Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

Около 15 человек погибли в воскресенье на севере Кении в результате нападения с использованием гранаты, передает агентство Рейтер со ссылкой на представителей Красного креста.

Нападение произошло в граничащем с Эфиопией и Сомали округе Мандера, где за последние два дня погибли более 20 человек.

Семь человек находятся в критическом состоянии. По некоторым данным, нападавшие скрылись в направлении Эфиопии.

Сообщается, что в связи с племенными столкновениями за последнюю неделю несколько сотен человек были вынуждены покинуть свои дома в Мандере.

С тех пор, как в ноябре прошлого года кенийские войска начали операцию против боевиков из исламистского движения "Аш-Шабаб" в Сомали, на территории самой Кении произошло несколько терактов, ответственность за которые власти возложили на боевиков этой группировки.

Курсы китайского языка открылись в штаб-квартире Африканского союза в столице Эфиопии Аддис-Абебе, об этом говорится в официальном сообщении, изданном Африканским союзом в субботу. Проект запущен в рамках китайско-африканского сотрудничества. Организаторами выступили Комиссия Африканского союза, институт Конфуция в Аддис-Абебе и посольство Китая в Эфиопии. Церемония открытия прошла в среду в Аддис-Абебе в присутствии руководителей и представителей Африканского союза и официальных лиц Китая. Африканская и китайская стороны выразили уверенность, что новая инициатива внесет большой вклад во взаимовыгодное сотрудничество и культурный обмен между Китаем и африканскими странами. Китай. Эфиопия. Африка > Образование, наука > cn-news.ru, 23 июня 2013 > № 837621

Египет рассматривает все варианты для разрешения угрозы, которую может представить для страны возведение Эфиопией плотины на одном из притоков Нила, заявил в понедельник президент страны Мухаммед Мурси во время проведения Национальной конференции за сохранение права Египта на водные ресурсы Нила.

"Рассматриваются все варианты разрешения этой проблемы. Мы не призываем к войне, но и не позволим никому угрожать нашей водной безопасности", - сказал президент Мурси.

Также президент Мурси в своей речи призвал политические силы страны прекратить все разногласия и сплотиться для разрешения угрозы, которую, по его словам, для Египта представляет строительство Эфиопией ГЭС "Ренессанс". "Если Нил уменьшится даже на каплю, то ее заменит наша кровь", - сказал Мурси.

Премьер Эфиопии в мае объявил о начале работ по отводу воды из русла притока Нила для сооружения плотины ГЭС. Египет заявил, что потребует приостановки ее возведения, так как она "может угрожать водной безопасности Египта". Расположенные ниже по течению Египет и Судан возражают против строительства, опасаясь, что она повлияет на уровень воды в Ниле, что вызовет засуху, результатом которой станет продовольственная катастрофа. В конце минувшей недели власти Эфиопии заявили, что не намерены вести переговоров по поводу строительства ГЭС.

Несколькими днями ранее египетскому послу в Аддис-Абебе пришлось давать объяснения в местном МИД из-за откровенных высказываний ряда египетских политиков, предложивших в прямом эфире египетского государственного телевидения "напугать Эфиопию" и "разбомбить плотину".

Эфиопия в 2011 году обнародовала проект строительства ГЭС Grand Ethiopian Renaissance Dam в верховьях Голубого Нила - правого притока Нила, близ границы с Суданом. Стоимость проекта составляет почти 5 миллиардов долларов, проектная мощность ГЭС - 6 тысяч мегаватт, что сделает электростанцию мощнейшей на континенте. В настоящий момент проект, по данным СМИ, реализован на 21%. Рафаэль Даминов.

4 июня 2013 г., по инициативе МИД Украины, ГП "АНТОНОВ" посетили аккредитованные в Украине Послы 17 стран, в том числе: Демократической Социалистической Республики Шри-Ланка, Государства Катар, Народной Республики Бангладеш, Исламской Республики Мавритания, Республики Гана, Республики Сьерра-Леоне, Республики Намибия, Республики Уганда, Федеративной Демократической Республики Эфиопия, Республики Эквадор, Республики Зимбабве, Республики Ангола, Республики Джибути, Республики Замбия, Республики Мозамбик, Экваториальной Гвинеи, Йеменской Республики.

С современными программами ГП "АНТОНОВ", научно-техническим и производственным потенциалом высоких гостей ознакомил Президент - Генеральный конструктор ГП "АНТОНОВ" Д.С. Кива.

Члены делегации посетили сборочный цех, где сегодня изготавливаются самолеты семейства региональных реактивных самолетов семейства Ан-148 и Ан-158, осмотрели пилотажные стенды ГП "АНТОНОВ", в том числе современный комплексный тренажер самолета Ан-148, испытательные стенды агрегатов и систем самолетов "АН".

На состоявшихся переговорах по обсуждению возможных направлений сотрудничества представители иностранных государств отметили многофункциональность самолетов "АН", их адаптированность к различным условиям эксплуатации, включая широкий диапазон климатических и погодных условий. Особое внимание дипломаты обратили на самолеты семейства Ан-148 и Ан-158, в том числе на VIP-варианты и самолеты специального назначения - морской патрульный Ан-148-300МП и санитарный Ан-148-100ЕМ. По их мнению, эти машины могут эффективно использоваться как коммерческими, так и государственными авиаперевозчиками.

Власти Эфиопии заявили, что не намерены вести с Египтом переговоры по проекту строительства ГЭС "Ренессанс" на одном из притоков Нила, сообщают в субботу египетские СМИ.

Премьер Эфиопии в мае объявил о начале работ по отводу воды из русла притока Нила для сооружения плотины ГЭС. Официальный Каир заявил, что потребует приостановки возведения плотины, так как она "может угрожать водной безопасности Египта". Египет и Судан возражают против строительства плотины, опасаясь, что она существенно повлияет на уровень воды в Ниле, что вызовет засуху, результатом которой станет продовольственная катастрофа.

"Позиция Египта непонятна, а ее опасения не имеют под собой почву... В любом случае нет никакого смысла требовать прекращения строительства плотины, это не подлежит переговорам", - заявил официальный представитель эфиопского премьера.

Несколькими днями ранее египетскому послу в Аддис-Абебе пришлось давать объяснения в местном МИД из-за откровенных высказываний ряда египетских политиков, участвовавших во встрече с президентом Мухаммедом Мурси, посвященной строительству ГЭС. Скандальные предложения "напугать Эфиопию" или "разбомбить плотину" прозвучали в прямом эфире египетского телевидения.

"Надеемся, что президент Мурси будет на стороне разума", - отметил официальный представитель эфиопского премьера.

Эфиопия в 2011 году обнародовала проект строительства ГЭС Grand Ethiopian Renaissance Dam в верховьях Голубого Нила - правого притока Нила, близ границы с Суданом. Стоимость проекта составляет почти 5 миллиардов долларов, проектная мощность ГЭС - 6 тысяч мегаватт, что сделает электростанцию мощнейшей на континенте. В настоящий момент проект, по данным СМИ, реализован на 21 процент. Рафаэль Даминов.

Арена борьбы и сотрудничества

Переплетение геоэкономических интересов в Африке

Резюме: Вынужденный перерыв в российско-африканских связях чуть было не превратил Москву в участника чужих игр на континенте. Отсутствие «африканского досье» не отвечало международному статусу России.

Сегодня Африка вызывает интерес Соединенных Штатов, Китая, стран Евросоюза и России. В основе современной экспансии на Черный континент – стремление игроков укрепить позиции в глобальном ресурсном обеспечении, от чего ныне и в будущем зависит национальная безопасность. При этом их не останавливают политические риски, обусловленные конфликтогенностью региона.

В конце прошлого – начале нынешнего века эксперты отмечали, что острота конфликтов в Африке снижается, а к власти в ряде стран пришло новое поколение политиков-технократов, стремящихся привести свои народы к модернизации и экономическому росту. Однако «арабская весна» в Северной Африке придала активность силам, которые относят как раз к противникам модернизации. Влияние ваххабитов Саудовской Аравии и Катара усиливается, а светский противовес этому воздействию после свержения Каддафи, Бен Али и Мубарака исчез. И вполне вероятно, что образующаяся «зеленая дуга» от Сахеля до Африканского Рога привнесет тревожную тенденцию в развитие региона на обозримую перспективу.

ЧЕМ ВАЖНА АФРИКА

Джихадисты готовы воспользоваться любым конфликтом, чем бы он ни был вызван. В Мали они примкнули к сепаратистскому движению туарегов, вернувшихся на свои земли из Ливии после свержения Каддафи. Повод для вмешательства представляется выгодным – участие в боевых действиях можно пропагандистски прикрыть национально-освободительной борьбой.

Истинные намерения джихадистов расходятся с целями туарегов. Этим, должно быть, и объясняется скорый разрыв племени с экстремистами. И военная операция в Мали означает не только локальную войну за неделимость страны, но и новый виток борьбы с терроризмом на африканском континенте. Эксперты считают, что в малийский конфликт вмешалась глобальная «Аль-Каида». И военная победа в Мали будет, скорее всего, временной, за которой последует длительная партизанская война. С другой стороны, силовое вмешательство диктовалось необходимостью. Армия Мали слаба, а мощь джихадистских группировок Сахеля, по некоторым оценкам, не уступает суммарной мощи регулярных вооруженных сил всего региона.

Государство Мали подошло к черте «сомализации». Сепаратизм северных территорий может вызвать соответствующий отклик не только в других населенных различными этносами регионах Мали, но и в соседних странах. Нестабильность усиливают джихадисты из «“Аль-Каиды” в исламском Магрибе», а также группировки «Ансар аль Дин», «Движение в защиту ислама и джихада в Западной Африке», превращающие Мали и весь Сахель в базу терроризма.

В малийской ситуации можно увидеть и элементы охватившей мир «ресурсной войны». Мали – крупнейший мировой поставщик золота, а в недрах страны залегает, помимо прочих полезных ископаемых, уран. В Мали урановые руды пока не добываются, но разработка их ведется в Нигере, на части территории которого проживают туареги. Поэтому Франция, заинтересованная в уране, вмешалась в малийские события, опасаясь дестабилизации Нигера. Так что, если учесть мощность атомной промышленности Франции, можно говорить и о геоэкономической составляющей операции «Сервал» в этом регионе.

Россия выступает за территориальную целостность Мали, считая, что упор следует делать не на вмешательство извне, а на политико-дипломатические средства. Об этом, в частности, шла речь на встрече российского министра иностранных дел Сергея Лаврова с президентом Алжира Азизом Бутефликой. Россия оказывает помощь властям Мали на двусторонней основе, но не принимает участия в военно-тренировочной миссии Евросоюза. Для этого нет соответствующей правовой базы.

Уместно заметить, что у ряда российских компаний – «Росатома», «Газпрома», «Северстали» – есть экономические интересы в Мали.

Конечно, голод, авторитаризм, коррупция, бедность, вооруженные конфликты – все это есть в Африке, но лидеры африканских стран заинтересованы в рациональной экономической политике и в прямых иностранных инвестициях. Средние темпы экономического роста в странах к югу от Сахары в 2010–2011 гг. колебались в переделах 5–5,5%, по этому показателю Африка занимала второе место в мире. Те же проценты прогнозируются и на 2013 год. Эксперты утверждают, что цены на нефть в реальном выражении окажутся в обозримой перспективе высокими, а по мере преодоления кризиса мировой экономики могут расти. Ожидается, что и цены металлов останутся на высоком уровне, главным образом благодаря спросу Китая и других стран АТР.

На этом континенте противоречие между транснациональными корпорациями (ТНК) и суверенными государствами (иначе – проблема «один рынок – много стран») во многом разрешается в пользу государств – в том смысле, что они политически и экономически поддерживают экспансию своих компаний. Это характерно не только для Китая с его централизованно управляемой экономикой, но также и для США и стран Евросоюза. То есть, вопреки тенденции к ослаблению суверенитетов, государства стоят на страже собственных экономических интересов, а правительства стараются политическими методами обеспечить конкурентные преимущества своих компаний.

Здесь практика противоречит распространенной логике, согласно которой ТНК становятся чуть ли не главными субъектами внешней политики, вытесняя государства с их военно-политической силой. Недаром о сегодняшней экономической экспансии в Африку пишут как о столкновении интересов Соединенных Штатов, Европейского союза и Китая, а не их компаний. ТНК при всех их противоречиях с «материнскими» государствами выступают в качестве агентов этих государств, стремясь снизить конкурентоспособность чужих экономик. Недаром у мировой дипломатии появился сегодня экономической и нефтяной крен. Ведь та же «война трубопроводов» преследует не только экономические цели – речь идет о снижении опасности политического шантажа со стороны государств-транзитеров.

На долю Африки, по разным оценкам, приходится 12% мировых разведанных запасов нефти и 11% ее мировой добычи. Но экономические интересы глобальных игроков обусловлены не только нефтяным фактором. Континент богат ресурсами, привлекательными даже для такой богатой минералами страны, как Россия. Речь идет о титане, ниобии, тантале, цирконии, высокоглиноземистом сырье. Причем добычу полезных ископаемых в Африке ТНК ведут не только для того, чтобы закрыть их дефицит у себя дома. Большое значение придается резервированию ресурсов в собственных недрах. Что, кстати, также свидетельствует о том, что ТНК не всегда действуют без оглядки на стратегические интересы своих материнских государств.

Силу государства в продвижении компаний в Африку наиболее ярко демонстрирует Китай. Пекин дает руководству африканских стран льготные и практически безадресные кредиты, не ставя условий относительно демократии и прав человека. Особую активность КНР развернула в последнее десятилетие. С 2000 г. раз в три года проводятся встречи «Форума сотрудничества “Китай – Африка”». Доля Африки в китайском импорте нефти приближается к 30%, основные поставщики – страны Гвинейского залива и Судан. Всего же партнерские отношения Пекин поддерживает с более чем 50 африканскими странами, которые в ближайшие три года получат китайские кредиты в размере 20 млрд долл., что в два раза превышает кредитование в 2009–2012 годах. В Африке работают 11 китайских центров, которые содействуют инвестициям, обеспечивают платежи, консультируют бизнесменов, занимаются страховкой и т.д. Под эгидой Госсовета действует «Группа торгово-экономического и технико-экономического сотрудничества и координации отношений со странами Африки». Для поддержки и страхования вкладов китайских компаний Пекин создал фонд в 5 млрд долларов.

Геоэкономическая экспансия Китая на Черном континенте может потеснить Запад. Именно этой проблеме, считают обозреватели, было посвящено африканское турне госсекретаря США Хиллари Клинтон летом 2012 года. За американскими компаниями в Африке также стоит государственная инфраструктура. Вынесем за скобки военные инициативы – тот же АФРИКОМ, в задачу которого, помимо прочего, входит охрана залежей полезных ископаемых и путей их транспортировки. Уместно упомянуть и разработанную Пентагоном в 2001 г. «Стратегию для стран Африки южнее Сахары». Этот документ не только предусматривает участие вооруженных сил в миротворчестве, борьбе с организованной преступностью и проч., но и прямо вменяет им в обязанность обеспечивать поставки из Африки стратегического сырья.

Политические и экономические интересы Соединенных Штатов в Африке оформлены в принятом в 2000 г. Законе о содействии африканскому развитию. В его рамках Белый дом создал в Африке три центра поддержки конкурентоспособности американских товаров на континенте. Учрежден специальный «Форум торгово-экономического сотрудничества США со странами Африки южнее Сахары». Расположенный в Вашингтоне Корпоративный совет по Африке координирует деятельность частного американского бизнеса на континенте. Этой организации 20 лет, ее услугами пользуются почти две сотни американских компаний. Непосредственную поддержку компаниям, рискнувшим работать там, оказывают основные экономические министерства Соединенных Штатов. Эксперты указывают, что 60% хрома, марганца, платины, кобальта, импортируемых на американский рынок, поступает из Африки. От африканского кобальта военная и энергетическая промышленность Америки зависит чуть ли не наполовину.

ВОЗВРАЩЕНИЕ РОССИИ

Сегодня можно говорить о восстановлении присутствия России в Африке, прерванного по понятным причинам в 1990-е годы. Во время противостояния Советского Союза и Соединенных Штатов, когда бывшие колонии принимали либо капиталистический, либо социалистический путь развития, у Москвы была соответствующая тогдашней международной среде и политическому строю государственная стратегия в отношении Африки. Сегодня Россия делает первые шаги по разработке новой стратегии, основываясь на современных политических и организационных принципах. Речь идет об установлении деловых взаимовыгодных связей, оказании гуманитарной и миротворческой помощи на двусторонней основе и на уровне международных организаций.

Вынужденный перерыв в российско-африканских связях чуть было не превратил Россию в «важного участника чужих игр» на этом континенте. Отсутствие должного африканского досье в российской повестке дня не отвечает и статусу постоянного члена таких международных институтов, как СБ ООН, G8 и G20, наносит ущерб безопасности России от угроз исламского экстремизма. Таким образом, налаживание российско-африканских отношений основано на объективных предпосылках, обусловленных местом России и Африки в современном мире.

Начало новому африканскому этапу в нашей внешней политике положили визиты президентов России Владимира Путина и Дмитрия Медведева в Марокко, ЮАР, Ливию, Алжир, Анголу, Намибию, Нигерию, Египет. И хотя ситуация в Северной Африке с тех пор изменилась, сформулированные встречами на высшем уровне основные направления политического и экономического сотрудничества остаются актуальными. Вопреки мнению о малой «мировой вовлеченности», Россия входит в число 15 крупнейших экспортеров капитала, а число компаний, отвечающих критериям ТНК, эксперты определяют не одним десятком. Это не говоря уже о присоединении России к ВТО. Нельзя также считать, что у нас вообще отсутствуют экономические отношения с Африкой, просто пока еще далеко не все возможности использованы. Ряд ведущих российских компаний присутствует на континенте вполне успешно.

В Гвинее работают ОК «Русал», ООО «Северсталь-золото», ОАО «Гаммахим». В ЮАР – группа компаний «Ренова» и ОАО «Мечел». В Анголе – АК «АЛРОСА», ОАО «Технопромэкспорт», дочернее предприятие ОАО «Газпромнефть» – концерн «НИС», «Росатом», ОАО «Атомредметзолото». В Намибии – группа компаний «Ренова», есть планы сотрудничества у ОАО «Газпромбанк». В Нигерии – ОК «Русал», возможно участие там в проектах ОАО «Газпром» и ЗАО «Атомстройэкспорт». Расширяется круг африканских государств, с которыми налаживается инвестиционное сотрудничество – Экваториальная Гвинея, Ботсвана, Гана, Либерия, Сьерра-Леоне. ЮАР заинтересована не только в импорте высокотехнологичных российских товаров, но и в их совместном производстве. Сегодня Россия занимает 12-е место по количеству инвестиционных проектов в ЮАР и 5-е место по объему вложений среди всех стран.

Россия постепенно возвращает позиции на африканском рынке вооружений. «Рособоронэкспорт» сотрудничает с 15 из 47 стран Черной Африки. Африканские государства заинтересованы в модернизации ранее приобретенной у России техники, а также в новых закупках самолетов и вертолетов. Эксперты считают, что упущения 90-х гг. в этой области полностью преодолеть трудно, хотя потенциал расширения военно-технического сотрудничества в Африке не исчерпан.

Торговля России с африканскими странами все еще развита слабо и до последнего времени на три четверти осуществлялась лишь с Северной Африкой. Правда, в российском экспорте существенный процент составляет продукция машиностроения и металлообработки. Это, пожалуй, одно из самых перспективных направлений торгово-экономического сотрудничества России и Африки – рано или поздно, но структуру сырьевой российской экономики придется менять.

Особенность Африки состоит в том, что политический результат переговоров трудно отделить от результата экономического. Мне в работе спецпредставителя президента России пришлось убедиться на практике – решение более или менее значимых вопросов, затрагивающих экономические интересы, требует прямых контактов с руководством африканских стран. Именно таков самый эффективный способ лоббирования на континенте. Причем контакты желательно постоянно подкреплять визитами на высшем уровне, перепиской, обменом посланиями и прочее.

Премьер-министр Эфиопии Мелес Зенауи инициировал проведение в Аддис-Абебе в декабре 2011 г. Делового российско-африканского форума. Здесь встретились министры стран Африки, включая Чад, Мали, Судан, представители Африканского союза, менеджеры российских и африканских компаний. Участники рассматривали форум как стартовое мероприятие перед оформлением его в постоянно действующий «российско-африканский Давос». Деловой форум в «дипломатической столице Африки» Аддис-Абебе может стать прорывом в российско-африканских отношениях, если его удастся сделать регулярным и повысить уровень представительства по типу «Форума сотрудничества “Китай-Африка”». Эта трибуна станет существенным вкладом в создание инфраструктуры торгово-экономических отношений с Африкой.

Россия возвращается в Африку с «низкого старта». Советское влияние, основанное на льготных кредитах и подарках в виде плотин и прочего, не по силам российскому бизнесу, а государство этим не занимается. Наших компаний в Африке относительно мало. Если не принять меры, Россия упустит выгодную площадку для своих инвестиций и товаров. И если руководствоваться долгосрочной программой торгово-экономических отношений с Африкой, то требуется геоэкономическая стратегия, для разработки которой нужны государственные усилия.

Необходимо на всех уровнях продолжить укрепление связей с руководством Африканского союза. При этом сосредоточить усилия на повышении роли этой организации в решении внутриафриканских проблем. Начать активный диалог с новым политическим руководством Туниса, Египта и Ливии. Установить тесные личные и деловые контакты с этими лидерами и воздерживаться от конфронтационной риторики в их адрес. По мнению экспертов, состояние хозяйств постреволюционных стран Северной Африки может побудить их к активному экономическому и иному сотрудничеству с Россией.

Москва должна предлагать встречи и конференции по борьбе с терроризмом в районе Магриба, Сахеля и Африканского Рога. Это поможет оживить повестку дня отношений с Североатлантическим альянсом и упрочить взаимодействие стран БРИКС в области безопасности и совместных проектов в Африке. Проблемами борьбы с терроризмом на континенте сегодня занимаются практически только США и НАТО. А это подрывает конкурентоспособность России. Целесообразно по возможности расширить участие в миротворческих операциях под эгидой ООН и Африканского союза.

Нам следует увеличить бесплатные квоты для студентов из Африки, в том числе по подготовке военных кадров. Активизировать участие российских фондов помощи, волонтеров и деловых учреждений в решении гуманитарных проблем. Это придаст весомость российской стратегии «возвращения в Африку», укажет на общую заинтересованность России в стабильности и благополучии континента. Однако главное в решении геоэкономической задачи возвращения в Африку – увеличение государственной поддержки российского предпринимательства. Потому что геоэкономика обязывает государство создать условия, которые повышают конкурентоспособность национальной экономики на международном рынке. Успешно участвовать в перераспределении мирового дохода и ресурсов без государственной стратегии, следуя лишь принципу «стимул-реакция», не удастся.

Экономические интересы России требуют привлечения государственных структур, которые занимались бы разнообразной поддержкой экспансии российского бизнеса за рубежом. Их задача – координировать действия компаний и ведомств для выхода на рынки и защиты от недобросовестной конкуренции. Они могли бы оказывать помощь в переговорах с иностранными государствами, активизировать и создавать межправительственные комиссии, проводить встречи разного уровня, конференции и выставки, вести профессиональную информационную работу. Совместно с российскими ТНК эти государственные структуры должны вырабатывать стратегию и тактику экономической экспансии. Государству следует оживить лоббирование нашего бизнеса в Африке, оказывая ему в том числе и политическую поддержку.

М.В. Маргелов – председатель Комитета по международным делам Совета Федерации Федерального Собрания РФ, специальный представитель президента России по Африке.

Россия. Африка > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 30 мая 2013 > № 885398 Михаил Маргелов

Африканский Союз (АС) приветствует усиление сотрудничества с Россией по многим направлениям, сказал РИА Новости по телефону из Аддис-Абебы спецпредставитель президента РФ по сотрудничеству со странами Африки Михаил Маргелов, принимающий участие в открытии юбилейного саммита АС.

"Во время недавнего визита в Москву председатель Комиссии АС Нкосазана Дламини-Зума обозначила наиболее перспективные направления нашего сотрудничества с африканскими странами - образование, здравоохранение, сельское хозяйство, транспорт, связь, инфраструктура. Именно в этих областях Африка приветствует российские инвестиции", - сказал Маргелов, который зачитал на начавшемся в пятницу саммите АС приветствие от президента России Владимира Путина.

В конце апреля глава МИД РФ Сергей Лавров после переговоров в Москве с Дламини-Зумой сообщил, что российский бизнес востребован в странах Африки, и обе стороны готовы создавать благоприятные условия для его присутствия в этом регионе.

Американская авиакомпания United Airlines возобновила в понедельник полеты самолетов Boeing 787 Dreamliner, которые были приостановлены около четырех месяцев назад, сообщает сайт газеты Chicago Tribune.

Полеты широкофюзеляжного двухмоторного пассажирского самолета Boeing 787 были приостановлены во всем мире с середины января, когда рейс японской компании ANA был вынужден совершить экстренную посадку из-за возгорания аккумуляторных батарей. После проведения расследования, доработки аккумуляторов и серии испытательных полетов Федеральное управление гражданской авиации США (FAA) дало разрешение на полеты лайнера.

Как пишет издание, один из шести принадлежащих United Airlines самолетов Dreamliner успешно поднялся в воздух в аэропорту Хьюстона в 11.13 понедельника (20.13 мск.) и, как ожидается, приземлится в международном аэропорту Чикаго в 13.22 по местному времени (22.22 мск.). На борту лайнера, выполняющего рейс под номером UAL1, находятся около 250 пассажиров, в том числе генеральный директор авиакомпании United Джефф Смисек и глава американского авиационного концерна Boeing Джим Макнерни.

По информации газеты, одновременно в воздухе над США находится еще один Boeing 787 той же авиакомпании. Он должен приземлиться в аэропорту Ньюарк штата Нью-Джерси в ночь на вторник.

Первой коммерческие полеты Boeing 787 возобновила авиакомпания Ethiopian Airlines, в парке которой находятся четыре Dreamliner. Один из ее Boeing 787 вылетел из Аддис-Абебы в Найроби 27 апреля. Японская ANA провела тестовый полет 28 апреля. Ожидается, что рейсы 24 японских Dreamliner начнутся в начале июня.

Забавная вещь случилась с Китаем в попытках вывести автопром на мировой уровень: страна вообще не признает собственные марки. Вместо того, чтобы занять нишу на уже готовом рынке, обрести популярность у среднего класса, а затем закрепиться на развитых рынках, подобно Японии и Южной Корее, китайская автомобильная промышленность попросту зашла в тупик.

Начиная с 2009 года в Китае было собрано и куплено автомобилей больше, чем во всем остальном мире. Иностранные корпорации, такие как Buick, получили огромные прибыли от начавшегося автобума в Поднебесной. Мировые авто-мото бренды стали приглашать местных звезд шоу-бизнеса для продвижения собственных торговых марок.

Так, например, концерн Daimler стал спонсором художественного фильма с участием знаменитого китайского актера Гэ Ю (Ge You), сыгравшего немолодого мужчину, терзаемого муками кризиса возраста и нашедшего успокоение в своем видавшем виды "мерседесе". Также Daimler ангажировал одну из самых известных актрис матрикового Китая Фан Бинбин (Fan Bingbing) для рекламной кампании Mercedes SLK. Трудно вообразить Фан, снизошедшую до одобрения JVC или Geely китайской сборки, но без логотипа немецкого автогиганта, производящего авто представительского класса. Еще менее реально представить себе китайских кинозвезд, прибывающих на премьеры своих фильмов на Cherry QQ или сидящих за рулем Haval H3 или Geely Micro Panda.

Несмотря на то, что Китай - крупнейший производитель и покупатель автомобилей, отечественные марки в собственной стране практически неизвестны или не пользуются спросом.

Другие берега

В материковом Китае лидерские позиции занимают иностранные бренды, и лишь развивающие рынки стран третьего мира с удовольствием импортируют китайские машины. Восточная Европа, Африка, Ближний Восток, Южная Америка: здесь китайцы открывают свои дилерские сети, строят заводы концерны JAC, Lifan, Geely, Cherry и Great Wall motors, засилье их машин на дорогах и рекламы в медиа повсеместно.

Китайские автопромышленники реализуют простую стратегию - игнорируют китайский авторынок, оккупированный европейскими и американскими концернами. В прошлом месяце модель Cherry Celer была представлена в Сан Паулу, анонсирована на официальном сайте Cherry как первый корпоративный автомобиль бразильской сборки. Локализация производств - стратегический шаг китайских автогигантов, реализующих продукцию в Бразилии, крупнейшей и быстро растущей южноамериканской экономике.

Сборочный цех Geely на 3000 рабочих мест был открыт под Минском в январе 2013 года.

В 2011 году The Rio Times сообщила о том, что импорт китайских автомобилей в Бразилию возрос на 35%. Также в сообщении говорилось о том, что Бразилия повысила пошлины на импортные автомобили, стремясь сохранить рабочие места на местных производствах. Поэтому открытие сборочной линии Cherry в Бразилии имело решающее значение для концерна. Эта стратегия полностью отвечала стремлению страны увеличивать количество рабочих мест и в меньшей степени зависеть от импорта.

Компания Anhui Jinghua, один из крупнейших производителей растительных продуктов питания в Китае, также открыла в Бразилии собственную фабрику, а Cherry открыла новые заводы на Украине, в Аргентине и на Филиппинах.

В январе 2013 года корпорация Geely открыла новое производство на 3 тысячи рабочих мест в Белоруссии, в специальной экономической зоне города Борисов (Минская область). Автомобили Geely буквально заполонили Восточную Европу, успешно лидируя на рынке, который Запад традиционно обходил вниманием. Несмотря на то, что китайские автопроизводители постепенно поднимаются все выше в рейтинге компаний Fortune 500, на внутреннем рынке Китая они имеют крайне слабые позиции. Однако занимают самые высокие строчки рейтингов там, где трудно было бы и предположить.

Go East, Go West

Не так давно Geely приобрела шведский концерн Volvo, а также стала владельцем компании, производящей знаменитые черные лондонские таксомоторы. В 2012 году Great Wall Motors открыла завод в Ловече (северная Болгария), после чего в China Daily появилось сообщение о том, что впервые Китай открыл сборочный цех и создал новые рабочие места на территории Евросоюза.

Кроме того, продукция китайского автопрома стала очень популярна на ближневосточном рынке, в частности, в Ираке.

Концерн Cherry даже не преминул прихвастнуть на своем сайте, что "Cherry производит фурор на автошоу в Багдаде". Согласно докладу Iraq Business News, ведущего интернет-издания страны, китайские машины в Ираке не производились, пока Поднебесная не начала инвестировать в иракскую экономику в 2007 году. А сегодня Ирак - производственный центр для концернов Lifan и Great Wall Motors.

Китайские автопроизводители даже игнорировали политические волнения, уверенно выйдя на потребительский рынок Египта: корпорация Geely открыла египетский завод в 2010 году, за несколько месяцев до Арабской весны, волны протестов и гражданских беспорядков, а также смены правящих режимов в Тунисе, Египте, Ливии и Йемене.

Lifan Motors, которому принадлежит завод в Эфиопии, признан самым надежным брендом в регионе и был охарактеризован в докладе Ethiopian Broadcasting Serviceкак "доступный и легкий в управлении автомобиль". Пользователи автомобильных интернет-форумов в Восточной Африке даже шутят, что Lifan - это "лучший китайский автомобиль, о котором Китай вообще никогда не слышал".

Строительство дорог помогает китайскому автопрому заполучать лояльных клиентов и закрепляться на перспективных рынках.

Китайское дорожное строительство идет рука об руку с продвижением автопрома по территории страны: китайские подрядчики прокладывают современные шоссе между эфиопскими городами, чтобы повысить лояльность потребителей и ускорить автомобилизацию страны.

Успеху Lifan способствовала поддержка популярного эфиопского певца Eyob Mekkonen на "Мисс Эфиопия-2010", что позволило достаточно быстро завоевать лидерские позиции в этой восточноафриканской стране. Вообще, активность китайских дорожных строителей не случайна: страны, в которых КНР начала прокладывать современные автострады, как правило, приобретают именно китайские машины.

В 2007 году Cherry открывает первую иранскую сборочную линию, а вскоре после этого китайская строительная компания начинает возведение второго по длине автотоннеля в Тегеране. Начиная с 2009 года китайские автомобили прочно удерживают первенство на дорогах страны, оставив далеко позади марки концернов США и ЕС.

Создание рабочих мест помогает китайским автомобильным брендам заполучать лояльных клиентов. Следующей желанной стратегической целью для большинства частных автодорожных компаний Китая будет выигранный тендер на строительство автострад в Малайзии, Пакистане и в Центральной Азии.

В 2009 году China Wuyi Corporation начала крупный проект по строительству шоссе в Кении, которое соединяет столицу страны Найроби с близлежащими городами. Трасса была открыта в 2012 году, и вскоре после торжественной церемонии открытия деловое издание Africa Ventures сообщило, что Cherry Autos выиграла контракт на производство транспортных средств для муниципальной полиции Найроби. Вскоре кенийская полиция пересядет на Cherry Tigos, а кончится все тем, что дорожные патрули будут арестовывать водителей китайских машин на китайских же дорогах.

В том же 2009 году китайцы построили современный морской торговый порт на Шри-Ланке, хотя страна на тот момент еще не до конца оправилась от десятилетий гражданской войны. Дорожные строители проложили магистраль, связывающую города Галле и Коломбо, помогая тем самым развитию экономики и повышая спрос на китайские машины. Итоги 2012 года показали, что самым продаваемым на Шри-Ланке автомобилем стал Geely Panda Micro, местная сборка которого совсем скоро будет налажена в городе Хамбантота. Таким образом, китайский автопром получит преимущество перед индийским, столкнувшимся с повышением ввозных пошлин на иномарки.

В апреле 2013 года американская газета International Business Times задалась вопросом: что побуждает китайских промышленников производить авто, на которых сами китайцы ездить категорически не желают? Хороший вопрос. Частично ответ на него кроется в годами сформированном недоверии потребителей к китайской продукции. Частые и громкие скандалы вокруг фальсификации, подделок и нарушении норм безопасности при производстве товаров, гибели людей в результате потребления китайской продукции также внесли свою лепту.

В качестве примера можно привести вопиющий случай 2008 года, когда шестеро младенцев умерли, а еще около 13 тысяч отравились сухой молочной смесью китайского производства, содержащей высокие концентрации меламина. Производители использовали меламин, чтобы искусственно завысить содержание протеина в детском питании, однако это вещество при длительном употреблении вызывает тяжелое поражение почек, пищеварительного тракта, дыхательной системы и кожи человека. И такие случаи для китайской легкой промышленности далеко не редкость! Сами китайцы больше доверяют товарам импортного производства, так как знают, что иностранные компании дорожат своей деловой репутацией, а в условиях высокой конкуренции тем более заинтересованы в долгосрочных контрактах с торговыми сетями КНР.

В результате успешные предприниматели и разработчики, инновационные проекты и тысячи рабочих мест "уплывают" из Китая за границу, в то время как пристани китайских портов заполнены иностранными товарами повседневного спроса. И нет никаких признаков того, что китайцы в ближайшее время будут готовы отказаться от своей приверженности к иностранным брендам ради "патриотической поддержки отечественного производителя".

Источник: South China Morning Post

Автор: George McKibbens (Гуанчжоу)

Авиакомпания Qatar Airways собирается заказать 15 новых лайнеров Airbus A330 и закупить 30 новых самолетов Boeing 787 Dreamliner, сообщил в ходе выставки Arabian Travel Market Акбар Аль Бакер, главный исполнительный директор перевозчика. «Мы говорим о закупке новых самолетов A330 и ожидаем, что соглашение будет подписано до начала Парижского авиашоу, которое откроется 17 июня. В то же самое время мы размышляем о закупке новых Dreamliner», - пояснил он. Стоит отметить, что в рамках выставки Qatar Airways также сообщила об открытии новых маршрутов, в том числе на Африканский континент (в Аддис-Абебу), в США (Филадельфию) и на Филиппины. ОАЭ > Транспорт > russianemirates.com, 12 мая 2013 > № 828796

Переговорный процесс о мире с повстанцами "Суданского народно-освободительного движения - Север" ("СНОД-Север") зашли в тупик, заявил во вторник глава отдела международного сотрудничества МИД Судана Мухаммед аль-Амин аль-Кериб на встрече с иностранными послами.

"Правительство Судана потребовало на переговорах полного прекращения огня, в то время как движение готово только на частичное прекращение огня. Из-за этого переговоры зашли в тупик", - сказал аль-Кериб.

По его словам, движение "СНОД-Север", которое действует в пограничных с Южным Суданом штатах Южный Кордофан и Голубой Нил, было инициатором недавнего нападения на населенные пункты в штате Северный Кордофан, до этого остававшемся вне зоны военных действий.

Первые за два года противостояния переговоры между суданским правительством и повстанцами "СНОД-Север" начались в Эфиопии при посредничестве Афросоюза в конце апреля, но не привели ни к какому результату.

Власти обвинили повстанцев в желании свести переговоры только к вопросу о доставке гуманитарной помощи в пострадавшие районы вместо того, чтобы договариваться о прекращении огня. В свою очередь "СНОД-Север" считает, что правительство стремится решать политические проблемы, игнорируя гуманитарные проблемы. Юлия Троицкая.

Назначенный южносуданскими властями глава совместного с Суданом комитета по проблеме богатого нефтью спорного района Абьей и четыре миротворца из Эфиопии погибли в перестрелке, которая произошла в субботу вблизи нефтяного месторождения Дафра, сообщили суданские СМИ.

Как передал в воскресенье телеканал "Шурук", Коваль Денг вместе с сопровождающими его лицами заехал на территорию, где проживает племя миссерия, несмотря на предостережения командующего Временными силами ООН по обеспечению безопасности в Абьей.

По данным телеканала, охранники Коваля первыми открыли огонь и убили двух местных жителей, что стало поводом к дальнейшей перестрелке, в результате которой погиб сам глава комитета, его племянник и охранник. Во время перестрелки также были убиты четыре эфиопских миротворца, которые сопровождали главу комитета.

Власти Судана и Южного Судана пока не сделали официальных заявлений по этому поводу.

Вопрос принадлежности богатого нефтью пограничного района Абьей осложняет отношения между двумя Суданами, каждый из которых считает эту территорию своей. В сентябре 2012 года Афросоюз предложил через год провести референдум по Абьей без участия представителей проживающего в Абьей несколько месяцев в году кочевого племени миссерия, которое поддерживает Хартум. Однако суданские власти отвергли это предложение, заявив, что оно нарушает предыдущие договоренности о том, что только комиссия по проведению референдума имеет право определять его участников. Юлия Троицкая.

Все самолеты Boeing 787 Dreamliner, полеты которых были приостановлены в начале года из-за технических проблем, поднимутся в воздух в течение полутора месяцев, сообщает телеканал CNN.

Полеты широкофюзеляжного двухмоторного пассажирского самолета Boeing 787 приостановлены во всем мире с середины января, когда рейс японской компании ANA был вынужден совершить экстренную посадку из-за возгорания аккумуляторных батарей. После проведения расследования, доработки аккумуляторов и серии испытательных полетов Федеральное управление гражданской авиации США (FAA) дало разрешение на полеты.

Первой коммерческие полеты возобновила Ethiopian Airlines, в парке которой находятся четыре Dreamliner. Один из ее Boeing 787 вылетел из Аддис-Абебы в Найроби 27 апреля.

Boeing 787 Dreamliner: модификации и уникальные особенности

Японская ANA провела тестовый полет 28 апреля. Затем Минтранс Японии добавил несколько дополнительных условий по обеспечению безопасности, чтобы возобновить коммерческие рейсы Boeing 787 японских авиакомпаний Japan Airlines (JAL) и ANA. Ожидается, что рейсы 24 японских Dreamliner начнутся в начале июня.

Американская авиакомпания United Airlines заявила о возобновлении полетов шести лайнеров с 31 мая. Польская LOT сообщила, что оба полученных авиакомпанией самолета вернутся в эксплуатацию 5 июня. Индийская Air India, по данным СМИ, намерена с мая вновь поднять в воздух свои пять Dreamliner. Чилийская авиакомпания LAN, в свою очередь, собирается возобновить коммерческие полеты своих трех Boeing 787 в июне.

Последней о возобновлении рейсов заявила Qatar Airways, в парке которой имеются пять самолетов Dreamliner. По данным CNN, на этой неделе компания возобновляет рейсы между Дохой и Дубаем, а дальнемагистральные рейсы из Дохи в Лондон стартуют с 15 мая.

С 17 по 20 апреля в Южно-Африканской Республике состоялась Седьмая Межрегиональная Конференция российских соотечественников, проживающих в странах Африки и Ближнего Востока. Организатором мероприятия выступила Ассоциация российских соотечественников ЮАР при поддержке Посольства России и представительства Россотрудничества в ЮАР. На конференцию в Йоханнесбург прибыли делегаты от организаций соотечественников из 22 стран. Североафриканские страны были представлены Марокко, Алжиром, Тунисом и Египтом. Западная Африка – Нигерией, Сенегалом, Камеруном и Кот-д'Ивуаром. Центральную и южную часть континента представили соотечественники из Танзании, Эфиопии, Кении, Демократической Республики Конго и Республики Конго, Уганды, Мадагаскара, Мозамбика, Замбии и ЮАР. От Ближнего Востока участвовали представители из Иордании, Объединенных Арабских Эмиратов и Ливана. Так, Арабские Эмираты представляли Игорь Егоров и Сергей Токарев, председатель и генеральный секретарь Координационного совета организаций российских соотечественников в ОАЭ соответственно. Среди приглашенных гостей впервые в мероприятии такого рода приняла участие делегация Совета Федерации российского парламента во главе с заместителем председателя комитета по международным делам Андреем Климовым. На встречу с соотечественниками также приехали представители Фонда поддержки и защиты прав соотечественников и фонда «Русский Мир». Открыл конференцию Михаил Петраков, Чрезвычайный и Полномочный Посол России в ЮАР. Поприветствовав участников регионального форума, он подчеркнул особую значимость этого мероприятия, впервые собравшего столь представительный состав участников в ЮАР. Продолжил официальную часть директор Департамента по работе с соотечественниками за рубежом МИД России Анатолий Макаров, который проинформировал делегатов об основных приоритетах и направлениях работы российского внешнеполитического ведомства по поддержке соотечественников, проживающих за рубежом. Затем прозвучало выступление заместителя председателя комитета Совета Федерации по международным делам Андрея Климова, поделившегося с участниками встречи текущими законодательными инициативами (получение российского гражданства, визовая поддержка), обсуждаемыми в Парламенте и направленными на содействие защите прав соотечественников и их законных интересов в странах проживания. Далее участникам конференции было зачитано приветственное послание от руководства Россотрудничества. В ходе работы конференции выступили все представители страновых организаций соотечественников, которые наряду с изложением своего опыта деятельности в странах проживания, донесли до участников конференции накопившиеся проблемные вопросы и трудности, связанные с сохранением и продвижением исторического, культурного и языкового наследия России за рубежом. В завершение мероприятия состоялся продуктивный обмен мнениями по поиску путей совершенствования и взаимодействия организаций соотечественников между собой, а также с представителями законодательной и исполнительной власти Российской Федерации. По итогам конференции была принята резолюция, определяющая основные направления регионального взаимодействия соотечественников, а также программные цели их работы на предстоящий период. ЮАР. Россия > Внешэкономсвязи, политика > russianemirates.com, 25 апреля 2013 > № 829356

Делегации Судана и Южного Судана в понедельник начнут новый раунд переговоров в Аддис-Абебе, чтобы обсудить процесс передислокации войск на границе между двумя странами и открытие пограничных переходов.

"Совместный комитет по политике и безопасности Судана и Южного Судана проведет внеочередную встречу по инициативе Высокой группы Афросоюза во главе с Табо Мбеки, на котором пойдет речь по поводу обустройства границы, в частности, об открытии контрольно-пропускных пунктов", - сообщил телеканал "Шурук".

Во время заседания командующий Временными силами ООН по обеспечению безопасности в районе Абьей (ЮНИСФА) представит доклад о выполнении сторонами договоренности об отводе войск от границы для создания демилитаризированной буферной зоны.

Кроме того, по информации телеканала, на встрече речь пойдет о прекращении поддержки со стороны Хартума и Джубы вооруженных повстанческих группировок, действующих на территории обеих стран.

Нормализация отношений между Суданом и Южным Суданом началась в марте, когда стороны договорились о шагах по реализации подписанного в прошлом году протокола о сотрудничестве, который предусматривает создание демилитаризированной зоны на границе для бесперебойной добычи нефти в пограничных районах, а также активизацию торговли и экономических отношений между двумя странами. Юлия Троицкая.

Россия поддерживает проведение Францией операции по борьбе с боевиками-исламистами в Мали, бездействие могло бы привести к росту насилия в регионе, сказал спецпредставитель президента РФ по сотрудничеству со странами Африки, глава международного комитета Совета Федерации Михаил Маргелов.

Ситуация в Мали обострилась в конце 2012 года - боевики экстремистских группировок начали атаковать позиции правительственных войск в центральной части страны. В операции против боевиков участвуют военнослужащие из Франции, а также военные государств Экономического сообщества стран Западной Африки (ЭКОВАС).

"Поддержка Россией французской операции в Мали - естественна, она не противоречит интересам народов Сахеля. Россия поддержала Резолюцию СБ ООН 2071 от 12 октября 2012 года и 2085 от 20 декабря 2012 года о развертывании (международной миссии по поддержке Мали) АФИСМА", - сказал Маргелов, выступая в четверг в Париже на круглом столе в рамках конференции "Франция - Россия: будущее стратегического партнерства".

Бездействие опасно

По его словам, Россия также приветствовала решение ЭКОВАС о срочном развертывании в Мали контингентов стран-членов этой организации в рамках операции. "Ситуация в Сахеле обострена до предела и отсутствие насилия со стороны Франции и соседей Мали привело бы к еще большему насилию", - добавил он. Сахель - регион в Африке, который включает в себя такие государства, как Сенегал, Мавритания, Мали, Буркина-Фасо, Нигер, Нигерия, Чад, Судан и Эритрея.

"Если сепаратисты ставят целью разделение страны, то джихадисты стремятся уничтожить государственность вообще. Свои победы они немедленно доводят до бесчинства. И бездействие превратит Сахель в одно большое Сомали. Ситуация там принуждает нас быть не просто наблюдателями, а наблюдателями участвующими. Потому что не редки случаи, когда локальный пацифизм приводит к кровавым региональным войнам", - отметил сенатор.

По его словам, события в Мали - это выплеск напряженности, которая после "арабской весны" поразила обширное пространство, протянувшееся в виде "дуги нестабильности" от Сахеля до Африканского рога. Она захватывает Мавританию, Мали, Нигерию, Нигер, Эфиопию, Судан, Сомали, Ливию, Алжир, Западную Сахару. И военная операция в Мали выходит далеко за локальные рамки одной страны, вне зависимости от первоначальных планов СБ ООН, Франции, Евросоюза, ЭКОВАС и Африканского союза. "Речь идет о новом витке борьбы с терроризмом и организованной преступностью теперь на африканском континенте", - сказал Маргелов.

По его словам, "арабская весна" резко активизировала и связанные с "Аль-Каидой" экстремистские группировки в Сахеле. "По некоторым оценкам, боевая мощь исламистских подразделений Сахеля сопоставима с мощью регулярных армий сахельских государств. На вооружении исламистов вывезенная из Ливии тяжелая артиллерия, реактивные снаряды, стрелковое оружие и даже переносные зенитно-ракетные комплексы", - добавил он. Проблема ливийского оружия стала проблемой международного сообщества - вопрос рассматривался "Большой восьмеркой" в Кэмп-Дэвиде в мае прошлого года, напомнил глава комитета.

Он указал, что на севере Мали действуют "Аль-Каида в исламском Магрибе", "Ансар ад-Дин", "Движение в защиту ислама и джихада в Западной Африке". Эти группировки связаны с исламистами Сомали, Судана, Нигерии. "Есть сведения, что только кокаина через Сахель в Западную Европу поставляется на 2 миллиарда долларов в год", - сказал Маргелов.

Россия возвращается в Африку

По словам сенатора, в МИД РФ в свое время поступила нота посольства Франции в Москве с предложением России участвовать в конференции доноров по ситуации в Мали под эгидой ООН. В той же ноте ставился вопрос и о российской помощи Мали в вооружениях и военной технике.

"Но Россия уже вносит вклад в повышение боеготовности малийской армии. В ноябре прошлого года переходное правительство Мали получило стрелковое вооружение и боеприпасы. Россия подключилась к международным усилиям по оказанию Мали гуманитарного содействия. В том же ноябре прошлого года в Бамако доставлена срочная гуманитарная помощь на сумму 1,5 миллиона долларов. Прорабатывается вопрос о продолжении такой помощи", - уточнил Маргелов.

Он также подчеркнул, что ситуация в Африке не безразлична России, которая с 2000 года возвращается на этот континент.

"Это возвращение преследует исключительно экономические интересы без вмешательства во внутренние дела африканских государств и геополитики "на дальних подступах", как это было во времена "холодной войны", отметил он. "Поэтому мы надеемся, что действия малийских властей, Франции, Афросоюза и региональных партнеров создадут условия для политического урегулирования кризиса в Мали и стабилизации обстановки в Сахеле в целом", - заключил Маргелов.

Численность эфиопского миротворческого контингента, который контролирует безопасность на границе между двумя Суданами, увеличится почти в три раза - с 300 до 860 человек, сообщил в среду журналистам представитель судано-южносуданского комитета по политике и безопасности аль-Муаз Фарук Мухаммед.

Южный Судан в 2011 году отделился от Судана, с которым воевал за независимость на протяжении нескольких десятилетий. Однако отношения между двумя странами до сих пор остаются напряженными из-за остающихся неурегулированными вопросов, в частности, о демаркации границы и статусе ряда спорных пограничных районов.

После ряда инцидентов Хартум и Джуба договорились в 2011 году о размещении на границе эфиопских миротворцев, которые уполномочены фиксировать нарушения с обеих сторон.

"Решение об увеличении контингента было принято после поездки главы миротворческой миссии в Нью-Йорк в связи с необходимостью усиления логистической поддержки и сил по обеспечению безопасности наблюдателей, которые следят, чтобы не было нарушений на границе", - сказал Мухаммед.

Он подтвердил, что Хартум и Джуба вывели свои войска с территории, где планируется создать демилитаризованную зону.

Правительства двух стран приступили к выполнению подписанного осенью прошлого года соглашения о сотрудничестве, которое, в том числе, предусматривает создание демилитаризованной зоны на границе, только в марте этого года. Юлия Троицкая.

Министерство экономики Республики Беларусь и Торгово-промышленная палата Республики Беларусь при поддержке посольства страны в Арабских Эмиратах организовали и провели регионально-ориентированный брифинг для широкого круга арабских предпринимателей в Торгово-промышленной палате Дубая. Открывая мероприятие, Хишам Абдалла Аль Ширави, второй вице-председатель ТПП Дубая, призвал представителей местного бизнес-сообщества активнее использовать инвестиционные возможности Беларуси, которая сегодня является быстроразвивающейся экономикой, а также предложил представителям деловых кругов Беларуси расширить возможности предпринимательской деятельности в Дубае. Он, в частности, отметил, что Беларусь сегодня имеет все шансы стать связующим звеном между Таможенным союзом, куда входит также Россия и Казахстан, и Европейскими странами. «Страна может предложить торговым компаниям выход на новые рынки, а они, в свою очередь, могут использовать Дубай как шлюз для выхода в регионы Ближнего Востока, Африки и Азии. Мы предлагаем торговым компаниям широкие транспортные и логистические возможности», – подчеркнул Аль Ширави. Он уточнил, что развитая инфраструктура и благоприятный деловой климат способствует развитию экономики и привлечению инвестиций в эмират. «В настоящее время объем экспорта и реэкспорта между Дубаем и Беларусью оценивается в 82 млн дирхамов (US$ 22,4 млн), страна занимает 147-е место в рейтинге партнеров эмирата, и совместными усилиями мы хотели бы значительно улучшить эти показатели». В свою очередь, Антон Кудасов, заместитель министра экономики Беларуси, подчеркнул, что у Арабских Эмиратов и Беларуси сегодня много общего: они выступают шлюзами для тех, кто ищет доступ к экономике соседних регионов, а политическая и экономическая открытость активно способствует укреплению двусторонних связей. Он призвал всех членов делегации и белорусские предприятия, работающие на территории ОАЭ, изучить все возможности для ведения бизнеса с эмиратскими партнерами и использовать полученные знания для расширения торговых связей. По словам Антона Кудасова, за последние 5 лет в стране доход на душу населения вырос на 14%, а средний рост инвестиционной активности составил 9%. Таким образом, страна занимает по показателям экономического роста 9-е место в десятке наиболее развитых стран региона Восточной Европы. «Основной движущей силой экономического роста Беларуси является промышленность, сельское и лесное хозяйство, сферы торговли и общественного питания. Страна имеет развитую транспортную инфраструктуру, в том числе трубопроводы для транспортировки природного газа, нефти и нефтепродуктов, развитую сеть железных дорог и авиасообщение с 19 зарубежными странами, в числе которых и Арабские Эмираты», – сказал замминистра. В настоящее время, также уточнил Антон Кудасов, на территории страны работает 5,7 тысяч компаний с участием иностранного капитала, более 77 зарубежных стран инвестируют средства в экономику страны. В Беларуси традиционно представлены секторы машиностроения, металлообрабатывающей отрасли, химической и нефтехимической промышленности. Привлекательными для инвесторов также остаются сферы розничной торговли, связи, транспорта и медицины. Одним из спикеров брифинга также стал Вячеслав Реут, первый заместитель председателя Торгово-промышленной палаты Беларуси, который пригласил представителей дубайского бизнес-сообщества посетить страну и изучить ее инвестиционные возможности, а также сферы деятельности, представляющие интерес для обеих сторон. По словам Вячеслава Реута, Беларусь является одной из наиболее экономически развитых стран СНГ. Промышленность приносит экономике треть валового внутреннего продукта. В стране развиты отрасли автомобилестроения и станкостроения, горнодобывающей промышленности и нефтепереработки, производства строительных материалов и удобрений, фармацевтической, легкой и пищевой промышленности. Рост валового внутреннего продукта в течение последних 5 лет составляет 1,5% ежегодно, в то время как темпы роста отрасли сельского хозяйства составляют 6,1% в год. Страна привлекла прямых иностранных инвестиций на сумму US$ 1,4 млрд, в то время как доля инновационного сектора составляет 17,9% в общем объеме производства. Стоит напомнить, что ТПП Дубая запустила новый формат встреч, получивший название «регионально-ориентированный брифинг» (Country Focus Briefing) в сотрудничестве с посольствами, консульствами, торговыми центрами и офисами-представительствами в целевых странах, в 2010 году. Главная цель – представить деловые возможности выбранных стран бизнес-сообществу, чтобы дать ему возможность изучить рынки экспорта, установить связи с торговыми компаниями и повысить свою конкурентоспособность на мировой арене. Уже были проведены аналогичные мероприятия по таким странам, как Чили, Швейцария, Япония, Турция, Бразилия, Эфиопия, Австралия, Казахстан и Нидерланды. ОАЭ. Белоруссия > Внешэкономсвязи, политика > russianemirates.com, 27 марта 2013 > № 829361

Президент США Барак Обама в среду предложил на пост нового посла США в Ливии Дебору Джонс, говорится в сообщении Белого дома.

В случае утверждения сенатом Джонс займет место убитого во время произошедшего 11 сентября прошлого года теракта в консульстве США в Бенгази Криса Стивенса.

"С 2008 по 2011 год она (Джонс) работала послом США в Кувейте. В госдепартаменте она работает с 1982 года", - указывается в сообщении.

Джонс занимала также различные посты в посольствах и консульствах США в Турции, ОАЭ, Эфиопии и Сирии.

О своем решении назначить Джонс на пост посла Обама уже объявил премьеру Ливии Али Зейдану, который находится с визитом в Вашингтоне. Мария Табак.

Власти Судана и Республики Южный Судан (РЮС) договорились возобновить добычу южносуданской нефти и ее транзит на экспорт по территории Судана в течение ближайших двух недель, сообщает во вторник агентство Рейтер со ссылкой на главу посредников на переговорах двух Суданов Табо Мбеки.

"Инструкции, данные компаниям (по дате начала добычи и транспортировки нефтепродуктов), предполагают (10 марта) плюс 14 дней", - заявил он.

На прошлой неделе в столице Эфиопии Аддис-Абебе начались переговоры между делегациями двух Суданов для выработки механизма выполнения подписанного осенью прошлого года протокола о сотрудничестве, который, в частности, предусматривает создание буферной демилитаризованной зоны на границе после отвода оттуда войск обеих стран. С момента подписания протокола стороны несколько раз обещали начать отвод войск от границы, чтобы возобновить добычу нефти в пограничных районах, но так и не приступили к этому процессу.

В минувшую пятницу делегации Судана и РЮС подписали в Аддис-Абебе дополнительный протокол по выполнению договоренностей по безопасности, согласно которому стороны должны завершить перемещение своих войск за пределы предполагаемой буферной зоны до 26 марта. В понедельник президент РЮС Сальва Киир приказал армии начать отвод войск от границы с Суданом, где планируется создание буферной зоны.

После отделения Южного Судана от Хартума в июле 2011 года ему отошли 75% нефтяных месторождений некогда единой страны, но вся инфраструктура для транспортировки нефти на экспорт осталась на Севере. В декабре прошлого года правительство РЮС заявило о планах восстановления уровня нефтедобычи, который был до конфликта с Хартумом - 350 тысяч баррелей в день.

Угрозы реальные и мнимые

Алексей Арбатов – академик РАН, руководитель Центра международной безопасности Института мировой экономики и международных отношений им. Е.М. Примакова Российской Академии наук, в прошлом участник переговоров по Договору СНВ-1 (1990 г.), заместитель председателя Комитета по обороне Государственной думы (1994–2003 гг.).

Резюме Значение ядерного сдерживания в обеспечении безопасности великих держав будет и далее снижаться, вопреки нынешним попыткам России придать ему более значительную роль и несмотря на тупиковую ситуацию в ядерном разоружении.

Данная статья развивает и дополняет тезисы автора, изложенные в его выступлении на международной конференции «Россия в мире силы XXI века», приуроченной к 20-летию СВОП и 10-летию журнала «Россия в глобальной политике». Генеральный спонсор конференции – Внешэкономбанк.

Сила оружия, иначе говоря – роль военной силы в политике и войне, более всего определяется характером прогнозируемых и реальных вооруженных конфликтов; военно-техническим прогрессом и доступными для нужд обороны экономическими ресурсами; амбициями и фобиями государственных руководителей и оборонно-промышленных комплексов и их подрядчиков в научных центрах и СМИ.

Предчувствие войны

Вопреки широко распространенным в российской военно-политической элите ощущениям, по объективным показателям угроза большой войны ныне меньше, чем когда-либо в новейшей истории. И дело вовсе не в наличии у ведущих держав ядерного оружия (ЯО). В годы холодной войны его было намного больше, но вероятность глобального вооруженного столкновения оставалась неизмеримо выше.

За последние два десятилетия число международных конфликтов и их масштабы значительно уменьшились по сравнению с любым из 20-летних периодов холодной войны (условно датируемой с конца 40-х до конца 80-х гг. прошедшего века). Достаточно напомнить о войне в Корее, двух войнах в Индокитае, четырех на Ближнем Востоке, войне в Афганистане, индо-пакистанской и ирано-иракской войнах, не говоря уже о многочисленных пограничных и гражданских конфликтах в Азии, Африке и Латинской Америке зачастую с внешним вмешательством. По разным подсчетам, в конфликтах времен холодной войны погибли не менее 20 млн человек. Только Соединенные Штаты потеряли в те годы около 120 тыс. человек – столько же, сколько в Первой мировой войне.

Великие державы прошли через череду кризисов, которые в биполярной системе отношений угрожали вылиться в глобальную войну. К счастью, катастрофы удалось избежать. Многие считают это демонстрацией эффективности ядерного сдерживания, другие (в том числе автор этой статьи) – просто везением, особенно когда речь идет о Карибском кризисе 1962 года.

С начала 1990-х гг. и по сей день по масштабам жертв и разрушений с теми событиями можно сопоставить только две войны США и их союзников с Ираком, гражданские войны с внешним вмешательством в Югославии, Таджикистане, Афганистане и Ливии. При этом в последние два десятилетия великие державы не вступали даже в скрытой форме в вооруженные конфликты друг с другом (как было в Корее, Индокитае, на Ближнем Востоке) и не оказывали помощь государствам и негосударственным боевым формированиям, против которых воевали другие великие державы.

После 1991 г. не было ни одного кризиса, который поставил бы великие державы на грань вооруженного столкновения. Теперь даже при несогласии с действиями друг друга никому не приходит в голову замышлять глобальную войну или грозить ядерным оружием из-за военной акции Вашингтона в Ираке, стран НАТО в Ливии, России в Грузии и даже в случае удара Израиля или Соединенных Штатов по Ирану. Многие государства проводят модернизацию вооруженных сил и военные реформы, но нет ничего даже отдаленно сопоставимого с гонкой ядерных и обычных вооружений в годы холодной войны.

Распространенное ощущение опасности объясняется более всего контрастом между прошлыми надеждами и нынешними реалиями. После окончания холодной войны и устранения угрозы глобальной ядерной катастрофы во многих странах, которые десятилетиями стояли на передовой линии конфронтации, появились наивные ожидания всеобщей гармонии. Международное сообщество попросту забыло, насколько опасным и насыщенным кровавыми столкновениями был мир до холодной войны – даже если не считать две мировые войны XX века.

Не многие задумывались о том, сколь трудным и полным коварных ловушек окажется переход от биполярности к полицентричному миру. Отсутствовали новые механизмы глобального управления. Сохраняются накопленные арсеналы ядерного оружия, материалов, технологий и знаний. Изменились финансово-экономические и социально-политические условия. Происходит информационная революция, быстрый технический прогресс способствует развитию массовых коммуникаций.

В годы холодной войны над человечеством постоянно тяготела угроза ядерной катастрофы в результате вооруженного столкновения Востока и Запада. На этом фоне региональные и локальные конфликты воспринимались как неизбежные и периферийные проявления соперничества сверхдержав. Они считались «наименьшим злом», поскольку удавалось избегать масштабного столкновения СССР и США, к которому интенсивно готовились оба лагеря.

После окончания холодной войны главная угроза отошла на второй план, но всеобщей гармонии и мира не наступило. После эйфории конца 1980-х и начала 1990-х гг. на авансцену международной безопасности вышли новые многоплановые угрозы и вызовы: этнические и религиозные конфликты, распространение оружия массового уничтожения (ОМУ) и его носителей, международный терроризм и др. Вместо идеологического противостояния капитализма и коммунизма во всех их вариациях пришло столкновение национализмов и религий.

Ощущение опасности особенно сильно в России, поскольку переход от биполярного к полицентричному миру совпал с распадом Советского Союза и всеми его последствиями. Россия более не занимает одной из лидирующих позиций по большинству критериев национальной мощи (кроме количества ядерного оружия, площади территории и запасов природного сырья).

Глобальная расстановка сил

После прекращения борьбы двух коалиций за мировое господство значительно уменьшились и желание, и возможности великих держав выделять большие ресурсы ради контроля событий на региональном уровне. В 1990-е и начале 2000-х гг. эту роль попытались взять на себя Соединенные Штаты и Североатлантический альянс, но кампании в Ираке и Афганистане обошлись им слишком дорого по сравнению с достигнутыми результатами. В условиях начавшегося в 2008 г. экономического кризиса они отошли от этой утопической идеи.

В 1990-е гг. имел место небывалый всплеск миротворческой деятельности ООН. В течение десятилетия предприняты 36 таких операций. Ныне ООН осуществляет 17 миротворческих миссий с участием более 100 тыс. военнослужащих, полицейских и гражданских лиц. Такие операции оказались намного результативнее и дешевле, чем односторонние действия США и НАТО, несмотря на превосходящий военно-технический уровень последних. На основе этого опыта мог сложиться новый механизм взаимодействия великих держав и региональных государств по предотвращению и урегулированию конфликтов. Но он не появился.

Силовой произвол стран Запада во время операций, проводившихся с санкции Совбеза ООН в Югославии в 1999 г. и в Ливии в 2011 г., привел к разочарованию. В 2012 г. проблемы Сирии и Ирана вновь раскололи и парализовали Совет Безопасности. Причем в последнем случае это произошло после нескольких лет взаимодействия, которое выразилось в шести единогласных резолюциях и санкциях против военных аспектов иранской ядерной программы. Новая многосторонняя система миротворчества и предотвращения ядерного распространения оказалась заморожена из-за растущих противоречий членов Совбеза.

После выборов 2011–2012 гг. в России и Соединенных Штатах великие державы вновь вступили в период отчуждения, что пагубно отразится на перспективах их сотрудничества по всему диапазону проблем международной безопасности. При администрации Барака Обамы США и их союзники более не желают брать на себя бремя поддержания международной безопасности. Вашингтон стремится действовать через Совет Безопасности, но не готов поставить военную мощь НАТО, способную выполнять функцию миротворчества, под эгиду ООН, ее норм и институтов. Военные ресурсы Москвы ограничены и направлены на другие задачи. Логика российских внутриполитических процессов не соответствует идеям сотрудничества с Западом. Китай на мировой арене действует весьма сдержанно и исключительно исходя из своих прагматических, прежде всего экономических, интересов.

В отличие от «Концерта наций» XIX века нынешние центры силы не равноудалены, среди них нет согласия о разделе «сфер влияния». Более того, сами прежние «сферы влияния» активно «возмущают» региональную и глобальную политику, огромную роль играют экономические и внутриполитические факторы.

В полицентричном мире вновь наметились линии размежевания. Одна проходит между Россией и НАТО по поводу расширения альянса на восток, соперничества за постсоветское пространство, вокруг применения силы без санкций СБ ООН, по программе ЕвроПРО и использованию жестких санкций против Сирии и Ирана. Другая линия обозначилась между Китаем, с одной стороны, и Соединенными Штатами и их азиатскими союзниками – с другой. Это подталкивает Москву и Пекин к более тесному союзу, подспудно стимулирует ОДКБ/ШОС/БРИКС на создание экономического и политического противовеса Западу (США/НАТО/Израиль/Япония).

Подъем исламского радикализма по идее должен был бы объединить Запад, Россию и Китай. Однако в отличие от конца прошлого и начала нового столетия, ознаменованного терактами в Америке и Европе, а также коалиционной антитеррористической операцией в Афганистане, обострение противоборства суннитов и шиитов в мире ислама внесло дополнительное напряжение в отношения России и Китая с Западом. Первые по политическим и экономическим причинам тяготеют к шиитам, а Запад – к суннитам.

Впрочем, эти тенденции едва ли выльются в новую биполярность. Экономические связи основных членов ШОС/БРИКС с Западом и их потребность в получении инвестиций и новейших западных технологий намного шире, чем взаимосвязь, существующая у них между собой. Внутри ОДКБ/ШОС/БРИКС есть более острые противоречия, чем между государствами этих сообществ и Западом (Индия и Китай, Индия и Пакистан, Казахстан и Узбекистан, Узбекистан и Таджикистан).

Россия: синдром отката

Россия занимает в этой системе отношений уникальное положение. В отличие от всех других государств определение превалирующей внешней ориентации для Москвы – далеко не решенный вопрос, во многом связанный с внутренней борьбой вокруг политической и экономической модернизации. Термин «откат» стал универсальным в определении raison d’etre государственной политики и экономики России. В последнее время это понятие распространилось в определенном смысле и на внешнеполитическую сферу. Начался откат от идеи европейской идентичности России к «евразийству» с сильным националистическим и авторитарно-православным духом в качестве идеологической доктрины.

Концепция партнерства (с Западом) «ради модернизации» заменяется лозунгом опоры на собственные силы – «реиндустриализации», где локомотивом выступала бы «оборонка», а идейным багажом – «положительный опыт» СССР 1930-х годов. (Не уточняется, правда, какой именно опыт: пятилеток, коллективизации, массовых репрессий?) Во внешней политике и экономике заложен крутой поворот от Европы к Азиатско-Тихоокеанскому региону (видимо, забыли, что помимо Китая ведущие страны АТР – Соединенные Штаты, Япония, Южная Корея – тот же Запад).

Скорее всего, это диктуется преимущественно внутренними мотивами: стремлением постсоветской номенклатуры оградить сложившуюся экономическую и политическую систему от давления зарождающегося гражданского общества, ориентированного на пример и содействие Запада в контексте «европейского выбора» России. Однако наметившийся курс ведет к обособлению от передового демократического сообщества, превращению в сырьевой придаток новых индустриальных государств (Китай, Индия, страны АСЕАН), влечет за собой растущую экономико-технологическую и социально-политическую отсталость от динамично развивающегося мира.

Тем не менее диалектика этой темы такова, что под влиянием внутренних и внешних факторов в России довольно скоро может произойти перелом тенденции отката на «круги своя», поскольку такая колея абсолютно противоположна интересам развития страны и магистральному пути современной цивилизации. Осознание подобного императива есть и на самом верху. Так, президент Владимир Путин заявил в послании Федеральному собранию от 2012 года: «Для России нет и не может быть другого политического выбора, кроме демократии. При этом хочу сказать и даже подчеркнуть: мы разделяем именно универсальные демократические принципы, принятые во всем мире… Демократия – это возможность не только выбирать власть, но и постоянно эту власть контролировать…» Что касается экономического развития, президент и тут вполне недвусмысленно декларировал: «Убежден, в центре новой модели роста должна быть экономическая свобода, частная собственность и конкуренция, современная рыночная экономика, а не государственный капитализм».

Остается претворить прекрасные, хотя и совсем не новые концепции развития в жизнь. Это будет нелегко, учитывая, что сегодня Россия очень далека от провозглашенных принципов. И в то же время совершенно ясно, что откат «на круги своя» уведет страну еще дальше от заявленных идеалов. Оговорки относительно особого национального пути России к демократии сколь бесспорны, столь и тривиальны, поскольку любая другая демократическая страна шла к нынешнему положению своим путем – будь то Испания, Швеция или Япония. Декларации президента – не дань моде, а отражение единственно перспективного пути развития великой державы. А значит – скорее раньше, чем позже линия отката будет пересмотрена нынешним или будущим российским руководством.

Военное соперничество

Вероятность вооруженных конфликтов и войн между великими державами сейчас мала, как никогда ранее. Углубляющаяся в процессе глобализации экономическая и социально-информационная взаимозависимость ведущих субъектов мировой политики сделает ущерб в таком конфликте несоизмеримым с любыми политическими и иными выигрышами. Вместе с тем между ними продолжается соперничество с использованием косвенных средств и локальных конфликтов за экономическое, политическое и военное влияние на постсоветском пространстве, в ряде регионов (особенно богатых сырьем) Азии, Африки и Латинской Америки. Также имеют место попытки получения военных и военно-технических преимуществ в целях оказания политико-психологического давления на другие государства (ПРО, высокоточное обычное оружие, включая суборбитальное и гиперзвуковое).

Военная сила используется, чтобы заблаговременно «застолбить» контроль над важными географическими районами и линиями коммуникаций (Восточное Средиземноморье и Черноморье, Ормузский, Малаккский и Тайваньский проливы, Южно-Китайское море, морские трассы Индийского океана, продолжение шельфа и коммуникации Арктики и др.). Интенсивное соперничество с использованием политических рычагов и с политическими же последствиями идет на рынках поставок вооружений и военной техники (в первую очередь в странах Ближнего и Среднего Востока, Азии, Латинской Америки и Северной Африки).

Среди конфликтов великих держав наибольшую опасность представляет столкновение КНР и США из-за Тайваня. Есть вероятность обострения кризиса вокруг островов Южно-Китайского моря, в котором Соединенные Штаты поддержат страны ЮВА против Китая. В целом соперничество Вашингтона и Пекина за доминирование в АТР становится эпицентром глобального военно-политического противостояния и соревнования.

Срыв сотрудничества великих держав и альянсов в борьбе с общими угрозами безопасности (терроризм, распространение ОМУ и его носителей) вполне вообразим, и результат этого – неспособность противостоять новым вызовам и угрозам, нарастающему хаосу в мировой экономике и политике.

Относительно более вероятны конфликты между крупными региональными державами: Индией и Пакистаном, Израилем (вместе с Соединенными Штатами или без них) и Ираном, Северной и Южной Кореей. Опасность всех трех конфликтов усугубляется возможностью их эскалации вплоть до применения ядерного оружия. В этом плане наибольшую угрозу представляет военно-политическое противостояние в Южной Азии.

Локальные конфликты и миротворчество

За последнее десятилетие (2000–2012 гг.) только три из 30 крупных вооруженных конфликтов были межгосударственными (между Индией и Пакистаном, Эфиопией и Эритреей и вооруженная интервенция США в Ираке в 2003 году). Все остальные носили смешанный характер с прямым или косвенным вмешательством извне. Главная угроза международной стабильности будет и впредь проистекать из подобных всплесков насилия. Речь идет о внутренних конфликтах этнической, религиозной или политической природы в нестабильных странах, в которые будут втягиваться другие государства и блоки. При этом целью вмешательства будет как поддержка повстанцев против центрального правительства (Ливия, Сирия), так и помощь центральному правительству в подавлении вооруженной оппозиции (Ирак, Афганистан, Бахрейн). Нередко за спиной локальных конфликтующих сторон стоят крупные державы и корпорации, соперничающие за экономическое и политическое влияние, получающие доход от поставок наемников, вооружений и боевой техники.

На протяжении 1990-х гг. российские военные действовали в 15 миссиях ООН. Однако после 2000 г. участие России в международной миротворческой деятельности стало существенно сокращаться. По численности персонала в миротворческих операциях ООН Россия занимает сегодня 48-е место в мире (в 1990 г. СССР был на 18-м месте, Россия в 1995 г. – на четвертом, а в 2000 г. – на 20-м). В известной степени это стало ответом на проявления неконструктивного курса Соединенных Штатов и их союзников (военные акции против Югославии и Ирака, поддержка «бархатных революций» в Грузии, Украине и Киргизии). Кроме того, снижение миротворческой активности России объясняется тем, что в ее военной политике все больший акцент делается на противостояние и соперничество с США и НАТО. Это пока не вызвало масштабной реакции с их стороны – наоборот, на Западе всячески подчеркивается, что перспективные военные программы (ПРО, высокоточное обычное оружие) не направлены против России. Однако подспудно вызревают концепции и технические проекты, которые могут быть обращены и на противостояние с Москвой.

Несоответствие статуса и международной роли, на которые претендует Россия, и степени ее участия в миротворчестве ООН существенно ослабляет позиции державы как мирового центра силы и субъекта управления процессами международной безопасности. Заметно снижается престиж и влияние страны на мировой арене и в отношениях с другими ведущими державами и союзами, несмотря на запланированное наращивание российской военной мощи.

Военная сила нового типа

Военная сила останется инструментом политики, но в условиях глобализации, растущей экономической и гуманитарно-информационной взаимозависимости стран ее роль относительно уменьшилась по сравнению с другими («мягкими») факторами силы и национальной безопасности. К последним относятся финансово-экономический потенциал и диверсифицированные внешнеэкономические связи, инновационная динамика индустрии и прогресс информационных технологий, инвестиционная активность за рубежом, вес в международных экономических, финансовых и политических организациях и институтах.

Правда, в последние годы военная сила опять стала играть более заметную роль в качестве инструмента прямого или косвенного (через политическое давление) воздействия. Тем не менее «жесткая» военная мощь, оставаясь политическим инструментом, не способна восполнить дефицит «мягкой» силы в качестве фактора международного престижа и влияния. Даже ядерное сдерживание, гарантируя государство от угрозы прямой масштабной агрессии, имеет убывающую ценность в качестве актива, обеспечивающего престиж, статус, способность воздействия на международную безопасность.

К тому же эффективный военный потенциал – это не традиционные армии и флоты, а сила иного качества – прежде всего информационно-сетецентрического типа. Ее определяют финансово-экономические возможности государств, инновационная динамика их индустрии и прогресс информационных технологий, качество международных союзов и стран-союзников.

В применении силы будет и дальше возрастать доля быстротечных локальных военных операций и точных неядерных ударов большой дальности («бесконтактных войн»), а также действий мобильных воинских соединений и частей высокого качества подготовки и оснащенности для специальных операций. К ним относятся: оказание политического давления на то или иное государство, лишение его важных экономических или военных активов (включая атомную промышленность или ядерное оружие), применение санкций, нарушение коммуникаций и блокада.

Операции по принуждению к миру, предотвращению гуманитарных катастроф предстоят и в дальнейшем. С прогнозируемым ростом международного терроризма и трансграничной преступности соответственно будут расширяться вооруженные силы и операции по борьбе с ними. Отдельным направлением станет применение силы для предотвращения распространения ядерного оружия и пресечения доступа к нему террористов.

Реальные угрозы

Десять с лишним лет мирной передышки, которую получила Россия после второй чеченской кампании (прерванной на пять дней конфликтом с Грузией в августе 2008 г.), заканчиваются, безопасность страны может снова оказаться под угрозой, причем вполне реальной. Уход миротворческих сил ООН и контингента НАТО из Афганистана после 2014 г., скорее всего, повлечет реванш движения «Талибан» и захват им власти с последующим наступлением на Центральную Азию на севере и Пакистан на юге. Узбекистан, Таджикистан и Киргизия, а затем и Казахстан окажутся под ударом исламистов, и России придется вступить в новую продолжительную борьбу против воинственного мусульманского фундаментализма. Такая война, наряду с дестабилизацией Пакистана и последующим вовлечением Индии, превратит Центральную и Южную Азию в «черную дыру» насилия и терроризма. Эта зона расширится, если сомкнется с войной внутри и вокруг Ирака и конфронтацией Израиля с Ираном. Не исключен новый конфликт на Южном Кавказе, который перекинется на Северный Кавказ.

В ближне- и среднесрочной перспективе дестабилизация Южной и Центральной Азии, Ближнего и Среднего Востока и Кавказа – это самая большая реальная угроза России, в отличие от мифов, порожденных политическими, ведомственными и корпоративными интересами.

Конечно, желательно, чтобы в борьбе с этой угрозой Россия опиралась на сотрудничество с США, другими странами НАТО, Индией и Китаем. Однако в свете последних трений между великими державами это не выглядит очень вероятным. России нужно готовиться к опоре на собственные силы, и потому оптимальное распределение ресурсов становится вопросом национального выживания. Похоже, однако, что к названной угрозе Россия, как бывало нередко в ее истории, не готова ни в военном, ни в политическом отношениях, отдавая приоритет подготовке к войне с Америкой и Североатлантическим альянсом на суше, на море и в воздушно-комическом пространстве.

В развитии военной силы и систем оружия качественно нового типа Россия все более отстает от Соединенных Штатов, их союзников, а в последнее время – даже от Китая. Нет уверенности в том, что реальные (в отличие от декларативных) плоды военной реформы 2008–2012 гг. и грандиозная государственная программа перевооружения (ГПВ-2020) способны переломить эту тенденцию. Запрограммированный вал производства бронетанковой техники, боевой авиации, кораблей и подводных лодок, ракет и антиракет вовсе не обязательно выведет российские Вооруженные силы на качественно новый уровень.

Нынешняя критика этой реформы, звучащие предложения о ее коррекции в ряде случаев могут усугубить проблемы: нивелировать положительные элементы новой военной политики и возродить негативные стороны прежней системы. К последним относится увеличение срока службы по призыву, отход от контракта, призыв в армию женщин, ослабление роли объединенных стратегических командований в пользу командований видов ВС, возврат к дивизионной структуре и пр.

Делая растущий упор на ядерном сдерживании США (в т.ч. начав программу разработки новой тяжелой МБР), Россия все больше отстает в развитии информационно-управляющих систем, необходимых для боевых операций будущего, координации действий разных видов и родов войск, применения высокоточных оборонительных и наступательных неядерных вооружений. Развертывая малоэффективную воздушно-космическую оборону против НАТО, Россия не обретет надежной защиты от ракетных и авиационных ударов безответственных режимов и террористов с южных азимутов.

Наращивание атомного подводного флота и прожекты строительства атомных авианосцев могут подорвать возможность ВМФ в борьбе с браконьерством, пиратством, контрабандой (наркотиков, оружия, материалов ОМУ), поддержания контроля над морскими коммуникациями и экономическими зонами. Российские ВВС будут обновляться многочисленными типами боевых самолетов, для которых нет дальнобойных высокоточных средств ударов извне зон ПВО противника. Новая бронетехника сухопутных войск не имеет эффективной противоминной защиты, а ракетно-артиллерийские системы не обладают достаточной дальностью и точностью стрельбы.

Поддерживая большую по численности (1 млн человек) и паркам оружия армию, Россия катастрофически проигрывает в стратегической мобильности, которая необходима ввиду размера ее собственной территории и прилегающих зон ответственности в СНГ/ОДКБ. Готовясь к масштабным региональным войнам в Европе, страна демонстрирует низкую эффективность в неожиданных быстротечных локальных конфликтах (как в августе 2008 года). Внедрению новых сложных систем оружия и боевой техники, методам ведения интенсивных операций не соответствует план сохранения более 30% личного состава на базе призывников с 12-месячным сроком службы.

Все это может подорвать возможности России по эффективному применению силы в вероятных конфликтах на южных и восточных рубежах страны, в дальнем зарубежье для миротворческих задач и борьбы с угрозами нового типа. Россия в очередной раз рискует потратить огромные ресурсы, готовясь к прошлым войнам, и окажется неприспособленной к реальным вооруженным конфликтам будущего.

Реформа и техническое перевооружение армии и флота в огромной мере диктуются ведомственными и корпоративными интересами, мотивами символического характера (тяжелая МБР уязвимого шахтного базирования, новый дальний бомбардировщик, истребитель пятого поколения, авианосцы и пр.). Объявляются заведомо нереальные планы технического переоснащения, невыполнение которых в очередной раз повредит национальному престижу. Но есть опасность, что даже реализованная модернизация Вооруженных сил повлечет огромные затраты и накопление гор ненужных вооружений и военной техники, но, вопреки надеждам Сергея Караганова, не обеспечит «парирование вызовов безопасности и подкрепление международно-политического статуса России…», не возвратит ей «роль ключевого гаранта международной безопасности и мира».

Ядерное оружие

За прошедшие два десятилетия после окончания холодной войны запасы этого оружия в количественном отношении сократилось практически на порядок – как в рамках договоров между Россией и США, так и за счет их (а также Британии и Франции) односторонних мер. Однако число стран – обладательниц ЯО увеличилось с семи до девяти (в дополнение к «ядерной пятерке» и Израилю ядерное оружие создали Индия, Пакистан и КНДР, а ЮАР отказалась от него).

Отметим, что за сорок лет холодной войны вдобавок к Соединенным Штатам возникло шесть ядерных государств (семь, если считать атомное испытание Индии в 1974 году). А за 20 лет после холодной войны образовалось еще три ядерных государства (два, если не считать Индию). Добровольно или насильно ядерного оружия либо военных ядерных программ лишились девять стран: Ирак, Ливия, Сирия, ЮАР, Украина, Казахстан, Белоруссия, Бразилия, Аргентина. Более 40 государств присоединилось к Договору о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО), включая две ядерные державы (Франция и КНР). В 1995 г. ДНЯО стал бессрочным и самым универсальным международным документом помимо Устава ООН – за его рамками остаются всего четыре страны мира. Таким образом, вопреки общепринятому заблуждению, темпы распространения ЯО после холодной войны снизились. Но они могут резко ускориться в будущем в зависимости от решения проблемы Ирана.

В период холодной войны главным дипломатическим способом предотвращения ядерной катастрофы было ядерное разоружение (СССР и США), а нераспространение играло подчиненную роль. Теперь основным направлением становится ядерное и ракетное нераспространение, а разоружение все больше выполняет функцию вспомогательного стимула и условия сотрудничества великих держав.

Практически все государства признают, что распространение ядерного оружия, критических материалов и технологий превратилось в серьезнейшие новые угрозы международной безопасности XXI века. Однако приоритетность их в восприятии разных держав не одинакова. Так, Соединенные Штаты ставят их на первое место, а Россия отдает приоритет опасности глобализации операций и расширения военной инфраструктуры и контингентов НАТО вблизи российских границ, созданию систем стратегической противоракетной обороны, милитаризации космического пространства, развертыванию стратегических неядерных систем высокоточного оружия. А распространение ядерного оружия и терроризм, с точки зрения Москвы, расположены намного ниже в списке военных опасностей. Указанная асимметрия в восприятии безопасности во многом проистекает из исторической специфики условий и последствий окончания холодной войны. Но она ощутимо затрудняет сотрудничество в борьбе с новыми угрозами.

В обозримый период прогнозируется значительный абсолютный рост атомной энергетики, который имеет самое непосредственное отношение к вероятности распространения ЯО. Всего в мире (по данным на апрель 2011 г.) эксплуатируется 440 энергетических реакторов, строится – 61, запланировано – 158, предложены проекты – 326. К новым угрозам, сопряженным с атомной энергетикой, относится стирание грани между «военным» и «мирным атомом», прежде всего через технологии ядерного топливного цикла. Расширение круга государств – обладателей атомных технологий двойного назначения и запасов ядерных материалов создает в обозримой перспективе новый тип «виртуального распространения» по иранской модели. А именно: формально оставаясь в ДНЯО и под контролем МАГАТЭ, страны могут подойти к «ядерному порогу», т.е. иметь и материалы, и технологии для быстрого (несколько месяцев) перехода к обладанию ядерным оружием.

Таким образом, при глубоком общем сокращении мировых ядерных арсеналов происходит процесс перераспределения военного и мирного «ядерного фактора» с центрального и глобального на региональный уровень отношений третьих стран между собой и с великими державами. Еще большая угроза связана с приобретением ядерных материалов террористическими организациями (например, «Аль-Каидой»), которые могут использовать их в актах «катастрофического терроризма».

Роль ядерного сдерживания в обеспечении безопасности великих держав будет и далее снижаться, вопреки нынешним попыткам России придать ему более значительную роль и несмотря на тупиковую ситуацию в ядерном разоружении. Во-первых, это снижение обусловлено уменьшением вероятности большой войны, тогда как в противодействии другим угрозам роль ЯО весьма сомнительна. Во-вторых, не очевидна эффективность сдерживания против возможных новых стран – обладателей ЯО в силу их политико-психологических и военно-технических особенностей. Тем более ядерное сдерживание не может пресечь действия ядерных террористов. В-третьих, ядерное оружие утрачивает свой статусный характер, все более становясь «оружием бедных» против превосходящих обычных сил противников.

Среди всех крупнейших держав Россия из-за своего геополитического положения, новых границ и внутренней ситуации подвергается наибольшей угрозе ядерного удара в случае распространения ЯО в странах Евразии, как и наибольшей опасности атомного терроризма. Поэтому Москва, по идее, должна была бы стать лидером в ужесточении режимов ядерного и ракетного нераспространения, сделать эти задачи приоритетом своей стратегии безопасности. Однако на практике такая тема стоит отнюдь не на первом месте.

Вопреки расхожим доводам о том, что ядерное разоружение не влияет на нераспространение, которые приводятся вот уже много десятилетий, опыт 1990-х гг. лучше всяких теорий демонстрирует такую взаимосвязь. Самые крупные прорывы в разоружении и мерах укрепления нераспространения имели место в 1987–1998 годах. Негативный опыт 1998–2008 гг. по-своему тоже подтвердил такую взаимосвязь доказательством «от обратного».

Новый Договор по СНВ между Россией и Соединенными Штатами, подписанный в апреле 2010 г. в Праге, возобновил прерванный на десятилетие процесс договорно-правового взаимодействия двух ядерных сверхдержав в сокращении и ограничении вооружений. Благодаря этому относительно успешно в том же году прошла Обзорная конференция по рассмотрению ДНЯО. Объективно Москва и Вашингтон должны быть заинтересованы в дальнейшем взаимном понижении потолков СНВ. Этого требуют как необходимость укрепления режима ядерного нераспространения, так и возможность экономии средств России и США на обновление стратегических арсеналов в 2020–2040 годах. Из всех третьих ядерных держав препятствием этому может стать только Китай ввиду полной неопределенности относительно его нынешних и будущих ядерных сил и огромного экономико-технического потенциала их быстрого наращивания.

Однако в государственных структурах и политических элитах двух держав эти идеи пока не обрели широкой опоры. После 2010 г. камнем преткновения стал вопрос сотрудничества России и Соединенных Штатов (НАТО) в создании ПРО в Европе для защиты от ракетной угрозы третьих стран (прежде всего Ирана).

Новейшие высокоточные вооружения

Окончание холодной войны, процессы распространения ракет и ядерного оружия, технический прогресс повлекли переоценку роли противоракетной обороны в военной политике и военном строительстве США. Их программы переориентировались на неядерный, контактно-ударный перехват (один из успешных проектов СОИ) для защиты от ракетных ударов третьих стран и, возможно, по умолчанию – от ракетно-ядерных сил Китая. Россия восприняла это как угрозу своему потенциалу сдерживания в контексте двустороннего стратегического баланса. С задержкой на несколько лет она последовала данному военно-техническому примеру со своей программой Воздушно-космической обороны (ВКО), но открыто с целью защиты не от третьих стран, а от средств воздушно-космического нападения Соединенных Штатов.

Современный этап характеризуется тем, что, потерпев неудачу в согласовании совместной программы ПРО, стороны приступили к разработке и развертыванию собственных систем обороны национальной территории (и союзников). В обозримый период (10–15 лет) американская программа с ее глобальными, европейскими и тихоокеанскими сегментами предоставит возможность перехвата единичных или малочисленных групповых ракетных пусков третьих стран (и, вероятно, при определенном сценарии – Китая). Но она не создаст сколько-нибудь серьезной проблемы для российского потенциала ядерного сдерживания. Точно так же российская программа ВКО, которая по ряду официально заявленных параметров превосходит программу США/НАТО, не поставит под сомнение ядерное сдерживание со стороны Соединенных Штатов. Этот вывод справедлив как для стратегического баланса держав в рамках нового Договора СНВ от 2010 г., так и для гипотетической вероятности снижения его потолков примерно до тысячи боезарядов при условии поддержания достаточной живучести стратегических сил обеих сторон.

Парадокс нынешней ситуации состоит в том, что Россия гораздо более уязвима для ракетной угрозы третьих стран, чем США, но при этом всецело ориентирована на двусторонний стратегический баланс, возможные опасности его дестабилизации и получения Соединенными Штатами военно-политического превосходства. Кроме того, нельзя не признать, что непомерное преувеличение вероятного влияния американской ПРО на российский потенциал сдерживания имеет внутриполитические причины. Вместе с тем нужно подчеркнуть, что в диалоге с Россией в 2006–2008 гг. и 2010–2011 гг. Вашингтон не проявлял достаточной гибкости и понимания того, что единство с Россией по проблемам нераспространения намного важнее тех или иных технико-географических параметров программы ПРО.

Несмотря на неудачу в налаживании сотрудничества России и НАТО в области противоракетной обороны, в обозримый период будут возрастать как императивы, так и объективные возможности такого взаимодействия. Продолжается развитие ракетных технологий Ирана, КНДР, Пакистана и других государств, отличающихся внутренней нестабильностью и вовлеченностью во внешние конфликты. Одновременно ускоряется распространение технологий и систем ПРО, которые до недавнего времени имелись только у СССР/России и США. Национальные и международные программы ПРО разрабатываются в рамках НАТО, в Израиле, Индии, Японии, Южной Корее, Китае. Эта тенденция, несомненно, является крупнейшим долгосрочным направлением мирового военно-технического развития.

Важнейшей тенденцией (где лидером тоже выступают Соединенные Штаты) является подготовка высокоточных ударных ракетных средств большой дальности в неядерном оснащении, опирающихся на новейшие системы управления и информационного обеспечения, в том числе космического базирования. В обозримой перспективе вероятно создание частично-орбитальных, ракетно-планирующих высокоточных ударных систем.

Ядерное сдерживание в обозримом будущем, скорее всего, останется важным элементом стратегических отношений великих держав и гарантий безопасности их союзников. Но его относительное значение станет уменьшаться по мере появления неядерных высокоточных оборонительных и наступательных систем оружия. В том числе возрастет роль этих новых систем в отношениях взаимного сдерживания и стратегической стабильности между ведущими державами.

Поскольку сдерживание предполагает нацеливание на комплекс объектов другой стороны, постольку обычные системы будут впредь способны частично замещать ядерные вооружения. Важно, однако, чтобы это не создавало иллюзии возможности «экологически чистого» разоружающего удара. Во взаимных интересах устранить такую вероятность как посредством ПРО/ПВО и повышения живучести ядерных сил, так и путем соглашений по ограничению вооружений (прецедент создан новым Договором СНВ, по которому баллистические ракеты с обычными боеголовками засчитываются наравне с ядерными ракетами).

Силы общего назначения

Процесс сокращения ядерного оружия, особенно оперативно-тактического назначения, неизбежно упирается в проблему ограничения и сокращения обычных вооруженных сил и вооружений. Некоторые ядерные и «пороговые» государства (Россия, Пакистан, Израиль, КНДР, Иран) могут рассматривать ядерное оружие как «универсальный уравнитель» превосходства вероятных противников по обычным вооружениям и вооруженным силам общего назначения (СОН).

В настоящее время есть два больших договора по СОН. Это Договор об обычных вооруженных силах в Европе (ДОВСЕ от 1990 г. и Адаптированный ДОВСЕ – АДОВСЕ от 1999 г.) и Договор об ограничении вооруженных сил и вооружений в зоне советско-китайской границы (от 1990 года). Еще есть Договор открытого неба (1992 г.) для Евроатлантического пространства, позволяющий контролировать с воздуха деятельность вооруженных сил стран-участниц, а также Венский документ (2011 г.) по обмену военной формацией в зоне ОБСЕ. Они воплотили идею стратегической стабильности применительно к силам общего назначения, ограничив на паритетной основе количество наступательных тяжелых вооружений и военной техники и уменьшив их концентрацию в зоне соприкосновения союзных вооруженных сил. В рамках этих договоров масштабное нападение сторон друг на друга стало невозможно не только в политическом, но и в военном плане.

Поскольку страны НАТО необоснованно затянули ратификацию АДОВСЕ, Россия в 2007 г. объявила мораторий на его соблюдение. Тупик был закреплен кавказским конфликтом 2008 года. В 2011 г. Договор формально перестали соблюдать страны НАТО. Никаких политических дивидендов ни одна из сторон не получила – только проигрыши. Данный пример (как и выход США из Договора по ПРО в 2002 г.) должен послужить уроком всем, кто склонен лихо и безответственно обращаться с документами об ограничении вооружений.

Удовлетворяющего все стороны решения проблемы в ближайшее время не просматривается именно в силу политических, а не военных факторов: проблем статуса Южной Осетии и Абхазии (независимость которых признали только Россия, Венесуэла и Никарагуа). Но в перспективе всеобщая ратификация Адаптированного ДОВСЕ с рядом существенных поправок стала бы огромным прорывом в укреплении европейской безопасности.

Периодические кампании об «угрозе» Запада или России, подстегиваемые крупными военными учениями, показали, что большие военные группировки не могут просто мирно соседствовать и «заниматься своими делами», если стороны не являются союзниками и не развивают военное сотрудничество. Политические процессы и события, военно-технический прогресс регулярно дают поводы для обострения напряженности.

В частности, если Россия всерьез обеспокоена военными последствиями расширения НАТО, то АДОВСЕ эффективно решает эту проблему с некоторыми поправками. Важнейшим стимулом достижения соглашения может стать начало диалога по ограничению нестратегического ядерного оружия, в котором заинтересованы страны НАТО – но на условиях, реализуемых на практике и приемлемых для Российской Федерации.

* * *

Исходя из вышеизложенного, общую схему стратегии укрепления российской безопасности на обозримый период можно представить следующим образом:

Первое: разумная и экономически посильная военная реформа и техническое переоснащение Вооруженных сил России для сдерживания и парирования реальных, а не надуманных военных угроз и не для того, чтобы, по словам Сергея Караганова, «компенсировать относительную слабость в других факторах силы – экономических, технологических, идейно-психологических». Во-первых, такой компенсации не получится, скорее указанная слабость будет усугублена. Во-вторых, без наращивания других факторов силы не удастся создать современную и эффективную оборону, отвечающую военным вызовам и тем самым укрепляющую престиж и статус России в мире, ее позиции по обеспечению международной безопасности, ограничению и сокращению вооружений.

Второе: сотрудничество великих держав и всех ответственных государств в предотвращении и урегулировании локальных и региональных конфликтов, в борьбе с международным терроризмом, религиозным и этническим экстремизмом, наркобизнесом и другими видами трансграничной преступности. Прекращение произвола больших держав в применении силы, и в то же время существенное повышение эффективности легитимных международных норм и институтов для проведения таких операций, когда они действительно необходимы.

Третье: взаимодействие в пресечении распространения ядерного оружия и других видов ОМУ и его носителей, опасных технологий и материалов. Укрепление норм и институтов ДНЯО, режимов экспортного контроля, ужесточение санкций к их нарушителям.

Четвертое: интенсификация переговоров по ограничению и сокращению ядерных вооружений, стратегических средств в неядерном оснащении, включая частично-орбитальные системы, придание этому процессу многостороннего формата, сотрудничество великих держав в создании систем ПРО.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > globalaffairs.ru, 11 марта 2013 > № 2906774 Алексей Арбатов

Президент Южного Судана Сальва Киир приказал армии начать отвод войск от границы с Суданом, где планируется создание буферной зоны, сообщил в понедельник журналистам официальный представитель армии Филипп Агуер.

"Суданская народно-освободительная армия получила приказ от своего главнокомандующего - президента Сальва Кира начать вывод войск с территории предполагаемой зоны безопасности - буферной демилитаризованной зоны на границе", - сказал Агуер. Он отметил, что передислокация войск займет около двух недель.

На прошлой неделе в Аддис-Абебе начались переговоры между делегациями двух Суданов для выработки механизма выполнения подписанного осенью прошлого года протокола о сотрудничестве, который, в частности, предусматривает создание буферной демилитаризованной зоны на границе после отвода оттуда войск обеих стран. С момента подписания протокола стороны несколько раз обещали начать отвод войск от границы, чтобы возобновить добычу нефти в пограничных районах, но так и не приступили к этому процессу.

В минувшую пятницу делегации Судана и РЮС подписали в Аддис-Абебе дополнительный протокол по выполнению договоренностей по безопасности, согласно которому стороны должны завершить перемещение своих войск за пределы предполагаемой буферной зоны до 26 марта. Юлия Троицкая.

Поставки свежесрезанных цветов в Калининградскую область из-за границы накануне праздника 8 марта увеличились по сравнению с январем 2013 года в 10 раз, составив 189,7 тонны, сообщила РИА Новости в среду представитель областной таможни.

"Так, в период с 25 февраля по 3 марта в Калининградскую область было ввезено 1,3 миллиона роз, хризантем, гвоздик, тогда как всего четырьмя неделями раньше - 247,3 тысячи штук", - привела цифры собеседница агентства.

Цветы, обернутые полиэтиленом, приезжают в специальных фургонах-рефрижераторах, в которых поддерживается комфортная для них температура - около 8 градусов тепла. Таможенный, санитарно-карантинный и фитосанитарный контроль при отсутствии нарушений занимает считанные минуты.

Гвоздиками, орхидеями, хризантемами, лилиями, розами и другими цветами Калининградскую область снабжают, в основном, Нидерланды, Кения, Колумбия и Эквадор. Часть этого товара приезжает из Польши, Эфиопии, Португалии, Турции и Израиля.

За 2012 год в регион поступило около 13 миллионов цветов - порядка 1 тысячи тонн.

По сравнению с 2011 годом количество ввезенных цветов увеличилось приблизительно на 2,5 миллиона штук. Анна Шонова.

Угрозы реальные и мнимые

Военная сила в мировой политике начала XXI века

Алексей Арбатов – академик РАН, руководитель Центра международной безопасности Института мировой экономики и международных отношений им. Е.М. Примакова Российской Академии наук, в прошлом участник переговоров по Договору СНВ-1 (1990 г.), заместитель председателя Комитета по обороне Государственной думы (1994–2003 гг.).

Резюме: Значение ядерного сдерживания в обеспечении безопасности великих держав будет и далее снижаться, вопреки нынешним попыткам России придать ему более значительную роль и несмотря на тупиковую ситуацию в ядерном разоружении.

Данная статья развивает и дополняет тезисы автора, изложенные в его выступлении на международной конференции «Россия в мире силы XXI века», приуроченной к 20-летию СВОП и 10-летию журнала «Россия в глобальной политике». Генеральный спонсор конференции – Внешэкономбанк.

Сила оружия, иначе говоря – роль военной силы в политике и войне, более всего определяется характером прогнозируемых и реальных вооруженных конфликтов; военно-техническим прогрессом и доступными для нужд обороны экономическими ресурсами; амбициями и фобиями государственных руководителей и оборонно-промышленных комплексов и их подрядчиков в научных центрах и СМИ.

Предчувствие войны

Вопреки широко распространенным в российской военно-политической элите ощущениям, по объективным показателям угроза большой войны ныне меньше, чем когда-либо в новейшей истории. И дело вовсе не в наличии у ведущих держав ядерного оружия (ЯО). В годы холодной войны его было намного больше, но вероятность глобального вооруженного столкновения оставалась неизмеримо выше.

За последние два десятилетия число международных конфликтов и их масштабы значительно уменьшились по сравнению с любым из 20-летних периодов холодной войны (условно датируемой с конца 40-х до конца 80-х гг. прошедшего века). Достаточно напомнить о войне в Корее, двух войнах в Индокитае, четырех на Ближнем Востоке, войне в Афганистане, индо-пакистанской и ирано-иракской войнах, не говоря уже о многочисленных пограничных и гражданских конфликтах в Азии, Африке и Латинской Америке зачастую с внешним вмешательством. По разным подсчетам, в конфликтах времен холодной войны погибли не менее 20 млн человек. Только Соединенные Штаты потеряли в те годы около 120 тыс. человек – столько же, сколько в Первой мировой войне.

Великие державы прошли через череду кризисов, которые в биполярной системе отношений угрожали вылиться в глобальную войну. К счастью, катастрофы удалось избежать. Многие считают это демонстрацией эффективности ядерного сдерживания, другие (в том числе автор этой статьи) – просто везением, особенно когда речь идет о Карибском кризисе 1962 года.

С начала 1990-х гг. и по сей день по масштабам жертв и разрушений с теми событиями можно сопоставить только две войны США и их союзников с Ираком, гражданские войны с внешним вмешательством в Югославии, Таджикистане, Афганистане и Ливии. При этом в последние два десятилетия великие державы не вступали даже в скрытой форме в вооруженные конфликты друг с другом (как было в Корее, Индокитае, на Ближнем Востоке) и не оказывали помощь государствам и негосударственным боевым формированиям, против которых воевали другие великие державы.

После 1991 г. не было ни одного кризиса, который поставил бы великие державы на грань вооруженного столкновения. Теперь даже при несогласии с действиями друг друга никому не приходит в голову замышлять глобальную войну или грозить ядерным оружием из-за военной акции Вашингтона в Ираке, стран НАТО в Ливии, России в Грузии и даже в случае удара Израиля или Соединенных Штатов по Ирану. Многие государства проводят модернизацию вооруженных сил и военные реформы, но нет ничего даже отдаленно сопоставимого с гонкой ядерных и обычных вооружений в годы холодной войны.

Распространенное ощущение опасности объясняется более всего контрастом между прошлыми надеждами и нынешними реалиями. После окончания холодной войны и устранения угрозы глобальной ядерной катастрофы во многих странах, которые десятилетиями стояли на передовой линии конфронтации, появились наивные ожидания всеобщей гармонии. Международное сообщество попросту забыло, насколько опасным и насыщенным кровавыми столкновениями был мир до холодной войны – даже если не считать две мировые войны XX века.

Не многие задумывались о том, сколь трудным и полным коварных ловушек окажется переход от биполярности к полицентричному миру. Отсутствовали новые механизмы глобального управления. Сохраняются накопленные арсеналы ядерного оружия, материалов, технологий и знаний. Изменились финансово-экономические и социально-политические условия. Происходит информационная революция, быстрый технический прогресс способствует развитию массовых коммуникаций.

В годы холодной войны над человечеством постоянно тяготела угроза ядерной катастрофы в результате вооруженного столкновения Востока и Запада. На этом фоне региональные и локальные конфликты воспринимались как неизбежные и периферийные проявления соперничества сверхдержав. Они считались «наименьшим злом», поскольку удавалось избегать масштабного столкновения СССР и США, к которому интенсивно готовились оба лагеря.

После окончания холодной войны главная угроза отошла на второй план, но всеобщей гармонии и мира не наступило. После эйфории конца 1980-х и начала 1990-х гг. на авансцену международной безопасности вышли новые многоплановые угрозы и вызовы: этнические и религиозные конфликты, распространение оружия массового уничтожения (ОМУ) и его носителей, международный терроризм и др. Вместо идеологического противостояния капитализма и коммунизма во всех их вариациях пришло столкновение национализмов и религий.

Ощущение опасности особенно сильно в России, поскольку переход от биполярного к полицентричному миру совпал с распадом Советского Союза и всеми его последствиями. Россия более не занимает одной из лидирующих позиций по большинству критериев национальной мощи (кроме количества ядерного оружия, площади территории и запасов природного сырья).

Глобальная расстановка сил

После прекращения борьбы двух коалиций за мировое господство значительно уменьшились и желание, и возможности великих держав выделять большие ресурсы ради контроля событий на региональном уровне. В 1990-е и начале 2000-х гг. эту роль попытались взять на себя Соединенные Штаты и Североатлантический альянс, но кампании в Ираке и Афганистане обошлись им слишком дорого по сравнению с достигнутыми результатами. В условиях начавшегося в 2008 г. экономического кризиса они отошли от этой утопической идеи.

В 1990-е гг. имел место небывалый всплеск миротворческой деятельности ООН. В течение десятилетия предприняты 36 таких операций. Ныне ООН осуществляет 17 миротворческих миссий с участием более 100 тыс. военнослужащих, полицейских и гражданских лиц. Такие операции оказались намного результативнее и дешевле, чем односторонние действия США и НАТО, несмотря на превосходящий военно-технический уровень последних. На основе этого опыта мог сложиться новый механизм взаимодействия великих держав и региональных государств по предотвращению и урегулированию конфликтов. Но он не появился.

Силовой произвол стран Запада во время операций, проводившихся с санкции Совбеза ООН в Югославии в 1999 г. и в Ливии в 2011 г., привел к разочарованию. В 2012 г. проблемы Сирии и Ирана вновь раскололи и парализовали Совет Безопасности. Причем в последнем случае это произошло после нескольких лет взаимодействия, которое выразилось в шести единогласных резолюциях и санкциях против военных аспектов иранской ядерной программы. Новая многосторонняя система миротворчества и предотвращения ядерного распространения оказалась заморожена из-за растущих противоречий членов Совбеза.

После выборов 2011–2012 гг. в России и Соединенных Штатах великие державы вновь вступили в период отчуждения, что пагубно отразится на перспективах их сотрудничества по всему диапазону проблем международной безопасности. При администрации Барака Обамы США и их союзники более не желают брать на себя бремя поддержания международной безопасности. Вашингтон стремится действовать через Совет Безопасности, но не готов поставить военную мощь НАТО, способную выполнять функцию миротворчества, под эгиду ООН, ее норм и институтов. Военные ресурсы Москвы ограничены и направлены на другие задачи. Логика российских внутриполитических процессов не соответствует идеям сотрудничества с Западом. Китай на мировой арене действует весьма сдержанно и исключительно исходя из своих прагматических, прежде всего экономических, интересов.

В отличие от «Концерта наций» XIX века нынешние центры силы не равноудалены, среди них нет согласия о разделе «сфер влияния». Более того, сами прежние «сферы влияния» активно «возмущают» региональную и глобальную политику, огромную роль играют экономические и внутриполитические факторы.

В полицентричном мире вновь наметились линии размежевания. Одна проходит между Россией и НАТО по поводу расширения альянса на восток, соперничества за постсоветское пространство, вокруг применения силы без санкций СБ ООН, по программе ЕвроПРО и использованию жестких санкций против Сирии и Ирана. Другая линия обозначилась между Китаем, с одной стороны, и Соединенными Штатами и их азиатскими союзниками – с другой. Это подталкивает Москву и Пекин к более тесному союзу, подспудно стимулирует ОДКБ/ШОС/БРИКС на создание экономического и политического противовеса Западу (США/НАТО/Израиль/Япония).

Подъем исламского радикализма по идее должен был бы объединить Запад, Россию и Китай. Однако в отличие от конца прошлого и начала нового столетия, ознаменованного терактами в Америке и Европе, а также коалиционной антитеррористической операцией в Афганистане, обострение противоборства суннитов и шиитов в мире ислама внесло дополнительное напряжение в отношения России и Китая с Западом. Первые по политическим и экономическим причинам тяготеют к шиитам, а Запад – к суннитам.

Впрочем, эти тенденции едва ли выльются в новую биполярность. Экономические связи основных членов ШОС/БРИКС с Западом и их потребность в получении инвестиций и новейших западных технологий намного шире, чем взаимосвязь, существующая у них между собой. Внутри ОДКБ/ШОС/БРИКС есть более острые противоречия, чем между государствами этих сообществ и Западом (Индия и Китай, Индия и Пакистан, Казахстан и Узбекистан, Узбекистан и Таджикистан).

Россия: синдром отката

Россия занимает в этой системе отношений уникальное положение. В отличие от всех других государств определение превалирующей внешней ориентации для Москвы – далеко не решенный вопрос, во многом связанный с внутренней борьбой вокруг политической и экономической модернизации. Термин «откат» стал универсальным в определении raison d’etre государственной политики и экономики России. В последнее время это понятие распространилось в определенном смысле и на внешнеполитическую сферу. Начался откат от идеи европейской идентичности России к «евразийству» с сильным националистическим и авторитарно-православным духом в качестве идеологической доктрины.

Концепция партнерства (с Западом) «ради модернизации» заменяется лозунгом опоры на собственные силы – «реиндустриализации», где локомотивом выступала бы «оборонка», а идейным багажом – «положительный опыт» СССР 1930-х годов. (Не уточняется, правда, какой именно опыт: пятилеток, коллективизации, массовых репрессий?) Во внешней политике и экономике заложен крутой поворот от Европы к Азиатско-Тихоокеанскому региону (видимо, забыли, что помимо Китая ведущие страны АТР – Соединенные Штаты, Япония, Южная Корея – тот же Запад).

Скорее всего, это диктуется преимущественно внутренними мотивами: стремлением постсоветской номенклатуры оградить сложившуюся экономическую и политическую систему от давления зарождающегося гражданского общества, ориентированного на пример и содействие Запада в контексте «европейского выбора» России. Однако наметившийся курс ведет к обособлению от передового демократического сообщества, превращению в сырьевой придаток новых индустриальных государств (Китай, Индия, страны АСЕАН), влечет за собой растущую экономико-технологическую и социально-политическую отсталость от динамично развивающегося мира.

Тем не менее диалектика этой темы такова, что под влиянием внутренних и внешних факторов в России довольно скоро может произойти перелом тенденции отката на «круги своя», поскольку такая колея абсолютно противоположна интересам развития страны и магистральному пути современной цивилизации. Осознание подобного императива есть и на самом верху. Так, президент Владимир Путин заявил в послании Федеральному собранию от 2012 года: «Для России нет и не может быть другого политического выбора, кроме демократии. При этом хочу сказать и даже подчеркнуть: мы разделяем именно универсальные демократические принципы, принятые во всем мире… Демократия – это возможность не только выбирать власть, но и постоянно эту власть контролировать…» Что касается экономического развития, президент и тут вполне недвусмысленно декларировал: «Убежден, в центре новой модели роста должна быть экономическая свобода, частная собственность и конкуренция, современная рыночная экономика, а не государственный капитализм».

Остается претворить прекрасные, хотя и совсем не новые концепции развития в жизнь. Это будет нелегко, учитывая, что сегодня Россия очень далека от провозглашенных принципов. И в то же время совершенно ясно, что откат «на круги своя» уведет страну еще дальше от заявленных идеалов. Оговорки относительно особого национального пути России к демократии сколь бесспорны, столь и тривиальны, поскольку любая другая демократическая страна шла к нынешнему положению своим путем – будь то Испания, Швеция или Япония. Декларации президента – не дань моде, а отражение единственно перспективного пути развития великой державы. А значит – скорее раньше, чем позже линия отката будет пересмотрена нынешним или будущим российским руководством.

Военное соперничество

Вероятность вооруженных конфликтов и войн между великими державами сейчас мала, как никогда ранее. Углубляющаяся в процессе глобализации экономическая и социально-информационная взаимозависимость ведущих субъектов мировой политики сделает ущерб в таком конфликте несоизмеримым с любыми политическими и иными выигрышами. Вместе с тем между ними продолжается соперничество с использованием косвенных средств и локальных конфликтов за экономическое, политическое и военное влияние на постсоветском пространстве, в ряде регионов (особенно богатых сырьем) Азии, Африки и Латинской Америки. Также имеют место попытки получения военных и военно-технических преимуществ в целях оказания политико-психологического давления на другие государства (ПРО, высокоточное обычное оружие, включая суборбитальное и гиперзвуковое).

Военная сила используется, чтобы заблаговременно «застолбить» контроль над важными географическими районами и линиями коммуникаций (Восточное Средиземноморье и Черноморье, Ормузский, Малаккский и Тайваньский проливы, Южно-Китайское море, морские трассы Индийского океана, продолжение шельфа и коммуникации Арктики и др.). Интенсивное соперничество с использованием политических рычагов и с политическими же последствиями идет на рынках поставок вооружений и военной техники (в первую очередь в странах Ближнего и Среднего Востока, Азии, Латинской Америки и Северной Африки).

Среди конфликтов великих держав наибольшую опасность представляет столкновение КНР и США из-за Тайваня. Есть вероятность обострения кризиса вокруг островов Южно-Китайского моря, в котором Соединенные Штаты поддержат страны ЮВА против Китая. В целом соперничество Вашингтона и Пекина за доминирование в АТР становится эпицентром глобального военно-политического противостояния и соревнования.

Срыв сотрудничества великих держав и альянсов в борьбе с общими угрозами безопасности (терроризм, распространение ОМУ и его носителей) вполне вообразим, и результат этого – неспособность противостоять новым вызовам и угрозам, нарастающему хаосу в мировой экономике и политике.

Относительно более вероятны конфликты между крупными региональными державами: Индией и Пакистаном, Израилем (вместе с Соединенными Штатами или без них) и Ираном, Северной и Южной Кореей. Опасность всех трех конфликтов усугубляется возможностью их эскалации вплоть до применения ядерного оружия. В этом плане наибольшую угрозу представляет военно-политическое противостояние в Южной Азии.

Локальные конфликты и миротворчество

За последнее десятилетие (2000–2012 гг.) только три из 30 крупных вооруженных конфликтов были межгосударственными (между Индией и Пакистаном, Эфиопией и Эритреей и вооруженная интервенция США в Ираке в 2003 году). Все остальные носили смешанный характер с прямым или косвенным вмешательством извне. Главная угроза международной стабильности будет и впредь проистекать из подобных всплесков насилия. Речь идет о внутренних конфликтах этнической, религиозной или политической природы в нестабильных странах, в которые будут втягиваться другие государства и блоки. При этом целью вмешательства будет как поддержка повстанцев против центрального правительства (Ливия, Сирия), так и помощь центральному правительству в подавлении вооруженной оппозиции (Ирак, Афганистан, Бахрейн). Нередко за спиной локальных конфликтующих сторон стоят крупные державы и корпорации, соперничающие за экономическое и политическое влияние, получающие доход от поставок наемников, вооружений и боевой техники.

На протяжении 1990-х гг. российские военные действовали в 15 миссиях ООН. Однако после 2000 г. участие России в международной миротворческой деятельности стало существенно сокращаться. По численности персонала в миротворческих операциях ООН Россия занимает сегодня 48-е место в мире (в 1990 г. СССР был на 18-м месте, Россия в 1995 г. – на четвертом, а в 2000 г. – на 20-м). В известной степени это стало ответом на проявления неконструктивного курса Соединенных Штатов и их союзников (военные акции против Югославии и Ирака, поддержка «бархатных революций» в Грузии, Украине и Киргизии). Кроме того, снижение миротворческой активности России объясняется тем, что в ее военной политике все больший акцент делается на противостояние и соперничество с США и НАТО. Это пока не вызвало масштабной реакции с их стороны – наоборот, на Западе всячески подчеркивается, что перспективные военные программы (ПРО, высокоточное обычное оружие) не направлены против России. Однако подспудно вызревают концепции и технические проекты, которые могут быть обращены и на противостояние с Москвой.

Несоответствие статуса и международной роли, на которые претендует Россия, и степени ее участия в миротворчестве ООН существенно ослабляет позиции державы как мирового центра силы и субъекта управления процессами международной безопасности. Заметно снижается престиж и влияние страны на мировой арене и в отношениях с другими ведущими державами и союзами, несмотря на запланированное наращивание российской военной мощи.

Военная сила нового типа

Военная сила останется инструментом политики, но в условиях глобализации, растущей экономической и гуманитарно-информационной взаимозависимости стран ее роль относительно уменьшилась по сравнению с другими («мягкими») факторами силы и национальной безопасности. К последним относятся финансово-экономический потенциал и диверсифицированные внешнеэкономические связи, инновационная динамика индустрии и прогресс информационных технологий, инвестиционная активность за рубежом, вес в международных экономических, финансовых и политических организациях и институтах.

Правда, в последние годы военная сила опять стала играть более заметную роль в качестве инструмента прямого или косвенного (через политическое давление) воздействия. Тем не менее «жесткая» военная мощь, оставаясь политическим инструментом, не способна восполнить дефицит «мягкой» силы в качестве фактора международного престижа и влияния. Даже ядерное сдерживание, гарантируя государство от угрозы прямой масштабной агрессии, имеет убывающую ценность в качестве актива, обеспечивающего престиж, статус, способность воздействия на международную безопасность.

К тому же эффективный военный потенциал – это не традиционные армии и флоты, а сила иного качества – прежде всего информационно-сетецентрического типа. Ее определяют финансово-экономические возможности государств, инновационная динамика их индустрии и прогресс информационных технологий, качество международных союзов и стран-союзников.

В применении силы будет и дальше возрастать доля быстротечных локальных военных операций и точных неядерных ударов большой дальности («бесконтактных войн»), а также действий мобильных воинских соединений и частей высокого качества подготовки и оснащенности для специальных операций. К ним относятся: оказание политического давления на то или иное государство, лишение его важных экономических или военных активов (включая атомную промышленность или ядерное оружие), применение санкций, нарушение коммуникаций и блокада.

Операции по принуждению к миру, предотвращению гуманитарных катастроф предстоят и в дальнейшем. С прогнозируемым ростом международного терроризма и трансграничной преступности соответственно будут расширяться вооруженные силы и операции по борьбе с ними. Отдельным направлением станет применение силы для предотвращения распространения ядерного оружия и пресечения доступа к нему террористов.

Реальные угрозы

Десять с лишним лет мирной передышки, которую получила Россия после второй чеченской кампании (прерванной на пять дней конфликтом с Грузией в августе 2008 г.), заканчиваются, безопасность страны может снова оказаться под угрозой, причем вполне реальной. Уход миротворческих сил ООН и контингента НАТО из Афганистана после 2014 г., скорее всего, повлечет реванш движения «Талибан» и захват им власти с последующим наступлением на Центральную Азию на севере и Пакистан на юге. Узбекистан, Таджикистан и Киргизия, а затем и Казахстан окажутся под ударом исламистов, и России придется вступить в новую продолжительную борьбу против воинственного мусульманского фундаментализма. Такая война, наряду с дестабилизацией Пакистана и последующим вовлечением Индии, превратит Центральную и Южную Азию в «черную дыру» насилия и терроризма. Эта зона расширится, если сомкнется с войной внутри и вокруг Ирака и конфронтацией Израиля с Ираном. Не исключен новый конфликт на Южном Кавказе, который перекинется на Северный Кавказ.

В ближне- и среднесрочной перспективе дестабилизация Южной и Центральной Азии, Ближнего и Среднего Востока и Кавказа – это самая большая реальная угроза России, в отличие от мифов, порожденных политическими, ведомственными и корпоративными интересами.

Конечно, желательно, чтобы в борьбе с этой угрозой Россия опиралась на сотрудничество с США, другими странами НАТО, Индией и Китаем. Однако в свете последних трений между великими державами это не выглядит очень вероятным. России нужно готовиться к опоре на собственные силы, и потому оптимальное распределение ресурсов становится вопросом национального выживания. Похоже, однако, что к названной угрозе Россия, как бывало нередко в ее истории, не готова ни в военном, ни в политическом отношениях, отдавая приоритет подготовке к войне с Америкой и Североатлантическим альянсом на суше, на море и в воздушно-комическом пространстве.

В развитии военной силы и систем оружия качественно нового типа Россия все более отстает от Соединенных Штатов, их союзников, а в последнее время – даже от Китая. Нет уверенности в том, что реальные (в отличие от декларативных) плоды военной реформы 2008–2012 гг. и грандиозная государственная программа перевооружения (ГПВ-2020) способны переломить эту тенденцию. Запрограммированный вал производства бронетанковой техники, боевой авиации, кораблей и подводных лодок, ракет и антиракет вовсе не обязательно выведет российские Вооруженные силы на качественно новый уровень.

Нынешняя критика этой реформы, звучащие предложения о ее коррекции в ряде случаев могут усугубить проблемы: нивелировать положительные элементы новой военной политики и возродить негативные стороны прежней системы. К последним относится увеличение срока службы по призыву, отход от контракта, призыв в армию женщин, ослабление роли объединенных стратегических командований в пользу командований видов ВС, возврат к дивизионной структуре и пр.

Делая растущий упор на ядерном сдерживании США (в т.ч. начав программу разработки новой тяжелой МБР), Россия все больше отстает в развитии информационно-управляющих систем, необходимых для боевых операций будущего, координации действий разных видов и родов войск, применения высокоточных оборонительных и наступательных неядерных вооружений. Развертывая малоэффективную воздушно-космическую оборону против НАТО, Россия не обретет надежной защиты от ракетных и авиационных ударов безответственных режимов и террористов с южных азимутов.

Наращивание атомного подводного флота и прожекты строительства атомных авианосцев могут подорвать возможность ВМФ в борьбе с браконьерством, пиратством, контрабандой (наркотиков, оружия, материалов ОМУ), поддержания контроля над морскими коммуникациями и экономическими зонами. Российские ВВС будут обновляться многочисленными типами боевых самолетов, для которых нет дальнобойных высокоточных средств ударов извне зон ПВО противника. Новая бронетехника сухопутных войск не имеет эффективной противоминной защиты, а ракетно-артиллерийские системы не обладают достаточной дальностью и точностью стрельбы.

Поддерживая большую по численности (1 млн человек) и паркам оружия армию, Россия катастрофически проигрывает в стратегической мобильности, которая необходима ввиду размера ее собственной территории и прилегающих зон ответственности в СНГ/ОДКБ. Готовясь к масштабным региональным войнам в Европе, страна демонстрирует низкую эффективность в неожиданных быстротечных локальных конфликтах (как в августе 2008 года). Внедрению новых сложных систем оружия и боевой техники, методам ведения интенсивных операций не соответствует план сохранения более 30% личного состава на базе призывников с 12-месячным сроком службы.

Все это может подорвать возможности России по эффективному применению силы в вероятных конфликтах на южных и восточных рубежах страны, в дальнем зарубежье для миротворческих задач и борьбы с угрозами нового типа. Россия в очередной раз рискует потратить огромные ресурсы, готовясь к прошлым войнам, и окажется неприспособленной к реальным вооруженным конфликтам будущего.

Реформа и техническое перевооружение армии и флота в огромной мере диктуются ведомственными и корпоративными интересами, мотивами символического характера (тяжелая МБР уязвимого шахтного базирования, новый дальний бомбардировщик, истребитель пятого поколения, авианосцы и пр.). Объявляются заведомо нереальные планы технического переоснащения, невыполнение которых в очередной раз повредит национальному престижу. Но есть опасность, что даже реализованная модернизация Вооруженных сил повлечет огромные затраты и накопление гор ненужных вооружений и военной техники, но, вопреки надеждам Сергея Караганова, не обеспечит «парирование вызовов безопасности и подкрепление международно-политического статуса России…», не возвратит ей «роль ключевого гаранта международной безопасности и мира».

Ядерное оружие

За прошедшие два десятилетия после окончания холодной войны запасы этого оружия в количественном отношении сократилось практически на порядок – как в рамках договоров между Россией и США, так и за счет их (а также Британии и Франции) односторонних мер. Однако число стран – обладательниц ЯО увеличилось с семи до девяти (в дополнение к «ядерной пятерке» и Израилю ядерное оружие создали Индия, Пакистан и КНДР, а ЮАР отказалась от него).

Отметим, что за сорок лет холодной войны вдобавок к Соединенным Штатам возникло шесть ядерных государств (семь, если считать атомное испытание Индии в 1974 году). А за 20 лет после холодной войны образовалось еще три ядерных государства (два, если не считать Индию). Добровольно или насильно ядерного оружия либо военных ядерных программ лишились девять стран: Ирак, Ливия, Сирия, ЮАР, Украина, Казахстан, Белоруссия, Бразилия, Аргентина. Более 40 государств присоединилось к Договору о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО), включая две ядерные державы (Франция и КНР). В 1995 г. ДНЯО стал бессрочным и самым универсальным международным документом помимо Устава ООН – за его рамками остаются всего четыре страны мира. Таким образом, вопреки общепринятому заблуждению, темпы распространения ЯО после холодной войны снизились. Но они могут резко ускориться в будущем в зависимости от решения проблемы Ирана.

В период холодной войны главным дипломатическим способом предотвращения ядерной катастрофы было ядерное разоружение (СССР и США), а нераспространение играло подчиненную роль. Теперь основным направлением становится ядерное и ракетное нераспространение, а разоружение все больше выполняет функцию вспомогательного стимула и условия сотрудничества великих держав.

Практически все государства признают, что распространение ядерного оружия, критических материалов и технологий превратилось в серьезнейшие новые угрозы международной безопасности XXI века. Однако приоритетность их в восприятии разных держав не одинакова. Так, Соединенные Штаты ставят их на первое место, а Россия отдает приоритет опасности глобализации операций и расширения военной инфраструктуры и контингентов НАТО вблизи российских границ, созданию систем стратегической противоракетной обороны, милитаризации космического пространства, развертыванию стратегических неядерных систем высокоточного оружия. А распространение ядерного оружия и терроризм, с точки зрения Москвы, расположены намного ниже в списке военных опасностей. Указанная асимметрия в восприятии безопасности во многом проистекает из исторической специфики условий и последствий окончания холодной войны. Но она ощутимо затрудняет сотрудничество в борьбе с новыми угрозами.

В обозримый период прогнозируется значительный абсолютный рост атомной энергетики, который имеет самое непосредственное отношение к вероятности распространения ЯО. Всего в мире (по данным на апрель 2011 г.) эксплуатируется 440 энергетических реакторов, строится – 61, запланировано – 158, предложены проекты – 326. К новым угрозам, сопряженным с атомной энергетикой, относится стирание грани между «военным» и «мирным атомом», прежде всего через технологии ядерного топливного цикла. Расширение круга государств – обладателей атомных технологий двойного назначения и запасов ядерных материалов создает в обозримой перспективе новый тип «виртуального распространения» по иранской модели. А именно: формально оставаясь в ДНЯО и под контролем МАГАТЭ, страны могут подойти к «ядерному порогу», т.е. иметь и материалы, и технологии для быстрого (несколько месяцев) перехода к обладанию ядерным оружием.

Таким образом, при глубоком общем сокращении мировых ядерных арсеналов происходит процесс перераспределения военного и мирного «ядерного фактора» с центрального и глобального на региональный уровень отношений третьих стран между собой и с великими державами. Еще большая угроза связана с приобретением ядерных материалов террористическими организациями (например, «Аль-Каидой»), которые могут использовать их в актах «катастрофического терроризма».

Роль ядерного сдерживания в обеспечении безопасности великих держав будет и далее снижаться, вопреки нынешним попыткам России придать ему более значительную роль и несмотря на тупиковую ситуацию в ядерном разоружении. Во-первых, это снижение обусловлено уменьшением вероятности большой войны, тогда как в противодействии другим угрозам роль ЯО весьма сомнительна. Во-вторых, не очевидна эффективность сдерживания против возможных новых стран – обладателей ЯО в силу их политико-психологических и военно-технических особенностей. Тем более ядерное сдерживание не может пресечь действия ядерных террористов. В-третьих, ядерное оружие утрачивает свой статусный характер, все более становясь «оружием бедных» против превосходящих обычных сил противников.

Среди всех крупнейших держав Россия из-за своего геополитического положения, новых границ и внутренней ситуации подвергается наибольшей угрозе ядерного удара в случае распространения ЯО в странах Евразии, как и наибольшей опасности атомного терроризма. Поэтому Москва, по идее, должна была бы стать лидером в ужесточении режимов ядерного и ракетного нераспространения, сделать эти задачи приоритетом своей стратегии безопасности. Однако на практике такая тема стоит отнюдь не на первом месте.

Вопреки расхожим доводам о том, что ядерное разоружение не влияет на нераспространение, которые приводятся вот уже много десятилетий, опыт 1990-х гг. лучше всяких теорий демонстрирует такую взаимосвязь. Самые крупные прорывы в разоружении и мерах укрепления нераспространения имели место в 1987–1998 годах. Негативный опыт 1998–2008 гг. по-своему тоже подтвердил такую взаимосвязь доказательством «от обратного».

Новый Договор по СНВ между Россией и Соединенными Штатами, подписанный в апреле 2010 г. в Праге, возобновил прерванный на десятилетие процесс договорно-правового взаимодействия двух ядерных сверхдержав в сокращении и ограничении вооружений. Благодаря этому относительно успешно в том же году прошла Обзорная конференция по рассмотрению ДНЯО. Объективно Москва и Вашингтон должны быть заинтересованы в дальнейшем взаимном понижении потолков СНВ. Этого требуют как необходимость укрепления режима ядерного нераспространения, так и возможность экономии средств России и США на обновление стратегических арсеналов в 2020–2040 годах. Из всех третьих ядерных держав препятствием этому может стать только Китай ввиду полной неопределенности относительно его нынешних и будущих ядерных сил и огромного экономико-технического потенциала их быстрого наращивания.

Однако в государственных структурах и политических элитах двух держав эти идеи пока не обрели широкой опоры. После 2010 г. камнем преткновения стал вопрос сотрудничества России и Соединенных Штатов (НАТО) в создании ПРО в Европе для защиты от ракетной угрозы третьих стран (прежде всего Ирана).

Новейшие высокоточные вооружения

Окончание холодной войны, процессы распространения ракет и ядерного оружия, технический прогресс повлекли переоценку роли противоракетной обороны в военной политике и военном строительстве США. Их программы переориентировались на неядерный, контактно-ударный перехват (один из успешных проектов СОИ) для защиты от ракетных ударов третьих стран и, возможно, по умолчанию – от ракетно-ядерных сил Китая. Россия восприняла это как угрозу своему потенциалу сдерживания в контексте двустороннего стратегического баланса. С задержкой на несколько лет она последовала данному военно-техническому примеру со своей программой Воздушно-космической обороны (ВКО), но открыто с целью защиты не от третьих стран, а от средств воздушно-космического нападения Соединенных Штатов.

Современный этап характеризуется тем, что, потерпев неудачу в согласовании совместной программы ПРО, стороны приступили к разработке и развертыванию собственных систем обороны национальной территории (и союзников). В обозримый период (10–15 лет) американская программа с ее глобальными, европейскими и тихоокеанскими сегментами предоставит возможность перехвата единичных или малочисленных групповых ракетных пусков третьих стран (и, вероятно, при определенном сценарии – Китая). Но она не создаст сколько-нибудь серьезной проблемы для российского потенциала ядерного сдерживания. Точно так же российская программа ВКО, которая по ряду официально заявленных параметров превосходит программу США/НАТО, не поставит под сомнение ядерное сдерживание со стороны Соединенных Штатов. Этот вывод справедлив как для стратегического баланса держав в рамках нового Договора СНВ от 2010 г., так и для гипотетической вероятности снижения его потолков примерно до тысячи боезарядов при условии поддержания достаточной живучести стратегических сил обеих сторон.

Парадокс нынешней ситуации состоит в том, что Россия гораздо более уязвима для ракетной угрозы третьих стран, чем США, но при этом всецело ориентирована на двусторонний стратегический баланс, возможные опасности его дестабилизации и получения Соединенными Штатами военно-политического превосходства. Кроме того, нельзя не признать, что непомерное преувеличение вероятного влияния американской ПРО на российский потенциал сдерживания имеет внутриполитические причины. Вместе с тем нужно подчеркнуть, что в диалоге с Россией в 2006–2008 гг. и 2010–2011 гг. Вашингтон не проявлял достаточной гибкости и понимания того, что единство с Россией по проблемам нераспространения намного важнее тех или иных технико-географических параметров программы ПРО.

Несмотря на неудачу в налаживании сотрудничества России и НАТО в области противоракетной обороны, в обозримый период будут возрастать как императивы, так и объективные возможности такого взаимодействия. Продолжается развитие ракетных технологий Ирана, КНДР, Пакистана и других государств, отличающихся внутренней нестабильностью и вовлеченностью во внешние конфликты. Одновременно ускоряется распространение технологий и систем ПРО, которые до недавнего времени имелись только у СССР/России и США. Национальные и международные программы ПРО разрабатываются в рамках НАТО, в Израиле, Индии, Японии, Южной Корее, Китае. Эта тенденция, несомненно, является крупнейшим долгосрочным направлением мирового военно-технического развития.

Важнейшей тенденцией (где лидером тоже выступают Соединенные Штаты) является подготовка высокоточных ударных ракетных средств большой дальности в неядерном оснащении, опирающихся на новейшие системы управления и информационного обеспечения, в том числе космического базирования. В обозримой перспективе вероятно создание частично-орбитальных, ракетно-планирующих высокоточных ударных систем.

Ядерное сдерживание в обозримом будущем, скорее всего, останется важным элементом стратегических отношений великих держав и гарантий безопасности их союзников. Но его относительное значение станет уменьшаться по мере появления неядерных высокоточных оборонительных и наступательных систем оружия. В том числе возрастет роль этих новых систем в отношениях взаимного сдерживания и стратегической стабильности между ведущими державами.

Поскольку сдерживание предполагает нацеливание на комплекс объектов другой стороны, постольку обычные системы будут впредь способны частично замещать ядерные вооружения. Важно, однако, чтобы это не создавало иллюзии возможности «экологически чистого» разоружающего удара. Во взаимных интересах устранить такую вероятность как посредством ПРО/ПВО и повышения живучести ядерных сил, так и путем соглашений по ограничению вооружений (прецедент создан новым Договором СНВ, по которому баллистические ракеты с обычными боеголовками засчитываются наравне с ядерными ракетами).

Силы общего назначения

Процесс сокращения ядерного оружия, особенно оперативно-тактического назначения, неизбежно упирается в проблему ограничения и сокращения обычных вооруженных сил и вооружений. Некоторые ядерные и «пороговые» государства (Россия, Пакистан, Израиль, КНДР, Иран) могут рассматривать ядерное оружие как «универсальный уравнитель» превосходства вероятных противников по обычным вооружениям и вооруженным силам общего назначения (СОН).

В настоящее время есть два больших договора по СОН. Это Договор об обычных вооруженных силах в Европе (ДОВСЕ от 1990 г. и Адаптированный ДОВСЕ – АДОВСЕ от 1999 г.) и Договор об ограничении вооруженных сил и вооружений в зоне советско-китайской границы (от 1990 года). Еще есть Договор открытого неба (1992 г.) для Евроатлантического пространства, позволяющий контролировать с воздуха деятельность вооруженных сил стран-участниц, а также Венский документ (2011 г.) по обмену военной формацией в зоне ОБСЕ. Они воплотили идею стратегической стабильности применительно к силам общего назначения, ограничив на паритетной основе количество наступательных тяжелых вооружений и военной техники и уменьшив их концентрацию в зоне соприкосновения союзных вооруженных сил. В рамках этих договоров масштабное нападение сторон друг на друга стало невозможно не только в политическом, но и в военном плане.

Поскольку страны НАТО необоснованно затянули ратификацию АДОВСЕ, Россия в 2007 г. объявила мораторий на его соблюдение. Тупик был закреплен кавказским конфликтом 2008 года. В 2011 г. Договор формально перестали соблюдать страны НАТО. Никаких политических дивидендов ни одна из сторон не получила – только проигрыши. Данный пример (как и выход США из Договора по ПРО в 2002 г.) должен послужить уроком всем, кто склонен лихо и безответственно обращаться с документами об ограничении вооружений.

Удовлетворяющего все стороны решения проблемы в ближайшее время не просматривается именно в силу политических, а не военных факторов: проблем статуса Южной Осетии и Абхазии (независимость которых признали только Россия, Венесуэла и Никарагуа). Но в перспективе всеобщая ратификация Адаптированного ДОВСЕ с рядом существенных поправок стала бы огромным прорывом в укреплении европейской безопасности.

Периодические кампании об «угрозе» Запада или России, подстегиваемые крупными военными учениями, показали, что большие военные группировки не могут просто мирно соседствовать и «заниматься своими делами», если стороны не являются союзниками и не развивают военное сотрудничество. Политические процессы и события, военно-технический прогресс регулярно дают поводы для обострения напряженности.

В частности, если Россия всерьез обеспокоена военными последствиями расширения НАТО, то АДОВСЕ эффективно решает эту проблему с некоторыми поправками. Важнейшим стимулом достижения соглашения может стать начало диалога по ограничению нестратегического ядерного оружия, в котором заинтересованы страны НАТО – но на условиях, реализуемых на практике и приемлемых для Российской Федерации.

* * *

Исходя из вышеизложенного, общую схему стратегии укрепления российской безопасности на обозримый период можно представить следующим образом:

Первое: разумная и экономически посильная военная реформа и техническое переоснащение Вооруженных сил России для сдерживания и парирования реальных, а не надуманных военных угроз и не для того, чтобы, по словам Сергея Караганова, «компенсировать относительную слабость в других факторах силы – экономических, технологических, идейно-психологических». Во-первых, такой компенсации не получится, скорее указанная слабость будет усугублена. Во-вторых, без наращивания других факторов силы не удастся создать современную и эффективную оборону, отвечающую военным вызовам и тем самым укрепляющую престиж и статус России в мире, ее позиции по обеспечению международной безопасности, ограничению и сокращению вооружений.

Второе: сотрудничество великих держав и всех ответственных государств в предотвращении и урегулировании локальных и региональных конфликтов, в борьбе с международным терроризмом, религиозным и этническим экстремизмом, наркобизнесом и другими видами трансграничной преступности. Прекращение произвола больших держав в применении силы, и в то же время существенное повышение эффективности легитимных международных норм и институтов для проведения таких операций, когда они действительно необходимы.

Третье: взаимодействие в пресечении распространения ядерного оружия и других видов ОМУ и его носителей, опасных технологий и материалов. Укрепление норм и институтов ДНЯО, режимов экспортного контроля, ужесточение санкций к их нарушителям.

Четвертое: интенсификация переговоров по ограничению и сокращению ядерных вооружений, стратегических средств в неядерном оснащении, включая частично-орбитальные системы, придание этому процессу многостороннего формата, сотрудничество великих держав в создании систем ПРО.

Россия. США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > globalaffairs.ru, 3 марта 2013 > № 886285 Алексей Арбатов

Кризис и эволюция

Чан Ха Чжун беседует с Мануэлем Монтесом

Чан Ха Чжун – корейский экономист, специалист по теории развития, преподаватель Кембриджского университета. Автор многих книг, последняя из которых – «Двадцать три вещи, которые вам не говорят о капитализме» (Penguin, 2010).

Мануэль Монтес – филиппинский экономист, сотрудник Управления стратегии и политики развития ООН.

Резюме: С учетом масштаба экономического кризиса и кризиса экономической теории, который за этим стоит, можно было бы надеяться на пересмотр многих ранее непреложных догм экономической теории. Но как раз в ней почти ничего не изменилось.

Полный текст будет опубликован в книге «Двадцать способов наладить дела в мире: интервью с ведущими мировыми мыслителями» (Twenty Ways to Fix the World: Interviews with the World's Foremost Thinkers) под редакцией Петра Дуткевича и Ричарда Саквы. Издание выйдет в свет в рамках проекта Совета по исследованиям в области социальных наук и New York University Press (SSRC/NYUP, 2013), осуществляемого при поддержке Мирового общественного форума «Диалог цивилизаций» (Москва–Вена).

Всегда откровенно высказываясь на любые экономические темы, Чан Ха Чжун дает беспощадную оценку нынешнему состоянию экономической теории и практики: и то и другое в плачевном состоянии. Чан утверждает, что если бы какая-либо теория потерпела такой крах на практике, как теория свободной рыночной экономики, она давно уже была бы дискредитирована и даже запрещена. Но разновидности неолиберальной экономики все еще живы. Он винит в этом внутреннюю политику и инерцию экономической науки, а также элиты, которые наживаются на свободных рынках и пытаются убедить всех нас, что нам это тоже выгодно. Однако, в отличие от тех, кто призывает к масштабному переформатированию всей мировой экономики, Чан отстаивает целесообразность прагматичного постепенного подхода, который не должен быть огульным или глобальным.

Мануэль Монтес: – Первый вопрос достаточно очевиден: как вы оцениваете нынешнюю экономическую ситуацию?

Чан Ха Чжун: – Теоретически глобальная рецессия 2008 г. закончилась, поскольку ее основным признаком является падение производства и ВВП в течение двух или более кварталов подряд. Но, конечно, никто не может смириться с мыслью, что она завершилась, поскольку большинству стран Севера не удалось восстановить докризисный уровень доходов. Во многих государствах безработица все еще очень высока – более 20%. Даже в США официальный уровень безработицы – 9%, однако многие люди хотели бы работать на полную ставку, но вынуждены довольствоваться работой на полставки. Другие отказались от поиска работы. Формально они не считаются безработными, поскольку не зарегистрированы на бирже труда, но фактически ими являются. Если включить их в общую статистику, то некоторые полагают, что безработица может достигать 15%. Некоторые страны, такие как Великобритания, снова скатились в рецессию. Хотя по официальным данным в Соединенных Штатах и многих других странах возобновился рост экономики, не думаю, что мы прошли даже полпути после начала кризиса.

ММ: – Не кажется ли вам, что речь идет о неуклонном спаде экономической активности в богатых странах? Или они будут упорно пытаться вернуться по крайней мере на докризисный уровень?

ЧХЧ: – Если мы всерьез не изменим политику, ситуация во многом будет напоминать 1990-е гг. в Японии («потерянное десятилетие»). В принципе перманентной рецессии может и не быть, но за умеренным ростом экономики следует спад. Потом происходит какая-то внешняя катастрофа, и все начинают паниковать. Затем экономика может восстановиться, но что-то снова случается, мы опять скатываемся в кризис, и так далее. Мне кажется, можно говорить, по сути, о повторении той ситуации, которая в Японии длилась все 1990-е годы.

MM: – В случае с Японией ни экономическая теория, ни экономическая политика не пересматривались. Может быть, нынешняя ситуация даст толчок к переосмыслению политики?

ЧХЧ: – Знаете, даже в Японии происходило некоторое переосмысление политики в том смысле, что японцы никогда не были склонны к кейнсианству, но в течение 1990-х и 2000-х гг. они чрезвычайно и беспрецедентно увеличили государственные расходы и стали больше кейнсианцами, чем прежде. Они также начали практику, которую мы сегодня называем количественным стимулированием, так что какие-то изменения последовали. Но вы правы, что они безнадежно отстали в экономическом мышлении. Проблемы с японским экономическим «символом веры» в том, что вплоть до падения Советского Союза на экономических факультетах университетов Японии преобладали марксисты-схоласты, которых мало интересовал реальный мир. Поэтому, когда они утратили влияние, остались в лучшем случае лишь сторонники неоклассической теории. И когда эти последние стали задавать тон, неолиберальная повестка дня (идеи свободного рынка) проталкивалась такими людьми, как Дзюнъитиро Коидзуми (премьер-министр в 2001–2006 гг.), который все время говорил: «Нам нужно становиться все больше и больше похожими на Америку. Это путь к восстановлению». Всем известно, что в итоге произошло.

ММ: – Что вы думаете в целом об экономическом мышлении и об экономической политике?

ЧХЧ: – Как я уже сказал, в Японии произошли некоторые важные изменения в политике, но с точки зрения экономического мышления, мне кажется, японцы еще больше запутались. Когда в 2008 г. грянул кризис, многие ожидали перемен в экономике. Откровенно говоря, если бы любая другая теория потерпела такой крах, как теория свободной рыночной экономики, ее, возможно, уже предали бы анафеме. Поначалу даже экономисты, стоявшие на позициях свободного рынка, посыпали голову пеплом. Например, такие как американский консерватор Ричард Познер, который согласился, что Кейнс говорил много разумных вещей. Все это было, но я не думаю, что экономика на самом деле меняется. К сожалению, мы не наблюдаем сколько-нибудь широкого признания изъянов и недостатков капиталистической экономики. Когда английская королева посетила Лондонскую фондовую биржу, она спросила: «Почему никто не смог этого предвидеть или предсказать?» Ответ Королевского экономического общества был таким: «Мадам, каждый экономист хорошо выполнял свою работу, но нам не хватило коллективного воображения – за деревьями мы не увидели леса». Постойте, при чем тут воображение? Ему вообще не место в экономике свободного рынка, которая оправдывает политику невмешательства государства в экономику тем, что все ведут себя рационально и «каждый знает, что делает». По сути дела, не было приведено ни одного вразумительного аргумента. И, по правде говоря, это дает пищу для размышлений. Вне академических кругов существует большой спрос на различные экономические теории, хотя во взглядах экономистов мало что изменилось.

ММ: – В каком направлении мы движемся? На какой основе выстраивать политику?

ЧХЧ: – Мне кажется, здесь речь идет о двух проблемах. Первая заключается в том, что медленнее всего в мире меняется научное сообщество. За политиков избиратели могут не проголосовать, лидеры бизнеса могут обанкротиться, но университетские профессора обычно остаются на своем посту всю жизнь. Знаменитый немецкий физик Макс Планк однажды сказал примерно следующее: «Научный прогресс измеряется количеством похорон ученых». То же можно сказать и об изменениях в экономической теории. Правда, это трудноразрешимая проблема. Целая группа людей, сделавшая себе карьеру и имя на конкретной экономической теории, так просто от нее не откажется.

Но еще важнее интересы властных структур. Людям, имеющим власть и деньги, выгодно сохранение статус-кво в экономике, и они готовы бесконечно повторять: «Все прекрасно, даже если выглядит не столь радужно, потому что мы действуем рационально, а рынки эффективны. Так что даже если мир кажется хаотичным и глупым, это лучший из возможных миров». Им до такой степени выгодно, чтобы люди верили в такой тип экономики, что они так просто не откажутся от своих подходов.

ММ: – Довольно мрачная картина.

ЧХЧ: – Думаю, что да, но, знаете, надо смотреть на вещи в долгосрочной перспективе. Двести лет назад казалось безумием требовать освобождения рабов, а 100 лет назад многие «уважаемые» люди полагали, что женщины не заслуживают права голоса. Всего 50–60 лет назад англичане и французы преследовали как террористов тех, кто отстаивал идею деколонизации. Но со временем «немыслимые» тогда требования были удовлетворены. Поэтому, если смотреть в будущее, я оптимист, но ближайшая перспектива мрачновата. К тому же последние 200 лет вопрос о том, какая из экономических теорий верна, решается силовым способом. Если против свободного рынка восстанет достаточное число граждан, обманутых в своих ожиданиях и сытых им по горло, теоретикам придется изменить точку зрения. Парадокс в том, что, как бы подталкивая граждан взять на себя инициативу, банкиры вели себя настолько вызывающе, что теперь даже обычно терпеливые американцы и англичане начинают поднимать голову. Поэтому я не утверждаю, что перемены невозможны, но не думаю, что все случится именно так, как некоторые представляли себе в начале кризиса. Вряд ли все эти парни, сторонники гипотезы эффективного рынка, которая так капитально всех нас подвела, внезапно лишатся своих портфелей в университетах. Нет, все произойдет несколько иначе.

MM: – Что следовало бы изменить в первую очередь с учетом того, что все в этом мире взаимосвязано?

ЧХЧ: – Ключевая отрасль – это финансы. Нам нужно регулировать финансовый сектор. Но не так, как до сих пор. Моему другу Джо Стиглицу нравится программа направленного кредитования, которая применялась в Японии и других государствах Восточной Азии вплоть до 1980-х годов. Почему бы не взять на вооружение эту идею, тем самым отреагировав на жалобы государственных департаментов, что банки не дают бизнесу взаймы ликвидность, которая была им предоставлена в результате «количественного стимулирования» или накачивания экономики деньгами? Давайте сделаем кредитование бизнеса главным условием доступа к ликвидности. Кредиты Всемирного банка и МВФ давно уже выдаются на этих (и даже более жестких и не всегда разумных) условиях. Почему же по отношению к коммерческим и инвестиционным банкам не применяется практика обусловленности кредитов? Еще одна мера, которую необходимо принять, – запрет большинства комплексных финансовых продуктов, безопасность которых не может быть гарантирована. И необходимо во что бы то ни стало отделить инвестиционную банковскую деятельность от розничных банковских услуг.

MM: – В банковской системе Германии один регулятор контролирует одну часть отрасли, а другой регулятор – другую.

ЧХЧ: – Я этого не знал, но инвестиционная банковская деятельность в Германии с самого начала существенно отличалась от системы, существующей сегодня в англосаксонском мире. Инвестиционные банки в Германии изначально имели дело с венчурным капиталом. Они давали в долг перспективным предприятиям и обогащались, продавая их акции, когда эти предприятия выходили на биржу с первичным публичным размещением своих акций (IPO). По этой причине данный вид бизнеса и называется инвестиционной банковской деятельностью. Сегодня они редко это делают. В Германии такой подход принес плоды. Но у немцев всегда была другая организация и в остальных сегментах финансовой системы. Например, недружественные захваты предприятий там практически невозможны. И в англо-американских странах, видимо, также следовало бы изменить правила недружественных поглощений, регламентирующие, кто и какие компании может скупать. Проблема в том, что многие компании скупаются частными инвестиционными фондами, которые не настроены на ведение долгосрочного бизнеса. Фактически они реструктурируют компанию, продают то, что можно продать, делают бизнес прибыльным, выжав семь потов из сотрудников и поставщиков, а потом перепродают. Наверное, некоторые предприятия легко реструктурировать таким образом – например, в секторе розничной торговли. Но если речь идет об отраслях, требующих долгосрочных инвестиций, нужны правила, предписывающие, что разрешено, а что нет частному инвестиционному фонду, приобретающему эти предприятия. Например, их можно обязать не перепродавать приобретенную компанию в течение десяти лет.

MM: – В этом случае они будут приобретать только по-настоящему прибыльные компании, а не те, на которых можно хорошо нагреть руки, потому что их принудят к долгосрочным инвестициям?

ЧХЧ: – Совершенно верно. Если не решить эту проблему, фундаментальных изменений не произойдет. Ведь именно дерегулирующая финансовая система, нацеленная на получение краткосрочной прибыли, и является причиной того, что произошло с такими странами, как США, Великобритания, Исландия и Ирландия, где начался финансовый кризис. По сути, финансовая система, нацеленная на получение краткосрочной прибыли, и привела к сокращению инвестиций. При этом снижались стандарты трудовой этики, не поддерживались стимулы долгосрочной производительности труда. Если сидеть сложа руки, проблема никуда не исчезнет. И в довершение картины все усилия финансистов, делающих деньги, были направлены на лоббирование свободного рынка, чтобы им было еще легче делать деньги. По сути, они добивались разрешения на печатание денег. Если кто-то говорит, что можно занять в 30, 40 или 50 раз больше денег, чем покрыто активами, что это, как не лицензия на печатание денег? Банкиры и финансисты делали это, становясь все более могущественными, и в результате захватили политическую власть. Партийные лидеры попали в зависимость от их пожертвований, а контроль над СМИ делает политиков более податливыми. В Соединенных Штатах финансисты по большому счету оккупировали правительство. Много ли бывших министров финансов до 1980-х гг. были людьми с Уолл-стрит? Ни одного. Зато с тех пор они превратились в большинство. Если не избавиться от этой мертвой хватки, политический баланс сил не изменится.

Есть в этом и положительный момент: до сих пор они наломали так много дров и продолжают усердствовать даже после воцарения хаоса в финансовом секторе, что, как мне кажется, накопилось немало политического капитала для радикальных реформ – только бы у политиков хватило смелости и решимости. Я был шокирован, прочитав статью американского банкира, опубликованную в газете The Guardian. Он пишет, что сегодня банковский сектор жалуется на громоздкий характер планируемого регулирования, но когда Франклин Рузвельт начал воплощать в жизнь Закон Гласса-Стигалла, содержавший куда более радикальные положения, чем те, что сегодня предлагаются (в частности, юридическое размежевание розничных и инвестиционных банков), был дан один год, чтобы выполнить эти предписания. Сегодня с банками обращаются нежно и деликатно – например, им отвели девять лет на то, чтобы привести деятельность в соответствие со стандартами достаточности собственного капитала, стресс-тестирования на уровне портфеля и покрытия рисков нехватки рыночной ликвидности, которые оговорены в Третьем Базельском соглашении.

MM: – Можно ли внедрить эти стандарты отдельно в каждой стране?

ЧХЧ: – Почему бы и нет? Обычно приводится следующее возражение: в этом случае мы уступим в конкурентной борьбе другим странам, которые не внедрят у себя те же принципы регулирования. Мой ответ таков: оставьте другие страны в покое. Нет доказательств того, что эти банки приносили реальную пользу или выгоду американской или британской экономике, так что если они хотят разрушить голландскую или немецкую экономику, это их дело. Пусть каждая страна сама наводит у себя порядок. Если политики повсюду станут придерживаться этого принципа, то банкам и их капиталам некуда будет деваться. Даже Швейцария ужесточает регулирование по хеджевым фондам, да так, что некоторые банкиры грозятся вывести оттуда свои капиталы, но куда? Быть может, в Монако, а больше-то и некуда.

MM: – Наблюдаются ли какие-то сдвиги в направлении регулируемого рынка у нас в Великобритании?

ЧХЧ: – Никаких – не думаю, что изменения произойдут, пока у власти находится нынешняя коалиция консерваторов и либеральных демократов. Ключевым моментом является то, кого назначат следующим главой Банка Англии, поскольку правительство наделило его важными регулирующими полномочиями. Управление финансовых услуг Великобритании (FSA) во многом утратило влияние. Нынешний глава FSA Адаир Тернер, между прочим, значительно полевел в своих взглядах в последнее время. Если его выберут главой Банка Англии и к власти через несколько лет придет новое правительство, быть может, какие-то меры будут приняты. Но в случае избрания человека, не имеющего опыта финансового регулирования, или если у руля Банка Англии встанет некто, имеющий политический вес, или же к власти придут инсайдеры Банка Англии, не заинтересованные в каком-либо регулировании, то вряд ли стоит ожидать реальных перемен. Проблема Великобритании в том, что ее зависимость от финансового сектора достигла таких пропорций, что даже если вы не находитесь на содержании у финансовой индустрии, вам придется проявить большое мужество, чтобы приструнить зарвавшихся банкиров.

MM: – Согласно одной из версий, во времена Великой депрессии 1930-х гг. власти пошли на принцип и позволили всем банкам обанкротиться. Не может ли такой подход отбить у людей всякое желание пользоваться услугами банков?

ЧХЧ: – Да, может, но это неверный подход. Глупо допускать банкротство банков – разве только если речь идет о мелких банках, которых было очень много в Америке XIX века. Но в целом массовое банкротство банков создает дефицит доверия. Единственное, что позволило нам избежать полного хаоса в финансовой сфере, – национализация банков, которые находились на грани банкротства. Но то, как наши власти это сделали, просто смехотворно. Я имею в виду распространение английским правительством контроля над почти 80% Королевского банка Шотландии и вместе с тем нежелание обязать его кредитовать малый и средний бизнес, хотя на словах чиновников беспокоит то, что банки этого не делают. Не срабатывает даже элементарная логика капитала, согласно которой тот, кто контролирует больше половины акций компании, волен делать все, что ему заблагорассудится. Власти США еще более деликатно обращаются с финансистами. Накачав их ликвидностью, они забрали у них только часть так называемых привилегированных акций, которые дают право на первоочередное получение дивидендов, но не право голоса. Таким образом они фактически отказались от контроля над банками. До такой степени политики находятся под игом финансового сектора.

MM: – До сих пор мы говорили о богатых, развитых странах. Но вы в значительной мере занимались анализом развивающихся стран. Каково их положение в современном мире? Они подыгрывают богатым странам или просто заняты собственным выживанием? Ожидают ли они революции в богатых странах?

ЧХЧ: – Мне кажется, главная беда развивающихся стран в том, что в последние 30 лет они стали настолько открытыми, что теперь им трудно проводить подлинно глубокие преобразования. Китай вполне способен контролировать баланс движения капитала. Но экономика такого размера слишком зависима от международной торговли. В любой другой экономике континентального масштаба, такой как ЕС или США, международная торговля обеспечивает 10–15% ВВП, а в Китае – около 35% ВВП. Большинство этих рынков находятся на Севере, так что если там что-то пойдет не так, последствия трудно предсказуемы.

Бразилия, ЮАР, Чили очень сильно страдают от набегов спекулятивного капитала, оказывающего беспрецедентное давление на обменный курс их валют. Местные компании находятся в состоянии шока из-за невозможности поставлять свою продукцию на экспорт, поскольку обменный курс нежизнеспособен. Поэтому им не до рассуждений типа: «Эти развитые рынки в упадке, так давайте приберем мир к рукам». Во многих развивающихся странах положение лучше, чем в богатых, но они также страдают, и в будущем рискуют пострадать еще больше. Важно осознать, что, несмотря на все разговоры о подъеме Юга, его роль в мировой экономике пока незначительна. Китаю не принадлежит и 10% мировой экономики. Северные страны склонны искусственно раздувать цифры, рассчитывая доходы развивающихся стран по паритету покупательной способности (ППС), чтобы потом доказывать, что якобы Китай (Индия, Бразилия или любая другая страна) перестали быть развивающимися, а значит, не могут рассчитывать на особое отношение или режим и т.д.

Это все от лукавого, потому что если посмотреть на реальный ВВП этих стран, то Китай производит менее 10% мирового дохода. Индия и Бразилия – по 2% мирового ВВП, вклад ЮАР – всего 0,5%. Если сложить экономики всех стран БРИКС, их доля составит не более 15–20% глобальной экономики. Попробуйте доказать, что 15% больше 70%. Я не так уж пессимистично настроен по поводу относительного подъема таких стран, как Китай и Индия, но эту динамику надо рассматривать в перспективе. Вес этих государств определенно растет, и они начинают поигрывать мышцами. Однако им еще предстоит большой путь, прежде чем они достигнут реального влияния. Достаточно вспомнить, что случилось со странами «Большой двадцатки», когда им понадобились деньги. Нас уверяли, что это будет новая всемирная управляющая организация, но с 2010 г. так и не прослеживается никакой динамики.

MM: – На чем еще следовало бы сосредоточить особое внимание в сфере вашей деятельности? Какие сдвиги происходят в теории развития и экономической теории?

ЧХЧ: – С учетом масштаба экономического кризиса и кризиса экономической теории, который за этим стоит, можно было бы надеяться на пересмотр многих ранее непреложных догм экономической теории, но как раз в ней почти ничего не изменилось. Мы снова и снова слышим старую песню. Конечно, сегодня большее число исследователей признает, что история и государственные институты играют важную роль, но даже это делается довольно специфично, в неоклассическом духе, поскольку такие явления расцениваются как продукт эгоистичного и рационального выбора.

Мне кажется, произошло только одно позитивное событие, но не на сугубо теоретическом уровне, а скорее на уровне прикладной политики. Я имею в виду гораздо более благосклонное отношение к промышленной политике, разговор о которой до этого считался табу в тех кругах, которые занимаются более «изящной» деятельностью. Я уже сбился со счета, сколько получил приглашений в последние годы на конференции, посвященные промышленной политике. В основном речь идет о развивающихся странах, а также о странах ОЭСР и даже некоторых департаментах правительства Великобритании. Хотя до сих пор ведется немало споров о том, как именно ее следует проводить, применять ли таргетирование, предоставлять субсидии или взимать пошлины. Также дискутируются политические условия, такие как проведение промышленной политики в странах с высоким уровнем коррупции. Но по крайней мере сегодня промышленная политика активно обсуждается, а всего пять лет тому назад большинство экономистов не желали об этом говорить. Возобновление дебатов по промышленной политике – единственное светлое пятно.

MM: – Может ли промышленная политика проводиться без изменения политического ландшафта в тех или иных странах?

ЧХЧ: – Об этом сегодня тоже немало спорят, потому что некоторые сторонники промышленной политики скептично настроены по поводу самой возможности ее проведения в странах, где, по их мнению, для этого не существует подходящих политических условий. Но мне кажется, что все зависит от реального желания. Если вам вдруг захочется повторить опыт Южной Кореи в 60–70-е гг. прошлого века, возможно, радикальные политические изменения действительно понадобятся. Но, например, Эфиопия сегодня пытается захватить часть мирового рынка в таких трудоемких отраслях индустрии, как швейное производство и легкая промышленность – для этого нет необходимости в серьезных политических преобразованиях. Нужно просто начать реализацию какой-то разновидности промышленной политики и доказать ее действенность, прежде чем расширять ее. Стоит добиться успеха в каких-то областях, как сразу усиливается политическая поддержка этого курса, что облегчает его дальнейшее расширение и углубление. Думается, было бы ошибкой утверждать, что не стоит даже пытаться, полагая, что любые попытки обречены на провал. Начать надо с малого, постепенно наращивая усилия. В конце концов, проведение подобного курса требует усилий и со стороны государственных чиновников, знающих, как это делается. В то же время, например, в условиях Демократической Республики Конго размышления о промышленной политике будут, скорее всего, напрасной тратой времени. Но, как мне кажется, есть много стран, которым можно оказывать не слишком масштабную, но эффективную помощь, не приводящую к значительной коррупции. В этом вся разница.

MM: – Готов согласиться, что нам не дано предугадать, где начнутся перемены. Но все читающие эти строки зададутся вопросом о том, как произойдут изменения. А ваш аргумент заключается в том, что нам не следует принимать некоторые аргументы на веру, ведь так?

ЧХЧ: – Верно, я говорю об аргументах типа «если вы стремитесь к регулированию финансового сектора, то это нужно делать повсюду». Понятно, что такой аргумент был специально придуман людьми, не желающими перемен. Они исходят из предпосылки, согласно которой то, что происходит в финансовом секторе – всеобщее благо, и нельзя позволить себе потерять хотя бы малую толику этих благ. Но мы не призываем к закрытию всех банков или к упразднению фондового рынка. Мы предлагаем лишь ограничить некоторые виды непроизводительной или контрпродуктивной деятельности в финансовом секторе, и чем дальше эта деятельность переместится из страны, тем, как это ни парадоксально, будет лучше для всех. Многие британцы заламывают руки, сетуя на то, что Франкфурт или Париж перехватят этот бизнес. Настрой же должен быть совершенно иным: если немцы хотят заполучить это «вредное производство», не надо им мешать. Как я уже ранее говорил, если все страны будут настроены подобным образом, такой деятельности придет конец, она просто отомрет. Когда приходится думать о переменах, во главу угла следует ставить принцип «как я смогу это сделать», а не «все или ничего». Очень часто людям кажется, что до тех пор, пока полностью все не изменить, ничего не получится. Но это не так.

После того как будет введено регулирование финансового сектора, откроется пространство для более крупных целей, но начать следует с того, что не терпит отлагательства, с более реалистичных целей, и постепенно расширять и наращивать темпы. Пример проведения промышленной политики в развивающихся странах проливает свет на опасность чрезмерных амбиций, однако с чего-то надо начать. Тогда у вас появится политический капитал, и люди начнут вам доверять; надо строить и развивать связи с частным сектором. Эти начальные меры позволят сделать следующий шаг – более честолюбивый и сложный. Мне думается, следует избегать такого отношения к реформам и переменам, которое характеризуется принципом «все или ничего». Даже если изменению подлежит все, это невозможно сделать сразу, в одночасье. Вот почему революции так часто терпят крах.

С другой стороны, невозможность изменить все – не повод для того, чтобы ничего не предпринимать. Потому что в этом случае вы попадете в ловушку, расставленную людьми, не желающими перемен. Мне кажется, что за основу следует взять градуалистский подход. Последовательные поэтапные шаги в сумме обязательно произведут грандиозный эффект. Именно таким образом происходили изменения в Китае. Не могу сказать, что я в восторге от всего, что там делается, но главное – начать с небольших экспериментов, а затем медленно наращивать успех. Конечно, со стороны это выглядит как не лучший способ реформирования социалистической системы, и такие люди, как Джеффри Сакс, говорят: «Нет, нужен “большой взрыв”!» Шведский специалист по экономике переходного периода Андерс Ослунд утверждает, что «нужно делать это сейчас, немедленно – иначе это никогда не случится, потому что консервативные круги сгруппируются и задушат реформы». Но если идти таким путем, результаты будут намного менее впечатляющими. Постоянные небольшие перемены, если осуществлять их в течение одного-двух лет, конечно, не успеют дать видимых всходов, но за 30 лет они приведут к глубоким преобразованиям в обществе и экономике. Я не утверждаю, что радикальные изменения никогда не приносят плодов, но они гораздо рискованнее. Постепенные изменения дают лучший результат, чем одна большая реформа, которая может оказаться лишь благим намерением.

Ростуризм рекомендует туроператорам информировать россиян, планирующих поездки в страны с высоким риском заражения желтой лихорадкой, о необходимости сделать прививки, говорится в сообщении на сайте ведомства, размещенном в понедельник.

"Ростуризм рекомендует туроператорам и турагентствам организовать работу по информированию российских граждан, планирующих поездки в страны с высоким риском заражения желтой лихорадкой, и настоятельно рекомендовать каждому из них проведение профилактической иммунизации с оформлением международного свидетельства о вакцинации", - говорится в сообщении. Список стран с высоким риском заражения был опубликован Роспотребнадзором.

Желтая лихорадка остается единственным заболеванием, требующим проведения вакцинации при въезде в страны, в которых существует риск заражения. Согласно оценке ВОЗ, территории 45 стран Африки и 13 стран Южной и Центральной Америки являются эндемичными по желтой лихорадке.

Прививка против желтой лихорадки является единственным и самым надежным средством предупреждения заболевания. Иммунитет после введения вакцины вырабатывается через 10 дней и продолжается в течение 10 лет. Подвергшиеся вакцинации получают международное свидетельство, которое действительно в течение десяти лет.

Туристам требуется наличие международного свидетельства о вакцинации против желтой лихорадки для въезда, в частности, в Анголу, Бенин, Буркина-Фасо, Бурунди, Камерун, ЦАР, Конго, Кот дИвуар, Конго, Французскую Гвиану, Габон, Гану, Гвинею-Бисау, Либерию, Мали, Нигер, Руанду, Сьерра-Леоне, Того, Сан-Томе и Принсипе. Среди стран, при въезде в которые туристу рекомендуется прививка против желтой лихорадки - Аргентина, Бразилия, Эквадор, Панама, Парагвай, Перу, Венесуэла, Боливия, Эфиопия, Кения и другие.

Шведская государственная служба трудоустройства Arbetsförmedlingen (AF) открывает офис в столице Эфиопии Аддис-Абебе, передает Ekot. Сотрудники службы займутся на месте подготовкой сомалийцев, получивших вид на жительстве в Швеции на основании воссоединения семьи.

Координатор службы трудоустройства Маттиас Вальстен/Mattias Wahlsten сообщил редакции новостей Шведского радио, что целью этого пилотного проекта является предоставление сомалийским мигрантам информации о том, что они по прибытии в Швецию имеют право на получение помощи в трудоустройстве в течение двух лет и на 100% рабочего времени.

Из 4000 сомалийцев, получивших год назад шведский вид на жительство по воссоединению семьи, в Швецию переехали пока немногим более 1000. Оставшиеся ждут в Аддис-Абебе, где расположено посольство Швеции в Эфиопии.

Консультанты ведомства на месте выяснят уровень образования мигрантов, качество их профессиональной подготовки, при необходимости устроят перевод документов и посмотрят, какие курсы обучения или переквалификации подойдут мигрантам, и в каких регионах Швеции им может найтись работа.

Как минимум 17 мирных жителей погибли при нападении боевиков в Судане, сообщает в субботу агентство Франс Пресс.

Неизвестная вооруженная группа напала на этнических суданцев в районе населенного пункта Абу-Нувара провинции Южный Кордофан, примерно в 50 километрах от границы с Южным Суданом. По предварительным данным, боевики устроили засаду на контролируемой правительственными войсками дороге, обстреляв грузовик, в котором ехали мирные жители.

Весной 2011 года граничащий с Республикой Южный Судан штат Южный Кордофан стал ареной боевых действий между суданской армией и боевиками "СНОД - Север", воевавшими во время гражданской войны в Судане на стороне сепаратистов Юга за его отделение. Они не захотели сложить оружие и после образования независимого Южного Судана в июле 2011 года.

Впоследствии повстанцы пользовались поддержкой правительства Южного Судана, однако заключенный в сентябре прошлого года в Аддис-Абебе протокол о сотрудничестве между Хартумом и Джубой предусматривает, в частности, создание демилитаризованной буферной зоны на границе и взаимный отказ от оказания помощи повстанцам, действующим на территории двух суданских государств.

Почти тысячу заражённых цветов из Чехии выявили инспекторы Управления Россельхознадзора по Новосибирской области.

Более 20 тон свежесрезанных цветов, выращенных в Нидерландах, Зимбабве, Израиле, Кении, Колумбии, Кот-д’Ивуаре, Мексике, Эквадоре, ЮАР, Эфиопии, Китае, Коста-Рике, США и Италии, поступили в Новосибирск из Чехии.

В ходе проведения фитосанитарного контроля в пункте пропуска через государственную границу РФ аэропорта «Толмачево» инспекторы Управления Россельхознадзора по Новосибирской области обнаружили в растительной продукции карантинные объекты. Фитосанитарная экспертиза, проведенная специалистами ФГБУ «НМВЛ», подтвердила, что это карантинное насекомое — западный (калифорнийский) цветочный трипс. Опасным сельскохозяйственным вредителем оказались поражены 700 колумбийских гвоздик и 200 нидерландских кустовых хризантем.

В целях недопущения возможного распространения вредоносного насекомого на территорию Новосибирской области ввоз зараженных цветов в количестве 900 срезов был запрещен.

Западный (калифорнийский) цветочный трипс — вредитель растений, ограниченно распространенный на территории России. Трипс опасен не только тем, что наносит непосредственные повреждения цветочным и декоративным растениям, овощным и фруктовым культурам, снижая тем самым урожай, он также способен переносить вирусы — возбудители опасных заболеваний растений.

Польша официально установила дипломатические отношения с самой молодой страной в мире, которая формально образовалась лишь в июле 2011 году, - Южным Суданом.

Посол Польши в Эфиопии Ясек Янковский подписал документы о сотрудничестве двух государств, добавив, что это станет первым шагом к двустороннему развитию.

«Соглашение открывает путь к многочисленным возможностям сотрудничества на международной арене, а также обеспечивает поддержку польским предпринимателям на местном рынке», - заявил посол.

На сегодняшний день в новом государстве, которое в 2005 году было объявлено автономным регионом Республики Судан, проживают восемь миллионов человек, сообщает информационное издание «The News.pl».

Берлин усиливает материальную и логистическую поддержку военной операции против боевиков в Мали, сообщает во вторник МИД Германии. В частности, немецкие власти перечислят 20 миллионов долларов на нужды миссии африканских стран и малийских военнослужащих, а также направят еще один военно-транспортный самолет Transall.

"Мы будем поддерживать усилия по освобождению Мали: финансово, логистически, гуманитарно, поможем с оснащением и обучением малийской армии", - заявил глава дипломатического ведомства Гидо Вестервелле, которого цитирует пресс-служба МИД. О дополнительных мерах по поддержке операции представители ФРГ объявят на международной конференции спонсоров Мали, которая проходит во вторник в Аддис-Абебе.

Как сообщил РИА Новости официальный представитель Бундесвера, отвечающий за ВВС, подполковник Хольгер Нойманн (Holger Neumann), Германия во вторник направит в Африку третий военный транспортник Transall. "Этот самолет будет находиться в резерве - на случай технической неисправности одного бортов, участвующих в доставке военнослужащих. Таким образом, одновременно в операции будут задействованы два самолета", - пояснил он.

Ситуация в Мали обострилась в последние недели - боевики экстремистских группировок начали атаковать позиции правительственных войск в центральной части страны. На помощь войскам в Мали 10 января прибыли французские военные. По данным СМИ, сейчас на территории страны находятся более 3 тысяч военнослужащих из Франции. В операции также участвуют военнослужащие стран-членов Экономического сообщества западноафриканских государств (ЭКОВАС). Семен Нехорошкин.

Международные спонсоры Мали на проходившей во вторник конференции обязались предоставить 455,5 миллиона долларов для поддержки военной операции против экстремистских группировок, которая развернута в этой западноафриканской стране, передает агентство Франс Пресс со ссылкой на комиссара Афросоюза по делам безопасности и поддержанию мира Рамтане Ламамара (Ramtane Lamamara).

"Я рад сообщить, что общая сумма пожертвований достигла 455,5 миллиона долларов", - заявил Ламамара по окончанию встречи в эфиопской столице Аддис-Абебе.

Накануне Афросоюз заявил, что бюджет миссии африканских стран в Мали (AFISMA) составит 460 миллионов долларов, при этом сама организация готова предоставить девятую часть этой суммы - 50 миллионов.

Ситуация в Мали обострилась в последние недели - боевики экстремистских группировок начали атаковать позиции правительственных войск в центральной части страны. На помощь войскам в Мали 10 января прибыли французские военные. В настоящее время на территории страны находится более двух тысяч военнослужащих из Франции. В декабре 2012 года Совет Безопасности ООН санкционировал ввод в Мали 3,3 тысячи военнослужащих миссии африканских стран (AFISMA) как минимум на год для нормализации обстановки в северных районах страны.

МИРОВУЮ КОРРУПЦИЮ В ВОЕННОМ СЕКТОРЕ ОЦЕНИЛИ В $20 МЛРД

70% государств не могут справиться с коррупцией в этом секторе

Мировая коррупция в военном секторе достигает 20 млрд долларов в год, подсчитала правозащитная организация Transparency International на основе данных Всемирного банка и Стокгольмского института исследования проблем мира. Сумма сопоставима с объемами помощи, которые в 2009 году выделили страны "Большой восьмерки" на борьбу с мировым голодом.

По оценке TI, 70% государств не могут справиться с коррупцией в этом секторе. В их число входят две трети крупнейших мировых импортеров оружия и половина крупнейших экспортеров, следует из доклада.

Соответствующий индекс включает в себя 82 страны, на которых в 2011 году приходилось 94% мировых военных расходов (1,6 трлн долларов). Страны оценивались от самых низких рисков (сектор А) до самых высоких (сектор F) по 77 показателям.

В сектор А (крайне низкий риск коррупции в военной сфере) вошли Германия и Австралия. В сектор В (низкий риск) включены Австрия, Норвегия, Южная Корея, Швеция, Тайвань, Великобритания и США. В группу умеренного риска (сектор С) правозащитники включили Аргентину, Бразилию, Болгарию, Чили, Колумбию, Хорватию, Чехию, Францию, Грецию, Венгрию, Италию, Японию, Латвию, Польшу, Словакию и Испанию. Группу высокого риска в исследовании разделили на две части: D+ и D-, где D+ означает более хорошие показатели. В сектор D+ вошли 15 стран, в том числе Индия, Израиль, Кения, Кувейт, Ливан, Мексика, Сингапур, Украина, ОАЭ. В сектор D- (15 стран) включены Белоруссия, Китай, Эфиопия, Грузия, Гана, Иордания, Казахстан, Малайзия, Пакистан, Руанда, Турция и Россия. В группу очень высокого риска (сектор Е) вошли 18 стран, в частности, Узбекистан, Афганистан, Тунис, Венесуэла и Иран.

Девять стран (Алжир, Ангола, Камерун, Египет, Эритрея, Ливия, Сирия, Йемен и Конго) подвергаются критическому риску, поскольку у них отсутствуют базовые механизмы контроля, что делает борьбу с коррупцией в этой сфере практически невозможной, говорится в докладе.

В ежегодном мировом индексе восприятия коррупции Россия по итогам 2012 года заняла 133-е место, поднявшись за год на десять позиций.

МЕЖДУНАРОДНЫЕ СПОНСОРЫ ВЫДЕЛЯТ НА ОПЕРАЦИЮ В МАЛИ $455,5 МЛН

В целом кампания обойдется в 950 млн долларов

Международные спонсоры на встрече в Эфиопии договорились выделить 455,5 млн долларов на проведение кампании против исламистов в Мали, передает BBC.

Япония выделила 120 млн долларов, США - 96 млн долларов, Германия - 20 млн долларов, Индия, Китай и Сьерра-Леоне - по 1 млн долларов. Последняя также намерена направить в Мали 650 солдат.

По словам президента Кот Д'Ивуара Алассана Уаттары, в целом операция обойдется в 950 млн долларов. Сумма более чем вдвое превышает первоначальную оценку.

В конце января Евросоюз учредил миссию помощи Мали. Миссия займется реорганизацией и обучением личного состава местной армии. В ее работе примут участие Великобритания, Франция, Кипр, Испания, Германия, Италия, Польша, Эстония, Словения и Венгрия.

Африканский союз (АС) определил, что бюджет для содержания воинского контингента в Мали составит 460 миллионов долларов, сама организация готова предоставить девятую часть этой суммы, передает в понедельник агентство Франс Пресс.

Проект заявления о бюджете миссии африкнаских стран в Мали (AFISMA) был обнародован в понедельник по итогам саммита Афросоюза в столице Эфиопии Аддис-Абебе. Комиссар АС по делам безопасности и подержания мира Рамтане Ламамара (Ramtane Lamamara) отметил, что Афросоюз готов предоставить для поддержки миссии 50 миллионов долларов.

Во вторник в Аддис-Абебе должна пройти международная конференция спонсоров Мали.

Ситуация в Мали обострилась в последние недели - боевики экстремистских группировок начали атаковать позиции правительственных войск в центральной части страны. На помощь войскам в Мали 10 января прибыли французские военные. В настоящее время на территории страны находится более двух тысяч военнослужащих из Франции. В декабре 2012 года Совет Безопасности ООН санкционировал ввод в Мали 3,3 тысячи военнослужащих миссии африканских стран (AFISMA) как минимум на год для нормализации обстановки в северных районах страны.

Резервный фонд ООН выделил 100 млн. долларов на разрешение гуманитарного кризиса в 12 странах, включая Афганистан.Средства будут потрачены на гуманитарные операции в Афганистане, Алжире, Бурунди, КНДР, Джибути, Эритрее, Эфиопии, Гаити, Либерии, Судане, Уганде и Йемене, передаёт информационное агентство «Bokhdi News». Афганистану при этом будет выделено 17 млн. долларов.

«Миллионы людей в мире продолжают нуждаться в помощи и тогда, когда СМИ перестают освещать их проблемы. Эти средства пойдут на спасение их жизней. Надеюсь, что правительства и благотворительные организации подключатся к нашей попытке финансово поддержать этих людей», – заявила заместитель Генерального секретаря ООН по гуманитарным вопросам и чрезвычайным ситуациям Валери Амос.

Страны выбраны в соответствии с их потребностью в гуманитарной помощи. Следующее выделение средств для гуманитарной помощи различным странам из Фонда состоится в июле 2013 года, добавила она.

Отметим, что, согласно оценкам ООН, в 2012 году Афганистан получил менее половины средств, необходимых для гуманитарной помощи населению.

Переговоры между президентами Судана и Южного Судана, которые состоялись в пятницу в Аддис-Абебе, завершились безрезультатно из-за нежелания Хартума идти на компромисс, заявил журналистам глава делегации Южного Судана Паган Амум.

"Встреча между двумя президентами в Эфиопии не привела к принятию каких-либо решений, поскольку суданская сторона отступилась от прежних договоренностей", - сказал Амум в интервью телеканалу "Шурук".

В свою очередь министр иностранных дел Судана Али Карти отметил, что "Южный Судан чинит препятствия на пути реализации прежних договоренностей и каждый раз выдвигает новые предложения".

Президенты Судана и Южного Судана Омар Башир и Сальва Киир провели переговоры в Эфиопии в преддверии саммита Афросоюза. Отношения между двумя Суданами станут одной из главных тем саммита. Они обсудили вопросы создания механизма по контролю за безопасностью на границе двух стран, включения спорного района "14 мили" в демилитаризованную приграничную зону и формирования парламента спорного района Абьей. Однако Башир и Киир не смогли окончательно договориться ни по одному из этих вопросов. Неизвестно, состоится ли еще одна встреча между лидерами двух Суданов во время саммита Афросоюза, который начнется в воскресенье.

В последний раз лидеры Судана и Южного Судана встречались в январе, чтобы подтолкнуть к воплощению в жизнь подписанные осенью прошлого года договоренности о создании приграничной демилитаризованной зоны, возобновлении нефтедобычи и ее транзита на экспорт по территории Судана. Юлия Троицкая.

ПРЕЗИДЕНТ ЕГИПТА ОТОЗВАЛ ПРЕМЬЕР-МИНИСТРА СТРАНЫ ИЗ ДАВОСА

Сам Мурси проводит экстренное совещание Национального совета обороны

Президент Египта Мухаммед Мурси срочно отзывает премьер-министра страны Хишама Кандиля с экономического форума в Давосе, сообщили источники Ahram Online.

По их данным, Кандиль уже на пути в Каир. Мурси в настоящее время проводит экстренное совещание Национального совета обороны. После этого президент или кто-то из его помощников проведет пресс-конференцию, сообщили источники. На ней также ожидается присутствие министров юстиции, обороны, иностранных дел, финансов и внутренних дел.

Источник добавил, что официальных данных об отмене визита Мурси в Эфиопию пока нет.

Ситуация в Египте накалилась сразу в нескольких городах. Во вторую годовщину революции на улицы вышли протестующие, которые обвинили президента в том, что он предал интересы народа, приняв исламистскую конституцию, передает Reuters. Особенно массовые выступления происходят в Суэце, куда власти были вынуждены ввести войска и танки. В столкновениях в полицией погибли по меньшей мере девять человек, сотни пострадали, когда полиция начала распылять слезоточивый газ против выступающих, вооруженных камнями и самодельными бомбами.

В Порт-Саиде волнения вспыхнули после того, как суд приговорил к смертной казни 21 человека, признав их виновными в беспорядках на городском стадионе в феврале 2012 года, когда во время футбольного матча погибли 74 человека. Сегодняшние столкновения унесли жизни минимум 26 человек, в том числе двух полицейских. Более 200 человек пострадали. В город также введены войска. По словам очевидцев, протестующие пытались атаковать два полицейских участка.

Президенты Судана и Южного Судана Омар Башир и Сальва Кира провели переговоры в Эфиопии, обсудив все спорные вопросы между двумя государствами, сообщило в пятницу суданское агентство новостей СУНА.

"Главными темами переговоров были создание механизма по контролю за безопасностью на границе двух стран, включение спорного района "14 мили" в демилитаризованную приграничную зону и формирование парламента спорного района Абьей", - говорится в сообщении агентства. Встреча прошла в присутствии председателя Афросоюза президента Бенина Томаса Бони Яи и главы команды посредников на переговорах между двумя Суданами Табо Мбеки.

Неделю назад делегации Судана и Южного Судана покинули Аддис-Абебу после очередного раунда переговоров при посредничестве Афросоюза, так и не сумев прийти к соглашению о выполнении достигнутых ими осенью прошлого года договоренностей об установлении безопасности на границе и отводе их войск от границы на десять километров для создания демилитаризованной зоны.

Этот шаг позволил бы Южному Судану возобновить прерванную год назад добычу нефти в приграничных районах и ее отправку на экспорт по суданскому нефтепроводу. Камнем преткновения на переговорах стало нежелание Южного Судана вывести войска за пределы спорного пограничного района "14 мили". В свою очередь южносуданская делегация обвинила Хартум в навязывании предварительных условий перед началом переговоров. Юлия Троицкая.

Американцы в 2012 году усыновили 748 детей из России, говорится в сообщении бюро по консульским вопросам госдепартамента.

Россия находится на третьем месте по количеству детей, нашедших себе родителей в США. На первом месте, как обычно, Китай (2 тысячи 589 детей), на втором - Эфиопия (1 тысяча 568). Всего в 2012 году американцы усыновили 8 тысяч 668 детей. Эта цифра ниже, чем в прошлом году (9 тысяч 320).

Пик усыновлений пришелся на 2004 год - тогда в США приехали 22 тысячи 884 усыновленных ребенка. С тех пор количество постоянно снижается и, как ожидается, в 2013 году будет еще ниже из-за российского "закона Димы Яковлева", предусматривающего полный запрет на усыновление американцами детей из России.

Всего за годы президентства Барака Обамы граждане США усыновили 3 тысячи 627 детей из России.

В 2009 году были усыновлены 1 тысяча 586 детей, в 2010-м - 1 тысяча 79, в 2011-м - 962 ребенка. За 10 лет - с 2001 по 2011 год - американцы усыновили 36 тысяч 445 российских детей. Мария Табак.

Министр по международному развитию Великобритании Линн Фезерстоун обещала предоставить Хартуму и Джубе исторические документы и карты, имеющие отношение к моменту обретения Суданом независимости в 1956 году, чтобы помочь двум странам разрешить пограничный спор.

"Великобритания предоставит технические документы, чтобы поддержать переговорный процесс между Суданом и Южным Суданом", - сказала Фезерстоун журналистам по завершении своего трехдневного визита в Судан. По словам министра, правительства Судана и Южного Судана попросили ее предоставить им все карты и исторические документы, связанные со становлением Судана как независимого государства в 1956 году и определением его границ на тот момент.

Судан находился под египетско-британским мандатом с 1899 по 1956 год. В 2011 году от него отделился Южный Судан и стал независимым государством, но до сих пор граница между двумя странами не установлена из-за ряда спорных пограничных территорий.

Конфликт за пограничный район Хеглиг чуть не привел к полномасштабной войне между двумя странами в апреле 2012 года, после чего международное сообщество вынудило их сесть за стол переговоров, чтобы окончательно решить все спорные вопросы. Переговоры продолжаются до сих пор. Как ожидается, в пятницу президенты двух стран снова встретятся во время саммита Афросоюза в Аддис-Абебе, чтобы еще раз попробовать договориться о создании буферной зоны безопасности на границе. Отношения между Суданом и его южным соседом станут одной из основных тем саммита Афросоюза на этой неделе. Юлия Троицкая.

В Иране ежегодно производится более 50 тыс. т пчелиного меда, и он занимает 11-ое место по производству названной продукции, сообщает агентство ИСНА.

Крупнейшим производителем и экспортером меда является Китай, который производит более 305 тыс. т названной продукции в год. Второе место принадлежит США (82 тыс. т) и третье – Аргентине. Далее следуют Турция (74 тыс. т), Украина (60 тыс. т), Мексика (57 тыс. т), Россия (53 тыс. т), Индия (52 тыс. т), Эфиопия и Испания.

Иран отличается разнообразием географических и климатических условий и считается производителем очень качественного пчелиного меда. 62 тыс. иранских пчеловодов ежегодно получают от 5 млн. пчелиных семей более 50 тыс. т меда.

По данным министерства сельскохозяйственного джихада, в Иране производится достаточное количество пчелиного меда. Он не только не нуждается в импорте этой продукции, но и экспортирует более 2 тыс. т меда в год в другие страны.

Мятежные военные, захватившие в понедельник министерство информации в Эритрее, выпустили в телеэфир обращение, в котором потребовали освободить всех политических заключенных в стране, передает агентство Рейтер со ссылкой на источник в службе безопасности страны.

Ранее СМИ сообщали, что в Эритрее произошла попытка государственного переворота и около 200 военнослужащих в столице страны городе Асмэра захватили министерство информации, где находится штаб-квартира государственного теле- и радиовещания. Свое заявление мятежники приказали зачитать в эфире директору телеканала.

"Солдаты заставили выступить его по ТВ и заявить, что правительство Эритреи должно освободить всех политзаключенных", - сообщил собеседник агентства. Сейчас здание министерства окружено танками лояльных правительству войск. Боевых столкновений на месте противостояния пока не происходило.

Эритрея провозгласила независимость, отделившись от Эфиопии в 1993 году в результате многолетнего военного конфликта, вспыхнувшего из-за противоречий между христианами и мусульманами. Мировое сообщество критикует власти Эритреи за пренебрежение правами человека, в частности, эксперты оценивают уровень свободы прессы в стране как самый худший в мире. Рейтер со ссылкой на данные ООН сообщает, что в стране насчитывается от пяти до десяти тысяч политзаключенных.

В ЭРИТРЕЕ ПРОИЗОШЛА ПОПЫТКА ВОЕННОГО ПЕРЕВОРОТА

Пока неизвестно, что происходит в эритрейской столице Асмара

Попытка военного переворота произошла в Эритрее, сообщает Radio France International. По данным радиостанции, группа эритрейских военнослужащих попыталась насильственным путем захватить власть в этой стране: солдаты захватили местное радио и телевидение, вскоре после чего все передачи в эфире прекратились.

До завершения работы телевидение передало сообщение, что в стране объявляется политическая амнистия и возобновляет действие конституция 1997 года. Пока неизвестно, что происходит в эритрейской столице Асмара.

С 1993 года в Эритрее правит военная хунта. В нее входят, в основном, ветераны войны за независимость от Эфиопии. Страна участвовала в ряде конфликтов с соседними странами и превратилась в одну из беднейших и наименее свободных стран мира.

Военнослужащие Судана в ходе боестолкновений в штате Южный Кордофан уничтожили в пятницу более 50 боевиков, передает в ночь на субботу агентство Франс Пресс со ссылкой на суданские СМИ.

По их данным, в ходе отражения нападения повстанцев правительственные войска также потеряли несколько человек убитыми и ранеными. Более подробной информации агентство не приводит.

Весной 2011 года граничащий с Республикой Южный Судан штат Южный Кордофан стал ареной боевых действий между суданской армией и боевиками "СНОД - Север", воевавшими во время гражданской войны в Судане на стороне сепаратистов Юга за его отделение. Они не захотели сложить оружие и после образования независимого Южного Судана в июле 2011 года.

Впоследствии повстанцы пользовались поддержкой правительства Южного Судана, однако заключенный в сентябре прошлого года в Аддис-Абебе протокол о сотрудничестве между Хартумом и Джубой предусматривает, в частности, создание демилитаризованной буферной зоны на границе и взаимный отказ от оказания помощи повстанцам, действующим на территории двух суданских государств.

Президенты Судана и Южного Судана Омар Башир и Сальва Киир договорились провести двусторонние переговоры в преддверии саммита Афросоюза 24 января для выработки единой позиции по всем спорным вопросам, сообщил в интервью газете "Сахафа" представитель посольства Южного Судана в Хартуме Габриэль Денг.

"Башир в телефонном разговоре с Кииром выразил желание провести встречу перед африканским саммитом 24 января в любом месте и в любое время, чтобы вместе выработать единую позицию, которая будет представлена ими во время встреч Афросоюза", - отметил Денг.

Афросоюз является посредником на переговорах между Хартумом и Джубой и во время предстоящего саммита обсудит выполнение двумя странами заключенных в сентябре под его эгидой договоренностей о сотрудничестве, предусматривающих установление безопасности на границе и возобновление нефтедобычи. Кроме того, речь на саммите пойдет и о решении вопроса о судьбе района Абьей, на который претендуют оба Судана.

Неделю назад президенты Судана и Южного Судана провели новый раунд переговоров в Эфиопии, чтобы сдвинуть с места достигнутые осенью договоренности, предусматривающие отвод их войск от границы, создание буферной приграничной зоны, а также возобновление добычи нефти, приостановленной властями Южного Судана год назад из-за конфликта с Хартумом по поводу размера транзитной пошлины. Южный Судан до сих пор так и не начал производство нефти на своих месторождениях из-за отсутствия прогресса в реализации заключенного с Суданом соглашения о безопасности в пограничных районах. Юлия Троицкая.

Президенты Судана и Южного Судана Омар Башир и Сальва Киир во время нового раунда переговоров в Эфиопии договорились как можно быстрее создать демилитаризованную буферную зону на границе между двумя странами, чтобы возобновить экспорт нефти, сообщил журналистам глава команды посредников Афросоюза Табо Мбеки.

"Они договорились как можно скорее предпринять шаги для выполнения всех существующих договоренностей без всяких условий", - отметил Мбеки. По его словам, Башир и Киир приняли необходимые решения для создания безопасной пограничной зоны.

На переговорах в сентябре прошлого года лидерам двух Суданов удалось достигнуть соглашения о прекращении огня в приграничных районах и отводе войск из спорных районов, чтобы возобновить добычу нефти и ее транзит на экспорт по территории Судана, но оно не было выполнено. До конца года месторождения в Южном Судане так и не начали работать, потому что Хартум отказывался отправлять нефть на экспорт по своему нефтепроводу из-за несогласия Джубы с его требованием о разоружении повстанцев, действующих в приграничных районах.

В свою очередь власти Южного Судана несколько раз за это время обвиняли Хартум в бомбежке территории соседней страны вблизи нефтяных месторождений и поддержке мятежников, воюющих против правительственной армии. В конце декабря армия Южного Судана по ошибке сбила вертолет миссии ООН с российским экипажем на борту, приняв его за суданский вертолет с вооружением для повстанцев. Юлия Троицкая.

РОССИЯ - ТРЕТЬЯ ПО ПОПУЛЯРНОСТИ СТРАНА У УСЫНОВИТЕЛЕЙ ИЗ США

Больше всего в прошлом году американцы усыновили детей из Китая

Закон о запрете на усыновление российских детей гражданами США, который сегодня подписал президент Владимир Путин, нанесет серьезный удар по интересам американских семей, желающих усыновить ребенка из-за границы. Россия была одним из наиболее популярных направлений для родителей в поисках приемного ребенка, сообщает газета Washington Post.

В прошлом году американцы усыновили из России, где число сирот в четыре-пять раз превышает уровни Европы или США, 970 детей. Таким образом, РФ оказалась на третьем мессе в рейтинге популярности.

Больше всего приемных детей прибыли в США из Китая - более 2,5 тысяч. Это объясняется как политикой правительства по ограничению рождаемости, предписывающей семьям иметь не более одного ребенка и заставляющей родителей массово отказываться от дочерей, так и ускоренной процедурой усыновления. Весь процесс занимает около двух лет и стоит от 19 до 23 тысяч долларов. Для сравнения, стоимость усыновления российского ребенка для американской семьи составляет около 50 тысяч долларов.

Второй по популярности страной оказалась Эфиопия - оттуда американцы вывезли 1 727 детей. Слабый государственный контроль способствует как ускорению процедуры, так и многочисленным случаям злоупотреблений.

"Закон Димы Яковлева", вводящий запрет на усыновление российских детей американцами, был принят Госдумой в третьем чтении 21 декабря, несмотря на острую общественную дискуссию. 26 декабря его одобрил Совет Федерации, а сегодня подпись под документом поставил президент Владимир Путин.

Перспективы аль-демократии

Исламский мир ищет свою дверь в современность

Резюме: Демократия – один из главных «проклятых вопросов» исламского пробуждения XX–XXI веков. Цивилизация пытается найти путь к своему прочтению современности. Сводить же весь этот колоссальный процесс к частной проблеме радикализма, значит, упускать из виду его масштаб.

По данным социологического фонда Gallup, большая часть мусульман считают, что ислам совместим с демократией. Опрос 2007 г. показал, что респонденты верят в возможность сосуществования шариата с демократическими принципами. К этим же выводам в 2012 г., т.е. уже после начала «арабской весны», пришли специалисты PewResearchCenter. Как показывает их исследование, население в странах распространения ислама не хочет жить при диктатуре, оно одновременно выступает за демократию и приведение законов в соответствие с нормами шариата.

Эти удивительные для многих выводы известный американский исламовед Джон Эспозито, некогда советник Билла Клинтона, и Далия Могахед, глава Центра мусульманских исследований Gallup, служившая советником президента Барака Обамы, прокомментировали так: «Большинство респондентов считают ислам и демократию одинаково важными для качества жизни и будущего прогресса в мусульманском мире». А вот как в интервью газете «Завтра» обрисовал будущее арабского мира лидер ХАМАС Халед Машааль: «Восторжествует демократическая жизнь, национальная и индивидуальная свобода, права человека. Переход власти в результате свободных выборов будет осуществляться мирным цивилизованным путем. Нормой станет социальная справедливость. Народ будет вовлечен в успешное интенсивное развитие. Осуществится экономический и промышленный подъем. Станут развиваться технологии и науки. Расцветет культура и улучшится моральный климат во всех областях общества. Установится гармония между прошлым, настоящим и будущим, то есть восторжествует самоидентичность народов. В религиозной сфере сохранится плюрализм религиозных воззрений и верований. Толерантность станет нормой в отношениях между партиями, социальными группами, культурными и религиозными направлениями. Объединенная и возрожденная умма непременно победит в своем сражении с сионистами. Осуществит настоящую политическую и экономическую независимость. Диалог с Западом будет вестись с позиций достоинства и равноправия. Время воровства и разграбления национальных богатств уйдет в прошлое. Наша умма восстановит свое место в международном сообществе».

Может ли существовать демократия с исламским лицом? Это один из ключевых вопросов не только для мусульман, но и для всего мира. Сегодня он носит уже не теоретический, а сугубо практический характер. От того, чем закончится бурная дискуссия на данную тему, зависит будущее очень многих.

Демократия и шура

Мусульманская политическая история настолько богата, что в ней легко обнаружить примеры различных механизмов функционирования власти. Спутники пророка в течение 24 лет после его смерти выработали четыре разные политические схемы, и это в то время, когда мусульман было менее миллиона человек, все они проживали в одном географическом районе. В фундаментальных религиозных источниках оговариваются лишь самые общие понятия, остальное остается на усмотрение людей, живущих в конкретном месте в конкретное время. Строго говоря, ислам предписывает в политике лишь две вещи – совещательность (т.е. участие широких слоев в управлении) и верховенство норм шариата. В этой связи профессор Тауфик Ибрагим определил исламский политический порядок как светскую теократию.

Директор Исследовательского центра целей исламского шариата в Лондоне Джассер Ауда утверждает, что «исламский закон нейтрален в отношении обязательного предпочтения конкретной политической системы». То есть мусульманская община может выбирать политическое устройство, которое больше подходит ей в текущей ситуации. Подавляющее большинство мусульман исходят из того, что правитель должен быть подконтролен общине, а власть халифа имеет прикладной, функциональный, а не сакральный характер. Ибн Таймия в труде «Правовая политика Шариата» и Ибн Хазм в «Трактате о народах и религиях» писали, что ислам рассматривает правителя лишь первым среди равных.

Конкретно с современной демократической теорией обычно связывают принцип шуры, или обоюдного совета. Это одна из основных политических концепций ислама. Между тем надо оговориться, что совещательности не подвергаются вопросы, ясно оговоренные в Коране и хадисах. Шура может быть составлена путем как избрания, так и кооптирования представителей от различных групп населения, не только духовенства, ограничений нет. Естественно, наличие подобного органа предполагает политическую деятельность и определенный плюрализм.

Шариат в исламском мировоззрении – аналог концепции естественного права в западной мысли. Это фундамент, а частности формулируют люди. Большинство положений шариата вполне согласуется с неисламскими системами права, другие нормы вообще не лежат в плоскости законодательства, а относятся к морали. «Известный на Западе как жесткий и примитивный уголовный кодекс, шариат на самом деле для многих мусульман означает совершенно иное. Исторически принципы шариата использовались в том числе и для ограничения власти султана. Вполне логично установить закон шариата в арабских и мусульманских государствах. Это единственный способ для мусульман избежать диктатуры и угнетения со стороны некоторых арабских правителей, которые ставят свои корыстные интересы выше интересов народа», – пишет обозревательница «Аль-Джазиры» Шейха Саджида.

«Суверенная демократия» по-исламскиИсламский мир на наших глазах качественно меняется. Тунис, Египет, Ливия, Йемен – лишь наиболее яркие проявления тектонического политического сдвига. Уходят в прошлое президенты и монархи, зависшие между собственным народом и западными, а до распада СССР и восточными, патронами. На смену им идет новый политический класс, пока плохо изученный и не получивший адекватной оценки. Очевидно, что т.н. исламисты в ближайшее десятилетие войдут во власть (если уже не вошли) в большинстве мусульманских стран – от Индонезии до Марокко, от Йемена до Боснии. Они предлагают проект модернизации без вестернизации, т.е. экономические и социально-политические реформы с учетом внутренних особенностей исламского общества и его развития.

Для лучшего понимания явления его можно рассматривать как вариацию того, что в России еще недавно называли «суверенной демократией». В обоих случаях речь идет о формировании государства современного типа, впитавшего основные социально-политические, экономические и технологические достижения последнего времени, но сохраняющего суверенитет и внутреннюю специфику в глобализирующемся мире.

В таком, широком, смысле «суверенная демократия» – собирательное название для самостоятельно вызревших политических явлений и процессов. Это не только ответ на агрессивную политику США и неолиберальную глобализацию, но и попытка обществ, имеющих собственную политическую традицию, адаптироваться и успешно развиваться в современном мире. Конечная цель такого проекта модернизации – не интеграция в западную цивилизацию с непонятными перспективами, а, напротив, – избавление от контроля Вашингтона, Лондона или кого-либо еще. «Суверенная демократия» никому никем не экспортируется. Она самостоятельно вырастает на конкретной национально-государственной почве. В разных странах за ней, как правило, стоят одни и те же широкие социальные слои. В России – это т.н. «путинское большинство», в исламском мире – городской средний класс и те, кого принято называть трудовой интеллигенцией – студенчество, инженеры, интеллектуальная и профессиональная элита, недовольная нынешним распределением доходов.

В «исламской суверенной демократии» нет ничего пугающего. Партии с религиозным уклоном действуют во многих странах мира: христианские демократы в Европе, индуистские партии в Индии, в Израиле сразу несколько иудейских партий и т.д. Они – вполне приемлемая часть тамошнего демократического пейзажа.

Программы большинства современных происламских партий умеренного толка сосредоточены прежде всего на нуждах современного развития. Необходимость демократизации общественной жизни, создание условий для экономического роста и повышения благосостояния людей, обеспечение социальной справедливости, безопасности, создание эффективной и доступной системы всеобщего образования и здравоохранения, борьба с коррупцией, поддержание здорового морального климата и т.д. Такая трансформация исламистов – результат их исторического развития в XX–XXI веках.

Но самое главное – перечисленные задачи прямо вытекают из ислама. На его языке это называется пять универсальных целей шариата. Диктатура, коррупция, нищета, разъедающие исламский мир, несовместимы с мусульманскими ценностями. Они, пожалуй, в большей степени противоречат шариату, чем, например, короткие юбки или реклама пива, но почему-то многие приверженцы ислама на это обращают мало внимания. Борьба за халифат таким образом означает борьбу за правовое, социальное, демократическое (в исламском смысле, конечно, т.е. ограниченное нормами Корана и сунны) государство с современной развитой экономикой.

По словам многолетнего главы нескольких кувейтских министерств Джамаля Шихаба, сегодня мусульманам нужны не глобальные идеи и утопии, не выяснения частностей и внутренние разборки, а эффективные решения реальных проблем. Он называет это консолидацией на базе «тариката аль-фикрия» (интеллектуальный анализ, рациональный прагматичный подход). Что касается радикальных групп, то их влияние напрямую зависит от того, смогут ли умеренные мусульманские деятели взять под контроль основные рычаги управления, и насколько успешно они будут реализовывать свою политику. В конце концов, в этом также залог того, утвердится ли оригинальная концепция демократии, созданная на основе базовых положений своей культуры, а не ценностей, навязанных извне (а только это имеет шанс на успех).

Через другую дверь в ту же комнатуСуществует несколько разновидностей современной теории исламского государства. Некоторые подходы основаны на принципах шуры, следовательно, они более демократичны, другие превозносят авторитарную власть. Политические концепции, определяющие мусульманские дискурсы, в большой степени разработаны такими теоретиками, как Абу Аля Маудуди и Сайид Кутб, но их подход был слишком полемическим и авторитаристским. Авторитарна и идеологическая платформа «Хизб ут-Тахрир». Большинство салафитов и многие традиционалисты также склоняются в эту сторону. В то же время, хотя существуют богатые источники исламской мысли о демократии, демократическая теория только формируется.

Да, исламское политическое движение выступает не только как охранительно-традиционалистское и консервативное, но и модернизаторское. В политической культуре мусульманских народов присутствуют понятия «парламентаризм», «демократия» и, кстати, «социализм» и т.д. Хасан аль-Банна, основатель «Братьев-мусульман», считал, что из всех форм политической организации ближе всего к исламу европейский парламентаризм и демократия.

Один из основоположников исламской реформаторской мысли Джамал-уд-Дин аль-Афгани еще в XIX веке писал, что власть сильного и справедливого правителя должна быть сбалансирована такими институтами, как конституция и парламент, обеспечивающими участие народа в осуществлении «истинной конституционной власти». Чуть позже эту мысль поддержал выдающийся мыслитель и богослов Рашид Рида: «Данный подход к ограничению власти правителя рамками общепринятых законов вполне в духе ислама, который ограничивает власть правителя религиозными текстами и разработанными людьми, согласованными друг с другом и принятыми сообща нормами».

Между тем такое направление мысли не получило в XX веке должного развития. «Братья-мусульмане» и сегодня заявляют о признании нормативного требования шариата, выраженного в базовых источниках, о неучастии мусульман в джахилийском (неисламском) правлении. Однако, как отмечает исламовед Марат Ражбадинов, при практическом решении этого вопроса они исходят из соображений политической целесообразности. Его облекают в религиозно-правовую категорию «интереса», то есть используют положение исламского права о возможности исключения в случае необходимости, ссылаясь на обязанность обеспечения интересов уммы, а также на допустимость предотвращения большего вреда посредством меньшего, защиту мусульман и прочее. Так, в пример приводится история пророка Йусуфа (Иосифа), который не считал зазорным быть премьер-министром у фараона; переселение мусульман в Абиссинию (современную Эфиопию) под защиту христианского правителя и участие в боевых действиях на его стороне; а также жизнь и деятельность Мухаммада в Мекке в течение 13 лет под покровительством его неверующего дяди Абу Талиба, защищавшего племянника от враждебной племенной системы.

Проблема в том, что демократия, права человека, социальная справедливость, гуманизм, ценности Великой Французской революции пришли в исламский мир с колонизацией. Все поборники изоляционизма и джихадизма делают упор именно на негативных ассоциациях демократии в массовом сознании мусульман.

Изоляционисты в основном находят поддержку в низших слоях общества. Эти люди считают Запад, погрязший, по их представлению, в пороке и лицемерии и не несущий поэтому ничего хорошего, основным виновником своих бед. В этой связи они не находят ничего иного, как поддержать идею возрождения всемирного халифата средневекового авторитарного и подчеркнуто антидемократического типа, в котором все будет устроено в соответствии с шариатом в их понимании и не будет ощущаться никакого чуждого влияния. После этого, как им кажется, жизнь должна будет магическим образом наладиться сама собой. Такого рода настроения господствовали в исламской политической среде в XX веке, сегодня же они утрачивают силу.

«Джихадистское» направление, дающее простые ответы на сложнейшие вопросы и не требующее интеллектуального усилия, выступает как разновидность современной контркультуры. Оно представлено в основном молодыми людьми, не видящими для себя перспектив в окружающем мире. «Джихадизм» – это маргинальный бунт безработной и обездоленной молодежи, его приверженцев можно сравнить со скинхедами, футбольными фанатами, панками. Насилие для таких людей – самоцель, а не стратегия, нацеленная на масштабные политические перемены. Главный психологический мотив поведения – месть окружающему миру, и прежде всего марионеточным режимам мусульманских стран и Западу, за униженность и глухоту к проблемам простых людей. Понятно, что демократия для них – почти ругательство.

Но, как показывает «арабская весна», все-таки имеется массовый запрос на политику иного, демократического типа. Умеренные исламисты пытаются ответить на этот вызов. Глава Всемирного союза исламских ученых Юсуф аль-Карадави, своего рода гуру массового движения, которое охватило арабский мир, в свое время подвел теологическую шариатско-правовую базу под идейную платформу протестующих. Она причудливо сочетает умеренные формы либерализма, национализма и исламизма с упором на прагматизм и технократизм. Где-то в этом идеологическом салате и скрывается секрет исламской демократии.

Муктедар Хан, вице-президент Ассоциации мусульманских ученых-обществоведов, сотрудник Института Брукингса, считает самым многообещающим результатом «арабской весны» появление «истинно исламской демократии», которая, по его мнению, подобна «всякой другой демократии, за одним лишь исключением – в общественной сфере исламские ценности формируют основу политического консенсуса». Новый президент Египта Мухаммад Мурси, представитель «Братьев-мусульман», постоянно повторяет, что не собирается создавать теократию в западном понимании, т.к. это, по его словам, на самом деле было бы не по исламу. «Мы говорим о государстве (умме или народе) как источнике власти, таков ислам», – сказал он на недавней встрече с арабскими политологами. «Это огромное отличие от политических группировок прошлого, которые утверждали, что суверенитет в исламском государстве принадлежит не народу, а Богу. Оказалось, что президент Мурси считает народную демократию условием по умолчанию и собирается внедрять исламские принципы только в тех масштабах, в которых позволят избиратели», – комментирует слова египетского лидера Муктедар Хан, принявший участие в беседе.

О демократии с любовьюСтановление институтов демократии поддерживают сейчас даже те, кого принято считать фундаменталистами. Они полагают, что из всех форм правления в современном мире она наиболее близка к исламу и даже является предтечей исламского государства. В этой связи есть масса работ мыслителей и фетв богословов, в которых отвергается позиция тех, кто осуждает демократию как неисламское явление. В то же время идеолог «Братьев-мусульман» Фахми Хувейди отмечает, что признание исламом демократических ценностей (плюрализм, равенство, участие народа) не означает требование заимствовать те специфические модели и институты, через которые эти ценности реализуются в странах Запада.

То же самое говорится о гражданском обществе и плюрализме. Необходимость этого рассматривается во многих работах и санкционируется соответствующими фетвами ведущих теологов. Известный экспертно-аналитический центр IslamXXI даже выделил тему «Плюрализм и гражданское общество» в отдельное направление исследований. О гражданском обществе и демократии сегодня говорит очень активно и смело в числе прочих Хасан аль-Тураби, бывший долгое время символом радикального исламизма.

Представления о гражданстве в проектируемом исламском государстве все более трансформируются в сторону предоставления больших прав, вплоть до полного уравнения, проживающих в нем немусульман. Если Кутб и Маудиди еще отказывали последним в возможности участия в политической жизни, то сегодня многие, в том числе, например, лидеры палестинского ХАМАС, выступают за предоставление одинаковых прав всем гражданам, ссылаясь на пересмотр раннего подхода к концепции «покровительствуемых» (зимми – немусульмане, проживающие под властью исламского закона). По словам Халеда Машааля, «все сыны единой родины, будь то мусульмане, христиане или иудеи, имеют права и обязанности гражданина».

То же самое касается многопартийности, выборов, политической активности. Доктор Салах Султан, член Европейского совета по фетвам и исследованиям, утверждает: «Для мусульман является даже обязанностью принимать участие в выборах для отстаивания наилучшего курса». Мусульманину следует принимать участие в деятельности той или иной партии, которая работает на общественную пользу, вне зависимости от религии. Данное положение распространяется на мусульманские и немусульманские страны.

Часто в контексте споров о демократии говорят, помимо прочего, о т.н. Мединской конституции – договоре, составленном самим пророком. Этот документ регулировал отношения единой общины города, в которую входили не только мусульмане, но и иудеи. Позже в эту систему были включены некоторые христианские народы и даже язычники. «Конституция Медины устанавливает плюралистическое государство – общество общин, перед законом которого все равны. Невероятно, насколько демократичными, компромиссными и плюралистическими являются принципы устройства общества, основанного на Священном Коране, в то время как многие современные мусульмане так удалились от этого», – пишет в этой связи Хан.

Выразитель чаяний и запросов молодого поколения Тарик Рамадан написал серию книг, в которых доказывает, что понятия «демократия», «гражданское общество», «права человека», «правовое государство», «плюрализм» и т.д. присущи исламу не меньше, чем Западу. По его словам, исламский мир своим путем приходит к современным формам политической культуры, взращивает их на своей почве. Ближний Восток как бы через другую дверь приходит к тем же ценностям, которые утвердились в Европе в XX веке. Под исламской модернизацией, по его словам, сегодня понимается создание эффективной экономики и политической системы, гибкой социально-культурной модели, опирающихся на адекватное современным реалиям и потребностям прочтение фундаментальных источников ислама.

В наше время многим представителям исламского мира удалось преодолеть цивилизационные границы. Все большее число мусульман легко ориентируются в учениях Мухаммада и Маркса, в работах Ибн Халдуна и Канта, Хабермаса и Ахмада Ибн Ханбаля, Фуко и Фараби. Именно способность понимать исламское наследие вкупе с конструктивным и критическим участием в западных философских дискурсах является главным источником силы современного мусульманского интеллектуала.

Споры об исламе и демократии, исламе и современности вообще заслуживают самого тщательного анализа. Эти процессы пока слабо изучены. В связи с чем, например, Збигнев Бжезинский в книге «Мировое господство или глобальное лидерство» с тревогой замечает, что «лишь немногие западные ученые следят за воздействием инновационных и часто весьма смелых споров, меняющих параметры политической дискуссии в исламском мире». Дискуссию о демократии резюмирует Рашид аль-Ганнуши, богослов и лидер правящей ныне в Тунисе партии «Ан-Нахда», в книге «Общественные свободы в исламском государстве». Он отвергает предположение о том, что радикальный секуляризм или же либеральные ценности постмодернизма, касающиеся больше морали, а не политики как таковой, – необходимое условие демократии. Аль-Ганнуши прямо заявляет, что демократия не является идеологией, но всего лишь инструментом для избрания, контроля и смены властей. И что в таком виде она может прекрасно уживаться с исламом.

На практике из этого получается что-то вроде турецкой модели, которая в западной политологии получила название «консервативная демократия». Спор турецких республиканцев в начале XX века оказался ключевым для развития государства. И богослов Саид Нурси, и военный Мустафа Кемаль, и политический практик Энвер-паша были сторонниками республики и много сделали для ее становления. Разошлись они в вопросе о месте религии. Как известно, Ататюрк, если и не стремился вообще избавиться от ислама (скорее всего, он понимал, что при всем желании это невозможно), то сделал все для того, чтобы максимально его отодвинуть, в том числе огнем и мечом, на периферию жизни. Другие, напротив, видели духовность и религиозную культуру в основе республики и современного демократического строя.

Только сегодня исламский мир нащупывает механизм, о котором говорили еще 100 и более лет назад. На примере турецкой Партии справедливости и развития мы видим, что вековой спор завершается. В конце концов, Турция, а за ней и многие арабские страны, Малайзия, Индонезия, отчасти Босния, из двух проектов республики – радикал-секуляристского или, как его называют в Турции, лаицистского, и гражданского мусульманского – выбирает тот, что был предложен ученым и мудрым старцем, а не военным реформатором.

За годы правления Реджепа Тайипа Эрдогана выросло целое поколение, для которого развитие, экономический рост и успехи на международной арене ассоциируются с исламистами-технократами. Турция сейчас соперничает с Китаем и Сингапуром в экономике и серьезно укрепила позиции в мире. Тут и секрет «турецкого исламского чуда», когда такие сложные процессы, связанные с религией и политикой, проходят мирно, без крови и потрясений, как у соседей, и причины крайней слабости экстремистских течений под исламскими лозунгами. Тот же самый процесс формирования общественно-политической системы, адаптировавшей ислам к современности (или наоборот, кому как больше нравится), который сегодня сотрясает арабские страны, идет здесь мягко, эволюционно.

Что ни говори, но значительная часть старой турецкой элиты приняла либерал-исламистов, не разделяя их идей, но интуитивно понимая, куда дует ветер истории. В это же время в Египте, ключевой арабской стране, Хосни Мубарак колебался, пустить ли таких же, как Эрдоган, умеренных исламистов в политику или нет. В конце концов, партия «Васат» не дождалась отмашки главы государства. А пойди история по-другому, Мубарак, возможно, считался бы сегодня мудрым реформатором, приведшим страну к консервативной мусульманской демократии, а не лежал бы парализованный в клетке, проклинаемый своим народом.

Новый исламский демократический мир

Исламский мир, стагнировавший на протяжении последних 300 лет, сегодня пробуждается, что превращает проблему его самоопределения в один из ключевых вопросов международной безопасности.

Наступает время учить арабский. Не зря ЦРУ еще несколько лет назад при приеме на работу в ведомство отдавало предпочтение тем, кто владеет арабским или фарси. Видимо, есть те, кто интуитивно понимает, где реально делается история и что меняет картину человечества на многие годы вперед. Мусульманская цивилизация сегодня как бы задвинута в тень, ее колоссальный вклад в развитие человечества (от алгебры и химии до влияния на европейскую Реформацию и Возрождение) игнорируется и замалчивается. Это спрятанная в шкаф цивилизация, о которой всерьез предпочитают не вспоминать. Такая ситуация сложилась в результате как внутренних процессов эрозии, так и прямой иностранной агрессии.

Однако многие мусульманские интеллектуалы считают, что исламская цивилизация готовится воспарить из пепла, как птица Феникс. Пророческими тут кажутся слова Арнольда Тойнби и его заочный спор с Гегелем. Последний предрекал, что исламская цивилизация, исчерпав свой запал, погружается в глубокий многовековой сон. Но уже через несколько десятилетий Тойнби в «Постижении истории» был вынужден констатировать не только «бодрствование» исламской цивилизации как таковой, но также и следующее: «В свете предыдущей истории весьма опрометчиво подписывать смертный приговор такому живучему учреждению, каким является халифат… Потенциал его оказался столь велик, что он не только пережил века, но и дважды возрождался из небытия».

К сожалению, без крови и потрясений возрождение исламской цивилизации не обходится. Европейские революции середины XIX века тоже были отнюдь не бархатными, напоминают в этой связи арабские авторы. Некоторые исследователи, конечно, усматривают в обращении к либеральным и демократическим подходам циничный маневр исламистов и вспоминают в связи с этим стратегию коммунистических партий, которые время от времени говорили языком демократии в своих интересах. Но скорее мы имеем дело с новым этапом развития в исламском политическом движении, которое вынуждено реагировать на современные вызовы. Потом надо все-таки понимать, что исламисты бывают разными. Есть турецкая ПСР, «Братья-мусульмане», а есть джихадисты, как есть, скажем, австрийские социал-демократы, французские и испанские социалисты, а есть Пол Пот и колумбийский ФАРК.

Бжезинский считает, что синтез «исламского фундаментализма» и «исламизма» будет способствовать демократизации исламского мира. По его мнению, нет причин абсолютной несовместимости «ислама и демократии». Но при этом он замечает, что задача «переваривания» исламского мира сложнее даже создания трансатлантического сообщества после Второй мировой войны. Евгений Примаков высказывает схожую позицию, выступая за разделение понятий «исламского экстремизма» и «исламского фундаментализма». С последним он связывает перспективу перехода в «исламскую демократию, соседствующую с традиционными ценностями».

Демократия – один из главных камней преткновения, «проклятых вопросов» исламского пробуждения XX–XXI веков. Цивилизация пытается найти путь к своему прочтению современности. Сводить же весь этот колоссальный процесс к частной проблеме радикализма – значит упускать из виду его масштаб. Да, порой бурлящая энергия, особенно молодежи, находит выход в экстремистских формах протеста. Это неадекватный ответ на трехсотлетнее унижение и упадок цивилизации и своего рода попытка взять реванш. Но этим дело не ограничивается. За перегибами и издержками подросткового максимализма необходимо разглядеть ключевую тенденцию – стремление исламского мира найти достойное место на планете, соответствующее его потенциалу и вкладу в развитие всего человечества.

Ринат Мухаметов – кандидат политических наук, эксперт Совета Муфтиев России.

Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 23 декабря 2012 > № 735259 Ринат Мухаметов

Встреча с Президентом Уганды Йовери Мусевени.

Владимир Путин и Президент Республики Уганда Йовери Мусевени обсудили перспективы сотрудничества двух стран в энергетике, машиностроении, геологоразведке, строительстве, в военно-технической и финансовой сферах. Состоялся также обмен мнениями о ситуации на Африканском континенте.

* * *

В.ПУТИН: Уважаемый господин Президент!

Позвольте Вас сердечно поприветствовать в Москве! Это Ваш первый официальный визит в Россию – он приурочен к 50-летию установления дипломатических отношений между нашими странами.

Мне очень приятно, что благодаря в том числе и Вашим личным усилиям за прошлый год товарооборот у нас увеличился сразу в 12 раз. Правда, в этом году мы видим определённую коррекцию, но, в принципе, это естественно, потому что налаженных инструментов у нас пока нет.

Но мы очень рады Вашему визиту именно потому, что, как мне представляется, мы можем сегодня подробно поговорить и о направлениях сотрудничества, и о создании механизмов взаимодействия.

Направлений у нас много: есть взаимный интерес к сотрудничеству в сфере машиностроения, развития инфраструктуры, энергетики, военно-технического сотрудничества и, конечно, подготовка кадров. Более 4 тысяч граждан вашей страны уже прошли подготовку в прежние времена в нашей стране и сейчас учатся в России.

В общем, у нас много направлений взаимодействия. Мы очень рады Вас видеть. Добро пожаловать!Й.МУСЕВЕНИ (как переведено): Спасибо!

Хотел бы поблагодарить Вас за приглашение посетить Россию.

Советский Союз в своё время внёс решающий вклад в разгром колониальной системы в Африке. Россия является преемником Советского Союза. И прежде всего хотел бы выразить свою признательность народу России за поддержку нашей страны.

Я прибыл сюда в двойном качестве: Президента страны и председателя региональной организации.

Вы уже упомянули о тех областях сотрудничества, которые мы можем обсудить: прежде всего инфраструктура, энергетика, переработка сельхозпродукции, а также военное сотрудничество. Это то, что касается двусторонних российско-угандийских отношений.

В этом году я – сопредседатель трёх организаций в регионе. Прежде всего это Восточноафриканское сообщество, включающее Уганду, Руанду, Бурунди, Танзанию, Кению. Я также сопредседатель Общего рынка Восточной и Южной Африки [Экономическое сообщество стран Восточной и Южной Африки], куда входят 19 государств, включая Египет, Эфиопию, Замбию, Конго и многие другие страны Восточной Африки, и Международной конференции Великих Африканских озёр. Многие страны входят как раз в эту конференцию.

Мы осуществляем различные проекты, и я хотел бы о них тоже упомянуть, – это касается развития железных дорог. Железные дороги должны соединить страны Восточной Африки с Конго, Эфиопией, Суданом. Также различные энергетические проекты. Это всё касается наших местных, региональных вопросов.

Но прежде всего хотел бы ещё раз сказать, что я сюда прибыл, чтобы выразить свою признательность за ту поддержку, которую мы получаем ещё со времён Советского Союза.

Москва – своеобразная Мекка для свободных движений в Африке. Мусульмане посещают Мекку для своих обрядов, а Москва является таким центром, который помогает различным освободительным движениям. Поэтому я очень благодарен вам за это.

В.ПУТИН: Большое спасибо, уважаемый господин Президент, за добрые слова в адрес моей страны.

В последнее время Россия активно развивает отношения с нашими африканскими друзьями к югу от Сахары. Растёт товарооборот, он уже приближается к четырём миллиардам долларов; за 6–7 месяцев этого года – уже где-то 1,4 миллиарда.

И, конечно, мне будет очень интересно обменяться с Вами мнениями по поводу ситуации в различных регионах Африканского континента. Это касается ситуации в Конго, это касается ситуации в Мали, других странах, это касается и ситуации в районе Великих озёр. Я знаю, что Вы этому уделяете особое внимание. С участием наших коллег мы сейчас сможем подробнее поговорить по всем этим вопросам.