с возможной реформой ВТО, если основные участники не могут договориться об итоговых формулировках? И чью сторону в этом споре занимает Россия?

Д.Медведев: Я не хотел бы обидеть наших друзей из Папуа – Новой Гвинеи. Они очень старались, подготовили страну – в общем не самую развитую страну – к проведению этого мероприятия. Поэтому они-то молодцы, но если говорить об итогах, то итоги саммита АТЭС гораздо сложнее. Впервые за все годы существования этой организации она не смогла принять декларацию. С чем это связано? Это связано с тем, о чём Вы спросили, то есть со сложностями в международной торговле, с теми самыми торговыми войнами, которые в настоящий момент, по сути, развернулись в мире, и с той дискуссией, которая шла на полях саммита АТЭС и за столом переговоров. К сожалению, эта дискуссия не позволила принять итоговый документ.

Документ важен как констатация намерений всех сторон заниматься реформированием международной торговой системы, но без ущерба для тех преимуществ, которые даёт Всемирная торговая организация. Наверное, ещё печальнее не то, что не удалось согласовать декларацию, а что это в известной степени иллюстрирует то, о чём я говорил, выступая в деловой части саммита. К сожалению, в настоящий момент вся торговая система поставлена под удар в результате определённых решений, которые были приняты частью стран. Скажем прямо, вся эта история началась с тех решений, которые принял один из наших партнёров – Соединённые Штаты Америки. В настоящий момент всё выглядит достаточно сложно.

Мы, конечно, готовы вести переговоры на эту тему. Но если рассуждать прямо и просто, что получается? Если мы декларацию не способны согласовать, как мы будем заниматься реформированием Всемирной торговой организации? Это огромное количество норм, правил, принципов. И кстати, практика по отдельным делам. Ведь один из упрёков, которые обычно высказывают в адрес ВТО, связан с тем, что процедура рассмотрения споров (арбитрирование) не является совершенной. Поэтому надо заниматься совершенствованием арбитража внутри ВТО и так далее. Но если по декларации сложно договориться, как реформировать сами институты? В этом смысле итоги саммита АТЭС действительно выглядят, мягко говоря, не самым убедительным образом.

Вы спросили, на чьей стороне наше государство. Мы на своей стороне, конечно, – на стороне национальных интересов Российской Федерации, экономики нашей страны и в конечном счёте – граждан нашей страны. Но есть позиции, которые нам ближе. Вы сами знаете, кто какие позиции высказывает. Конечно, нам ближе позиция, которая заключается в том, чтобы не отказываться от преимуществ ВТО, сохранить рамки этой организации, постараться сделать её более современной, сохранить основные принципы работы институтов ВТО, реформировать процедуру арбитража. Такую позицию в целом разделяет большинство государств, но не все. Некоторые государства – те же наши партнёры из Соединённых Штатов Америки – говорят: нет, всё нормально, у нас всё хорошо, мы считаем, что ничего не нужно делать. Я думаю, что это позиция не очень дальновидная. Как будут развиваться события – время покажет.

Вопрос: Вы сейчас упомянули словосочетание «торговая война», в риторике мировых лидеров оно звучит всё чаще. Будут ли победители в этой войне, если развернутся настоящие боевые действия? Видит ли Россия выход из этой ситуации?

Д.Медведев: В отличие от полноценной, горячей войны, торговая война ведётся иными способами. Вы спросили, есть ли какие-то способы защититься от этой войны, если она развернётся. Она развернулась, она идёт. Мы все являемся свидетелями того, что эта война уже приносит определённые плоды тем или иным странам, которые пытаются свой курс навязывать. С другой стороны, она приносит издержки всей мировой торговле, потому что в конечном счёте, как и в любой войне подобного рода, победителей не будет. Кто страдает? Страдают международные экономические отношения, международная торговля. Да, можно получить частичное преимущество. Ввести пошлины и каким-то образом немного поддержать свой рынок. Но в конечном счёте через некоторое время всё это аукнется – через проблемы, которые возникнут у своих же бизнесменов, но которые занимаются другими вопросами. В тех же Соединённых Штатах что происходит? Они ввели заградительные пошлины в отношении целого ряда товаров, в том числе товаров из Китайской Народной Республики, из Европейского союза, даже от своих ближайших соседей. И где-то получили на рынке преимущество. С другой стороны, часть товаров, которые они получали из Европы и Китая, не ввозится. Соответствующий рынок изменился, он стал более «кривым», растут цены на отдельные позиции на американском рынке. Поэтому мы выступаем за то, чтобы всё-таки сохранить режим свободной, открытой торговли, принципы так называемого мультилатерализма, или принципы многосторонних отношений в торговле, и стараться эти принципы закрепить, но на более современной основе. Надеюсь, что нам через какое-то время удастся убедить и другие государства в необходимости поддержки именно этой позиции. И у этой позиции много сторонников. Это Китай, европейские страны и целый ряд других государств, в том числе наши партнёры из Социалистической Республики Вьетнам, где мы сейчас находимся.

Вопрос: Про Вьетнам. У Вас состоялись переговоры с коллегой. Может, Вы расскажете о более конкретных проектах, которые обсуждались в узком и расширенном составе и которые могут быть реализованы в ближайшей перспективе?

Д.Медведев: Мы действительно обсудили практически всю повестку дня. Очень продуктивные переговоры. Хотел бы похвалить наших коллег и представителей Правительства Социалистической Республики Вьетнам – они очень хорошо подготовились. Они по всем позициям прошли – и по тем позициям, которые их волнуют, и по тем, которые нас волнуют. Повестка дня очень широкая. У нас, как я сказал по итогам переговоров, более чем на 30% вырос торговый оборот. Это означает, что товары поставляются и с одной и с другой стороны.

Есть крупные проекты, которые реализуются не быстро, в том числе энергетические. Вы знаете, у нас есть флагманские проекты – типа «Вьетсовпетро», которым уже 35 лет и которые приносят сотни миллионов долларов участникам. Они сохраняются. Более того, мы рассматриваем возможности выхода на новые участки, новые месторождения. Всё это сегодня обсуждалось и, по всей вероятности, будет реализовано.

Есть направления, которые возникли относительно недавно. Наша страна превращается в современную аграрную державу, и если ещё лет 10–15 назад мы мало что могли предложить на международном рынке продовольствия, то сейчас мы очень сильный игрок. Мы нарастили поставки пшеницы и иных видов злаковых на территорию Вьетнама. А это очень неплохо – это ещё один рынок для поставки наших продуктов.

С другой стороны, наши вьетнамские друзья поставляют то, что у них хорошо растёт и является предметом национальной гордости – фрукты, некоторые виды овощей, свежую рыбу. И мы сегодня говорили о том, чтобы быстрее эти процессы шли, чтобы выдавались разрешения, в том числе согласования по линии надзоров, которые есть, конечно, и у нас и у них. Чтобы полки магазинов в России и во Вьетнаме заполнялись качественными продуктами из наших стран. Причём по доступным ценам. Потому что, если эти продукты поставляются напрямую, даже несмотря на большие расстояния между нашими государствами, они всё-таки стоят дешевле, чем то, что мы получаем через третьи страны, да ещё и втридорога. Поэтому я надеюсь, что будет результат и в этой сфере.

Есть, конечно, и целый ряд других проектов, по которым мы будем двигаться вперёд. Сегодня наши друзья из Вьетнама выдали разрешение на работу Центра ядерных исследований. Только что произошёл обмен документами на эту тему – точнее, просто было выдано свидетельство [Свидетельство об утверждении Премьер-министром Вьетнама предварительного технико-экономического обоснования Центра ядерной науки и технологий]. Это тоже говорит о доверительных, очень важных отношениях между двумя государствами.

Вопрос: С учётом предстоящего перелёта в Москву Вы за последние дни проведёте в воздухе часов 40. Неужели в наш век цифровых технологий есть необходимость в традиционной дипломатии, в длительных перелётах, визитах? Может быть, стоит её постепенно замещать современными, набирающими популярность способами общения с коллегами?

Д.Медведев: Чтобы можно было взять гаджет, который в Ваших руках, выйти на связь с кем-нибудь из партнёров и сказать: ну что, давайте так? Так. Ну всё, до свидания... Жизнь показывает, что так не получается. Мы начали сегодня общение с разговора о том, что происходило на саммите АТЭС. К сожалению, даже при личной встрече не всегда получается договориться. Но во время личной встречи возникает так называемая химия отношений. Люди друг друга видят, чувствуют, могут что-то сказать, что-то можно обсудить в кулуарах, какие-то вещи сказать неформально. Технические средства такой возможности не дают. Поэтому традиционная дипломатия не умрёт, хотя 40-часовые перелёты, конечно, не самая простая часть жизни.

Вьетнам. Россия. АТЭС > Внешэкономсвязи, политика > premier.gov.ru, 19 ноября 2018 > № 2802923 Дмитрий Медведев

Завтра Международная космическая станция празднует свое двадцатилетие. 20 ноября 1998 года был выведен на орбиту первый модуль станции — функционально-грузовой блок (ФГБ) "Заря". С этого времени МКС прошла путь, насыщенный экспериментами, нововведениями, проблемами и нестандартными решениями. В то же время вряд ли можно сказать, что работа на орбите отточена настолько, что превратилась в обыденность. Исполнительный директор по пилотируемым космическим программам Роскосмоса Сергей Крикалев, бывший бортинженером первой долгосрочной миссии на МКС, рассказал корреспонденту РИА Новости Денису Кайырану о том, как начиналась и строилась станция, и о том, какие проблемы на МКС в ближайшее время предстоит решить.

— Ощущаете ли вы приближение годовщины начала работы МКС как личный праздник или это для вас был один из будних дней космонавта?

— Это не будни, это интересный момент, интересная веха. Это был конец октября 2000 года (начало работы первой долгосрочной миссии — ред.), когда мы отправились на МКС. До этого было четыре года подготовки, фактически подготовка велась вместе с созданием станции, созданием элементов российского сегмента, элементов американского сегмента. У нас было довольно плотное, интересное общение со специалистами, которые создавали эту технику. В этом смысле была уникальная возможность взаимодействовать в процессе создания и влиять на принятие каких-то решений. Зачастую бывает поздно менять, что уже сделано, а здесь как раз создание интерфейсов, создание логики управления, создание инструментов для управления станцией. То есть все то, к чему имеют прямое отношение космонавты.

— Тогда уже было известно, что станция разрастется до таких масштабов, был ли четкий план, по которому планировалось построить МКС?

— Был четкий план. И хотя он постоянно менялся, масштаб был понятен, и то, что станция будет примерно такого размера, было понятно. В нашем проекте, например, был модуль НЭП (научно-энергетическая платформа) с дополнительными солнечными батареями. И у нас по первоначальному проекту не было модуля МЛМ (многофункциональный лабораторный модуль "Наука", который пока только планируется к отправке). Зато у американцев кроме Lab'a (лабораторный модуль Destiny Laboratory Module) был еще специальный жилой модуль Habitation Module. То есть проект немного дорабатывался в процессе создания.

— А научно-энергетический модуль (НЭМ), который сейчас готовится к отправке, это дальнейшее развитие НЭПа?

— Это другой вариант, не одно и то же. Это, скорее, некая модификация служебного модуля в плане объемов и возможностей внутри, а НЭП была специализированной энергетической платформой с солнечными батареями, с энергетикой. Там был очень маленький для экипажа герметичный отсек, но была большая негерметичная платформа.

— Как вас готовили к полету? Сильно ли отличается подготовка экипажей, которые летают на станцию сейчас, от того, как пришлось готовиться вам?

— Да, например, для американцев это было нечто новое. Подготовку к длительному космическому полету они давно не проходили, со времен SkyLab (американская орбитальная станция, запущенная на орбиту в 1973 году; была посещаемой до февраля 1974 года, после чего сошла с орбиты в 1979 году — ред.), и многие вещи пришлось изучать заново.

Главное отличие заключалось в том, что не было понятно, насколько глубоки должны быть знания, которые нам надо получить перед полетом, поэтому занятия шли с довольно приличным запасом. Многие вещи, которые мы изучали тогда, сейчас уже космонавты не изучают. Считается, что система работает и космонавту необязательно разбираться во всех тех тонкостях, которые мы изучали на первом этапе.

Еще одно отличие в том, что когда мы готовились, еще не было тренажеров. То есть тренажеры только создавались, в основном изучение было на живой матчасти. Новое поколение космонавтов не имеет такой возможности изучать что-то на реальной матчасти, потому что она уже летает. А тогда она только создавалась. Например, когда мы готовились, модуль Lab стоял с виде загрунтованного металлического каркаса, в который еще не установили ни одну из систем.

— Кроме этого, были какие-то задачи, которые вам необходимо было выполнить как первому экипажу, то есть такие, которые вряд ли выпадут на долю современного космонавта после 18 лет полета станции?

— Сейчас многие необходимые вещи сделаны, а системы зарезервированы. Тогда многое только начиналось и довольно критической задачей было привести станцию в живое состояние, оживить ее и сделать так, чтобы все системы заработали. В том числе и система жизнеобеспечения. Если бы она не заработала, нам бы пришлось в аварийном порядке прерывать полет, прерывать экспедицию и покидать станцию. Именно поэтому экипаж, как с нашей стороны, так и с американской, состоял из опытных космонавтов.

А сейчас ребята работают в более спокойном режиме, у них есть резервы, уже все работает. Системы стали более надежными и менее критичными, поэтому сейчас наша обычная практика — это комбинация из опытных и неопытных членов в одном экипаже.

— Вас было трое на станции, и сейчас на МКС остался экипаж из трех человек (после аварии "Союза-ФГ"). Насколько им сейчас тяжело, можно ли сравнить напряженность вашей работы на орбите и нынешнего экипажа?

— Каждый раз ситуации разные, поэтому, наверное, сравнивать и смысла нет. В первой долгосрочной миссии было три человека, а потом нас было вообще двое. Это было непросто. Но сейчас стоит больше задач по научным экспериментам.

— А после сокращения экипажа научная программа сильно отстает? Есть ли какие-то срочные задачи, кроме выхода в открытый космос для обследования места отверстия "Союза МС-09"?

— Выход это внеплановая задача. Это как раз не то важное, ради чего мы летаем. Это просто одна из задач, которые надо сделать, и сейчас она важна. Но, в общем, мы летаем для того, чтобы получать результаты экспериментов.

Дальше палка о двух концах. С одной стороны, если нет приборов, нет возможности проведения экспериментов, то бессмысленно там держать лишний экипаж. С другой стороны, если нет людей, которые могли бы там работать, бессмысленно посылать туда инструменты.

Уже не первый год пытаются сделать и запустить МЛМ, потому что он даст реальную возможность расширить на российском сегменте платформу для проведения экспериментов.

— Как, собственно, обстоят дела с МЛМ? Его по прежнему планируется отправить на Байконур в январе 2019 года для подготовки к запуску до конца 2020 года?

— Есть небольшое отставание, есть небольшие проблемы, но по информации, которая есть у меня, они все решаемые.

— То есть запуск все-таки не уйдет на 2020 год?

— Поживем-увидим. Не хотелось бы зарекаться. К сожалению, мы точно так же готовились к его запуску в 2013 году, а уже сколько лет прошло с тех пор.

— А следующие узловой модуль (УМ) "Причал" и НЭМ в каком состоянии? Нет ли разговоров о том, чтобы и вовсе не отправлять их на МКС, чтобы потом использовать в составе какой-либо другой орбитальной станции?

— Насчет использования модулей, с моей точки зрения, существует программа, ее надо делать, надо выполнять. УМ — следующий модуль, который летит, уже лежит готовый в отличие от МЛМ. Нужно провести лишь некие регламентные работы, и он будет готов к запуску.

А НЭМ сложный модуль, технические проблемы с ним сейчас есть. Если бы не было проблем, не было бы смысла делать что-то. Не просто же воспроизводить старую технику.

— Когда экипаж вернется к нормальному, установившемуся последние годы на МКС режиму работы?

— 3 декабря отправляется новый экипаж, а 20 декабря возвращается тот, который сейчас на станции. К составу из шести человек экипаж МКС вернется после апрельского запуска. Но незначительные сдвиги возможны. Так же, как и ближайший пуск, мы же поставили его пораньше, чтобы у экипажей была полноценная пересменка.

Но посмотрим, удастся ли сдвинуть пуск, запланированный на апрель, потому что есть определенный цикл производства кораблей. Надо будет посмотреть возможности, какими затратами сил и средств это все можно будет реализовать.

Денис Кайыран.

Россия > СМИ, ИТ > ria.ru, 19 ноября 2018 > № 2802492 Сергей Крикалев

Символ "качественных американских СМИ", влиятельнейшая "Нью Йорк Таймс" опубликовала трехсерийный фильм, в котором раскрыта страшная правда.

Кратко: КГБ, несмотря на то что уже много лет как не существует, успешно подрывает государственность Штатов. Более того: журналисты "Нью Йорк Таймс" утверждают, что вмешательство России в выборы президента было настолько эффективным, что "американцы используют российские инструкции для борьбы друг с другом и даже не подозревают об этом". А сами выборы 2016 года, после которых к власти пришел Дональд Трамп, не что иное, как "кульминация кампании по разрыву Запада на части, которую Москва ведет на протяжении десятилетий".

Американским зрителям предлагается поверить, что все плохое, что происходит в их обществе и политической системе, — исключительно следствие кампании по дезинформации, которую начал КГБ в 80-х годах прошлого века и которая сейчас вышла на международный уровень.

Для действий КГБ, буквально с того света душащего Вашингтон и мировую демократию, эксперты "Нью Йорк Таймс" придумали устрашающее название — "Операция Инфекция" и призывают читателей и политиков бороться с российским влиянием в американском обществе. Утверждается, что единственный способ победить "методичку КГБ" заключается в том, чтобы американские политики перестали пользоваться этой самой инфекционной методичкой. В качестве иллюстраций этого приводятся скандалы, которые раскручивали сторонники Дональда Трампа, да и сам Трамп, как победитель выборов, в которые вмешалась Россия, фактически объявляется главным бенефициаром действий и методов КГБ. В методах информационной работы сторонников Трампа журналисты видят "советскую методику".

Доказательная база фильма заслуживает отдельного упоминания. Главный "свидетель обвинения" — Ладислав Биттман, который представлен аудитории как знаток методов информационного воздействия, используемого КГБ против "западных демократий" и особенно США. Проблема в том, что мистер Биттман ни одного дня не работал в Комитете госбезопасности — он сотрудник чехословацких спецслужб, а после известных событий 1968 года сбежал на Запад. Откуда у чехословацкого перебежчика детальные данные о методах информационных операций КГБ в США 1980-х годов?

Журналисты "Нью Йорк Таймс" этого вопроса не задают, и, вероятно, рассчитывают на то, что читателей и зрителей он тоже не заинтересует. Задача доказательства того, что современный американский политический дискурс фактически написан в информационных лабораториях КГБ, решается следующим образом: журналисты сформулировали "семь заповедей дезинформации КГБ" — и наложили эти "заповеди" на информационные кампании, которые ведут сторонники Трампа.

"Заповеди КГБ" описывают схему, которая знакома любому пропагандисту, независимо от страны происхождения и получения образования. Ложь должна быть большой, ложь должна использовать уже существующий разлом в обществе, ложь должна содержать зерно правды, ложь нужно продвигать через источники, не связанные с заказчиком лжи. Для продвижения лжи нужно использовать "полезных идиотов", а потом нужно все отрицать и обязательно "играть в долгую" с прицелом на десятилетия вперед. Нетрудно заметить, что обвинения в адрес КГБ и российского заговора с целью подрыва американской демократии поразительно напоминают по тематике и стилистике другие теории заговора, которые были частью официальной идеологии одной европейской страны в 30-х и начале 40-х годов прошлого века. Такими темпами можно ожидать, что вскоре в США появятся расследования о том, что русские занимаются подрывом Запада вот уже много веков, а первый учебник по "антианглосаксонской пропаганде" написал еще один из Рюриковичей на бересте.

Такой прогноз может показаться смешным и невероятным, но ровно до осознания того, что британские журналисты и эксперты по борьбе с российской пропагандой уже нашли зашифрованную пропагандистскую кампанию в мультсериале "Маша и медведь", который пользуется большой популярностью у британских детей и родителей. Лондонская "Таймс" цитирует эксперта по борьбе с тлетворным российским влиянием профессора Букингемского университета Энтони Глиса: "У Маши напористый, неприятный характер, при этом она решительна. Она слишком много на себя берет. Не будет преувеличением сказать, что она ведет себя по-путински". Чтобы раскрыть всю глубину страшной российской пропаганды, опосредованно цитируется мнение некоего эстонского специалиста — он утверждает, что медведь из мультфильма якобы должен "изменить образ России в сознании детей".

Российская пропаганда, слепленная по лекалам КГБ "полезными идиотами", теперь видится нашим западным оппонентам буквально везде, начиная от конспирологических теорий, связанных с появлением СПИДа и "педофильскими скандалами" в Демократической партии США, и заканчивая статьями, критикующими Джорджа Сороса или Хиллари Клинтон.

Но еще смешнее (или страшнее), те решения, которые эксперты предлагают для защиты от этой вездесущей пропаганды. Дело в том, что аналитики "Нью Йорк Таймс", так же как и влиятельнейшего американского аналитического центра RAND Corporation, предлагают США учиться у американских колоний, то есть на полном серьезе перенимать передовой опыт "стран Балтии и Украины", которые (по их версии) якобы достигли просто небывалых успехов в борьбе с российской пропагандой.

Когда в фильме "Операция Инфекция" закадровый голос эксперта рассказывает о том, что телезрителям одной из балтийских стран приходится в прайм-тайм смотреть не развлекательные передачи и реалити-шоу, а программу, которая "разоблачает российскую пропаганду", и что на Украине есть специальные проекты, посвященные "анализу российских фейков", то он буквально захлебывается от восторга.

Есть все-таки на свете высшая справедливость: американские аналитики, которые поработали в Прибалтике и на Украине, сейчас добрались до родных США и в рамках внутриамериканской политической борьбы применяют свои навыки и схемы против сограждан, лишая их прав и свобод под крики о необходимости борьбы с Россией.

Как вы относитесь к сносу памятников неоднозначным историческим личностям?

Если памятник оскорбляет чувства многих людей, его стоит снести

Сносить можно, но только по итогам общественных слушаний или голосования

Нет, памятники - часть истории, их нельзя уничтожать

Результаты

Памятники Колумбу уже сносят с тем же задором, с которым уничтожают памятники Ленину, а процесс "ликвидации белого, патриархального, колониального наследия" в американской культуре и политике поразительно напоминает "дерусификацию" и "декоммунизацию".

Предложения о поражении в гражданских правах "белых бэби-бумеров и республиканцев-расистов" и "белых женщин, которые голосуют за мизогина Трампа" пока еще крайне маргинальны, но социальное и медийное давление на них уже оказывается.

В одной старой книге, влияние которой на культуру и политику США сейчас пытаются стереть как память о "белом колониализме", есть предупреждение: "взявшие меч, мечом погибнут".

Применение американских технологий борьбы с инакомыслием, которые создавались для стран третьего мира, приведет в США к тем же результатам: усилению внутренних конфликтов, деградации общественного дискурса, лишению значительной части населения гражданских прав и рано или поздно к гражданской войне. В этом контексте очень хочется пожелать экспертам "Нью Йорк Таймс" и RAND Corporation творческих успехов. Будет только справедливо, если ускоренная "украинизация" добьет американскую империю. А то, что в последующих проблемах в любом случае обвинят КГБ, мы как-нибудь переживем.

Иван Данилов, автор блога Crimson Alter.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 19 ноября 2018 > № 2802489

Грегорио Де Феличе: ««Потенциал роста ВВП России в долгосрочной перспективе ограничен 1,5—2 процентами в год»

Грегорио Де Феличе, Intesa Sanpaolo

Беседовала: Милена Бахвалова, редактор Банки.Ру

Будет ли новый мировой финансовый кризис, как китайцы спасут Россию и остальной мир, есть ли рецепт против популизма. На эти и другие вопросы ответил главный экономист итальянского банка Intesa Sanpaolo Грегорио де Феличе.

Грозит ли России и миру новый кризис

— Одна из самых острых тем этой осени — вероятность глобального финансового кризиса из-за потрясений, которые были в октябре на американской бирже. На ваш взгляд, какова вероятность такого кризиса в ближайшее время?

— Мы находимся на длинной позитивной фазе экономического цикла, следующий год будет десятым годом роста американской экономики. Прогнозы на 2019 год для американской, а следовательно, и для мировой экономики позитивные. Глобальный рост продолжится, прибавив еще 0,5 процентного пункта к тем трем процентам, что мы должны увидеть по итогам этого года. Состояние экономики по-прежнему будет фактором поддержки для финансовых рынков.

Кроме того, если мы посмотрим на европейские биржи, то увидим: котировки ценных бумаг соотносятся с фундаментальными показателями компаний, что оставляет пространство для позитивного тренда.

Так что я не вижу риска кризиса финансовых рынков в ближайшем будущем.

— В таком случае, в чем вы видите главную угрозу для российской экономики?

— Традиционно это ваша зависимость от цен на сырьевые товары. Сейчас цена на нефть довольна хорошая, в районе 70 долларов за баррель, и это позитивный для вас фактор. Но вам надо продолжать усилия, направленные на диверсификацию экономики.

— О, мы постоянно об этом говорим.

— Я знаю. Но важно что-то и делать. Главный вызов, который крайне остро стоит сегодня перед Россией и всеми станами Евразийского экономического союза (организация, в которую входят Россия, Белоруссия, Армения, Казахстан и Киргизия. — Прим. Банки.pу), — это развитие инфраструктуры. Вам надо интегрировать российское производство в глобальную торговлю куда в большей степени, чем сегодня: это даст мощный стимул для экономического роста. Пока же для России потенциал роста ВВП в долгосрочной перспективе ограничен 1,5—2 процентами в год, в том числе из-за отсутствия инфраструктуры, отвечающей современным требованиям.

Так что инвестиции в крупные инфраструктурные проекты — это для вас и сложный вызов, и важная возможность одновременно.

Частично это можно сделать на государственные деньги, но необходимо также и партнерство с частным капиталом. России важно привлекать больше иностранных прямых инвестиций. Но, чтобы такое партнерство состоялось, необходимы правила, которые будут благоприятствовать иностранным инвесторам на российском рынке.

Желающие работать на российском рынке есть. В частности, главные строительные компании Италии — глобальные игроки в своем сегменте, работающие более чем в 90 странах, — очень заинтересованы в реализации крупных контрактов. Особенно те, что связаны с китайской инициативой One Belt One Road*. Главное, повторю, прозрачные правила и перспективы.

Для России очень важно принять участие в проекте One Belt One Road по созданию глобальной инфраструктурной сети, чтобы быть более задействованной в глобальной торговле. И с этой точки зрения очень интересен договор об экономическом и торговом сотрудничестве между ЕАЭС и Китаем, подписанный в Астане в мая этого года. Это часть более крупного проекта по созданию «Великого Евразийского партнерства» — коммерческого блока, в который, помимо ЕАЭС, войдут также Ассоциация государств Юго-Восточной Азии и Шанхайская организация сотрудничества. Этот проект может усилить взаимодействие между странами и снизить негативное влияние торговой войны между США и Китаем.

Когда отменят санкции

— Вы говорите, что России важно быть больше вовлеченной в международную торговлю. Но есть проблема — санкции. В декабре Европе будет в очередной раз голосовать за их автоматическое продление. Когда, на ваш взгляд, закончатся санкции?

— Сложный вопрос. Я думаю, что Европа должна действовать сообща в решении этой проблемы. Эти санкции и российские контрсанкции — огромный тормоз для итальянских компаний. Италия хочет инвестировать в Россию. Но Италия также является частью Европейского союза и некоторые вопросы не может решать в одиночку.

— Существует мнение, что санкции не будут сняты долго еще и потому, что за прошедшие четыре с половиной года их обход превратился в успешный бизнес. К тому же, если вспомнить, поправка Джексона — Вэника, запрещавшая экспорт технологий и высокотехнологичной продукции в СССР, была введена Штатами в 1974 году, а отменена только в 2012-м, когда СССР уже давно не существовало.

— Нет, сейчас это невозможно. Экономический рост базируется на международной торговле. Все, что происходит в мире в последние годы, — санкции и контрсанкции, Brexit, а теперь еще и торговые войны США и Китая — никоим образом не способствует глобальному экономическому росту.

Цепочка добавленной стоимости очень многих товаров становится сегодня весьма длинной. Сегодня именно глобализация — драйвер роста и для отдельной страны, и для всего мира. И все политические решения, направленные на то, чтобы укоротить цепочку добавленной стоимости, сделать ее более локальной (в особенности, думаю, действия администрации США в торговой войне), неизменно приводят к росту цен, что, в свою очередь, будет разгонять инфляцию и замедлять экономический рост.

Лекарство против популизма

— Многие страны сегодня сталкиваются со структурными проблемами: мы видим кризис пенсионной системы по всему миру, уменьшение среднего класса и растущее имущественное неравенство, риск безработицы из-за развития искусственного интеллекта. Какие из этих проблем самые сложные?

— Думаю, один из главных эпохальных вызовов — миграция: из Африки и в целом из бедных стран в более богатые. Другой критический вызов — инновации. Новые технологии, роботехника, искусственный интеллект несут с собой большой риск роста безработицы.

Но я сомневаюсь, что на эти глобальные вопросы можно дать локальный, национальный ответ. На данной стадии — огромных вызовов и огромных перемен в нашем укладе жизни — куда эффективнее приложить совместные усилия. Более того, борьба с этими проблемами на страновом уровне может быть даже опасной, так как конкретное государство будет думать о своих интересах и не думать об интересах других стран. Но в итоге это ударит по всем.

— Совместные усилия сейчас не в моде. Посмотрите, по всему миру мы видим всплеск популизма: США, Италия, Великобритания со своим Brexit… Население, наоборот, голосует за приоритет национальных интересов над международными.

— Это закономерный результат. Тот рост экономики, который мы наблюдаем по всему миру последнее десятилетие, очень избирательный. Плодами этого роста воспользовалась очень малочисленная группа людей. Целые классы, целые социальные группы и слои населения оказались исключены из этого экономического роста. И это стало большим ограничением в дальнейшем развитии разных стран. Такая ситуация спровоцировала специфический тип конфликта — суверенизм (политическая доктрина, провозглашающая приоритет национальных интересов над международными обязательствами, которые якобы ущемляют интересы данного государства. — Прим. Банки.ру).

Если мне говорят, что экономика моей страны растет, но моя жизнь от этого лучше не становится, я голосую в знак протеста. Суверенизм рассчитывает на этот протест.

Что надо делать в этой ситуации? Дать возможность людям, которые обеспечивают рост экономики, воспользоваться плодами этого роста. А не просто их эксплуатировать.

Я думаю, что проблему популизма, как и другие глобальные проблемы, о которых мы говорили раньше, можно решить только путем большего экономического роста. А чтобы получить более высокие темпы роста экономики, необходимо увеличивать объемы торговли и улучшить стандарты жизни людей.

— Но как можно ускорить экономический рост?

— Например, это можно сделать, развивая инфраструктурные проекты.

— Главный мировой инфраструктурный проект сегодня — вышеупомянутый китайский OneBeltOneRoad*. Он поможет увеличить рост мировой экономики?

— Когда один из главных игроков мировой сцены инвестирует свои деньги, чтобы построить инфраструктуру по всему миру, инициирует проект, в который будут вовлечены не только китайцы, но и американцы, европейцы, россияне и другие, это может стать мощным толчком для всей мировой экономики.

* Инициатива правительства КНР One Belt One Road («Один пояс, Один путь»), которую в российских СМИ чаще называют «Новый шелковый путь», — беспрецедентный инфраструктурный мегапроект, который втянет в свою орбиту, по некоторым оценкам, до 4,4 млрд человек, окружит планету сетью железных и автодорог, авиалиниями и морскими путями, трубопроводами и линиями электропередачи, соединив Австралию, Индонезию, Среднюю и Восточную Азию, Европу, Африку и Латинскую Америку.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > bankir.ru, 19 ноября 2018 > № 2800585

Сибирское отделение в миниатюре: научный руководитель Иркутского научного центра рассказал о проектах иркутских ученых направленных на комплексное развития СО РАН

Павел Процюк

Континент СИБИРЬ, 19 Ноябрь, 2018

7 ноября научный руководитель Иркутского научного центра Игорь Бычков прибыл на Общее собрание СО РАН в новосибирский Академгородок, чтобы рассказать о перспективном проекте иркутских ученых — Центре цифрового мониторинга озера Байкал. Этот проект является одним из немногих предложений, включенных в План комплексного развития СО РАН, федеральное финансирование которого был одобрено РАН. О проектах, задачах и достижениях Иркутского научного центра Игорь Бычков рассказал в интервью «Континенту Сибирь».

— Игорь Вячеславович, в целом, мало известно о том, на сколько значительный научный потенциал сосредоточен в Иркутской области. Некоторым кажется, что Новосибирск является самым восточным научным центром России. Можете кратко рассказать об истории становления и развития Иркутского научного центра?

— История академической науки в Иркутске парадоксальна, она началась значительно раньше, чем сформировалось Сибирское отделение. В 1949 году распоряжением Совета Министров СССР и Постановлением Президиума АН СССР создан Восточно-Сибирский филиал АН СССР. Тогда были установлены основные параметры развития огромного макрорегиона Сибири, и Иркутской области в частности. Была четко определена необходимость освоения природных ресурсов, которые располагаются в Восточной Сибири: нефть, газ, уголь, каменная соль, золото, редкие металлы, необходимость развития электроэнергетики, основы для создания промышленности. На следующий год мы будем отмечать 70 лет академической науке в Восточной Сибири и создания, в рамках филиала, первого института – Института геологии (ныне Институт земной коры). Еще более глубокую историю имеет Иркутский государственный университет, который был создан в 1918 году, а обращение о создании университета в Иркутске относится к 1819 году. Тогда же в Иркутске было открыто отделение Российского географического общества. Наш город был центром губернии, которая включала в себя территории сегодняшнего Красноярского края, Якутии и всего, что лежало восточнее вплоть до Аляски и Калифорнии. Поэтому развитие науки в Иркутске – это история, которая имеет в своем багаже столетние корни, позволяющие нам сегодня говорить о том, что академическая наука в Иркутске создана и развивается благодаря усилиям многих поколений ученых.

— Какое место сейчас занимает Иркутский научный центр в структуре РАН, какие цели и задачи перед ним ставятся?

— Наш центр продолжает придерживаться своей направленности, заложенной 70 лет назад. И тогда, и сейчас она носила не случайный характер. Например, институты географии, земной коры, геохимии – это учреждения, которые связаны непосредственно с минерально-сырьевой базой и развитием территории. Создание Сибирского института физиологии и биохимии растений связано с необходимостью научных исследований в области сельского хозяйства в условиях зоны рискованного земледелия. Институт солнечной и земной физики – это институт, который занимается изучением околоземного космического пространства совместно с аналогичными учреждениями в Москве и Петербурге. Иркутский научный центр бурно развивается, наши ученые занимаются разработкой уникальных технологий. Так Институт химии – одно из самых передовых учреждений, которое занимается разработкой фармацевтических субстанций. Это единственный институт в стране, который за 60 лет своего существования разработал 8 новых лекарств. Я подчеркну, не лабораторных образцов, а именно лекарственных препаратов, прошедших все испытания. Одной из таких разработок является препарат «Перхлозон». Это лекарство нового поколения, которое является одним из лучших в мире для лечения туберкулеза. Сейчас производством «Перхлозона» занимается иркутский «Фармасинтез». Другие не менее перспективные разработки ведутся НИИ биологии Иркутского государственного университета. Наши специалисты изучают продукты жизнедеятельности рачков, обитающих в водах Байкала. Выяснилось, что в процессе поглощения этими рачками останков флоры и фауны озера выделяется вещество, которое является основой для получения антибиотиков. Если взять Институт земной коры, то это одна из ведущих организаций по разработке уникальных методов поиска минеральных ресурсов, в частности в 2016 году им была обоснована возможность промышленной добычи алмазов на территории Иркутской области. Существование этих алмазов было предсказано теоретически еще 20 лет назад, но вот только недавно мы нашли способы их извлечения. Огромная работа проводится в направлении сейсмики и прогнозирования землетрясений. На сегодняшний день ни для кого не секрет, что благодаря картам сейсморайонирования мы можем предсказать начало землетрясения за 5-7 минут.

Новые методы, которые разрабатываются в этом институте, позволят увеличить это время до 1,5 -2 часов, что позволит своевременно предупредить население. Исходя только из этих основных проектов, я хочу отметить, что Иркутский научный центр является передовым кластером современной науки, который представляет собой Сибирское отделение в миниатюре.

— Не считаете ли вы, что Иркутский научный центр находится на периферии российской науки и, соответственно, финансовых потоков?

— У нас другие ощущения. Они подтверждаются приездом отечественных и зарубежных коллег-ученых, которые говорят: «чем дальше от Москвы, тем больше науки». Чем дальше от столицы, тем меньше ученые занимаются какой-либо околонаучной деятельностью. Наш центр занимается настоящей наукой в тесном взаимодействии с мировым научным сообществам, поэтому мы периферией себя не считаем. Конечно, некоторое отставание в вопросах финансирования ощущается. Этот вопрос мы поднимали на Общем собрании СО РАН 7 ноября. Нам очень важно, чтобы в нашем региональном центре, как и в Сибирском отделении, шло опережающее масштабное развитие приборной базы. Это означает, что нам нужно сегодня переоснастить наши институты новыми приборами. Сейчас невозможно, какими бы талантливыми мы не были, достижение успеха без нового современного оборудования, особенно, если речь идет о развитии фундаментальных исследований.

Например, сейчас на Байкале работают 5-10 наблюдательных станций и несколько кораблей. Это технологии прошлого века, которые дают нам современную «картинку» того, что происходит с озером. А если бы мы разработали нанодатчик, который будет отслеживать какую-то одну характеристику среды и будет стоить 1-2 доллара, то их можно тысячами забрасывать в Байкал. Тогда мы сможем получать одновременно информацию по разным показателям с десятков тысяч точек Байкала. Это будет совершенно другая, более подробная «картинка».

Такой инновационный подход требует первоначальных затрат на разработку, которые мы пока не можем себе позволить. Именно на реализацию этих задач направлен проект Центр цифрового мониторинга озера Байкал.

— Расскажите об этом проекте. Бюро отделения физических наук РАН из семи проектов развития СО РАН одобрило финансирование только «Центра мониторинга озера Байкал». Насколько этот проект важен для Иркутского научного центра и для страны в целом?

— Целью проекта является решение широкого круга проблем, связанных с экологией озера Байкал. Для ее достижения предполагается создать глобальную сеть онлайн-мониторинга экосистемы озера, которая будет работать в режиме 24/7/365, собирать и аккумулировать данные в едином информационном центре. Проект не имеет аналогов. Полученные данные имеют огромное значение для различных разделов прикладной физики, химии, биологии и экологии. Проект мониторинга озера Байкал в том виде, в котором мы его разработали очень понятен, а потому не вызывает сомнений у руководства РАН. Наоборот, ставится вопрос: почему мы до сих пор этого не сделали? Ведь существует потребность получать огромный объем данных об экосистеме, и ее удовлетворение зависит от внедрения современных технологий, робототехники и искусственного интеллекта. Нет ничего сложнее предложить что-то простое и понятное, тогда все научное сообщество говорит: ребята, это же очевидно, надо исполнять! В этом плане наш проект отличался от других своей понятностью. Но чтобы к такой простоте прийти потребовались десятилетия кропотливой работы иркутских ученых.

Проект Центр цифрового мониторинга озера Байкал является такой же важной частью развития отечественной науки, как и новосибирский комплекс «Академгородок 2.0»

Кроме инструментальной части, у нас стоит важная задача, связанная с разработкой новых методов, с классификацией и хранением данных, с обработкой этих огромных массивов. Поэтому в результате реализации нашего проекта возникают новые важные задачи, не только перед Иркутским научным центром, но и перед всей Российской академией наук. На сегодняшний день проект Центр цифрового мониторинга озера Байкал является такой же важной частью развития отечественной науки, как и новосибирский комплекс «Академгородок 2.0.». Мы планируем построить наш центр в течение 2019 – 2024 годов. На его строительство необходимо 2,7 млрд. рублей из федерального бюджета и 0,3 млрд. рублей из регионального.

— Проект развития СО РАН сегодня обсуждается в администрации президента РФ. Однако скептики уверены, что у него нет будущего, и финансирование проекта «Академгородок 2.0» не будет осуществлено. Какое мнение по этому вопросу у вас?

— Я не вижу будущего России без развития фундаментальной науки и образования. Для этого нам нужны комплексные проекты развития. Сегодня разработать задел по технологиям, особенно на 50 лет вперед, невозможно: технологии на нашей только памяти изменились до неузнаваемости. Однако фундаментальные научные принципы остались такими же, как и были сто лет назад. Именно ими надо руководствоваться, чтобы создавать новые основы для технологий. Поэтому развитие «Академгородка 2.0.» в Новосибирске, академгородков в Иркутске и Томске является одной из главнейших задач национальной политики. Я понимаю, что в каких-то направлениях мы не можем сравниться с московскими институтами, но развивать надо все территории. В Сибири очень много талантливых людей. Кроме того, фундаментальная наука не бывает региональной: она либо есть, либо ее нет. Поэтому создание комплекса «Академгородок 2.0.» обязательно должно состояться, с ним связана концепция развития СО РАН в целом, потому что половина научного потенциала в Новосибирске, а другая ничуть не худшая находится в регионах. Вот почему в прошлом СО РАН обеспечивало обязательную увязку деятельности центра и регионов. Я не считаю, что «Академгородок 2.0.» несбыточный проект. Сегодня во власти находятся люди, которые понимают какая на них лежит ответственность, и, если «Академгородок 2.0.» не будет реализован, то этой же самой власти будет плохо в первую очередь. Дело даже не в политических последствиях, просто жизнь сегодня такая: если наши проекты не реализовать, то это в любом случае придется делать и через год, и через пять лет. Однако за это время мы потеряем самое главное – людей, которые могут осуществить этот прорыв. Если они реализуют его не у нас, то реализуют в любой другой стране, и их примут с удовольствием. Новое оборудование можно купить в любое время, но если научная школа прекратила свое существование, то это тупик. Человеческий капитал всегда стоит во много раз больше, чем любое инновационное оборудование.

— Если говорить о человеческом капитале, то как вы оцениваете Иркутскую область в качестве «кузницы кадров»?

— Иркутский государственный университет за годы своего существования выпустил 110000 специалистов. Я думаю, что это достаточно много. Надо сказать и о качественном составе. Среди наших выпускников не только академики. Это еще и три заместителя генерального прокурора России, которые получили юридическое образование в Иркутске. С учетом того, что к Иркутскому государственному университету присоединили педагогический университет, мы обучаем большое количество педагогов и историков. Хотя нам не хватает института гуманитарного профиля, который бы исследовал проблемы социологии, политологии и истории. В этом плане, с точки зрения подготовки кадров иркутское образование нуждается в определенной перестройке. У нас в области это понимают, поэтому и правительство, и законодательное собрание региона активно поддерживают создание Научно-образовательного центра мирового уровня в Иркутске.

— Какие вы можете выделить особенности Академгородка в Иркутске? В чем его уникальность?

— Новосибирский Академгородок создавался как резервная копия АН СССР. В случае ядерной войны наука страны должна была развиваться в Сибири. Иркутский научный центр создавался для решения конкретных задач. В Иркутском научном центре фундаментальные исследования являются важной задачей, но не менее важно региональное направление деятельности, работающее на нужды области. Если сравнить по эффективности два академгородка: у нас из 9 институтов, которые относились к РАН, три принадлежат к первой категории, получается 1/3. В Новосибирске это значение ниже. Это не означает, что мы лучше или они хуже. Это просто региональная специфика.

Источник: Континент СИБИРЬ

Россия. СФО > Образование, наука > ras.ru, 19 ноября 2018 > № 2798671 Игорь Бычков

А.Чулок: "Поколение компьютерных игр диктует рынку труда свои правила"

От чего в будущем будет зависеть наша зарплата? Что знают о нас матрасы? Об умных городах, китайских бабушках и русском креативе рассказал "Новым известиям" директор Центра научно-технологического прогнозирования Института статистических исследований и экономики знаний НИУ ВШЭ Александр Чулок (к.э.н., доцент).

- Национальные проекты, которые шумно обсуждают в последнее время, если разобраться, преследуют вполне традиционные цели вроде увеличения рождаемости, роста зарплаты и ускорения ВВП. Но при этом чиновники наперебой говорят о технологическом прорыве. Прорыв в какое будущее готовят нам национальные проекты?

-Я думаю, что в ближайшие пять лет нас ждет ускоренная геймификация жизни, все более персонифицированная медицина и грандиозный прогресс технологий обращения с big data (большими массивами неалгоритмизированной информации – ред.). Мой личный прогноз предполагает также колоссальный прорыв в области биотехнологий и новых материалов. И все это будет проходить на фоне возросшего общественного интереса к вопросу размывания границ приватности и, как следствие, глобальной ревизии некоторых этических доктрин. Сейчас все эти изменения только начинают просматриваться, но, поверьте, еще при нашей жизни они преобразят привычный мир.

- Звучит обещающе. Расскажите, как, на ваш взгляд, изменится привычный мир.

-Это во многом зависит от вашего места в цепочке формирования добавленной стоимости. У бизнесменов изменится структура издержек производства. Для наемных работников кардинально изменится характер и интенсивность труда. Проиллюстрирую на примере геймификации в бизнесе. Своими корнями этот тренд уходит в игровые истории. Поколение, выросшее на компьютерных играх, пришло на рынок труда со своими правилами. Суть геймификации в соединении рабочего процесса с игровыми стратегиями. Представьте, каждый сотрудник носит на себе устройство, например, в виде браслета, которое считывает его биометрические показатели. А дальше всё как в соцсоревновании или в компьютерной игре - копятся жизни и подсчитывается здоровье. У кого-то пульс ровнее, у кого-то давление скачет, а кто-то себя слишком расслабленно чувствует. На основе этих показаний формируется индивидуальный рейтинг, от которого зависит статус работника, его страховка и зарплата, уровень сложности поручаемой работы. По сути, переходим к известному принципу «от каждого по способностям».

- Если бы вы рассказывали это про Сингапур или Apple, то и тогда я бы отнесся к такому предсказанию скептично. Но для России! Где мы, а где Сингапур!

-Действительно, верится с трудом, но факт в том, что это уже пришло в Россию. Я убежден, что скоро это станет обычным делом. Лично знаю несколько крупных компаний, которые ввели систему мониторинга здоровья сотрудников, назовем их пока интегрированными велнес-системами. Такой тренд уже работает, а в будущем он станет повсеместным.

-Это, наверное, коснется только топ-менеджеров?

-Нет, это затронет всех сотрудников. Будет что-то вроде соцсоревнования с элементами рейтингования. Каждому сотруднику вручат биометрический браслет. И если его интегральный индекс будет отличаться от нормы, то это отразится на рейтинге. Скорее всего, рейтинг не станет приговором, иначе это убьет конкуренцию, но если внести элемент соревновательности (та самая геймификация), то можно существенно повысить KPI (Key Performance Indicator— это индикатор эффективности рабочей единицы с точки зрения ее трудоспособности и результативности – ред.). Только вот избежать соревнования с браслетом на руке уже не получится, а отказаться, скорее всего, не предложат.

- Кстати, а насколько это законно, не говоря уже об этичности сбора таких данных?

- Хороший вопрос. Думаю, сначала будет добровольно, потом участие начнут поощрять, потом и сами не заметим, как станет обязательным. Но в этом же есть и положительный для человека аспект. Вот пример из жизни. Очень известный на рынке производитель матрасов проводит эксперимент: устанавливает бесплатно в матрасы датчики, которые снимают ваши биоритмы и анализируют анатомические особенности. Через какое-то время звонит врач-консультант и рассказывает вам о проблемах со здоровьем, питанием, позвоночником и т.д. Представляете, каждую ночь автоматический мониторинг здоровья. Потом, я уверен, подключатся страховые компании, которые заинтересованы в ранней диагностике: лечение ведь обходится дешевле, если заболевание выявить на ранней стадии. Так же с браслетами - работник будет трудиться в оптимальном для здоровья персональном режиме. А что касается этичности сбора персональных данных, то, может вы не заметили, сегодня мы постоянно пишем согласия на их использование. Подчас не задумываясь, какие еще, кроме паспортных и контактных данных, мы разглашаем. Те же социологические опросы - они ведь тоже вторжение в личную жизнь. Вы не задумывались, откуда у них ваш мобильный телефон и насколько этичны вопросы: сколько часов в день вы смотрите телевизор и какие передачи предпочитаете. Размывание приватности происходит незаметно.

Тем не менее, пример с матрасом – это пока эксперимент. Не хотите - не берите.

-Хорошо, с матрасами понятно. В конце концов, если дадут скидку, то купят и матрас с датчиками. Но представьте предприятие с тысячью сотрудников. У всех датчики. Объемы данных фантастические. Как всю эту информацию чисто технически перелопатить, кто будет анализировать все замедления пульсов или учащения сердцебиений, а главное, как из всего этого делать полезные для работы выводы?

- Тут мы подходим к следующему тренду – работа с большими данными. Сразу скажу, что техническое решение, как управлять сложностями, существует, хотя и применяется для других целей. Например, в той же нефтянке. У нефтяных компаний на вышках установлена колоссальная телеметрия, они снимают дикое количество показателей, до 100 000 каждые сутки. Все нацелено на то, чтобы решать отраслевые вопросы, например, повышать КИНы (коэффициент извлечения нефти- ред.) или лучше контролировать процессы. Последние годы нефтяные компании очень активно вкладываются в цифровизацию производства, в обработку и анализ данных, та же концепция «умная скважина». Пока они используют эти компетенции управления сложностями только для своего производства. Но алгоритмы совершенствуются и рано или поздно могут быть перенесены в любые другие сферы. Или, например, у банков и мобильных операторов тоже есть соответствующие технологии. Они, правда, пока решают свои узкоспециальные вопросы - увеличивают средний чек и ассортимент услуг, но постепенно начинают осваивать и близкие сегменты - мобильные приложения или управлением здоровьем. Не исключено, что сфера их интересов расширится до границ «от рождения до похорон».

Приведу другой пример работы с big data. Кстати, тоже из России и тоже очень успешный. Это кейс с цифровыми двойниками. Цифровыми двойниками мы называем компьютерные модели с высоким приближением к реальным процессам. Активно применяется в автопроме, когда все тесты по безопасности и износу проводятся не на реальных машинах, а виртуально на их компьютерных двойниках. Представляете, каких успехов можно было бы достичь, если сделать адекватную компьютерную модель человека? В медицине годы уходят на тестирование новых лекарств, а здесь можно было бы сократить их до недель. Но пока это точно не ближайшее будущее.

Так вот, как только какая-то из корпораций – энергетических, нефтяных или операторов B2C- научится хорошо и качественно работать со сложностями, им станет абсолютно все равно, куда эти пакетные решения прикладывать. Диапазон использования такой компьютерной оболочки огромен. Начиная от выстраивания карты жизни человека на основе его генетической информации. Например, родился человек, анализ показал, что генетическая вероятность дожить до ста лет - 80%; через пять лет новый срез – когнитивные способности такие-то, вероятность стать космонавтом -95%; потом срез в 15 лет - вероятность развития хронических заболеваний - 10% и так далее. Одним словом, формируется медицинская карта с вероятностными значениями. И заканчивая умным городом.

-Что вы имеете в виду, говоря об умном городе? Интуитивно понятно, но в чем его отличие от обычного города?

-В основе идеи умного города лежит распространение интернета вещей на среду обитания человека. Как мы понимаем, именно город для современного человека – самая привычная среда обитания. Поэтому умный город – это огромный умный дом. В него будут включены как технологии дополненной и виртуальной реальности, так и интернет вещей. Исторически мы постоянно смещаемся к умному городу. В этом заключена эволюция современного города. Ее характеризует максимальная цифровизация: везде датчики и измерительные приборы, полное проникновение цифровых данных и непрерывный обмен ими. Город сам себя записывает, просчитывает и оптимизирует. Ты словно оказываешься внутри глобальной компьютерной игры. Я скажу, возможно, революционную вещь, но в будущем субъектами глобальной конкуренции станут не религии или государства, и даже не идеологии, как было до последнего времени, а города. Вся добавленная стоимость будет уходить в города. А основным её генератором станут модели и алгоритмы, которые все это обсчитывают.

- А как вы оцениваете, тот факт, что в отличие от Запада, где эти тренды рождаются из рыночных механизмов спроса, конкуренции и оптимизации, у нас они будут внедряться на деньги государства и в интересах государства? Не станет ли это очередным «Большим братом», а не умным городом?

- У меня два ответа. Ответ первый: какая экономика, такое и отношение к трендам. У нас экономика с очень сильным государственным участием. Это данность. Но тренды, потому и называются глобальными, что они цивилизационно неизбежны. Они затронут всех, от них не отгородиться. Это как в истории, изобрели колесо и все рано или поздно на него пересели, придумали смартфоны и они захватили весь мир. Не важно, какая экономика: рыночная или централизованная. С точки зрения эволюции важно только одно - оказаться первым.

Второй ответ: в современном мире, строго говоря, не осталось чистых рыночных экономик. Сегодня государственное участие - это условие функционирования любой успешной экономики. Все они различаются только процентным соотношением частных и государственных денег. А рыночная экономика осталась в учебниках. Государство вмешивается в экономику всегда, где-то больше, где-то меньше. А тренды неизбежны, будь ты хоть отсталая страна, хоть Сингапур. Вопрос только в том, как каждая страна к этим трендам готовится. Где-то государственные деньги, у кого-то частный капитал, а кто-то на паритетных началах.

-Тревожит только, в чьих интересах «поумнеют» российские города? Частные и государственные интересы в России существуют как в коктейле Джеймса Бонда: «взболтаны, но не смешаны».

- Так получилось, что нет у нас ни Google, ни Amazon, которые бы вложились первыми. Хорошо, пусть первым начнет государство. На мой взгляд, то, что сейчас делает государство в рамках нацпроектов, открывает ниши для бизнеса.

Кроме того, может и не плохо, что государство принимает в этом активное участие, потому что новые тренды требуют какого-то нового общественного консенсуса по вопросу этичности искусственного интеллекта или законов по использованию дронов и роботов. Напомню, это ключевые элементы умного города.

-Я согласен, что страхи по поводу сошедшего с ума искусственного интеллекта (AI) или создания боевых роботов-убийц может успокоить только какое-то государственное регулирование. Или вы считаете, что эти страхи беспочвенны?

- Тут дело даже не в страхе. Определить виновного и наказать его в случае, когда беспилотный автомобиль сбил человека, это задача правильного закона. Бессмысленно, не разработав закон, рассуждать, как запрограммировать робота, чтобы он выбрал, кем пожертвовать, когда нельзя спасти и пассажира и пешехода одновременно. А если там дети, все вообще становится запутанным. Мне кажется, в решении этих вопросов государственному участию нет альтернативы.

- Давайте вернемся к умному городу. Ну, напичкали мы город камерами и датчиками, от одного этого он не станет умным и гостеприимным. Какой еще бонус для горожан, кроме комфортного проживания, принесет цифровизация города?

-Умный город - это, в первую очередь, выход на конкуренцию агломерациями. Помните, я говорил про глобальную конкуренцию будущего? Вот как только мы сможем предложить модель умного города и пакетное решение для его создания, это сразу выведет нас в высшую лигу цифровой революции. Москва, Петербург, Тула, Рязань, Нью-Йорк - технологию умных городов можно масштабировать и экспортировать.

-Смешно в вашем примере смотрится Нью-Йорк после Рязани!

-(смеясь). Но я же патриот, надо сначала свои города поднять. Вообразите, пакетное решение по городу: как из вашего города за полтора года сделать умный. Город с комфортной средой, безопасный и доступный. Какой у тебя город, такое у тебя в нем и население. В город сразу начнет стекаться креатив, бизнес, молодежь. По сути, глобальная конкуренция будет работать не между странами или регионами, а между городскими агломерациями. Напомню, у нас и так есть города, размерами с целую страну.

-А как быть с противоположным трендом, когда люди уезжают из городов. Горожане не разбегутся? Может быть, этот тренд окажется сильнее.

-Если вы имеете в виду неолуддитов, людей сознательно отказывающихся от благ и комфорта цивилизации, то это не тренд.

Если вы говорите о деурбанизации, которая подразумевает с одной стороны жизнь на природе, а с другой - сохранение городского комфорта, то это локальный тренд из разряда престижного потребления. В строгом смысле, это не бегство из города, а раздвигание его границ.

Такая деурбанизация всё равно является частью городского образа жизни. Замечу лишь, что собственный дом с городскими удобствами, технологиями энергосбережения и построенный на принципах экологичности могут позволить себе только обеспеченные. Признаем, что жить в городе все-таки несравненно дешевле и удобнее. Может, не так качественно как на природе, но, безусловно, дешевле. Стремительно развивающаяся шэринговая экономика городов лишь укрепит выбор в пользу городской среды. Да, и не будем забывать, что технологии это продукт именно городской цивилизации.

-А если горожане чем-то пожертвуют и всё равно расползутся по коттеджам, чтобы работать удаленно. Сейчас еще и ОneWeb (спутниковый интернет с полным покрытием планеты – ред.) запустят, наступят идеальные условия дли фриланса. Такого будущего вы не прогнозируете?

-Существует одно важное ограничение. И оно заключено в самой природе человека. Это человеческие способности: умение собраться и самоконтроль. Очень многие этого не умеют. Для коллективной работы людям по-прежнему требуется сильная мотивация. Подавляющему же числу людей в принципе трудно собраться и контролировать свой рабочий день. Простой пример из моей лекции. Я спрашиваю аудиторию, кто считает, что утренняя зарядка необходима. Лес рук. Кто делает? 10%. Поэтому сейчас крепнет новый тренд, когда компании начинают сотрудников возвращать в офисы. Удаленная работа по принципу networking, как способ организации рабочего процесса, сейчас подвергается серьезной ревизии. Еще два года назад все жили с чувством, что вот-вот и можно будет жить на Карибах, зарабатывать на биткоинах и креативить для души. Сейчас мы понимаем, что не все так просто.

Хотя в будущем ситуация может пойти по какому-то третьему пути. Тот же интерфейс мозг-компьютер, когда для работы человек будет одевать, скажем, шлем и оказываться в виртуальном офисе. Но, во-первых, это все-таки далекое будущее. А во-вторых, в таком виртуальном офисе не забалуешь, все время будешь на виду: ни покурить сбегать, ни чаек погонять. Все показатели твоей рабочей активности будут на виду и считываться. С таким шлемом как раз и будешь работать как заведенный. Не думаю, что многие на такую удалёнку согласятся. Кроме того, вы заметили, это не сильно отличается от биометрического браслета, который уже скоро может стать обязательным атрибутом наёмного работника.

-Все это напоминает мне американское кино. Тех же самых «Суррогатов».

-А чему вы удивляетесь. Многие голливудские фильмы целенаправленно обкатывают тренды будущего и тестируют реакцию людей на них.

-Вы хотите сказать, что тренды будущего придумывают в Голливуде?

-Ну, тут мы ступаем на тонкий лед теории заговора и догадок, но то, что фильмы визуализируют социальные ожидания это вполне себе реально. Это не заказ, в строгом смысле слова, а скорее, тонкое нащупывание трендов. Можно сказать социальный форсайт. Недавно меня поразило одно предвидение из советского диафильма 67 года. В советских мультфильмах, как известно, социальный заказ даже не скрывался. Так вот в диафильме художник изобразил, как в 2017 году мама звонит по видеотелефону из круиза своему сыну. Представляете - скайп. На дворе 67 год! Бери и коммерциализируй.

-В Советском Союзе что-то коммерциализировать было опасно для жизни.

- Согласен, но ведь и сейчас техническое воплощение идеи не самая сильная наша сторона. В России всегда идеи коммерциализировались с трудом. При этом с самими идеями у нас все хорошо, с креативностью - все замечательно, с инжинирингом - неплохо, а вот с воплощением как-то не заладилось. Может поэтому Китай нас и обходит. Неслучайно в Китае в школьный образовательный модуль включили не развитие креативных способностей, а навыки комбинирования готовых решений. То есть, детей учат брать существующие технологии и уже из них моделировать новинки. Словно они признали, что идей в мире достаточно, а изобретателей, способных воплотить идею и довести ее до прилавка, нужно обучать с детства.

-Китай –это вообще особая тема. «Сумма Востока». Экономическую модель придумали японцы, обкатали корейцы, а реализовали в планетарном масштабе китайцы.

-Раз уж мы заговорили про Китай, расскажу вам про еще один тренд, который скоро станет достаточно массовым у нас. Это микроинвестиции в фондовые рынки. Тема вышла на первый план, конечно, из-за шумихи с пенсионной реформой. Но реформа стала триггером вполне себе самостоятельного тренда ближайшего будущего.

В Китае, где вопрос пенсий каждый вынужден решать самостоятельно, микрофинансирование носит характер эпидемии. Вы знаете, что в Китае, строго говоря, социальных пенсий не существует. И вот буквально каждый, у кого нашлось хотя бы сто долларов, с азартом покупает акции на фондовом рынке. Практически каждая китайская бабушка является акционером какой-нибудь компании. Так они решают вопрос личных пенсионных накоплений.

И я с недавнего времени с удивлением стал находить сигналы появления нового тренда у нас. Еду в автобусе – вижу такую картину: дедушка на своем смартфоне в интернет-банке покупает акции. В автобусе! Со смартфона! Представляете себе степень обыденности для него этого занятия. А то вдруг старые знакомые расскажут, что их мама из своих не очень больших накоплений собирается пакет облигаций купить.

Микрофинансирование - это, безусловно, позитивный тренд. Он активно поддерживается молодежью. Они-то точно не рассчитывают на пенсию. Мне кажется, что для поколения 20-летних это наверняка станет новой реальностью. А пока к этому подключаются «продвинутые» пенсионеры.

-Это не станет новым разочарованием, как в США во время Великой депрессии?

- Риски есть. Я не даю оценок правильности или целесообразности тренда. Я говорю о новой модели финансовой стратегии домохозяйств. Никаких очередей и утомительного поиска информации, никаких бумажных договоров с брокерами и депозитариями, программка на смартфоне, загрузил и начинай торговать. То, что раньше было private-banking становится сейчас public-banking. Думаю, что в ближайшее время мы все чаще будем сталкиваться с таким явлением. В принципе, ничего удивительного - диверсификация персонального инвестиционного портфеля.

Мне кажется, это здорово. На пути этого тренда куча ловушек, болот. Да и сам он стал возможен благодаря распространению цифровых и мобильных технологий в банкинге. Но с другой стороны, у общества появился запрос на финансовую грамотность. В фазу активной жизни вступили люди, которые в меньшей степени рассчитывают на государство и самостоятельно озаботились своим будущим. Интересный тренд, он и финансовый и персональный.

В заключение, хочу рассказать, что сейчас ЮНЕСКО запустило целый комплекс образовательных программ по обучению грамотности в отношении будущего (Futures literacy). Скажу без скромности, что Россия в этом вопросе одна из первых. В частности, наш институт планирует организовать совместную с ЮНЕСКО программу по подготовке к будущему.

Интервью провел и записал Сергей Сычев

Россия > СМИ, ИТ. Госбюджет, налоги, цены > newizv.ru, 19 ноября 2018 > № 2797422 Александр Чулок

Совещание с руководством Министерства обороны

Президент провел первое из серии совещаний с руководством Минобороны по вопросам военного строительства, развития Вооруженных Сил и оборонно-промышленного комплекса страны.

В.Путин: Добрый день, уважаемые коллеги!

По уже сложившейся традиции, ежегодно – в мае и ноябре – мы проводим цикл совещаний, посвящённых развитию Вооружённых Сил.

Такие встречи с участием руководящего состава Министерства обороны, других ведомств, а также ведущих предприятий оборонно-промышленного комплекса позволяют оперативно, в комплексе рассматривать ключевые аспекты военного строительства, при необходимости уточнять намеченные нами планы.

И сегодня в нашей повестке – широкий круг вопросов: от повышения боевых возможностей Армии и Флота до сохранения военного паритета и стратегического баланса сил в мире.

Мы видим, что за последние годы обстановка на планете не стала спокойнее, к сожалению. В ряде регионов она даже ухудшилась. Так, например, далека от стабильной ситуация на Ближнем Востоке, в Афганистане. Много неопределенностей остается в положении дел на Корейском полуострове. Несмотря на достигнутые в Минске договорённости, не прекращается вооружённое противостояние на юго-востоке Украины. Блок НАТО год за годом продолжает наращивать свой военный потенциал вблизи наших границ. Под вопросом – будущее основополагающих договорённостей в сфере контроля над вооружениями.

В этих условиях, не давая втянуть себя в милитаристскую гонку, за счёт гибких, не расточительных для бюджета, но эффективных решений, мы обязаны обеспечить поступательное и сбалансированное развитие Армии и Флота, чтобы они были способны нейтрализовать любые потенциальные угрозы. Результаты работы последних лет убедительно показывают, что именно так мы и научились работать.

Какие задачи в этой связи считаю приоритетными.

Во-первых, следует совершенствовать боевую подготовку войск, в том числе с учётом опыта проведения операции в Сирии. В ходе манёвров, командно-штабных учений, морских походов нужно отрабатывать всё более сложные, нешаблонные, нестандартные задачи, развивать практику внезапных проверок частей и соединений, одновременно держать на постоянном контроле мобилизационную готовность федеральных и региональных органов исполнительной власти, а также предприятий оборонно-промышленного комплекса и других отраслей экономики.

Во-вторых, следует продолжить оснащение Армии и Флота современным вооружением и техникой. Эту задачу мы в деталях обсудим на отдельном совещании. Однако прошу сегодня заместителей Министра обороны, главнокомандующих видами, командующих родами войск доложить о том, как идёт переход частей и соединений на новые образцы вооружения и военной техники.

В-третьих, самое серьёзное внимание нужно уделить воспитательной работе с личным составом. Во все времена высокий моральный дух, патриотизм офицеров и солдат были нравственным стержнем нашей Армии.

Эти традиции должны быть возрождены и сегодня активно развиваться. В этой связи прошу представить результаты работы по формированию военно-политических органов Вооружённых Сил, доложить о приоритетных целях и современных задачах, которые перед ними поставлены.

И наконец, предлагаю сегодня обсудить наши шаги, связанные с возможным выходом Соединенных Штатов Америки из Договора о ракетах средней и меньшей дальности.

Вновь подчеркну, мы готовы вести диалог с американскими партнёрами по этому ключевому вопросу. И надеемся, что они отнесутся к этому с полной ответственностью. Потому что решение Соединенных Штатов о выходе из названного Договора, безусловно, не может остаться и не останется без ответа с нашей стороны.

Напомню в этой связи, что когда Соединенные Штаты в одностороннем порядке вышли из Договора по противоракетной обороне, мы тогда открыто и честно заявили, что вынуждены будем принять ответные меры. Так и было сделано. Теперь у России есть гиперзвуковое оружие, способное преодолевать любую систему противоракетной обороны.

Надеемся, что здравый смысл и взаимная ответственность лягут в основу давно назревшего диалога по вопросам стратегической стабильности и укрепления системы коллективной безопасности.

Приступим к работе.

Россия > Армия, полиция > kremlin.ru, 19 ноября 2018 > № 2797149

Церемония завершения строительства морского участка газопровода «Турецкий поток»

Владимир Путин и Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган приняли участие в церемонии завершения строительства морского участка газопровода «Турецкий поток».

Глава Российского государства дал команду на укладку последней секции морского участка трубопровода.

* * *

Выступления на церемонии завершения строительства морского участка газопровода «Турецкий поток»

Р.Т.Эрдоган (как переведено): Уважаемый господин Президент Российской Федерации, уважаемый мой друг, господин Владимир Владимирович Путин! Уважаемые гости! Дамы и господа! Я приветствую вас от всей души, с любовью и уважением.

Прежде всего, хотел бы обратиться к Президенту Российской Федерации господину Путину, поблагодарить за приезд в прекрасный город Стамбул, в нашу страну. Добро пожаловать сюда – Вам и Вашей делегации. Мы очень счастливы приветствовать Вас, принимать Вас в нашей стране.

Отношения между Турцией и Россией сегодня достигли своего пика, и это выражается также и в сфере сотрудничества в энергетическом секторе. И мы сейчас являемся свидетелями еще одного важного шага в этом направлении – проекта газопровода «Турецкий поток». Достижение им берегов Турецкой Республики сегодня является очень важным и значимым для нас. И мы от этого очень счастливы.

В 2014 году был предпринят первый шаг. В 2016 году межправительственное соглашение уже обрисовало конкретную рамочную структуру данного проекта. И сейчас мы подошли уже к последней стадии – к завершению данного проекта.

«Турецкий поток» вместе с нашими российскими друзьями – это проект, в который было вложено очень много усилий как с точки зрения отношений между нашими странами, а также с геополитической точки зрения между странами региона, это проект, который носит историческую значимость.

Суша Российской Федерации, а также морская зона Российской Федерации, суша и морская зона Турции, мы надеемся, в 2019 году после тестов, которые будут проведены, они уже будут готовы для эксплуатации газопровода «Турецкий поток».

Морская часть этого проекта завершена сегодня. Параллельно проводятся два трубопровода. Эти два газопровода имеют протяженность 930 километров, и они проходят на глубине более 2 километров под водой. Кыйыкёй – это точка, где сейчас продолжается очень быстрыми темпами строительство терминала по приемке газа. 31 миллиард кубических метров природного газа предполагается перевозить через газопровод в год.

И не только с точки зрения нашего народа, нашей страны, но и наших соседей, с точки зрения всего региона очень много преимуществ предоставляет данный поток. И как минимум половину природного газа, который пойдет через этот газопровод, мы планируем перевозить в Европейский союз. А что касается нашей страны, Стамбул, Бурса, Коджаэли, Измир – критически важные центры производства и экспорта, они также получат новый стимул и импульс. Вот почему Турция, не подвергаясь транзитным рискам, сможет удовлетворить в полном объеме свои потребности, а также потребности Европейского союза в природном газе.

Вместе с российскими друзьями очень тяжелый с технической точки зрения проект, с большой надежностью, в соответствии с высокими стандартами безопасности, высочайшими стандартами устойчивости мы подняли еще на более высокий уровень.

Уважаемые друзья! Если посмотреть на глобальные энергетические рынки, природный газ все более и более увеличивает свою значимость, а также баланс между спросом и потреблением. С этой точки зрения экономическая реализуемость энергопроектов является очень важной, принимая во внимание условия стран, как будет потребляться, как будет поставляться природный газ. Конечно же, необходимо этим решениям выражать уважение. Там, где нарушаются суверенные права стран, там, где оказывается давление, конечно же, такие ситуации не принесут пользу никому.

Для нас Российская Федерация является долгосрочным, надежным другом, так же, как и в этих проектах, очень важным поставщиком природного газа.

Турция уже закупила у России с 1987 года до нынешнего момента 387 миллиардов кубометров природного газа. Это очень важная цифра. Эта картина показывает наши отношения в сфере энергетики, в других сферах сотрудничества, показывает, что наши отношения прошли уже через все возможные тесты на прочность. В течение долгих лет укрепилась турецко-российская дружба, которая ведет к различным взаимовыгодным проектам. Мы никогда не определяли наши двусторонние отношения в зависимости от каких-то давлений «третьих стран».

Мы всегда прилагали все усилия для продолжения развития долгосрочных отношений с Российской Федерацией как на региональном, так и на глобальном уровне. Мы за справедливость, мир, стабильность ради их установления и укрепления. Мы с российскими друзьями всегда прилагали усилия в этом направлении. Совместная позиция, особенно с точки зрения гуманитарного кризиса в Сирии, конечно же, уже принесла свои плоды.

Уважаемые гости, наше сотрудничество с Российской Федерацией развивается в очень широком диапазоне. В начале апреля мы заложили также еще и проект АЭС «Аккую». Вместе с Российской Федерацией мы осуществляем этот проект в сфере атомной энергетики.

Взаимодополняющие экономики наших стран также дают возможность воспользоваться этим преимуществом. Мы развиваем нашу двустороннюю торговлю. В прошлом году мы увеличили ее на 30 процентов. Нашей целью является товарооборот в 100 миллиардов долларов.

Взаимные инвестиции, кроме проекта «Аккую», превышают 10 миллиардов долларов с каждой стороны. В сфере туризма в первые девять месяцев этого года Турецкая Республика приняла 5,1 миллиона российских туристов. Это новый рекорд.

В 2019 году мы будем праздновать этот год в качестве Года туризма в обеих странах. Мероприятия будут направлены на то, чтобы наши страны, народы лучше узнали друг друга.

Завершая свое выступление, мой уважаемый друг, Ваше Превосходительство, господин Владимир Владимирович Путин, Вас и Вашу делегацию я благодарю Вас от всей души.

Уважаемый господин Путин! Конечно же, сотрудничество с вами, я уверен, принесет еще и новые проекты, новые плоды. И я приветствую еще раз всех вас с большой любовью, с большим уважением. Желаю вам всего наилучшего.

В.Путин: Уважаемый господин Президент! Дорогой друг!

Уважаемые дамы и господа!

Прежде всего хочу выразить признательность господину Эрдогану за приглашение принять участие в церемонии завершения строительства морского участка трубопровода «Турецкий поток».

Но прежде чем говорить по существу, – кстати говоря, мне, наверное, в чём-то придётся повториться, но я сделаю это с удовольствием, что-то уточню, – вначале я хотел бы сказать, что объём товарооборота, о котором сейчас Президент сказал, – 100 миллиардов долларов, – в этом году у России будет с Китайской Народной Республикой. Но почему с Турцией должно быть меньше? И с Турцией, конечно, мы добьёмся такого же результата, я даже в этом не сомневаюсь.

Теперь что касается нашего сегодняшнего проекта. Мы присутствуем действительно при очень важном событии, которое наглядно свидетельствует об эффективности партнёрского взаимодействия наших стран в решении самых сложных и амбициозных проектов.

Напомню, что соглашение о сооружении «Турецкого потока» было подписано здесь же, в Стамбуле, 10 октября 2016 года. Кстати говоря, мне припоминается, мы с вами знаем, кто предложил название «Турецкий поток». Ну так вот, 20 октября 2016 года, а сегодня, спустя лишь два года реализации этого масштабного проекта, пройден самый сложный его этап, это действительно серьёзная, большая работа – завершается строительство глубоководной части новой газовой магистрали.

Уважаемые друзья! Дамы и господа!

Хотел бы обратить ваше внимание, что добыча и транспортировка газа – это не примитивная работа, как кому-то могло бы показаться, не просто дырку в земле просверлить и газ качать. Это сложная, высокотехнологичная работа, связанная с применением высоких технологий: и добыча, и транспортировка. Я напомню, ещё скажу об этом: это самый экологичный вид первичной энергии и самый востребованный сегодня в мире.

По дну Чёрного моря на глубинах, достигающих двух и более тысяч метров, здесь об этом тоже уже было сказано, здесь я должен немного скорректировать моего коллегу, проложено в общей сложности 1800 километров труб. По первой из двух ниток газопровода российский газ будет поступать на запад Турции, а по второй – транзитом через турецкую территорию может пойти в страны Южной и Юго-Восточной Европы. И это, безусловно, делает из Турции такой серьёзный европейский хаб и, без всяких сомнений, будет отражаться на геополитическом положении Турецкой Республики.

Впереди укладка сухопутной части «Турецкого потока». Рассчитываем, что эти работы будут вестись такими же ударными темпами, с тем чтобы запустить газопровод, как и планировалось, до конца 2019 года.

Подчеркну, что в ходе строительства применяются самые новые технологические решения, используется самая современная техника, соблюдаются наиболее строгие экологические стандарты и нормы.

Отмечу, что Россия и Турция давно и успешно развивают сотрудничество в сфере энергетики, об этом господин Президент уже сказал. Напомню в этой связи также, что 13 лет назад мы вместе с господином Эрдоганом торжественно запустили первый трансчерноморский газопровод – «Голубой поток», который напрямую связал Россию и восточную часть Турции. Сейчас по нему осуществляется более половины всех поставок российского газа на турецкий рынок. Многолетняя стабильная эксплуатация этой энерготранспортной артерии, в том числе в сложные зимние периоды, подтвердила, что Россия является надёжным поставщиком природного газа, устойчиво обеспечивает турецкую экономику экологичным и экономически эффективным видом топлива.

Ввод в эксплуатацию «Турецкого потока», безусловно, позволит нашим странам качественно расширить сотрудничество в газовой сфере, будет иметь большое значение для экономического развития Турции и всего черноморского региона, а также станет важным фактором обеспечения общеевропейской энергетической безопасности.

Пользуясь случаем, хочу поблагодарить всех участников этого непростого проекта: экспертов и рабочих, техников и инженеров, и тех, кто обеспечил его финансирование.

Выражаю признательность Президенту Турецкой Республики господину Эрдогану за проявленную им политическую волю и мужество. Почему? Да потому что в условиях растущей конкуренции без этого подобные проекты не реализуются. Именно это лежит в основе того доверия, о котором здесь было сказано турецким коллегой пять минут назад. Без такого доверия подобные проекты, как я уже сказал, реализованы быть не могут.

Но я хочу выразить также слова благодарности всем турецким коллегам: и бывшему министру экономики, который стоял в начале этого пути, всем, кто своевременно давал разрешения на выдачу необходимых разрешений, лицензий. Хочу обратиться к членам парламента Турецкой Республики за поддержку. Всё это позволило строителям идти в рамках намеченного графика и даже с некоторым его опережением.

Уверен, что «Турецкий поток», как и другой наш совместный стратегический проект – первая в Турции атомная электростанция «Аккую», – станут ярким символом поступательного развития многопланового российско-турецкого партнёрства, станут залогом дружбы между нашими народами.

Желаю всем вам и всем нам дальнейших успехов.

Благодарю вас за внимание.

<…>

Реджеп Тайип Эрдоган (как переведено): Поздравляю! В добрый путь!

В.Путин: Уважаемый господин Президент! Дорогие друзья!

Проекты подобного рода, и данный проект в частности, не направлены против интересов кого бы то ни было. Проекты подобного рода носят исключительно созидательный характер. Они направлены на то, чтобы развивать отношения между государствами, создавать устойчивые условия для развития экономики, повышения на этой базе благосостояния граждан наших стран.

Реализация проектов подобного рода, и этого в частности, – яркий и хороший пример умения защищать свои национальные интересы, потому что «Турецкий поток» полностью соответствует интересам национальной экономики Турецкой Республики.

Поздравляю вас с завершением важнейшего этапа в его реализации.

Спасибо, господин Президент.

Турция. Евросоюз. Россия > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 19 ноября 2018 > № 2797148

ИНТЕРВЬЮ АЛЕКСАНДРА НОВАКА ТУРЕЦКОМУ АГЕНТСТВУ «АНАДОЛУ»

Министр энергетики РФ, сопредседатель Межправительственной смешанной Российско-Турецкой комиссии по торгово-экономическому сотрудничеству Александр Новак прокомментировал «Анадолу» тему двусторонних отношений в преддверии визита президента России Владимира Путина в Стамбул.

Глава российского государства посетит в понедельник Стамбул с целью участия в церемонии завершения строительства газопровода «Турецкий поток» в Черном море.

- Сколь значим «Турецкий поток» для связей Турции и России, а также для геополитической и экономической ситуации в регионе?

Безусловно, такой проект, как строительство газопровода, является одним из знаковых и крупнейших экономических проектов между нашими странами и носит стратегический характер, о чем неоднократно говорил и президент Владимир Путин, и президент Рэджеп Тайип Эрдоган.

Таким образом, закладываются экономические отношения на многие десятилетия вперёд. Реализация этого проекта позволит Турции полностью обеспечить себя газом напрямую из России.

Как вы знаете, у нас сейчас примерно половина газа экспортируется из России в Турцию по «Голубому потоку», напрямую из России, а вторая половина - через ряд транзитных стран. Строительство двух ниток общей мощностью 31,5 млрд кубических метров газа позволяет полностью обеспечить поставки газа для внутреннего потребления и экономического роста Турецкой Республики объёмом поставок в 15,75 млрд кубометров газа.

Кроме того, Турция становится страной, которая будет обеспечивать транзит газа для европейских потребителей юго-восточной Европы.

Сейчас рассматриваются разные варианты дальнейших поставок газа в Европу, тоже в объёме 15, 75 млрд кубометров газа. Один из вариантов - в направлении Болгарии, Сербии, Венгрии.

Также перспективные направления - Греция и Италия. Это, конечно, очень серьёзный проект, который в наших отношениях является одним из ключевых.

- Товарооборот между Турцией и Россией растет быстрыми темпами. Каковы перспективы углубления сотрудничества в таких сферах, как энергетика, сельское хозяйство, оборонная промышленность, туризм и машиностроение?

Действительно, мы наблюдаем увеличение торгового оборота.

Рост торговли, увеличение взаимных инвестиций между нашими странами - эта та задача, которая поставлена перед нашими экономическими операторами, перед министерствами.

Наряду со строительством газопроводной подводной инфраструктуры крупнейший знаковый проект - строительство атомной электростанции в Турции. Что касается торгового оборота, в этом году мы видим, что общеторговый оборот вырос на 26%.

При этом, что интересно и важно, увеличиваются поставки не только из России в Турцию, но более высокими темпами растут поставки из Турции в Россию.

Экспорт из России, за 9 месяцев этого года по отношению к периоду прошлого года, вырос на 24%, при этом импорт из Турции в Россию вырос на 36,6 % в целом.

Ключевой составляющей является энергетика. Тем не менее мы развиваем сотрудничество и в сельском хозяйстве, здесь тоже наблюдается рост торгового оборота и рост поставок из Турецкой республики в Россию.

Общие темпы роста для сельского хозяйства составляют примерно 30% за 3 квартала этого года по отношению к тому же периоду прошлого года. Это тоже очень большие показатели.

Созданы все необходимые условия, сняты все ограничения по поставкам, которые были ещё несколько лет назад, здесь мы видим большие перспективы. Конечно, мы работаем над развитием отношений и в других сферах - это и промышленность, и транспорт: те же перевозки автомобильным транспортом достаточно активны, осуществляется воздушное сообщение.

Развивается сотрудничество и в культурой сфере, в туризме.

В этом году, вероятно, побьем рекорд по количеству туристов, посетивших Турцию и ожидаем, что это количество вырастет с 4,7 млн человек в прошлом году до более чем 6 млн в текущем.

Конечно, надеемся, что и туристы из Турции будут активнее посещать наши города, наши достопримечательности.

- Многие эксперты считают, что США используют доллар как инструмент политического давления. Каковы, на ваш взгляд, возможности использования национальных валют в двусторонней торговле.

На встречах президентов России и Турции эта тема всегда была одной из основных.

Перед нами ставится задача и по увеличению торгового оборота, и расчетов в национальных валютах - турецкой лире и российском рубле.

Это направлено, в первую очередь, на развитие наших финансовых систем, снижение рисков, связанных с различными международными ограничениями. И мы уже достигли заметных результатов.

В экспорте российских товаров расчёты в национальных валютах занимают 12%, а в импорте из Турции в Россию - около 40% было обеспечено расчетами в национальных валютах.

Будем и дальше двигаться в этом направлении.

Мы также дали старт биржевой торговле парой российский рубль - турецкая лира на Московской бирже. Наше взаимодействие также идёт в рамках рабочей группы, в которой участвуют и центральные банки двух стран, министерств финансов. Будем эту работу продолжать, считаю, что это движение в правильном направлении.

- Ещё один важный вопрос - визовый режим для граждан Турции. Когда мы увидим прогресс в отношении визового режима для турецких граждан?

Наши министерства иностранных дел в постоянном контакте. Недавно, 1 ноября, были проведены соответствующие консультации, российские предложения по снятию ограничений, в том числе и для владельцев служебных паспортов, и для водителей автотранспортных средств, были направлены турецком партнёрам.

В этой части, мы движемся по направлению либерализации, что должно, в первую очередь, быть направлено на более свободное перемещение наших граждан, бизнеса, в целях развития отношений.

- Озвучивалось мнение о том, что Россия сможет профинансировать проект АЭС «Аккую», если это будет необходимо, а также о заинтересованности турецких и иностранных компаний к участию в проекте. Каковы на ваш взгляд перспективы строительства АЭС на юге Турции?

Как я уже отмечал, АЭС «Аккую» считается нашим знаковым проектом, ее строительство идёт по графику, готовится персонал, будущие кадры сейчас обучаются в Российской Федерации, в наших вузах.

Этот проект в целом реализуется полностью за счёт средств РФ, в частности, «Росатома».

Тем не менее, мы сохраняем свою заинтересованность в привлечении турецких партнёров в проект в качестве инвесторов, при условии, что российская компания сохранит 51% в проекте, как это предусмотрено соглашением.

На мой взгляд, появление турецких партнеров в проекте подтолкнёт развитие наших взаимооотношений, поможет диверсифицировать инвестиции, помимо прочего, наши турецкие партнёры получат соответствующий опыт в реализации подобных крупных проектов. В этом нас поддерживает и наше правительство. Это, конечно, предмет коммерческих переговоров соответствующих компаний.

- США усиливают давление на европейские страны с целью увеличения потребления американского СПГ и снижения закупок российского газа. Как вы оцените подходы США к европейским газовым рынкам?

Исходим из того, что мировой газовый рынок должен быть конкурентным. Европейский рынок достаточно большой, он диверсифицирован, у него много поставщиков - как трубопроводного, так и сжиженного природного газа. Весь вопрос заключается в условиях поставок.

Считаем, что трубопроводная транспортировка на сегодняшний день - наиболее надежный, наиболее эффективный способ доставки газа. Это подтверждается, в том числе, практикой наших 50-летних взаимоотношений с Европой.

Кстати, в последние годы именно российский газ был тем единственным источником дополнительных объёмов при наступлении непредвиденных холодов. И у нас сохраняются свободные мощности, возможность увеличить поставки газа в любой момент в соответствии с потребностями.

На нашей стороне - конкурентные цены, которые на сегодняшний день относительно американского газа меньше на 25-30%, иногда дисконт доходит и до 40%.

Недавно пришла новая информация, что за последнюю неделю из-за холодов на Генри Хаб цены выросли в полтора раза, то есть полтора доллара добавилось сразу. Это означает, что американский газ стал ещё менее конкурентоспособным.

Что касается действий США, которые проводят протекционистскую политику, то это противоречит законам рынка и противоречит в целом стимулам для развития экономики. Понятно, что они для этого используют давление, в том числе и политическое. Но страны-потребители должны сами определяться - на каких условиях и по каким ценам они могут покупать.

Мы выступаем за свободную торговлю, за свободные рынки на этом направлении. И только свобода выбора может обеспечить и конкурентоспособные цены, и долгосрочность взаимоотношений, понятные перспективы и долгосрочное планирование.

- Как Россия относится к договоренностями о сокращении добычи нефти в рамках ОПЕК+?

Во-первых, мы считаем, что соглашение, которое было заключено в декабре 2016 года, сыграло свою положительную роль в стабилизации ситуации на нефтяном рынке. Период спада, так называемую «яму» сокращения инвестиций и снижения цен, мы прошли за более короткий период, чем тот, которой мог бы быть, если бы мы совместно не приняли решения о сокращении объемов добычи.

Сейчас ситуация более стабильная на рынке, складывающиеся на рынке цены отвечают интересам экспортеров и импортеров.

В то же время мы видим, что на рынке сохраняются неопределённости, которые вызывают волатильность цен.

Конечно, это связано и с неопределённостями в санкционной политике США по Ирану - санкции и ожидания очень сильно дестабилизировали рынок.

Кроме того, мы видим ещё продолжающееся падение добычи в Венесуэле, в Мексике, очевидно, что эти страны ещё не оправились от нефтяного кризиса.

До конца неясно, когда остановится падение добычи и начнётся восстановление. Наконец, видим достаточно волатильную добычу в США - в последнее время добыча там существенно повысилась, хотя до этого была стагнация.

Все эти факторы нужно, безусловно, анализировать с тем, чтобы в дальнейшем они были использованы для принятия решений.

Мы, в целом, выступаем за сохранение сотрудничестваза рамками 2018 года, вместе со странами, которые входят в так называемое соглашение «ОПЕК плюс». До этого, в начале декабря, мы обсудим соответствующие подготовленные проекты документов о дальнейшем сотрудничестве. Ещё раз повторяю - этот инструмент показал свою эффективность, и он может быть задействован при необходимости

- Россия и Турция официально выступили против нового режима санкций США против Ирана. Какие шаги могут предпринять наши страны во избежание негативных последствий американских санкций?

Для нас это не новая ситуация, когда в отношении Ирана вводятся санкции. И до 2015 года, когда они были сняты, мы взаимодействовали с Ираном и развивали торгово-экономическое сотрудничество.

Я считаю, что мы и дальше сможем продолжить его.

Мы не признаем санкции, которые были введены в одностороннем порядке без одобрения Советом безопасности ООН.

Будем продолжать искать механизмы сотрудничества, один из них - это расчеты за поставленные товары в виде использования национальных валют. Думаю, это даст нам возможность также развивать сотрудничество с Ираном.

До 2015 года хозяйствующие субъекты использовали все существующие механизмы и инструменты, в том числе и бартерные схемы для расчетов.

Конечно, санкции все усложняют, поэтому мы переходим на расчеты в национальных валютах как наиболее простой способ.

Турция. Евросоюз. Россия > Нефть, газ, уголь. Электроэнергетика. Внешэкономсвязи, политика > minenergo.gov.ru, 18 ноября 2018 > № 2803628 Александр Новак

«Солженицынизм» и историческая правда – две вещи несовместные

Двоедушие – главное качество личности и творчества Александра Исаевича Солженицына.

Александр Шумский

3-го ноября в Санкт-Петербурге состоялся круглый стол под названием «Значение творчества Александра Солженицына в наши дни: pro et contra», посвящённый приближающемуся 100-летию со дня рождения писателя. Ведущий круглого стола, председатель Совета Собора православной интеллигенции Санкт-Петербурга Валентин Евгеньевич Семёнов подвёл итог обсуждения и полемики. Рассматривались три версии личности Александра Солженицына и его творчества.

Первая: Солженицын – предатель.

Вторая: Солженицын – агент КГБ.

Третья: Солженицын – современный юродивый-правдолюбец.

Попутно замечу: меня удивил упрёк уважаемого Валентина Евгеньевича в адрес оппонентов Солженицына в том, что они, якобы, в своей критике делают акцент на изъянах личной жизни Александра Исаевича. Где он нашёл таких критиков? Меня, например, никогда не интересовала личная жизнь «вермонтского затворника», да и что в ней интересного? – обычный двоежёнец, коих полно среди русской интеллигенции – как правой, так и левой. Развратником он не был: идейная борьба съедала его целиком. Так что – ничего примечательного, почти так же, как у Ленина.

На РНЛ материал, посвящённый этому круглому столу, так и называется: «Солженицын – предатель, агент КГБ или современный юродивый-правдолюбец?». Название говорит само за себя. Если отбросить уж совсем смехотворную версию «Солженицын – юродивый-правдолюбец», то остаётся две – «предатель» и «агент КГБ». Что из этих двух – хуже? Говоря словами товарища Сталина – «оба хуже». Но если ещё сузить круг поиска истины, то придётся отсечь и вторую версию из двух: «Солженицын – агент КГБ». Если уж он и был агентом КГБ, то – той его части, которая сама была завербована западными спецслужбами и работала на развал СССР. И с заданием этих завербованных Западом КГБистов дядя Саня справился блестяще. Поэтому, как ни крути, а остаётся лишь единственная версия: «Солженицын – предатель». И вот тут – согласен – можно было бы поспорить – был он сознательным предателем или просто не понимал того, что он творил. Лично я больше склоняюсь ко второй своей версии – «не ведал, что творил». Оправдывает ли это его? – Думаю, что нет, поскольку последствия такого непростительного непонимания, по сути, ничем не отличаются от последствий сознательного предательства.

Я не буду здесь подробно повторять свою аргументацию по поводу мотивов деятельности и творчества Солженицына, в своё время приведенную мной в разных статьях («Моё поколение», «Снайпер со сбившимся прицелом», «Солженицын мало чем отличается от Ленина», «Высокомерие убивает понимание», «Советский вопрос и церковная революция» и др.). В юности и молодости я был очень увлечён Солженицыным, прочитал все его художественные и публицистические вещи. Прежде всего, под влиянием Александра Исаевича я стал ярым диссидентом, как и многие мои сверстники из интеллигентской среды. В Евангелии сказано: «По плодам их узнаете их». Каков же «плод» деятельности и творчества Солженицына? Название ему – пораженчество. Он сформировал в нас (особенно – своим «Архипелагом ГУЛАГом») стойкие пораженческие настроения. Все последователи Александра Исаевича всеми фибрами своих душ желали поражения во всём своей Родине. Все цифры жертв ГУЛАГа завышены Солженицыным во много раз. Он ссылается на непроверенную статистику И.А. Курганова. Понимая всю шаткость этой статистики, он мимоходом даёт ремарку в «Архипелаге ГУЛАГ»: «Мы, конечно, не ручаемся за цифры профессора Курганова». И когда появилась объективная статистика жертв репрессий, начисто опровергающая кургановскую, Александр Исаевич и ухом не повёл. Как это назвать?! Он надолго отравил моё сознание этим пораженчеством, и мне потребовались годы глубокого изучения русской истории, особенно – советского её периода, чтобы изблевать из себя «солженицынизм». Конечно, в этом тоже была своя польза, но только в смысле преодоления диссидентства, воспитанного во мне «вермонтским затворником». И особенно я благодарен великому филологу, историку и мыслителю Вадиму Валериановичу Кожинову, труды которого являются, говоря образно, антидотом против яда «солженицынизма». Об этом я подробно написал в своей статье «Великий шестидесятник», посвящённой Вадиму Валериановичу Кожинову.

Конечно, Александр Исаевич – по-своему феноменальная личность, особенно – по степени своего патологически завышенного уровня притязаний. Он страшно вожделел войти в «первый ряд» классиков русской литературы. Но назовите хотя бы одного русского прозаика или поэта первого ряда, о котором вёлся бы спор – предатель он или нет. Даже Лев Толстой, несмотря на всё своё «диссидентство», на все свои антигосударственные выпады, никогда не воспринимался как предатель. Как путаник – да, но не как изменник. Это и естественно, поскольку, во-первых, Лев Николаевич сам храбро воевал в молодости, защищая Отечество, а во-вторых, его гениальная эпопея «Война и мир» исполнена глубокого патриотизма. У Александра Исаевича – ни того, ни другого: ни храбрости, мягко говоря, ни патриотической эпопеи. Всё его творчество – проклятие советского периода русской истории и Сталина – и больше ничего. На «полку вечности» ни одна из книг Солженицына поставлена быть не может. Да что там – Толстой! Даже Белинского с Герценом никто никогда не причислял к предателям. Их справедливо называли «западниками». Но вот в чём состоит интереснейший парадокс: Солженицын всегда позиционировал себя почвенником, но вместе с тем, по своим словам и делам, оказался самым лизоблюдствующим западником. Вот фрагмент его выступления в 1975 году перед американскими сенаторами: «Многоуважаемые господа! Здесь, в здании Сената Соединённых Штатов Америки, я не могу не начать с того, что нисколько не забыл ту высокую и даже исключительную честь, которую оказал мне Сенат, проявив двукратные усилия присвоить мне звание “почётного гражданина Соединённых Штатов”». Можно ли себе представить более «лизоблюдский» текст? Про такое в народе говорят: «Лизать …» – я опущу обычно употребляемое здесь слово и заменю его словом «сапоги». Кстати, сам Александр Исаевич неизменно злобно иронизировал по поводу подобострастных слов, произносимых советскими писателями и деятелями культуры в адрес КПСС и лично Леонида Ильича. В своём Слове, обращённом к сенаторам США, новоиспечённый американский гражданин намного переплюнул своих советских оппонентов. Мне возразят: «Но ведь Солженицын впоследствии отказался от “высокого звания гражданина США”!». – Ну, и что? Может быть, нам теперь следует обделаться от восторга и не жить? В этом кульбите дяди Сани я вижу лишь «жалкий лепет оправданья» и полное отсутствие глубины ума. Чем здесь восторгаться – решительно не понимаю.

А если прочитать все речи Солженицына, произнесённые в 1975 году перед американским истеблишментом, то образ пожилого Мальчиша-Плохиша – это самое позитивное из того, что встаёт перед мысленным взором. И неизбежно возникает вопрос, который по своим поводам задавал в своё время господин Милюков: «Что это, глупость или измена?». А может быть – всё вместе?.. И уж точно двоедушие господина Солженицына ничего общего не имеет ни с юродством, ни с правдолюбием. Следуя такой логике, можно назвать «юродивым» и предателя генерала Власова, столь уважаемого Александром Исаевичем. И так мы неизбежно должны дойти до признания «юродивым» Смердякова, который говорил: «В двенадцатом году было на Россию великое нашествие императора Наполеона французского первого, и хорошо, кабы нас тогда покорили эти самые французы, умная нация покорила бы весьма глупую-с и присоединила к себе. Совсем даже были бы другие порядки». А вот что говорил в 1975 году Александр Исаевич в одной из своих речей в США, обращенной к американскому руководству: «”Внутренних дел” не осталось на нашей тесной планете... Коммунистические вожди говорят вам: не вмешивайтесь в наши внутренние дела, дайте нам душить спокойно... А я говорю вам: пожалуйста, побольше вмешивайтесь в наши внутренние дела... Мы просим вас — вмешивайтесь!». И так далее, и всё в таком же духе. Когда читаешь, то кажется, будто наступаешь в блевотину. И хочется задать вопрос уважаемому Борису Георгиевичу Дверницкому, старейшине Собора православной интеллигенции, озвучившему на петербургском Круглом столе версию о «юродстве и правдоискательстве» Солженицына: Чем позиция Александра Исаевича отличается от позиции Смердякова? Конечно, кто-нибудь из поклонников Александра Исаевича скажет, что, мол, Смердяков ненавидит саму Россию, а Солженицын – коммунистическую власть, которая душит своих же граждан. Но это – смехотворный аргумент. Призывать США «вмешиваться в наши внрутренние дела», чтобы опрокинуть советскую власть, и не понимать, что при этом будет разрушена империя под названием СССР, да и существование самой России окажется под большим вопросом, может только человек с ограниченными умственными возможностями – или… Одним словом, вновь возникает вопрос: это «глупость – или измена»? А вот и буквальное, до запятой, совпадение рассуждений Смердякова с разглагольствованиями Александра Исаевича о войне 12 года: «Простая истина, но и её надо выстрадать: благословенны не победы в войнах, а поражения в них! … Мы настолько привыкли гордиться нашей победой над Наполеоном, что упускаем: именно благодаря ей освобождение крестьян не произошло на полстолетия раньше; именно благодаря ей укрепившийся трон разбил декабристов. (Французская же оккупация не была для России реальностью.)».

Да к тому же в 1975-м году, когда раздавались солженицынские призывы к США «вмешаться в наши внутренние дела», коммунистические вожди в СССР никого уже не «душили» – как утверждает Александр Исаевич. Да, существовали советские законы и правила, которые надо было соблюдать. И преследованиям подвергались лишь те, кто сознательно «лез на рожон». Но никаких массовых репрессий уже и в помине не было. Можно было спокойно учиться и получать прекрасное образование, иметь хорошую работу, свободно передвигаться по всей территории СССР – ограничения устанавливались только в отношении поездок на Запад. Я, как и многие мои ровесники, могу засвидетельствовать, что степень внешней свободы в СССР, особенно – как раз в 70-е годы, была весьма высокой, более того – шёл органичный поступательный процесс демократизации, который был резко и подло прерван группой «беловежских предателей». И сегодня мы, пережившие беспредел «лихих 90-х», когда внутренняя жизнь страны шла исключительно под диктовку Запада, прежде всего – США (сбылась мечта дяди Сани!), с ностальгией вспоминаем охранительные советские времена.

И, без сомнения, Солженицын возглавляет плеяду деятелей, о которых принято говорить: «метили в коммунизм, а попали – в Россию». В этих словах заключается печальный итог творчества и деятельности Александра Солженицына. Идеологическая мёртвая стена, воздвигнутая Солженицыным в своих собственных сознании и душе, не позволила ему разглядеть живую жизнь в советском периоде русской истории. В отличие от многих выдающихся людей, часть которых пережила и перестрадала гораздо больше, чем Александр Исаевич. Например, святитель Лука (Войно-Ясенецкий), прошедший все круги лагерного ада, не только не ожесточился, но – напротив – сделал всё, чтобы помочь своей Родине. Почему Солженицын не захотел последовать примеру величайшего православного богослова Владимира Лосского, которого эмигранты-антисоветчики прозвали «красным богословом» за его отношение к советской власти и патриарху Сергию (Страгородскому)? Почему Александр Исаевич не прислушался к почитаемому им выдающемуся русскому философу Николаю Бердяеву, который сумел распознать в СССР исконную архетипическую непреходящую Россию с её всеотзывчивостью и всечеловечностью? И вот ещё один потрясающий пример, который стирает в порошок всякий «солженицынизм». Речь идёт о русском адмирале, Великом князе Александре Михайловиче Романове. Он ясно понимал суть Февральской революции, в отличие от своих родственников, Великих князей Николая Николаевича, Кирилла Владимировича, Павла Александровича и трёх своих родных братьев – Николая, Сергея и Георгия Михайловичей. Большевиками были зверски убиты более двадцати его родственников, в том числе – трое его братьев и двоюродный племянник. И, несмотря на это, в его «Книге воспоминаний», завершённой незадолго до смерти (умер он в Париже в 1933 году), в эпилоге мы читаем: «–По-видимому, “союзники” собираются превратить Россию в британскую колонию, писал Троцкий в одной из своих прокламаций в Красной армии. И разве на этот раз он не был прав? …британское министерство иностранных дел обнаруживало дерзкое намерение нанести России смертельный удар… Вершители европейских судеб, по-видимому, восхищались своей собственной изобретательностью: они надеялись одним ударом убить и большевиков, и возможность возрождения сильной России. Положение вождей Белого движения стало невозможным. С одной стороны, делая вид, что они не замечают интриг союзников, они призывали… к священной борьбе против Советов, с другой стороны – на страже русских национальных интересов стоял не кто иной, как интернационалист Ленин, который в своих постоянных выступлениях не щадил сил, чтобы протестовать против раздела бывшей Российской Империи».

Впоследствии Солженицын, если мне не изменяет память, говорил что-то о неоднозначной роли большевиков в плане сохранения государства как такового, но это не меняет самой сути «солженицынизма» – лютой ненависти к советскому периоду. Особенно следует отметить позицию Солженицына по сбережению русского народа – мне уже приходилось об этом писать. Александр Исаевич полностью отрицал «имперскость» – как дореволюционную, так и советскую – и предлагал разрушить империю, «сбросив» имперские окраины. Без этого – полагал он – невозможно сберечь русский народ. Надо ли объяснять, что если бы Владимир Путин последовал «рецептуре» Солженицына, то ни Российского государства, ни русского народа уже не было бы на Земле.

И в заключение – несколько слов по поводу якобы пересмотра Солженицыным своих прежних позиций после возвращения из «вермонтского затвора» в Россию. Александр Исаевич, вернувшись на Родину, конечно, не мог не понимать, что он, как говорится, «лажанулся» по всем основным вопросам. – И последовал «жалкий лепет оправданья». Но никакого публичного покаяния, адекватного причинённому им нашей Родине ущербу, от него так и не последовало. Даже перед Шолоховым не извинился. Поэтому не понимаю, на каком основании один из заочных участников круглого стола, Егор Холмогоров, назвал Солженицына «выдающимся консервативным мыслителем». А что касается литературного качества произведений Солженицына, то один мой знакомый, в частности – по поводу «Красного колеса», сказал: «Такое можно прочитать до конца только по приговору суда».

Двоедушие – главное качество личности и творчества Александра Исаевича Солженицына. Это двоедушие, повторяю, воздвигло в нём стену мёртвой идеологии, за которой он уже не в состоянии был разглядеть живую жизнь. Такому человеку можно лишь по-христиански посочувствовать.

Священник Александр Шумский, публицист

Россия. СЗФО > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 17 ноября 2018 > № 3549457 Александр Шумский

26-й саммит форума «Азиатско-Тихоокеанское экономическое сотрудничество»

Дмитрий Медведев принял участие в Деловом саммите АТЭС, пленарном заседании Делового консультативного совета, диалоге лидеров АТЭС с членами Делового консультативного совета и встрече лидеров АТЭС с лидерами островных государств Тихого океана.

Форум «Азиатско-Тихоокеанское экономическое сотрудничество» (АТЭС), учреждённый в ноябре 1989 года, – межправительственный диалоговый механизм, не имеющий статуса международной организации.

В настоящее время в состав АТЭС входят Австралия, Бруней, Вьетнам, Гонконг, Индонезия, Канада, КНР, Республика Корея, Малайзия, Мексика, Новая Зеландия, Папуа – Новая Гвинея, Перу, Россия, Сингапур, США, Таиланд, Китайский Тайбэй (Тайвань), Филиппины, Чили и Япония. На долю этих экономик Азиатско-Тихоокеанского региона (АТР) приходится 40% населения мира, 57% мирового ВВП, 48% оборота международной торговли, более 40% объёма всех прямых трансграничных инвестиций.

Руководящие органы форума – ежегодные неформальные саммиты глав государств и правительств и приуроченные к ним совещания министров иностранных дел и министров торговли. В течение года также проводятся отраслевые министерские встречи, заседания старших должностных лиц и мероприятия по линии порядка 40 отраслевых экспертных структур.

При АТЭС действует Деловой консультативный совет, призванный продвигать на этой площадке подходы бизнеса к вопросам торгово-инвестиционного взаимодействия в регионе. В него входят по три представителя предпринимательских структур от каждой страны-участницы, назначаемые главами государств и правительств.

Деловой саммит АТЭС впервые был организован на полях встречи лидеров экономик АТЭС на Филиппинах в 1996 году. Мероприятие является главным бизнес-форумом Азиатско-Тихоокеанского региона и объединяет руководителей бизнеса, лидеров мировых экономик и ведущих политиков. Это уникальная платформа, на которой бизнес может взаимодействовать с руководителями стран – участниц Азиатско-тихоокеанского экономического сотрудничества напрямую.

Выступление Дмитрия Медведева на Деловом саммите АТЭС:

Уважаемый господин председатель Делового саммита АТЭС Изикели Таурека! Уважаемые коллеги, дамы и господа!

Прежде всего хотел бы выразить признательность нашим партнёрам из Папуа – Новой Гвинеи за гостеприимство, хорошую организацию Делового саммита АТЭС. Эта площадка является авторитетной и даёт возможность для прямого общения с ведущими представителями бизнеса Азиатско-Тихоокеанского региона. Такой диалог сегодня нужен, может быть, как никогда – в довольно сложной, подчас непредсказуемой ситуации, которая сложилась в мировой экономике.

С одной стороны, глобальная экономика в целом восстановилась после кризиса 2008 года. Многие системные ошибки, на которые тогда обратили внимание и которые привели к кризису, выявлены и исправлены. Изменения коснулись финансовых рынков, управления государственным долгом. Мы все этим занимались, и в России мы тоже этим занимались. Крупные банки пересмотрели политику в отношении активов с высокой степенью риска.

Но, с другой стороны, оживление экономики идёт всё-таки медленно и нестабильно. К сожалению, по ряду позиций мы сегодня смотримся хуже, чем 10 лет назад. Совокупный мировой долг увеличился в разы. Развивающиеся рынки – и это абсолютно точно – стали более уязвимыми. Стала более жёсткой денежно-кредитная политика. Подавляющее большинство стран пока не вышло на те темпы роста валового внутреннего продукта, на которые мы ориентировались. В отдельных государствах нарастают протекционистские настроения, которые материализуются не в какие-то рассуждения теоретического свойства, а в конкретные решения. И которые могут привести – скажем прямо, уже привели – к торговым войнам. Экономические санкции стали инструментом политического давления и недобросовестной конкуренции. В совокупности всё это может создать довольно сложные, тяжёлые последствия.

Всё это происходит на фоне цифровой революции, которая является безусловным благом с точки зрения общественного развития. Она открывает огромные возможности. При этом несёт и потенциальные угрозы, как всякая революция. Это и углубление неравенства между людьми и между странами, и всплеск безработицы, и вторжение в частную жизнь человека. И пока у нас всех нет универсальных рецептов решения этих проблем, но их надо искать.

Такие факторы в нынешних условиях взаимосвязанности, открытости национальных экономик могут спровоцировать новые кризисы. Которые в случае развития способны получить и глобальную проекцию.

Азиатско-Тихоокеанский регион находится в эпицентре мировых процессов. И он не защищён никакими иммунитетами. Россия – часть этого региона, страна, которая связывает своё настоящее и будущее с Азиатско-Тихоокеанским регионом и считает, что преодолевать такие вызовы нужно на основе общих, согласованных позиций.

Коротко остановлюсь на некоторых направлениях совместной работы.

Первое. Мировая экономика нуждается в чётких и прозрачных правилах торговли. Поэтому ключевое направление – это объединение усилий для повышения эффективности работы Всемирной торговой организации, её регуляторной роли.

Как и многие страны, мы признаём, что организация действительно нуждается в обновлении, но без ослабления её влияния, расшатывания основополагающих принципов её работы. Тем более – её демонтажа, который означал бы крах цивилизованной торговли.

Сохранение институциональных основ международной торговли, которые были сформированы на базе ВТО, необходимо и для дальнейшего углубления региональной экономической интеграции. Россия исходит из того, что только на основе прозрачных норм ВТО, которые учитывают специфику каждой экономики Азиатско-Тихоокеанского региона, каждой экономики АТЭС, можно создать Азиатско-Тихоокеанскую зону свободной торговли, сделать её действительно открытым рынком, а не узкоформатной системой коллективного протекционизма.

В качестве примера такой интеграционной платформы я мог бы привести Евразийский экономический союз, который мы с партнёрами развиваем в строгом соответствии с принципами ВТО. По ёмкости рынка это одно из крупнейших региональных объединений. Создан единый рынок с едиными правилами для бизнеса.

Мы сотрудничаем с другими интеграционными проектами. Идёт работа по сопряжению с известной китайской инициативой «Один пояс – один путь». Тесно организуется взаимодействие в рамках Шанхайской организации сотрудничества. У нас прочные контакты с АСЕАН. Президент России Владимир Путин выступал с инициативой создания Большого евразийского партнёрства. Его основа – открытость и взаимное доверие между государствами, единые правила игры.

Подключение к этому формату стран АТР помогло бы гармонизировать формирующуюся на континенте многоуровневую интеграционную архитектуру. Мы приглашаем наших коллег и заинтересованные стороны коллективно выработать условия для такой работы.

Считаем, что аналогичный принцип можно было бы заложить и в концепцию Азиатско-Тихоокеанской зоны свободной торговли. Это придало бы экономическому росту в Евразии и Азиатско-Тихоокеанском регионе действительно всеобъемлющий, неделимый характер.

Второе направление – это обеспечение инфраструктурной связанности региона. Достаточно взглянуть на карту мира, чтобы понять, какие огромные расстояния отделяют наши страны. С другой стороны, это не мешает нашим народам всё лучше и лучше узнавать друг друга, развивать сотрудничество в области науки и культуры и ещё раз доказывать, что никакие расстояния не помеха для тех, кто стремится наладить добрые отношения.

Но всё же, чтобы успешно торговать, инвестировать, нужны транспортная инфраструктура и выстраивание логистических цепочек. Сейчас Россия совершенствует проходящие через её территорию транзитные маршруты. Мы приступили к масштабной модернизации железнодорожных магистралей, развиваем трансграничные нефте- и газопроводы, координируем свои шаги с профильными проектами наших соседей. Эту работу будем продолжать в ближайшие годы. В планах – стыковка инфраструктурных проектов по линии Евразийского союза и в рамках обустройства Северного морского пути. Это нужно для формирования качественно новой транспортно-логистической конфигурации континентального масштаба.

Кроме того, мы инициировали, напомню, в рамках АТЭС работу по интегрированию удалённых территорий Азиатско-Тихоокеанского региона. Предусмотрена подготовка рамочного программного документа, который определит комплекс конкретных мер по развитию на таких территориях конкурентоспособных производств, преодолению цифрового неравенства, обеспечению качественного образования, медицины и, конечно, туризма.

Третье направление, о котором я хотел бы упомянуть, – это эффективное использование имеющихся энергоресурсов. Без этого реализация повестки устойчивого, всеобъемлющего развития в Азиатско-Тихоокеанском регионе вряд ли возможна. По прогнозам, возобновляемые источники, при всей их актуальности и нашей поддержке, не смогут полностью покрыть растущие потребности региона. То же можно сказать и о весьма значительном потенциале ядерной энергетики. Поэтому лидерство пока сохраняется за традиционными видами топлива, наиболее экологически чистым и эффективным из которых является природный газ.

Россия развивает как газопроводную инфраструктуру, так и мощности по производству сжиженного природного газа. Мы обустраиваем Северный морской путь, планируем создать газовый хаб на Камчатке – на Дальнем Востоке нашей страны, и это позволит существенно увеличить наши возможности для поставок сжиженного природного газа в экономики АТР. Мы готовы развивать отношения в газовой сфере со всеми заинтересованными партнёрами.

Полезно было бы наладить взаимодействие между производителями газа здесь, в АТР, и Форумом стран – экспортёров газа. Форум является международной площадкой для координации усилий по расширению спектра направлений использования этого вида топлива.

Рассчитываем, что энергетический сектор АТР будет развиваться на базе рыночных принципов, без каких-либо нелегитимных односторонних ограничений.

Четвёртое направление – это наращивание потенциала микропредпринимательства, малого и среднего бизнеса, который считается движущей силой экономического роста в регионе. Здесь мы, кстати, активно используем опыт партнёров по АТЭС, которые в этом смысле продвинулись, наверное, даже лучше, чем наша страна.

Отдельное внимание уделяем вовлечению в экономическую деятельность женщин. Эта тема регулярно обсуждается на саммите. По числу женщин на управленческих должностях в сфере бизнеса мы имеем неплохие позиции. Сегодня у нас женщины занимают половину должностей финансовых директоров и практически 30% – руководителей служб персонала и внутреннего аудита. Более трети малых предприятий в нашей стране также возглавляют женщины. Поэтому в этом смысле, мы считаем, курс, который мы взяли, является абсолютно адекватным.

Пятое направление – построение цифровой экономики, создание добавленной стоимости за счёт цифровизации производственных процессов и бизнес-моделей. Цифровые решения становятся ключевым фактором повышения конкурентоспособности государств, экономического роста и просто уровня жизни людей.

В России ускоренное внедрение цифровых технологий в экономике и социальной сфере – это одна из национальных задач. Мы приняли программу «Цифровая экономика», в рамках которой решаем сразу несколько важных вопросов.

Во-первых, в ближайшие годы мы хотим подключить к современным электронным сервисам все медицинские и образовательные учреждения. Каждый населённый пункт, где проживает не менее 250 человек. Во-вторых, обеспечить информационную безопасность объектов инфраструктуры, систем передачи и хранения данных, включая личные данные. Сформировать правовую базу регулирования цифровой сферы. В-третьих, надо развивать исследования в области сквозных цифровых технологий для разработки собственных цифровых платформ. Это позволит по-новому организовать производственные процессы, финансовые услуги и логистику с использованием самых современных технологий, в том числе так называемого распределённого реестра. Планируем к 2024 году создать не менее 10 национальных компаний-лидеров, которые будут этим заниматься.

И наконец, мы рассматриваем цифровую среду, которая формируется в нашей стране, в качестве неотъемлемой части международного цифрового пространства. Иначе и быть не может, потому что цифровая среда едина, неделима в силу своей природы. Вместе с партнёрами по Евразийскому союзу системно работаем над созданием единого цифрового пространства союза.

Мы налаживаем взаимодействие в других многосторонних форматах. Недавно были встречи в рамках форума Россия – АСЕАН, Восточноазиатского саммита. Значительный потенциал для цифровой интеграции есть, конечно, и в АТЭС. Россия в прошлом году выдвинула ряд конкретных инициатив. Напомню, речь прежде всего об обмене опытом государственного регулирования в цифровой сфере, поиске оптимального баланса, при котором защита данных не будет мешать бизнесу. Надо разработать национальные стратегии формирования технологических рынков будущего, создать единый понятийный аппарат, что на самом деле непросто.

Российские идеи нашли отражение в подготовленной в прошлом году профильной «дорожной карте» форума. Планируется, что рамочная программа по реализации карты будет вынесена завтра на одобрение лидеров. Рассчитываем, что это даст старт практической работе. При этом считали бы неправильным ограничиваться только вопросами цифровой торговли, хотя это, конечно, очень важное направление, все мы им занимаемся. «Цифра» должна прийти во все сферы, тогда мы сможем достичь действительно всеобъемлющего развития. И это – в наших общих интересах.

Деловые круги Азиатско-Тихоокеанского региона также способны внести весомый вклад в становление цифровой экономики. Предлагаем подумать над возможностью создания сети организаций, которые подготовят бизнес к использованию передовых технологий. У нас в России этим уже активно занимаются, в том числе инжиниринговые центры, инновационные кластеры, технопарки.

Завершая своё выступление, хотел бы привлечь внимание регионального бизнес-сообщества к ещё одному многообещающему источнику долгосрочного роста в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Я хотел бы отметить в этом контексте нашу программу ускоренного социально-экономического развития Дальнего Востока в нашей стране. Мы предлагаем взаимовыгодное сотрудничество в освоении этой огромной территории. Там действительно масштабы колоссальные. Предлагаем вместе создавать там и передовые производства, и объекты транспортно-логистической, промышленной, телекоммуникационной, социальной инфраструктуры. В общем, объёмы работы предстоят колоссальные.

На Дальнем Востоке мы постарались сформировать максимально комфортные условия для деловой активности, которые сопоставимы со всеми лучшими мировыми аналогами. Благодаря этому он превратился в один из перспективных центров для формирования технологических и индустриальных альянсов и осуществления крупных проектов. Эти уникальные возможности сегодня используют многие компании из стран АТР. Это прежде всего компании из Китая, Японии, Кореи, Индии, ряда государств АСЕАН.

Тех, кто ещё не успел в этом убедиться, я хотел бы с удовольствием пригласить к совместной работе на площадке Восточного экономического форума, который пройдёт во Владивостоке, и это происходит традиционно в начале сентября каждого года.

Уважаемые коллеги, уважаемые дамы и господа!

Уверен, что наш форум способен успешно решать любые задачи по обеспечению устойчивого, сбалансированного, инновационного роста в интересах процветания нашего общего региона. Причём – опираясь на основополагающие для АТЭС принципы и вне зависимости от какой-либо геополитической конъюнктуры. Тем более что от этого выиграем все мы вместе.

Папуа-Новая Гвинея. Россия. АТЭС > Внешэкономсвязи, политика > premier.gov.ru, 17 ноября 2018 > № 2802921 Дмитрий Медведев

Вероника Скворцова доложила Президенту о мерах по повышению эффективности системы лекарственного обеспечения россиян

На санкт-петербургском заводе «Герофарм» Президент РФ Владимир Путин 16 ноября провел выездное совещание о мерах по повышению эффективности системы лекарственного обеспечения россиян, на котором выступила Вероника Скворцова

Доклад Министра здравоохранения Вероники Скворцовой на выездном совещание о мерах по повышению эффективности системы лекарственного обеспечения россиян

Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые коллеги!

Позвольте коротко остановиться на основных результатах реализации первых этапов Стратегии развития лекарственного обеспечения населения до 2025 года, утвержденной в 2013 году, и затем остановиться на вопросах, которые сейчас поднял Станислав Сергеевич (Воскресенский С.С., губернатор Ивановской области. – Прим. ред.).

Хотелось бы отметить, что прежде всего первый этап реализации Стратегии лекарственного обеспечения создал нормативно-правовую базу, позволившую модернизировать процесс обращения лекарственных препаратов в соответствии с лучшими международными практиками. Регулирование затронуло в первую очередь процедуры вывода лекарств на рынок, контроля их качества, предупреждение обращения фальсифицированной и контрафактной продукции, а также ценовую и ассортиментную политику.

Принятые меры позволили установить один из самых коротких в международной практике сроков экспертизы лекарственных препаратов – 110 рабочих дней, или около пяти месяцев, – без ущерба качеству её проведения (для сравнения: аналогичный срок в Евросоюзе составляет семь месяцев, в США – 10 месяцев, в Японии – полтора года); предоставить возможность проведения ускоренной регистрации (не более 60 рабочих дней) для детских и орфанных препаратов, а также для первых трёх воспроизведённых препаратов.

Более чем в пять раз сокращено число отказов в государственной регистрации лекарственных препаратов при сохранении гарантии их качества, эффективности и безопасности, что значительно ускорило вывод лекарственных препаратов в обращение. И как уже, Владимир Владимирович, Вы отметили, за последние шесть лет почти три тысячи новых лекарственных препаратов вышло на российский рынок.

Другой важнейшей задачей являлось гарантирование качества как производимых в России, так и ввозимых из-за рубежа лекарств. После сорокалетнего перерыва Минздрав совместно с экспертным сообществом разработал и ввёл в действие Государственную фармакопею Российской Федерации – основу стандартизации качества, гармонизированную с международными требованиями.

На этой неделе, 13 ноября, Государственной Думой принят во втором чтении законопроект, предусматривающий современную и экономически рентабельную, в том числе для дешёвых лекарств, систему ввода лекарств в оборот на основании документов производителя по контролю качества и разрешения уполномоченного лица производителя.

В соответствии с рекомендациями ВОЗ лишь для вакцин иммунобиологических препаратов сохраняется необходимый посерийный государственный контроль качества, проводимый Росздравнадзором.

Во всех федеральных округах Росздравнадзором организованы современные лабораторные комплексы международного уровня, осуществляющие испытание качества лекарственных средств всеми известными фармакопейными методами, любой степени сложности, в том числе с помощью передвижных экспресс-лабораторий с применением неразрушающих спектральных методов. В результате только за три последних года количество недоброкачественных лекарств снизилось практически в 2,5 раза.

Российская Федерация явилась 12-й страной, которая ратифицировала международную конвенцию «Медикрим» по борьбе с распространением фальсифицированной продукции и сходными преступлениями.

Следует отметить, что наиболее эффективным механизмом борьбы с некачественной, контрафактной продукцией является внедрение системы мониторинга движения лекарственных препаратов на основе их маркировки, которая должна полностью охватить все лекарства, поступающие в обращение на российский рынок, с 2020 года.

Основным инструментом повышения ассортиментной и ценовой доступности лекарственных препаратов является перечень жизненно необходимых и важнейших лекарственных препаратов, который обновляется ежегодно, а с этого года Правительству переданы полномочия, по решению Правительства также, обновлять перечень.

За последние четыре года перечень расширен на 156 международных непатентованных наименований. Всего в него входит 734 наименования, включая вакцины, или более семи тысяч торговых наименований, которые составляют уже сейчас более 28 процентов от всего российского рынка лекарств.

На все жизненно важные препараты регистрируются предельные отпускные цены от производителей, что позволило нам в периоды финансово-экономических колебаний (2015–2017 годы) сохранить стабильными цены на основные лекарства.

Вчера на заседании Правительства Российской Федерации одобрен новый законопроект об обязательной перерегистрации цен на жизненно важные препараты в обозначенных случаях в сторону снижения и запрете оборота неперерегистрированных лекарственных препаратов с неперерегистрированными ценами.

При этом все вновь включённые в перечень препараты являются оригинальными или референтными. Более 70 из них – противоопухолевые: это препараты, которые за четыре года появились вновь в перечне, причём 44 – это инновационные таргетные препараты. На треть обновился перечень препаратов для лечения семи высокозатратных нозологий.

Важно отметить, что более 81 процента перечня занимают отечественные препараты, а из них почти 87 процентов производится по полному циклу, что позволяет гарантировать надёжность и своевременность лекарственного обеспечения. На 2019 год рекомендованы к включению в перечень жизненно важных препаратов дополнительно 38 международных непатентованных наименований.

Как уже было отмечено во вступительном слове, общий объём гарантированного лекарственного обеспечения в 2017 году превысил 380 миллиардов рублей и включил более 1,2 миллиарда упаковок лекарств, это 28 процентов объёма рынка лекарств. При этом за один год закупки лекарственных препаратов выросли для медицинских организаций за счёт средств ОМС на 17 процентов, а для федеральных льготных категорий граждан – на 7 процентов.

В 2019 году федеральные расходы на лекарственное обеспечение ещё увеличатся. Будут централизованы закупки на пять наиболее затратных орфанных заболеваний, о чём уже говорилось, что позволит уменьшить затраты субъектов Российской Федерации на десять миллиардов. Кроме того, расширится охват ВИЧ-инфицированных антиретровирусной терапией, и разовьётся национальный календарь прививок.

Особые слова благодарности хотела бы выразить за дополнительное выделение в систему ОМС 70 миллиардов рублей на противоопухолевые химиотерапевтические препараты в рамках федерального проекта по борьбе с онкологическими заболеваниями, что позволит существенно повысить качество и эффективность лечения.

Как уже было отмечено, рост объема финансирования требует особого контроля эффективности расходования государственных средств. Я позволю себе не останавливаться подробно на введенной в промышленную эксплуатацию информационно-аналитической системе мониторинга и контроля за государственными закупками лекарственных препаратов, которая была создана совместно с государственной корпорацией «Ростех». Хотела бы только отметить, что уже с января следующего года информационно-аналитическая система начнёт поэтапно рассчитывать в автоматизированном режиме референтные цены на взаимозаменяемые препараты, что позволит дополнительно снизить цены контрактов и улучшить обеспечение наших граждан лекарствами.

В соответствии с программой государственных гарантий при лечении в условиях стационаров, дневных стационаров и по «скорой помощи» любой гражданин страны имеет право на бесплатное обеспечение лекарственными препаратами из перечня жизненно важных препаратов и, по решению медицинской комиссии, вне этого перечня. В настоящее время к этой части лекарственного обеспечения практически вопросов нет.

В то же время в амбулаторных условиях государство обеспечивает лекарствами бесплатно или частично компенсирует расходы отдельным льготным категориям граждан 19 процентам населения. И этот сегмент амбулаторного обеспечения в основном вызывает вопросы у населения и у субъектов Российской Федерации.

Значимость амбулаторного лекарственного обеспечения очевидна, поскольку это все медикаментозные мероприятия по профилактике первичной и вторичной, это обеспечение преемственности медицинской помощи между стационаром и амбулаторным звеном, это снижает нагрузку стационара и в целом улучшает здоровье населения и увеличивает продолжительность жизни.

В нашей стране сформировались две группы льготополучателей. С 1994 года на основе Постановления Правительства № 890 лекарства получают региональные льготополучатели. В настоящее время их 12,3 миллиона человек, это отдельные категории граждан и пациенты, страдающие определёнными социально значимыми заболеваниями. Обязательства региона по лекарственному обеспечению включены в Территориальную программу государственных гарантий и базируются на перечне жизненно важных препаратов.

С 2005 года в рамках социальной помощи на основе Федерального закона № 178 бесплатные лекарства получают и федеральные льготные категории граждан. Причём для этого используется определённый в законе отдельный перечень, входящий в перечень жизненно важных препаратов, регулярно обновляющийся.

Как уже было сказано, монетизация федеральных льгот привела к нарушению солидарного принципа в системе федерального льготного лекарственного Таким образом, сегодня лишь 3,2 миллиона федеральных льготников получают бесплатные лекарства. Это вызвало дополнительную нагрузку на региональные бюджеты и усилило региональное неравенство в лекарственном обеспечении региональных льготников, о чём уже сегодня говорили.

Безусловно, для решения этого вопроса необходим единый регистр льготополучателей, соединивший и федеральный, и все региональные сегменты.

Хотелось бы также отметить, что большинство регионов при составлении и утверждении территориальных программ государственных гарантий искажают перечень жизненно важных препаратов как по объему, так и по составу. Есть регионы, превышающие количество международных непатентованных наименований, которые есть в перечне, добавляя препараты и даже БАДы по своему усмотрению.

Притом что с 2015 года Минздрав проверяет перечни по каждому региону и дает свои рекомендации, по всей видимости, для решения вопроса необходимо законодательное закрепление необходимости использования и для федеральных, и для региональных льготников единого перечня жизненно важных препаратов с исключением лишь препаратов, используемых только в стационарном звене.

Таким образом, нам необходимо в ближайшее время внести в законодательство два изменения, касающиеся и единого регистра льготополучателей, и единого перечня жизненно важных препаратов для их обеспечения. И здесь мы полностью поддерживаем предложения, которые прозвучали в докладе Станислава Сергеевича, и просим данное поручение отразить в протоколе сегодняшнего нашего совещания.

Качество регионального амбулаторного льготного обеспечения снижается и из-за проблем организационного характера, о чем тоже было сказано, недостатков в логистике и управлении товарными запасами. Мы одновременно видим два процесса в регионах: формирование дефицита одних лекарств и просроченных остатков других. Как правило, это сопряжено с несовершенством региональных информационных систем, которые не обеспечивают взаимодействие всех участников процесса: разрознены медицинские, аптечные организации и покупатели.

Минздравом разработаны единые требования к региональным информационным системам, в том числе управления льготным лекарственным обеспечением. Их внедрение позволит всем регионам перейти на единый формат обмена информацией, визуализировать распределение закупленных препаратов в медицинской и аптечной сети на складах, перейти на электронные рецепты и персонализировать доведение необходимого лекарства до каждого пациента.

Эта работа будет завершена до конца 2020 года, и параллельно с этим будет происходить подключение региональных информационных систем к Единой информационной государственной системе в сфере здравоохранения.

Мы несколько дней назад говорили о том, что будет происходить интеграция всех региональных сегментов в информационно-аналитическую систему по государственным закупкам, и это позволит каждому региону самостоятельно мониторировать и планирование, и реализацию закупок, а также находить точки возможной экономии и роста обеспечения населения лекарствами.

Хотелось бы отметить, что кроме тех мер, которые можно в ближайшее время уже реализовать, существует и продолжает реализовываться Стратегия до 2025 года.

Как показывает международный опыт, во всём мире эталонной моделью амбулаторного лекарственного обеспечения является система дифференцированной индивидуальной компенсации затрат на приобретение лекарств. Все страны переходят от системы централизованного льготного обеспечения к более персонифицированной, подходящей под требования конкретного человека, системе.

Этот переход обычно занимает несколько лет и требует обязательной реализации комплекса мер, среди которых основными являются: создание единого регистра льготополучателей; создание единого перечня жизненно важных лекарств для льготного обеспечения; развитие региональных информационных систем надлежащего качества и интеграция с единой государственной информационной системой в сфере здравоохранения; внедрение референтных цен на взаимозаменяемые препараты; переход на электронные рецепты и разработка механизмов и детальные расчеты финансового обеспечения системы.

Как уже было сказано, все эти меры в настоящее время реализуются в нашей стране по утвержденным планам в рамках Стратегии лекарственного обеспечения до 2025 года. Мы прикладываем все усилия для ускоренного завершения всех необходимых преобразований в течение ближайших двух-трех лет, что позволит существенно повысить доступность лекарств в амбулаторном сегменте и улучшит качество медицинской помощи и здоровье населения.

Россия > Медицина > minzdrav.gov.ru, 17 ноября 2018 > № 2800496 Вероника Скворцова

Можете не верить, но дети по-прежнему любят серьезные книги и хорошее кино

Нина Катаева, журналист

Как вышло, что детская литература у нас прекрасная, а кино для самых юных погублено

Современные дети ничего не читают — эта расхожая фраза превратилась почти в постулат в пору все более агрессивной компьютеризации нашей жизни и внедрения в нее стремительно совершенствуемых гаджетов.

Опровергнуть штамп взялись в Российской государственной детской библиотеке, где недавно прошел Пятый Всероссийский фестиваль детской книги. За три дня — 120мероприятий, на которых побывало около 8 тысяч человек. 40 издательств представили свои новинки. В коридорах между столами-стендами было не протолкнуться. Настоящая книжная ярмарка, способная дать фору той, что два раза в году удивляет читающий мир на ВДНХ.

По возрасту читатели — и стар и млад, вплоть крох в колясках, этим популярным «транспортным средством» было заставлено все пространство при входе. Еще бы, ведь на фестивале, кроме встреч с писателями, которые читали свои новинки, можно было посмотреть спектакли, мультфильмы, послушать концерты, а главное — поучаствовать в интерактивных представлениях, конкурсах, самим устроить виртуальные игры в темных очках: неслучайно центральной в этом году была тема электронной книги.

А названия встреч, только послушать — «Архитектурная школа имени Папы Карло», «Темная и светлая сторона фэнтези», «Знатоки компьютеров и интернета», «Прогулка с драконом», «Вокруг света на птичьем крыле», «Какое растение летает без крыльев», «Зеленый глаз совы», «Как завоевать любовь красавицы», «Ключ к сокровищам», «На что похожи буквы»...

Вот, например, вполне серьезный проект «Живые страницы» Феклы Толстой, запущенный ею совместно с компанией Samsung. Это своего рода интерактивное приложение, с помощью которого пользователи могут перемещаться в пространстве книг. Текст там в значительной мере состоит из гиперссылок: заинтересовала вас, скажем, странная фраза Анны Карениной, назвавшей слово любовь «гадким» — кликаете на него и читаете комментарий. Пока приложение опробовано в основном на нескольких произведениях Льва Николаевича Толстого, но обработан в нем и роман Евгения Водолазкина «Лавр», в а перспективе — работа с детскими писателями.

Щекочущую нервы темы затронул писатель и лингвист Максим Кронгауз. Вместе со своим соавтором Марией Бурасон рассказал ребятам о вчерашних, сегодняшних и завтрашних «сказочных героях и злодеях». Ни для кого не секрет, что отрицательные персонажи в книгах и кино зачастую запоминаются лучше, чем положительные. Известный популяризатор лингвистики и русского языка, еще и пишущий книжки для детей, Кронгауз напомнил, кто из героев-злодеев был популярен лет 20-30 назад, сравнил их с сегодняшними «редисками» и порассуждал вместе с читателями о том, кто кого переколдует — Кащей Бессмертный или Волан-де-Морт.

Прошу завотделом культурных программ библиотеки Дениса Безносова навскидку назвать три книги, которые сегодня на слуху у юных читателей.

— Это трудно: читательские аудитории очень разные, — отвечает Денис. — В свое время одни ребята, любящие приключения, зачитывались книгой Эдуарда Веркина «Облачный полк», и совсем другие размышляли над проблемными подростковыми книгами Андрея Жвалевского и Евгении Пастернак. Очень популярна была книга Нины Дашевской «Я не тормоз», ее выбрало детское читательское жюри. Никогда не остаются без массового читателя книги в жанре фэнтези издательства «Росмэн».

— Как считаете, очень изменились дети за последние 20-30 лет?

— Тоже не отвечу однозначно. Да, дети читают меньше книг, но невероятное количество информации, в том числе научно-популярной, берут из Сети. Неправда, что интернет для ребенка — обязательно плохо. А главные интересы, которыми живут дети — те же, что у их родителей-бабушек в прошлом: семья, взаимоотношения с друзьями и сверстниками. Изменились не дети, а реалии, в которых они живут.

А вот как отвечает на мой вопрос, что читают современные дети, писательница Ксения Драгунская:

— Скажу честно, не знаю: моему сыну 28, и я давно пишу для личного творческого счастья. Что касается юных читателей, они любят, когда с ними говорят на серьезные темы, а не считают их недочеловеками, с которыми надо сюсюкать и все разжевывать. После 10 лет это вполне взрослые, сложившиеся личности, которые, конечно, продолжат меняться, но основа уже заложена.

— В чем главная проблема детской литературы?

— Литература у нас замечательная. Проблема в том, чтобы донести ее до читателя. Родители и учителя рекомендуют детям классику, и это прекрасно, но к текущему моменту и к психологии современного ребенка эти книги порой имеют не такое близкое отношение. Поэтому нужно, чтобы было больше таких фестивалей, живых встреч писателей с читателями.

— А что скажете про кино для детей?

— Вот здесь, к сожалению, ситуация плохая: в РФ оно успешно убито. Сейчас вроде начались какие-то поползновения, но, конечно, такого разнообразия фильмов, на которых выросли мы, и до сих пор разговариваем друг с другом цитатами оттуда, нет. «Не болит голова у дятла», «Сто дней после детства», «Пацаны», «Спасатель», «Звонят, откройте дверь» —эти прекрасные ленты воспитывали человека и, без преувеличения, имели объединяющее значение для нации.

Сейчас очень важно возродить детское кино, и не знаю, о чем вообще думают люди, которые за это ответственны, но ничего по большому счету не делают. Давно пора придумать серьезную госпрограмму и получить на нее не лимитированное государственное финансирование. Причем не на стрелялки-блокбастеры, а именно на фильмы про жизнь, про взаимоотношения людей, про то, что самое главное искусство — не в умении драться (хотя и это нужно), а в мужестве отказаться от жестокости и искать взаимопонимания. Об этом — моя новая книжка «Ангелы и пионеры».

— Противопоставляете первых вторым?

— Нет. Когда прочтете этот рассказ, поймете, что ангелы — это то же самое, что пионеры.

Россия. ЦФО > Образование, наука. СМИ, ИТ > trud.ru, 16 ноября 2018 > № 2845311

С миру по нитке. И никакой рубашки!

Александр Киденис

Президент призывает облегчить налоговое бремя. А правительство не слушается

«Профсоюзы обращают внимание на то, что, по их мнению, растет фискальная и квазифискальная нагрузка на население», — заявил Владимир Путин на совещании с членами правительства. И предложил «провести анализ того, что происходит по отраслям и по регионам, чтобы понимать, что там происходит. Не на бумажках, а в реальной жизни».

А в этой жизни, даже по официальным данным ФНС, фискальная нагрузка на российские компании в 2017-м выросла до 10,8% против 9,6% годом ранее. Речь не о налогах на население, которые считаются отдельно, а о нагрузке на бизнес (соотношение суммы налогов и сборов к выручке). Хотя министр финансов и вице-премьер Антон Силуанов уже третий год обещает не повышать налоги.

Казалось бы, 10,8% налоговой нагрузки — совсем немного. В Восточной Европе она 34,2%, в Северной Америке — 39%, в Западной Европе — 40,3%. Но лукавая российская статистика не включает в общие поборы с российского бизнеса страховые взносы («Очень большая нагрузка на бизнес с точки зрения прямых расходов в виде налогов на труд. 30% одних страховых взносов!.. В других странах нет такой нагрузки», — недавно посетовал все тот же Силуанов).

Не учитывает Росстат экологический и утилизационный сборы, новоявленный транспортный оброк в виде системы «Платон» за проезд грузовых автомобилей, оплату услуг государства и госфондов. Плюс прочие многочисленные неналоговые платежи, даже не прописанные в Налоговом кодексе.

То есть в действительности — не на бумажках, а в реальной жизни — налоговая нагрузка на российский бизнес составляет 47,4%. Это данные рейтинга Paying Taxes, который уже 12 лет подряд составляют для 190 стран мира эксперты Всемирного банка и международной аудиторской и консалтинговой компании PricewaterhouseCoopers.

Здесь хочется в первую очередь задать вопрос правительству: зачем вообще столь лукавая статис-тика? Чтобы было удобнее врать про райские кущи, в которых процветает отечественный бизнес, не желающий «делиться»?

Между тем в 2017 году в России обанкротились 13?557 компаний — почти столько же, сколько в кризисном 2009-м. Среди них оказались даже 30 субъектов естественных монополий. Наибольшая «смертность на производстве» отмечена в строительстве и торговле, а также в сфере коммерческих услуг. Отчасти это можно объяснить падением платежеспособного спроса населения. Но одновременно на бизнес активно давят налоговики. По данным Росстата и Минфина, в январе — сентябре 2017 года прибыль в целом по экономике РФ сократилась на 8,8%, а сборы по налогу на прибыль увеличились на треть.

Выросли и доначисления бизнесу по итогам налоговых проверок — за полугодие они увеличились на 20% и составили 220 млрд. Давно известно, что эти проверки, как правило, начинаются с предупреждений проверяющих: без результата не уйдем, лучше сами назовите, сколько налогов сможете доплатить...

Но банкротства бизнеса — лишь надводная часть айсберга. Куда тревожнее другие цифры: за тот же 2017-й прекратили деятельность в целом более 600 тысяч коммерческих организаций. Прирост новых бизнесов не компенсировал потери: в Госреестре было зарегистрировано лишь 390 тысяч вновь созданных компаний. Для сравнения: если в США в течение трех лет выживает около 50% новых бизнесов, то в России — лишь около 3%. Вот такие у нас «райские кущи».

Между тем, если учесть, что средняя численность персонала в малом и среднем бизнесе России (закрывается в основном именно он) составляет 4,5 человека, получается, что работу за год потеряли более 2,7 млн человек, а нашли ее — на миллион меньше. Именно это надо считать главным результатом чиновничьей активности.

Зато власти преуспевают в изобретении новых поборов с населения. Вплоть до налога на газировку в 5 рублей с литра, в надежде собрать из карманов любителей лимонада и колы еще 25 млрд. А во вторник премьер Медведев подписал распоряжение о двухэтапной индексации тарифов ЖКХ в новом году — «в связи с повышением с 1 января 2019 года ставки НДС с 18 до 20%». Здесь тоже «тонкости»: НДС повышается на 2%, но плата граждан за коммунальные услуги вырастет с 1 января на 1,7%, а с 1 июля — еще на 2,4%. Всего — более 4,1%. Вот вам и «реальная жизнь», которая существует сама по себе, игнорируя даже прямые указания главы государства.

В эти же дни федеральный парламент с подачи правительства принимает пакет законов о налогообложении самозанятых (естественно, для пополнения казны). По подсчетам экспертов, таких граждан трудоспособного возраста в стране от 20 до 30 млн. Поэтому законы абсолютно невыполнимы даже для четырех регионов, выбранных в качестве экспериментальной площадки. В истории не бывало случаев, чтобы по мановению руки миллионы граждан приравнивались к мелким (или крупным) преступникам.

К слову, правоохранителей в России тоже миллион, включая 340 тысяч сотрудников Росгвардии. То есть на каждые 100 тысяч законопослушных граждан — около 750 правоохранителей. Куда столько? В США их только 197, в Японии — 203, в Великобритании — 221, в Грузии — 238. Вот в этом отношении мы сегодня точно впереди планеты всей.

Допустим, эта армия правоохранителей переловит самозанятых «уклонистов», не желающих регистрироваться и платить налоги. Ну и куда их девать? Федеральное тюремное ведомство уже сейчас объявило о катастрофической нехватке колоний даже для экс-сотрудников правоохранительных органов...

Правительству неоднократно предлагали решить эту проблему так, как ее решают во всем цивилизованном мире: установлением порога доходов физических лиц, не облагаемых налогом. В этом случае налоговые инспекторы с полицией вместо «ловли блох» смогут заняться делом — розыском крупных налоговых преступников. А попутно в стране станет меньше нищих, экономика получит мощный потребительский стимул.

Условия для такого вычета в Китае на этой неделе смягчили: с 600 до 750 долларов в месяц (около 50 тысяч рублей). И сделали это не только в целях более справедливого распределения доходов, но и дополнительного роста экономики. Если бы у нас была подобная шкала, то зарплата выросла на 13% как минимум у половины взрослого населения.

Правительство уверяет, что «китайский путь» казне не по карману: при установлении такого налогового вычета бюджет потеряет сотни миллиардов. Но еще с весны в Госдуме лежит без движения законопроект не об отмене, а всего лишь о понижении НДФЛ до 5% для самых бедных россиян, имеющих доходы менее 100 тысяч рублей в год. А чтобы казна не пострадала, в документе предлагается для лиц с доходами свыше 3 млн рублей в год ввести повышенные ставки НДФЛ — от 15 до 25%.

Однако закон не будет принят. Главный финансист Антон Силуанов откровенно заявил: «Мы знаем, что богатые — люди неглупые и найдут пути, как обойти это решение, люди в том числе могут вообще вывести деньги из нашей страны». И под этим предлогом категорически отказался отменять плоскую, в 13% шкалу, которая «достаточно уже устоялась».

Министр лукавит! В пояснительной записке к законопроекту все просчитано: «введение прогрессивной шкалы ставок выше 13% коснется около 484,1 тысячи человек, что составляет всего 0,72% от общей численности налогоплательщиков». Причем для большинства (448,8 тысячи с доходом свыше 3 млн рублей в год) налог повысится лишь до 15%, а до 25% — всего лишь для 35?389 человек (с доходом свыше 10 млн).

Там же комментируются страхи главы Минфина. Доводы некоторых финансистов о том, что введение прогрессивной шкалы ставки НДФЛ может вызвать рост теневых доходов в высокодоходных сферах (финансово-банковской, добычи и переработки нефти и газа, энергетики, торговли и т. д.) несостоятельны, сказано в документе. Ибо за последние 15 лет резко возрос уровень информационной базы данных налогоплательщиков, многократно возросли программно-технологическая оснащенность и материально-техническая база органов Федеральной налоговой службы и других финансовых служб государства. То есть поймать за руку «уклонистов» будет нетрудно.

А Минфин видит другую опасность: в число плательщиков НДФЛ по прогрессивной шкале попадет сам министр — за 2017 год его доход составил 25,1 млн рублей, а годом раньше был вчетверо больше. Попадут все кремлевские и правительственные чиновники, все парламентарии, все федеральные судьи, губернаторы, генералы и адмиралы — в общем, вся элита госслужбы.

Ее правительство трогать категорически не желает...

P.S. Вводя новые квазиналоги и сборы, власть оправдывается необходимостью пополнения казны для обеспечения роста социальных расходов — на здравоохранение и образование, пенсионное обеспечение и т. д. Однако на этой неделе Госдума приняла в первом чтении поправки в бюджет 2018 года, из которых следует: деньги в казне есть. Причем деньги огромные: профицит федерального бюджета за год составит 2,1 трлн рублей. Дополнительные доходы нефтегаза (зачисляются по итогам года в Фонд национального благосостояния) увеличатся с 2,8 до 4,9 трлн. В Резервный фонд правительства планируется направить 6,6 млрд, в резервный фонд президента — 5 млрд рублей.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > trud.ru, 16 ноября 2018 > № 2845309 Александр Киденис